Ник и другие я

Глава 1 На краю земли

Скалы.

Небо.

Море.

Крики недовольных чаек, мечущихся вдоль кромки воды и обещающих шторм.

Пустошь.

Узкая дорога, теряющаяся в камнях.

Три весьма узнаваемых менгира. Путевые камни фейри, так их еще называют и не трогают – знают, что фейри за святотатство над их менгирами покарают.

Приехали. Они достигли сегодняшней цели.

Зак остановил свой байк, страхующая наносеть тут же впиталась в накопитель, давая свободу. И навалилась тишина. Она тут, в заброшенных людьми местах просто потрясающая. Вроде и кричат чайки, вроде и море не молчит, а ощущение тишины не проходит. И странно знать, что где-то есть люди и то, что они называют цивилизацией.

Зак стащил с себя перчатки и поднял прозрачный визор вверх - раковина шлема сложилась назад, исчезая в кольце основания. Рядом притормозил Мика. Он сидел прямо, по-прежнему напряженно. Смотрел четко вперед, молчал. За все время – ни одного лишнего движения. Ни одного лишнего слова. А ведь середина лета почти.

Как себя чувствуешь? Только пожатие плеч.

Будешь завтракать? Легкий наклон головы.

Сливки или безалкогольное пиво? Его тут хорошо варят! Не пробовал? А в ответ только тишина и явно читаемое в глазах: а не пошли бы вы, главный инспектор Клауд далеко, прочно и надежно.

Не хочешь помочь? И вот тут всегда выразительное хмыканье. Не хочет.

Зак встал с байка, потянулся, разминая мышцы – скорее привычка, чем необходимость, наны не допустят затекания мышц и застоя крови. Он поправил ладонью короткие рыжие волосы –не выдержал, подстригся перед поездкой. В дороге длинные волосы лишь досадная помеха. И шелковые, привычные одежды тоже в дороге лишние – он сейчас выглядел, как обычный поверхност… Как обычный человек – пропыленные джинсы, серая, от грязи серая, так-то она еще утром была белой, футболка, ботинки с высокой шнуровкой. От обычных поверхностных людей не отличить, даже к бросаемому в спину наивно-детскому: «Маааам, смотри, какой коротышка!» - можно со временем привыкнуть.

– Мика?

Молчание.

– Не хочешь размяться?

Тишина.

Не хочет.

– Как знаешь. – Зак направился к менгиру. Дроны сопровождения сообщили, что на милю в округе никого нет. Безопасно. Зак дистанционно активировал ключ, и терминал ожил: отошла каменная фальшпанель, выдвинулась клавиатура, включился экран, выдавая последние данные. Зак пробежался глазами по записям – нужных нанов обнаружено не было.

– Мика? – он обернулся на друга. – Не хочешь помочь?

Да-да-да, выразительное хмыканье. Не хочет. Но хотя бы он встал с байка и пошел к морю – не сбежит, просто ноги разминает. Знает, что бежать тут некуда. В небе дроны, в крови контролирующие наны, в памяти Зака парализующие мыслеформы.

Зак тихо выругался себе под нос и закрыл терминал.

Снова тупик. Снова ноль. Снова в путь, продолжая поиски.

Он прошел мимо замершего у воды Мики и направился вверх по скалам. Выше, выше и выше. К небесам. Лин говорил, что Ник обожает небеса, просто рвется в полет, мечтая о нем. Ничего, Лин может не бояться: вот родит, тогда… Дроны всегда подстрахуют, даже если Ник испугается или крылья её не выдержат.

А наверху…

Тут был простор.

И зажигающиеся в темнеющих небесах первые звезды.

И свежесть, заставляющая пожалеть о незахваченной с собой куртке.

И страшное осознание – насколько мал стал их мир.

