Робин Мейл, Эль Мэдисон

Рябиновая принцесса

Robin D. Mahle, Elle

Scarlet Princess

© Whiskey and Willow Publishing, 2021

© Бойцова О., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Всем принцессам, которые не преминули бы отправиться в тот туннель за бутылкой выпивки и неудачными решениями.

And I was runnin’ far away

Would I run off the world someday?

I was dancing in the rain

I felt alive and I can’t complain

But now take me home

Take me home where I belong

И я бежала из дома прочь.

Вдруг я однажды сгину в ночь?

Я танцевала под дождем,

И я жила, обиды прочь смахнем,

А ныне отнеси меня домой,

Уже пора туда, где дом родной.

Аврора – «Побег»

Пролог

Смерть – немалая цена за водку.

Последнее, что я запомнила, – оглушительный рев, эхом прокатившийся по узкому туннелю. Затем – решение на свой страх и риск отправиться во вражеское королевство, а не остаться погибать от голода возле каменной стены, которую нам не под силу сдвинуть.

Дни блуждания по туннелю, с каждым шагом усиливающаяся жажда и, в конечном счете, горячечный бред.

Видимо, тогда-то мы с кузеном Давином и решили откупорить бутылку водки, чтобы согреться.

Возможно, именно в этом мы совершили ошибку. Были слишком дезориентированы, не заметили, как к нам подкрались солдаты, и слишком пьяны, чтобы сопротивляться.

А возможно, мы совершили ее раньше, на много месяцев раньше, когда я решила отправиться в туннели.

В любом случае, где-то мы ошиблись – с этим не поспоришь, когда приходишь в себя на полу сокэрской темницы.

Глава 1

Голова раскалывалась.

Нет, пожалуй, по ней скакал табун лошадей, каждый удар копытом был сильнее предыдущего. Я с трудом разлепила веки и обвела затуманенным взором тускло освещенное помещение: от железных прутьев с трех сторон до сомнительной чистоты металлического горшка в углу.

Темница. Я в темнице.

Наконец, взгляд остановился на размытых очертаниях кузена в соседней камере. Давин вздернул бровь, хотя это движение заставило его сморщиться. Он поднял связанные руки к голове, как будто мог убрать боль.

Мои запястья дернулись одновременно с его, и, опустив глаза, я увидела, что в плоть впиваются грубые волокна веревки. Ясно. Они нас еще и связали. Опершись руками о холодный каменный пол, я с усилием села, смаргивая звездочки, мерцающие перед глазами.

– Ну, если они думали сурово обойтись с нами, то промахнулись. По сравнению с пещерами, это – отдых! – Голос Давина был хриплым после длительного молчания.

Что верно, то верно. Хотя по-прежнему стояла холодрыга, воздух, скудные порции которого проникали в камеру через крошечное окошко, был морозен и свеж, не в пример стылости и затхлости туннелей.

Если уж на то пошло, помещение было открытым, ряды пустых камер разделяли лишь прутья.

– А кто такие «они»? – Мои губы словно были склеены, голос прозвучал тихо и хрипло.

Сокэряне, само собой. Но кто из них? И где остальные заключенные?

– Звезды мне на голову, если я знаю! Последнее, что помню, – тряпку у лица, а потом – ничего, пока не очнулся здесь, – Давин замолчал, откидывая руками черные пряди, упавшие на глаза.

– Как думаешь, у какого клана мы имеем удовольствие гостить? – Я смутно отметила, что должна бы паниковать, но все казалось каким-то нереальным.

Принцесс не сажают в темницы.

Давин демонстративно огляделся и тихо присвистнул.

– Судя по высочайшему качеству ночных горшков и душку, что доносится из того угла нашего пристанища, – Он махнул рукой за спину, – я бы сказал, что мы попали в клан Драконьей Отрыжки.

Я фыркнула:

– Такой вообще существует?

– Без понятия! – Он пожал плечами. – Но если нет, то необходимо его создать!

Я покачала головой, сдерживая дрожь.

– На этот раз мы и вправду вляпались, да? – Давин вздохнул, почесывая многодневную щетину.

– Так и есть! – ответила я, качая головой, не в силах в это поверить. – Знаешь, что сказал мне папа? Он сказал: «Тьфу, пропасть, Роуэн! Можно мне хоть на пять минут отлучиться, чтобы ты не удирала творить глупости?»

Я постаралась как можно точнее изобразить манеру речи отца, но на последнем слове суровость вытеснил внезапный приступ смеха. И правда, глупость какая-то! Подумать только, это было сказано по случаю, когда он всего-то застукал меня за игрой на деньги в деревенской таверне.

Что бы он подумал теперь?

Давин засмеялся вместе со мной, а от барабанной дроби в голове стоило отбросить мрачные мысли о том, что может ожидать нас в будущем.

– А последнее, что сказала мать: «Постарайся на этот раз держаться подальше от шлюх!»

После этих слов я так зашлась от хохота, даже слезы по щекам потекли.

– Значит, хоть один из нас справился, – выдавила я, пытаясь отдышаться. – Если только ты ничего не скрываешь.

Давин попытался ответить, но его гогот перешел в хрип. Этот звук немного отрезвил и напомнил, как давно мы ничего не ели и не пили, кроме водки. Я принялась тщетно шарить по камере в поисках питья.

Они забрали наши мечи и мою сумку с оставшимися бутылками водки.

Наши фляги опустели не позднее, чем день назад, смотря сколько времени мы провели в этой темнице. Однако я понимала, что долго мы здесь пробыть не могли. Голова еще кружилась от оставшегося в организме алкоголя вперемешку с тем, чем нас одурманили.

При звуке покашливания я прервала поиски.

Мой взгляд выхватил поразительно красивое лицо. Смуглая кожа резко контрастировала с бледно-русыми волосами и отдающими зеленью карими глазами, сощуренными в высокомерном недоумении, как у домашнего кота, который глядит на двух подвыпивших мышей.

Он являл собой внушительную фигуру – высокую, с широкими плечами, на которых плотно сидел безупречный темно-синий двубортный плащ с глянцевыми золотыми пуговицами. Он доставал до самых щиколоток, закрывая такие же штаны, аккуратно заправленные в блестящие черные сапоги.

Стражник?

Я удержалась от соблазна пригладить свои рябиново-алые локоны, несмотря на всю пользу, которую это принесло бы, вместо этого гордо вскинув голову.

Вошедший перевел взгляд на Давина.

– Вижу, вы пришли в себя. – Он говорил на всеобщем языке, но речь его была хриплой, с сочными, раскатистыми «р» и гортанными звуками.

– В смысле – после того, как ваши люди одурманили нас? – уточнил Давин.

– Нет, в смысле – после щедрой порции выпитой водки, учитывая, что помимо нескольких бутылок, что вы несли контрабандой, мы нашли две пустые емкости. – Его брови слегка приподнялись, и я не могла сказать, смеялся он над нами или лишь констатировал факт.

Пожалуй, первое.

В любом случае, похоже, что он, по крайней мере, не знал, кто мы такие. Его волновала только водка. Безусловно, так лучше.

– Мы быстрее придем в себя, если у нас будет вода. – Я заставила себя подняться, хотя от этого усилия перед глазами запрыгали черные точки.

Он мельком взглянул на меня и обратился к кузену.

– Расскажи, что вы делали в туннелях, тогда я позабочусь об этом.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но Давин заговорил первым.

– Сначала назовись!

Мужчина поджал губы, словно хотел возразить, потом коротко выдохнул.

– Я лорд Теодор Коронан, брат его светлости Иро Коронана, герцога клана Лося.

Выходит, не просто стражник.

– Что ж, лэрд Теодор… – начала я.

– У нас говорят «лорд», – поправил он, по-прежнему стараясь не смотреть в мою сторону.

Я моргнула. «Лорд» звучало нелепо, но раз он хочет, чтобы его называли именно так… У Давина стало такое лицо, будто он с трудом удерживался от очередного приступа смеха.

– Ладно-ладно, лорд Теодор. Уверена, вы заметили, что мы… раздобыли кое-какой товар, который трудно найти в Локланне.

– Украли, – уточнил он.

– Разумеется, нет, – парировала я. – Мы за него заплатили.

– Переплатили, раз уж на то пошло, – вставил Давин.

– И где вы планировали его употребить?

Мы с Дэвидом смущенно переглянулись.

– Дома, в Локланне.

Воцарилось напряженное молчание, а когда лорд Теодор заговорил, его низкий голос эхом отразился от каменных стен.

– В наказание за воровство отрубают руку.

– Я же сказала, мы заплатили… – Моя речь резко оборвалась, когда он наконец направил на меня всю тяжесть своего взгляда.

В его золотисто-зеленых глазах мерцали отблески факела, и на крохотную долю мгновенья его непоколебимость сменилась жалостью. Впервые с тех пор, как мы обнаружили, что пути домой больше нет, мне стало по-настоящему страшно.

Но его лицо окаменело и стало решительным, и он закончил свою мысль:

– А за контрабанду полагается смерть.

Глава 2

Кровь застыла в жилах, и я попыталась заставить затуманенный мозг работать.

Лорд Теодор заметил мое удивление, его лицо и тон были бесстрастны:

– Вижу, вы не знали о таком законе.

Остатки потрясения вытеснила злость на столь снисходительное отношение к тому, что будет стоить нам с Давином жизни. Я вытянулась во все свои метр пятьдесят два сантиметра роста, стараясь смотреть на него свысока, хоть он и возвышался надо мною на две головы.

– Нет, я о таком законе не знала, потому что мы в Локланне не такие варвары, чтобы казнить людей из-за нескольких бутылок выпивки.

На его квадратной челюсти дрогнул мускул.

– А мы в Сокэре не нарушаем беспричинно законы и клятвы в уверенности, что нам за это ничего не будет.

Несомненно, они все еще винили нас в войне лишь потому, что моя мама помогла лучшей подруге освободиться от брачного сговора с сокэрским герцогом вдвое старше ее.

Лорд Теодор выпрямился, как будто очнулся, на его лице снова застыла непроницаемая маска.

– В любом случае, – сказал он, – закон ясен.

Он повернулся на каблуках, собираясь уходить, его массивные ботинки зловеще застучали по серому каменному полу, как сияющие предвестники смерти.

Я посмотрела на Давина. Лицо кузена не выдавало ни страха, ни тревоги, которые, я знала, он испытывал, ни упрека, хотя на этот раз встречу с контрабандистом предложила я.

Не знаю, как он, а я себя точно винила. Нужно было что-то сделать и вызволить нас из этой передряги. Рискованно, но едва ли что-то может быть хуже смертной казни.

– Постой! – крикнула я вслед лорду, и возглас эхом отразился от стен темницы.

Боковым зрением я заметила, как Давин слегка покачал головой, но решила не обращать внимания. Лорд, остановившись, полуобернулся ко мне.

– Что? – спросил он.

– Ты представился, а я нет.

Он полностью повернулся ко мне и застыл.

– Это не…

– Я Роуэн Пендрагон, – перебила я. – Принцесса, наследница престола Локланна.

Его полные губы приоткрылись, и он покачал головой, не говоря ни слова. Шагнув к железным прутьям, он оглядел меня – от непослушных рябиново-рыжих завитков, взъерошенно окаймлявших лицо, до платья кремового цвета, грязного, но сшитого из превосходного мятого бархата.

Обернувшись, он посмотрел на Давина.

– А ты приставлен ее охранять?

Я подавила неподобающее леди фырканье.

Давин неплохо владел мечом, только меня обучал отец и грозная леди Фиа. Однако сообщать об этом было необязательно. Они забрали подвешенный к поясу меч, но у меня остался кинжал с сиреной, спрятанный в ножнах на бедре. Воспользоваться оружием будет проще, если им будет невдомек, что я знаю как.

– Я лэрд Давин, маркиз Литлингло и двоюродный брат принцессы Роуэн, – ответил Давин, отвесив лорду Теодору поклон, насмешливый лишь отчасти.

После слов Давина наступила напряженная тишина. Лорд плотно сжал губы, как будто не зная, ругаться ему или смеяться.

– Вы полагаете, я поверю, что маркиз и принцесса решили рискнуть жизнями ради… шести бутылок водки?

Если смотреть на это так…

– В нашу защиту хочу сказать, что это была очень хорошая водка, – вклинился Давин.

– Кроме того, никакого риска не должно было быть. Мы ходили в этот туннель десятки… – я осеклась, сообразив, что это признание в многократной контрабанде, а Давин вздохнул.

– Это не объясняет, что вы делали на сокэрской стороне.

– Обвалом перекрыло выход, ведущий в Локланн, – заговорил Давин. – У нас не было выбора…

– Каменистый проход, которым свободно пользовались десяток лет, вдруг оказался перекрыт как раз, когда вы были в туннеле? – перебил его лорд с ноткой скептицизма.

И снова он смотрел только на Давина, как будто только он был в состоянии отвечать. Я прищурилась, хотя от этого лицо Теодора лишь поплыло у меня перед глазами.

– Была буря. – Та самая, которую я предчувствовала, хоть и вообразить не могла, что она будет такой силы.

– И туннель под горой, который выдержал тысячи бурь, внезапно обвалился именно тогда, когда вы по нему разгуливали? – Он глянул на меня с подозрением.

Я усмехнулась.

– Раз уж на то пошло, возможно, мы просто решили дней пять прошвырнуться по обледенелым туннелям без воды, еды, плащей и посетить королевство, где нас ненавидят.

– Действительно, – угрюмо добавил Давин. – Подлый замысел, который удалось претворить в жизнь, только когда ваши солдаты усыпили и уволокли нас. И вот мы там, где нужно, так что спасибо вам, лорд Теодор, – вы сыграли нам на руку!

У меня вырвался тихий смешок, а Давин ухмыльнулся.

– Вы лжете. – Но к словам лорда примешивалось сомнение.

Я вздохнула и вытянула висевшую на шее цепочку с печаткой, без которой даже у меня хватало ума никогда не выходить из дома. На тяжелой золотой печати были отчеканены щит и меч, символ Локланна. На щите красовалось выгравированное ветвистое дерево с листьями и ягодами. Рябина.

Теодор долго не сводил с нее глаз, потом развернулся и, не говоря ни слова, пошел прочь, оставив гадать, помогло ли нам хоть чем-то то, что я открыла ему, кто мы такие. Или это стало финальным просчетом в бесконечной череде ошибок?

Глава 3

Только когда лорд ушел, я позволила себе осесть на холодный каменный пол, прислонив голову к не менее ледяной каменной стене. Давин придвинулся ко мне с другой стороны прутьев, его поза выражала почти такое же опустошение, какое ощущала я.

– Думаешь, они правда нас казнят? – спросила я.

Он медленно выдохнул.

– Хотелось бы надеяться, что они не станут рисковать объявлением войны, однако сокэряне злопамятны. Возможно, со своей стороны горного хребта они чувствуют себя в безопасности. И звезды мне на голову, Роу, казнь еще не худшее, что они могут сделать. Они могут просто бросить нас в этой темнице, и мы погибнем от холода.

Я понизила голос.

– Какой бы заманчивой ни была перспектива остаться в этом подвале, сегодня будет хотя бы потеплее.

– Это утешает. Люблю, когда твои шаманские способности приходятся кстати.

Даже как-то странно. Со своим примитивным погодным чутьем все, что я могу, – посоветовать кому-нибудь захватить запасной плащ. Однако Давин – единственный из родных и двоюродных братьев и сестер без единой капли крови фейри, поэтому он всегда настаивал, что это «шаманство».

– Это – наука, Дэв, а не волшебство, – прошептала я довод, усмехаясь под нос. – Я просто немного ближе к природе, чем большинство. Вроде того, как ты немного ближе ко всем придворным дамам, чем большинство лэрдов.

Он фыркнул, возвращаясь к своему обычному развязному поведению.

– Если уж говорить, чего мне не хватает, как по-твоему, не за нашим ли обедом отправился надутый лорд?

– Мечтать не вредно!

* * *

Но когда через несколько часов лорд Теодор вернулся, никакой еды и в помине не было.

Я уже открыла рот, чтобы высказаться по этому поводу, но тут же передумала, когда лорд вытащил из складок плаща тяжелый железный ключ. Он отпер замок и распахнул дверь, рявкнув что-то на сокэрском кому-то, кого мне не было видно.

Вошли двое неповоротливых стражников в плоских фуражках и в форме, похожей на ту, что была на лорде Теодоре, только с черными пуговицами. Они молча подняли нас на ноги и повели вверх по винтовой лестнице.

– Если вы собираетесь нас казнить, можно сначала накормить? – прохрипела я, во рту пересохло еще сильнее, чем утром. – Я умираю с голоду!

Вдруг они ведут нас на эшафот? Или будут под пытками вытягивать тайны королевства. Как бы то ни было, с каждым шагом желудок выделывал кульбиты, а в голове роились мысли, но я не хотела, чтобы об этом кто-то знал.

– Поддерживаю! – подхватил Давин. – Нельзя отправлять людей на смерть на голодный желудок!

Если лорду Теодору было на нас, похоже, наплевать, то уж стражники и не скрывали своего презрения. После моей просьбы о еде грубые руки схватили меня за плечи и поволокли вверх по ступенькам.

Теодор, вышагивая впереди, повел нас по нескольким длинным коридорам, и я на своих коротких ножках пыталась не отставать, чтобы не давать стражнику повода снова меня волочить. Наконец мы остановились на пороге просторного зала без какой-либо обстановки.

Это оказалось своего рода передней с черным потолком, который куполом поднимался высоко над нами. По обе стороны от массивных дверей свисали длинные темно-синие знамена, которые были единственным вкраплением цвета в этом внушающем гнетущий страх помещении, а над каждым из трех дверных проемов нависали исполинских размеров лосиные рога.

– Кажется, темница мне нравилась больше, – сказал Давин, оказавшись рядом со мной.

Хотя говорил он тихо, слова эхом разнеслись по большому залу, отражаясь от голых стен. Я кивнула в знак согласия, и тут дверь слева от нас со скрипом отворилась, впустив высокого темноволосого мужчину в желтовато-коричневом парчовом одеянии. Он оглядел нас пронзительным ястребиным взглядом.

Окружающие склонили головы в знак уважения, я же держала свою высоко.

– Вы двое стали для меня загадкой, – сказал вельможа, выговор его был мягче, чем у Теодора. – Представьте мое удивление, когда я отправил брата в дозор в поисках контрабандистов в туннелях, а он вернулся с королевской особой из Локланна.

Должно быть, перед нами был Иро, герцог клана Лося. Его слова повисли в воздухе, пока я изучала его. Я бы догадалась, что он брат Теодора, даже если бы мне об этом никто не сказал. Черты лица у них были очень похожи, но мелкие морщины вокруг карих глаз и опущенные уголки губ свидетельствовали, что ему уже за тридцать. Единственным заметным отличием между ними было то, что русые волосы Теодора были очень светлыми, почти белыми, а гладкие волосы Иро были темно-каштановыми.

– Господин Иро, позвольте объяснить… – начала я.

– К его светлости не обращаться, пока он сам не заговорит! – выступив вперед, прошипел стражник, перебивая меня.

Я прикусила язык, не скрывая гнева, которым горели глаза.

Лорд Теодор вышел, подняв руку.

– Она незнакома с нашими порядками, Лев, кроме того, она принцесса.

Его повелительная мина приобрела несколько более почтительное выражение, когда он обратился к брату.

– Наверное, можно сделать исключение.

Господин Иро прищурился, переводя взгляд с брата на меня, но махнул рукой.

– Можете говорить.

Как любезно с его стороны!

– Как я уже говорила, мы не занимались контрабандой ради перепродажи и выгоды. У нас было всего лишь немного водки…

– Всего лишь? – оборвал он меня, снисходительно рассмеявшись. – Всего лишь нарушение законов моего и вашего королевств. С трудом верится, что эти законы вам неизвестны, если вы та, за кого себя выдаете, ведь торговлю между нами запретил ваш отец.

Я подавила чувство вины, поскольку это была чистая правда. Еще одна причина для отца меня укокошить, если удастся вернуться живой.

– И я уверен, мы понесем за это достойное наказание в Локланне, тогда как вы получите достойное вознаграждение, вернув нас, – высказался Давин.

Его никто не просил молчать, когда не спрашивают, что подтвердило подозрения о замшелых устоях в Сокэре.

– Если сможете организовать наше возвращение в Локланн, мы будем вам весьма-весьма благодарны.

Все, кроме лорда Теодора, засмеялись.

– Горная дорога непроходима в это время года, – объяснил он. – Если то, что вы говорите о туннелях, правда… обратной дороги в Локланн нет.

Глава 4

Нет пути домой?

Горло начала сжимать паника, но я сглотнула, подавляя ее.

– Надолго? – Вместо слов раздалось карканье, голос все еще был хриплым от обезвоживания.

– По крайней мере, на полгода, если весна будет ранней, – ответил лорд Теодор.

– Полгода, – повторила я онемевшими губами.

Полгода до того, как я снова увижу свою семью. Полгода в темнице.

Если нас не убьют за это время.

Давин сказал:

– Можем ли мы пока пожить здесь в качестве… – он задумался, – высокопоставленных иноземцев? И, повторюсь, после нашего благополучного возвращения вам будет обеспечено щедрое вознаграждение.

Лорд Теодор бросил задумчивый взгляд на брата, который покачал головой.

– Если бы это зависело только от меня, – несколько скучающим тоном протянул господин Иро. – Не имею ни малейшего желания разжигать войну.

Я не осмеливалась надеяться, только не когда он явно собирался пояснить свое высказывание. И точно, он продолжил:

– Но вы нарушили закон Сокэра. Быть может, в вашей стране расценят ваш постыдный поступок иначе, но мы здесь так легкомысленно не нарушаем устои.

Вокруг нас раздалось несколько одобрительных возгласов, но лорд Теодор выглядел встревоженным. Я старалась, чтобы мое лицо казалось спокойным.

– В любом случае, – тут же произнес господин Иро, – мы не можем принимать решение одни, поскольку это затронет все кланы. Вашу судьбу решит Высший Совет.

Да уж, звучит устрашающе!

– Кто или что это… – начал Давин, но герцог жестом оборвал его.

– Меня ждут дела. Встретимся за ужином, – объявил Иро и направился к выходу.

Напыщенный болван!

Лорд Теодор подошел и сначала перерезал веревки у Давина, а потом у меня. Я хотела расспросить его о Высшем Совете, но не планировала показывать, что меня это беспокоит. В голове звучали слова Фии, которые она повторяла всякий раз, когда я морщилась от ударов ее учебной трости.

«Показать врагу свою реакцию – значит, дать ему власть над собой. Теперь я знаю, куда тебя бить».

Глядя в непроницаемые карие глаза, одно я знала точно. Невзирая на красивую внешность, Теодор Коронан – мой враг.

– Значит, никаких браслетиков в знак дружбы? – Я наклонила голову к плечу, притворяясь разочарованной. – А я уже подумала, что между нами особые отношения!

Его челюсти крепко сжались, но больше он никак не отреагировал.

– За мной. – Это все, что он сказал, направившись к выходу из парадного зала.

Мы с Давином последовали за ним, на ходу разминая кисти, чтобы к ним прилила кровь. Жизнерадостные стражники вышагивали за нашими спинами на случай, если решим удрать без еды, воды и предметов первой необходимости.

По крайней мере, на этот раз они держали небольшую дистанцию. Возможно, подействовало замечание Теодора о том, что я принцесса.

Когда мы дошли до поворота, ведущего в темницу, я удивилась, что лорд повернул налево и повел нас по широкой винтовой лестнице вверх, а не по узкой вниз.

– Мы не вернемся в темницу? – поинтересовалась я, ускорив шаг, чтобы идти рядом с ним.

– В этом больше нет необходимости. Теперь у вас будут свои комнаты, потому что темница – неподходящая спальня для принцессы.

– Сказал он с сомнением, – парировала я, подняв брови.

– Ты ведешь себя не как принцесса.

Давин за моей спиной фыркнул, но я лишь смущенно улыбнулась Теодору.

– Неужели? И большой у тебя опыт в роли принцессы?

Он приоткрыл рот – то ли оскорбившись, то ли удивившись.

– Конечно, нет!

– Выходит, из нас двоих единственная, кто знает, как ведут себя принцессы, – это я. Рада, что мы с этим разобрались. – Я обернулась к кузену. – По крайней мере, теперь наши камеры поизысканнее.

От этих слов лорд ощетинился.

– Ты ко всему относишься несерьезно? Это все для тебя шутки?

Его вопрос показался удивительно похожим на тот, что недавно задавал отец, но я не стала об этом думать, а вместо этого спросила:

– А ты относишься серьезно ко всему? Тогда меня удивляет, что ты вообще знаешь, что такое шутка.

Он прищурился, но не стал отвечать и пошел дальше.

Когда мы дошли до конца широкого пустого зала, он указал на одну дверь, а стражники повели Давина к следующей. Внутри у меня все перевернулось. Хотя помещение оказалось тем, о чем говорил лорд Теодор, – комнатой для гостей в гораздо менее пугающей части замка, у меня внутри все равно образовался комок от беспокойства при мысли, что нас с кузеном разлучили. Давин заметил мое выражение лица и слегка кивнул.

– Не знаю, как ты, Роу, – он громко зевнул, – а я собираюсь вздремнуть перед ужином.

Напряжение у меня в плечах слегка ослабло. Его послание было ясным. Мы в безопасности. По крайней мере, пока. Я кивнула кузену в ответ и повернулась к комнате передо мной. Давин превосходно разбирался как в людях, так и в ситуациях. Раз он считает, что опасности нет, я доверюсь ему. Кроме того, казалось, не было смысла препровождать нас в гостевые спальни, только затем, чтобы там прикончить.

Лорд Теодор жестом велел пройти в комнату, столь же роскошную, как и остальные помещения. В камине гудело яркое пламя, прямо перед ним стояла ванна, из которой поднимался пар, а стены вокруг кровати, сплошь покрытой мехами и бархатными подушками, были оклеены золотисто-кремовыми обоями.

Я обвела взглядом комнату и остановила его на подносе с фруктами, печеньем, разными видами сыра, а также чайничком и чайной чашкой. Желудок заурчал, и мне потребовалась вся выдержка, чтобы не уткнуться в поднос лицом и не проглотить все до последней крошки.

– Теперь, когда ты увидела изысканную камеру, захотела бы вернуться в темницу? – При звуке голоса лорда Теодора пузырь, в котором я на мгновение очутилась, лопнул. Сделав вид, что раздумываю над вопросом, я, наконец, покачала головой.

– Как ни уютно было в темнице, там явно не хватало печенья.

Уголки губ Теодора тронул намек на улыбку, но она исчезла, как только он развернулся к выходу. Перед тем, как закрыть дверь, он остановился и обернулся.

– Ты не похожа на пьяницу. – Он произнес эти слова, как будто это был вопрос.

Я проигнорировала неуместность этого замечания.

– По-твоему, я и на принцессу не похожа.

Лорд Теодор долго смотрел на меня, прежде чем что-то сказать.

– Если ты та, за кого себя выдаешь, зачем же было рисковать и покупать водку у сокэрского контрабандиста? Только ради нескольких бутылок?

Если бы его тон был осуждающим, как раньше, я бы попросту его проигнорировала, но на этот раз в нем слышалось лишь искреннее любопытство. Поэтому я вспомнила тот день. Тысячи вариантов, как можно было бы ответить, но по какой-то причине я остановилась на том, что был недалек от истины.

– Затем, что это любимый напиток моей сестры.

Глава 5

Едва он закрыл дверь, как я уже пожалела об ответе. Не потому, что мне было дело до того, что он подумает, а потому, что слова, произнесенные вслух, заставили вспомнить Авани. А я не могла себе позволить думать о ней сейчас, не могла смотреть в лицо тому факту, что, возможно, больше никогда ее не увижу.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и попытаться ослабить тяжесть в груди, прежде чем направиться к подносу с едой. Мама всегда говорила, что на полный желудок жизнь кажется лучше. По крайней мере, хуже было уже некуда.

Я так хотела пить, что сначала залпом опорожнила чашку обжигающего чая, не обращая внимания на шлейф жидкого огня, который он оставлял в горле. Я как раз наливала еще одну, когда послышался робкий стук. Вздохнув и поставив чашку, я пошла открывать, решив, что лорд что-то забыл, и удивилась, увидев вместо него на пороге молодую женщину.

Она была выше меня на несколько сантиметров, широкоплечей, с темно-русыми волосами. Поверх красного свободного покроя платья были надеты нарукавники и белый передник, и я поняла, что она, вероятно, была кем-то вроде горничной. Когда ее голубые глаза остановились на моих кудрях, по телу у нее прошла заметная дрожь, и она сделала какой-то жест, который, я почти уверена, был призван отвести зло.

– Я помогу вам принять ванну и переодеться, – сказала она с куда более грубым выговором, чем у Теодора.

Чего я хотела, так это побыть одна, чтобы поесть и собраться с силами, но мне было никак не справиться со шнуровкой на спине без посторонней помощи. Я оставила своих камеристок в Хагейле и с тех пор ни разу платье не снимала. Кроме того, нет смысла еще больше раздражать хозяев, когда наши жизни явно висят на волоске.

– Буду благодарна за помощь, – сказала я, отступив назад и дав ей пройти.

Она закрыла за собой дверь, положила в ногах кровати нечто похожее на занавеси и жестом попросила повернуться спиной, по-прежнему избегая смотреть на меня.

– Как тебя зовут? – спросила я, пытаясь склонить ее к беседе.

– Венла.

Она сказала, как отрезала, тем самым удержав меня от дальнейших разговоров. Служанка быстро управилась со шнурками, и едва платье упало к ногам, как она в ужасе ахнула. Разумеется, не от скромности, ведь она явилась сюда меня купать. Я нахмурила брови и, обернувшись, увидела, как расширились ее глаза, прикованные к кинжалу в ножнах на бедре. Не знаю, что ее шокировало больше: то, что я вооружена, или сам кинжал, золотая сирена с обнаженной грудью, вырезанная с тщательным вниманием к деталям.

– Это просто фамильная реликвия, – объяснила я, но по ее вытаращенным глазам поняла, что это ничего не меняет.

Вздохнув, я расстегнула кожаные ремешки ножен, пристроив все это хозяйство так, чтобы можно было дотянуться, и залезла в ванну. Теплая вода проняла до самых костей, разморозив окоченевшие внутренности. Я вздрогнула и сползла ниже, радуясь, что наконец-то согрелась.

Однако приятная часть купания быстро закончилась, когда Венла набросилась на меня с жесткой мочалкой, оттирая кожу, как будто она была облеплена слоями грязи. Когда она добралась до волос, возникла укоризненная пауза, полная явной нерешительности. Цвет ли показался ей отвратительным, или кудри здесь тоже в диковинку?

В Локланне в этом нет ничего необычного, по крайней мере, в моей семье. У меня четыре сестры: одна старшая и три младших. У всех волосы такого же рябиново-красного оттенка, но у меня самые кудрявые. Впервые после обвала я позволила себе по-настоящему вспомнить о своих родных. О маме, прославленной королеве-воительнице, и отце, легендарном герое войны, который воссоединил и заново отстроил королевство, одновременно воспитывая пятерых дочерей. Одного ребенка, единственного сына, они уже потеряли – не прошло и недели, как он родился.

Моя старшая сестра Авани вышла замуж за любовь всей своей жизни, только чтобы через год лишиться ее, а три младших сестренки росли в тени смерти, горя и печали.

Как это отразится на них?

Никто не знал, куда мы с Давином ушли в тот день, даже моя камеристка. Вдруг все решат, что мы мертвы, что нас схватили мятежники, не желавшие покидать Хагейл? Я думала об отцовской просьбе не делать глупостей, о вопросе лорда Теодора. Зачем идти на риск? На самом деле, это не казалось риском. Туннель, который должен был стоять вечно, контрабандист, с которым мы встречались уже десятки раз. Однако случилось то, что случилось!

– Пора одеваться! – Грубоватость Венлы вывела из задумчивости, что было очень кстати.

Что сделано, то сделано. Все, что могу теперь предпринять, – постараться остаться в живых, чтобы близким не пришлось скорбеть обо мне, а это не оставляло времени на то, чтобы погружаться в отчаяние.

Обсохнув, я снова пристегнула кинжал к бедру. Венла проследила за моими действиями, но ничего не сказала, только помогла напялить ворох материи, которую принесла. Кремовое нижнее платье застегивалось спереди от закрытого ворота до самого подола на крохотные золотые пуговицы. Служанка пыталась справиться с застежками на груди, бормоча под нос что-то, подозрительно похожее на сокэрские ругательства.

Затем последовал изумрудный плащ, бархатистая ткань была такой тяжелой, что я едва не осела под его весом. Девушка натянула его так, чтобы он закрывал грудь, и зашнуровала лентой. Несмотря на несуразный и громоздкий покрой, наряд был бы красив, если бы не был на несколько сантиметров длиннее, чем нужно. Венла покачала головой, вытаскивая иголку и нитку из передника. Я на всякий случай застыла на месте, пока она энергично подбирала платье быстрыми, резкими стежками в нескольких намеченных местах, приподняв подол так, что он едва касался пола.

– Спасибо, Венла, – от души поблагодарила я.

Было бы крайне неловко весь вечер волочить за собой юбки.

Вместо ответа служанка бросила подозрительный взгляд на мои волосы, жестом приглашая сесть в кресло. Я наблюдала за ее работой в зеркале на туалетном столике и отмечала, как она морщится, сражаясь с моими кудрями. Когда уже казалось, что прошло несколько часов, ей удалось соорудить некое подобие скромного пучка, какой носила сама, только мой частично скрывался за водруженным перед ним высоким ободком, обитым кремовым и изумрудным материалом в цвет платья.

Даже без своих рябиново-алых кудрей я буду выделяться среди этих людей. Их кожа была смуглой и плотной, а моя – светлой, как у отца. И тогда как у Теодора с Иро глаза были глубокого зелено-карего цвета, мои были весеннего светло-зеленого оттенка, как у матери. Я переводила взгляд со своего отражения на отражение служанки и не могла не заметить, что ее пучок был опрятным, без излишеств, а мой… находился в художественном беспорядке. По крайней мере, я надеялась, что это выглядит так. Хотя подозревала, что моя прическа скорее напоминает один из причудливых клубничных тортов, которые дома готовила повариха.

На мои ноги Венла надела мягкие непрактичные комнатные туфли, которые окончательно подтвердили зарождающиеся у меня подозрения относительно Сокэра. Как это платье, в котором невозможно двигаться, как эти туфли, которые сомнутся при первом же соприкосновении с землей, женщины здесь должны служить украшением. Тихим, застенчивым и скромным. Что ж, отец всегда говорил, что я не умею себя вести, даже если от этого зависит моя жизнь. Похоже, скоро мы это выясним.

Глава 6

Когда Венла наконец ушла, велев отдыхать, пока лорд Теодор не придет отвести меня на ужин, я впервые как следует перевела дух. В голове пронеслись тысяча и одна мысль, начиная с того, как мы собираемся выпутаться из этой передряги, и заканчивая всевозможными наихудшими вариантами развития событий, какие только могла вообразить.

Выбрав одну из печенюшек на подносе с едой, я жирно намазала ее медом и маслом и отправила в рот. Вот уже много дней, как я не ела ничего свежеприготовленного, и надеялась, что, утолив голод, буду мыслить яснее. Я ошибалась. Сладкое пряное тесто растаяло во рту, и все мысли тут же испарились. В этот прекрасный миг единственным, что существовало в мире, было это печенье. Не успела я насладиться первым куском, как руки уже намазывали маслом и медом еще несколько печений, чтобы поскорее затолкать их в рот. Желудок заурчал, довольный таким развитием событий, а цикл тем временем повторялся, печенюшка за печенюшкой.

Промелькнула мысль, не отравлено ли угощение, но я ее отбросила. Они бы, конечно, не стали прилагать столько усилий, купая и переодевая меня, только чтобы прикончить с помощью печенья… И, кроме того, если я умру, эта заключительная трапеза того стоит!

Я расправилась с последними крохами на подносе, съела несколько долек яблока, положив на них по тонкому ломтику твердого сыра, и пару больших красных виноградин, а потом заставила себя остановиться. До прошлой недели это легко могло бы стать закуской перед основным приемом пищи. Но после того, как я так долго полноценно не ела, нужно быть осторожной и не перегружать желудок. Как бы тяжело ни было смириться с этой мыслью!

Я неохотно отошла от столика, смахивая крошки с губ и корсажа платья, и отправилась проверить дверную ручку. У меня вырвался радостный шепот, когда ручка провернулась. Значит, не заперто. Я осторожно толкнула большую дубовую дверь, приоткрыв ее настолько, чтобы можно было выглянуть в пустой коридор. Чуть дальше, возле лестницы, застыли стражники, но никто не стоял за дверью и не смотрел в эту сторону. Открыв створку пошире, я выскользнула из комнаты и закрыла ее за собой, радуясь бесшумным петлям.

Мне бы следовало остаться в своей комнате. По правде говоря, я целых три секунды взвешивала, стоит ли вернуться, и лишь потом решила все-таки отправиться на разведку, убедив себя, что даже задуматься о чем-то более безопасном – уже прогресс.

Ноги понесли меня мимо двери Давина, и я задумалась, не позвать ли его с собой, но услышала доносящийся из комнаты храп. Я закатила глаза. Он всегда был способен проспать все что угодно. Я продолжила путь, продвигаясь все дальше по коридору, пока не оказалась в другом крыле чертога.

Здесь все было совершенно иначе, чем в Локланне. У нас замки были пронизаны прошлым и настоящим. Шумные ребятишки, аристократы и даже слуги наполняли коридоры звуками, а стены несли на себе следы прошлого, любимые картины матери или вазы с букетами цветов. Чертог Лося казался мрачным – в коридорах никто не бродил, не было снующих детей и прислуги. Стояла жутковатая тишина, в которой слышно было, как мягкие подошвы моих туфель соприкасаются с темно-синими коврами, устилающими коридор. Как и в зале, где мы в первый раз встретились с Иро, они были единственным вкраплением живого цвета в унылой и тусклой обстановке. Куда бы я ни взглянула, повсюду были прямые линии и очень скромная отделка, кое-где разбавленная парой великолепных люстр или светильников.

И это наблюдалось не только в коридорах. Комнаты, в которые мне случилось заглянуть, выглядели так же. Мебель, стены и полы были приглушенных тонов с минималистичным рисунком. Глядя на свое платье и яркие ткани, я не могла не задуматься: может, обстановка такая невзрачная, чтобы на ее фоне не терялись и привлекали внимание люди? Пожав плечами и отбросив эту мысль, я продолжала тайный поход, пока за спиной не раздалось многозначительное покашливание. Проклятье!

– Принцесса Роуэн!

Я медленно обернулась и оказалась нос к носу с лордом с выжидающим выражением на лице.

– Лорд Теодор! – Я наклонила голову в знак приветствия, и не думая оправдываться за вылазку.

Он также склонил голову в ответ, оглядывая меня от наскоро перешитого подола изумрудного платья до кудрей, упрямо выбивавшихся из пучка.

– Сойду ли я за приличную сокэрянку? – спросила я больше для того, чтобы прервать неловкое молчание.

Он напрягся и снова прокашлялся, отводя золотисто-зеленые глаза от моего взгляда.

– Сомневаюсь, что слово «приличный» часто к тебе применяется, – пробормотал он, качая головой. – Как и «сокэрянка», если уж на то пошло, – добавил он, выразительно глядя на мои волосы.

– Ах, да! Предательские рябиново-алые волосы! Ты хотя бы не содрогаешься от отвращения, как моя служанка!

Уголки его губ дернулись в намеке на улыбку, но он тут же подавил ее.

– После рассказов о короле Логане, который гору сровнял с землей, многие селяне думают, что рябиново-рыжие волосы – проклятье.

Конечно, они будут так думать!

– А что думаешь ты?

Он свысока оценивающе посмотрел на меня.

– Это еще предстоит выяснить.

Я выдержала его изучающий взгляд, ответив тем же, и заметила, как высокомерный изгиб бровей сглаживается, сменяясь любопытством.

– Может, удастся прояснить этот вопрос, пока ты будешь показывать мне ваш чертог, – намекнула я. Все лучше, чем возвращаться в комнату и сидеть там наедине со своими мыслями. Он с подозрением склонил голову набок, но потом, вздохнув, сдался.

– Мне кажется, хуже не будет, ведь ты все равно найдешь выход из комнаты.

– Такой характер!

Я выжидающе протянула руку, а он неохотно подставил свой локоть и повел по коридору. Его мышцы под моими пальцами были, как натянутые канаты, держался он напряженно, как когда мы были в темнице, и мне было любопытно, расслабляется ли он вообще. Когда мы завернули за угол, я опешила. По сравнению с пустотой в других помещениях, этот зал казался настоящим музеем истории Сокэра. Я переводила взгляд с богато декорированных витринных шкафов на изящные портреты на стенах. Теодор остановился, чтобы я все рассмотрела, явно гордясь этой частью дома. Живое воплощение благопристойности, он указывал по пути на отдельные вещи, на инкрустированные бриллиантами и украшенные драгоценностями яйца в защитных стеклянных ящиках, статуи, изображающие главу того или иного клана. Флаги, под которыми на протяжении веков ходил клан Лося и на которых разные оттенки синего окружали расположенные в центре лосиные рога. Тут был даже громадный портрет, полагаю, королевской семьи, если, конечно, это не главы кланов в коронах и тиарах. Я вопросительно подняла брови, и Теодор объяснил.

– Пока наемный убийца не уничтожил всю династию, была монархия.

Он говорил, скорее, бесстрастно, чем печально, но челюсть у меня все равно отвисла. Со слов шпионов, которых родители посылали в Сокэр, я знала, что монархии там больше нет, но никогда не слышала такой версии событий.

– Поэтому теперь все разделились на кланы? – Я взглянула на него, нахмурив брови.

– Кланы существовали всегда.

У него была манера объяснять тоном, который говорил, что мне бы следовало об этом знать.

– Просто раньше они были объединены под властью короля. А теперь мы только и делаем, что воюем друг с другом за право на трон, который селяне все равно считают проклятым.

Он повернулся, чтобы отойти от портрета, и я попыталась завести менее серьезный разговор.

– А есть что-то, что селяне не считают проклятым?

– Ну, смотря у кого спрашивать, – ответил он сухо.

Лорд повел меня за угол по очередному коридору до двойных дверей, открывающихся наружу. Повинуясь его жесту, стражники по обеим сторонам проема ринулись их открывать. Мы вышли на террасу, и у меня отвисла челюсть.

Все это время мне казалось, что рядом горы. По правде говоря, я думала, что большая часть Сокэра гориста, сурова и неприветлива. Хотя я знала, что температуры здесь умеренные, воздух чист и тих, я не ожидала, что будет так красиво.

Чертог уютно расположился в широко раскинувшейся долине, на многие километры покрытой деревьями с осенними листьями всех цветов: от глубокого малинового до яркого, ослепительного желтого. Солнце садилось, отбрасывая на долину золотистое зарево, которое превращало листья в язычки пламени, танцующие на ветру. Я смотрела на видневшиеся вдалеке за деревьями горы. Это сбивало с толку – видеть эти зазубренные вершины с такого угла, зеркальным отражением того, какими они должны быть.