Именно тут, стоя на восточном краю Еврафры, понимаешь, как мала стала их Земля. Всю Еврафу от западного Либорайо до скал Шестого округа, они с Микой пересекли всего за две недели. Где-то там, за горизонтом, уже в вечерних сумерках, прячется Паназия и мелкая Сибрия. А еще дальше – остатки Севмера: одиночные мелкие острова. Земля неимоверна мала, тут даже спорить не о чем, и все же… Люди должны вернуться. Это их задача. Это его задача, как потомка. Только для начала он и вся его семья должна выжить.

Глава 2 Жить и нежить

Она твердо решила – книгу она сожжет. Пусть хоть какая-то польза от неё будет. Пусть тепла от неё ждать глупо, всего-то двести страниц, но на растопку самое то. Ну и пусть, что библиотечная, она её честно украла. Может, будь у неё свободная монетка, она бы и взяла книгу, как положено, но монетки не было. Денег вообще у неё не бывало – сколько зарабатывала, упокаивая нежить, столько и тут же тратила – на еду и одежду. Она же не ловец, это тем платят фиксированную ставку, и попробуй обмани: тут же своим сообщат – местная администрация потом сама взвоет от того, что ловцы обходят их земли стороной. Себе дороже. А вот обманывать мелких охотников, как она, запросто! Ей жаловаться некуда и некому. Точнее, есть кому, но этот защитник далеко и почему-то не спешит. Но он приедет, обязательно. Он приедет и заберет её отсюда – отец не мог лгать.

Комок под боком чуть шевельнулся и захныкал.

Сэм вздохнула – точно, книгу надо сжечь. Это книга подвела её. Роженица может встать и заниматься своим ребенком уже через шесть часов! Кажется, прошло чуть больше, но пока сил в себе Сэм не находила. Только… Она зажмурилась. Надо! Надо найти силы. Несмотря на боль во всем уставшем теле, несмотря на дикую слабость, несмотря на желание закрыть глаза и притвориться, что этого ничего нет. Увы, это есть.

Проклятая зона! Проклятый хаос. Проклятая буря… Из-за бури Сэм не успела добраться до больницы, как планировала. Впрочем, она, увидев закрытый пост, не сильно и не переживала – книга утверждала, что роды естественный процесс, с которым Сэм справится. Да… Справилась. Как же.

Она постаралась сесть в постели, притягивая мокрый комок себе на колени.

Надо же… Ребенок. Девочка. У неё. Кто бы мог подумать. Кому-то от парней остаются на память засушенные букетики, а кому-то…

– Яблочко. Тебя зовут Яблочко… – прошептала Сэм.

А Сэм на память от Клода осталась Яблочко. Немного сморщенное, как печеное, немного синюшное и отечное, немного голодное и страшненькое. И мокрое, конечно же.

– Я… Сейчас… Чуть-чуть подожди… - Сэм прикрыла на секунду глаза. Комната, которую сейчас не было видно, все равно продолжала кружиться. Слабость нарастала волнами, уговаривая погрузиться в темноту и отдохнуть. Весь мир подождет. Он никуда не денется, этот мир.

– Надо просто… Взять себя в руки…

Сэм знала – надо обязательно взять себя в руки, иначе им с Яблочком не выжить. Хаос не прощает слабостей. Хаос ничего не прощает, перемалывая слабых в буквальном смысле – нежити в округе хватало. Сэм как-то по утру три цепочки следов вокруг дома обнаружила, только упокоить тварей не успела. Проклятое цунами, разрушившее всю её жизнь! Прибить бы того, кто допустил такие волны, кто не погасил их магией, кто малодушно решил, что в зонах хаоса охотники и ловцы сами выживут. Сэм прикусила губу – не думать о Клоде. Он не утонул. Он просто ушел, потому что устал с ней возиться. Да и, если хорошенько подумать, ну что ему, почти двадцатипятилетнему парню могла дать она, которой только-только исполнилось восемнадцать? Которая для храбрости так напилась в честь собственного дня рождения, что и самого Клода, и его поцелуи помнила так смутно, что вроде и не было ничего. Только Яблочко упрямо доказывала – было, еще как было. Просто Клоду надоела Сэм, только и всего. Только это – причина того, что он ушел, а не волна-убийца, разрушившая дом Сэм и всю её жизнь в зоне. Еще бы цунами нежить уничтожило бы! Так нет, эти не тонут, только горят. Вот и сейчас под дверью явно кто-то топтался. Кто-то очень наглый, любопытный и голодный.