Всю свою жизнь я видела Масачские горы на западном горизонте, но с этой стороны они выглядели такими чужими и почему-то даже пугающими. Вдруг сердце ушло в пятки – я осознала, как далеко от дома. И что, возможно, никогда больше его не увижу.

Глава 7

Наша прогулка до ужина сопровождалась любезной беседой. Однако, когда мы подошли к обеденному залу, она быстро затухла, сменившись гнетущим молчанием, которое еще раз напомнило, насколько Сокэр отличается от моей родины. В Локланне шум за столом извещал о трапезе больше, чем витающие в воздухе аппетитные ароматы. Здесь же дело совершенно определенно обстояло иначе. Все места за столом были заняты, но никто не разговаривал. Никто без очереди не таскал булочки из хлебной корзины и не обсуждал, что случилось за день. Царили лишь тишина и ожидание.

– Принцесса Роуэн, как любезно с вашей стороны, что вы к нам присоединились, – объявил наконец Иро со своего места во главе стола, слова эхом прокатились по безмолвному залу.

Теодор покраснел от стыда, и я догадалась, что мы слишком замешкались.

– Это честь для меня! – невозмутимо ответила я, делая вид, что и не подозреваю о его недовольстве.

На щеках у него заходили желваки, а в зале снова повисла тревожная тишина.

Слева от Иро сидела красивая дама, одетая в платье, похожее на мое, только ее было синего, белого и серебристого цветов. По другую сторону от нее сидел Давин, и, встретившись с ним взглядом, не составило труда понять, что его тяжелая атмосфера удручает так же, как меня. Однако я промолчала. Тем временем лорд Теодор проводил меня к месту напротив Давина, а сам сел между мной и герцогом. Вельможа справа бросил на меня полный ужаса взгляд, к которым я уже начала привыкать, и на несколько сантиметров отодвинул свой стул. С некоторым раздражением я заметила, что дама в красном с другой стороны от Давина, не испытывала таких затруднений и кидала на него жеманные взгляды, а он отвечал ей тем же.

Как только мы все утихомирились, Иро поднял руку, и находившаяся в зале прислуга бросилась быстро и умело обслуживать сидевших за столом. Иро махнул рукой. Словно по сигналу тихо загудели разговоры, в основном на сокэрском.

– Познакомьтесь с моей женой, Инессой. – Господин Иро указал на сидевшую рядом с ним даму. Ее волосы были светлыми, как у Теодора, но брови имели гораздо более темный оттенок, нависая над глубоко посаженными карими глазами.

– Добро пожаловать! – Ее голос звучал любезно, но натянуто, и я задумалась, чем успела ее обидеть, или хватило лишь моего присутствия и волос. Одна из служанок встала у меня за спиной и налила ярко-красный суп. От тарелки поднимался острый и резкий запах, и я попыталась осторожно рассмотреть содержимое.

– Это борщ, – сообщил Теодор своим обычным высокомерным тоном. – Суп из свеклы.

У нас в Локланне растет свекла, но ее всегда подают только в салатах или в качестве гарнира, так что это блюдо было мне незнакомо. Опустив ложку в суп, я украдкой понюхала его, прежде чем попробовать, и немедленно пожалела об этом. На более близком расстоянии назойливый запах уксуса щипал глаза, и я попыталась проморгаться. За мной, казалось, наблюдал весь стол, так что я, отбросив сомнения, поднесла ложку к губам, отправила ее содержимое в рот. И чуть не выплюнула все обратно.

Во-первых, он был холодным. Почему? Зачем в середине осени подавать суп холодным? И как это получается, что вкус у него еще хуже, чем запах?

– Ммм, – протянула я, стараясь не морщиться от кислого послевкусия.

Быть может, это варево не было бы таким отвратительным, если бы я его не нюхала или если бы оно было теплым. А, может, оно всегда похоже на уксус с какой-то дрянью. Как бы то ни было, я чувствовала на себя взгляды и Иро, и его брата, словно моя реакция должна стать своего рода проверкой. Я не хотела показывать им, каким гадким оно мне показалось, поэтому, натянув на лицо маску беспристрастности, заставила себя еще раз зачерпнуть ложку и поднести ее ко рту.

– Нравится? – спросил герцог Иро, хотя по его лицу я понимала, что он отлично знает ответ.

– Это очень… – я остановилась, закашлявшись, а мерзкий суп, застряв в горле, грозил выплеснуться наружу.

– Вкусно! – с нарочитой вежливостью вклинился Давин, пока я не ляпнула что-нибудь некстати. – В Локланне такого не готовят.

Чему я очень рада!

Я с благодарностью взглянула на него, а у него дрогнули уголки губ. Иро пробормотал в ответ что-то уклончивое, и пристальные взгляды, похоже, отвернулись от меня, по крайней мере, на время.

Следующее блюдо – что бы это ни было – пахло аппетитно, и в нем не было свеклы, когда слуги подали нам еще одно кушанье, у меня потекли слюнки. С тарелок сняли стальные колпаки, и под ними оказалась лапша с ломтиками говядины в сливочном соусе. Гораздо лучше! Как раз в тот момент, когда я собралась попробовать, Теодор откашлялся.

– Бефстроганов! – произнес он нараспев так же чопорно, как и прежде. – Его едят большой вилкой.

Меня так и подмывало продолжать есть маленькой, просто чтобы посмотреть, не убьет ли его такое нарушение правил приличия, но я послушно взяла ту, что побольше. Блюдо выглядело и пахло так вкусно, что мне было все равно, как его есть.

Когда я попробовала первый кусок, то с трудом удержалась, чтобы не застонать от удовольствия. Пропитанное подливкой мясо буквально таяло во рту, и я поняла, что такая мелочь, как пара косых взглядов, не помешает облизать тарелку, когда доем. Я как раз отправила в рот вторую вилку божественной лапши, когда раздался голос Давина.

– Господин Иро, не хотите ли поподробнее рассказать нам о Высшем Совете?

Дипломатище!

Иро указал на своего брата, отрывисто кивнув в его сторону.

– Возможно, вам известно, что в Сокэре девять кланов, – начал Теодор. – С тех пор, как монархия пала, кланы действуют самостоятельно, однако сохранились отдельные законы, которые соблюдаются всеми ради поддержания порядка. Когда случается то, что затрагивает все кланы, на нейтральной территории созывается Высший Совет.

– Я уже сообщил ближайшим союзникам о вашем присутствии, а также отправил почтовых птиц с вызовом на Совет в другие кланы, – добавил Иро. – Кланы будут решать вашу судьбу.

– В смысле, потребовать ли за нас выкуп или отпустить так? – с надеждой уточнила я.

– В смысле, останетесь ли вы в живых или умрете, – поправил меня Иро.

По логике вещей, этого я и ожидала, но от его безразличного тона кровь прилила к ушам, и этот рев заглушил ответ Давина. Я смотрела на кузена, внезапно ощутив такой ужас, какого не испытывала никогда в жизни. Он здесь по моей вине, и если умрет, виновата буду я. В голове вертелась идея, которая какое-то время зрела в глубине сознания, и я убеждала себя, что она сработает. Все за столом разговаривали, даже Теодор с Иро, сдвинув головы, что-то обсуждали. Я пнула ногу Давина под столом, и он обратил на меня внимание.

– Тебя кто-нибудь объявлял? – шепотом спросила я.

– Нет, я пришел вовремя, – поддразнил он. – Кстати, чем вы занимались с лордом Теодором?

– Совершали осмотр.

– Что осматривали? – Он поднял брови с намеком, и я хмуро посмотрела на него, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания.

– Значит, никто не упоминал… кто ты такой? – Последние слова я произнесла одними губами.

Он вопросительно посмотрел на меня, но ответил:

– Нет, со мной никто не разговаривал.

Отлично!

Я обратилась к Иро:

– Вы сообщили кланам, зачем их созываете? – спросила я, перебив разговор герцога с братом. – Сказали им, что мы здесь?

Инесса, похоже, ужаснулась, но я не стала обращать на нее внимания, а смотрела только на того, кто был здесь главным. Иро поднял на меня прищуренный взгляд, прежде чем ответить.

– Нет. – Он многозначительно обвел зал глазами. – Но, смею сказать, ваше присутствие недолго будет оставаться тайной.

Я вяло кивнула, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.

– Конечно! Мне придется ответить за… страшные злодеяния. Но Давин… – Я не стала продолжать мысль. Насчет имени я не переживала. Оно довольно распространенное в Локланне, и я сомневаюсь, что сокэряне знают всех членов нашей большой королевской семьи.

Иро, казалось, был заинтригован, а кузен, похоже, пришел в ужас, как будто догадываясь, что именно я затеяла.

– Роуэн, нет! – В словах Давина звучало предостережение, но я его проигнорировала.

– Когда мы были в темнице, лорд Теодор проницательно заметил, что мой товарищ всего лишь приставлен охранять меня. Разумеется, тот, кто не является королевской особой, важной персоной, не имеет какого-то титула… – я замолчала, когда к моей голени крепко приложилась чья-то ступня.

Едва сдержавшись, чтобы не поморщиться, я продолжала:

– Безусловно, такое лицо находится полностью в вашем ведении, ведь вы влиятельный герцог таких обширных владений.

Судя по лицу Иро, он знал, что я ему льщу, но, видимо, все равно задумался над моими словами. Я затаила дыхание, не смея надеяться, когда он – о, чудо! – еле заметно кивнул.

– Вашему стражнику нет нужды являться перед Высшим Советом, особенно если вы в дальнейшем будете дружелюбны и сговорчивы.

Ага! Это объясняет, почему он рассмотрел мою просьбу.

– Ни в коем случае! – отрезал Давин. – Мы оба…

– Хватит! – оборвала я, многозначительно глядя на него. – Это мое решение. Я лицо более высокопоставленное, Давин.

Ни разу за семнадцать лет жизни я не заявляла о своем превосходстве над старшим кузеном, но речь шла о его жизни. Он открыл было рот, чтобы возразить, но я подняла руку и остановила его.

– Ты присягал на верность моей семье.

– Да, – сказал он сквозь зубы. – Я поклялся защищать…

– Ты поклялся повиноваться, – поправила я. – Уверена, ты не захочешь нарушить эту клятву, и, уж конечно, не здесь, в присутствии наших новых друзей.

Глаза его горели таким гневом, какого я за ним не припомню, но он стиснул зубы.

– Как скажете, ваша светлость, – с неохотой проговорил он.

– Итак, – я умышленно сменила тему, оборачиваясь к Иро, – полагаю, мне надо подготовить заявление, чтобы объяснить…

– Любезнейшая принцесса, – перебил меня Иро. – Вам не понадобится обращаться к Высшему Совету. Только благодаря вашему положению и незнанию наших обычаев вам позволили высказаться здесь, за этим столом.

Я моргнула. Он, конечно, шутит. Мне казалось, сердитые взгляды Инессы вызваны тем, что я из Локланна, но теперь я задумалась: может, она просто оскорблена, что я имела наглость заговорить.

Не успела я сформулировать ответ, что, пожалуй, было к лучшему, как Иро продолжал.

– Вы не смогли бы доказывать свою правоту перед лицом вождей кланов, даже будь вы из Сокэра и мужчиной.

В его словах слышались нотки снисхождения, словно это было совершенно очевидно.

– От вашего лица будет говорить мой брат, – вставил Теодор, а Иро кивнул, как будто и это был всем известный факт.

– Это так… любезно с вашей стороны!

А что еще я могла сказать, если наши жизни были в его руках?

Глава 8

Обратный путь в наши комнаты был долгим и напряженным.

Теодор ушел с ужина раньше, велев одному из стражников сопроводить нас с Давином назад. Мы ушли чуть позже с бременем гнева Давина и перспективой суда надо мной на Высшем Совете, на который, похоже, соберутся собеседники неприятнее господина Иро.

Давин молча зашел в свою комнату, а я направилась в свою, но едва взявшись за ручку двери, услышала нерешительный голос лорда Теодора:

– Принцесса!

Я остановилась, не имея никакого желания созерцать его едва скрываемую претенциозность. У меня болела голова от сегодняшних событий и ощутимой тяжести собранных на макушке волос. Однако выбора не было, и я медленно повернулась к Теодору, пытаясь справиться с бурей эмоций.

– Твои вещи! – Он сунул мне в руки сумку.

Мою сумку! Я взяла у него узелок, отметив, что там лишь половина того, чего я не досчиталась, проснувшись, не говоря уже о водке.

– Где мой меч?

– В Сокэре мы защищаем своих женщин! – Это был явный намек на то, что в Локланне мужчин нет. – Им нет нужды носить оружие.

– Значит, если на Высшем Совете решат меня убить, все большие и сильные мужчины тут же бросятся защищать меня?

– Если на Высшем Совете решат лишить тебя жизни, один меч ничем не поможет. – Он говорил без злобы, но от его прозаичного тона почему-то стало еще хуже.

Я крепко зажмурилась, чтобы не дать внезапной панике овладеть мной.

– Это что, единственный выход? Неужели вы не можете… мирно отпустить нас?

Это было настолько близко к мольбе, насколько я когда-либо себе позволяла, настолько близко, насколько могла позволить, но, когда я открыла глаза, он качал головой.

– Другие кланы узнают, и тогда прольется кровь. Мой брат и так снисходителен к вам, – добавил он несколько запальчиво, взглянув в направлении комнаты Давина. – Суд будет справедливым.

Я понимала: после всего, что Иро делает для кузена, я испытываю судьбу, но мой язык опережал разум.

– Я бы не назвала сборище людей, которые меня ненавидят и отказывают в возможности высказаться в свою защиту, судом, тем более справедливым! – с издевкой выпалила я, в голосе звучала горечь.

– На что ты рассчитывала, когда явилась сюда? – В его словах послышались нотки раздражения, так что я напряглась.

Но вопрос был обоснованным. На что я рассчитывала? Неужели меня удивило, что на кону наша жизнь, ведь сокэряне нас ненавидят? Нет. Я знала, что такое возможно, с тех пор как туннель завалило. Может, загвоздка в том, что в моем представлении сокэряне должны были больше походить на врагов, чем оказалось на деле? Я не думала, что буду делить с ними трапезу, разговаривать с ними или поддразнивать их. Я не думала, что буду понимать их, и почему-то от этого было еще хуже.

– Не знаю, – наконец ответила я, открывая дверь и заходя в комнату. – На что-то другое.

* * *

На этот раз стук не был неожиданностью. Знакомый «тук-тук-тук» еще не прозвучал до конца, а я уже была на полпути. Я открыла дверь, за ней, как и думала, стоял Давин.

– Ты не можешь этого сделать! – Он ворвался в комнату, закрыв за собой дверь.

О том, как он расстроен, говорило то, что он никак не прокомментировал закрытую уродливую хламиду с рюшами и оборками, которую Венла напялила на меня вместо ночной рубашки.

– Я могу это сделать и сделаю! – возразила я. Я готовилась к этому разговору целых полчаса, пока Венла вытаскивала шпильки из моей прически, так что мой голос был спокойным, в отличие от его нехарактерной горячности. – Мне не следовало тебя в это втягивать.

– Это смешно! Мы бывали в этом туннеле с десяток раз, и не меньше половины походов устраивал я. Я виноват не меньше твоего, и тебе это известно!

Я медленно выдохнула.

– Даже если и так, они уже знают, кто я. Мне не выкрутиться, но было бы глупо идти обоим, раз надо только одному.

Давин нахмурился.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что если бы мы поменялись местами, ты позволила бы мне пойти одному!

– Если бы мы поменялись местами, я бы знала, что ты хочешь, чтобы кто-то рассказал нашим родным о случившемся! Сокэряне могут казнить нас и ни слова не сказать об этом, и наши родители никогда не узнают, что с нами стало, – голос дрогнул. – Я сделала это ради всех нас.

– Только домой я не еду. Я остаюсь здесь в качестве рычага давления.

– Лучше так, чем в качестве трупа, – парировала я.

Он замолчал, и я воспользовалась его молчанием, чтобы надавить на другую точку.

– В любом случае, будет голосование, а ты сам сказал, что они добьются большего, сохранив нам жизнь. Так и есть. Но если произойдет самое страшное, нет никакой надобности, чтобы наши семьи потеряли нас обоих, чтобы твоя мать страдала так же, как моя, когда потеряла единственного сына. – На этих словах я сделала паузу, а потом добавила:

– Так же, как все мы, когда потеряли Мака.

Имя прозвучало шепотом, а Давин поморщился. За все месяцы с тех пор, как погиб муж сестры, мы редко упоминали о нем. Он был частью нашей семьи еще до того, как я родилась, и его смерть ни для одного из нас не прошла бесследно. Давин не хуже меня знал, что нашим семьям не перенести еще одной утраты, не говоря уже о двух. Повисла натянутая пауза.

– Это удар ниже пояса.

– Тем не менее, это правда.

Давин сник, как будто из него вышел весь запал.

– Мне это не нравится, – сказал он, проводя рукой по волосам.

– Знаю.

Подойдя к кремового цвета диванчику у окна, он со вздохом опустился на него, устраиваясь поудобнее. Когда я подняла бровь, он пожал плечами.

– Я не собираюсь оставлять тебя без защиты.

Его тон был наигранно легкомысленным, и я ответила в том же духе:

– Надоело проводить время в одиночестве, хочешь сказать.

Хоть Давин был единственным ребенком в семье, он так и не привык быть наедине с собой.

– Я тебя умоляю, – фыркнул он. – Можно подумать, сегодня вечером я был один!

Я зажмурилась.

– Надеюсь, ты шутишь, потому что нам и без того хватает неприятностей.

– Тогда допустим, что да. Кстати о неприятностях, уверена, что не хочешь попробовать сбежать?

Качая головой, я направилась к графину на столике, где, к моему изумлению, оказалась водка. Если бы у Теодора было чувство юмора, я бы решила, что он прислал ее в шутку, но она, наверно, просто полагалась по этикету. В любом случае, я не жаловалась.

– Хочешь сказать, ведь у нас тут столько друзей, а я легко смешаюсь с толпой сокэрян. – Я наполнила два золотых кубка и протянула один Давину.

– Это все твои проклятые волосы, чтоб они пропали!

Я вздохнула, усаживаясь рядом с ним.

– Кто тебе об этом сказал?

– Та самая приятельница, которой определенно не было сегодня в моей комнате. На самом деле она проверила у меня корни волос, прежде чем согласилась составить компанию.

– Понятно, – сказала я, качая головой. – Что ж, как бы то ни было, на помощь кланов нам надеяться не стоит. Еды нет. Средств нет. Золота осталось немного. Кроме того, через перевал не пройти, так что дороги домой нет, если ты не хочешь еще раз попытать счастья в туннеле.

– По-моему, лучше нам обоим предстать перед сомнительным правосудием сокэрян, чем соваться в этот проклятущий туннель, и точно лучше, чем умереть с голоду, пока доберемся на ту сторону. – Он сделал глоток из своего бокала. А я подняла свой.

– За сомнительное правосудие сокэрян!

Глава 9

Венла одевала меня уже тридцать минут и всего два раза махнула рукой, отводя исходящее от моих волос зло, когда кто-то постучал в дверь. Решив, что это Давин, я крикнула, чтобы он входил, и удивилась, увидев вместо него брата герцога.

– Доброе утро, лорд Теодор! – успела поздороваться я до того, как Венла бесцеремонно развернула меня лицом к зеркалу.

– Доброе утро, принцесса! – с задержкой ответил он, его голос казался неуверенным. – Я пришел проводить тебя к завтраку, но… – Он замолчал, и я скорее почувствовала, чем увидела, что он наблюдает за мной.

Венла завязала последнюю ленту в моей прическе, гораздо лучше сегодня закрепив длинные кудри, позволив нижней части волос свободно спадать по спине. Вдобавок голова у меня не гудела от тяжести, как вчера.

– Но? – переспросила я.

Теодор прокашлялся и слегка покачал головой.

– Но мне не хочется мешать тебе… развлекаться.

Я фыркнула и посмотрела на него, чтобы убедиться, что он говорит серьезно. Времяпрепровождение в компании Венлы я бы не стала называть развлечением.

– Да уж! Не знаю, смогу ли оторваться от такого радостного начала дня!

Если бы я думала, что Теодор умеет смеяться, то могла бы вообразить, что он усмехнулся в ответ. Но это бред!

– Кстати, о радостном начале дня – я уж думал, придется силком вытаскивать тебя из постели сегодня утром, – прозвучал его выговор.

– Тебе бы это понравилось, не так ли? – парировала я.

Венла в очередной раз в ужасе ахнула, а Теодор только раздраженно зажмурился.

– Я лишь имел в виду, что вчера вечером ты казалась расстроенной.

– Ну, моя судьба еще не решена. Еще есть время убедить Совет, что живой я гораздо полезнее, – вздохнула я. – А если меня ждет виселица, я вовсе не хочу свои последние дни киснуть в комнате. Пока есть возможность, я предпочитаю жить.

Голова Теодора чуть заметно склонилась к плечу, ярко-карие глаза широко раскрылись в недоумении. Венла что-то пробормотала себе под нос и повернулась к нему. Они перебросились парой слов на сокэрском, она присела в реверансе и ушла, не забыв при этом оставить дверь широко открытой. Я посмотрела ей вслед, печально покачав головой.

– Мне кажется, ты что-то говорил про завтрак?

На этот раз мы не пошли в большой обеденный зал. Вместо этого лорд Теодор повел меня по коридору, который мы осматривали вчера, в светлую и просторную комнату. Возле эркерного окна с видом на парк внизу стоял небольшой круглый стол. Осенние деревья вновь предстали во всей красе, переливаясь под лучами утреннего солнца. Даже без моего дара предсказания погоды было ясно, что денек будет отличным. Вспомнив об осеннем фестивале дома, я ощутила острую боль. Это мой самый любимый праздник в году, когда повсюду влажные, сочных цветов яблоки и тыквенный хлеб, который мы с матерью много дней пекли на всю деревню. Каждый год фермеры устраивали соревнование на лучший лабиринт на своем кукурузном поле. Как бы тут все ни обернулось, нам не попасть на празднество в этом году.

Слуга отодвинул для меня стул. Услышав, как тяжелое дерево скребет по каменному полу, я неохотно оторвала взгляд от окна и села за стол. Вскоре после того, как мы уселись, к нам присоединился Давин, а за ним Иро с Инессой. Несмотря на более узкий круг, наша трапеза снова оказалась унылым мероприятием. Особенно потому, что не было таких вкусных печений, как накануне. Однако Теодор сумел удержаться и не заявить, что безвкусную кашу неизвестно из чего нужно есть только ложкой, так что я решила, что это прогресс.

Во время завтрака к Теодору подошел слуга и, наклонившись, что-то тихо сказал ему по-сокэрски. Лорд небрежно кивал, но при последних сказанных слугой словах его губы неприязненно скривились.

– Все птицы вернулись с согласием, – передал он брату, когда слуга ушел. – Только клан Медведя лишь поблагодарил за приглашение.

Герцог потер висок и вздохнул.

– Неужели обязательно всегда упрямиться? – Он раздраженно махнул, чтобы подавали следующее блюдо. – В любом случае, главное, что они его получили. От приглашения на Высший Совет не могут отказаться даже они.

– Уверен, это их бесит, – сказал Теодор. – Ты же знаешь герцога!

– А Эвандер – еще хуже! – пробормотал Иро.

Теодор кивнул и стиснул зубы. Мы с Давином переглянулись, но никто нам ничего не пояснил. Завтрак продолжился в том же напряженном молчании, в котором и начался.

Когда посуду унесли со стола, лорд Иро обратился к брату.

– Теодор, присмотри сегодня за нашими гостями, а я позабочусь о конвое.

– Теодор? – переспросила я прежде, чем лорд успел ответить.

Его плечи напряглись, а на щеках появился едва заметный румянец.

– Лорд Теодор! – отрезал он.

– Тогда лорд Тео! – Я широко улыбнулась ему, отчего у него заходили желваки.

Иро сделал вид, что скребет бороду, но он явно прятал за ладонью улыбку.

– Так что? – настаивал он.

– Разумеется, ваша светлость. С… удовольствием.

Выражение лица Тео говорило об обратном, но его брат никак это не прокомментировал.

– Отлично! – объявил Иро.

– Отлично! – эхом отозвался Давин, широко улыбаясь, его настроение несколько улучшилось со вчерашнего дня.

Инесса, ясное дело, промолчала. И правда, отлично!

Глава 10

– Итак, лорд Тео, что же подразумевается под «присмотром за нами»? – спросила я, когда завтрак наконец завершился, а Иро с Инессой ушли.

Он поджал полные губы, но оставил попытки заставить меня не называть его так после того, как я в седьмой раз отказалась.

– Я думал, мы могли бы развлечься, но кажется, ты и так вовсю веселишься.

– Развлечься? Не знала, что сокэрянам известно значение этого слова! – сухо ответила я.

– Пожалуй, это не так весело, как досаждать мне или заниматься контрабандой водки, впрочем, что же может быть веселее?

У меня вырвался смешок. Пожалуй, чувство юмора у него все-таки есть.

– Совершенно верно, милорд, – вклинился Давин самым что ни на есть напыщенным тоном.

Если лорд Тео и догадался, что мой кузен насмехается над ним, то ничего не сказал. Он неохотно повел нас из зала, где мы завтракали, во внутренний двор. Какой бы неудобной и сковывающей движения ни была здешняя одежда, она, по крайней мере, защищала от ветра! Температура была умеренной, но с гор то и дело налетал ледяной ветер. Мое платье не шелохнулось, непоколебимое, как каменная стена, отсекая даже самые решительные порывы. В одном конце просторного двора были сложены разные фигуры из небольших цилиндров. Необычное украшение, но, с другой стороны, мало что у сокэрян казалось привычным. Теодор проследил за моим взглядом и заметил недоуменное выражение, уголки его губ приподнялись.

– Это для игры, «городки». – Он подобрал деревянную палку, указывая на цилиндры. – Вон те столбики – города, а цель – уничтожить их. Вот так.

Он бросил палку, выбив две конструкции так, что столбики разлетелись в разные стороны. Несколько слуг подбежали, чтобы заново установить их. Теодор дал Давину другую биту, и кузен вышел вперед, чтобы сделать бросок.

– Почему меня не удивляет, что в вашем представлении развлечение подразумевает разрушение городка? – заметила я.

Тео по-настоящему рассмеялся – низкий, глубокий звук, от которого у меня в груди разлилось тепло – но потом остановился и резко замолчал.

– Вы с кузеном обручены? – Казалось, он захотел взять свои слова обратно, как только произнес их, и я гадала, расстроился ли он только из-за того, что поймал себя на излишней разговорчивости?

Однако вслух я чуть не расхохоталась над его вопросом. Давин остепенится, только когда у него не останется другого выхода, а я… уловив выражение лица Давина, поняла, что превратно истолковала, о чем он спрашивает.

– Друг с другом? – В моем тоне прозвучало отвращение.

Такое предположение не должно было меня удивить. Во многих королевствах браки между кузенами – обычное дело. Несколько лет назад так было и в Локланне, но мы отказались от этой традиции. К счастью! Давин даже слишком красив – себе во вред, у него черные волосы и ярко-голубые глаза, но это все равно что выйти замуж за родного брата!

Тео кивнул еще церемоннее, чем обычно. Может, кузены и здесь не женятся, и поэтому ему так неловко.

– Нет, – не замедлила ответить я. – Нет, не… Нет, просто нет.

Его плечи, казалось, немного расслабились.

– Никто из нас ни с кем не обручен.

Не знаю, зачем я сообщила эту информацию.

– Кажется, у вашей семьи не самый удачный опыт помолвок.

Его дрогнувшие губы – единственное, что указывало на то, что это скорее шутка, чем явное оскорбление. Звонкий удар брошенной Давином биты о стену городка отвлек внимание Тео от меня и, к счастью, от этого разговора. Качая головой, он пошел помочь кузену, оставив меня наедине с мыслями.

Он не ошибся. В нашей семье опыт помолвок был неудачным. И именно об этом у меня с матерью в последний раз шел спор.

– Неужели ты не знаешь, сколько бы я отдала за возможность выбора в твоем возрасте?! Скольких душевных мук и пролитой крови можно было избежать, если бы нам с твоим отцом дали выбор?!

Когда я не ответила, мать громко выдохнула.

– Если ты не выберешь кого-нибудь, за тебя выберет Совет.

– И пусть. Правда, мам, какая разница? Лишь бы он не был слишком старым!

Она разочарованно провела рукой по своим темно-каштановым волнистым волосам, ее цвета весенней зелени глаза недоверчиво расширились.

– Какая разница? – повторила она. – Нам хотелось дать тебе шанс на любовь или, по крайней мере, возможность полюбить.

– Чтобы все кончилось, как у Авани? – Я неделями почти не отходила от сестры, а когда отлучалась, звук ее рыданий доносился до меня по коридору, эхом отражаясь от стен.

– Роуэн… – Лицо матери смягчилось, но почему-то ее сочувствие было еще хуже раздражения. Оно проникало в тот уголок души, куда мне больше не хотелось заглядывать.

– Все в порядке, – пробормотала я, вставая. – Просто выберите того, кто будет выгоднее для королевства. Одного человека, начавшего войну из-за брака, более чем достаточно для этой семьи.

Через несколько дней я отправилась в свое злополучное путешествие в Хагейл, и теперь перед глазами стояло потрясенное лицо матери, каким оно было перед тем, как я ушла. С моей стороны это было несправедливо, ведь для той войны было много причин, и большинство из них не имело никакого отношения к такой мелочи, как брак. Да, я радовалась, что мои родители вместе, но я не желала такой любви, за которую нужно воевать. Я не желала такой любви, которая может сломить.

Глава 11

Через несколько часов Тео сопроводил нас в комнаты, уверив, что еду нам пришлют, поскольку все готовятся к отъезду завтра. По крайней мере, не придется высиживать еще одну затруднительную трапезу. Однако внутри у меня все сжалось. Отъезд. Завтра. Вверить свою судьбу группе людей, которые меня принципиально ненавидят!

Я так устала терзаться мыслями, что была почти рада, когда пришла Венла и принесла скромный ужин из соленой рыбы и вареной картошки. Когда я поела под ее бдительным и неодобрительным взглядом, она одела меня в очередную милейшую ночную рубашку и откланялась. Толстая, гофрированная материя бледно-розового цвета, удивительно дисгармонирующего с моими волосами, стискивала горло.

Неужели это приходится носить всем здешним женщинам, или только я удостоилась такой чести? Я представила лица сестер, если бы они это увидели…

Стук в дверь оборвал ход мыслей, за что я была безмерно благодарна. Если мне нужно пройти через это, я не могу себе позволить думать о родных. Конечно, это был Давин. Однако, когда он вошел, мы не принялись, как обычно, за легкомысленную болтовню и даже на этот раз не шумели. Мы взглянули друг на друга, как будто еще не решили, что сказать.

– Если ты попадешь домой раньше меня… – наконец начала я.

– Ты имеешь в виду, если вообще попаду домой, – поправил он.

– Это несущественно, – отмахнулась я, пытаясь изобразить беспечность, но безуспешно. – В любом случае, передай моему отцу… передай ему, что мне жаль, и он был прав, когда говорил, что я не в состоянии и пяти минут не делать глупостей, но надеюсь, мне наконец удалось сделать кое-что разумное.

Давин на несколько секунд зажмурился, сжав руки в кулаки.

– Если я попаду домой раньше тебя, то ничего не успею сказать твоему отцу, он убьет меня за то, что я оставил тебя здесь.

– Он поймет, – настаивала я.

Я сама в это верила. Мне хотелось думать, что отец в этой ситуации поступил бы так же, даже при том, что он, в первую очередь, никогда не оказался бы на моем месте.

– Неужели? – спросил Давин. – Потому что я, кажется, не понимаю.

Я не видела его таким серьезным с тех пор, как погиб Мак, и это зрелище едва не сломило меня.

– У меня нет выбора. Ты это знаешь. – Я отвернулась от него.

– А какой будет выбор у меня, когда мне придется сказать нашим родным, что я отсиживался в безопасности, когда тебя потащили на смерть?

– Не надо так преувеличивать! – проворчала я куда менее уверенно, чем чувствовала. – Нам обоим известно, что за меня, вероятнее всего, потребуют выкуп. Я, наверное, вернусь к тебе раньше, чем ты успеешь добраться до дома.

Надеюсь.

Уголки губ у Давина поневоле дрогнули в улыбке, а его плечи начали потихоньку расслабляться.

– Лучше бы так и было! Ты же знаешь, что ты моя любимая кузина. Без тебя будет скучно!

– Имеешь в виду, что другие не будут вместе с тобой нарушать правила? – я засмеялась, но тут же пришла в себя, вспомнив, что в результате последнего случая нарушения правил мы очутились здесь. – Пожалуй, это к лучшему. Тебя нужно держать в узде.

– Не говори так. – Он вздрогнул. – Уж лучше предстать перед сокэрским Высшим Советом, чем скучать всю оставшуюся жизнь.

Я выдавила из себя улыбку.

– Ну, всем нам приходится чем-то жертвовать.

Вместо того, чтобы, как обычно, рассмеяться над моей сомнительной шуткой, Давин, к моему удивлению, заключил меня в объятия.

– Помни – Tellus Amat Fortis! – девиз моей семьи. «Мир любит сильных». – А ты определенно сильная.

Затем он отстранился, быстро оглядев меня.

– Хотя на тебе самая нелепая ночная рубашка, какую я только видел.

Я рассмеялась.

– Жаль, что ты так думаешь, ведь Венла принесла такую же голубую для тебя, и мне очень важно, чтобы ты ее надел. Ты же не откажешь мне в последнем желании, правда?

– Пфф! Ты только что сказала, что никуда не денешься, кузина, и я намерен потребовать от тебя выполнения обещанного. – Его глаза загорелись озорным блеском. – Но знаешь что? Если ты вернешься живой, я надену одну из этих рубашек в твою честь!

– Ну, ладно. Именно такого стимула мне и не хватало.

При этих словах мы оба расхохотались. Я никогда не думала, что буду благодарна за здешние наряды, но они нам пригодились, чтобы разрядить обстановку. После этого мы провели остаток вечера, предаваясь воспоминаниям, болтая и занимаясь чем угодно, кроме обсуждения моего утреннего отъезда.

Глава 12

Экипаж катил прочь, а я в последний раз выглянула из окна посмотреть на кузена. Руки у Давина были скрещены на груди, а черты лица заострились. Я понимала, что Иро настаивал, чтобы он остался, потому что так у меня не будет соблазна сбежать, но все равно была этому рада. Раз уж я еду навстречу смерти, ему лучше этого не видеть. Хотелось, чтобы он запомнил меня такой, какой я была вчера вечером, и уж точно не хотелось, чтобы он натворил какие-то глупости и погиб вместе со мной.

Чем дальше мы отъезжали от замка, тем больше подпрыгивал и скрипел тяжелый экипаж. Дороги, прежде гладкие и ровные, стали пересеченной местностью. Куда бы я ни посмотрела, повсюду были деревушки, притулившиеся на склонах гор, небольшие фермы, казавшиеся скорее бурыми, чем зелеными. Большинство деревьев щеголяло сочными красками осени, окрашивая все вокруг в красные и золотистые тона. Хотя от дома нас отделял всего лишь горный перевал, казалось, тут совершенно иной мир.

– Итак, – начала я, отворачиваясь от окна и нарушая тишину внутри экипажа. – Расскажите мне о Совете.

Герцог Иро надменно поднял брови, но в конце концов снизошел до объяснений.

– Как мы уже говорили, вожди всех девяти кланов соберутся на нейтральной территории, чтобы решить вашу судьбу. К слову, некоторые из них – наши союзники. – Он кивнул в сторону своей жены. – У нас заключен брачный союз с Гадюками, а у них с Орлами. Они, вероятно, будут на моей стороне, хотя когда речь идет о Локланне, ни в чем нельзя быть уверенным. У сокэрян долгая память, а обида на ваш народ глубока.

Я прикусила язык, чтобы не сказать, что это они к нам вторглись.

– Кланы Рыси и Барана обычно соблюдают нейтралитет. Они редко кому-то позволяют влиять на свой выбор. Самую большую проблему представляют Медведи, – продолжал Иро. – Их клан самый большой, и они в союзе с Журавлями и Волками, а также недавно вели переговоры с Бизонами. Они наша самая серьезная угроза.

Рядом со мной кашлянул Тео, и Иро кивком дал ему знак говорить.

– Ты и правда считаешь, что герцог Александр проголосует против нее при том, что у него самого невеста из Локланна?

Я быстро взглянула на него, хотя непонятно, почему эта новость удивила меня. До войны выбрать пару из Сокэра было, наверное, обычным делом. Просто на моем веку так не делали.

– Александр примет противную сторону, просто чтобы досадить нам.

Иро прищурился.

– И ты знаешь, что Эвандер поступит так же. Он такой же, как отец.

Тео выглядел задумчивым, пожалуй, даже расстроенным, и я не могла удержаться, чтобы не поддразнить его. Это лучше всего поможет отвлечься.

– Кто же захочет досадить таким обаятельным и любезным господам, как вы? – Мое лицо выражало вежливый интерес.

Инесса пронзительно ахнула, а Тео закатил глаза.

– Таким поведением ей никого не привлечь на свою сторону, – пробормотал он.

– Она – прямо перед тобой! – напомнила я.

– Она не знает, когда промолчать! – Тео многозначительно посмотрел на меня.

Я открыла рот, чтобы ответить, понимая, что это лишь докажет его правоту, но Иро резко вмешался.

– Тогда за предстоящие дни в пути ей стоит научиться вести себя, как порядочная сокэрянка. В конце концов, мне не хочется, чтобы на Высшем Совете кому-то стало неловко. – Он, наконец, обратился ко мне: – Что скажете, принцесса Роуэн? Сможете ли вы вести себя дружелюбно и сговорчиво, как обещали?

Мне не понравилось напоминание о том, что жизнь Давина в его руках, и я кивнула.

– Конечно, господин Иро. Очень даже смогу! – Я мило улыбнулась.

Иро свирепо взглянул на меня, но Тео поднял руку.

– Еще есть время, брат. Уверен, к тому времени, как мы доберемся, она избавится от этой привычки. – Он бросил на меня предупреждающий взгляд.

– Полагаюсь в этом на тебя. – Иро гневно смотрел на меня, но его слова предназначались брату. – Я буду занят на Высшем Совете, так что ответственность за ее поведение будешь нести ты.

– Я прослежу, чтобы она была готова, – отозвался Тео не допускающим возражений тоном и обернулся ко мне: – Верно, принцесса Роуэн?

– Конечно, – снова сказала я с язвительной скромностью.

Я опять отвернулась к окну, в основном, чтобы скрыть отразившееся на лице раздражение. Мимо стражников с моей стороны экипажа вдоль дороги как раз шла семья. Когда мать заметила мои волосы, она отступила назад, потянув за собой ребенка, и сделала такой же жест рукой, как Венла, отводя зло. Тео вздохнул, задергивая шторы, чтобы скрыться от посторонних глаз.

– И нам нужно спрятать ее волосы.

Глава 13

Солнце начало садиться, когда мы сделали остановку в небольшой деревушке. Экипаж замедлил ход и, наконец, встал на широкой дороге с рядами домишек и лавчонок с обеих сторон.

– Почему мы остановились? – спросила я, когда из экипажа вышел Иро, а вслед за ним – Инесса.

Герцог бросил на брата выразительный взгляд, и Тео, вздохнув, посмотрел на меня.

– Ночью путешествовать опасно, повсюду бродят изгои.

– Изгои?

– Те, кого изгнали из кланов, – объяснил он.

– То есть если за воровство вы отрубаете руку, за контрабанду – голову, за что же изгоняют из кланов? За что-то среднее между тем и другим?

– Нет, – мрачно проговорил он. – Тех, кого приговаривают к смерти, хоронят с почестями, а их семьям ничего не грозит. Изгои же навлекают позор на свою семью. Это гораздо хуже!

Он пресек мой следующий вопрос, выйдя из экипажа и неохотно подав руку, чтобы помочь спуститься. Часть меня не хотела принимать эту помощь, просто чтобы досадить ему, но прежние слова Иро были недвусмысленны. Мне нужно, как от меня и ожидают, приспособиться к правилам женской половины сокэрского общества, если я хочу защитить кузена и получить шанс расположить к себе Высший Совет.

Вложив свою руку в руку Тео, я вышла из экипажа на дорогу. К моему удивлению, он не отпустил меня, когда я попыталась отнять руку. Вместо этого он продел ее себе под локоть и повел меня по улице. Судя по исходящему от него напряжению, было ясно, что это не его прихоть, но у меня это не вызвало раздражения, наоборот, я обхватила его широкий бицепс так, как другие леди делали со своими кавалерами.

– Вижу, вы серьезно взялись за мое воспитание, лорд Теодор. – Я слегка стиснула его мышцы рукой.

По его щекам разлился румянец, и я широко улыбнулась его смущению. Это больше, чем я могла ожидать в ответ.

– А я-то думала, это я должна быть стыдливо краснеющей благородной сокэрянкой! – прильнув к нему, тихо проговорила я.

– Да пощадят меня небеса! – пробормотал он себе под нос, но уголки его губ дрогнули.

– Румянец и ухмылка, – прошептала я. – Успокойся, сердце, не стучи!

Я не успела придумать ничего, чем бы еще его побесить, как на меня обрушился шквал возгласов обступивших со всех сторон селян. Я вздохнула, а жители тем временем переводили взгляд с меня на Тео, держась от нас, или, как я сильно подозревала, от моих волос, подальше и бормотали те же слова на сокэрском, что слышала от Венлы и других женщин в замке всякий раз, когда оказывалась рядом.

Это уже начинает надоедать!

Тео повел нас дальше к лавке, куда вошли Иро с Инессой.

Как бы ни раздражала реакция селян на мои волосы, я не могла удержаться и разглядывала их, пока мы шли. Они кардинально отличались от людей, которых я видела в поместье Тео. У многих обветренные руки и потрепанная одежда были покрыты слоем грязи. У всех был изможденный вид, запавшие глаза и острые выпирающие скулы. У меня внутри все перевернулось от жалости.

Нигде в Локланне, кроме Хагейла, я не видела признаков такого недоедания. Там причиной было не отсутствие нормальной еды, а то, что они тратили все деньги и время в местных тавернах, питаясь одним элем или виски.

Но здесь… здесь, похоже, от голода страдали все.

– Лучше бы ты не таращилась, – вполголоса проворчал Тео, и я перевела свой взгляд на него.

Слегка наклонив голову, он кивнул на толпу зевак. Они со злобой смотрели на меня, на всех лицах была ненависть. Не на мои волосы на этот раз, а на меня. Я отвела глаза и стала рассматривать лавки и постройки. Ясное дело, они были в таком же состоянии, как и жившие в них люди.

Дома в деревне были явно возведены добротно. Нетрудно было заметить, что когда-то они даже отличались привлекательностью, но время их не пощадило. Многие вывески висели криво, на одном крюке. Каменные строения покрывала сажа, во многих не хватало кирпичей, а из крыш торчали сломанные балки. Эта деревня была нищей, и людям в ней жилось плохо.

– Что здесь случилось? – Едва я задала этот вопрос, в глубине сознания уже сформировался на него ответ.

– Наша страна зависела от торговли. – Вот и все, что сказал Тео, а затем открыл дверь и завел меня в помещение.

Разумеется!

Я видела перед собой лишь гневные лица кучки селян, и они ненавидели меня явно не только из-за каких-то суеверий, за которые цеплялись. Я служила живым напоминанием о народе, который отрезал их от запасов еды, торговых маршрутов и средств к существованию. О, звезды, на их месте я бы тоже себя ненавидела!

Глава 14

Инесса сделала все, что могла, и при неохотной помощи владельца лавки заплела мои волосы в косы, завязав их в узел на затылке и подоткнув выбившиеся непокорные пряди под затейливую шляпку. Струившаяся по бокам и сзади вуаль не могла скрыть непослушные волосы, но Иро купил несколько отрезов ткани, чтобы Инесса перекроила шляпы под мои буйные и такие несокэрские кудри. Я ни дня в своей жизни не носила головных уборов, и теперь в шляпе чувствовала себя одной из тех кукол, которых все время наряжали мои младшие сестры-близняшки. Выходя из лавки, я была уверена, что выгляжу нелепо, и была готова к тому, что буду привлекать только еще больше внимания, но это оказалось не так.

К моему огромному облегчению, теперь, когда волосы были убраны, на меня глазело меньше народу. Легко было сказать, что мне плевать на их презрение, но без Давина, который помог бы посмеяться над ситуацией, это пугало гораздо больше.

На этот раз, обхватив бицепс Теодора, я не делала замечаний о его рельефных мышцах, но руку его сжала. В ответ он выдавил улыбку, тряся головой, словно пытаясь избавиться от такой бессмыслицы, как желание улыбнуться. Вместо того, чтобы вернуться к экипажу, мы направились вдоль дороги к лавке через пару домов от швеи. Не успели мы дойти до двери, как я уже поняла, что это пекарня. До меня донесся запах теплого хлеба, отчего потекли слюнки. Когда булочник предложил нам попробовать, я буквально мурлыкала от удовольствия, дожидаясь, пока едят другие, чтобы наконец отведать кусочек самой. Булка была мягкой и сладкой, и даже масла не требовалось, чтобы дополнить ее вкус. Доедая последние крошки, я закрыла глаза, а когда открыла, оказалось, что на меня смотрит Тео.

– Что?

Он выгнул бровь, мимо нас на улицу прошел его брат с Инессой.

– Ты очень эмоциональна, – решительно заявил он, снова подавая мне руку.

– Разве это страшно?

Я взяла его под руку, а его лицо стало задумчивым.

– Наверное, нет, – допустил он. – При подходящих обстоятельствах, по крайней мере.

– Да? И что же это за обстоятельства такие?

И лицо, и голос у меня были чересчур невинными, и Тео это заметил. Румянец снова залил его щеки. Мне это доставило не меньше удовольствия, чем в первый раз, и я подавила желание торжествующе хихикнуть. Мне понадобилось всего-то три дня, чтобы сорвать с него личину стоицизма. Однако почему меня это так волнует, оставалось для меня загадкой. В любом случае, через неделю это будет неважно, хотя думать об этом, по-моему, приятнее, чем о Высшем Совете.

Тео откашлялся, на идеально очерченной челюсти сначала напрягся, а потом дрогнул мускул.

– Ты не должна вести себя так, если хочешь снискать расположение Высшего Совета.

– О чем ты? Правда, Тео, мысли заводят тебя в безумные дали!

На этот раз он явно попытался побороть румянец, и у меня вырвался ехидный смешок. После этого мы продолжили прогулку в приятной тишине. По крайней мере, меня ничего не беспокоило. Тео казался еще более скованным, чем обычно, как будто ему приходилось вести себя как можно приличнее, чтобы восполнить недостатки моего поведения. Мы использовали остаток угасающего светового дня, обходя следом за Иро лавчонки. Тео объяснил, что так заведено: всякий раз, когда они по пути останавливаются в какой-то деревне, то что-нибудь покупают в каждом магазине для поддержки торговли.

Жители, похоже, это ценили. Каждый раз они низко кланялись в благодарность, бормоча одну и ту же фразу на сокэрском, которая, как я наконец поняла, означала «спасибо», и тут же замолкали при виде моих волос. Было бы, пожалуй, гораздо больше вреда, чем пользы, если бы я погналась за ними, кидаясь в них клоками своих рыжих волос, как мне того хотелось. Так что я, закатив глаза, убеждала себя, что мне плевать. Тео перевел взгляд с меня на селян, а потом отвел за угол, подойдя вплотную.

– Вот, – проговорил он и потянулся заправить выбившиеся прядки под шляпу. Когда его проворные пальцы коснулись моей кожи, проводя от лба по щеке и за ухо, я замерла. Когда наконец посмотрела в его глаза, поняла, что не могу оторваться от того, что скрывалось в его взгляде.

– Лучше? – Мой голос вышел сдавленнее, чем я думала.

Тео откашлялся и попятился.

– Сносно, – ответил он, и я отметила, что его голос звучал не тверже моего.

– Мы нашли, где разместиться на ночь, милорд. – Подошел стражник и, заговорив на всеобщем языке с сильным акцентом, испортил разыгравшуюся в моем воображении сцену. Я слегка тряхнула головой, изо всех сил стараясь думать о чем угодно, только не о том, как убийственно притягательны губы Тео.

Он – мой враг. Человек, сопровождающий меня на смертный суд. Даже если помнить об этом непросто.

В тени за спиной у Тео и стражника что-то шевельнулось, и я отвела от них взгляд. Высокий мужчина в темном изношенном плаще стоял у стены обветшалой таверны и смотрел прямо на меня. В его взгляде не было отвращения, как у других селян. Там было что-то другое. Что-то более зловещее. Яркий свет фонарей подчеркивал тени на его лице, и лишь когда он был уже близко, я заметила выжженное клеймо у него на лбу.

Я ахнула, увидев кровоточащую поврежденную кожу в форме, напоминающей строчную букву б или цифру 6. При виде нас его лицо исказила гримаса, рот широко открылся, в нем виднелись ряды поломанных гнилых зубов. Потом он повернул за угол и скрылся.

– Бесклановый, – Тео произнес это слово, словно ругательство, и я бросила на него вопросительный взгляд. Он посмотрел на меня с мрачным выражением лица. – Изгой. Нам нужно уходить.

Глава 15

Мы последовали за стражником по темной дороге, путь освещал лишь свет фонарей. На этот раз я не стала цепляться за руку Тео. Может, и к лучшему, что явился изгой. Дразнить лорда Тео было весело, только когда это приводило в замешательство одного его. Теперь же мне было неловко от осознания нашей близости. То, что он не настаивал, чтобы я снова взяла его за руку, навело на мысль, что он чувствовал то же самое, и это немного утешало.

Стражники остановились у небольшого домишки через несколько улиц от пекарни и открыли нам дверь. Мы вошли и обнаружили, что там уже удобно устроились на диване Иро с Инессой.

Дом был самым обыкновенным. В нем была самобытная комната и кровать над кухней. В очаге гудел огонь, и Инесса сидела рядом с мужем, молча пришивая еще один лоскут ткани к очередной расшитой шляпе.

– У вас резиденции во всех деревнях ваших владений? – спросила я.

Инесса взглянула сначала на меня, а потом повернулась к Иро с молчаливым вопросом. В ответ он поджал губы и нахмурил брови, но я не поняла, а она вернулась к шитью.

– Нет, – его тон был резким. – Наша единственная резиденция – чертог.

Выражение моего лица смягчилось.

– Значит, вы поддерживаете жителей, выплачивая им деньги за пользование их домами. Мы поступаем так же.

В Локланне когда какой-то случай заносил нас в отдаленную деревушку и нам приходилось пережидать бурю, мы либо гостили у местных жителей, либо те перебирались к соседям, но, в любом случае, они получали щедрую плату. Это помогало финансово поддержать деревню, а также гарантировало, чтобы мы никогда не теряли связи с подданными и знали об их нуждах.

Учитывая, что папа добрую часть своего детства прожил в одной из подобных деревушек, вполне логично, что это имело для него большое значение. Я просто не ожидала такого от Иро и подумала, что недооценила его.

Напротив меня откашлялся Тео, неуклюже пытаясь замаскировать мою бестактность. Иро раздраженно моргнул, а потом выразительно посмотрел на брата.

– Для народа честь – принять у себя герцога, – объяснил Тео преувеличенно вежливым тоном. – Они предлагают свое жилье бесплатно.

Я сдержалась и ничего не ответила. Все-таки я оценила Иро правильно. Он был таким же своевольным и напыщенным, каким казался.

– Вы с Тео переночуете в соседнем доме, – сказал Иро, не собираясь продолжать обсуждение. – Стражники покажут дорогу. – Он небрежно махнул рукой.

Что?

– Только мы с лордом Тео?

Я не могла в это поверить. Такая ситуация считалась неподобающей даже в более свободном Локланне. А еще, само собой, то, что стряслось на дороге, – искра, проскочившая между нами, когда он заправлял мне волосы за ухо.

Конечно! Никакой неловкости!

Тео застыл рядом со мной, свирепо глядя на брата, но спорить не стал.

– Вы сумеете поладить! – сказал Иро, и от меня не ускользнуло, что уголки его губ дрогнули, когда он обернулся ко мне. – В самом деле, принцесса Роуэн! Вы здесь, потому что вы преступница! Вряд ли мы можем доверять вам и оставлять одну.

Тео снова вмешался.

– Кроме того, это ради вашей защиты. Мы у самой границы наших владений. Здесь небезопасно.

Казалось, будто он убеждал себя не меньше, чем меня. Однако этот довод меня не убедил.

Показать им свою реакцию, значит, дать им власть!

Будь дружелюбной и сговорчивой.

Собрав остатки гордости, я обернулась к Иро с Инессой.

– Спокойной ночи, герцог, герцогиня!

Я кивнула в направлении каждого из них и развернулась к двери, не дожидаясь ответа. Стоявшие снаружи стражники сопроводили нас к соседнему дому, очень похожему на тот, где остановились Иро с Инессой. Я глубоко вздохнула. Остаться в комнате наедине с мужчиной, который не является членом семьи, без дуэньи под боком. Мне оставалось лишь добавить это в длинный список того, за что мой отец убил бы Тео.

Глава 16

Оставаться в крохотном домишке наедине с Тео оказалось мучительно неловко, как я и предполагала. В свою очередь, я отправилась в уборную, пытаясь забыть о том, что он за дверью. Когда я вышла, мой взгляд тут же упал на единственную кровать.

– Я лягу на полу, у огня, – быстро сказал Тео, не глядя на меня.

Я кивнула, потому что совершенно точно не хотела спать на полу. Еще меньше хотела спать в этом жестком и неудобном платье. Как ни ужасны были здешние рубашки, у них хотя бы не было жесткого корсета, врезавшегося в тело до самых ребер. Это платье, пожалуй, задушит меня во сне.

О, звезды!

Я на миг задумалась, намеренно ли господин Иро как можно больше портит мне жизнь, но, скорее всего, он об этом попросту не задумывался. В конце концов, это не затрагивало лично его. Я вздохнула и высунула голову наружу.

– Может, кто-то из вас попросит леди Инессу прийти… помочь мне?

Я постаралась выразиться поделикатнее. Оба стражника обернулись, задрав брови, и я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Разумеется, они не собирались меня слушаться. Не успела я ничего сказать, как Тео оказался у меня за спиной, что-то рявкнув на сокэрском. Один из солдат пробормотал что-то, что могло быть извинением, и припустил к соседнему дому. Когда через несколько минут он вернулся, на его лице было надменное выражение.

– Герцогиня отказалась. Она сказала, что уже переоделась ко сну.

Я с излишним усилием захлопнула дверь и обернулась к Тео.

– Мне понадобится помощь, чтобы снять платье. – Я пыталась говорить спокойно, но сама слышала стеснение в голосе. Он коротко взглянул на меня.

– Зачем тебе снимать платье? – слишком громко спросил он.

Невероятно. Теперь стражники решат, что я тут спектакль разыгрываю.

– Я не смогу в нем нормально спать.

– Ты не сможешь нормально спать без него, раз мы… оба здесь.

Я принялась массировать переносицу.

– Уверена, что Венла положила ночную рубашку в дорожный сундук, а на том, чтобы она не ехала, настоял твой брат, – прошипела я.

Тео демонстративно отвел взгляд, сдерживая очередной поток обвинений.

– Я тебе говорил, нам разрешили взять только 40 человек. А раз ты ходячая катастрофа, заметная отовсюду, как полыхающее пламя, нам нужен был каждый из этих людей для охраны.

Я открыла рот от такого оскорбления.

– Если бы ты вернул мне меч, без одного мы могли бы обойтись. Тогда Венла была бы здесь и распустила бы мне тесьму на платье. Но у меня не было выбора: в том, чтобы приезжать сюда, в том, кого брать с собой, никакого выбора с тех пор, как треклятые туннели оказались перекрыты. – Я развела руками, в голосе слышались редкие нотки отчаяния. – Зато я могу выбирать: спать мне в платье или без, и я решила спать без него!

Он открыл рот, словно собирался ответить, но тут же закрыл его.

– Ладно, – отрезал он. – Поворачивайся!

– Спасибо, – чопорно ответила я, разворачиваясь и притворяясь, будто это обычное дело.

Но то, что меня раздевал мужчина, как бы неохотно он это ни делал, было делом необычным. Я скорее услышала, чем увидела, как он приближается, по шуршанию шлейфа поняла, что он подходит ближе. Я постаралась собраться и не показывать реакцию, но в тот миг, когда его пальцы коснулись шеи, поняла, что следовало рискнуть удушением в корсете. Это было бы лучше звенящего напряжения, жара, который разливался от каждого прикосновения, хотя я пыталась это пресечь. Тео медленно развязал тесьму сверху. Дрожь пробежала у меня по спине, и он замер.

– Здесь прохладно, – соврала я. Мое состояние было совсем другим.

– Подброшу дров в огонь, – предложил он.

Его голос прозвучал ближе, чем я ожидала. Я почувствовала его дыхание у себя за ухом. Казалось, он изо всех сил старался не касаться меня, но развязать тесемки, не поддевая их пальцами, было невозможно. В тишине комнаты мое сердце вдруг забилось слишком громко, стуча с такой силой, что, уверена, Тео слышал.

Минуту спустя я поняла, что не чувствую никакого движения. Он закончил с моим платьем, но не шевелился, не говорил ни слова. Вновь между нами будто ударила молния, воздух сотрясался от того, что произошло в этот единственный миг. Я напомнила себе, что он сопровождает меня к месту возможной казни, что он сокэрянин, враг и тот еще напыщенный болван в придачу. Но тело ничего из этого не знало. И знать не хотело.

Он резко отступил назад, и без его близости температура упала на несколько градусов.

– Так достаточно? – Голос его был охрипшим, и в нем не было обычной снисходительности.

Я кивнула, не вполне доверяя своему голосу. Тео пошел подбросить дров в огонь, а я забралась в постель, отстегнула ножны с кинжалом от бедра и затолкала их под подушку. Комнату снова заполнило напряженное молчание, но на этот раз оно было, скорее, неловким. Первой его нарушила я.

– Когда мы доберемся на Совет? – спросила я.

– Не позднее, чем через пять дней, если погода продержится, – ответил он, расстилая на полу одеяло. – А заседание продлится восемь.

Он, казалось, был рад поговорить о чем-то безобидном, а я считала в уме. В последний день мне исполнится восемнадцать. Поворотный момент жизни, которого я достигну, находясь за многие километры от семьи. Или, быть может, в день смерти. Не желая размышлять об этом, я продолжала:

– Ты бывал на Совете раньше?

– Один раз, – ответил он. – Их проводят нечасто. Как я говорил, кланы живут независимо друг от друга. Высший Совет предусмотрен только для некоторых вопросов, которые касаются всех нас.

– Твой брат сказал, есть еще две вещи, требующие созыва Совета. Что еще может касаться всех, кроме королевской особы из соседней страны, незаконно купившей чересчур дорогой алкоголь? – Я добавила здоровую долю сарказма в тон.

– Немногое. Угрозы безопасности всей страны, исходящие на самом деле только от вашего народа. Если нарушен покой любой из жен кланов, или если одному из кланов нужно отдать кровный долг другому клану.

– А если нарушен покой кого-то из мужей клана? – поинтересовалась я.

У Тео вырвался громкий смех, который он тут же подавил.

– Иногда между кланами происходят конфликты, но у нас каждый мужчина имеет боевую подготовку. Это ожидаемо. Защита герцогини – долг и дело чести всего клана.

– Действительно.

Еще одно напоминание, почему все чувства, которые испытывало мое тело, – предательство. Не так уж плохо, когда тебя защищают, холят и лелеют, но не уверена, что смогла бы привыкнуть к тому, что меня не видят и не слышат. С каждым часом становилось все яснее, что это не место для девушки из Локланна.

Глава 17

Следующее утро было столь же неловким, как и вчерашний вечер, и я не могла устоять и не поглумиться над тем, как Тео наловчился зашнуровывать корсет. Конечно, он лишь состроил страдальческую мину в ответ и не поддался на мою провокацию. Затем остаток дня оставался исключительно надутым, наверное, восполняя стеснение, что мы пережили накануне. А может, дулся лишь потому, что Иро заставил его сидеть рядом со мной, чтобы избавить от этого Инессу. Эта женщина по-прежнему либо избегала смотреть в мою сторону, либо намеренно свирепо таращилась на меня, будто этим могла исправить имеющиеся у меня изъяны.

О, звезды! Хоть бы это сработало! Это значительно облегчило бы мне жизнь.

Мы постоянно бились друг о друга ногами, задевали руками, каждый раз чувствуя все большее смущение, пока эта неловкость не охватила всех в экипаже.

Мои руки беспокойно двигались под пристальным взглядом Иро. Я намеренно не замечала его, украдкой бросая взгляды на скалистые ландшафты и вполуха слушая лекции о том, как вести себя по-сокэрски. Тео как раз принялся бубнить о каком-то аспекте женского этикета в Сокэре, без сомнений, подразумевающем жеманное молчание, когда я ощутила это. Все началось с покалывания в затылке. Давление воздуха вокруг нас изменилось. Тогда все встало на свои места, и я поняла, что напряженность, которую я приписывала общению с Тео, вызвана другой причиной.

Приближается буря. И сильная.

– Когда мы остановимся на ночлег? – перебила я Тео, стараясь скрыть панику в голосе.

– Я утомил вас, принцесса Роуэн? – вздохнул он.

– Как всегда, – не удержалась я, и Иро гневно взглянул на меня.

Тео лишь поджал губы и выглянул в окно.

– Не раньше, чем через несколько часов, перед наступлением темноты.

Это слишком долго.

– Мне кажется, я вижу бурю на горизонте, – солгала я.

Иро снисходительно изогнул бровь, глядя на меня.

– Мои стражники ничего не говорили о буре. Мы поедем, как планировали.

По жилам разлилась ярость, грудь сдавило. Буря грянет до темноты, но сказать им об этом я никак не могла. Если матери что и удалось вбить в мою голову, так это то, как важно держать втайне текущую во мне кровь фейри. Были те, кто на нас охотился, даже сейчас, даже несмотря на то, что мне и показать-то нечего, кроме невероятно бесполезного навыка и едва заметно заостренных ушей. Они все равно захотят моей крови, захотят провести с ней опыты, посмотреть, что я умею, или заставить меня родить от них детей. Так что я предприняла еще одну, более решительную, попытку.

– Погода меня всегда увлекала. Я ее всесторонне изучала и совершенно уверена, что грядет буря.

– А я совершенно уверен, что мои стражники за всю свою жизнь в Сокэре определенно узнали об особенностях нашей погоды гораздо больше, чем вы за те несколько дней, что провели в четырех стенах.

– Разумеется! – Я выдавила из себя дружелюбную улыбку.

Наверно, поэтому женщинам в Сокэре и не позволено носить оружие. Чтобы они не вонзили его напыщенным сокэрянам прямо в их покровительственные физиономии.

И все-таки я не могла это так оставить. Буря вызывала предупредительные сигналы вдоль позвоночника. Она будет сильнейшей, и если непогода накроет нас, исход может оказаться смертельным. Я должна сделать все, что могу, чтобы они меня услышали.

– Дело только в том, что несколько лет назад я получила травму. Я сломала… э… палец на ноге, и теперь перед бурей он ноет.

Едва я произнесла эти слова, как мне тут же захотелось взять их обратно.

В самом деле, Роуэн, неужто ты не могла придумать что-нибудь получше? Где Давин, когда он так нужен? Врать у него получается гораздо ловчее, чем у меня. Он бы нашел способ заставить их отнестись к этому всерьез.

– Палец на ноге? – Иро прищурился, словно знал, что я выдумываю, но не мог понять, зачем. Это было справедливо, ведь я совершенно определенно лгала, только не о буре.

– Да! – Я уже загорелась. – Палец на ноге. Я зову его «грозовым пальцем», он никогда не ошибается!

Я и сама понимала, насколько глупо это звучит. Тео уставился на меня, как будто я отрастила вторую голову, а Инесса с отвращением перевела взгляд на мою ногу. Иро отдернул занавеску, многозначительно глядя на чистое голубое небо.

– Очевидно, на этот раз ваша предсказующая конечность подвела, – его тон был полон сарказма.

– Знаю, это звучит глупо… – начала я.

– Это звучит глупо, потому что это глупо! – Иро почти кричал. Затем, понизил голос. – Дружелюбие и сговорчивость, принцесса. Хотел бы я знать, в состоянии ли вы вести себя таким образом. Больше ни единого слова про бурю!

Я сжала губы, ярость вытеснила остатки смущения. Повернувшись к Тео, я умоляюще посмотрела на него. Пусть он не был союзником, но в одном экипаже с Инессой и Иро был максимально близок к этому. Некоторое время он рассматривал мое лицо, этого хватило, чтобы во мне начала зреть крошечная надежда. К моему удивлению, он протянул руку и положил ее поверх моей. Я ощутила трепет, даже несмотря на мрачные обстоятельства. Однако это ощущение улетучилось, как только он открыл рот.

– Я знаю, ты тревожишься по поводу Высшего Совета, – начал он неожиданно ласковым тоном. – Если откладывать, легче не станет.

Я отдернула руку. Я не могла винить его одного, ведь это я в качестве довода придумала треклятый грозовой палец, но знала: он понял, что я говорила серьезно, понял, что я обеспокоена. И отмахнулся от этого, назвав это страхом, хотя я ни разу не показала, что боюсь. Я покачала головой, с горечью прошептав:

– Нам повезет, если мы вообще доберемся до этого Совета.

Глава 18

– Разве не чудесный день? – После разговора о моем предсказующем пальце Иро пользовался любой возможностью высказаться о струящихся в окна экипажа лучах солнца и легком ветерке, гуляющем в осенних деревьях.

Тео переводил взгляд с него на меня, явно без одобрения, но, разумеется, молча. Я, со своей стороны, даже не утруждалась смотреть на него. Давление перед бурей нарастало, оно было столь же ощутимым, как если бы кто-то давил пальцами мне на позвоночник. Вскоре все они поймут, что я была права, хотя впервые мне хотелось, чтобы я ошиблась.

Всего через пятнадцать минут раздался предупреждающий возглас. Иро выпрямился и, накрыв ладонью руку жены, высунулся из окна. Он подозвал одного из стражников, они быстро перекинулись несколькими фразами на сокэрском, после чего Тео с Инессой и Иро оглянулись на меня.

Иро рявкнул какое-то указание стражникам и кучеру, и не успела я ничего понять, как экипаж уже летел по дороге с удвоенной скоростью. Сердце ушло в пятки, но я все-таки спросила:

– Что происходит?

– Стремительно надвигается буря. Нужно немедленно найти укрытие, – голос его был отрывистым, а выражение лица свирепым, как будто он винил меня в том, что я ее вызвала.

Я тихо покачала головой, вспоминая ферму, которую мы проехали несколько километров назад. Мы могли бы укрыться там. Мы могли бы уже дожидаться, пока все закончится. Сильный порыв ветра хлестнул сквозь занавеску, и экипаж накренился влево. Глаза у Тео округлились. Он резко выставил передо мной руку, чтобы я не грохнулась Инессе на колени, и я вместо этого врезалась в его крепкие мышцы, ударившись до синяка.

Однако времени приходить в себя не было, потому что экипаж наклонился в другую сторону так, что я завалилась на Тео. Вой ветра тут же заглушил все остальные звуки, и я могла думать только о том, что мне нужно было настойчивее бороться за то, чтобы меня выслушали. Я должна была выскочить из экипажа и побежать в тот дом, что мы проехали, а не сидеть на месте.

Неужели я умру вот так? Из-за треклятой бури?

Сделав глубокий вдох, я попыталась унять бешеный стук сердца и додумать эту мысль. Покалывание в затылке усилилось, а небо темнело так быстро, что было уже не голубым, а темным, как ночью. И я знала, знала, что самое худшее еще впереди. Как ни бушевала сейчас буря, ей еще предстоит достигнуть полной силы.

Экипаж снова съехал с дороги, и вдруг нас понесли уже не лошади. Несколько сундуков отцепились от задней стенки повозки и разлетелись. Как только они ударились о землю, ветер подхватил взметнувшиеся платья, шарфы, сорочки и шляпки. Один из стражников по глупости побежал ловить их, но был подхвачен тем же вихрем. У меня затряслись руки и вырвался испуганный возглас, когда я увидела, как буря подняла его высоко над землей, в море платков, и завертела, словно он весил не больше тех ярких листьев, что парили рядом с ним. Я не могла отвести глаз, даже когда он с головокружительной скоростью стал опускаться на землю.

– Туда! – Перекрикивая ветер и бешеный стук моего сердца, Тео показывал на ферму неподалеку от нас. – Мы можем укрыться там!

Иро посмотрел в этом направлении и согласился, прокричав кучеру, которому как-то удалось удержаться на своем месте. Грубые окрики кучера еле доносились сквозь царивший хаос. Слышался лишь злобный вой ветра, раскаты грома, грохотавшего так громко, что отдавалось в жилах, а от ударов молнии мы всякий раз вздрагивали. Я затаила дыхание, а когда отвернулась от окна, то поняла, что Тео смотрит на меня таким пристальным взглядом, какого я прежде не видела.

Когда экипаж со скрежетом остановился, я живо принялась за дело, отчаянно хватаясь за ближайшую дверь в попытке выбраться. Она не поддалась. Пульс у меня участился, сердце бешено забилось, когда я снова и снова всем своим весом наваливалась на дверь. У Тео с Иро тоже ничего не получалось, пока, наконец, их дверь не распахнулась с громким треском. Я обернулась к ней, когда ее сорвало с петель и унесло прочь, чуть не прихватив открывшего ее лакея. Оставив свою дверь, я метнулась к свободному выходу. Иро вытащил Инессу из раскачивающегося экипажа, и они побежали к расположенному рядом дому. Следующим вышел Тео, протягивая мне руку.

Ход времени замедлился, и его движение растянулось на целую вечность. Ветер выл, и Тео зацепился за стенку экипажа, продолжая тянуть ко мне руку. Я, преодолевая ветер, пыталась ухватиться за него. Едва кончики моих пальцев коснулись его, как повозка покатилась. Глаза Тео расширились от ужаса, когда мы оказались во власти вихря. Он повис снаружи, а меня отбросило на скамью позади. Его светло-русые волосы трепал ветер, и я видела, что его губы шевелятся, но не могла разобрать слетающих с них слов. Вдруг экипаж сменил направление движения и, вращаясь все быстрее и быстрее, понесся по полю, как деревянный волчок, с которым любили играть сестры. Внутри все сжалось, голова закружилась от сумасшедшей скорости, и меня прижало к стенке. Тео что-то крикнул, и я успела взглянуть на него, прежде чем его оторвало от экипажа.

Хруст и треск разлетающегося на куски дерева заглушал все остальные звуки, пока не раздался удар, отбросивший меня назад. Все было как в тумане, а потом на две невыносимых секунды я вдруг стала невесомой. Мое тело парило внутри экипажа, затем обрушившись на пол. Я приготовилась к следующему толчку, но его не последовало. Хотя ощущение, что мое тело куда-то перемещается, сохранялось, экипаж был неподвижен. Я с трудом тряхнула головой, пытаясь отделаться от головокружения, и стала выползать из повозки. Тео так долго держался, но кто его знает, где он теперь. При этой мысли на меня накатил приступ паники.

– Роуэн!

Мое имя донеслось до меня со свирепым порывом ветра, когда я высунула голову в дверной проем.

– Давай, Роуэн!

Я глубоко вздохнула, испытав похожее на облегчение чувство при виде Тео, который тянул ко мне руку.

– Я держу тебя, – голос Тео громко отдавался у меня в ушах, когда он обхватил рукой мою ладонь.

Голова у меня еще кружилась, но я прижалась к нему, и мы побежали со всех ног. Мимо нас пролетали обломки, заставляя пригибаться или сворачивать, но Тео тянул нас все дальше в поле. Он остановился возле серой, ведущей под землю двери. Мышцы на руках у него напряглись в попытке открыть ее, а когда показалась щелка, он крикнул мне, чтобы я заскакивала внутрь. Задавать вопросы было некогда. Как и размышлять. Очередной порыв ветра принял решение за меня, и я провалилась в темноту.

Глава 19

Над головой с грохотом захлопнулась дверь, но приглушенные звуки ревущей снаружи бури все же проникали в сырое холодное помещение. Было так темно, что я не видела поднесенной к лицу руки, и это не способствовало восстановлению равновесия. Мне все еще казалось, что я парю в воздухе, а комната вращается вокруг меня.

Послышались проклятия, скребущий звук, и показался разгорающийся свет небольшого фонаря, осветившего мрачные очертания лица Тео. Это помогло сосредоточиться, и я смотрела на огонь, пока не ощутила некое подобие устойчивости.

– Спасибо… что спас меня, – проговорила я, потирая рукой болевшую и затекшую шею.

Несколько долгих мгновений Тео молчал. Взглянув на него, я увидела, что он качает головой, прижимая рукав к небольшому порезу на подбородке. Просто чудо, что удалось отделаться всего несколькими царапинами после всего, что мы пережили.

– Мне бы не пришлось тебя спасать, если бы я поверил твоему предостережению, – немного помолчав, ответил Тео.

Несмотря на эти слова, в его голосе звучал скорее упрек, чем извинение.

– Но? – спросила я, опуская руку.

Он склонил голову набок, напряженно ссутулившись.

– Но я бы без колебаний поверил тебе, если бы ты так упорно не вела себя нелепо все остальное время.

Я ощетинилась.

– То есть это я виновата в том, что вы не послушали меня, когда я предупреждала о буре?

– Ты заявила, что у тебя предсказывающий погоду палец, разрази тебя гром, Роуэн! – Он почти кричал, чего я ни разу от него не слышала. – Конечно, я этому не поверил, и из-за этого погиб, по крайней мере, один человек!

Крепко сжав челюсти, он отвернулся. Хотела бы я знать, в ком он разочарован больше: во мне или в себе.

– Ты знал, что я говорила всерьез, – сказала я. И я сделала все, что могла, чтобы убедить его. – Я видела это по твоему лицу.

– Я не знал, что и думать, когда ты стала нести такую ахинею. Ведь жизнь, смерть, законы, люди – все это для тебя шутки! Ты сделала все, чтобы тебя не воспринимали всерьез, а теперь осмеливаешься жаловаться на это!

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Разве каждый, с кем я имела дело, не говорил мне то же самое в том или ином виде? Мать, отец и, разрази меня гром, даже Авани.

Я тебя люблю, Роу. Но порой кажется, будто ты – свой злейший враг!

Я вздохнула. Порой я и сама так думаю, Авани!

Если где-то чувствовалась боль, при этом воспоминании она благополучно рассеялась, сменившись проникающей до костей усталостью.

– Ты прав, – тихо сказала я. – Прости!

Он громко выдохнул.

– Ты могла умереть, Роуэн!

Во второй раз он повторил мое имя. Только имя. Без титула, без помпы, без снисхождения. Просто «Роуэн», произнесенное гораздо более искренне, непохоже на его обычную высокомерную манеру. Я тряхнула головой, пытаясь говорить поддразнивающим тоном.

– Эта мысль, похоже, не особо тебя беспокоила, когда я была в темнице.

– Теперь все по-другому, – ответил он.

– Что по-другому? – спросила я.

– Ты другая! – Он прикусил губу, словно не собирался говорить этого вслух. – Просто ты… не такая, как я думал, – тихо добавил он.

Некоторое время не было слышно ни звука, кроме ветра, хлеставшего снаружи, и позвякивания по стенкам комнатушки, в которой мы находились. Я могла бы поинтересоваться, в чем изменилась, но не хуже его знала, что в последние два дня между нами все стало иначе. И на этот раз у меня не было желания поддевать его. На этот вопрос ему не захочется отвечать. Если быть совершенно честной перед собой, ответ на этот вопрос мне наверняка не захочется слышать. Не тогда, когда все и так достаточно запутанно. Не тогда, когда я, возможно, не доживу до тех пор, когда это будет иметь значение. Так что я сделала вид, что осматриваюсь.

– Что это вообще за место?

Его плечи немного расслабились, и я поняла, что правильно сделала, сменив тему.

– По иронии судьбы, это логово контрабандистов.

– Как кстати! – у меня вырвался смешок.

– Да уж! – согласился Тео, кивнув.

Я опустилась на землю, подавляя дрожь при соприкосновении с холодным полом. После напряженного молчания, я снова заговорила.

– Так, если я… одолжу одну из этих бутылок, повлияет ли это на мой приговор?

Последовала продолжительная пауза, и я мысленно отругала себя, за то, что шучу в тот самый момент, когда он только что из-за этого и расстраивался. Однако Тео со вздохом ответил:

– Думаю, к списку твоих преступлений придется добавить воровство. – В его голосе не слышалось особого веселья, но, по крайней мере, он больше не сердился.

– Ой, а что бывает за кражу в придачу к такому гнусному деянию, как контрабанда? – спросила я.

Тео горестно покачал головой, и свет фонаря заплясал в его карих глазах. Однако чуть погодя он, к моему удивлению, вытащил одну из пыльных стеклянных бутылей.

– Вот. Теперь ее украл я, и нам не доведется этого узнать.

Уголки моих губ поползли вверх, когда он откупорил пробку и сначала отхлебнул сам, а потом передал бутылку мне.

– Ого! Лорд Теодор, что подумают люди?

Он усмехнулся и, откинув голову назад, прислонился к стене, вздрогнув, когда бутылки зазвенели от порыва ветра.

– Не думал, что ты из тех, кому есть дело до мнения других, – добавил он через некоторое время.

Я пожала плечами с большим безразличием, чем испытывала. Он был прав. Обычно мне было все равно. Так почему же ко всему, что связано с Тео, я относилась по-другому?

Глава 20

Казалось бы, после того, как в туннелях целыми днями приходилось довольствоваться почти одной только сокэрской водкой, она должна была опостылеть, но мне по-прежнему нравился ее мягкий вкус. Особенно по душе было то, что благодаря ей, это ледяное контрабандистское логово становилось чуть менее холодным, а также то, как она притупляла боль в измученном теле. Я никогда не была легко ранимой, и любые порезы всегда заживали довольно быстро. Потирая руками замерзшие и ноющие плечи, мне оставалось только надеяться, что так будет и в этот раз.

Судя по давлению в позвоночнике, буря не собиралась утихать. Рискнуть преодолеть небольшое расстояние до фермы, где прятались Иро с Инессой, мы сможем не раньше, чем через несколько часов. Я сделала еще глоток и передала бутылку назад. После изрядного количества выпитой водки выражение лица у Тео стало менее настороженным, чем обычно. Он смотрел на меня с чем-то похожим на недоумение. Возможно, даже с изумлением, хотя все-таки с нотками обычной для него досады.

– Ты не похожа ни на одну женщину из тех, что я встречал. – Тео опрокинул бутылку, и я не могла не обратить внимание, как он приложился губами к стеклу и как дернулся кадык, когда он сделал глоток.

Во рту внезапно пересохло. Я протянула руку за бутылкой, скользнув пальцами по его коже, когда он передавал мне ее.

– А может, ты встречал множество таких женщин. Только этого не знал, потому что вы не позволяете им говорить? – Я с вызовом подняла брови, прежде чем сделать еще глоток, на этот раз поменьше, потому что не хотела, чтобы алкоголь ударил в голову.

Он покачал головой.

– Наши женщины не молчат. Просто мы считаем, что женщин надо защищать, холить и лелеять, дать им свободу жить своей жизнью, не беспокоясь о войне и политике.

– Свобода не в том, чтобы дать кому-то лишь часть жизни, рассчитывая, что тот будет этим довольствоваться, – тихо проговорила я.

Он, казалось, задумался, а потом неохотно улыбнулся.

– В любом случае, я уверен, что ни одна из них не похожа на тебя.

– Наверное, так и есть.

Я усмехнулась. Трудно представить, чтобы порядочная сокэрянка пила водку из горла.

С другой стороны, локланнской принцессе так вести себя тоже не подобает.

– В твоей семье все такие? Или вы с лэрдом Давином… – он усмехнулся над своим произношением этого слова, а потом замолчал, словно не знал, как закончить вопрос.

– Позор семьи? – помогла я.

Он пожал плечами и кивнул.

– Мне кажется, и то, и другое.

И я рассказала ему о себе, потом о сестрах и кузенах, о том, как мы росли, как гостили в замках друг у друга. Что ближе всех мне была Авани, потому что между нами всего год разницы, но младших сестер я тоже обожаю. Когда я добралась до родителей, его лицо стало задумчивым.

– А у тебя? – спросила я. – Разве вы всегда были с братом одни?

– Не всегда, – ответил он. – Но столько, сколько себя помню. Чума унесла родителей, когда мне было всего четыре. Иро было шестнадцать лет, новый герцог во главе клана, который был в серьезном кризисе. Он мог бы отдать меня гувернантке, но настоял на том, чтобы самому меня воспитать. Брат всему меня научил, повсюду брал с собой.

В его голосе звучало уважение и глубокая привязанность, которая была мне хорошо знакома. Это немного подняло Иро в моих глазах. У него есть недостатки, но его поведение отчасти можно понять, зная, как, должно быть, тяжело было осуществлять властные полномочия в таком юном возрасте.

– Значит, ты для него, скорее, как сын?

– В каком-то отношении, – допустил он. – Особенно поскольку он не может… не важно.

Я бросила на Тео любопытный взгляд, но он только покачал головой. Повисла тишина, было немного неловко, и я придумывала, что сказать. Вспомнила, что он сказал прежде, и, чувствуя угрызения совести, поняла, что так и не спросила про стражников.

– Мне жаль твоего солдата, – тихо сказала я. – Вы с ним дружили?

– Богдан был хорошим человеком, отличным солдатом и верным слугой. Его будет не хватать. – Его тон был сдержанным, даже сухим, но он говорил, стиснув зубы.

Затем обернулся ко мне, и я вдруг осознала, как близко мы сидим. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, настолько близко, что когда он говорил, я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Но я был неправ, когда винил тебя, – продолжал Тео. – Здешняя погода уже забрала много жизней, так внезапно она меняется. И это не твоя вина.

Очень тихо, почти шепотом, он спросил:

– Но откуда ты знала?

Мне так хотелось, чтобы не нужно было лгать, чтобы я могла рассказать правду, как рассказал он, но если я раскрою самую главную тайну своей семьи, на кону окажется не только мое благополучие.

– Я уже говорила, что погода меня всегда почему-то завораживала, – принялась вилять я. – Знаешь, когда что-то завладеет вниманием, и ты не можешь это объяснить?

Минуту, показавшуюся бесконечной, он не отрывал от меня взгляда.

– Да, мне очень хорошо знакомо это чувство. – Затем Тео тряхнул головой и отвернулся. – Значит, углубленное образование для принцессы включало в себя курс о погоде. Что еще?

Несмотря на более официальный тон, которым он заговорил, Тео казался искренне заинтересованным. И я рассказала о том, как скучно, по большей части, было учиться, и получила удовольствие от возмущения, отразившегося на его лице, когда упомянула о ежеутренних тренировках с солдатами.

– И твой отец это позволял? – спросил он, широко раскрыв зеленые глаза.

– А кто, по-твоему, вел эти занятия?

Тут Тео, как ни странно, засмеялся, хоть и с оттенком недоверия. Затем он рассказал, как Иро учил его пользоваться мечом, и говорил больше, чем когда-либо прежде. Это было совсем не похоже на то, как он обычно цедил по одной фразе. В какой-то момент шум бури отошел на задний план. Было легко забыть, что есть что-то за пределами этой каморки. Не было ни вражеских королевств, ни грядущего Совета, ни разрушительной бури. Только я и Тео. И меня это не беспокоило так сильно, как должно было бы.

Глава 21

Часы летели, температура падала, и разговоры стали отнимать слишком много энергии. Мы оба знали лишь один способ согреться. Дело оставалось только за тем, кто первым скажет это вслух. Зная Тео и его чрезвычайную чопорность, я скрепя сердце открыла рот.

– Жуткий холод! – По телу прошла дрожь, сотрясая и без того ноющие суставы.

– Замерзнуть до смерти нам не грозит. – Он вернулся к своему обычному отрывистому тону, и до меня начало доходить, что он говорил так, когда был не в своей тарелке.

О, звезды!

– Знаю, – сказала я чрезвычайно терпеливо, как обычно разговаривала с самой младшей сестрой. – Но нам грозит провести препаршивейшую ночь.

Тепла не будет до утра (не то, чтобы я могла ему это сказать), а слабого пламени фонаря едва ли хватит для поддержания температуры. Тео продолжал смотреть перед собой, я фыркнула, выпустив белое облачко пара изо рта.

– Ваши моральные принципы нас не согреют, лорд Тео, и давай начистоту. Только не говори, что вы со своими солдатами никогда не прижимались друг к другу, чтобы согреться.

Он подтвердил, единожды отрывисто кивнув головой.

– Тогда чем это отличается?

– Ты сама знаешь чем!

– Неужели? – Я приподняла бровь, но мою гримасу испортил очередной приступ озноба. – Слушай, мы можем просто расстелить твой плащ на полу и укрыться моим платьем. Мы останемся почти полностью одетыми, – выдавила я сквозь стучащие зубы.

Мне было не стыдно признавать, что практичность превалировала над моими нестрогими принципами. Мне нужны все силы, какие только есть, чтобы не дрогнуть перед тем, что меня ждет, а если ночью нам придется замерзать вместо того, чтобы отдохнуть, у меня их не останется. Тео наблюдал за тем, как меня охватила очередная дрожь, и, наконец, сдался.

– Ладно. Только… держи свои руки при себе.

Я приподняла бровь.

– Размечтался!