Дверь тихо скрипнула, открываясь. В узкую щель просунулась рука с обломанными ногтями и синюшной кожей. Сэм уже была готова – с её пальцев, отправляя её саму в небытие, слетел огонь, отпугивая нежить.

Сэм без сил упала обратно на кровать.

Тьма. Она сомкнулась вокруг неё, и долгое время для Сэм ничего, кроме тьмы, не было.

Она заставляла себя открывать глаза – где-то далеко раздавался недовольный писк. Она открывала глаза и видела родное Убежище и зеленоглазого принца, про которого отец говорил, что он обязательно придет и защитит.

Она садилась в постели, она даже что-то говорила… И понимала, что это бред.

И опять заставляла себя открывать глаза и делать хоть что-то в ответ на становившийся все тише и тише писк, иногда переходящий в недовольное ворчание.

Но наны вновь отключали её сознание – восстановление пациента пройдет быстрее при минимизации основного энергообмена. Их наличие Яблочка не смущало.

А писк врезался в голову, причиняя почти физическую боль, заставляя действовать даже в небытие. Глядя в наглые зеленые глаза рыжего принца, она выговаривала ему:

– Помоги! Ну пожалуйста! Она же умрет без твоей помощи!

Принц в ответ хмыкнул как-то совсем не по-королевски, и Сэм замотала головой в попытке прогнать бред. Она в отчаянии прошептала, понимая, что уже давно не слышит писк:

– Что же ты… Не идешь…

Принц удивленно моргнул, странно зеленея и голодно выдавил из себя:

– …еть!..

Сэм, внезапно леденея от ужаса, поняла, что вместо принца напротив неё на полу сидит нежить и держит в руках её Яблочко.

– А ну отпустил её!!! – попыталась заорать Сэм, зажигая боевой знак на ладони, но огонек быстро потух, а наны снова погрузили её в искусственную кому.

Последнее, что запомнила умирающая от ужаса Сэм, это был голодный оскал нежити в порванной офицерской форме Содружества и его голодное, радостное: «Еееееешшшш!» – вырывавшееся из его глотки. Наверное, быть съеденной в бессознательном состоянии – это лучшее, что могло с Сэм случиться. Ведь её могли съесть и так, нежить лишена хоть какой-то эмпатии. Ей все равно, что и как есть. Лишь бы была еда. Но все же до чего нелепа была смерть в пасти оголодалой нежити! И Яблочко этого не заслужила. Наверное, именно дикая обида за Яблочко, ни в чем не виноватую, и вырвала Сэм из продолжавшегося липкого бреда – она что есть сил села в постели, готовая драться до конца, но…

Стучала где-то на чердаке ставня. Наверное, на улице опять был ветер. Надо закрепить все же ставню или отодрать окончательно – надоело!

Пыльные солнечные лучи плясали на стене, говоря, что время движется к вечеру.

Воняло чем-то кислым и в то же время сладковатым. Единственный в доме стол был щедро припорошен чем-то белым. На полу валялась пачка детской смеси, разорванная напополам. Везде: на столе, на полу, на веревках для сушки белья – были мокрые пеленки и какие-то тряпки защитного цвета. Тоже мокрые. Бутылочки, соски и все приданое, которое Сэм успела приготовить для ребенка, было вытащено из старенького комода и валялось на полу, хорошо еще не разломанное и разорванное, только очень грязное и основательно заросшее плесенью. И было тихо – привычный стук ставни не в счет. Отвратительно тихо. Так тихо, что сердце пропустило удар – Яблочко… Её Яблочко смирно спала в корзине для грязного белья, замотанная в старую армейскую майку. Сэм оставалось надеяться, что майку эту сняли не с какой-нибудь нежити, а нашли… Где-нибудь. На помойке, например. Потому что у Яблочка же пуповинный остаток еще даже не отпал, только анаэробной или гнилостной инфекции в этой глуши не хватало.