Он проигнорировал меня и расстелил плащ на полу, затем с сомнением посмотрел на мое платье. Я не дала ему шанса передумать, быстро повернувшись и махнув ему рукой. На этот раз, когда он развязывал тесьму, его пальцы еле гнулись от мороза. Тео отвернулся, а я, извиваясь, выбралась из платья и улеглась на теплый плащ, натянув на себя широкие юбки, чтобы укрыться, пока он не заметил кинжал на бедре. Тео улегся рядом, и я сама обернула его руку вокруг себя, не желая полвека мерзнуть в ожидании, пока он соизволит это сделать. Я уткнулась лицом ему в грудь, и он, как поначалу ни сопротивлялся, крепче прижал меня к себе. Через некоторое время его тепло согрело меня, уняв озноб. По телу разошлась приятная волна теплоты, и я прижала холодный нос к его груди, чтобы согреть. Тео замер от моего движения, но промолчал.

Когда я свернулась калачиком в его руках, утихли даже раскаты грома и вой ветра снаружи, их полностью заглушил участившийся стук его сердца. Я сосредоточилась на этом звуке, позволив ему заглушить все мысли и, в конце концов, убаюкать меня.

* * *

Когда я проснулась, стало теплее. Даже жарко, но это не был неприятный зной палящего солнца, скорее, горячее уютное тепло потрескивающего очага в зимний день. Легкое покалывание вдоль позвоночника обещало солнечный день, но это не объясняло то, что я сейчас чувствовала. По мере того, как сознание возвращалось, я, к своему изумлению, начала понимать, что это тепло исходит от другого человека. Большого и мускулистого человека, который по-прежнему крепко обнимал меня, медленно выводя большим пальцем круг у меня на пояснице.

Я открыла глаза и стала поднимать их, пока не встретилась взглядом с Тео. Наверное, ночью он погасил фонарь, но лучи солнечного света просачивались через люк в потолке, зажигая золотистые огоньки в его карих глазах и заливая каморку туманным неземным багрянцем. Я открыла было рот, чтобы пошутить, но что-то заставило меня прикусить язык. Может, его пристальный взгляд, может, то, что у него сна не было ни в одном глазу, но он продолжал крепко прижимать меня к себе. А может, то, как его взгляд остановился на моих губах, и как его полные губы приоткрылись, словно повторяя движение моих. Как каждое нервное окончание в моем теле вдруг словно оголилось, ощущая обжигающий огненный след везде, где его кожа соприкасалась с моей через тонкую сорочку, казавшуюся лишней и одновременно слишком тонкой.

Он ослабил объятие, его рука скользнула с моего плеча к бедру, он потянулся ко мне так медленно, что это было похоже на вопрос – вопрос, на который я не знала ответа. Зато я знала, чего хочу прямо сейчас. Я откинула голову, когда Тео наклонился ко мне, преодолев разделявшее нас расстояние. Несмотря на холод прошедшей ночи, его губы оказались теплыми и нежными. Нежное прикосновение, шелестение кожи о кожу, заставившее меня тихо ахнуть. Тео издал в ответ глухой гортанный звук, перевернув нас так, что он навис надо мной, опираясь с обеих сторон на мускулистые предплечья, не прерывая поцелуя.

Часть мозга посылала мне сигналы тревоги, напоминая, какая это невероятная глупость. И старательно перечисляя все причины, по которым мне определенно не стоит целоваться с Теодором Коронаном, мужчиной, который везет меня навстречу приговору и, чаще всего, не может даже определиться, нравлюсь я ему или нет. Но в этой темной каморке, отрезанной от всего мира, я не могла заставить себя задуматься об этом. К тому же я никогда особенно и не прислушивалась к этому тихому голосу в своей голове. Потому-то здесь и оказалась.

На мгновение я отстранилась, не в силах удержаться и не поддразнить его:

– Ты все еще хочешь, чтобы я держала руки при себе?

Я прошептала эти слова у самых его губ.

– Заткнись, Роуэн, – прошептал он в ответ, снова прижимаясь ко мне.

Его язык дразнил, едва касаясь моих губ, и мое тело выгнулось в ответ, а губы открылись для него. Я целовалась украдкой и прежде, когда предполагалось, что я должна совершать невинный и скучный моцион вокруг сада после ужина, но ни один из тех поцелуев не был похож на этот.

Этот казался каким-то более настоящим и менее осязаемым, причем одновременно. Похожим на мифическую птицу, которая может в любой момент упорхнуть, заставив сомневаться, видела ли ты ее вообще.

Я настолько погрузилась в ощущение его тела рядом с моим, его губ на моих, его сердца, учащенно бьющегося возле моей груди, что почти не заметила громкого стука над нашими головами. Мы отпрянули друг от друга в тот самый миг, когда в каморку хлынул ослепляющий поток солнечного света, явив смутные очертания какого-то здоровяка.

– Они здесь, ваша светлость!

Мы и правда были тут. Полуголые, раскрасневшиеся и растрепанные, на виду у всей стражи. Как раз когда я решила, что хуже мне в Сокэре быть уже не может.

Глава 22

У меня еще кружилась голова, а Тео метнулся к лестнице, загородив меня от стражника и велев ему уходить. Дверь снова захлопнулась.

– Нам нужно одеться, – констатировал он, быстро натягивая штаны, хватая сорочку и камзол.

– Угу, – пробормотала я в знак согласия, подтаскивая к себе платье.

Я вдруг осознала, насколько откровенна моя сорочка и насколько много обнаженного тела видно у нас обоих. Возникшая между нами натянутость была осязаемой. От эмоций, охвативших нас всего мгновение назад, не осталось и следа, как будто на меня вылили ведро ледяной воды, пока я мирно спала. Тео изо всех сил старался не смотреть на меня, когда я втискивалась в платье, пока ему не пришлось помогать мне со шнуровкой. Я разрывалась между желанием отстраниться, чтобы избежать неловкости, и прижаться спиной к его теплому телу, но он принял решение за меня и держался как можно дальше, с небрежным видом ловко зашнуровывая платье. Он явно жалел обо всем, что случилось. Это было неожиданно обидно, хотя я должна была чувствовать то же самое. Особенно теперь, после того, как нас увидели.

Когда мы привели себя в пристойный вид, то поднялись по коротенькой лестнице и вышли в чистое поле. Пока мы были внутри, буря страшно бушевала, но нанесла на удивление небольшой урон. Оглядевшись, я отметила несколько поваленных деревьев, но не заметила больше почти никаких повреждений и попыталась не обращать внимания на осуждающие взгляды окруживших разбитый экипаж стражников. Румянец грозил залить шею и щеки, но я подавила его. При этом на Тео никто многозначительно не смотрел. Разумеется, нет.

О, звезды!

Иро с Инессой стояли возле гораздо более тесного и простого экипажа. Чудесно! Мы с Тео в полной мере испытаем всю неловкость своего положения, втиснувшись на одно узкое сиденье. Я расправила плечи и зашагала к экипажу. Тео последовал за мной, проговорив что-то резкое на сокэрском, и стражники отвели глаза.

– Доброе утро, господин Иро и леди Инесса! – поприветствовала их я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Рада, что вы оба живы и здоровы и что нашли нас.

Я сама понимала, как нелепо это звучит.

Спасибо, что нашли нас, когда я целовалась с вашим братом в одной сорочке после того, как смертоносная буря чуть нас не убила.

Инесса старалась не смотреть на меня, что было очень кстати, а Иро только приподнял бровь, глядя на брата, после чего мы все забрались в экипаж. Как я и подозревала, это была семейная коляска таких размеров, чтобы в ней удобно разместились двое взрослых и двое детей. И хотя мои ноги были гораздо короче, ноги Иро оказались там, где должны были быть мои, а Тео задевал меня коленом. Чудесно! В данный момент неминуемая погибель от рук Высшего Совета казалась не такой уж страшной.

Тео с братом некоторое время переговаривались на своем языке, пока, наконец, не решили перейти на всеобщий. Я бы отнеслась к ним без предубеждения, ведь на родном языке им, наверное, проще обсуждать такие серьезные вопросы, как потери, дальнейшие шаги и все прочее, о чем нужно позаботиться перед тем, как продолжить путь. Но у меня сложилось стойкое впечатление, что их разговор, по большей части, сводился к тому, что случилось или не случилось в притоне контрабандистов. Взгляды, которые Тео бросал на меня украдкой, только подкрепляли предположение.

Затем Иро сказал что-то, явно похожее на непристойность, и Тео бросил на него предостерегающий взгляд, что бывало нечасто. Щеки у меня снова покраснели – на этот раз больше от злости, чем от смущения, но я ничего не сказала. Разговор закончился, когда Иро велел кучеру трогаться.

– Я рад, что вы оказались целы и невредимы. – Догадаться, что крылось за тоном Иро, было невозможно.

Я с трудом удержалась, чтобы не сделать язвительное замечание о том, как это смешно, учитывая, что мы направляемся на Высший Совет, и решила ответить вежливо:

– Благодарю.

Не дожидаясь очередных расспросов о погодном пальце, я направила беседу в другое русло.

– Вы понесли много потерь? – В памяти всплыло воспоминание о лакее Богдане, уносимом вихрем, и я тут же пожалела, что спросила.

– Не так много, как могло бы быть, но больше, чем следовало. – Его тон был сухим, и больше он ничего не сказал.

После этого время потянулось еще медленнее, никто из нас не предпринимал попыток к дальнейшей беседе. При каждом толчке экипажа я билась задом о жесткую деревянную скамью, приумножая боль и синяки после вчерашней бури. Тео изо всех сил старался сохранять между нами максимально возможную физическую дистанцию на гораздо более короткой скамье, но это было невозможно. Я не могла двинуться, чтобы не задеть ногой его ногу. Однако мне оставалось гадать, почему он так старался. Потому что чувствовал вину за то, что его люди обсуждали меня теперь? Или ему стыдно, что его застали с кем-то из Локланна, со злодейкой, со мной? Я убеждала себя, что это неважно, хотя в голове звучали слова отца. Могу я хотя бы на пять минут отлучиться без того, чтобы ты не удирала творить глупости?

Нет, пап, видимо, не можешь!

Глава 23

К тому времени, когда мы добрались до деревни, где должны были ночевать, я была измотана как физически, так и морально. В голове бесконечно крутились одни и те же мысли: я гадала, чувствовал ли Тео то же, что и я, в том притоне контрабандистов, а потом убеждала себя, что мне все равно. Затем я начала размышлять о Высшем Совете, и имеет ли это вообще какое-то значение в конечном счете.

Когда мы добрались до окраины деревни, то подъехали к фермерскому дому, построенному на склоне пригорка. Один из стражников постучал в дверь, говоря что-то на сокэрском, и обернулся на нас. Мужчина кивнул, и через несколько минут вся семья вышла из дома. Отец поклонился Иро, тот в ответ кивнул, а мать повела двух мальчиков-подростков и двух девчушек к фургону, в каждом их шаге чувствовалась усталость.

Вот уж действительно – честь разместить у себя герцога!

Пока я наблюдала за ними, какая-то мысль не давала мне покоя, но не успела я ее додумать, как лакеи со стражниками повели нас в дом. Они не спускали глаз с горизонта и держали оружие под рукой.

– Похоже, они сегодня как никогда начеку, – проговорила я по пути.

– Мы приближаемся к границе владений клана Лося. Завтра будем на земле Гадюк, – как и следовало ожидать, ответил Иро. Тео не сказал и двух слов за весь день. В очаге уютной горницы уже приветливо горел огонь, над ним бурлил полупустой котелок с жарким. Рот у меня наполнился слюной. До этого мы поели черствого хлеба с сыром и разным соленым и вяленым мясом, но что бы ни было внутри горшка, пахло это гораздо лучше.

Мы уселись за простой деревянный стол, один из лакеев отыскал на крошечной кухне тарелки и положил каждому из нас по порции жаркого. Заметив в раковине грязную посуду, я убедилась, что мы не лишили проживавшее здесь семейство их ужина. Хотя забрали все, что осталось. Однако герцога и его родных это вряд ли беспокоило. Они ели, по-видимому, ни о чем не задумываясь. По крайней мере, это лучше, чем выбрасывать, поэтому я тоже принялась за свою порцию.

– Разве Гадюки не ваши союзники? – продолжала я череду вопросов, когда все угомонились.

– Союзники, – кивнул Иро, – но у границ бродят изгои.

Я вздрогнула, вспомнив зловещую фигуру из первой деревни, и сосредоточилась на жарком. Из тарелки поднимался запах теплого соленого картофеля с нарезанной соломкой нежной говядиной и морковкой. В густом и ароматном бульоне плавали кусочки лука, помидоров и перца.

– Это называется «кавардак», – наконец заговорил Тео, продолжая глядеть в свою тарелку.

Я кивнула, хотя сомневалась, увидит ли он.

– Значит, можно есть большой ложкой? – Я попробовала пошутить, в ответ уголки его губ дрогнули, но затем он снова стал непоколебим.

Ну конечно.

Я соскребала остатки пищи с тарелки черствым хлебом, когда Иро рявкнул стражникам что-то по-сокэрски. Что бы это ни значило, услышав эти приказы, Тео напрягся, костяшки его пальцев побелели, когда он сжал черенок ложки. Мгновенье спустя Иро обернулся к нам. Не знай я его, могла бы принять выражение его лица за своего рода веселье. Но в его следующих словах не было ничего забавного.

– Одну комнату займем мы с Инессой, а вы снова будете ночевать вместе.

Я чуть не подавилась коркой, хотя должна была это предвидеть.

– Или вы предпочитаете ночевать с другим стражником? – продолжал Иро.

Проглотив застрявший кусок, я натянула на лицо любезную мину.

– Вряд ли я убегу, когда Давин остается в ваших владениях, а мне буквально некуда идти, – возразила я куда спокойнее, чем чувствовала себя. – Если вам кажется, что охрана необходима, почему бы не оставить стражника снаружи?

Не знаю, почему я настаивала, но мысль о том, чтобы остаться в одной комнате с Тео после вчерашней ночи казалась совершенно невозможной.

– Потому что тогда нам потребуется двое, ведь есть еще и окно, а у нас и без того не хватает стражников, – сказал он нетерпеливым тоном человека, не привыкшего объяснять свои поступки. – Чем именно вас не устраивает ночевка в одной комнате с Тео? Не соблюдения же приличий вы сейчас требуете?

Я задохнулась от обиды, но не успела ничего ответить, как Иро увел Инессу в одну из комнат, захлопнув за собой дверь. Раздраженно прокашлявшись, я бросила на Тео вопросительный взгляд, но выражение его лица оставалось бесстрастным.

– Я знаю, что манера выражаться у моего брата отличается резкостью, но это действительно небезопасно, Роуэн.

Когда я ничего не ответила, он скрылся в отведенной нам комнате. Я не пошла за ним, а направилась прямиком в уборную, пользуясь моментом собраться с мыслями. Прежде, когда я развлекалась, поддразнивая Тео, я сохраняла спокойствие. Как единственный поцелуй может так выбить из колеи?

Конечно, поцелуй был очень и очень хорош, но я не из таких. Я не стеснительная девочка, которая позволит какому-то мальчишке указывать, будет ли ей удобно в комнате или нет. Даже мальчишке с мягкими губами и рельефным прессом… Расправив плечи, я закончила свои дела в уборной и решила, что войду в комнату и останусь там без малейшего стеснения. Я была уверена, что в состоянии справиться с этим, пока не застала Тео без рубашки, очертания его торса приковали мой взгляд, словно маяк во тьме.

О, звезды!

Он замер, держа в руках наполовину сложенную сорочку и продолжая стоять лицом к стене.

– То, что случилось сегодня утром, не должно повториться, – сказал он решительным и холодным тоном.

Я, разумеется, согласилась.

Так почему тогда у меня такое ощущение, будто мне дали пощечину?

– Конечно, не может! – Звучал ли мой тон таким же категоричным, как его? – Это было ошибкой.

Тео взглянул мне в глаза, пылающий в них огонь противоречил всему, о чем мы говорили.

– Хорошо!

– Хорошо! – повторила я.

Я не должна хотеть снова поцеловать его. Я не должна хотеть иметь с ним дело. Он являл собой бесконечный круговорот жара и холода без золотой середины.

Тео с усилием сглотнул, не отрывая глаз от моего лица, как будто видел на нем то, что ему не следовало видеть. Как будто мои мысли были написаны у меня на лбу так же, как у него. Затем в два быстрых шага он покрыл разделявшее нас расстояние, одной рукой обхватил меня за талию, а вторую положил мне на затылок. Я встала на цыпочки, чтобы впитать всю его теплоту и близость. Моя жизнь в эти дни была похожей на бурю – дикой, непредсказуемой и бесконечно разрушительной, а Тео был надежным, непоколебимым, стеной, за которой я могла укрыться от собственных ураганных ветров.

Он поднял меня, как будто нуждался в моей близости так же, как я в его, и прижал к себе. Мы снова и снова впивались друг в друга губами в отчаянном безумии. Остатки решимости улетучились. Кого я обманывала? Возможно, это очередная ошибка из длинного списка проступков, но, да помогут мне звезды, я буду совершать ее снова и снова!

Глава 24

Мы целовались несколько часов, пока поцелуи не стали вялыми и ленивыми, а глаза у меня не начали закрываться. Тогда Тео нежно поцеловал по очереди каждое мое веко.

– Тебе нужно отдохнуть. – Он отстранился, опершись на один локоть, но я подтянула его обратно к себе.

– Но это гораздо веселее отдыха, – проговорила я, прижавшись к нему, и почувствовала, как его губы растянулись в улыбке.

– Да уж, но будет не так весело, когда завтра мой брат спросит, почему мы такие уставшие.

Что ж, эти слова благополучно остудили весь мой пыл на тот момент.

– Да уж, – повторила я, откидываясь назад.

Он низко и раскатисто рассмеялся, а потом скатился с кровати. В глубине души мне хотелось сказать ему, что теперь ему глупо спать на полу, но я не могла заставить себя это произнести. Одно дело – лежать с ним рядом, чтобы согреться. Даже поцелуи казались относительно невинным занятием, но я бесспорно была ему признательна за то, что он проявил галантность и лег спать отдельно.

Однако если мне и прежде было неловко просить расшнуровать платье, теперь это было мучительно. Я какое-то время раздумывала, не заснуть ли в нем, но едва могла пошевелить руками и, казалось, уже задыхалась. Я прокашлялась, стараясь согнать румянец с щек, и еще раз попросила его о помощи. Он замер, но подошел и стал усердно помогать, отводя глаза, как истинный рыцарь. Затем вернулся на меховые покрывала и аккуратно устроился на полу.

– Спокойной ночи, Роуэн, – тихо сказал он.

– Спокойной ночи, Тео.

* * *

В окно струились солнечные лучи, и я не могла не заметить, как они скользили по груди и великолепным бицепсам Тео, пока он спал на полу. Я провела пальцем по своим губам, вспоминая прикосновение его губ к моим и думая, как бы мне хотелось снова его ощутить. Но такие мысли были опасны, ведь он мог проснуться и отшить меня, как вчера. Тихий храп прервал неконструктивный ход мыслей.

Я села, вытащила кинжал с ножнами из-под подушки и снова пристегнула его на бедро. Потом схватила подушку и швырнула ее в безупречную физиономию Тео. Он не шелохнулся. Приоткрыл один глаз, потом другой, а затем его губы растянулись в сонной улыбке.

– Доброе утро, принцесса Роуэн!

– Вы храпите, лорд Теодор!

Он тихо усмехнулся, обхватил подушку рукой, подгребая ее под себя, и покачал головой.

– Ничего подобного.

– В таком случае нам нужно срочно бежать в укрытие, потому что, могу поклясться, я слышу приближение очередной грозы.

– Что? И твой синоптический палец не предсказал ее? Я думал, он никогда не ошибается.

Я схватила еще одну подушку, собираясь швырнуть ее в Тео, и он выставил руку перед собой, как щит. Мы оба смеялись, когда раздался стук в дверь, разрушив наш маленький мирок.

– Выезжаем в десять.

Голос стражника, напоминание о том, почему мы в пути, тут же меня отрезвил. Тео опустил подушку, выражение его лица стало еще серьезнее, чем прежде. Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Я разрывалась между отчаянным желанием услышать от него объяснения, что мы делаем, и нежеланием, чтобы он что-то говорил, усложняя и без того непростую ситуацию. В конце концов он лишь сказал:

– Значит, пора идти.

– Да, – я кивнула в знак согласия, – пора.

Глава 25

Пролетело несколько часов, пока Иро вдалбливал правила этикета, какие только приходили ему на ум, мне в голову, чтобы я не поставила его в неловкое положение.

– К герцогам обращайтесь только по имени, прибавляя слово «господин». – Хотя бы это так же, как в Локланне. – И в Сокэре не делают реверансов.

– Надеюсь! Хорошо еще, что мне удается сесть в этом платье!

Сегодняшний наряд являл собой очередное жесткое и многослойное сооружение, не оставлявшее возможности для самого элементарного – шевельнуться или вздохнуть. Иро свирепо глянул на меня, и, как обычно, вмешался Тео:

– Почему бы ненадолго не прерваться и не дать принцессе время переварить информацию? – Тео пальцами коснулся моего локтя, и руку пронзила молния.

Я очень обрадовалась его вмешательству хотя бы потому, что была без сил, ведь прошлой ночью слишком поздно легла. Иро раздраженно кивнул и поспешно придвинулся к Инессе, которая, как обычно, смотрела в окно, не обращая на нас внимания. Прислонившись головой к стенке экипажа и проследив за ее взглядом, я увидела группу мальчишек, игравших, похоже, в какую-то разновидность городков. Мальчик постарше откинул голову назад и рассмеялся, а тот, что помладше, шутливо толкнул его. Хотя они ни капли не были похожи на моих родных, ни внешне, ни одеждой, что-то в их непринужденной манере смеяться и подталкивать друг друга напомнило о доме.

Я вспомнила случай перед свадьбой Авани.

Стояла середина лета, и мы отправились на пикник у озера. Гвин с Галлахер устроили тренировочный бой, а остальные их подначивали.

– Гал, она сдает! – кричал Мак. – Сделай ее!

Он сидел, опершись о ствол дерева, а Авани прислонилась спиной к его груди. Она засмеялась, а ее изумрудные глаза озорно блеснули, когда она обернулась к нему.

– Ничего не выйдет, Мак! Она притворяется!

– Спорим? – Он поиграл бровями.

Я попробовала схохмить:

– Мак, мы еще здесь, ты можешь ранить нежную натуру Давина.

– Ах, да! – Он покосился на кузена, лежавшего с закрытыми глазами на покрывале рядом со мной. – Наверное, это из-за своей нежной натуры он сегодня так обессилел.

Давин застонал, закрывая лицо локтем.

– Говорила тебе выпить тоник тети Клары! – сказала я.

– Лучше уж умереть!

– Выглядишь так, будто твое желание вот-вот сбудется, – вставила Авани, снова рассмеявшись. – Каков жребий, кузен! Смерть от пряного вина!

Раздался звон стали о сталь, и я обернулась в тот самый миг, когда Гвин подняла над головой два меча.

– Победа! – радостно воскликнула она.

Галлахер только уныло покачала головой от столь боевого настроя.

– Знаете, после этого все изменится, – вздохнул Давин.

Авани покачала головой.

– Только не это, Давин!

– Я просто говорю, что вы с Маком поженитесь, заведете детей, а Гвин станет следующей.

Гвин свирепо уставилась на него, и я вздрогнула.

– Смелое заявление, когда у нее в руках два меча! – театрально прошептала я.

– Стану командиром, ты имеешь в виду? – поправила она, помогая сестре подняться.

Демонстрируя необычное для него самообладание, Давин не стал спорить. Только покачал головой.

– Все изменится!

И он был прав. Все изменилось. Просто не так, как мы предполагали.

Что-то меня беспокоило, но что именно, я поняла, только когда мы проехали через еще одну деревушку.

– Где все дети? – спросила я.

Все сидящие в экипаже напряглись, и у меня возникло стойкое ощущение, что я задала неудобный вопрос.

– За малышами обычно приглядывает одна из деревенских «бабичек», – в конце концов ответил Тео.

Заметив мой вопросительный взгляд, он уточнил:

– Одна из бабушек в деревне.

– За всеми сразу? Это должна быть по-настоящему отважная женщина! – Я пошутила, но Тео заерзал, а Иро крепко стиснул челюсти.

– Их не так уж много. Чума убивала не всех, кто заражался, – объяснил Тео с явным сомнением в голосе. – Дети, похоже, были особо устойчивыми к болезни, поэтому-то я, наверное, и выжил. Но те, кто уже вошел во взрослую пору… многие из них оказались лишены возможности иметь детей.

Рука Иро потянулась к ладони Инессы. Она смотрела в окно, как будто не слушала нас, но голова у нее была втянута в плечи, а выражение лица было напряженным. Меня пронзила острая жалость к ней, но я знала, что она не будет благодарна мне за это чувство, поэтому я подавила его. Неудивительно, что Иро относился к Тео, как к сыну. Значит ли это, что Инесса чувствовала то же? Не потому ли сегодня она относилась ко мне еще холоднее?

Пока я раздумывала, что сказать, Иро поспешил несколько наигранно сменить тему.

– Сегодня мы въезжаем во владения Гадюк, поэтому на ночь остановимся в родном поместье Инессы, хотя ее родители наверняка уже отбыли на Высший Совет, ведь мы задержались. Надеюсь, вы будете вести себя прилично.

Что ж, раз Иро не может иметь детей, он, по крайней мере, может утешиться, обращаясь со мной, как с ребенком.

Глава 26

Вдалеке замаячил замок. Из зеленых камней были сложены высокие величественные башни с увитыми золотыми куполами. Я бросила взгляд на Тео, а он кивнул на Инессу. Она взволнованно подалась вперед в радостном волнении, на ее губах проступила искренняя улыбка. Как только мы остановились, подбежал лакей открыть Инессе дверь, и она буквально бросилась в объятия пожилой дамы. Они оживленно переговаривались, пока остальные выходили из экипажа.

Дама явно была родственницей Инессы. У них были одинаковые вздернутые носы и унылое выражение лица. А когда они посмотрели на меня, то одинаково неодобрительно нахмурились.

Мило!

Пожилая дама наклонила голову, приветствуя Иро и Тео, а затем повернулась, чтобы проводить их до дверей. Чья-то рука нежно коснулась моей спины, и я прильнула к ней. Хотя касание было мимолетным, от этого крошечного знака, что Тео здесь, приятная дрожь пробежала по телу, напомнив, что не все здесь меня ненавидят.

Я взяла Тео под руку, изо всех сил делая вид, что от каждой точки соприкосновения наших тел у меня под кожей не расходятся разряды молний. Что я не жду, когда мы снова окажемся наедине и я смогу потерять голову, забыв об этом дурацком дне и худших, что ждут впереди.

Он повел меня по длинным, строгим коридорам чертога Гадюки, каждый шаг по ним напоминал о чертоге Лося. Только на этот раз дверные проемы обрамляли огромные статуи змей, на всеобщее обозрение были выставлены огромные чучела пресмыкающихся страшилищ, какие водились здесь, в Сокэре. Мы проходили мимо одного из них, с головой больше, чем моя, и я съежилась, буквально спрятавшись за Тео, когда мы подошли ближе.

– Мне казалось, ты ничего не боишься, – проговорил он вполголоса.

Я выпрямилась, все еще не глядя на тварь.

– Кто сказал, что я боюсь? – скептически спросила я. – Что-то может вызвать у меня отвращение, но не напугать.

Я снова отвернулась от змеи, уткнувшись в его плечо.

– Видишь, какая отвратительная!

Плечо Тео затряслось от беззвучного смеха.

– Разумеется! Как я мог такое подумать!

Когда мы добрались до обеденного зала, Тео выпрямился, его лицо снова стало непроницаемым. Иро одобрительно кивнул ему, и в течение трапезы мы создавали для родственников Инессы видимость отчужденности.

* * *

На этот раз, когда Иро отправил нас с Тео в одну комнату, я не возражала. Дом был огромен и полон незнакомых людей, чьи побуждения были неизвестны или казались враждебными, в результате чего я, к своему неудовольствию, поняла, что отчасти доверяю Тео, по крайней мере, в том, что касается моей безопасности. Кроме того, была и очевидная причина.

Само собой, Тео сгреб меня в охапку, едва дождавшись, когда за нами закроется дверь. Я еле успела заметить, что мой сундук стоит в углу возле огромной кровати с балдахином, когда он склонился надо мной, преодолев разделявшее нас расстояние. Его губы были теплыми и мягкими, а поцелуи непрерывными, нежными и именно такими, какие, хоть я раньше и не догадывалась, мне были нужны, когда мир вокруг, казалось, летел в тартарары. Я провела руками по его коротким белокурым волосам, жадно захватывая как можно большую поверхность его тела.

– Тебе нужно поспать сегодня, – сказал он, когда мы остановились отдышаться, хотя было непохоже, что он действительно этого хочет. – Сегодня ты то и дело дремала в экипаже.

– Неправда! – не вполне искренне возразила я.

– Правда! – На этот раз он отстранился. – Помочь тебе раздеться?

– Как вы смеете, лорд Теодор! – Я вздернула брови, изображая возмущение, хотя понимала, что он ничего такого не имел в виду.

Щеки у него запылали, но не только от смущения. Я сглотнула, поворачиваясь спиной.

– Буду благодарна за помощь, спасибо, – сказала я, расправляя плечи и придавая голосу притворную искренность.

Я рассчитывала, что он распустит шнуровку с той же хладнокровной скрупулезностью, как прошлой ночью. Но на этот раз, сдвинув копну моих волос в сторону, он медленно провел пальцами по шее. Оставив без внимания шнуровку, прижался губами к моей голой коже, продвигаясь вдоль ворота платья от плеча к чувствительному участку за ухом. С моих губ сорвался вздох, и Тео усмехнулся мне в ухо, от этого звука по спине побежали восхитительные мурашки. Я вдруг снова усомнилась, стоит ли нам продолжать в том же духе. Сомневалась, могу ли на себя положиться, если тело пронизывает холодный ужас перед Высшим Советом, а самое теплое, что есть во всем королевстве, – губы Тео. Целых три секунды я боролась с собой, когда стук в дверь заставил нас отпрыгнуть друг от друга.

Тео открыл дверь, за ней оказалась одетая в черное женщина средних лет, с неодобрением переводившая взгляд с одного из нас на другого. Пробормотав что-то себе под нос, она уставилась на Тео.

– Выйдите! Я помогу ей переодеться.

Ее говор отличался от тех, что я уже слышала, он был таким же раскатистым от гортанного произнесения «р», но речь казалась немного мелодичнее. Тео почтительно кивнул и быстро вышел из комнаты. Я была уверена, что щеки все еще горят, а учащенное поверхностное дыхание выдает, что тут произошло считаные секунды назад. Однако она ничего не сказала, да и вообще не проронила ни слова, помогая надеть очередную ночнушку с высоким воротом, рюшами и тысячами слоев оборок, на этот раз бледно-лавандового цвета. Эта была даже хуже предыдущей. В этом я не сомневалась.

Когда служанка наконец ушла, а Тео вернулся, смех, который он пытался замаскировать кашлем, подтвердил мои подозрения. Он отвел взгляд, взял одеяло с изножья кровати и стал расстилать его на полу. Если какая-то часть меня жаждала его совершенных отвлекающих поцелуев, надев это безобразие, она погрузилась в сон. Пожалуй, в этом и было ее назначение.

Умеют сокэряне все испортить!

Глава 27

Следующие несколько дней превратились в шквал поцелуев украдкой вперемешку с длинными поездками в неловкой тишине. Всякий раз, когда Тео коленом задевал мою ногу, по телу пробегали обжигающие искорки. А когда его рука вдруг оказывалась на скамье между нами, у меня находилась причина поправить юбки именно с той стороны, чтобы коснуться его ладони пальцами. Иро смотрел на нас с подозрением, но если и делал замечания, то на сокэрском.

Каждую ночь Тео покорно спал на полу, а проснувшись утром, мы весь день делали вид, что ничего не произошло. Однако что-то определенно происходило. Я смотрела на его профиль, орлиный нос и решительную линию челюсти, отмечая задумчивое выражение лица. Думает ли он о том же, о чем и я? О том, что мы были глупы, начав то, что никогда не сможем закончить?

Однако думать об этом не было смысла. Если на Высшем Совете проголосуют против меня, все это будет неважно. Даже если там решат обсудить мое возвращение в Локланн, этому придет конец.

Тео – единственный наследник клана Лося. Его жизнь – здесь, в отличие от моей. И это к лучшему, ведь в королевстве дискриминируют женщин, а его жители то пугаются меня, то смотрят свысока.

Бас одного из охранников прервал мои размышления, а экипаж тем временем остановился. Они с Иро о чем-то сердито переговорили, и мы двинулись назад.

– Что происходит? – спросила я, а Тео высунулся из окна экипажа.

Сев на место, он заговорил на всеобщем языке.

– Очередные последствия бури. Дорога полностью завалена.

На лице Иро промелькнуло недовольство, и он проворчал себе под нос что-то про хорошие дороги у Лосей. Инесса вздохнула, но ничего не сказала. Через несколько минут экипаж повернул, и мы снова поехали прямо. Что бы это ни был за объезд, он был определенно не таким ровным, колеса фургона скрипели и кренились, сотрясая мои внутренности.

Я не думала ни о чем, кроме того, что меня тошнит и нужно как-то удержать в себе черствый хлеб с сыром, который мы ели на обед, поэтому раздавшийся сигнал тревоги застал врасплох.

– Бесклановые! – закричали стражники, с переполошенным видом заглядывая в экипаж.

Я знала мало слов по-сокэрски, но это хорошо запомнила.

Изгои!

С холма, возвышавшегося над дорогой, докатилась волна воплей. Нас окружили по меньшей мере сорок-пятьдесят человек, все с таким же клеймом на лбу, как у типа, которого я видела в первой деревне. Они бежали с мечами и топорами, а также другими, напоминающими сельскохозяйственные инструменты, орудиями, нацеливаясь на экипаж и выстроившихся вокруг него стражников. Ни скрыться от них, ни бежать было некуда. Их больше, и они были в гораздо более выгодном положении.

Я вздохнула, чтобы успокоиться, перебирая все возможные имеющиеся варианты, но не нашла ни одного. Оставалось только сражаться. Тео с братом что-то торопливо говорили друг другу и стражникам за дверями по-сокэрски. Моя рука инстинктивно потянулась за мечом на поясе. Но его там, разумеется, не оказалось. Я вполголоса выругалась.

Вокруг эхом раздавался звон стали о сталь, фургон со скрежетом остановился. Стражники сомкнули ряды вокруг нас, но было ясно, что противник превосходит числом. Иро и Тео обменялись напряженными оценивающими взглядами, и последний направился к двери.

– Нет, – возразил Иро, – я пойду.

– Но… – перебил Тео.

– Это приказ, брат!

Тео прикусил язык, но его глаза горели яростью. Иро стиснул руку Инессы, продолжая разговаривать с братом:

– Если дело обернется не в нашу пользу, вступай в бой только в крайнем случае.

Тео кивнул, а его брат выскочил из экипажа. От напряжения внутри можно было задохнуться. У Тео побелели костяшки пальцев, сжимающих рукоятку меча, пока он выжидал, следуя приказу брата. Послышались крики, и несколько человек по обе стороны экипажа упали, но клан Лося осаждали сразу со множества направлений. Я это видела. Тео тоже видел. И все же он ждал, удерживая на плечах тяжелое бремя герцогского приказа.

Инесса схватила Тео за другую руку, и он с не меньшей силой пожал ее в ответ. Тео нарушил приказ оставаться на месте, только когда несколько изгоев прорвались сквозь линию обороны. Метнув быстрый взгляд на Инессу, он выскочил из двери экипажа, чтобы оттеснить их. Я хотела было последовать за ним, но Тео, не оборачиваясь, захлопнул дверь.

– Оставайся на месте, Роуэн, – крикнул он и нырнул в самую гущу схватки.

Я тряхнула головой, мысли смешались. Чтобы изменить ход боя, одного человека мало, вот если бы двое… Если бы у меня был меч, ничто бы не удержало меня от того, чтобы ринуться в бой. На этот раз я выругалась громче от злости, что не настояла, чтобы мне его вернули. Однако я была не настолько наивна и не думала, что могу чем-то помочь без него. Я была бы только обузой. Я это знала, и меня это бесило.

Со всем изяществом дохлой жабы я, насколько это было возможно, задрала тяжелые юбки и выхватила висевший на бедре кинжал с сиреной. На человека с мечом с ним не нападешь, но, по крайней мере, в экипаже я не буду совсем безоружной. Если у Инессы имелось какое-то мнение о моем оружии, она его держала при себе. Судя по перепуганному выражению ее лица и отсутствующему взгляду, я сомневалась, что она вообще его заметила.

Бросившись опять к окну, я разглядывала сражающихся в поисках Тео. Заметив его на поле боя, я услышала громкий стук собственного сердца. Он утверждал, что здесь каждый мужчина – воин, и по тому, что я видела, так и было. Все – и представители клана Лося, и изгои – двигались так, как будто были готовы воевать до того, как научились ходить.

Тео пристроился возле брата, и они вдвоем слаженно защищали друг друга с каждым умелым взмахом клинка. Совершая отработанные выпады, они менялись местами во время боя, нанося один мощный удар за другим. Тео говорил, что может защитить меня, и теперь я поняла, что это правда. Но даже вдвоем с Иро они могли только удерживать натиск такого множества.

Они были грозными воинами, но нападавшие были яростны, каждый удар подпитывался злостью и пылом. Папа всегда говорил, что нет никого опаснее человека, которому нечего терять. Эти люди сражались именно так. Это было понятно, учитывая, что мне о них рассказал Тео, но все же накал сражения был необыкновенным.

Инесса заскулила и забилась в угол экипажа, когда в дверь впечатался один из стражников. Его клинок рассек горло противника, хлынула кровь, но изгой успел пронзить мечом живот стражника. Мужчины окружали экипаж, образуя стену для нашей защиты. Но мало-помалу эта стена теряла прочность. Если они потерпят поражение, а мы, безоружные, останемся здесь, то я даже думать не хочу, что с нами случится. Мы были легкой добычей, покорно дожидающейся, пока изгои не сломят единственную защиту.

Инесса закрыла рот рукой и, пригнувшись, села на пол экипажа, чтобы спрятаться, губы ее дрожали. Не задумываясь, я бросилась вперед. Я слушалась приказа Тео, когда была безоружна – или почти – когда я была не более, чем обузой для всех здесь. Но судьба только что вручила мне меч!

Глава 28

Я развязала свой плащ и набросила его на спину Инессе, шепотом велев ей не высовываться. Затем с помощью своего кинжала сделала длинный надрез посередине своего платья, чтобы было легче двигаться, и выскользнула из двери экипажа, потихоньку закрыв ее за собой. К счастью, бой шел с другой стороны, и меня никто не заметил. Никогда не думала, что когда-нибудь буду радоваться нелепым шляпам, но, по крайней мере, я не маячила рябиново-красным буйком в блеклом море светлых и темных голов.

Нужно продолжать в том же духе, по крайней мере, с этой стороны экипажа. Мое присутствие только отвлечет Тео, и он, несомненно, отправит меня обратно в коляску. Нельзя было рисковать и огибать фургон без меча, поэтому я, припав к земле, забралась под него и поползла к мертвецу с другой стороны. На земле были лужи крови, которая пропитала юбки и обагрила руки.

К смерти мне было не привыкать. Папа учил меня защищаться, и спустя годы это пригодилось, когда на нас по дороге нападали приблудные бунтовщики или шайки разбойников. Однако, это не та картина, которую жаждешь увидеть.

Упершись в тело, я выдернула меч из раны. Я раздумывала, куда первым делом направиться, когда один из изгоев, прорвавшись мимо стражников, устремился к экипажу. Сердце забилось чаще, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и стала ждать, пока он приблизится, чтобы застать его врасплох. Когда изгой потянулся к двери экипажа, я выкатилась из-под колес, крепко сжимая меч в правой руке, и полоснула его прямо по животу. От неожиданности у противника выпучились глаза, и он, глядя вниз на меня, упал на четвереньки. Я, не медля, нанесла ему смертельный удар. В считанные секунды острое лезвие скользнуло по горлу, и изгой завалился на бок.

Я вытерла кровь разорванными юбками, осматривая сражающихся, чтобы оценить ситуацию, и выглядывая из-за экипажа, чтобы убедиться, что Тео с Иро надежно удерживают свои позиции.

Неподалеку кто-то застонал от боли, и мое внимание переключилось на ближайшего стражника. Он отбивался от окруживших изгоев и был одним из немногих, оставшихся с этой стороны экипажа, кто защищал нас как только мог. Быстро оглядевшись и убедившись, что с другой стороны никто не приближается и что Инесса в безопасности, насколько это возможно в данных обстоятельствах, я преодолела несколько метров и подбежала к нему. Пользуясь своим миниатюрным сложением, я пригнулась и ударила изгоя мечом по задней поверхности ног. Он вскрикнул и упал на колени, предоставив стражнику отличную возможность прикончить его. Я обернулась к следующему нападавшему, но тот побелел, как бумага. Он пробормотал знакомое проклятье, которое Венла и сельчане произносили всякий раз, когда видели мои волосы, и пустился бежать в противоположном направлении.

У меня не было времени думать о том, что я потеряла шляпу. О, звезды, может, мы получим какое-то преимущество, если я смогу напугать хотя бы нескольких своей наводящей ужас копной рябиново-рыжих кудрей.

– Сзади! – прокричал кто-то на всеобщем языке.

Я обернулась, но недостаточно быстро. Сильные руки дикаря схватили меня поперек туловища и швырнули на землю, выбив дух, а их обладатель навалился сверху. Из глаз у меня полетели искры, в жилах пульсировал страх. Я не могла дышать, но должна была двигаться, бороться. Здоровяк придавил меня всем своим весом, прижимая вывернутые под неестественным углом руки. Я понимала, что у меня всего несколько секунд, чтобы высвободиться. Стараясь преодолеть подступающую темноту в глазах, задрыгала руками и ногами, изо всех сил отпихивая его. Изгой не сдвинулся, еще сильнее подминая меня.

Как раз когда я уже задалась вопросом, неужели я, в подтверждение правоты Тео, в конце концов умру на этом импровизированном поле боя, появился стражник. Он помог свалить с меня эту тушу, и только тогда я поняла, почему нападавший стал неподвижным. Из его живота торчал мой кинжал. Стражник вытащил его и неохотно отдал мне в тот момент, когда на нас напали еще несколько изгоев. Пока мы отражали нападение последних изгоев, подобравшихся слишком близко к экипажу, непрерывно раздавались звуки сталкивающейся стали и мучительные стоны.

Мое дыхание было прерывистым, а руки болели. Казалось, будто мы сражались много часов, но судя по садившемуся солнцу, это было не так. Больше сорока пяти минут пройти не могло.

После этого нападающие не спешили подходить. Немногим хотелось рисковать жизнью ради чего бы то ни было, когда стало ясно, что теперь они в меньшинстве. Наконец, они и вовсе остановились.

Не в силах расслабиться, я снова оглядела поле, пока не увидела Тео. Он уже не сражался, а осматривал раненых стражников и что-то обсуждал с Иро. Убедившись, что он в безопасности, мой организм сдался. Я с глухим стуком привалилась к двери экипажа, чувствуя такую усталость, какой давно не испытывала. Перед мысленным взором непрерывно мелькали сцены сражения с неизменной концовкой. Сегодня я забрала две жизни.