Сэм сползла с кровати, без сил падая у корзинки. Первым делом она размотала майку и с удивлением увидела, обычный, сухой, подживающий пупок.

Яблочко недовольно открыла глаза и обиженно заревела.

– Очешуеть… - только и выдавила из себя Сэм.

Пробравшаяся к ним с Яблочком в дом нежить оказалась настолько тупой, что даже есть их не стала.

Глава 3 Вызов

Их подняли по тревоге под конец дня, когда Лин уже составлял планы на вечер, предвкушая прогулку с Ник по летнему, пропахшему пылью и спадающим зноем парку, а вместо этого… Отослать по интеру заранее составленное сообщение матери – она позаботится о беременной Ник, забросить документы, с которыми работал, в сейф, и бегом на вызов – на площадь перед отделом уже выезжала тяжелая техника и грузовики с доспехами. Рядом по коридору бежал и матерился Жердь – видимо, его планы на вечер тоже были грубо нарушены. Он еле успел поймать Энн, бывшую Круз, а теперь миссис Себастьян Диез, перед погрузкой и поцеловать на удачу, а потом под восторженный свист Арано помчался в командный центр – стражей, как правило, возили с комфортом, это техникам сейчас трястись в грузовиках, по дороге разогревая и готовя ультры к работе.

В командном центре уже был Перес, как всегда одетый с иголочки в элитный шелковый костюм, и это несмотря на температуру под тридцать в тени – лето в этом году было непривычно жарким. В портовой зоне даже Границу перенесли на полмили вглубь зоны, позволяя ледникам таять, снижая температуру в городе. Перес стоял в полумраке салона, опираясь спиной на небольшой рабочий стол, и задумчиво рассматривал тактический экран, на который как раз была выведена портовая зона – та самая, которую Ник освободила от льдов по прошлой осени. Тогда еще цунами сформировалось.

Как только ворвавшийся последним Жердь сел в свое кресло и пристегнулся шеститочечными ремнями безопасности, машина под непрекращающийся визг сирены рванула по вечерним перегруженным улицам Либорайо. Привитая за годы войны дисциплина еще не была забыта – машины послушно уступали дорогу транспорту стражей, водители знали – без причины те по улицам не гоняют.

Перес, продолжая игнорировать кресло, хоть машину и сильно заносило на крутых поворотах, развернулся к стражам:

– Недобрый вечер, господа стражи. – Руками он все же оперся на стол-консоль перед собой – идеальное равновесие у него осталось от вампирского прошлого, но мизерный шанс завалиться из-за внезапного резкого поворота все-таки был, и вечно безупречный Перес не хотел рисковать. – В портовой зоне обнаружена душеедка со своей марионеткой.

Марионеткой называли полностью послушную нежити жертву душеедок – ту или, чаще, того, к кому присосалась нежить и выпивала жизненные соки. Ученые до сих пор спорили о том, чем на самом деле питаются эти твари: банально кровью или все же мифической душой? Ник верила, что душеедки питаются жизненной силой, чем бы это ни было. Лин же помнил её тягу в постели чуть покусывать над ключицей, где проходят мощные кровеносные сосуды и главный лимфатический проток. Правда, Ник всегда уточняла, можно ли укусить? По первости, особенно в Хогуэрас, Лин недоумевал: он считал, что ключицу целуют, а не кусают. Он же не знал, что это генетическая память в Ник говорит – он понял это совсем недавно. И в любом случае Ник не виновата в своем происхождении – она всегда жила в сердце Лина не потому, что нашла там трещину, а потому что восхищала Лина своей непосредственностью и силой, своей беззащитностью и стойкостью. Он любил её, и её происхождение совсем тут ни при чем.

Перес посмотрел сочувствующе на Лина, заставляя того выпрямляться в кресле:

– Зона оцеплена Третьим и Пятым отрядами. Гражданских эвакуируют. Ваша задача – это душеедка.

«Утес» Арано не выдержал и снова присвистнул:

– Душеедка? И из-за такой ерунды подняли нас? Да там Ник даже на своем восьмом месяце беременности одной левой справится. – Он оглянулся на сидящего от него чуть сбоку Лина: – если что, это не призыв её туда отправлять. Это недоумение от того, что Третий и Пятый отряды совсем обленились.

Перес скрипнул зубами:

– Утес, ты хоть иногда вспоминаешь о дисциплине? Листопад, когда уже научишь своих держать язык за зубами?! Они скоро свои отряды получат, а их самих еще гонять и гонять.

Лин лишь процедил:

– Ясно. Будет сделано.

– И все же? Возвращаясь к душеедкам… - влез уже Жердь. – Почему мы?

Перес обвел всех взглядом, но ужаса, который он вселял в парней раньше, боявшихся насильственной вампиризации из лучших побуждений, он не дождался.

– На дело идете вы, потому что душеедку надо взять живой.

– Иии? – продолжил нарываться Жердь, пока Лин пытался обуздать свои чувства – парни не знали, что Ник происходит от душеедок, но после захвата душеедки до многих, если не до всех дойдет, кто же Ник на самом деле. Предсказать их реакции Лин не решался, он подозревал, что некоторые могут такого и не понять. Даже зная Лина, не понять. Даже зная Ник, не понять. Перес вновь сочувствующе посмотрел на Лина – он тоже все понимал, но Ханылю для опытов нужна была душеедка, без неё не узнать, что сделали с генетическим кодом самой Ник.

– Непосредственно на захват идут Листопад и Утес.

Утесу Лин доверял, как себе. Этот поймет. И промолчит. И даже взглядом не намекнет Ник, что знает её секрет.

Жердь зевнул:

– А мы тогда зачем?

– Затем, Жердь, что вместе с вами пойдет инспектор Клауд. Вопросы?

– Твою же мааааать, - только и сказал Утес, выражая всеобщее мнение.

Перес скривился:

– Отказать Клауду не было никакой возможности. Он идет. Так что… Жердь… Кедр… Глаз с Клауда не спускать. Не дать ему усомниться в том, что все идет правильно. Все помнят, что лорды держат под полным контролем наши доспехи? Не дайте Клауду повода вас всех взорвать, особенно Листопада.

Тот оторвал взгляд от пропыленных носков своих высоких ботинок, которые разглядывал последние минуты:

– Может, тогда идем на душеедку без ультр? Утес прав – с душеедкой даже Ник одной левой справится.

– Не вариант, свежие амулеты-эмпатподавители еще не пришли. – тяжело признал Перес. – Ультры защищают от эмпатического воздействия душеедок. Идете в ультрах – я не хочу потом объяснять Ник почему вы с Утесом ушли налево. Причем одновременно.

– Тройничок – давняя мечта Утеса, – фыркнул смешливый Кедр.

– Поговори мне еще, - пробурчал Утес. – Я не вусмерть отбитый – спать с нежитью. Лист – тем более.

Перес кашлянул:

– Прекратите. Приказ однозначен – Листопад и Утес идут в ультрах, остальные крайне аккуратно пасут и блокируют Клауда. Все. Давайте переходить к делу. – он развернулся к экрану: – душеедку заперли в районе доков…

Указкой он принялся показывать пути подходов, посты других отрядов и планы эвакуации.

Лин слушал его в пол-уха – в голове билась только одна мысль: сегодняшний день все изменит. Все отношение к Ник. Оставалось надеяться, что парням хватит понимания – сами не без греха, сами все произошли от неразумных чудовищ.

Глава 4 Не те ультры

Командный пункт въехал в заброшенный, пустой пакгауз. Перес первым вышел в полумрак склада – бывший вампир до сих пор предпочитал находиться в тени. Кажется, что, в отличие от Гарсия, Мигель до сих пор ни разу не вышел на солнечный свет. Подозревать друга в трусости было нелепо, значит… Значит, была какая-то другая причина для этого. Знать бы еще какая.