«Вопрос был: либо мы, либо они», – напомнила я себе. В голове крутились слова, которые сказал папа, когда я вернулась домой после первого нападения на меня на дороге. Когда мне впервые пришлось убить человека.

– Ты сделала то, что должна была, и сделанного не воротишь. Не позволяй случившемуся и дальше тебя изводить. – Грубым пальцем он приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. – И никогда не стыдись защищать тех, кто больше всего в этом нуждается.

Если бы тем людям удалось прорваться к экипажу, а у меня не было бы оружия, одним звездам известно, что бы случилось со мной и с Инессой. Я сделала глубокий вдох. Выдохнув, выпустила остатки вины за пролитую кровь.

– Роуэн! – Голос Тео отвлек меня от мыслей.

Я обернулась и увидела, что он мчится ко мне с перепуганным лицом. Когда он, наконец, подбежал и посмотрел мне в глаза, его грудь вздымалась, а лоб и щеки были забрызганы кровью.

– Роуэн, что ты делаешь? – Он осторожно забрал у меня из рук меч, отбросив его в сторону. Он потянулся и к кинжалу, но я крепко его держала. Тео провел пальцами по моему телу, словно проверяя, не ранена ли я.

– Мы были в меньшинстве, – ответила я на его вопрос.

Сделав шаг назад, он наклонял голову то в одну, то в другую сторону, рассматривая мое лицо.

– Сумасшедшая. Безрассудная. Девчонка. – Он выдыхал каждое слово, не отнимая рук от моих плеч. – Ты понимаешь, что я чуть тебя не потерял?

Его слова проникли в глубину моей души, высосав весь воздух вокруг. На мгновенье все остальное перестало существовать. Не было ни трупов на земле. Ни тех, кто перевязывал раненых. Только он и я, а еще его слова, повисшие в воздухе.

– Чуть не потерял? – Я заставила себя растянуть губы в ухмылке, которая, я знала, не затронула моих глаз. – Не знала, что я у тебя была.

Он покачал головой, наклоняясь. Мне следовало развернуться и уйти, пока его подчиненные не увидели нас. Снова. У нас не было будущего, ведь я здесь не останусь, а он не сможет приехать в Локланн. Я даже не была уверена, есть ли у меня будущее. Да и за все время, что мы провели в объятиях друг друга, мы не так уж много обсуждали наши чувства.

Но смерть, похоже, ходила за нами по пятам, поджидая удобного случая забрать нас, и времени, казалось, неизбежно становилось все меньше. Нельзя отрицать, что я этого хотела, сколько бы это ни продлилось. Кроме того, у меня всегда плохо получалось делать разумный выбор. Поэтому я потянулась к нему и прижалась губами к его губам. Вокруг была кровь и смерть, в воздухе чувствовался зловещий гнет приближающейся бури, но по крайней мере, мне не придется встречать ее в одиночку.

Глава 29

Когда подошел Иро, Инесса выскочила из экипажа и бросилась в его объятия. Он крепко прижал ее к груди, вымазанной кровью рукой гладя по волосам и шепча что-то на ухо. Глядя на них, складывалось впечатление, словно мы непрошено явились в момент близости. Откровенно говоря, казалось странным, что у Иро может быть момент близости, судя по той грубой внешней оболочке, которую он демонстрировал.

Впрочем, у него явно было больше достоинств, чем я признавала. Он был готов умереть вместо брата, готов умереть, защищая жену. Какие бы ни были у него недостатки, он не был бессердечным. Когда Иро поднял взгляд и посмотрел мне в глаза, они светились благодарностью, и в них было что-то еще, что-то, что привело меня в замешательство.

Чувство вины! Это заставило меня засомневаться: вдруг, несмотря на все уверения Тео, что на Высшем Совете мне сохранят жизнь, такой исход был гораздо менее вероятен, чем они хотели меня убедить.

Тео крепче сжал мою руку, как будто почувствовал внезапно охватившую меня тревогу, и я позволила ему притянуть себя поближе, позволила дать мне почву под ногами, чтобы противостоять хаосу, осаждавшему меня с тех пор, как обрушился туннель.

Иро заметил наше взаимодействие и вопросительно посмотрел на Тео. Взгляд, который Тео бросил в ответ, был в равной степени предостерегающим и умоляющим. Иро, лишь мгновенье поколебавшись, проворчал по-сокэрски что-то, похожее на приказ. Тео отрывисто кивнул в ответ. Оба выглянули из экипажа на дорогу впереди, о чем-то мрачно и задумчиво переговариваясь.

Я ничего не успела понять, как Тео уже поднял меня и усадил на одного из огромных боевых коней – в дамское седло, разумеется, – а сам забрался позади. Я уже хотела возразить, но он крепко обхватил меня за талию, прижав к себе.

– Нам нужно добраться побыстрее, чтобы избежать еще одной стычки, – произнес он низким голосом мне на ухо.

– А как же раненые и… погибшие? – спросила я.

– Об этом позаботятся. Нам нужно отвезти вас с Инессой в безопасное место.

Не дожидаясь ответа, он пришпорил коня, отчего меня прижало к его груди. Тео держал меня так, что казалось, я в самом центре очередной бури, и меня вот-вот унесет прочь. И было неважно, что мы оба измазаны в грязи и чужой крови. На этот раз я чувствовала, что близость ему нужна не меньше, чем мне.

* * *

К тому времени, когда мы спешились на прогалине неподалеку от того места, где, по словам Тео, будет проходить Высший Совет, я спотыкалась от усталости. На небе вокруг двурогой луны светили звезды, их света хватило, чтобы разглядеть лицо Тео, когда он озабоченно посмотрел на меня. Я собиралась прильнуть к нему, как после схватки и как верхом на лошади, но он отстранился, поймав меня за руки, чтобы я не упала вперед. Я взглянула на него с недоумением и досадой в равной степени, а он покачал головой и тихо сказал:

– Другим кланам это не понравится. Одно дело – перед нашими людьми. Иро позаботится, чтобы они молчали, но здесь мы не можем так рисковать. Мы должны быть осторожными!

В этом был смысл. Правда. И все же у меня засосало под ложечкой, как будто почва ушла из-под ног. Или, может, во мне говорила усталость.

– Я лишь хочу, чтобы с тобой было все в порядке, – прошептал он.

Я кивнула, радуясь, что кто-то в этой треклятой стране настолько дорожит мной, что заботится о моей безопасности. Одним твердым движением Тео завернул меня в свой плащ, спрятав выбившиеся пряди волос под капюшон, и снова отодвинулся подальше.

Затем Тео с герцогом торопливо заговорили о чем-то на своем неблагозвучном языке, несомненно планируя, что они намерены предпринять.

– К этому времени наш лагерь уже должен быть готов, – перевел через минуту Тео. – Иро для этого отправил людей еще до того, как мы выехали из чертога. Завтра постараемся достать одежду, пока не приедут остальные с сундуками.

Я лишь устало кивнула. Тео сжал челюсти, участливо прищурившись.

– Все будет хорошо, Роуэн! Я не позволю им проголосовать против тебя, – тихо сказал он. – Обещаю, я буду тебя защищать!

От этих слов у меня внутри возникла искорка тепла, хотя ее тут же вытеснила убивающая все чувства усталость. В конце концов, что мне еще одна схватка со смертью после событий последней недели?

Остановившись на вершине пригорка, Иро жестом велел нам подниматься за ним. Лунный свет отражался от бледного брезента установленных по кругу палаток, а от десятка разожженных вокруг костров до вершины доносился смех и пьяные песни. По краю, извиваясь, текла река, и мне были видны очертания женщин, стиравших белье даже в такой поздний час.

– Это и есть Высший Совет? – не удержавшись, спросила я. – Больше похоже на празднество, чем на страшную встречу со смертью и судьбой.

Тео покачал головой. Я надеялась увидеть, как улыбка тронет уголки его рта, но он остался совершенно серьезным.

– Нельзя расслабляться! – Он попытался смягчить выражение своего лица. – И… может, немного постараться вести себя, как все.

Не вопрос! Легкотня!

Глава 30

Иро повел нас через лагерь. Даже в такой поздний час люди подходили поприветствовать его и спросить, зачем он созвал Совет. Он говорил всем примерно одно и то же, отвечал на приветствия и обещал, что они все узнают тогда же, когда и остальные. Впервые я видела, чтобы он чувствовал себя как рыба в воде, Тео же был взвинчен от напряжения.

Меня держали в центре нашей небольшой группы, где я легко терялась за широкими спинами окружавших стражников, что было только к лучшему. Я пока была не готова с кем-то встречаться. Все, что мне требовалось, – теплая постель или что-то максимально похожее на нее.

У меня подкосились ноги, когда я увидела большой синий флаг с вышитым гербом Лосей посередине. Перед нами раскинулась громадная палатка, легко вмещающая десяток человек. Внутри было три секции, отгороженные занавесями и образующие отдельные комнаты позади основного общего пространства. Я заглянула в одну из дополнительных комнат и обнаружила нечто вроде импровизированной уборной. В двух других лежали постельные принадлежности в скатке, в одной – на двоих, в другой – два комплекта на одного.

Я вздохнула, мысленно готовясь просить Тео помочь с платьем, когда остальные будут нас слышать, а это единственное, что могло быть хуже, чем обращаться к нему с этой просьбой, но ко мне, к моему изумлению, подошла Инесса.

– Если хочешь, я могу помочь.

Она так мало говорила при мне, что меня удивило, какой у нее тонкий и мелодичный голос, как колокольчик, с таким же переливом, как у дамы из поместья Гадюки. Ее изящное лицо было мягче, когда его выражение не было сердитым или обиженным, а в больших голубых глазах была неуверенность.

– Спасибо, – кивнула я.

Мы с ней прошли в комнату с двумя комплектами постельных принадлежностей, и она махнула мне, чтобы я повернулась, а затем принялась ловко расшнуровывать корсет.

– Когда ты появилась, – внезапно сказала она, – я тебе не доверяла. Твой внешний вид. Твои мотивы. Ты вела себя непочтительно и неприлично. – Она издала гортанный звук, что-то среднее между фырканьем и смехом. – По правде говоря, ты и сейчас так себя ведешь. Но сегодня это нарушение приличий спасло мне жизнь. Я этого не забуду. Как и Иро.

Ее слова так ошеломили меня, что я ничего не ответила, но она не закончила. Инесса продолжала говорить, пока занималась моими волосами, аккуратно одну за другой вытаскивая из них шпильки.

– Я знаю, мой муж кажется резким, но он будет бороться за тебя с другими кланами. Никому из нас не нужна еще одна война с Локланном.

В ее тоне сквозила печаль. Я решила, что она, вероятно, потеряла кого-то на войне или, может, во время голода после, а может, и тогда, и тогда. Инесса ушла прежде, чем я успела ответить, оставив меня с бременем всего того, что наши народы друг другу причинили.

К тому времени, когда пришел Тео, я воспользовалась чашей с мыльной водой и умылась, а потом забралась в спальный мешок до того, как он увидит меня в одной сорочке. Несмотря на сокрушительную усталость, от беспокойства у меня дергались ноги, и я раздраженно ворочалась. Все, что мне было нужно, – подобраться к Тео, спрятаться в его объятиях и позволить ему прогнать все мысли из моей головы, прижавшись ко мне губами. Но он подчеркнул, как важно сохранять дистанцию, и я так и делала.

Тео залез в свой мешок, и несколько минут мы лежали молча, прислушиваясь к отдаленным голосам других представителей клана, которые продолжали подъезжать или что-то рассказывали. Затем послышался шорох кожи о ткань, и его рука дернула край моего одеяла, словно спрашивая разрешения. Медленно высунув руку, я положила ее в его большую и теплую ладонь. Мы по-прежнему молчали. Шевелился только его большой палец, двигаясь по моей коже и успокаивающе выводя узор, пока я наконец не погрузилась в прерывистый сон.

Глава 31

Проснувшись, я снова почувствовала себя самой собой. Уныние, овладевшее мною прошлой ночью, вытеснили запахи свежесваренного кофе и жарящегося на костре мяса. В конце концов, мало что изменилось. Иро полон решимости бороться за меня, Тео обещал меня защищать, и я совершенно уверена, что Высший Совет не станет рисковать и объявлять войну с моим народом. Скорее всего, они потешатся демонстрацией силы, заставив меня попотеть, а потом постараются извлечь максимальную выгоду из меня.

Наверное.

Спальный мешок Тео был уже пуст, но я слышала приглушенный шум голосов в общей комнате. Завернувшись в одно из одеял, чтобы прикрыть сорочку, я высунула голову из-за полога палатки и увидела Тео с Инессой. Последняя торопливо простегивала кипу ткани, но услышав шевеление, подняла на меня глаза.

– Сундуки уже привезли? – спросила я, хотя сине-зеленая ткань, над которой она трудилась, была ярче тех, что, похоже, предпочитали в клане Лося.

– Нет, – ответила Инесса. – Моя мать прислала одежду мне, а клан Рыси прислал несколько вещей для нашей… гостьи.

Она кивнула в сторону небольшого сундука с ярко-розовым и желтым, как солнце, платьями. Оба цвета выглядели бы на мне ужасно, и подозреваю, Инесса это понимала, потому что ни одно из них не выбрала на смену. Я искоса взглянула на Тео.

– Мне казалось, они не из наших союзников.

– Они строго соблюдают нейтралитет, – подтвердил Тео. – Но попытаться угодить другому клану никогда не повредит. Им это известно не хуже других.

– И нам это на руку, – раздался из палатки сначала голос Иро, а затем появился и он сам. – Потому что если герцог увидит вас в платье своей дочери, это может обеспечить вам его поддержку.

Я не знала, что и думать об этом, поэтому просто кивнула. Инесса закончила подшивать кромку отреза, который был у нее в руках, и предложила помочь мне переодеться. Было сразу видно, что этот наряд отличался ото всех предыдущих не только цветом ткани. Он был сшит гораздо свободнее, а собранный из лент корсет, который прилагался к платью, значительно меньше ограничивал движения. Я даже могла глубоко вдохнуть, не поморщившись, хотя от этого, конечно, натягивались другие части наряда. Инесса покачала головой.

– Я ушила лиф, но, видимо, недостаточно.

Она продолжила шнуровать в молчании, а когда закончила, я на мгновенье восхитилась, как приятно в этом одеянии. Как и у других, у него было несколько слоев, сине-зеленый расходился посередине, открывая кремовое нижнее платье, но юбки были все же так узки, что побегать мне суждено было не скоро. Рукава спускались ниже запястий свободными складками, а не как раньше, словно крылья какого-то насекомого, ворот хотя и был высоким, казался мягким и незаметным. Я с облегчением вздохнула.

Инесса издала неопределенный звук, который мог выражать неодобрение, учитывая, что покрой ее платья был почти идентичен тем, что мы носили в клане Лося, но ничего не сказала.

– Они, вероятно, догадаются, что ты из Локланна, – тихо проговорила она, закрепляя шляпу на моих волосах и пряча длинную косу под вуаль. – Но мы можем не сообщать им, кто ты такая, до вечера, пока Иро не объявит об этом. Кроме того, нет нужды распространять панику. По крайней мере, твои брови достаточно темные, чтобы сойти за каштановые. – В ее голосе проскочила нотка веселья, и мой рот открылся от изумления.

– Ах, да, не хотелось бы, чтобы большие и сильные сокэряне разбежались в поисках укрытия, – поддразнила я, и Инесса покачала головой.

Когда мой вид сочли презентабельным, а все предательские прядки были убраны под сине-зелено-кремовую шляпу, подходящую по цвету к платью, я вернулась в общую комнату.

У Тео округлились глаза, и на этот раз он дал мне возможность увидеть, что они светятся восхищением.

– Пожалуй, из тебя все-таки выйдет приличная сокэрянка, – усмехнулся он.

Я драматично вздохнула.

– Наверно, бывает участь и похуже.

Он бросил на меня слегка предостерегающий взгляд, и это было справедливо при сложившихся обстоятельствах.

* * *

Тео подвел меня к разведенному неподалеку костру, на котором готовили пищу, и хотя он показывал мне дорогу, в этом случае мой нос был верным проводником. Запах бекона манил отдающими дымом аппетитными обещаниями полного и сытого желудка. Как только мы уселись на одно из бревен вокруг костра, служанка тут же наполнила две тарелки яйцами, беконом и булочками и принесла их нам. Затем этой святой женщине оставалось только вернуться с дымящимися чашками кофе. Я уверена, что никого так не любила.

Я сделала глоток и, осмотрев лагерь поверх чашки, заметила, что тут немало женщин, гораздо больше, чем можно было бы приписать к ближайшим родственникам. Я сказала об этом Тео.

– Не так уж много причин, по которым кланы собираются вместе, поэтому они пользуются этим случаем, чтобы заключить соглашения и союзы. У большинства из них семьи больше нашей. Мой отец был единственным ребенком, а мать, выйдя замуж, пришла в клан из королевской семьи. – Он слегка усмехнулся. – Кроме того, как я уже говорил, нам нужно было как можно больше людских резервов для твоего сопровождения.

Я закатила глаза. Хотя, чем бы они ни руководствовались, я была рада, что у нас было столько стражников, когда напали изгои.

Голодный желудок заурчал, и я сосредоточила внимание на тарелке, отправляя в рот один за другим аппетитные кусочки. Тео покачал головой, затаив усмешку в уголке губ, но ничего не сказал. Он оказался таким же голодным, как я.

Когда желудок позволил мне замедлить темп, я попыталась внимательнее оглядеться. Я не пропустила ни единого взгляда, брошенного в мою сторону, ни единого сокэрского слова, произнесенного после этого, но, похоже, людям, в основном, было просто любопытно. Мне стало интересно, изменится ли ситуация, узнай они, кто я такая.

Тео дружелюбно беседовал с несколькими мужчинами. Я подозревала, что он изменил своим привычкам, чтобы отвлечь от меня чрезмерно пристальное внимание и напомнить другим кланам, что они ладят. И за то, и за другое я была ему благодарна.

Большинство мужчин носили некую разновидность камзола и штанов, какие предпочитал Тео, хотя некоторые ходили в парчовых рубахах. Женщины преимущественно одевались, как Инесса или как Венла, если они были служанками.

Когда моя тарелка опустела, женщина вернулась ее забрать. Затем она предложила налить мне в чашку еще кофе, подкрепив убеждение, что она моя любимица. Улыбнувшись, я поблагодарила ее и стала маленькими медленными глотками пить душистый напиток.

Как и Тео, большинство вокруг меня беседовали на сокэрском, и эти разговоры смешивались в равномерный стоявший в воздухе гул, пока на бревно возле меня не опустилась девушка примерно моего возраста. Она была потрясающе красива, у нее были большие карие глаза и темные волосы, окаймляющие гладкими волнами лицо такого же смуглого оттенка, как у Тео. Она была одета в платье, похожее на мое, только кораллового цвета, который чудесно подошел бы к моим волосам, а на голове у нее была того же цвета повязка.

– Мне кажется, на тебе это платье смотрится лучше, – сказала она вместо приветствия, улыбаясь и показывая ряд ровных и белых зубов.

– Значит, ты из клана Рыси? Спасибо. Это много значит… – начала я, но она отмахнулась.

– Ерунда! У меня платьев столько, что я не знаю, что с ними делать, да и отец всегда говорит, что я беру с собой слишком много. – Ее акцент был сильнее, чем у Тео, а голос более низким и хриплым, чем у Инессы, но на всеобщем языке она говорила бегло. – Притом, когда я услышала, что гостья моего возраста, было невыносимо думать, что ты будешь ходить в пуританских южных нарядах. Однако я бы ни за что не догадалась, что таинственная гостья из Локланна… – Она приподняла брови, откровенно разглядывая мое лицо.

Вместо того, чтобы ответить на это, я обратила внимание на другие сказанные ею слова.

– В клане Рыси другая мода?

Она усмехнулась так, что стало ясно: она поняла, что я ухожу от ответа на ее замечание, но пока намерена спустить мне это с рук.

– У моря все не так церемонно, сколько бы другие кланы ни возмущались. Хотя подозреваю, мне не нужно беспокоиться о том, что обо мне станут злословить на Высшем Совете, пока ты здесь, – после своих слов она рассмеялась.

Смех ее был тихим, но его заразительность напомнила мне о сестре. Я поняла, что меня тянет к ней, несмотря на предостережение Тео быть начеку.

– Ты права, – согласилась я, улыбаясь в ответ.

– Кстати, я Мила.

– А я… – я замолчала, вспомнив, что не должна называть свое имя.

К счастью, Тео заметил, что я в затруднении, и, прервав свою беседу на сокэрском, вмешался.

– Ты говорила, что хочешь взглянуть на торговцев? – Он говорил вежливо, но отстраненно, в его голосе не было той теплоты, к которой я привыкла за последние пару дней.

Я кивнула с такой же вежливой отстраненностью, решив сыграть отведенную роль.

– Приятно было познакомиться, Мила, – сказала я, вставая. – И еще раз спасибо.

Не дожидаясь ответа, Тео увлек меня прочь.

Глава 32

Почти неделю я страшилась этого Совета, но когда мы оказались здесь, трудно было примириться с тем, что это и есть то место, куда я так боялась ехать. Что это и есть то место, где меня должны судить и, вполне возможно, приговорить к смерти. И привлекательными казались не только площадки возле палаток Иро. Так было повсюду. На самом деле, Совет не слишком отличался от сезонных празднеств в Локланне. Повсюду музыка и смех, еда и игры. Ничего похожего на ужасающую картину, которую я ожидала увидеть.

И я не знала, становилось ли от этого менее страшно или наоборот. Что за люди празднуют там же, где других лишают жизни?

– Мы что, гуляем вдвоем… наедине? – ахнула я. – Какой стыд! Какой скандал!

Тео возвел глаза к небу, тяжело вздохнув.

– В этом нет ничего особенного! Всех дам сопровождают кавалеры.

– Еще бы! – В моем тоне проскользнул сарказм. – А иначе кто знает, что бы мы натворили? Стали бы сами себе выбирать платки!

Он покачал головой.

– Это ради безопасности.

Нельзя было не заметить, что он снова стал тем чопорным лордом, с которым я познакомилась в чертоге Лося. Пока мы гуляли между палатками, прислушиваясь к гулу разговоров и смеху, он держался от меня на приличном расстоянии.

Каждый участок с палатками был спланирован так же, как в клане Лося. Большая располагалась в центре, а те, что поменьше, были разбиты вокруг. В сторонке обязательно находился костер для приготовления пищи и жердь, на которой высоко развевался флаг клана.

Вдоль импровизированных улиц стояли тележки с товарами, которыми славился каждый клан. Мы миновали те, где продавали ювелирные и кожаные изделия, безделушки на удачу, а также гобелены с изумительно тщательно проработанным узором. Продавцы зазывали покупателей на обоих языках.

– Почему некоторые из вас говорят по-сокэрски, а другие на всеобщем языке? – спросила я Тео, избрав более безобидную тему разговора.

Ему, похоже, понравился вопрос, и он ответил поучительным тоном, которого я от него и ожидала.

– Всеобщий язык везде одинаков, а сокэрские диалекты различаются от региона к региону. Некоторые похожи, как наш и клана Гадюки, а кланы Рыси и Барана находятся рядом с морем. Их сокэрский так отличается от нашего, что проще говорить на всеобщем.

Я кивнула, вспомнив сельский говор в Локланне. Хотя все мы говорили на всеобщем языке, отдельные говоры понять было сложнее других. Тео открыл рот, чтобы продолжить, но мое внимание от его объяснений отвлекла ювелирная лавочка слева. Там были груды витых цепочек из серебра и золота и впечатляющая коллекция крошечных замысловатых подвесок. В изумлении от невероятно мелких деталей исполнения, я переводила взгляд от украшенного бриллиантами полумесяца на крошечную серебряную лошадку, которая наверняка понравилась бы Авани. Украшений было так много и все они были такими разными. Клубок шерсти с воткнутыми в него спицами, половник и даже лук со стрелой.

Тео замолчал, наблюдая, как я любуюсь искусной работой ювелиров. Каждое изделие было удивительным сюрпризом. Я видела резные безделушки из дерева, но не такие крошечные и не с такими мелкими деталями. В конце концов, Тео скрепя сердце увел меня – мы еще не все осмотрели.

При виде следующего ряда прилавков я пожалела, что уже до отвала наелась беконом.

Ну, по крайней мере, чуть не пожалела. Несколько торговцев готовили разные блюда прямо на своих тележках. Я с восторгом указала на один из прилавков с шоколадными пирожными, и Тео рассмеялся.

– Я тебе рассказывала о нашем обычае есть ранний десерт? – спросила я.

В особенности обильно рот у меня наполнился слюной возле прилавка с шоколадом, но мне отчаянно хотелось попробовать еду с каждой из тележек. С одних предлагали пирожные и пироги, с других – шашлык, пряные булочки, обжаренные на гриле фрукты и столько различных блюд из картофеля – я и не подозревала, что такое количество существует.

– Ранний десерт? Нет, но у меня такое ощущение, что все, что ты сейчас скажешь, будет чистейшим враньем, – заявил он, с вызовом склонив голову набок.

Я засмеялась и взяла его под руку.

– Тео…

Он вдруг прокашлялся и отступил назад.

– Какая бесцеремонность, принцесса Роуэн, – проговорил он, заливаясь румянцем и обшаривая глазами толпу.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, увидев, что люди с возмущенными лицами внимательно наблюдают за нами.

Серьезно?

– Прошу меня извинить, лорд Теодор, – ответила я, убирая руку и склоняя голову в почтительном поклоне. – Я, должно быть, потеряла голову от радости пребывания на Высшем Совете.

Последнюю фразу я добавила более сухим тоном. После этих слов Тео несколько расслабился и, понизив голос, сказал:

– Если мы тебе купим ранний десерт, как ты это называешь, обещаешь хорошо себя вести?

Я сделала вид, что размышляю над его предложением, а потом пожала плечами.

– Ранним десертом, пожалуй, можно купить мое приличное поведение, по меньшей мере, на четверть часа.

Я ринулась к одной из лавочек, сдерживая желание схватить его за руку и потащить за собой.

– Не переживай, – усмехнулся Тео, поравнявшись со мной. – Вряд ли они закончатся.

Его слова не вселили уверенность, наоборот, что-то в них обеспокоило, но я не сразу поняла, что именно. Остановившись, я обернулась к нему.

– Но как же, в деревнях… – я не могла не сравнивать это изобилие с худобой и торчащими ребрами торговца и с тем, что было в селениях, которые мы проезжали.

– А, – проговорил он, и в его тоне проскользнуло понимание. – Некоторые живут лучше других, но эти торговцы увидят на этом Совете больше монет, чем за многие месяцы торговли на дорогах или в своих лавках, и эти деньги вернутся с ними в деревни.

Это было логично. Может, поэтому все здесь выглядели счастливее и спокойнее, чем когда мы встречали их по пути. Они знали, что у них появятся средства, чтобы прокормить свою семью в ближайшие месяцы.

– И все-таки я удивлена, – сказала я, размышляя над этим. – Я думала, кланы будут более… воинственны.

Мы снова двинулись по направлению к прилавку с шоколадом, где я теперь только еще больше рада была потратить свои деньги. Или деньги Тео, как получится.

– О, так и есть. – Он усмехнулся. – Но хоть мы и воюем за пределами Совета, здесь царит перемирие, соблюдение которого обеспечивают герцоги каждого клана. За кровь, пролитую без согласия вождей кланов, грозит смерть или изгнание из клана.

– За пролитую кровь? Даже если это было случайно? – спросила я легкомысленно, изгибая бровь.

– В любом случае. – Он многозначительно посмотрел на меня. – У тебя есть планы, о которых мне нужно знать?

– Мне просто интересно, какие есть варианты, случись мне нечаянно кого-нибудь прикончить, – ответила я, приподнимая бровь.

Тео рассмеялся.

– С тебя станется! Представляю: ты сообщаешь кому-нибудь о своем предсказующем погоду пальце на ноге, и несчастный бухается в костер от потрясения. – Он тряхнул головой. – Поэтому-то есть выбор: смерть или изгнание из клана. Смертью караются случайные убийства. Изгнание из клана полагается, когда убийство намеренное.

– Что ж, – размышляла я вслух, – у меня нет клана, поэтому если я решу кого-нибудь убить, наверное, стоит сделать это намеренно.

Тео, по-видимому, был не уверен, как на это реагировать, и ограничился изумленным смешком, который тут же подавил.

– Почему бы нам тогда не съесть этот ранний десерт, о котором ты рассказывала, чтобы ты намеренно меня не убила? – Он не совсем улыбался, но его плечи уже не были напряжены.

Сложив это с шоколадом, я решила, что утро удалось.

Глава 33

Мы уже подходили к палатке клана Лося, когда до нас донеслись ликующие вопли и пронзительное улюлюканье. Я с опаской остановилась, но Тео не подавал никаких признаков беспокойства. Увидев выражение моего лица, он покачал головой и провел рукой по затылку.

– Это уличные бои. – В его голосе сквозило желание поучаствовать.

– Уличные бои? – Я выгнула бровь.

– Да, но это, конечно, глупости! – Он пожал плечами с такой робостью, какой я за ним не замечала. – Мужчины из разных кланов состязаются в бою.

Несколько человек из окружавшей нас толпы направились в сторону этой какофонии, оживленно обсуждая на ходу, какие кланы они надеялись увидеть в состязании.

– Хочешь поучаствовать?

– Нет, конечно! – Он потряс головой. – Я сопровождаю тебя.

Но тут раздался новый взрыв одобрительных возгласов, и его взгляд метнулся в направлении этих звуков. У меня вырвался тихий смешок. Это было даже лучше, чем наблюдать, как он краснеет.

– Мне все равно не помешало бы вздремнуть. Почему бы тебе не сходить, а я подожду тебя в палатке?

– Уверена? – уточнил он, и его карие глаза загорелись от возбуждения.

Я кивнула.

– Абсолютно!

Он колебался, явно все еще раздумывая, что делать. В конце концов мы договорились, что я позволю ему проводить меня до палатки клана Лося. Я помахала ему на прощанье и прошла мимо четверых стражников у входа, кивнув им перед тем, как войти. Не пробыв в палатке и нескольких минут, я тут же развернулась и снова вышла на улицу. Я ощутила легонький укол совести, хотя… формально я не солгала. Справедливости ради, я могла бы вздремнуть. Просто не собиралась этого делать. И я буду ждать его в палатке, как только посмотрю.

Со стороны ринга до меня доносилось улюлюканье, и я задумчиво прикусила щеку изнутри. Я одним глазком видела Тео в бою, когда на нас напали, но тогда мое внимание было сосредоточено на том, чтобы остаться в живых. Мне было любопытно увидеть его тренировки вблизи. И я уверенно зашагала по направлению к месту уличных боев.

Найти импровизированную арену было несложно, благодаря двум ревущим скоплениям народа по обе стороны от нее. Мою особу удостоили множеством взглядов, но на деле никто не попытался остановить меня, когда я протискивалась в первые ряды, откуда лучше было бы видно.

Я как раз пробиралась сквозь огромную потную толпу, когда какой-то человек прокричал что-то на всеобщем языке. Я не все разобрала, но имя «Теодор» прозвучало громко и ясно. Я принялась чуть настойчивее проталкиваться вперед. Мне ничего не разглядеть, если буду стоять за спиной человека на голову выше меня. Наконец, мне почти удалось подобраться к арене.

Тео и другой боец стояли друг напротив друга с голыми торсами. Это было зрелище, достойное созерцания, – ровный загар, рельефный пресс и бугры бицепсов. Одно молниеносное движение – и они налетели друг на друга, едва уворачиваясь от кулаков противника. Лицо Тео ничего не выражало, пока он дожидался очередной атаки менее крупного соперника. Как только тот бросился на него, Тео пригнулся и, сбив его с ног, повалил на землю. Раздались одобрительные возгласы, кто-то засвистел.

Тео отступил, его лицо расплылось в широкой улыбке, пока он ждал, поднимется ли соперник. Когда тот снова твердо стоял на ногах, он сказал Тео что-то на сокэрском, отчего все засмеялись, и Тео тоже.

Затем противник снова налетел на него. Тогда как Тео наносил прицельные и мощные удары, его невысокий соперник весь состоял из быстрых перемещений и резких неумолимых выпадов. Когда его кулак несколько раз подряд прошелся по ребрам Тео, я вздрогнула. Тео поморщился, отступая, хотя у него возник просвет, когда нападавший слишком сильно размахнулся и промазал.

Они снова и снова с отработанным мастерством колотили друг друга. Я смотрела на них с замиранием сердца, пока голос над правым ухом не спугнул меня.

– Ставлю монету на Туомо. Он мельче, но быстрее.

Голос был низким, почти без акцента, но я не отрывала глаз от Тео, так что у меня не было времени рассмотреть лицо.

– Нет, – возразила я. – Постоянными выпадами Туомо слишком быстро себя измотает. Тео. дор, – я поспешно добавила окончание к его имени, пока меня снова не поймали на бесцеремонности, – бережет силы. Вскоре он вступит в спарринг с парой сокрушительных ударов и покончит с этим.

И правда, прошло несколько минут, и Туомо стал двигаться медленнее. Тео нанес мощный удар правой, за которым быстро последовал еще один левой. Коротышка упал.

Я повернулась к человеку справа от меня с торжествующей ухмылкой, которую была не в силах сдержать. Он стоял ко мне ближе, чем я думала, настолько, что можно было разглядеть замысловатое, черное по черному, шитье на его тонкой работы рубахе. Я перевела взгляд вверх на его озадаченную улыбку и увидела, как она превращается в зловещую, когда его серые глаза встретились с моими. Я попыталась отступить, но позади меня толпились люди.

– Кто ты такая? – требовательно спросил незнакомец. Он перевел взгляд на мою шляпу и прищурился, как будто видел насквозь.

– Это ты кто такой? – парировала я, тут же провалив роль застенчивой девицы.

Ну да ладно. Человек передо мной едва ли был намного старше меня. Маловероятно, что он будет присутствовать на Высшем Совете, хотя, наверное, может пустить сплетни.

– Я…

– Лорд Эвандер, – голос Тео раздался за моим левым плечом, испугав, он был громче, чем я ожидала, ведь шум боя уже стих.

Он, должно быть, перепрыгнул двойной бревенчатый забор, чтобы оказаться здесь так быстро. Несмотря на то, что мы должны были скрывать то, что было между нами, Тео обхватил меня за плечи и притянул к себе, подальше от лорда.

– Вам что-то нужно? – голос Тео был сухим и властным.

Эвандер… Имя всплыло в памяти, и я попыталась вспомнить, что о нем говорил Иро. Только то, что он из клана Медведя и хуже своего отца. Судя по напряжению, которое оба излучали, они с Тео не испытывали друг к другу особо теплых чувств. Лорд Эвандер не отводил свирепого взгляда серых глаз от моих источающих презрение очей.

– Я спросил, кто вы такая! – Его высокомерный тон был еще хуже, чем манера Иро.

Я задрала нос.

– Ах, но вы были нелюбезны.

Он прищурился, на его лице промелькнуло выражение, которое я не смогла разгадать. Не успел он ответить, как Тео увел нас прочь, направляясь за пределы круга. Толпа перед ним расступалась, то ли потому, что они недавно наблюдали его в бою, то ли просто потому, что он мужчина, и я едва сдерживалась, чтобы не хмуриться. И была в этом не одинока. От Тео волнами исходило раздражение. Только когда мы оказались в нашей палатке, он, наконец, остановился и развернулся ко мне.

– Что ты там делала? Неужели не понимаешь, какая опасность угрожает тебе со стороны других кланов? Особенно от клана Медведя? – Последний вопрос он задал чуть тише, выражение его глаз смягчилось при взгляде на меня.

– Справедливости ради, я обещала тебе всего пятнадцать минут хорошего поведения. Так что, на самом деле, это на твоей совести!

Я усмехнулась, и Тео еле сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ. Он зажмурился, и мне показалось, что он медленно считает от десяти до одного.

– Ты сказал про перемирие, – напомнила я.

– Между кланами, а к тебе это не имеет отношения. И даже в этом случае, это вовсе не значит, что никто его не нарушает, рискуя последствиями. – Он вздохнул, массируя переносицу большим и указательным пальцами. – Честное слово, Роуэн! Ты преисполнена решимости так или иначе лишиться жизни.

Глава 34

Тео оставил меня размышлять над этим, а сам отправился кое о чем позаботиться, даже не потрудившись привести себя в порядок после боя. Перед тем, как уйти, он просил меня оставаться в палатке. Затем, для верности, по пути остановился переговорить со стражей и, скорее всего, попросил их не выпускать меня. В большинстве случаев меня бы это только раздразнило, но на этот раз все было справедливо. Даже если бы стражников не было, я решила прислушаться к его просьбе и никуда не ходить. Ведь это самое меньшее, что я могла сделать, зная, что Тео, по сути, был моим хранителем, пока мы были здесь, и я, очевидно, очень усложняла его работу. Вдобавок мне больше не нравилось его расстраивать.

Я мерила шагами пустую палатку, отгоняя мысли, которые так и норовили пробиться сквозь тишину. Мысли о том, на что похоже заседание Высшего Совета, как живется Давину в поместье у Тео, как мои родные справляются с известиями о нашем исчезновении. Тряхнув головой, я прогнала последнюю мысль раз и навсегда. Бесполезно терзаться тем, чего нельзя изменить. Оставшееся время я перебирала платья, которые прислала леди Мила, и мысленно благодарила ее за то, что у меня теперь есть возможность выбирать не такие строгие фасоны, как в клане Лося.

Наконец, вернулся Тео, и я с признательностью вздохнула, потому что мне больше не нужно было страдать в одиночестве. Я была готова к тому, что в нашей и без того отягощенной неловкостью палатке усилится напряжение, но вместо этого на его лице появилась застенчивая улыбка, а от былого раздражения не осталось и следа. Он подошел ко мне, держа в руках браслет из переплетенных золотых и серебряных нитей.

– Кажется, ты что-то говорила о браслетах дружбы? – Его глаза искрились весельем, но я не сразу поняла, о чем он. А когда сообразила, то, откинув голову, расхохоталась. Это было вскоре после того, как он привел нас с Давином наверх и освободил от веревок, которыми мы были связаны.

– Не могу поверить, что ты это помнишь!

– Тебя трудно забыть.

Тепло разлилось внутри меня с такой силой, что стало даже страшно. Среди происходящего и всего того, что мы вместе пережили, легко было упустить из вида то, кем мы с Тео должны были быть и почему оказались здесь.

Откашлявшись, я сделала шаг назад.

– Что ж, спасибо, лорд Тео!

– Не стоит благодарностей! – Он наклонил голову. – Ты позволишь?

Я вытянула руку в его сторону, и Тео стал аккуратно застегивать браслет у меня на запястье. Его пальцы скользнули по тонкой коже, и от места соприкосновения расползлись ручейки тепла. Я поднесла запястье к глазам и увидела то, чего прежде не заметила. Подвеску из лавки, в которой мы были утром, в мельчайших деталях вырезанный из серебра цветок, самый красивый из всех, что я встречала. Я ахнула и встретилась взглядом с Тео.

– Цветок лотоса! Это редкие и необычные цветы. Их трудно сохранить.

Уголок его губ дрогнул, и мне потребовались все силы, чтобы, встав на цыпочки, не прижаться в поцелуе к этой улыбке.

– Мне это никого не напоминает, – сказала я вместо этого.

И потом чуть серьезнее добавила:

– Спасибо! От всего сердца!

Он отвернулся.

– Ну, без украшений ты едва ли сойдешь за порядочную сокэрянку.

Заметив мой вопросительный взгляд, он объяснил:

– Большинство женщин не выходят без них из дома. Даже селянки носят нечто подобное, хотя они обычно надевают кожаные шнурки и вырезанные из дерева подвески. Осенью их не видно под длинными рукавами, зато летом ты сможешь показать… – он замолчал, и мне стало интересно, понял ли он, что только что проговорился.

Никто ни разу не высказывал мысль о том, что летом я все еще буду здесь. Либо на Высшем Совете проголосуют не в мою пользу, и меня не будет вовсе, либо меня отпустят домой. Кроме того, лето наступит намного позже того, как перевал станет проходимым. Но Тео говорил об этом так, словно рассчитывал, что тогда я еще буду здесь, или, по крайней мере, как будто он хотел этого… Эта мысль задела какую-то струну в моей душе… Это мог быть страх или восторг, или еще тысяча других промежуточных эмоций. Что бы это ни было, у меня не было для этого слов. Поэтому я поддалась предыдущему порыву, встала на цыпочки и неуверенно подалась вперед, чтобы прижаться к нему губами. Но я не успела дотянуться до него, когда он наклонился и, обвив меня руками, поцеловал – будь это другой человек, я бы сказала – с каким-то отчаянием.

– Мы справимся с этим, – прошептал он мне в губы, – так или иначе.

* * *

Когда утром мы все осматривали, я почему-то не заметила зловещего черного шатра в самом центре лагеря. Или я ненаблюдательная, или Тео намеренно не подпускал меня близко. Ведущую к шатру тропу освещали факелы, а вход охраняли девять вооруженных до зубов стражников, каждый из которых был одет в цвета, символизирующие его родной клан. Все они стояли с одинаковым серьезным выражением лица, словно войско, готовое к приближению врага. А может, так оно и было.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и, одну за другой переставляя ноги, двинулась вперед.

Ведь так и делают, когда идут на верную смерть, правда? Туда отправляются добровольно, как наивные поросята на убой.

На прошлой неделе я порой позволяла себе забыть, для чего все это, начисто забыть, что я пленница. Стоя перед этим шатром, не думать об этом было нельзя. По крайней мере, Давина здесь нет, он в относительной безопасности. Однако его замечания пришлись бы очень кстати, чтобы разрядить атмосферу… Тео остановился и повернулся ко мне.

– Не забывай, нам нужно привлечь их на свою сторону. – Кулаки у него были сжаты, а брови беспокойно нахмурены. – Молчи, пока тебя не спросят, и… – Он осекся. – Мы сделаем все возможное, чтобы тебя защитить, но они должны посчитать тебя своей.

В его глазах было что-то такое, отчего мне захотелось поверить, что из этого есть выход. Тео казался таким уверенным, таким решительным, что на миг я ему поверила. Но эта вера угасла, как только мы вошли в шатер.

Атмосфера внутри была накалена. Воздух вибрировал от напряжения, которое сочилось от каждого сидящего за столом. Помня указания Иро, я с деланной скромностью кивнула каждому из них по очереди и заодно воспользовалась этим, чтобы отыскать на их лицах подсказки, как на них можно повлиять. Лица преимущественно были непроницаемы, но на них не было откровенной враждебности. Я почти начала успокаиваться, когда мой взгляд упал на того, кто сидел на седьмом стуле.

У меня внутри все оборвалось, я тихо ахнула, не веря своим глазам.

Что он здесь делает?