Лин медленно вышел из машины и огляделся. В огромном гулком складе стражи просто терялись. Грузовики Третьего и Пятого отрядов, их запасные ультры, развернутый командный центр с огромным экраном и удобными стульями перед ним, палатка медиков, палатка для отдыха техников, столы стюардов, обслуживающих стражей… Его отряд, их грузовики и доспехи – техники уже высыпали из машин, спешно откидывая боковые стенки грузовиков и выгружая ультры. И… И…

Рыжую макушку «принца» легко было выцепить из общей почти поголовно черноволосой толпы стражей. Но приковала внимание Лина не она. Рядом с рыжим Клаудом, одетым сейчас в простой рабочий комбинезон и в лонгслив, стоял другой, невысокий, как все лорды, парень. Зеленоглазый, худой, светловолосый и… Неожиданный.

Его тут быть не должно было. И дело даже не в охоте на душеедку, хоть парень был одет по моде Холмов – вычурно и многослойно, и, скорее всего на охоту не собирался. Его просто тут не должно было быть. Клауда же просили…

Перес замер рядом:

– Святая кровь, это тот, о ком я думаю?

Лин до боли сжал челюсти – ему хотелось ошибаться. Ник не собиралась встречаться с собственным отцом, о чем не раз говорила Заку, но тот был слишком лорд, чтобы прислушиваться к чьим-то просьбам.

– Надеюсь, что нет, – все же выдавил из себя Лин.

– Ник ни слова – её сейчас нельзя нервировать и расстраивать.

Лин не удержал смешка:

– Миге, ты или я женат на Ник?

– Ты, и меня это пугает.

– Ясно.

Перес взорвался:

– Да что тебе ясно?! Я поганой метлой гнал обоих бы лордов прочь из округа, не будь Клауд почти единственным нашим настоящим союзником. Ну, как настоящим… Как могут быть лорды.

Тем временем Клауд и второй лорд подошли к ним, замирая рядом.

Зак старательно улыбнулся – видимо, все же чувствовал за собой вину:

– Добрый вечер, господа. Разрешите представить своего спутника. Это Мика Рассел по прозвищу Рассвет.

– Твою же мать… - невдалеке в кои-то веки крайне вовремя выругался Утес, озвучивая чувства Лина и Мигеля.

Лину же пришлось вымученно улыбнуться и пожать протянутую Микой руку:

– Линдро Росси.

Перес в свою очередь тоже представился и пожал руку, хоть откровенно и брезговал.

Клауд продолжил:

– Простите, Мика не совсем разговорчив – последствия десятилетия в одиночной камере. Но смею вас заверить – его ментальные способности при этом не пострадали. Просто привыкните к тому, что он… Молчалив.

Мика бросил косой взгляд на друга и безмятежно сказал, поворачиваясь к Лину:

– Линдро Росси, я не уверен, что вы захотите меня назвать родственником или другом, но я в бесконечном долгу перед вами за то, что защитили мою Семечку. Если я когда-нибудь получу свободу и смогу чем-то вам отплатить – прошу, не стесняйтесь, я выполню любую вашу просьбу. И еще… Я не Зак, я уважаю чужие просьбы. Я не потревожу покой Семечки. Вам не стоит беспокоиться.

–…да трам же тарарам!!! – непонятно выругался Зак, Лин не узнал в его длинной прочувственной речи ни одного слова. – Это получается, Мика, что ты только со мной не разговариваешь?!

Вместо ответа тот лишь развел руки в стороны и отвернулся.

Перес не удержался:

– Умеешь ты дружить, Клауд!

Тот старательно давился ругательствами, при этом ладони его исчезли в пламени – Зак был сильный пирокинетик, когда позволял себе это. Победив себя и пламя, он выдавил:

– Что ж, проблемы дружбы обсудим позже. Сейчас меня волнуется только душеедка и охота на неё.

Лин уточнил:

– Зачем тебе это, Зак?