Не отрывая от меня высокомерного взгляда серых глаз, он довольно ухмылялся, глумясь над моим изумлением. Это был молодой лорд, с которым я столкнулась чуть меньше часа назад, тот самый, который уже, похоже, догадался, кто я такая. И ненавидел меня за это. Когда я вышла на свет, выражение лица лорда Эвандера сменилось откровенным презрением. Я с трудом сглотнула, от предчувствия беды пульс участился. День еще не прошел, а один голос уже был против меня.

Глава 35

– Дзярмо! – проворчал Тео себе под нос.

Мне не нужно было владеть сокэрским, чтобы уловить общий смысл.

Тео перевел дыхание, расправил плечи и натянул на лицо свою обычную бесстрастную мину. Он подвел меня к одной из сторон стола в форме полукруга, указав на пустой стул, стоявший лицом к вождям кланов и нескольким лордам, расположившимся позади. Их наследников, судя по тому, что Тео присоединился к ним.

Как только он отошел, меня обдало холодом. Постаравшись придать лицу выражение спокойной безучастности, я силилась явить собой воплощение сокэрского раскаяния, хотя чувствовала нечто совершенно противоположное.

Вожди кланов, сощурившись, с подозрением разглядывали сначала меня, а затем Иро, однако герцог, казалось, не возражал против такого пристального внимания. Его поза была непринужденной, выражение лица уверенным, а когда он заговорил, его голос заставил прислушиваться всех находящихся в зале. Он обратился к вождям на всеобщем языке, сухо изложив, как отправил брата в дозор, а тот возвратился с необычной пленницей. Несколько пар настороженных глаз тут же обратилось ко мне.

– Вы можете снять шляпу, – отдал приказ Иро.

– Перепояшьте чресла, господа! – проворчала я себе под нос, пытаясь совладать с надежно прилаженными булавками, с помощью которых Инесса укротила мои кудри.

Судя по тому, как гневно воззрился на меня Иро, а Тео покачал головой, я произнесла это громче, чем намеревалась. К счастью, мои волосы отвлекли внимание от того, что я сказала.

Едва я стащила шляпу с головы, как по всей комнате раздались изумленные возгласы, а один из герцогов явственно отшатнулся от моих волос. Я подавила вздох.

Его чресла, на поверку, оказались не перепоясаны.

На других лицах отражалась смесь шока, отвращения и недоверия. На всех, кроме физиономии лорда Эвандера, конечно же. Он не отрывал от меня взгляда прищуренных глаз, а его хорошо контролируемое выражение лица нисколько не выдавало чувств.

– Это ничего не доказывает, – громко заявил человек рядом с Иро.

Он говорил с сильным акцентом, но не похожим на те, что я уже слышала, казалось будто он проглатывает гласные.

– В Локланнских землях полно огненноголовых.

Он ударил кулаком по столу, и кто-то из сидевших поодаль высказался, соглашаясь с предыдущим оратором.

– К чему ты клонишь, Иро? Бизон правильно сказал: она может быть кем угодно, – принялся допытываться человек с длинной серой бородой в красной рубахе.

Несколько других участников начали переговариваться на смеси сокэрского и всеобщего языков, отчего у меня закружилась голова. Иро поднял руку, призывая к тишине в помещении, и спорщики утихли, одни менее охотно, чем другие.

– Ваше кольцо, пожалуйста! – Он повелительно протянул руку.

Я тут же потянулась к шейной цепочке, которую никогда не снимала. Я вытащила ее из-за лифа платья, стянула через голову и встала, чтобы передать украшение Иро. Разумеется, это очень важно для моего дела, но это кольцо – одна из немногих частичек дома, которые были со мной.

Хотя бы кинжал остался при мне!

Иро пустил мою печатку по столу, чтобы присутствующие разглядели меч и щит Локланна, хорошо известное им изображение, а затем указал на мое дерево в центре.

– Как видите, это рябина, олицетворяющая их дочь Роуэн.

Я поперхнулась от сдерживаемого смеха. Кто бы мог подумать, что у Иро такой драматический дар?

– Названной так в честь своего деда, короля Роуэна из Луана, – продолжал он.

Точно-точно, мой тезка! Почитаемый король, могущественный и надежный вождь.

Видел бы он меня сейчас!

Бедняга, наверное, в гробу перевернулся, когда в его честь назвали меня, а не мою сестру.

Кто-то слева от меня прокашлялся, привлекая внимание собравшихся. Лорд Эвандер! Этот надутый тип сидел, откинувшись в кресле и воплощая собой уверенность и самообладание.

– А откуда нам знать, что это кольцо не фальшивка? Вам могли его изготовить. Почему вы решили, что мы вам поверим?

Иро свысока посмотрел на лорда, который был гораздо моложе его, медля с ответом.

– Потому что я даю вам слово, лорд Эвандер, – сдерживая гнев, проговорил герцог. – Если у вас есть доказательства обратного, сделайте одолжение, представьте их!

Лицо Эвандера оставалось бесстрастным, пока он несколько напряженных секунд разглядывал Иро. Атмосфера была натянутой и накалялась с каждым мигом их молчаливого поединка. Двое сидевших по центру пожилых герцога принялись перешептываться, пока тот, что был в красной рубахе, не заговорил снова:

– Есть способ установить истину, – заявил он и обратился к стражнику у входа: – Приведи Джухо.

Вожди кланов заерзали в своих креслах, ожидая от говорившего объяснений, и тот, бросив на меня полный презрения взгляд, снизошел до комментария. Я протянула руку, и Иро, слушая рассказ другого герцога, рассеянно опустил в нее кольцо. Тот говорил не на всеобщем языке, как до этого, а на своем диалекте. Вожди слушали то, что он рассказывал с полным вниманием. Я, разумеется, ничего не понимала, поэтому была совершенно не готова, когда человек, которого называли Джухо, вошел в зал. А уж тем более, когда он посмотрел на меня и его глаза оказались удивительно знакомыми.

И впрямь, дзярмо!

Джухо с нехорошим блеском в глазах подошел ближе – только знаком он мне был под другим именем! Прошлым летом, когда он работал в наших конюшнях в Локланне, его звали Доналом. Я его сразу же узнала, хоть это и было год назад. Я редко забываю лица и уж точно не в случае, когда это лицо маячило перед моим носом чуть ли не целый час. Человек сделал шаг вперед, склонившись в неглубоком поклоне перед герцогом в красном. Они о чем-то переговорили на своем диалекте, после чего Донал подошел ко мне ближе с заискивающим и понимающим видом. Я бросила на него свирепый взгляд. Он оказался шпионом, и так основательно проник в наш дом, что я… я принимала на веру каждую секунду его представления.

– Принцесса, – поприветствовал он, приближаясь.

– Предатель! – ответила я.

Донал, или вернее Джухо, рассмеялся, а потом обернулся к Совету.

– Да, я очень хорошо знаю эту принцессу. – Не осталось никаких сомнений, что он имеет в виду. – Она та, за кого себя выдает.

У меня отвисла челюсть, лицо у меня стало таким же алым, как волосы. Из его уст это звучало гораздо хуже, чем на деле. Эта безмозглая деревенщина не знал меня и вполовину так хорошо, как ему хотелось бы!

– Очень хорошо знаешь? Да я… – хотела было огрызнуться я, но Иро свирепо взглянул на Тео, который, в свою очередь, посмотрел на меня одновременно с предостережением и мольбой в глазах.

Ну ладно.

Я тряхнула головой и сжала губы. Пожалуй, я должна испытывать облегчение, что он подтвердил мою личность для Совета, но новость о том, что последний парень, с которым я целовалась до Тео, был вероломным предателем, не приносила утешения.

В зале воцарился хаос, потому что герцоги, перебивая друг друга, заговорили вперемешку на всеобщем языке и на своих диалектах. Все, кроме Эвандера. Он молча разглядывал меня, его оценивающие глаза были точно такого же оттенка, как небо перед грозой. Меня охватил озноб, и я отвернулась, не в силах выдержать его тяжелый взгляд. Хуже гвалта была только опустившаяся на зал тишина, зловещая и гнетущая.

Тео сказал, что Высший Совет будет заседать несколько дней, но вдруг все уже закончилось? Вдруг они собираются приговорить меня к смерти здесь и сейчас? Сердце выпрыгивало у меня из груди, от ожидания ноги вот-вот могли подкоситься. Но когда Иро заговорил, то произнес три простых обескураживающих слова:

– Мы продолжим завтра!

Глава 36

Тео и стражник из клана Лося встали по обе стороны от меня, и мы вслед за Иро пошли к нашей палатке. На каждом шагу мы слышали шепот вокруг, и мне было любопытно, как скоро все узнают, кто я такая. И насколько более заманчивой целью я стану, когда это случится.

Нас окутала тревога, последовавшая за нами в палатку и отказавшаяся убраться прочь, как незваная гостья. Я опустилась на стул возле столика и налила себе в бокал содержимое графина, стоявшего в центре. Тео сел рядом, а Иро разговаривал по-сокэрски с Инессой, вероятно, рассказывая ей о событиях дня. Я сделала большой глоток жидкости, которая совершенно определенно оказалась не водой, и чуть не выплюнула ее. Это был эль, только более крепкий и горький, чем пили в Локланне.

– Все прошло довольно хорошо, – сказал Тео, но голос его был натянутым.

– О, да! – Я осторожно отхлебнула еще эля, с удовольствием обнаружив, что он не так плох, когда ожидаешь, что будет крепко. – Больше всего мне понравилось, когда они привели этого конюшонка, с которым я…

Тео метнул на меня пронзительный взгляд, стиснув зубы.

– Ты что?

Я осушила бокал и только потом ответила, наливая себе еще.

– Ничего особенно, мы только целовались.

Несколько раз.

Тео покачал головой, выражение его лица было слегка раздраженным, но плечи расслабились.

– В любом случае, это только первый день, но он, честное говоря, прошел лучше, чем я рассчитывал.

Наверное, это было справедливо, хотя наши ожидания от Совета, вероятно, сильно отличались. Был момент, когда я переживала, что меня убьют прямо на месте. Так что, если подумать…

Тео вертел в руках подвеску на моем браслете, кончики его пальцев едва касались моей кожи.

– Как хорошо, что этот день наконец прошел! – вздохнула я, склоняя голову ему на плечо.

Тео замер. Я начала отодвигаться, но он удержал меня, обхватив за талию.

– Не совсем, – сказал он. – Еще будет бал.

Да ты смеешься надо мной!

– Бал? В честь чего? Чтобы отпраздновать мою неминуемую кончину?

Я почувствовала, как он качает головой.

– На Высшем Совете такая традиция.

В этот момент мне очень хотелось сказать, что сокэряне могут сделать со всеми своими традициями, но мои возражения прервал знакомый голос, доносившийся от входа в палатку. Мила, девушка, с которой мы встретились утром, вошла с двумя лакеями, каждый из которых нес по сундучку. Она окинула взглядом палатку и увидела меня. Тео вскочил и постарался держаться как можно дальше от меня, что было слишком очевидно даже для ненаблюдательного человека, каким, мне кажется, Милу не назовешь. Она приподняла идеально очерченную бровь, но ничего не сказала, лишь уселась на место Тео рядом со мной.

– Итак, – проговорила она, растягивая гласные. – Рябиновая принцесса!

У меня вырвался сухой смешок.

– Мне нравится, как это звучит, – сказала я после паузы. – Вижу, слухи быстро расходятся.

– Они делают вид, что происходящее на заседаниях – большая тайна, но лагерь-то небольшой. – Она обвела рукой вокруг. – Притом, что кроме сплетен других занятий буквально нет.

Это замечание так напомнило мне Давина, что я ощутила физическую боль, но выдавила из себя улыбку. По крайней мере, до того, как следующие слова слетели с ее губ.

– И не переживай – один-другой конюшонок был у каждой. – Она хихикнула.

Я закрыла лицо обеими руками.

– Ты не шутила насчет сплетен!

– Ерунда! – Она убрала мои руки от лица. – Прошлым летом отец застукал меня с одним из наших стражников.

Я участливо поморщилась.

– Он… его убил?

– Положение было смертельно опасным, но в конце концов отец лишь перевел его в другое место. Однако об этом знало все поместье.

– Все-таки вы не так уж отличаетесь от Локланна.

– Я бы не стала заходить так далеко. – Она усмехнулась, показывая, что дразнит меня. – Теперь перейдем к вещам поважнее. Раз я уже видела, какого цвета твои волосы и разглядела твои, как бы это сказать, формы, я принесла тебе другие платья.

– Это слишком… – начала я, хотя, надо признаться, в душе была благодарна.

– У меня столько платьев, что я не знаю, что с ними делать, – пренебрежительно отмахнулась она. – Я только рада поделиться. Кроме того, моя камеристка уже взяла на себя труд одно из них перешить. Ты же не хочешь, чтобы ее работа оказалась напрасной?

Она бы, и правда, могла посоперничать с Давином. Я рассмеялась, сдаваясь.

– Разумеется, нет!

– Отлично. Теперь нам нужно переодеть тебя к вечеру.

– Что не так с платьем, которое на мне?

Мила пристально взглянула на меня.

– В этих юбках ты не сможешь танцевать.

В ее словах был смысл, но…

– Мне кажется, я вряд ли пойду на танцы, – сказала я, надеясь, что у меня есть даже отговорка. – Сегодня был трудный день.

– Ты должна, – заявила Мила. – Ты же не хочешь, чтобы все это чванливое старичье решило, что напугало тебя, правда?

Еще один веский аргумент.

– Ладно, – уступила я, и она велела одному из лакеев принести еще один сундук.

Наперекор себе, в глубине души я чувствовала закравшееся туда радостное возбуждение. Можно провести вечер и похуже, чем кружась в объятиях Тео.

Глава 37

Как все в Сокэре, да и вообще в моей жизни, бал обернулся абсолютной катастрофой. Перед тем, как мы туда отправились, в палатку пришел Иро – он хотел напомнить Тео, чтобы тот не проявлял ко мне какой-либо благосклонности. Таким образом, мало того, что я не кружилась в объятиях Тео, в них оказалась другая девушка. Высокая, хрупкая и как нельзя более скромная – типичная сокэрянка.

Я разрывалась между желанием ее убить и осознанием того, насколько это неразумно. Усугубляла дело безнадежно романтичная обстановка, развешанные на деревьях светильники, сиявшие, как звезды, и отбрасывавшие рассеянный свет на танцующих. Хотя мы были на улице, бал был не хуже любого их тех, что проводились у нас дома. Лакеи возили тележки с закусками и напитками. Все было просто, но одновременно роскошно.

Как только мы пришли, Мила тоже куда-то исчезла, так что я стояла в одиночестве на краю лужайки в, надо сказать, великолепном платье. Оно было из переливающейся золотистой ткани, с обтягивающим лифом и ниспадающим подолом, позволявшим свободно двигаться. Рукава были достаточно длинными, чтобы в них было тепло при понижении температуры, но довольно тонкими, чтобы было не слишком жарко при активном движении в танце.

Было не похоже, что мне это светит. Наверное, если станет совсем уж скучно, я могу достать кинжал с грудастой рукояткой и взбаламутить весь лагерь. Это слабо утешало, ведь половина из них не могла оторвать от меня глаз, а другая половина, похоже, из кожи вон лезла, делая вид, что меня нет, не забывая про свои не слишком завуалированные отводящие зло жесты.

Я тряхнула головой, направилась к чану с медовухой, как назвала ее Мила, и зачерпнула себе чашку, не обращая внимания на то, как все прыснули в разные стороны при моем приближении. Нерешительно поднесла чашку к губам, все еще осторожничая после случая с борщом. Но напиток пах, почти как медовое вино у нас дома. Отпив глоток, приятно удивилась, что и на вкус он такой же, только немного слаще. Отпила еще, на этот раз побольше, приготовившись так и провести весь вечер, как вдруг ко мне подошел вельможа в красно-белом наряде и пригласил на танец. Черты его лица и длинная седая борода казались знакомыми, но я не сразу вспомнила, что это герцог клана Барана, тот самый, что прежде вызвал Джухо. Я огляделась по сторонам в поисках подсказки, как поступить, и обнаружила, что Иро многозначительно смотрит на меня поверх головы Инессы, слегка кивая. Ну ладно.

Я подала герцогу руку, и он повел меня танцевать. Танец не слишком отличался от тех, что исполняли в Локланне, и я без труда уловила, что к чему. Как в тренировочном бою, в танце все дело в движении ног и понимании партнера, и то, и другое дается мне практически естественно. А действия этого герцога было совсем нетрудно предугадать. Ему было что-то от меня нужно. Единственный вопрос – что?

– Что ж, – заговорил он с сильным акцентом, – и часто вы путешествуете в одиночестве, с одним лишь стражником?

Я уставилась на него, хлопая глазами.

– Я не намеревалась путешествовать!

Он издал хриплый звук, который мог означать подтверждение или несогласие.

– Принцесса, конечно, не обручена со стражником.

– Конечно… – осеклась я, гадая, куда он клонит.

Ищет способ опорочить мою честь? Джухо уже вполне с этим справился. Но его рука стала опускаться ниже, минуя поясницу и притягивая меня ближе. Я задумалась: если сейчас задеру юбки и полезу за кинжалом, это сочтут за проявление дружелюбия или сговорчивости?

– Моя жена умерла в прошлом году. – Его дыхание оставляло тепло на моем лице.

– Какое несчастье! – Для него, а прямо сейчас – и для меня.

Я старалась, чтобы мое лицо не выражало отвращения от того, к чему он клонит. Мне нужно было иметь не меньше пяти кланов на своей стороне, чтобы вердикт вынесли в мою пользу, но я не была уверена, захочу ли остаться в живых, если это означало делить супружескую постель с этим человеком.

Разве что, если бы я стояла перед выбором быть заживо сожженной?

Он откашлялся, сплюнув на землю рядом с нами комок мокроты.

Нет, даже в этом случае – нет!

– Сожалею о вашей потере, – добавила я, когда молчание чересчур затянулось. По меньшей мере, могу попытаться не нанести ему явного оскорбления, чтобы он не голосовал против меня.

– Конечно, – согласился он. – Но, пожалуй, из этого может выйти кое-какая польза.

Впрочем, может, и плевать, как он проголосует!

– Неужели? – Это было все, что я смогла ответить, когда он развернул меня и притянул к себе еще крепче прежнего.

Я не могла не тосковать о локланнском дворе, где Мак или отец непременно вклинились бы, заметь они, что какой-нибудь лорд дает слишком много воли рукам. А еще лучше – Авани, которая славилась тем, что подсылала дворцовых питомцев цапнуть кого-нибудь в нужный момент. Я чуть не рассмеялась при этих воспоминаниях, но спохватилась, где я и кто ко мне прикасается.

К счастью, в танце нужно было поменяться партнерами, презренный лорд не успел больше ничего сказать, как меня бросило в объятия другого герцога. Клан Волка, судя по эмблеме на лацкане. У меня вырвался еле заметный вздох облегчения. Но оно было недолгим.

– Мой сын погиб на войне, защищая честь клана Медведя, – выпалил мой новый спутник. – С удовольствием погляжу, как вы будете стоять на эшафоте.

Этот хотя бы не хочет на мне жениться. Было ли это лучше? Или хуже? Я никак не могла определиться.

– Спасибо за вашу честность. – Что еще я могла ему на это ответить? Однако, герцог, похоже, был недоволен моим ответом.

Несколько следующих танцев прошли в том же духе, я переходила от одного враждебного сокэрянина к другому. Одни, включая отца Милы, были галантны, а другие отказывались со мной танцевать, шарахаясь при виде моих волос, будто это были пауки, а не безобидные рябиновые локоны.

Отец Инессы, герцог клана Гадюки, был холодно любезен. Вспоминая ее туманные упоминания о войне, я догадалась, что и у него есть причины ненавидеть мой народ. А значит, и меня.

Тем временем девушки в объятиях Тео смеялись и жеманничали, а Иро сверлил меня повелительным взглядом, чтобы я не вздумала сказать «нет» кому-то из приглашавших меня на танец. К тому времени, когда передо мной появилась рука лорда Эвандера, я была вымотана сверх меры, и это единственное оправдание словам, которые вслед за этим сорвались у меня с языка.

– А, очередной достойный господин пришел прощупать локланнскую принцессу! – На лице у меня застыло некое подобие натянутой улыбки, даже когда я сердито вложила руку в его ладонь. Его губы брезгливо скривились.

– Уверяю вас, у меня и в мыслях этого не было.

Мне против своей воли стало обидно из-за его отвращения. Наверное, дело в волосах. Может, стоит резко обернуться и случайно хлестнуть ему по физиономии всей копной своих кудрей?

Так и сделаю.

– А что же тогда? Вам не удалось повеселиться, назвав меня мошенницей перед всем Высшим Советом. Теперь вы хотите потанцевать?

Он поднял черную бровь, держась непринужденно и положив одну руку мне на талию.

– Я бы не стал сразу переходить к тому, чего я хочу. – Он был верен своему слову, держа руки при себе, а его пальцы лишь едва касались до моей спины.

– Однако же мы танцуем!

– Разве вы не заметили, что сокэряне живут и умирают по правилам этикета? – Его губы изогнулись в жестокой усмешке. – В вашем случае это имеет буквальный смысл.

Мой рот раскрылся от гнева.

– И теперь вы насмехаетесь надо мной? Вам кажется забавным, что в конце недели я могу лишиться жизни?

– Да будет вам, принцесса! – Казалось, ему было скучно. Даже досадно. – Нам обоим известно, что до этого не дойдет.

Я бросила на него недоверчивый взгляд.

– Нам ничего подобного не известно.

Он закружил меня, дождавшись, пока я вернусь, и продолжил.

– Не стройте из себя наивность, – упрекнул меня он. – Вам это не идет.

Моя рука сжалась в кулак, комкая ткань у ворота его рубашки. У него была очень наглая физиономия. Как выразился бы один из моих вороватых дядюшек: рожа просит кирпича!

– Я строю из себя наивность не больше, чем вы прикидываетесь кретином!

На этот раз он приподнял обе брови.

– Неужели? Разве вы с неизменно хитроумным лордом Иро не плетете интриги?

Я жалела, что здесь нет Давина, его едкие замечания пришлись бы кстати, но я оказалась наедине со своим внезапным приступом ярости.

– Интриги ради чего? Ради выдающейся возможности отдать свою жизнь в руки группы мужчин, которые даже не дадут мне высказаться?

Лорд Эвандер изучал меня, как будто отыскивал ложь, и в конце концов брезгливо тряхнул головой. Видимо, он не поверил, что я не участвую в таинственном заговоре, который он сам и придумал.

А я устала. Совершенно намеренно споткнувшись, я со всей силы наступила лорду на ногу каблуком. Он промычал от боли, но не сбился, а я любезно улыбнулась ему. Он прищурился, взгляд его был убийственным, и я приготовилась выслушать очередную едкость, которую он собирался произнести. Но раздался другой голос.

Глава 38

– Мне кажется, теперь моя очередь, – пророкотал Тео.

Меня настолько захватила вскипавшая злость, что я не заметила, как он подошел. У меня чуть ноги не подкосились от облегчения, и на этот раз это чувство не исчезло. Державшие мою руку пальцы Эвандера напряглись, он прищурился, глядя на Тео. Однако лорд отпустил меня, не успев привлечь внимание к молчаливому противостоянию.

– Вы меня очень… просветили, принцесса! – Эвандер изобразил шуточный поклон и, развернувшись, пошел прочь.

Руки Тео обхватили меня, его тепло прожигало мою ладонь и спину. Я глубоко вздохнула, радуясь, что он снова обнимает меня, и позволила ему увлечь меня по мерцающей танцевальной площадке. Я наконец-то была в его объятиях, но его тело было, как натянутая струна.

– Ты мог и пораньше объявиться, знаешь ли! – Я гневно взглянула в его теплые карие глаза, резко контрастирующие с холодным стальным взглядом Эвандера. – Я, правда, была бы не против.

От звука моего голоса плечи Тео слегка расслабились, он сдерживался, чтобы губы не расплылись в улыбке.

– Они обязательно должны были с тобой познакомиться, – сказал он, осторожно раскручивая меня от себя, а затем притягивая обратно. – Даже если мне хотелось, чтобы первый танец был моим.

Едва заметным движением он провел пальцем по моим ребрам, отчего внутри у меня разлилось тепло.

– Ты, кажется, был страшно увлечен собственной партнершей. – Я выгнула бровь.

Он развернул меня в такт музыке и отпустил мои руки. Танцующие выстроились в две шеренги, и мы стояли с противоположных сторон, пока между нами кружило несколько пар. На щеках у Тео ходили желваки, а на лице появилось беспокойное выражение, когда он смотрел на меня поверх их голов. Когда наши руки снова встретились, он притянул меня ближе, а его низкий голос резонировал в его груди, дрожью отдаваясь в моей, хотя он говорил так тихо, чтобы слышала только я.

– Это тебя тревожит? – Он казался наполовину озадачен, а наполовину доволен.

– Еще чего! – соврала я.

– Неужели? – задумчиво проговорил он. – Потому что похоже, что тревожит.

– Я самый невстревоженный человек на свете! Вообще, я и сама подумывала станцевать еще четыре танца с лордом Тимофеем. Уверена, он с удовольствием пойдет мне навстречу. – Я многообещающе взглянула на престарелого герцога клана Орла.

Тео вздохнул и неодобрительно покачал головой, но от меня не укрылись искорки веселья в его глазах.

Мы мирно покачивались под ритмичную музыку, как вдруг волосы у меня на затылке встали дыбом. Я стала озираться вокруг и наткнулась взглядом на лорда Эвандера, который стоял на краю импровизированной танцплощадки и с откровенной ненавистью смотрел на меня. Я тоже нахмурилась, но выражение его лица не изменилось. Он и не подумал пристыженно отвести глаза. Меня захлестнул гнев, но я заставила себя повернуться к Тео. Должно быть, он заметил этот обмен взглядами, потому что развернулся так, что мне больше не приходилось смотреть на этого вельможного засранца из клана Медведя.

Когда музыка начала стихать, что было признаком того, что композиция почти закончилась, я сказала:

– Теперь мы можем вернуться домой?

Он замер, а на его лице появилось строго безучастное выражение, и я с запозданием поняла, как это прозвучало.

Что ж, уже поздно!

– Я имела в виду нашу палатку. В которой мы спим. Вместе. – Мои губы растянулись в ухмылке, я уже предвкушала его умилительный румянец.

Но, к моему изумлению, Тео расхохотался, его смех был искренним и звучным, дрожью отдававшимся в каждой части моего тела.

– Разрази меня гром, Роуэн! Наверное, стоит считать везением, что ты приберегаешь все непристойные замечания для меня.

Я вспомнила, что сказала лорду из клана Медведя, и вымученно улыбнулась Тео.

– Это точно!

Глава 39

К сожалению, нам не удалось вернуться в палатку. Когда Тео спросил Иро, можно ли уйти пораньше, тот настоял, чтобы мы остались еще на несколько танцев, все из них Тео танцевал с другими девушками. Не знай я, что к чему, решила бы, что он пытается меня наказать. Даже Мила побывала его партнершей, хотя ее мне не в чем было упрекнуть. Она оказывала ему не больше знаков дружеского внимания, чем любому другому лорду.

Меня оставили ждать, пока они закончат, у стола с закусками. И это положение дел, если быть честной, было не из худших, ведь тут были подносы с горами шоколадных конфет и завернутых в бекон кусочков козьего сыра.

Наверное, Иро знал, что я все-таки найду, чем себя утешить.

Я кивнула ему, подняв один из беконово-сырных квадратиков в знак приветствия, и могу поклясться, что уголки его рта еле заметно изогнулись в улыбке, когда он кивнул мне в ответ.

Когда Иро наконец дал мне позволение уйти, ко мне в танце приблизилась Мила.

– Давай сходим перед сном в сауну, – предложила она.

– Куда? – Я обернулась к Тео за пояснением.

– Мы там моемся. Я ходил утром, пока ты спала.

– О! – Помыться было бы здорово! – Это восхитительно, честно говоря!

Тео открыл было рот, но Мила перебила его, отчего понравилась мне еще больше.

– Не переживайте, лорд Теодор! Нас проводит один из моих стражников.

Его плечи были по-прежнему напряжены, но он посмотрел на Иро, и тот кивнул.

– Ну ладно!

Мне почему-то казалось неудобным уйти от Тео просто так. И прежде, чем отправиться с Милой, я помахала ему рукой, но это лишь усугубило мои ощущения. Я уже почувствовала, что с каждой минутой становится все прохладнее. Мороза не было, но стало определенно холоднее, чем было днем. Я надеялась, что, по крайней мере, ванна будет теплой.

Мила повела меня к двум палаткам с обращенными друг к другу проемами, вдоль прохода между ними была натянута полупрозрачная материя. Освещались они лишь серебристым светом луны, до ближайших факелов было несколько метров. Мила обернулась к охраннику, и он остановился снаружи от импровизированного прохода. Рядом с ним, возле стола, на котором стояло несколько глиняных пивных кружек, помещался бочонок. Мила зачерпнула из него две кружки и протянула одну мне.

– В сауне пригодится, – сказала она, как будто это все объясняло.

Затем она повела нас к проему в проходе из материи, направившись сначала в палатку слева. Внутри не было ничего, кроме кип одежды и полотенец, и я вопросительно на нее взглянула.

– Здесь мы раздеваемся, – пояснила она, и я кивнула.

Все это было нелепо, но я все-таки последовала за ней, размышляя, не это ли собирался сказать Тео, когда Мила его оборвала. Она жестом велела повернуться, и мы поставили свой эль, чтобы она помогла мне снять платье. Я не понимала, что происходит, но послушно помогла ей, а затем сняла сорочку, поспешно прикрывшись полотенцем.

Мила не спешила, отчего я почувствовала себя немного ханжой. Где-где, а в Сокэре я такого не ожидала!

Когда она вышла из палатки в проход, я поняла причину столь слабого освещения вокруг и испытала бесконечную признательность по этому поводу. Мила вышагивала совершенно голая, а я семенила за ней, завернувшись в малюсенькое полотенце и надеясь, что нас не видно сквозь толстые занавеси по обеим сторонам.

Палатка по другую сторону прохода была полностью закрыта, даже вход был завешен, и подойдя ближе, я заметила, что она сделана из более плотного материала, по сравнению с другими.

– Когда я открою, не медли, – велела Мила.

Я кивнула, с каждой минутой приходя во все большее замешательство. Затем она отогнула одну сторону занавеси и навстречу нам вырвалось облако пара. Мила схватила меня за руку и потащила за собой, закрыв за нами проем.

Было так жарко! Так жарко! В слабом свете и сквозь заполнявший всю палатку пар мне было ничего не видно, но те, кто были внутри, явно меня видели. Раздались изумленные возгласы, и я заметила смутные движущиеся силуэты. Мила продолжала тянуть меня, пока я не оказалась на теплой скамье.

– А где ванны? – прошептала я.

Не успела она ответить, как мимо нас прошмыгнуло несколько фигур, все они что-то бормотали по-сокэрски. Вход палатки был открыт так долго, что большая часть пара вышла, и я увидела, что тут нет никаких ванн, только котелок, висевший над костерком, и бадья с водой и черпаком. С обеих сторон палатки стояли деревянные лавки из кедра, если судить по сладковатому запаху.

Я обернулась к Миле, чтобы расспросить ее, но она свирепо смотрела на выходящих женщин. Их, очевидно, спугнула я.

– Мелкие душонки! – проворчала она так, чтобы им было слышно.

Они никак не отреагировали, лишь быстрее затрусили прочь.

– Все в порядке, – успокоила я ее. – Я уже привыкла.

Пусть до того, как я оказалась в Сокэре, ко мне не относились, как к прокаженной, но за неделю, что я провела здесь, это довольно быстро стало обычным делом.

– Ничего не в порядке, – возразила она, в ее тоне сквозило возмущение. К счастью, она закончила этот разговор. В палатке возле котелка остались две отважных особы, и я с ужасом осознала, что они совершенно голые, а их полотенца аккуратно сложены рядом с ними. Мила делала то же самое сбоку от меня. Она заметила выражение моего лица, но ее это не смутило.

– Твое полотенце испачкается, если ты его не снимешь, – проговорила она мягко, но деловито.

В любом случае, она была права. Пот уже лился у меня по лбу и груди, струился ручьями по моему телу.

Ну ладно!

Я вытянула из-под себя полотенце и сложила его на скамье рядом с собой. Не то чтобы я не привыкла прилюдно раздеваться перед камеристками или сестрами. Но необычным было то, что раздеты были все сразу и при этом непринужденно общались, как те две дамы в другом конце палатки. Но, очевидно, я была единственной, кого это беспокоило.

– Итак, – я силилась вдохнуть в этой тяжелой духоте, – поход в сауну всегда бывает… коллективным? – спросила я.

Смех Милы разнесся по всей палатке.

– Радуйся, что в этой хотя бы одни женщины! В большинстве кланов женщины и мужчины ходят в сауну вместе, но на Высшем Совете посещение раздельное ради тех немногих, у которых это не принято.

– Но ведь это… неловко? Вдруг наткнешься на… – я понизила голос, – стражника?

Мила пожала плечами.

– Разве мы чего-то там не видели?

Наверное, можно к этому и так относиться. Хотя мысль о том, чтобы встретить в сауне Тео… Я резко оборвала ход своих мыслей, пока не покраснела еще больше, чем от жара.

Мила встала, подошла к бадье и плеснула воды на камни. По палатке прокатилась новая волна пара.

– Что ты делаешь? – В моем голосе сквозила паника.

Она снова рассмеялась.

– Они выпустили весь пар.

– Мне кажется, я задыхаюсь. – Я сделала глоток эля, надеясь, что он остудит меня.

– Не задохнешься, обещаю. Это полезно для легких. – Она плеснула еще черпак воды, а я стала рассеянно размышлять, был ли в истории случай, что кто-то загнулся в такой палатке, или я буду первой.

Вы только посмотрите – делаю всю работу за Высший Совет!

В поисках отвлечения, когда Мила снова села, я вернулась к разговору.

– Разве это не идет в разрез с тем, как скромно вы обычно себя ведете?

Мила наклонила голову.

– Никогда об этом не задумывалась. Сауна вроде как отделена от остальной жизни общества. Полностью раздеваться там, куда ты идешь, чтобы помыться, – практично, а вот носить откровенные наряды считается показухой и непристойностью.

Мне это было не вполне понятно, но, с другой стороны, в каждой культуре свои странности.

– Ну, конечно, нельзя же, чтобы кто-то был показушно непристойным, – пробормотала я.

Она в очередной раз залилась беспечным смехом, а потом стала рассказывать о землях клана Рыси и о том, как забавно быть единственной девочкой с четырьмя старшими братьями. В тот самый миг, когда мне показалось, что я и правда могу сыграть в ящик, она встала.

– Тебе еще жарко?

– Мне жарко с той секунды, как мы переступили порог этой палатки, – заверила ее я.

– Хорошо, – сказала Мила. – Потому что пора сполоснуться в реке.

Я изумленно уставилась на нее.

– В это время года она, наверно, ледяная!

– Смена температур будет тебе полезна! – уверила она меня. Взглянув на мои волосы, Мила добавила: – И мне кажется, тебе захочется что-то сделать с этим.

Моя рука невольно потянулась к кудрям, которые и правда распушились как никогда, встопорщившись вдвое выше положенного и образовав вокруг моей головы огромный шар. Ну, что ж. Я пожала плечами, приняв храбрый вид.

– Когда ты в Сокэре…

Глава 40

Все остатки храбрости, которые мне удалось наскрести, испарились, когда я попробовала ногой ледяную воду. Мне и без того было плохо, когда я поняла, что короткую пробежку от палатки к реке придется совершить в одном полотенце, без матерчатого прохода, отгораживающего от любопытных глаз. К счастью, кроме стражника, который держался на почтительном расстоянии, мы больше никого не встретили.

– Знаешь, мне кажется, я уже вполне остудилась, – сказала я.

– Только вся покрыта потом, – с готовностью согласилась Мила.

Ее стражник повернулся к нам спиной, а она повесила полотенце на ветку, не задумываясь о том, что редкий строй осенних деревьев предоставлял обзор со всех сторон. Не мешкая ни мгновенья, она нырнула в спокойную воду, обрызгав меня с ног до головы. Вынырнув, Мила тут же многозначительно посмотрела на меня, ее лицо только наполовину освещалось луной.

– Чем дольше ты ждешь, тем будет холоднее, – поддразнила она.

Я понимала, что она права: и насчет пота, и насчет холода. Сделав глубокий вдох, чтобы набраться сил, я повесила полотенце на ветку рядом с ее и сделала шаг к берегу реки. И все же я колебалась. До тех пор, пока дальше по течению не послышался шум и мужские голоса. В серебристом лунном свете блеснули мускулистые ягодицы, и у меня отвисла челюсть.

Если я их вижу, а моя кожа на несколько оттенков светлее… Да я в лунном свете, наверное, сияю, как маяк! Другого стимула, чтобы броситься в реку, мне было и не нужно. Берег оказался более обрывистым, чем мне казалось, я нырнула, а потом, оттолкнувшись ото дна, всплыла на поверхность.

Я оказалась права. Вода была ледяной. Но при этом на удивление освежающей. Такой чистоты и бодрости я не чувствовала много дней. Даже недель. Хохоча, я немного поплавала, позволив холоду проникнуть внутрь и прогнать жар сауны. Мы оставались в реке, пока не могли больше терпеть. Ну, пока я не могла больше терпеть. Мила выглядела так, будто была готова купаться всю ночь. Глядя на нее, на то, как она довольна, откровенна, свободна, я впервые задумалась, а что если в Сокэре есть и такая сторона жизни, которая не будет мне противна?

Тео ждал, когда я вернусь в палатку, хотя Иро с Инессой уже легли спать.

– Как попарились? – спросил он.

Почему-то вместо жара палатки и ледяной реки все мысли были лишь о лунном свете, обнажившем то, что никогда не сотрется из памяти.

– Хорошо! Отлично! – ответила я. – Я как раз собиралась переодеться ко сну.

– Тебе нужна…

– Нет! – воскликнула я слишком громко. – Мила не зашнуровала меня.

Я скрылась в другой части палатки, пока он не прочитал на моем лице, о чем я думаю. Я надеялась, что к тому времени, когда переоденусь, мне удастся перестать, к собственному смущению, представлять его в сауне. С другими женщинами.

Мила сказала, что сауна – это другое дело, что это невинно. Так почему меня это так будоражит? Или меня приводит в смущение лишь то, что я вообще об этом думаю?

На поиски ночной рубашки в оставленном Милой сундуке у меня ушло больше времени, потому что она была не такой многослойной, сборчатой и жуткой. На самом деле, эта мягкая кремовая сорочка оказалась кружевной, красивой и при этом достаточно скромной, так что мне не придется испытывать стеснение в присутствии Тео.

Сейчас я, пожалуй, люблю Милу больше всех на свете!

Глава 41

Первый официальный день заседания Совета оказался неудачным. Если не считать «удачной» перепалку ведущих напыщенные речи старых ублюдков о том, как бы меня получше прикончить. Хотя, быть может, эти заседания всегда так и проходят. Трудно сказать, но все много кричали и перебивали друг друга, а также требовали моей смерти. В общем, еще один типичный день в Сокэре.

Мне по-прежнему было непонятно, зачем требовалось мое присутствие в шатре, если высказываться и защищать себя мне было не дозволено. Иро безоговорочно распорядился, что мне разрешается только почтительно отвечать на прямые вопросы и сохранять бесстрастное выражение. По-видимому, мое лицо было слишком выразительным…

Еще семь таких же дней будут мукой.

Мы сидели за полукруглым столом не меньше трех часов, снова и снова обсуждая одно и то же. Я наблюдала, как в лучах света, струящихся сквозь проем над нами, кружатся пылинки, и старалась контролировать выражение своего лица. А учитывая, какую чушь они несли, я даже гордилась, что еще ни разу не скорчила ни одной гримасы.

– Давайте вспомним о тех, кто погиб из-за того, что ее родители были безрассудны и не задумывались ни о ком, кроме себя. Их дочь такая же, как они! – высказался господин Нильс, герцог клана Волка, угрожавший мне вчера ночью. – Давайте просто покончим с ней!

– И начнем войну с Локланном? – возразил отец Милы, господин Арес.

– Что Локланн сделает нам здесь? Горный перевал один, наши люди обучены, и у нас преимущество в виде знакомой территории, – это исходило от того, кто делал мне предложение, господина Михаила.

Любопытно! Я любезно-озадаченно усмехнулась в его сторону, но он поспешил этого не заметить.

– Вероятно, им не победить, но никто из нас наверняка не отважится стать жертвенным агнцем на то время, пока их будут уничтожать. – Арес многозначительно посмотрел на Эвандера, который был поглощен тем, что бросал свирепые взгляды то на Тео, то на Иро, поэтому ничего не заметил.

– Им не пройти через перевал, пока там клан Медведя, а мы предоставим им подкрепление, – вмешался вождь Бизонов.

Господин Тимофей из клана Орла говорил по-сокэрски, и мне было не понять, за кого он высказывается.

– В любом случае, – наконец заговорил лорд Эвандер, сидя в кресле слева от меня, – это будет нам очень дорого стоить и ничего не принесет взамен. Стоит ли ее убивать, если мы можем потребовать за нее выкуп? В Локланне есть и товары, и деньги!

– Ты хочешь отправить ее домой целой и невредимой после того, что ее семья сделала с твоей? – Такая перспектива, казалось, оскорбляла господина Нильса.

– Именно поэтому я и хочу воспользоваться ситуацией, – ответил он скучающим тоном. – Разве мы все недостаточно пострадали от их рук?

Господин Михаил фыркнул.

– Поэтому-то твоему отцу и следовало самому приехать. Он никогда не был столь мягкотелым, чтобы увиливать от войны или мести.

Лицо лорда Эвандера окаменело.

– Моего отца не стоит беспокоить по таким пустякам, и, честно говоря, я его не виню. Восьми дней, безусловно, слишком много для одной девчонки.

– Не просто какой-то девчонки! – парировал Михаил.

И все продолжалось в том же духе.

Когда началась перепалка между двумя лордами на сокэрском, лица стали еще ожесточеннее и разгоряченнее, я вопросительно взглянула на Тео. Он едва заметно покачал головой, а его лицо было будто изваяно из мрамора и ничего не выражало.

– Не переживайте, принцесса! – Лорд Эвандер жестко усмехнулся, наклонившись ко мне, и почти шепотом проговорил: – Они обсуждают, отправить ли вашей семье по очереди ваши конечности или урну с прахом.

Мои пальцы вдруг перестали меня слушаться, но я постаралась изобразить веселье.

– Первый вариант обойдется довольно дорого, столько расходов на такое количество посыльных! – проговорила я вполголоса. – Не говоря уже о времени. Да и, честно говоря, кто отважится пуститься в путь на шесть недель, а то и больше, имея при себе быстро разлагающуюся конечность?!

Лорд клана Медведей вытаращил глаза, открыв от изумления рот.

– А что до праха. Да он может принадлежать кому или чему угодно! – тихо продолжала я. – Положа руку на сердце, я ожидала большего от такого варварского народа! Однако, прошу без колебаний сообщать мне, если предложат что-то поинтереснее.