Тот отделался дежурной фразой:

– Следственный эксперимент.

– И все же? – продолжил настаивать Лин.

Клауд вздохнул и повторился, ничего не объясняя:

– Я уже ответил – следственный эксперимент.

– В условиях лаборатории его никак не провести? Мы будем брать душеедку живой.

– Никак, - отрезал Зак.

Лин бросил вопросительный взгляд на Мика, но тот лишь легко пожал плечами, а потом для верности отрицательно качнул головой. Тоже не знает. И, видимо, Зак не шутил, когда говорил, что Мика крайне молчалив.

Зак посмотрел на друга, потом на Лина и все же выдавил из себя:

– Для чистоты эксперимента мне нужно его провести тут, на месте, в экстремальных условиях. Лаборатория меня не устроит. И, Лин, я главный инспектор Холмов, я выше тебя по чину…

– Сомнительно, - тут же вмешался Перес. – Клауд, не в обиду вам будет сказано, но тут поверхность. Тут вы для меня и для Лина с точки зрения титулов и должностей – никто. Помеха. Дружественная, но помеха. Гражданский на задании – плохая примета.

Зак крайне терпеливо для лорда напомнил – видать, действительно, ему крайне важен эксперимент:

– Я не гражданский. Я полицейский.

Перес не удержался от насмешки:

– Полиция давно упразднена в связи с тотальной продажностью. У нас стражи, Клауд.

Тот чуть громче, чем надо, сказал – кажется, его терпение все же было на исходе:

– Перес, не играйте словами, мне Ник хватает. Хотите стража – да, признаюсь, я страж – по вашей классификации. Устраивает? И нет, не возьмете меня – сам пойду. Я видел душеедку в деле – ничего страшного. Ник на неё шла, даже не готовясь, как было с Эваном Греем – просто спонтанная встреча.

Лин вздохнул – рой все же ужасен, как и говорила Ник, никакой личной информации, всё все знают, все мельчайшие воспоминания вытянут и обсудят:

– Это потому, Зак, что у Ник есть амулеты против эмпатического воздействия. У нас таких амулетов нет. И копаться в чужой памяти отвратительно.

Надо заметить, что Зак все же смутился. Даже чуть покраснел.

– Я не копался в памяти Ник. Не откровенно копался – только то, что само валилось на меня тогда из её воспоминаний. Поверь, удерживать время, сопротивляясь Королеве, довольно трудное занятие, на другие не остается сил. Просто, когда Ник переживала, что происходит от…

Полог тишины отсек от всех их разговор – это было любимое, одно из самых часто употребляемых заклинаний Переса, и самое важное, кстати. Смолкли голоса окружающих стражей, стих гул прогреваемых двигателей ультр, исчез металлический лязг и грохот молотов – рядом на площадке что-то спешно ремонтировали.

Зак фыркнул и продолжил, как ни в чем не бывало:

–…от того, кого сама себе назначила в предки, я не мог не проверить её воспоминания. Так вот, ваши душеедки не особо и страшны. Ник легко справилась с той, которая ела вашего Эвана Грея. Так что я не понимаю вашего предубеждения против моего участия. Ваши фольклорные существа не так и страшны. И я не помню, чтобы у Ник в тот момент были какие-либо амулеты.

Лин подсказал:

– Кинжал ловца.

Зак тут же возмутился, проигнорировав насмешливую улыбку Мика:

– Кинжалы для ловцов изготавливают у нас в Холмах, в них априори не может быть никаких амулетов. И не смотри на меня так, Лин, у меня загрязнение больше пятидесяти процентов, так что я знаю – я не сумасшедший, и магия существует. – В качестве подтверждения своих слов он даже зажег огонь на ладони. – Магия существует… Только в кинжале, собранном в Холмах, не может быть никакой магии и тем более амулетов.

– Сколько чудных открытий ждут некоторых… - не удержался Перес, и Мика поддержал его тихим смешком – кажется, этот лорд знал о жизни поверхностных гораздо больше, чем Зак.