Я вовсе не собиралась показывать этому засранцу, как обеспокоили меня его слова. Даже вообразить, что такое случится с моими родителями из-за меня… это было немыслимо!

После этого я решила не обращать на него внимания, а сосредоточилась на остальных заседателях. Вожди кланов продолжали обсуждать мою судьбу на двух языках, и я поневоле задумалась, что лучше: слышать, как при тебе скрупулезно описывают твою страшную кончину, или оставаться в неведении?

Бремя решений!

Глава 42

К тому времени, когда мы вернулись в лагерь, казалось, что произошедшего за день вовсе не было, по крайней мере, для тех, кто в своих лучших нарядах прогуливался по дорожкам. Но с другой стороны, Высший Совет был созван для решения не их судьбы, а моей. Я потерла виски, пытаясь не терзаться тем, чего не могу изменить. Я никогда такой не была и начинать сейчас – просто какой-то… мазохизм.

Тем не менее, это был длинный день, и на его протяжении герцоги кланов рассуждали о моей смерти, как будто это было не важнее вечернего десерта. Я буквально слышала у себя в голове слова Давина по этому поводу: он говорил, что все равно это лучше четвертого дня в пещерах. И был бы прав. На Высшем Совете, по крайней мере, есть еда и Тео, который меня утешит.

Оглядываясь вокруг, я видела, как в каждом лагере родственники и друзья собираются вокруг костров. Тоска иглой пронзила меня. Я ни разу не оказывалась вдали от своей семьи. Мои родители, сестра, один из кузенов или многочисленных тетушек и дядюшек – кто-нибудь всегда находился рядом со мной. Обычно мы с Давином держались вместе. С сестрой мы были близки, но Давин – мой лучший друг.

И вот я здесь, так близко к одиночеству, как никогда. Если бы не Тео с Милой, погрузилась бы я с головой в отчаяние, как Авани?

Отбросив эти мысли, я глубоко вздохнула. Нет смысла тревожиться о том, чего не могу изменить, и провалиться мне, если проведу свои последние дни, думая о смерти!

Я наклонила голову, глядя на сидевшего рядом Тео и любуясь движениями его губ. Трудно поверить, что мы познакомились всего неделю назад. В его темнице!

Тео вопросительно выгнул бровь, и я тихо рассмеялась.

– Я просто вспомнила нашу первую встречу.

– Первую встречу, которую ты помнишь? Или настоящую первую встречу, когда тебя вырвало прямо на мои сапоги?

Я расхохоталась, но замолкла при виде серьезного выражения его лица.

– Ты шутишь! – начала я. – Не было такого. – Я вдруг сильно засомневалась.

Тео пожал плечами, а потом покачал головой.

– К сожалению, не шучу.

Я ахнула и закрыла рот рукой.

– Прежде, чем солдаты тебя уволокли, ты ругалась последними словами, а потом тебя вырвало прямо на меня.

Я покачала головой, но не смогла удержаться от смеха.

– Врешь! Ты просто пытаешься меня развеселить.

Тео вскинул руку в знак искренности и покачал головой.

– Это в самом деле было довольно впечатляюще. Ты как будто в меня целилась. Словно уже знала, кто я, – добавил он с насмешливой ухмылкой.

– Ну, это уже на меня похоже! – признала я. – Неудивительно, что ты потерял от меня голову. Как можно было устоять против такого обаяния?

– О, да! Это было чрезвычайно трудно! – сказал он, потом замолчал и, склонив голову, вопросительно посмотрел на меня. – Что за человек чувствует облегчение, узнав, что его на кого-то вырвало?

– Человек, которому кажется, что ты получил по заслугам! Ты ведь как раз пытался отравить и арестовать меня!

Тео рассмеялся, от его голоса у меня внутри стало тепло от макушки до пяток.

– Зачем надо было нас одурманивать? Неужели тебя с твоими солдатами и впрямь затрясло от страха при виде такой явной демонстрации силы, какую мы с Давином представляли? Вы испугались, что мои волосы проклянут вас? – спросила я.

Тео закатил глаза.

– Если бы вы оказались шпионами, не могли же мы показать вам кратчайший путь к чертогу. Это было бы слишком просто.

– Справедливо! – пожала плечами я.

Мы вошли в палатку и застали там перешептывающихся Иро с Инессой. Они сидели за столом посреди центральной общей комнаты, как только мы вошли, тут же обратили на нас взгляды. Наш смех стих, Тео замер рядом со мной и мрачное настроение погасило охватившее нас веселье. Я смущенно переводила глаза с одного брата на другого, когда Иро кивнул в сторону выхода, давая понять, что хочет, чтобы Тео пошел за ним.

– Я вернусь, – пообещал Тео. – Мне кажется, я должен тебе сегодня еще один танец.

Сказав это, он слегка пожал мне руку и вышел из палатки вслед за Иро. Я смотрела, как он выходит, и у меня засосало под ложечкой. Я вздохнула. Когда он был рядом, было легче не давать мыслям расстраивать меня.

Я обернулась, собираясь заговорить с Инессой, но наткнулась взглядом на великолепное платье, которое прежде не замечала. Оно висело на ширме и напоминало жидкие сапфиры. По всей длине платья была пропущена серебряная нить, оттеняя глубокий синий цвет ткани и придавая наряду блеск. Рядом стояли туфли, и лежал головной убор под цвет платья, только это была не шляпа с вуалью, скрывающей мои волосы, а сверкающий ободок, такой же высокий, как тиары, которые я носила дома.

Скользнув взглядом по наряду, я обернулась к Инессе.

– Леди Мила прислала его, чтобы ты переоделась к балу сегодня вечером, – пояснила она, вставая и показывая свое изумрудно-золотое платье.

Хотя цвета и парчовая ткань притягивали взгляд, я мысленно поблагодарила Милу за любезность, ведь благодаря ей у меня есть что-то кроме многослойных оборок с высоким воротом, которые Инессе отправила ее мать.

– Очень красиво, – сказала я, а Инесса подтолкнула меня к ширме, чтобы я переоделась. – Только не смешно ли, что мы должны танцевать после того, как целый день обсуждали мою дальнейшую судьбу?

Пальцы Инессы застыли над шнуровкой моего платья, которую она распускала, и я скорее почувствовала, чем услышала, как она глубоко вздохнула.

Отлично! Ты снова ее задела!

Я разрывалась между яростью, что приходится играть роль пляшущей марионетки перед всеми этими мужчинами, которые сегодня обсуждали, как меня в буквальном смысле расчленить, и досадой, что у меня, похоже, никогда не выходит долго протянуть без того, чтобы не сказать кому-нибудь что-то обидное. Но не успела я остановиться на каком-то одном чувстве, как пальцы Инессы задвигались снова, и она заговорила.

– Наш народ любит танцевать, – начала она, голос ее был тише обычного. – Когда правили монархи, то каждый сезон устраивали большой бал, и не прийти туда считалось позором.

Я переступила через упавшее платье, и Инесса, отложив его в сторону, подала таз и полотенце, чтобы я умылась.

– Эти балы очень много значат для нашего народа, – ее голос был спокойным, но в нем слышались стальные нотки.

Я кивнула, и она продолжила помогать мне.

Когда мы вышли в общую комнату, куда уже вернулись Тео с Иро, я наконец задала вопрос, над которым давно раздумывала.

– Люди, кажется, так намучались без монархии. Почему же они не хотят восстановить ее?

– Помимо того, что Обсидиановый трон считается проклятым? – Иро приподнял бровь. – Потому что они не могут решить, кого хотят поставить во главе. Клан Лося состоит в наиболее близком кровном родстве с монаршей семьей. Наша мать была двоюродной сестрой покойной королевы, но клан Медведя полагает, что их размер и грубая сила также дают им право претендовать на престол.

– Вот почему так важно заключать союзы, – закончила я.

Привезя меня сюда и соблюдая полную прозрачность, они рисковали не только потерей союзников, клану Медведя хватило бы жестокости отомстить за любое мнимое неуважение – познакомившись с лордом Эвандером, я не сомневалась в этом. Однажды они уже затеяли войну из-за своей гордыни.

У меня по-прежнему не было никакого желания становиться жертвенным агнцем ради мира между их кланами, но нельзя отрицать, что теперь я немного лучше понимала, в каком затруднительном положении они оказались из-за меня. Мое появление, появление королевской особы, нарушившей их законы, поставило их перед риском войны с другими кланами, если они сохранят мое присутствие в тайне, или войны для всего Сокэра, если на Высшем Совете решат меня убить. В любом случае, прольется кровь! Из-за меня!

Глава 43

Как я ни страшилась еще одного вечера, когда мне придется переносить грубости и наблюдать, как Тео танцует с другими девушками, благодаря Миле и ее непрерывным комментариям обо всех присутствующих герцогах, бал оказался почти сносным.

– О, они определенно ненастоящие! – Она хихикнула, прячась за чашкой медовухи. – В прошлом году господин Данила был лысый, как яйцо, а в этом – щеголяет сплошной шевелюрой, уверена, из свиной щетины!

Она указала на герцога клана Журавля.

– Как жаль, что он несвободен! – сказала я, смеясь и тоже прикрываясь бокалом.

– А ты? Ты свободна? – Мила поиграла бровями, глядя на меня.

Я притворилась, что краснею.

– Ну, да! Пока мы с тобой разговариваем, за меня и мое будущее соперничает целый Совет сокэрских герцогов. Вот бы они еще не замышляли мою безвременную гибель!

Мила отмахнулась.

– Они тебя не убьют. Наш народ бывает жесток, но никогда еще не было случая, чтобы к смертной казни приговаривали женщину.

Впервые с тех пор, как я очнулась в темнице, в душе у меня вспыхнула искра надежды, и я попыталась подавить ее.

– Не знаю, Мила. Они очень убедительны…

– Мой отец считает, что они просто хотят тебя напугать. Уверена, они потребуют за тебя выкуп. По крайней мере, именно этого добивается отец. – Она ободряюще улыбнулась мне.

Было бы слишком смело на это надеяться.

– Вернемся к вопросам поважнее, – сказала я, пытаясь избавиться от этого ощущения. – А ты обручена? Или кто-то здесь привлек твое внимание?

Она вздохнула и надула пухлые губы.

– Мой отец гораздо снисходительнее других, но – да. Довольно скоро мне придется выйти замуж. Наверное, за кого-то из нашего клана, поскольку отец хочет, чтобы мы остались обособлены, и это, пожалуй, к лучшему, учитывая имеющиеся варианты.

Она обвела взглядом зал, передернувшись.

– Достаточно высоким положением, чтобы можно было их рассматривать, обладают только герцоги и их наследники. А значит, помимо господина Михаила, старого извращенца из клана Барана, остаются только Медведь и Лось.

У меня сердце ушло в пятки, когда я услышала, как она вскользь упоминает о браке с Тео, но я постаралась успокоиться.

– А тебе этого не хочется?

Она посмотрела на меня.

– Лучше умереть, чем оказаться в клане Медведя. Отец говорит, прежде они были порядочны, но после войны превратились… в дикарей. На их территории никому не гарантирована безопасность, они совершают набеги, безжалостно убивая селян, которых сочтут «непокорными», и нападают на другие кланы, когда им вздумается. Им удалось завести союзников только потому, что все от них в ужасе. А Эвандер… пусть симпатичная физиономия не вводит тебя в заблуждение. Он хуже всех! – Она замолчала, ее лицо изрядно побледнело.

Глядя теперь на этого темноволосого лорда, танцующего со скучающим выражением холодных серых глаз, мне было нетрудно в это поверить.

– А… Теодор? – заставила я себя спросить.

– Теодор – довольно мил, но они уже целую вечность ведут переговоры с кланом Барана. – Мила указала на девушку, которая танцевала с Тео вчера. Ту, что была в его объятиях в этот самый момент. – Галина – племянница Михаила, и она со мной не разговаривает, потому что мы отказались примкнуть к ее клану в…

Но все, что Мила собиралась сказать дальше, я пропустила. Я играла с браслетом, который подарил Тео, и вертела пальцами подвеску в виде лотоса, а сердце мучительно сжалось. Когда я заговорила, мой голос прозвучал резче, чем мне того хотелось.

– Переговоры о свадьбе?

Мила перевела на меня взгляд, на ее безукоризненном лице появилось смешанное выражение опасения и мольбы о прощении. Она открыла было рот, чтобы ответить, но тут нас прервало напыщенное покашливание. На почтительном расстоянии от нас стоял лорд Эвандер, протягивая руку.

– Не окажете ли вы мне честь, потанцевав со мной, принцесса?

На слове «честь» он усмехнулся, как будто это не соответствовало истине.

– Знаете, я довольно устала сегодня… – начала я, но откуда ни возьмись появился Иро.

– Чепуха, принцесса Роуэн! Вы же как раз говорили, что вам не терпится вечером продемонстрировать своим бальным партнерам дружелюбие и сговорчивость?

Почему было так важно, любезна ли я с представителем клана, с которым они враждуют, осталось выше моего понимания. Я вздохнула.

– Ах, да! Я только что сказала то же самое леди Миле! – В моем голосе сквозил сарказм. – Однако, я и не надеюсь оказать своему кавалеру такое же дружелюбие, какое лорд Теодор продемонстрировал своей спутнице. – Последнюю фразу я произнесла себе под нос, и Мила рассмеялась.

Губы Иро превратились в тонкую линию, и я подняла брови с легким вызовом. Однако предостережение, появившееся в его взгляде, напомнило мне, сколько всего на кону: и моя жизнь, и жизнь Давина. Так что я растянула губы, изобразив улыбку, оставила Миле свой бокал и, не глядя, подала лорду Эвандеру руку.

– Похоже, вы сегодня особенно сварливы, – прокомментировал этот поганец, как только мы закружились в танце.

Как и в прошлый раз, его руки, не в пример другим господам, едва касались моей талии, а то, в какую сторону он вел нас, указывало лишь легкое давление его пальцев.

– А другие, оказавшись на карикатурном суде, где решается их судьба, стали бы веселиться? – Мой тон был язвителен, но плевала я на это.

Эвандер, в любом случае, уже сделал свой выбор, а исходя из того, что сказала Мила, он запугает остальных и заставит их подчиниться. Я нахмурилась и отвернулась, мой взгляд остановился на блестящих локонах Галины, которые покачивались, когда Тео кружил ее. Лорд, проследив за моим взглядом, тихо фыркнул.

– Да, вполне очевидно, что во всем виноват Высший Совет! Неужели благожелательный лорд Теодор, наконец, умудрился кого-то расстроить?

В его устах «благожелательный» прозвучало как что-то плохое.

Я снова обернулась к нему. На первый взгляд он казался вполне привлекательным, у него были черные волнистые локоны, яростный взгляд, а полные губы, казалось, всегда изгибались в улыбке, смеясь над какой-то одному ему понятной злой шуткой. В нем не было ни теплоты, ни сострадания.

Я попыталась сохранить выражение лица, но голос не поддавался контролю.

– По-вашему, лорд Теодор мягкотелый, потому что не врывается в деревни и не расправляется беспричинно со своим народом?

Взгляд Эвандера помрачнел.

– Необходимо поддерживать порядок, и порой это означает трудные субъективные решения. Не переживайте, принцесса. Никто здесь и не рассчитывает, что вы это поймете.

У меня рот открылся от гнева, и я чуть не споткнулась, когда он развернул меня, как того требовал танец.

– И почему же? – спросила я сквозь стиснутые зубы, когда мы снова оказались рядом.

– Потому что вы женщина. – Он пожал плечами. – А еще потому, что вы вели жизнь, полную немыслимых привилегий. Да, вам было так скучно, что пришлось выдумать драму, отправившись в это ваше приключение с контрабандой. – У него вырвался горький смешок. – И даже здесь у вас, похоже, недостает здравого смысла, чтобы испугаться. Что вы можете знать об ответственности?

Его слова повисли в наступившем молчании, он смотрел на меня с вызовом – осмелюсь ли я противостоять ему?

– Что ж, лорд Эвандер, прошу меня простить, если недостаточно дрожу от страха вам на потеху, но кажется, у меня как раз ноги подкосились от ужаса. Приношу свои извинения!

С этими словами я отпустила его руку и, развернувшись на каблуках, пошла прочь.

Глава 44

Я добралась до стола с закусками, но Эвандер не пошел за мной, а Иро не стал меня отчитывать. Наверное, на моем лице были написаны все проносившиеся в голове горькие мысли, потому что от меня шарахалось больше народу, чем обычно.

Чтобы не стоять, томясь от раздражения, я набрала себе тарелку блинчиков со сливками и каким-то черным украшением и взяла шпажку с фруктами и сыром. Мучное изделие оказалось вкусным, а черная штука вызвала рвотный позыв. Ощущение было, как будто на залежалую рыбу высыпали чашку соли, и все это застыло у меня во рту. Глаза зажмурились, по всему телу пробежали мурашки. Отвернувшись, чтобы никто не заметил, я тщетно искала салфетку, чтобы в нее выплюнуть.

– Потанцуешь со мной? – знакомый глубокий голос Тео прозвучал сзади, и я замерла.

Ничего другого не оставалось, я заставила себя прожевать и проглотить эту жуткую массу, едва сдерживая тошноту. Прежде, чем обернуться к Тео, налила себе бокал медовухи и как можно быстрее выпила. Когда я, наконец, повернулась к нему лицом, то с облегчением обнаружила, что он один.

– Потанцуешь со мной? – повторил он.

Голос его был тихим, словно он мог прочесть все злобные мысли, крутившиеся в моей голове всего несколько мгновений назад. Взгляд Тео остановился на моем лице, и на миг я почти забыла, почему вообще расстроилась. А может, он просто заметил, что меня тошнит. Я запрокинула голову, опорожняя свой бокал, затем поставила и его, и тарелку на стол, взяв Тео за руку.

Музыка превратилась в ровный гул, напряжение начало постепенно отпускать, и мне захотелось провести в объятиях Тео весь оставшийся вечер. Но тут вспомнились слова Милы, и я застыла. Тео вопросительно наклонил голову, и я подалась вперед, говоря как можно тише.

– Ты был обручен с другой до того, как встретил меня? – Меня осенило, что я раньше об этом не спрашивала.

Он задавал мне такой вопрос, а я – нет, и из-за этого вдруг почувствовала себя глупо. О чем еще я не спросила? Тео нахмурился.

– Ты о Галине?

Мне неприятно было слышать это имя из его уст. Что со мной не так? В моей жизни было несколько поцелуев с придворными… и парой конюшат, но я никогда не ревновала. Это было скверное чувство, рвущееся из глубин души, и, похоже, я не могла его подавить. Я снова кивнула.

– Мы обсуждали возможность переговоров о заключении союза, – сказал он, пока мы просачивались между танцующих пар.

– Посредством брака? – уточнила я.

– Да, но…

– Почему ты мне не сказал?

Глаза Тео расширились, словно пытался заставить меня понять.

– Потому что… все это было неофициально. И до сих пор так. А потом… я встретил тебя.

У меня внутри все похолодело.

– Тео, я не могу быть такой девушкой. Я не могу позволить тебе морочить ей голову из-за того, что между нами происходит. – Я перевела дыхание. – И ты знаешь, что это не может продолжаться…

Он сверлил меня взглядом карих глаз, а его рука на моей талии напряглась.

– Не знаю, – ответил он, проводя большим пальцем по моей спине. – Да и у нас с Галиной все вовсе не так, как ты думаешь… Были только переговоры о возможной помолвке. Никакого окончательного решения. Ей об этом известно.

Я украдкой взглянула на девушку, изо всех сил испепелявшую меня взглядом.

– Не знаю, не знаю.

Он вздохнул, на этот раз раздраженно.

– Брат выбрал Галину на пользу клана, – наклонившись, он тихо прошептал мне на ухо. – Это не мой выбор.

Сердце быстро забилось у меня в груди. Атмосфера между нами потрескивала от напряжения из-за всего того, что мы оба не хотели говорить, и я начала чувствовать себя невыносимо глупо.

– Ладно. Но необязательно же столько с ней танцевать! – пробормотала я.

Он тихо усмехнулся.

– Помнишь о приличиях?

Точно.

– Это и в самом деле не мой конек, – насмешливо сказала я.

Он поднял брови в притворном удивлении.

– Да что ты говоришь?!

Как же мне не хватало Давина. Все это – его конек: ухищрения, тайны, придворные игры. Мой же… скорее… да я и не знала, в чем мой конек. Не принятие правильных решений и уж точно не политика. Я была посредственным воином, лучше Давина, по общему признанию, но куда хуже моей кузины Гвин. Наверное, мне придется довольствоваться тем, что я забавна, и надеяться, что этого достаточно по сравнению с ногами от ушей и по-сокэрски совершенным отсутствием индивидуальности Галины.

* * *

Когда бал завершился, Мила пришла за мной и потащила в сауну. На этот раз Тео проводил нас, взяв с меня обещание, что мы подождем его и он отведет нас к палаткам. В этот раз, когда мы вошли, я была готова к жару. К моему изумлению, мне даже понравилось расслабленно сидеть в темном, наполненном паром помещении с кружкой эля в руке. По крайней мере, это лучше танцев на виду у всех. Даже перспектива последующего купания в ледяной реке была куда привлекательнее встречи с господином Михаилом, и уж точно, с лордом Эвандером.

Мила болтала о лордах, с которыми танцевала, и о том, чье общество показалось приятнее, когда мое внимание обратилось на вход в палатку. Галина обвела глазами пустую палатку, встретилась взглядом со мной и улыбка на ее изящном лице тут же угасла.

Несмотря на то, что сказал Тео, я сомневалась, что она думает так же. Я видела, как она на него смотрела, когда они танцевали, и это не был взгляд человека, который просто ведет переговоры о брачном союзе.

Галина отвела взгляд и развернулась, чтобы уйти, но я окликнула ее.

– Нет, уйдем мы, – сказала я, вставая и опорожняя кружку эля. – Сауна в вашем полном распоряжении.

Галина не ответила, но, похоже, немного расслабилась, когда Мила, пожав плечами, пошла за мной к выходу.

Я вспоминала сказанные на балу слова Тео, когда мы ныряли в реку и когда сушились и ждали его, чтобы он проводил нас. Галина не была его выбором. При этой мысли грудь переполняло чувство, которое я не знала, как назвать. Я сомневалась, что должна чувствовать и думать об этом. Она была лишь пешкой в очередной мужской игре. За эти дни, когда герцоги соперничали за мою руку или ежечасно предлагали новые изощренные способы использовать меня против моей семьи, это даже мне стало понятно.

Глава 45

Следующий день обсуждений оказался почти таким же, как предыдущий. Кланами завладела гордыня. Они были убеждены, что здесь Локланн их не достанет. Я не знала, кто бы победил в войне. Я знала только, что не хочу это выяснять, особенно если ее возглавят мой отец с дядюшкой Финном и Галлахером.

Прошел еще один долгий день, в течение которого я выслушивала, какими разнообразными способами меня можно и нужно казнить, и Тео повел меня назад в нашу палатку. По пути мы миновали ринг, где на этот раз шел бой на мечах. И снова глаза у Тео загорелись. Я не могла ничего поделать – мои губы растянулись в улыбке. Когда я видела, что он чем-то воодушевлен, мрачное настроение рассеивалось.

– Иди! – велела я, тихо посмеиваясь.

– Все в порядке. Мы можем еще немного прогуляться, и пожалуй, возьмем еды в лавках. – Даже когда он это говорил, его взгляд устремлялся к рингу, и я покачала головой.

– Не стоит упускать шанс только из-за того, что я здесь. Все в абсолютном порядке. На этот раз я посмотрю издалека.

Губы Тео в сомнении изогнулись.

– С безопасного расстояния! – добавила я.

Чего я не сказала, так это того, что у нас не было времени вернуться в палатку, потому что приближался ливень, но я не могла себе позволить взять плащ, когда на небе ни облачка, и вызвать подозрения. Я была готова рискнуть и попасть под дождик ради того, чтобы посмотреть, как Тео сражается на мечах, особенно притом, что иначе я бы маялась в палатке. Скорее всего, одна, поскольку Инесса все свое время проводила с семьей.

Тео явно боролся с собой, и я, улыбнувшись, коснулась рукой его мускулистого предплечья.

– Неужели ты лишишь меня шанса посмотреть на тебя и твои великолепные мышцы в бою?

Его глаза расширились, румянец залил щеки, и он отпрянул от меня.

– Принцесса Роуэн! Вы не можете говорить здесь такие вещи!

Он огляделся, а я не удержалась и хихикнула.

– Перестану, если разрешишь мне пойти, – потребовала я.

Тео, проведя рукой по лицу, покачал головой.

– Ладно, при условии, что на этот раз ты, по крайней мере, постараешься, не привлекать к себе внимания. Но знай, что ты просто невыносима!

– О, я знаю, – дерзко ответила я, добившись наконец от него слабой улыбки.

Он нашел мне местечко на пригорке позади ринга. Все, кто был внизу, теснились ближе к арене, делая ставки, подбадривая своих или освистывая противников. Хотя я предпочла бы сидеть поближе к месту событий, мне нравилась моя наблюдательная позиция на пригорке. Отсюда было видно бой куда лучше, чем если бы я стояла на цыпочках в море громадных мужчин.

Когда подошла очередь Тео, я села ровнее, улыбнувшись, когда он кивнул в мою сторону. Ничего не поделаешь – голова у меня слегка закружилась, когда он снял сорочку, лучи уходящего солнца подсвечивали резкие выступы рельефного пресса. Он был настолько безупречен, как будто каждый сантиметр тела был вырезан с педантичной точностью и тщанием скульптором. Его соперник тоже снял рубаху, обнажив татуировку с изображением летящего орла, чьи крылья простирались во всю спину воина, от плеча до плеча. Он размялся и поднял свой меч. Человек, выступавший в качестве ведущего, на всеобщем языке объявил, что бой начинается. Тео поднял свой клинок и слегка стукнул им о меч соперника, предупреждая о начале схватки.

Орел тут же перешел в наступление и бросился вперед, сделал выпад вправо, а затем тут же обрушив меч вниз. Тео сделал шаг назад и отбил его клинок, так что звук скрежещущей стали эхом разнесся по долине. Они еще несколько раз испытывали друг друга в поисках слабых мест, прежде чем началась настоящая схватка.

Противник бросился на Тео с такой скоростью, что было не разглядеть обрушивающиеся удары. Он был очень проворен и перемещался по рингу быстрыми, стремительными движениями, пытаясь застать Тео врасплох. Но Тео не сдавался. Он отражал удары соперника, молниеносно уклоняясь от них, не давал возможности ранить себя, но и не нападал. Спустя некоторое время стало ясно, что воин из клана Орла слабеет, тогда как Тео даже не запыхался. Стало очевидно, что он берет верх. По крайней мере, это было очевидно мне.

Я с таким увлечением наблюдала за мощными взмахами меча Тео, что почти не обратила внимания на острое ощущение чьего-то враждебного присутствия поблизости. Ко мне подошел лорд Эвандер, на его губах играла самодовольная ухмылка.

– Ставлю на Орла. – Он искоса взглянул на меня. – Наш лорд Теодор уже выдыхается.

Я фыркнула.

– Вряд ли!

– Поспорим? – Он поднял бровь и уселся рядом со мной.

– Вы же знаете, что у меня здесь нет ничего моего. – Я закатила глаза.

– Уверен, я что-нибудь придумаю, – невозмутимо ответил он, обхватывая руками согнутые колени.

Тут все такие развратники?

– Эмм… Пожалуй, откажусь.

Пришел его черед закатить глаза.

– Почему вам все время кажется, что я хочу от вас этого? К списку ваших достойных восхищения качеств я бы, пожалуй, прибавил слишком высокое мнение о себе.

Мои щеки покраснели, но я ничего не ответила.

– Во всяком случае, – продолжил он, – я думал, скорее, об ответе на вопрос.

Так он может задать мне какой-то важный вопрос о моем королевстве или о клане Тео?

– Я все еще отказываюсь.

– Значит, прежде вы лишь проявили свою преданность. На самом деле, вы не считаете, что Лось победит этого парня?

– Конечно, считаю, – нахмурилась я, указывая на поле боя. – Смотрите, Теодор его изматывает. Орел выдыхается, а лорд Теодор дает ему возможность выбиться из сил в нападении. Он просто выжидает.

Мы наблюдали, как именно это происходило. Удары Орла стали не такими стремительными, и Тео этим воспользовался, чтобы перейти от отражения ударов к нападению, и поменялся с соперником ролями. Под таким натиском Орел стал, спотыкаясь, отступать, а тем временем они оба оказались в тени надвигающихся зловещих туч.

– Тогда что вам терять? – поддразнил Эвандер.

Я отвела взгляд от схватки, чтобы посмотреть в его самодовольное лицо. Забрать у него монету сейчас и правда казалось очень заманчивым. А я пообещаю, что он может лишь задать вопрос, а не что я отвечу.

– Ладно! Два золотых за один вопрос.

– Как дорого!

– У меня недешевый вкус! – Можно заодно и подкрепить свою королевскую репутацию. Это была не совсем ложь, но я хотела заполучить столько, сколько возможно.

– Ладно! Будь по-вашему. Вы, наверное, уже знаете, что будет дальше?

– Разумеется, не в точности, но любому идиоту, – я многозначительно на него взглянула, – ясно, что лорд Теодор сменит тактику, сделает ложный выпад влево, а затем нанесет победный удар.

Эвандер прищурился, глядя на меня, а потом отвернулся к рингу. И верно: в пять движений Тео выбил оружие у противника и приставил кончик своего меча к его горлу. Орел поднял руки в знак капитуляции, и толпа взорвалась ликующими криками.

Я протянула руку в направлении Эвандера. Помедлив, он со вздохом положил на нее две монеты.

– Вижу, вы были правы, – сказал он, но что-то в его голосе было не так. В нем не было разочарования, он казался определенно… довольным. Догадка осенила меня как раз, когда ведущий на ринге объявил, перекрикивая ревущую толпу:

– …Лось сразится с Медведем!

Меня как будто ударили под дых. Я бросила на Эвандера укоризненный взгляд, но ему было как с гуся вода.

– Похоже, я следующий, – со смешком сказал он, поднялся на ноги и стал спускаться с пригорка. Уже дойдя до ринга, он обернулся и крикнул через плечо:

– О, и спасибо за советы. Они придутся весьма кстати!

Последние слова я едва расслышала за гневным стуком сердца, отдававшимся в ушах. Одна надежда, что Тео сотрет самодовольное выражение с его лица.

Глава 46

Я вышагивала по склону, ломая голову и вспоминая все, что наговорила Эвандеру о том, как ведет бой Тео.

Зачем я вообще с ним связалась?

Эвандер не стал снимать рубаху, взял один из тренировочных мечей и направился к стоявшему на ринге Тео. Я напоминала себе, что Тео – искусный и очень сильный воин. Так почему же в глубине души я желала, чтобы поскорее пришла гроза? Конечно, они, вероятно, все равно продолжат бой, если то, как они смотрят друг на друга, о чем-то говорит.

Я заставила себя глубоко вздохнуть. Я ведь не могла сказать ничего такого, что дало бы Эвандеру преимущество? Не могла ведь? Состязание началось, и я продолжала держаться за эту надежду целых тридцать секунд схватки. Ровно до тех пор, пока Эвандер, взглянув на меня, не подмигнул. Сукин… Что он задумал?

Я изо всех сил, несмотря на грохот в висках и покалывание вдоль позвоночника, старалась оценить бой. Двух таких разных соперников нужно было еще поискать. Там, где Тео представлял собой монолит физической силы, с которым нельзя не считаться, Эвандер был воплощением ослепительной скорости и подвижной грации. Три раза, что я видела Тео в бою, ни разу не усомнилась в его победе. Но сейчас, наблюдая за его схваткой с Эвандером, испытала приступ тошноты… потому что его ждало поражение.

Логически я понимала, что это всего лишь тренировочный бой. Это не настоящая дуэль. Это не должно было иметь значения. Но имело! Всем было очевидно, что между ними зрело соперничество, глубокая неприязнь, которую не объяснить одной лишь конкуренцией кланов.

Я затаила дыхание, когда Тео занес свой меч и со всей силы обрушил его на меч Эвандера. Но Эвандер вместо того, чтобы отразить его удар, увернулся от него, в самый последний момент отскочив назад, и все силы Тео были бесполезно потрачены. Тео был явно ошеломлен, но не потерял головы, смог увернуться от тут же последовавшей атаки и, подняв меч, отразить удар. Они продолжали в том же духе некоторое время, показавшееся часом, Эвандер неизменно использовал сильные стороны Тео против него самого и…

Мне стало дурно. Этот подлый ублюдок заставил меня выдать стратегию Тео и пользовался ею против него. Тео считал, что Эвандер нападает и тратит свои силы, а он лишь отражает его нападение. Но это было далеко не так. Несколько раз Эвандер совершал обманные маневры, делая ложные выпады, чтобы обхитрить Тео. Ему это удалось, удары Тео стали не такими ловкими, какими должны были быть, а сам он выглядел обессиленным, чересчур разгоряченным, как его последний соперник. Разница состояла в том, что Эвандер явно прикидывался, а вот Тео по-настоящему терял силы.

Этот ублюдок подпускал Тео все ближе, создавая условия, чтобы тот совершил такой же маневр, что принес ему победу в прошлый раз. И Тео шел прямиком в эту ловушку! Как раньше, Тео сменил ритм, чтобы отбросить Эвандера, а потом сделать ложный выпад влево. Но Эвандер не поддался на эту уловку, а неистовство стал наступать справа.

Я обезумела. Я невольно проделала брешь в броне Тео, и на моих глазах Эвандер продолжал разрушать ее. Его удары были, как в тумане, обрушиваясь так стремительно, что мне было не уследить, а он все наступал на Тео, совершенно выбив у него почву из-под ног. Тео стал поспешно, спотыкаясь, отступать, и Эвандер поставил ему подножку, чтобы окончательно свалить с ног. Я съежилась, когда Тео упал, уже не так крепко удерживая рукоятку меча, и Эвандер выбил оружие у него из рук, подхватив его в воздухе. Он приставил оба клинка к горлу Тео, и среди зрителей воцарилась тишина.

Соперники не отрывали друг от друга взглядов, между ними бушевала молчаливая битва, пока через несколько прерывистых вдохов Тео не поднял руки в знак поражения.

Я сжала золотые монеты в кулаке. Они были круглыми и тяжелыми. Пожалуй, можно было бы затолкать их Эвандеру в глотку.

Я, как и обещала, послушно ждала на вершине пригорка, а не помчалась к рингу. Хоть для этого и потребовалось все самообладание до последней крупицы. Тео похлопал по спине одного человека, что-то сказал другому, а потом направился ко мне. Заметив выражение моего лица, он обеспокоенно нахмурился.

– Что-то слу… – начал было он, но его прервал насмешливый голос.

– Я бы сказал, что две золотые монеты – приемлемая цена за победу, – провозгласил Эвандер из-за плеча Тео.

Не успела я выразить свою ярость, как над нами грянул гром, небеса разверзлись, и на наши головы обрушился проливной дождь. Раздались возмущенные и испуганные возгласы, все бросились на поиски укрытия.

Мне было все равно. Давления я почти не ощущала. Это ведь была не буря, а несколько дождевых туч. Не возражала я, и когда Тео, схватив меня за руку, потащил к нашей палатке. Даже если это означало, что нам пришлось уйти до того, как я успела прикончить Эвандера.

Глава 47

Проливной дождь преследовал нас всю дорогу до палатки. К тому времени, когда мы оказались внутри, я промокла насквозь, вода пропитала каждый квадратный сантиметр кремового платья. Притом, что температура упала, я отметила, что должна была замерзнуть, но совершенно не чувствовала холода. Сердце колотилось так сильно, отдаваясь в ушах, что почти заглушало доносившиеся снаружи раскаты грома. Я мерила шагами небольшое пространство общей комнаты палатки, все больше свирепея.

– Он меня надул!

Тео стряхнул воду с волос и принялся слой за слоем снимать одежду, развешивая камзол и сорочку на ширму для просушки.

– Так он всегда и поступает, Роуэн! – горько отозвался он, взяв полотенце и вытираясь. – Это – его натура.

– И все же ты проиграл по моей вине, – сказала я, сжимая кулаки. – Если бы я не…

Тео закинул полотенце на себя и нежно положил обе руки мне на плечи.

– Это не твоя вина. Эвандер любит всем досаждать. Уверен, у него уже была стратегия боя. Ему лишь хотелось, чтобы ты почувствовала себя виноватой, и он внушил тебе мысль, что ты ему посодействовала.

Тепло от его прикосновения проникло под кожу, так что я наконец осознала, как мне на самом деле было холодно. Задрожав, я прильнула к нему.

– Как это благородно с его стороны! – пробормотала я, гнев чуточку утих.

– Это клан Медведя! – вздохнул Тео. – Не позволяй ему до тебя добраться. Это был всего лишь тренировочный бой.

Казалось, будто он уговаривает не только меня, но и себя, отчего чувство вины только усилилось. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и посмотрела в его золотисто-зеленые глаза. Это было на меня не похоже, чтобы я сильно злилась, а тем более так долго. Отвернувшись, я махнула ему рукой, чтобы он расшнуровал мне платье, пытаясь тем временем успокоиться, но тщетно.

Когда он закончил, я зашла за ширму, стянула платье вместе с сорочкой и вытерлась чистым полотенцем.

– Просто неприятно – знать, что он такой коварный и, похоже, твой соперник во всем.

Обсохнув, я надела ночную рубашку, которую там оставила. Потом мне снова придется переодеться, но пока в ней сухо и тепло.

– Мало того, что это может стоить мне жизни, так после встречи с ним не верится, что он не попытается устроить войну у самого вашего порога только ради своих претензий на престол.

Я вернулась в общую комнату, Тео зашнуровывал брюки, по-прежнему стоя без сорочки. Движение привлекло мое внимание, но я отвернулась, продолжая болтать от неловкости.

– Мила рассказала мне, как они обращаются с народом в своих владениях. Подумать только, что их клан получит контроль над всем Сокэром… Я просто…

Тео подошел ко мне, мозолистым пальцем подняв мой подбородок и прижался своими губами к моим. Даже смешно, как я соскучилась по этому ощущению, проведя без него всего несколько дней. Я растворилась в этом прикосновении, наслаждаясь каждым мигом этого временного помрачения рассудка. Отстранившись на пару сантиметров, он зашептал в мои губы.

– С Эвандером я справлюсь. Не переживай. Другие кланы ни за что не примирятся с войной ради этого. – Он снова наклонился и целомудренно поцеловал меня в нос. – Мне кажется, тебе стоит знать, что в гневе ты прелестна!

Его губы растянулись в одной из тех редких улыбок, что приберегал для меня, и остатки моего гнева улетучились.

– Ну, по крайней мере, это уже кое-что! – усмехнулась я. – Говорят, если ты прелестна, это искупает множество прегрешений!

Его улыбка стала еще шире, и мое сердце забилось по совершенно иным, гораздо более заманчивым причинам, чем раньше.

– Кажется, я знаю, что может улучшить твое настроение, – добавил он, убирая непослушную прядь волос мне за ухо. – Если дождь продолжится, бал сегодня отменят.

– Проклятье, а мне так хотелось еще раз потанцевать с господином Михаилом, – сказала я, и Тео покачал головой, невольно усмехнувшись. – Чем займемся, чтобы убить время?

Его обнаженная грудь медленно вздымалась, а взгляд потемнел.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. – Он выгнул бровь и наклонился ко мне, обхватив меня за талию и прижимая к себе.

Спустя несколько издевательски длинных мгновений его губы снова встретились с моими. Мои руки неспешно прошлись вверх по его груди, чтобы исследовать жилистые мышцы широких плеч. Тео издал гортанный звук, а я запустила пальцы в его короткие светло-русые волосы, притягивая его еще ближе. Он собственническим движением провел руками вниз по моим плечам, вдоль талии и спустился ниже, изучая выпуклости моих бедер и скользя по внешней стороне ног.

Тео потянул меня в наш отсек палатки и уложил на спальный мешок, не разрывая поцелуя. Затем он навис надо мной, его губы скользнули с моих губ к шее и дальше, к чувствительному участку за ухом. Дразнящими движениями он водил пальцами по моей коже, но дальше не заходил. Я была ему за это благодарна, ведь все и без того было достаточно сложно.

Некоторое время ничего, кроме Тео не существовало. Наши губы, языки, дыхание – все смешалось. За пределами этого мирка, что мы создали только для нас, больше ничего и никого не было.

* * *

В какой-то момент, пока мы с Тео лежали в объятиях друг друга, спустилась ночь. Когда вернулись Иро с Инессой, я нехотя оторвалась от него под предлогом похода в уборную. Когда я вернулась, он был уже в своем спальнике. Смешно, что в таком маленьком помещении мы находились так далеко друг от друга, тогда как все, чего мне хотелось – быть с ним рядом, однако, даже у меня хватило чувства приличия, этого не делать. Так что я нехотя залезла в свою постель и завернулась в одеяла, а Тео погасил светильник. Несколько мгновений прошло в молчании, а затем он, набрав побольше воздуху, заговорил.

– Ты задумывалась о том, что ты будешь делать после Высшего Совета? – спросил он.

– Мне начинает казаться, что никакого «после Высшего Совета» для меня не будет, – я хотела пошутить, но не вышло.

– Эй, – тихо сказал он. – Этого не произойдет. Несколько кланов за то, чтобы попросить за тебя выкуп или отправить домой, а нам нужно всего пять.

Я обдумывала его слова.

– Есть на что надеяться!

– Но если так и будет, ты… вернешься домой, в Локланн?

– Когда будет свободен перевал, – тихо ответила я.

Между нами опять наступило молчание, и снова он был тем, кто нарушил его.

– Ты не задумывалась, не захочется ли тебе остаться здесь? – Его голос звучал нерешительно, как будто он боялся спросить.

– Имеешь в виду… с тобой? – я заставила себя уточнить.

– Ну, точно не с господином Михаилом, – сухо отозвался Тео.

У меня вырвался удивленный смешок.

– Если честно, я об этом не думала. – Сообразив, как это звучит, я поморщилась. – Я имею в виду, что не задумывалась о том, что будет после Высшего Совета.

– А если бы задумалась?

Я нервно сглотнула. Именно об этом меньше всего хотелось говорить сейчас, но после того, как целый вечер прижималась губами к его губам, наверное, должна была ответить.

– Тебе известно, что моя сестра была замужем? – спросила я.

Если его и удивил неожиданный вопрос, то он не подал виду.

– Да.

– Значит, ты знаешь и то, что ее муж погиб? – Почему-то в темноте, когда он не видел моего лица, говорить об этом было проще.

– Да, – на этот раз в его голосе слышалась грусть.

– Мы с Маком выросли вместе. Мне он был как брат, а для Авани… был смыслом жизни. И когда он умер, то с ним умерла и какая-то часть ее.

Неожиданно у меня защипало в глазах, я ощутила тоску по сестре всем своим существом, как будто это чувство было осязаемым. Я так по ней соскучилась, и возможно, никогда больше ее не увижу.

Теперь она может потерять и меня!

– Прости, – сказал Тео, отрывая меня от мыслей, но судя по его тону, он не уловил связи, так что я попробовала еще раз.

– Мои тетя и дядя помогли начать войну из-за своей любви. Моим родителям, в конце концов, удалось завоевать расположение народа, но было время, когда народ и Совет не вполне им доверяли, поскольку они скрывали свои отношения, – я вздохнула. – Дело в том, что я всегда была против заключения браков по любви. Я вообще не собиралась влюбляться. Я и сейчас не хочу этого.

Прошло несколько мгновений, и все это время я была уверена, что Тео меня ненавидит. Не видеть его лица было мукой. Затем я услышала какое-то движение и, прищурившись, разглядела темные очертания его фигуры – он выбирался из спальника. Тео был так расстроен, что собирался уйти. Меня на мгновение охватила паника, и я начала подбирать слова, чтобы смягчить удар, но при этом не солгать.

Но вместо того, чтобы уйти, он придвинул свой спальный мешок поближе к моему и лег поверх одеяла. Он был так близко, что когда, наконец, заговорил, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Ты любишь меня?

Я открыла, а потом закрыла рот, но, в конце концов, ответила:

– Я такого не говорила.

Но, может, я об этом думала, где-то в глубине души?

– Мне кажется, говорила, – в его тоне сквозило веселье. Что ж, по крайней мере, я умру от стыда, не дожив до Высшего Совета.

– Это было бы смешно! – прошептала я. – Мы встретились всего десять дней назад.

– Хмм, значит, я, наверное, тоже смешон.

У меня перехватило дыхание.

– Не может быть! Ты не можешь влюбиться за десять дней!

– Конечно, нет. Я успел за два, – его тон был куда легкомысленнее, чем слова.

– Лжец! – тихо сказала я.

– Нет! – сказал он и провел пальцами от запястья к локтю и обратно, вырисовывая петли. – С тех пор, как услышал твой смех в своей темнице, я должен был узнать, что за человек может сделать светлее такое мрачное место. Я был тобой совершенно очарован. Поймал себя на том, что придумываю поводы, чтобы оказаться рядом.

Я вспомнила, как он нашел меня и повел показывать замок вместо того, чтобы вернуть в комнату, и поняла, что в его словах есть доля правды.

– Очарованность еще не любовь, – отметила я.

– Верно, – согласился он. – Но когда ты поставила себя под удар, чтобы защитить Давина, когда тревожилась о моем народе, хоть люди были к тебе враждебны, даже когда смеялась с Милой! Тебя невозможно не любить!

Я не нашла, что ему ответить, чтобы объяснить, что чувствовала от его слов, поэтому придвинулась к нему и прижалась губами к его губам. Он переместился и навис надо мной, опираясь на свои крепкие, мускулистые руки, немного приподнял голову и прошептал, оторвавшись от поцелуя:

– Так что, Роуэн?

– Ммм?

– Просто, чтобы ты знала: по-моему, любовь к кому-то, самая паршивая причина не выходить за него замуж! Из всех глупостей, что я от тебя слышал, эта, пожалуй, худшая!

Я хихикнула.

– Даже хуже предсказующего пальца?

Он притворился, что раздумывает.

– Нет! – Его губы снова прижались к моим в коротком поцелуе. Он был игриво-громким, но я не могла заставить себя беспокоиться, что Иро с Инессой могли услышать. – Ничего не может быть нелепее предсказующего пальца!

В глубине души я понимала, что он прав, но не могла убедить себя захотеть отдаться кому-то в полное распоряжение. Хотя мысль о том, что никогда больше его не увижу, была невыносима.

Он снова поцеловал меня – на этот раз более настойчиво, как будто услышал мои мысли. Я ответила тем же, пытаясь заглушить сомнения и тревогу о том, что готовит будущее. Пока нам нужно продержаться следующие пять дней.

Глава 48

Как оказалось, сказать было проще, чем сделать. Третий и четвертый дни заседания прошли в тумане угроз и все более жутких способов использовать меня против моей семьи с дальнейшими неприглядными предложениями во время вечернего бала. По крайней мере, ночью наступала передышка. Тео так и не отодвинул свой спальник, и каждую ночь я засыпала с рукой в его руке после тихих поцелуев. И все же этого было недостаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о вполне возможной смерти всего через три дня.

Пока кланы Рыси и Гадюки крепко держались за союз с Лосями, а Орлы с Бизонами вели с ними ожесточенные споры. Позиция Медведей была общеизвестна, и оставалось три клана, которые держались золотой середины, споря то с одной, то с другой стороной.

Пока не наступил пятый день. Пока не настал момент, когда господин Михаил из клана Барана, тот самый герцог, который уже дважды предлагал убедить его изменить свой голос всего-то в обмен на мои тело и руку, снова заговорил в пользу моей смерти.

– Если девчонка умрет, король Логан явится лично, – не в первый раз возразил отец Инессы.

– Пусть является, – не смутился господин Михаил. – Здесь мы без труда превзойдем их численно, а там за замком останется только руку потянуть. И наследница престола под рукой, – при этих словах он зловеще ухмыльнулся.

Меня пронзил страх такой силы, что свело пальцы, который сменился жгучим гневом. Все это время я с каменным молчанием выслушивала рассуждения о различных способах меня прикончить, но на этот раз они зашли слишком далеко. На этот раз они угрожали моей сестре.

– Нужно ли мне напоминать, что случилось в последний раз, когда кто-то напал на замок, который защищала моя мать? – В моем голосе не было ничего, кроме смертельного спокойствия, неподвижного напряжения горного льва перед смертельным прыжком. – И скажите мне, сколько народу напрасно погибло, когда вы пошли против войска моего отца, когда вы убедили себя, что у вас есть причина воевать?

По залу разнеслись изумленные возгласы. Тем временем, Иро смотрел на меня так, будто был готов убить, а глаза Тео округлились от ужаса. Я проигнорировала их. Меня всю трясло от гнева, и я поняла, что если все на Совете проголосуют против меня, я не собираюсь опускать руки, как какая-то бессловесная скромная леди, пропади она пропадом!

Я посмотрела в глаза каждому по очереди, отмечая взгляды, полные гнева, презрения и жестокого веселья, – последний принадлежал лорду Эвандеру, разумеется.

– Если хотите меня убить, валяйте, но не обманывайте себя! – С моих губ сорвался тихий смех, но в нем не было веселья. – Куда вам тягаться с моими родственниками, с моей матерью и уж точно с моей сестрой!

Авани пронзит стрелой глаз любого, кто посмеет к ней приблизится. Мне хотелось взглянуть на таких смельчаков.

Не удостоив меня ответом, герцог Михаил, прищурившись, посмотрел на Иро.

– Наши кланы рассматривали возможность союза, потому что Бараны уважают вашу силу. Однако, кажется, дело уже обстоит иначе, – возмутился он. – Похоже, нынче вы не в состоянии приструнить одну-единственную девчонку!

Иро вспыхнул от гнева, но когда заговорил, его голос был по-прежнему спокоен.

– Полагаю, на сегодня заседание окончено.

Я поднялась на ноги и вышла из шатра, не спрашивая чьего-либо позволения и не дожидаясь их реакции. Что бы я ни натворила, сделанного уже не воротишь. Может, им будет о чем задуматься, для разнообразия. А, может, пропади они все пропадом!

За мной раздались торопливые шаги, хрустевшие опавшей листвой, но я не оборачивалась, пока голос Тео не раздался позади меня.

– Роуэн! – выдохнул он.

Я медленно обернулась, приподняв брови.

– Ты понимаешь, что только что натворила? – строго спросил он.

– То, что должна была сделать в первый день! – отрезала я.

Он растерянно покачал головой, но я не сдавалась, даже когда до меня начало доходить реальное положение дел.

– Не делай вид, что ты смог бы сидеть молча пять дней, пока кучка претенциозных болванов обсуждает способы навредить тебе или твоей семье, и не сказать ни единого паршивого слова! – Однако, произнося это, я подумала, что, пожалуй, он смог бы. Может, это только у меня самообладания вечно не хватало?

Тео покачал головой отчасти печально, отчасти разочарованно. Не успел он ничего ответить, как за его спиной возник Иро, на его лице застыла маска гнева.

– Мои поздравления, принцесса Роуэн! – Тон его был едким. – Раз уж вы поставили под сомнение их гордость и отвагу, высмеяли жертвы их близких, можно смело сказать, что вам удалось потерять те крохи поддержки, которых вы добились.

Иро сверкнул на меня глазами. Его слова отрезвляли. От страха по спине поползли мурашки, и я, наконец, осознала все последствия вспышки гнева.

– У них есть несколько дней, чтобы успокоиться перед голосованием. За это время я как раз… снова склоню их на свою сторону.

Иро не удостоил мои слова ответом. Он выразительно посмотрел на Тео и пошел обратно к шатру. Лицо Тео сделалось задумчивым, но я не успела спросить, почему, потому что из шатра вышел лорд Эвандер. Он бросил взгляд на Тео, перевел его на меня и тихо присвистнул.

– Знаешь, Коронан, никогда не считал тебя социопатом. Но вы двое, похоже, сильно… сблизились. Однако, теперь, когда принцесса ухитрилась обозлить весь Совет, который охотно сжег бы ее живьем, ты не показываешь никаких признаков страха. Любопытно!

Он ушел, не дав нам возможности ответить. Второй раз он дал понять, что Иро с Тео что-то от меня скрывают. Я бы отмахнулась от этих слов, не приняла бы их во внимание, как очередную провокацию лорда, но выражение лица Тео поставило меня в тупик. Оно было виноватым!

Глава 49

Тео повел меня к реке, на поляну, расположенную в стороне, идти пришлось достаточно далеко, чтобы мы почувствовали себя в относительном уединении. А может, он понял, что мне нужно время, чтобы обуздать гнев.

Когда он, наконец, остановился, первой заговорила я.

– О чем вы мне не договариваете? – Я не сводила с него глаз, отыскивая в его лице признаки того, что он что-то скрывает.

Он сглотнул, огляделся и, наконец, заговорил.

– Есть способ избавить тебя от обсуждения на Высшем Совете и освободить из-под его власти.

У меня помутилось в голове.

– И я узнаю это от лорда Засранца, потому что…?

– Я собирался тебе сказать… – начал он, но я его перебила.

– Но тебе казалось, что куда забавнее посмотреть, как я корчусь и извиваюсь перед Советом?

Он раздраженно выдохнул.

– Нет, я просто… мне не хотелось, чтобы тебе казалось, что тебя к чему-то принуждают.

– Например, к смерти? – с сарказмом уточнила я.

– Например, к замужеству, – он практически выкрикнул эти слова, и я отпрянула.

– Что? – Мой голос резко контрастировал с его шепотом, который утонул в реве стремительной реки.

– Я тебе уже говорил, что жены герцогов находятся под защитой, – он снова был спокоен.

Я захлопала глазами.

– Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Иро? – Мы с Инессой обе будем женами? У них тут так принято?

Тео с отвращением скривил губы и покачал головой.

– Разрази меня гром, Роуэн! Нет. К наследникам это тоже относится.

Ой!

– Ой! – Похоже, это было все, что я могла сказать, внезапно ощутив себя очень глупо, не до конца понимая, почему.

Не потому ли он давеча заговорил о замужестве? Это возможность избежать смерти, и я понимала, что должна за нее ухватиться, но были сотни причин, почему нам не стоило жениться. Мое дыхание участилось, деревья по опушкам поляны превратились в расплывшиеся очертания, так что багрянец вытеснил золотой, оранжевый и коричневый цвета.

– Вот поэтому я тебе не говорил, – он вздохнул. – Знал, что ты этого не хочешь, и не думал, что это всплывет. Мне и в голову не приходило, что они в самом деле проголосуют против тебя. Они бы и не стали, если бы ты вела себя так, как мы договаривались и…

– И что? Продолжала бы стоять там и молчать, пока они угрожали моим родным? Это не в моем характере, Тео!

– Тогда тебе здесь не выжить! – Он повысил голос, но потом взял себя в руки. – Не пережить… это!

Он обвел рукой пространство, опустив плечи под бременем поражения.

– Если не стану женой герцога… – тихо отозвалась я.

Он кивнул. В голове у меня кружил водоворот мыслей. В некотором смысле, это решило бы сразу несколько проблем. Разве я не требовала брака, который пойдет на пользу моему королевству? Союз с Сокэром, безусловно, отвечает этому требованию. Но то было, когда я считала, что останусь в Локланне и буду в любое время видеться с родными, а все остальное представлялось неважным.

Если я это сделаю, значит, останусь здесь, в Сокэре, и буду отрезана от семьи на полгода. Совсем одна, не считая Тео. Тео, который держал меня в объятиях, целовал, защищал и любил. Все это было слишком сложно переварить!

– Могу я подумать об этом в течение дня? – спросила я. – Знаю, времени осталось немного, но хотя бы до завтра.

Он разрешил, коротко кивнув.

– Конечно!

Но от меня не ускользнула нотка обиды в его тоне. Я ненавидела себя за то, что оставляю это в подвешенном состоянии, но на кону моя жизнь. Или ее конец.

Глава 50

Не знаю, стало ли мне неприятно, или я почувствовала облегчение, когда Тео, всегда остававшийся галантным кавалером, отвел меня к Миле, а затем принес извинения и отправился в другую часть бальной площадки. Мы пробыли здесь почти два часа, а он все еще не вернулся.

Мила молча протянула мне бокал медовухи, и мы стали смотреть, как под звездным небом кружатся пары. Когда я пришла, все расступились и с тех пор старались держаться подальше.

Я уж точно не скучала по приставаниям господина Михаила и оскорблениям лорда Эвандера, хоть меня и удивляло, что последний не воспользовался возможностью позлорадствовать. Но сегодня он был озабочен тем, что обходил герцогов, беседуя с ними.

Я сделала большой глоток медового вина в надежде, что оно разбудит остатки моего черного юмора, и я сумею посмеяться над тем, что натворила. Первые два бокала не помогли, но я сохраняла надежду на третий и залпом опорожнила остаток жидкости.

Нет! Ничего не вышло!

Я подошла к столу с закусками и уже собиралась зачерпнуть еще вина, когда за спиной раздался знакомый голос.

– Не хотите ли чего-нибудь покрепче? – Господин Арес протянул свою флягу. – Лучшая водка в Сокэре.

– Не откажусь, – сказала я, взяв емкость и плеснув в бокал добрую порцию алкоголя.

Он усмехнулся, когда я вернула изрядно опустевшую флягу.

– Пожалуй, в вас больше сокэрского, чем я думал, – пробормотал он, отхлебывая прямо из фляги.

– Только совсем недостаточно, – возразила я себе под нос.

Арес вздохнул.

– Вы и правда оказали себе плохую услугу сегодня, – добавил он, сделав еще один глоток.

– Знаю, – согласилась я.

– Я поговорю с другими герцогами, но сомневаюсь, что это что-то изменит. – Участливо взглянув на меня напоследок, Арес ушел, а я снова осталась одна.

Я была ему признательная за неожиданную доброту, хоть его оценка моего положения и оказалась мрачной. Оглядывая танцевальную площадку, на другом конце я заметила Тео. Когда он посмотрел на меня, в его взгляде промелькнула боль, и это едва не разбило мне сердце. Сглотнув образовавшийся в горле ком, я побрела назад к Миле, главным образом, чтобы удержаться и не пойти к Тео. Мое приближение резко оборвало ее разговор со стоявшим рядом лордом, поскольку он поспешил исчезнуть, как будто мог подхватить от меня проказу. Но Мила, похоже, не возражала, а лишь снова обвела меня одним из тех безнадежно печальных взглядов, какие бросала на меня весь вечер.

– Прекрати так на меня глядеть, Мила! – попросила я, не оборачиваясь к ней.

Меня пронзало чувство вины, но я не могла себя заставить рассказать ей о возможности замужества. Она глубоко вдохнула, потом выдохнула и сказала:

– Когда отец передал мне, что ты сделала, я…

– Я не такая, как ты, Мила, – я мягко перебила ее. – Я не сокэрянка, и помалкивать, когда эти господа сидят и в моем присутствии сыплют угрозами в адрес моей семьи… – я осеклась и зажмурила глаза, открыв их, только когда Мила взяла меня за руку.

– Я не виню тебя за это. Я виню их за то, что ты оказалась в таком положении. – Она свирепо посмотрела на лорда Эвандера и господина Нильса, которые, склонив друг к другу головы, о чем-то шепотом беседовали. – Наверняка мы можем что-нибудь сделать.

Во мне поднялась волна благодарности. За те несколько дней, что мы друг друга знали, Мила стала мне таким верным другом, какого дома, не считая членов семьи, у меня никогда не было.

– Еще не все кончено! – напомнила ей я. Я была близка к тому, чтобы рассказать ей, что надежда еще есть.

Она сжала мою руку, и остаток времени мы провели в молчании…

Если Мила и Тео будут рядом, пожалуй, в Сокэре будет не так уж плохо. Со мной не будет родных, но два друга куда лучше, чем ни одного. При этой мысли мне стало немного легче дышать. Возможно, Тео был прав. Возможно, я веду себя глупо. Конечно, на мой здравый смысл едва ли можно полагаться!

* * *

В сауну в тот вечер мы не пошли. Вместо этого отправились прямиком в палатку клана Лося, умылись в тазах с речной водой и обтерлись куском ткани. Инесса помогла мне переодеться, но я приводила себя в порядок дольше, чем нужно. Когда я забралась в постель, все уже лежали под одеялами.

Атмосфера в нашем маленьком отсеке была гнетущей от напряжения, нас с Тео разделяла невидимая граница. Еле различимая в слабом свете лампы, его грудь неровно вздымалась и опускалась. Если бы не это, я бы не поняла, что он не спит. Минуты шли, и тишина сгустилась настолько, что наше дыхание казалось неуместным и слишком громким.

Наконец, я больше не могла терпеть. Мне было невыносимо, что я его обидела, особенно, когда он был готов совершить эту жертву ради меня.

– Знаешь, ты мне небезразличен. – Тишина разбилась, как хрустальная ваза о каменный пол.

Его дыхание сбилось, единственный признак того, что он слушал меня.

– Но разве именно так ты хочешь выбрать себе невесту? – спросила я.

Прошло еще мгновение, пока он не повернулся ко мне лицом.

– Я всегда знал, что мой брак устроит Иро, и ты, кажется, рассказывала, как просила свою мать устроить твой. Так что можно подумать, тебе все равно, за кого выйти замуж, лишь бы не за меня.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но в некотором смысле, он был прав. Он был единственным, к кому я испытывала настоящие чувства, а мне это было совсем не нужно. Я задумалась о том, что он сказал, что любовь к кому-то – нелепая причина не выходить за этого человека, и я заставила себя сказать ему правду.

– Дело не в том, что я не хочу за тебя замуж. Что меня пугает, так это то, что именно этого я хочу, но, послушай, Тео, не делай вид, что кому-то из нас будет легко. Твой народ меня ненавидит, а половина из них считают, что я проклята.

– Не ты, – возразил он, – твои волосы.

– От этого не легче, если ты, конечно, не хочешь, чтобы я брила голову до конца своей жизни.

Протянув руку к моим волосам, он стал накручивать выбившуюся прядь на пальцы.

– Не надо! Так вышло, что я люблю твои проклятые волосы.

В его тоне послышалось веселье, но я раздраженно выдохнула.

– Тео, я серьезно! Что будет, если наши дети родятся с проклятыми рябиновыми волосами? Ты об этом подумал? Это доминирующая черта. У всех моих родных и двоюродных братьев и сестер по материнской линии очень яркие красные волосы.

Он расхохотался. По крайней мере, хотя бы у одного из нас было хорошее настроение.

– Проклятье, Роуэн! Ты как скажешь!

– И я права! – Я выпятила подбородок.

– Да, ты права. Но наш народ не то чтобы совсем не имеет на это оснований. Люди изменят мнение, как только увидят, что ты не так уж и отличаешься от нас. – Он подался вперед и прижался губами к моему лбу.

– Но кто знает, сколько это займет времени, – настаивала я. – И это только один момент. О стольких вещах нужно подумать, разобраться, и на все эти обсуждения у нас было бы время, если бы мы подождали.

– Я понимаю, Роуэн! – В его тоне проскользнуло раздражение. – И в идеальном мире мы бы так и сделали, но анализ отдельных вопросов ты противопоставляешь тому факту, что через три дня можешь умереть!

Я медленно и шумно выдохнула.

– Вот так вот!

Снова воцарилось молчание, но на это раз оно было чуть менее напряженным.

– Что ж, думаю, завтра мы увидим, насколько сильный урон нанесен, – наконец проговорила я.

Нельзя сказать, что поведение герцогов на балу оставляло какую-то надежду. Тем не менее, Тео это, похоже, немного успокоило. Он кивнул в знак согласия, откатился на свою постель и через считанные минуты уже тихо похрапывал. Я же не спала, наблюдая за игрой тени и света от камина на ткани палатки и прокручивая в голове одни и те же мысли. И все же наутро я не чувствовала себя готовой.

Глава 51

Напряжение между нами с Тео в палатке прошлой ночью оказалось ерундой, по сравнению с тем, что ожидало меня в шатре Высшего Совета. Никто не спорил. Никто даже мирно не беседовал. Никто вообще не разговаривал. Ни Михаил, сидевший с самодовольным лицом, ни Нильс из клана Волка, демонстрировавший мрачное удовлетворение. Эвандер со скучающим видом барабанил пальцами, но не открывал рта. Даже у господина Ареса, глядевшего на меня с сочувствием, губы были крепко сжаты. Это был их молчаливый протест. Их способ показать мне, что они будут сидеть здесь до восьмого дня, как велит им долг, но решение они уже приняли.

Внутри меня разлился страх, но я сохраняла подобие спокойного бесстрастия на лице. Теперь я ничего не могла ни сделать, ни сказать, чтобы изменить их мнение. Даже Иро, должно быть, это знал, потому что не пытался ни заговорить, ни повлиять на них. Теперь, узнав, какое значение имеют союзы, я не могла осуждать его за то, что он не хочет разделить мою судьбу.

Прошел час, другой, третий. Я снова задумалась о злопамятности сокэрян, о том, что они, похоже, считают, что любой проступок должен караться смертью. Контрабанда. Неповиновение. Всплеск эмоций.

Трудно было поверить, что все это началось с нескольких бутылок водки. И вот я здесь, иду по тонкой веревке, натянутой между замужеством и смертью. И в самом деле, оставалось только одно!

Я обернулась к Тео, постаравшись придать лицу беззаботность.

Какие бы глупости я ни натворила, наконец, приму правильное решение! Брачный союз с Сокэром поможет построить мост между нашими королевствами. Возможно, наступит мир. А Тео будет замечательным мужем – оберегающим, добрым, красивым. Вместе мы сможем справиться с жизнью в Сокэре. Несмотря на прочие свои недостатки, клан Медведя, очевидно, свыкся с локланнской женой герцога. И Лоси со временем привыкнут.

Но самое главное, что я люблю Тео. А он любит меня. Сделанного не воротишь. Если я уйду от него сейчас, это станет для меня не менее губительно, чем то, что случится в будущем. Отступать слишком поздно, так что самое время пойти ва-банк.

От этой мысли моя улыбка стала более искренней. Когда он заметил мой взгляд и легкий кивок, подобрался ко мне и сел на корточки рядом. Я наклонилась и прошептала так тихо, как только могла:

– Я согласна при одном условии.

– Каком же? – он изогнул бровь, осмотрительно пытаясь побороть проступающее на лице выражение счастья.

– Что мне никогда больше не придется есть борщ!

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Думаю, это можно устроить.

Затем он улыбнулся так, что у меня отлегло от сердца. Теперь трудно было понять, почему я раньше сомневалась, раз это оказалось так просто.

Тео бросил на Иро многозначительный взгляд, и у того опали плечи, словно от облегчения.

Я была немного удивлена, что он так беспокоился, хотя, наверно, это было скорее связано с репутацией. Иро встал. Герцоги начали тихо переговариваться, глядя на него из-под нахмуренных бровей. Эвандер выпрямился в своем кресле, сквозь безразличное выражение лица проступало подозрение и подобие паники.

Казалось, целая жизнь прошла, прежде чем Иро прокашлялся, чтобы сказать свое слово. Снова воцарилась тишина, зал затих в напряженном ожидании.

Но раздавшийся голос принадлежал вовсе не Иро. Он принадлежал Эвандеру, который, спеша подняться на ноги, обманчиво равнодушным тоном сказал:

– Я требую исполнения кровного долга моей семьи в отношении семейства Пендрагон!

Глава 52

Эти слова, казалось, эхом прокатились в неестественной тишине, опустившейся на шатер, я же напрягала память, вспоминая все, что Тео рассказывал о кровных долгах. Однако, вспомнилось немногое. Только то, что их исполнения можно требовать на территории всех кланов. Я так сосредоточилась на истории с женами герцога, что не обратила на это особого внимания. Но ведь я непременно должна была кого-то убить? Я ничего не сделала этому проклятому Эвандеру и его клану!

– На каком основании? – Арес спросил о том, что хотелось знать мне.

Эвандер хлестнул по мне взглядом, на его лице застыло презрение.

– Ее родители были свидетелями и способствовали свадьбе, ради которой разорвали уговор с моим отцом, что привело к войне.

Он обвел взглядом вождей всех кланов, глядя каждому в глаза.

– Я тогда еще даже не родилась! – возразила я.

– Это не имеет значения, – пожал плечами Эвандер. – Это долг вашей семьи перед моей, и я вправе добиваться его исполнения.

– Нарушенный уговор не приводит к кровному долгу, – прошипел Иро.

– Нет, но к нему приводит последовавшая война. А точнее говоря, убийство брата моего отца, которое совершил король Логан, когда подорвал туннели. – Он выразительно смотрел на членов Совета, его тон сочился снисходительностью. – Напомните мне, приводит ли это к кровному долгу?

– Приводит! – с готовностью вставил Михаил. Ублюдок!

У меня было столько вопросов о том, что же происходит, что, похоже, не могла высказать ни одного.

– Как бы то ни было, – снова вмешался Иро, – до того, как меня перебил мальчишка, у которого вообще не должно быть голоса на этом Совете, я собирался объявить о помолвке своего брата с принцессой.

Тео встал и, подойдя ко мне, красноречиво положил руки мне на плечи.

– Напомните мне, – Иро с сарказмом обратился к Эвандеру, – применяется ли кровный долг к женам герцогов?

– Конечно, нет, – не задумываясь, ответил Эвандер. – Только невеста еще не жена.

– Тогда они поженятся сегодня же, – предложил Иро.

Я прислонилась к Тео, пытаясь найти успокоение в его надежной близости, но его всего колотило от ярости и паники.

– Вы не можете требовать защиты герцогской жены после того, как я потребовал расплаты по кровному долгу. Это превратит наши священные законы в посмешище. – Эвандер обернулся к другим герцогам за поддержкой.

Я разглядывала их лица в поисках хоть какого-то основания надеяться, что из создавшейся ситуации возможен – какой бы то ни был – выход, но моя надежда умерла, когда я увидела смирившееся лицо Ареса.

– Лорд Эвандер прав, – неохотно проговорил он. – Если мы разрешим брак в качестве пути ко спасению от кровного долга после того, как требование о расплате выдвинуто, такой закон будет практически бесполезен.

Я, наконец, обрела дар речи.

– Кто-нибудь объяснит мне, что вообще этот кровный долг означает? – Предстоит ли мне погибнуть, в конце концов?

– Не важно, – прорычал Тео, – потому что он тебя не получит!

Эвандер ответил так, как будто Тео ничего не говорил.

– Он означает, что ваша жизнь принадлежит моему клану взамен той, что у нас отняли.

– Значит, вы меня убьете за то, что моя мать помогла лучшей подруге избежать замужества с варваром, а отец защищал свое королевство в войне, начатой вашим народом?

Эвандер прищурился, услышав от меня оскорбительное слово, но покачал головой.

– Нет, думаю, я пока не буду вас убивать. Мне кажется, из вас выйдет забавная зверушка.

Тео бросился вперед, держа в руке меч, и меня охватила слепая паника. Наказанием за пролитую на Высшем Совете кровь была смерть, разве он сам не говорил об этом? Или что-то хуже смерти? В любом случае, я не могла допустить, чтобы это случилось с Тео. Только не из-за этого ненавистного лорда из клана Медведя и уж точно не из-за меня.

– Нет! – воскликнула я, встав между ними. – Не надо! Я пойду!

На недоверчивый взгляд Тео я ответила мольбой в глазах.

– Остановись, Теодор, – суровым тоном приказал Иро. – Ты же знаешь, что мне придется сделать, если ты прольешь здесь кровь.

Я никогда не видела Тео в таком бешенстве, его карие глаза полыхали гневом. На щеках ходили желваки, он свирепо тряс головой, не говоря ни слова.

– Хорошо! – сказал Арес, его спокойный тон противоречил выражению сожаления на его лице. – Решено! Лорд Эвандер требует расплаты по причитающемуся ему праву кровного долга. Принцесса Роуэн отныне является законной собственностью клана Медведя. Все заключенные прежде договоренности, в том числе… помолвки, отныне прекращают свое действие. Принцесса отправится вместе с лордом Эвандером в его владения, где будет жить до конца своей жизни и… – тут он выразительно посмотрел на Эвандера, – Медведи самостоятельно будут улаживать любые последствия, к которым это приведет со стороны Локланна.

Когда я осознала, в какой оказалась ситуации, сердце перестало биться в груди.

До конца жизни остаться в качестве… рабыни у Эвандера? Его игрушкой?

Многочисленные выдвигаемые на Высшем Совете изобретательные предложения о том, каким способом меня казнить, вдруг показались не такими уж страшными.

Глава 53

Мною овладело оцепенение.

Я никогда не попаду домой.

Я никогда больше не увижу свою семью.

Мысли прервал голос Эвандера:

– Пойдем, моя маленькая леммикки!

Я молча обернулась к Тео за переводом, и его руки сжались в кулаки.

– Это значит «зверушка», – выдавил он.

Зверушка?

Его зверушка?

Да ни за какие звезды мира!

Сквозь ощущение нереальности происходящего прорвался гнев, и я свирепо взглянула на Эвандера.

– Я ни в коем случае не ваша и уж точно не зверушка! И пойду я после того, как со всеми попрощаюсь. Это меньшее, что вы можете сделать.

Он с притворной обидой поднял брови, но в его выражении была горечь.

– Меньшее, что я могу сделать? После того, как спас вас от нежеланной свадьбы. Похоже, придется добавить неблагодарность к списку ваших изъянов.

От ярости у меня открылся рот. Паршивый любитель подслушивать. Не успела я найтись с ответом, как он снова заговорил:

– Ладно! Пятнадцать минут, но я встану так, чтобы вас видеть. – Его губы растянулись в жестокой усмешке. – Пусть не говорят, что я не… сговорчив.

Казалось, он употребил это слово намеренно, как и все остальные, оно было заточенным кинжалом, направленным с точной, безошибочной целью. Сердце колотилось в груди в бешенном ритме, а в глазах все плыло. Все происходило слишком быстро.

Схватив Тео за запястье, я потащила его прочь, пока он не передумал и не бросился на Эвандера. Это было бы заманчиво, если бы не последствия в случае, если Тео возьмет верх. И после того, как видела их бой, я была не вполне уверена, что так и будет.

Отойдя настолько, чтобы нас было не слышно, хоть и по-прежнему под враждебным взглядом Эвандера, я, наконец, остановилась. Тео повернулся ко мне, обхватив мое лицо теплыми руками. Потребовалось усилие, чтобы не упасть в его объятия, позволив ему утешить. Все равно все это у меня вот-вот отберут, и нужно было собраться с силами.

– Я не стану с тобой прощаться. Это не конец, – сказал он. – Я найду способ вызволить тебя. А когда горный перевал станет проходим, пошлю весточку твоему отцу.

У меня сжалось сердце. Папа ни за что этого так не оставит. Ни за что. И, в конце концов, из-за меня начнется война. Но в любом случае, похоже, я ничего не могу сделать, чтобы он не узнал.

– Обещай, что позаботишься о Давине и отправишь его домой живым и невредимым. Наша семья не переживет потери нас обоих. – На последних словах мой голос дрогнул.

Всякий раз, когда я переживала, какое решение примут на Высшем Совете, это казалось чем-то далеким и не вполне реальным. И вот, когда Эвандер предложил совершенно иной жребий, он может оказаться хуже смерти.

– Они тебя не потеряют, и я тоже. Мы найдем выход, обещаю! – Тео обнял меня и изо всех сил прижался губами к моим губам.

Несмотря на все, что я говорила себе раньше, я уступила и на один миг позволила себе прижаться к нему, утешиться словами, теплом, обещаниями, которые, как нам обоим было известно, он не сможет сдержать. Затем я резко отстранилась, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы.

– Передай моим родным… – я замолчала. Мне столько всего нужно было им сказать, но всех этих слов казалось мало. – Просто скажи, что я их люблю. И мне жаль, что все так вышло.

Если бы я осталась с ним еще миг, не выдержала бы и, разрази меня гром, если позволю Эвандеру увидеть меня в таком состоянии. В последний раз пожав руку Тео, я пошла прочь.

Глава 54

Эвандер взял меня под руку и повел к своему экипажу, который появился на узкой дороге возле шатра, пока я прощалась с Тео. Уж Эвандер-то не терял времени, спеша забрать то, что ему причитается, и уехать с Совета. Стук сердца отдавался в ушах, но я отчаянно пыталась не показывать своей реакции. Он получил бы от этого слишком много удовольствия.

Появились еще два стражника, неся сундуки, которые дала Мила, и погрузили их в экипаж. На них были одинаковые черные ливреи с белым контуром медведя, вышитым на правых рукавах, точно таким же, как на длинном плаще Эвандера.

За их спинами шла Инесса, ее лицо было нахмуренным и озабоченным, пока она не встретилась со мной взглядом. Что бы она ни прочитала в моих глазах, выражение на ее лице сменилось печалью. В нехарактерном для нее порыве чувств, она бросилась ко мне. Эвандер отпустил мою руку и отступил, а Инесса заключила меня в объятия. Она не вымолвила ни слова ни в те несколько секунд, что обнимала меня, ни когда, отпустив, встала рядом с мужем.

Иро лишь мрачно кивнул мне, его лицо застыло, когда он перевел взгляд с впавшего в отчаяние брата на меня. Я кивнула ему в ответ, заставив себя оторвать взгляд от Тео, с откровенной злобой смотревшего на Эвандера.

Снова повернувшись к экипажу, я глубоко вздохнула, а один из стражников открыл дверь, ожидая пока я войду. Ноги отказывались нести меня, грудь вздымалась и опадала в такт учащенному дыханию. Но не было такой части меня, которая позволила бы Эвандеру тащить меня, пока я изо всех сил упиралась. Я как раз сделала первый крошечный шаг, когда с дороги донесся голос, в панике выкрикивавший мое имя. Глаза у Милы были красными, она бежала ко мне, крича, чтобы я подождала. У меня за спиной недовольно вздохнул Эвандер, и я едва удержалась, чтобы не выхватить у Тео меч и самой его не прикончить. Остановило меня только то, что этот бой мне было не выиграть. Мила налетела на меня, неистово обвила руками и чуть не сбила с ног.

– Нет! Он не может этого сделать! – Ее хриплый голос дрогнул. – Вы не можете этого сделать! – закричала она на Эвандера, который молча стоял рядом.

– Мила! – Я высвободилась из объятий и посмотрела на ее заплаканное лицо. – Все в порядке, – соврала я.

Она снова обняла меня и, наклонившись, прошептала мне на ухо:

– Я приеду к тебе, как только смогу. Ты только… – она перевела дыхание. – Береги себя. Пожалуйста!

Я безмолвно кивнула. Да и что я могла на это сказать?

Наконец, Мила отпустила меня, и в поле моего зрения осталось только лицо Тео. У меня перехватило дыхание, когда я увидела смятение в его взгляде. Я не стала прощаться, и он, верный своему слову, тоже не стал. Он лишь с мукой на лице смотрел, как я отвернулась к Эвандеру.

Своему новому хозяину.

Эвандер указал на дверь экипажа, и я молча забралась внутрь. Он занял сиденье рядом со мной, выражение его лица было таким же холодным, как и все в нем. Лакей захлопнул дверь, закрыв нас в экипаже. Он был огромным, но я никак не могла отделаться от ощущения, что меня замуровали в склепе.

Потому что выхода отсюда не было.

Я принадлежала Эвандеру, и он мог делать со мной все, что угодно.

Я сжала юбки, и сердце бешено заколотилось в груди. Каким-то образом я оказалась в гораздо худшем положении, чем прежде, и направлялась навстречу судьбе, предвещавшей боль и смерть.

Все из-за пары бутылок треклятой водки!

Благодарности Робин

Свою первую благодарность я, как всегда, адресую лучшей подружке/соавтору за то, что она целыми днями сидела со мной в гостиничном номере с лающей собакой и самой вонючей в мире цветной капустой ради того, чтобы дописать эту книгу в срок. И мы успели!

Еще одна благодарность ей за то, что одобрила мою совершенно безумную идею распрощаться с нашим планом в пользу истории Роуэн, за то, что согласилась написать сначала о средней сестре и семьдесят пять тысяч раз выслушивала мои жалобы на то, что «сюжет пока не очень».

Твои великолепные карты, идеально подобранные плейлисты, затейливые флаги кланов оживили каждый аспект мира этой книги еще до того, как было написано первое слово.

И, самое главное, спасибо за то, что превратила Роуэн в уморительного и забавного персонажа с предсказующим пальцем и перепоясыванием чресел. Благодаря тебе, возвращение в локланнское королевство стало именно таким, каким я его представляла, и я от всей души желаю никогда его не покидать.

Спасибо нашей альфа/бета/потрясающей команде! Серьезно, ребята, я вам глубоко благодарна! Не могу представить другую команду, которая бы так подстраивалась под сроки, по столько раз все перечитывала, как вы, и если этого мало, то групповой чат спас нам жизнь. <3

Спасибо нашим бета-ридерам, читателям и всем букстаграммерам, которые рассказывают о наших книгах и делают чудесные фотографии, без вас мы бы не справились, да и не захотели бы!

Аманда, ты помогла нам подготовить эту обложку и в процессе организовать ДВА потрясающих тура. Большое спасибо за терпение, помощь, чувство юмора, но больше всего за дружбу. А еще… (-)(-)

Самому фантастическому из всех – Джейми – огромное спасибо за очередную срочную редактуру. Прости, что у нас не нашлось побольше Давина взамен, но обещаю – все будет! Можешь поверить, что мы вместе уже ТРИНАДЦАТЬ книг, не считая всевозможных мелких проектов?! И с каждой книгой снова удивляюсь, что ты от меня еще не отказался.:Р

Наконец, спасибо моему мужу. Спасибо за неиссякающий запас терпения, когда я работаю долгие часы, без конца разглагольствуя о сюжетной дыре или без умолку распинаясь о вымышленном романе. Спасибо за то, что заботишься о наших детях и долго не ложишься спать, чтобы мы могли побыть вместе после окончания моего рабочего дня. У меня бы ничего не вышло без твоей любви и поддержки.

И отдельное спасибо моим детям за то, что дарите мне повод посмеяться, показываете иной взгляд на мир и даете счастливую возможность писать такие книги, как эти.

Благодарности Эль

С чего же мне начать и как объяснить это возвращение в Локланн?

Робин, спасибо тебе, ты неизменно лучшая подруга и соавтор, о каком только можно мечтать. Эта книга во многом была похожа на возвращение домой, она стала столь необходимым нам глотком свежего воздуха.

Я так скучала по нашим локланнским проделкам, миру и персонажам, и буду всегда с благодарностью вспоминать тот день, когда ты позвонила со словами: «А давай все отложим и сочиним историю следующего поколения»…

Мне не терпится написать продолжение истории Роуэн и другие истории про Локланн с тобой! (Только, пожалуйста… больше никакой цветной капусты в рабочие выходные… И никаких лающих собак… и денверских гостиниц с атмосферой серийных убийств и неработающими телефонами… Может, лучше просто отправимся на пляж?)

Затем я хочу сказать ОГРОМНОЕ спасибо нашей чудесной альфа- и бета-команде. Девочки, вы лучшие, и без вас мы бы не справились!

Лисса, Эмили, Рэйчел, Мишель, Али, Сара, Хоуп и Эрин спасибо, спасибо, спасибо за поздние ночи, когда вы читали и перечитывали рукопись, и за уморительные комментарии и идеи!

Отдельное громкое спасибо Саре за то, что научила нас выражению, описывающему очень наглую физиономию… Это долгоиграющий подарок…

Джейми Холмс по прозвищу Арахисовый Виски, ты лучший редактор, какой только мог нам достаться, и мы до сих пор восхищаемся, что ты по-прежнему терпишь нас, проект за проектом! Спасибо, что веришь в нас, даже когда мы сами в себя не верим. Наша любовь к тебе безгранична!

Всем нашим читателям и подписчикам в соцсетях – спасибо, что вы такие потрясающие и отзывчивые, а еще за то, что вам не терпится вернуться вместе с нами в Локланн!

Аманда Стил, прекрасное создание! Спасибо за неизменную поддержку, комментарии и замечания по поводу обложек, названий и прочих писательских штук. Ты была с нами с самого первого дня, и мы ЛЮБИМ и тебя, и твою фантастическую компанию «Book of Matches Media»!

Спасибо нашим удивительным друзьям-писателям: Софи Дэвис, Джесике Сандин, Алише Клафик, Мелани Карсак, Хизер Рини, Личель Слейтер, Кандейс Робинсон, Элизе Тилтон и многим другим. Спасибо, что постоянно справлялись о нашем душевном равновесии и успехах, что вы так здорово умеет работать в команде, вы самые лучшие наши друзья и коллеги! Ваши ночные сообщения и чат помогли нам пережить это лето, загруженное проектами. <3

И, наконец, моему мужу… Спасибо, что вытерпел все безумные дедлайны этим летом и, честно говоря, последние три года, все ради того, чтобы я исполнила мечту, о существовании которой даже не подозревала. Ты арахисовое масло на моих «Орео», «Бейлис» в моем кофе и самый лучший друг! Спасибо, что держал оборону, справлялся с моими паническими атаками, выслушивал неистовые жалобы по поводу неподдающейся сюжетной линии, а самое главное – за то, что позаботился о двух симпатичных мальчишках, пока я пряталась в писательской норе. Я люблю тебя больше любых слов в любых книгах мира!

Об авторах

Эль и Робин часто колесят по просторам США, заглядывая на фестивали тако и делая селфи с ничего не подозревающими артистками-пародистками «Спайс Герлз».

Они написали совместную диссертацию по фольклору фейри и под британским псевдонимом ведут колонку с любовными советами для енотов. У них редкая группа крови, в составе которой преобладает красное вино, поэтому они могут писать книги только в свете полной луны.

Вдвоем они составляют небольшое ненасытное войско, и когда выпускают его из клетки, их можно заметить танцующими джигу или забрасывающими брауни в жертвенный огонь своих желудков.

И где-то в этом плотном расписании они все-таки выкроили время, чтобы подобрать слова и составить из них книгу.

Content

Робин Мейл, Эль Мэдисон
Рябиновая принцесса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Благодарности Робин

Благодарности Эль

Об авторах