Клауд обиженно посмотрел на Мику, но тот вновь лишь качнул головой – немногословный парень, однако. Зак хотел что-то сказать, явно возмущенное – у него ладони опять занялись огнем, но все же сдержался. Только губы сжал сильнее, что те побелели, и огонь все же погасил. Мика же опустил глаза вниз, продолжая оставаться для Лина загадкой. Странной загадкой.

– Может, пойдем уже готовиться? – все же сказал Зак. – Времени жаль.

Перес в упор смотрел на Лина, явно ожидая его решения. Тот пожал плечами – он был согласен с Заком, они тут просто теряли время.

– Так, парни, - начал Лин. – Скажу честно – двоих не возьму.

Мика вместо ответа отрицательно качнул головой – и как хочешь, так и понимай: то ли настаивает, что идет, то ли отрицает, что идет.

Спас Зак:

– Мика гражданский. Он никуда не идет. Однозначно.

– Ясно. – Лин тут же предложил: – Тогда, Мика, можешь подождать в командном центре. Держись Мигеля, только и всего.

И снова в ответ лишь кивок – совсем немногословный у Ник отец, хотя десять лет в одиночке… Такое и врагу не пожелаешь. Что-то Лин уже сомневаться начал в словах Зака о сохранности ментальный способностей Мики.

– На душеедку, Зак, идешь в ультре, и это не обсуждается. Вперед не лезешь. Под ногами не путаешься. За руки не хватаешь. Истерик не закатываешь – мне с тобой возиться некогда.

– Прости, что? – не понял его Зак. Кажется, его особо впечатлили истерики.

Перес меланхолично улыбнулся, словно что-то вспоминая:

– Это его стандартная инструкция, Клауд, так что не обижайтесь.

– Ник он тоже..?

Лин кивнул:

– Да, Зак. Ник я тоже говорил эту же инструкцию. В твоем случае дополнение – о начале эксперимента предупреждаешь. Если мне покажется, что эксперимент зашел далеко или вышел из-под контроля, я его прерву. Твое место в строю – между Кедром и Жердем. Держись самого высокого в строю и точно не потеряешься. Вопросы?

Зак скривился:

– Я свою ультру не взял. А так вопросов нет.

– Пойдешь в ультре Ник – вы с ней похожи по габаритам.

– Очень смешно, - обиделся Зак. – Я все же выше её.

Лин пожал плечами – уточнять, что пара дюймов не играет роли, он не стал:

– Могу предложить свою запасную ультру. Устроит?

Зак критически осмотрел фигуру Лина – тот был выше дюймов на семь, а то и больше, и раза в два так шире в плечах. Как когда-то говорил сам Зак – из Лина двоих лордов можно вылепить. Может, даже еще останется на третьего.

– Пойду в ультре Ник, - смирился Зак.

– Вот и ладушки. – сказал Лин, ловя странный взгляд Мика. Надеяться, что тот его пояснит, было глупо. Поэтому Лин лишь качнул головой в сторону грузовиков с ультрами: - выпускай, Миге, пора паковаться. И так уже кучу времени потеряли.

Перес послушно снял заклинание, и тишина лопнула звоном металла и ругательствами Утеса – тому что-то не нравилось в зарядке амулетов:

–…да вашу ж мать…

Рядом с ним невозмутимо паковался в доспехи остальной отряд.

Зак обернулся на недовольного Утеса, полностью запакованного в ультру, тот даже запустил на полную магические каналы – техники искали причину закупорки потоков. Лин с улыбкой наблюдал, как Зак белеет, потом краснеет и присоединяется к ругательствам Утеса, только опять на своем, непонятном языке, а ведь казалось – все народы континента перешли на фейрияз.

–…это что с ультрами творится?! – речь Зака наконец-то стала понятной для всех.

Лин пояснил – кажется, сияющие неоном магканалы ультры Зак видел впервые:

– Это стандартная ультра высшей магической защиты или, если хочешь, легкий тактический комплекс высшей магической защиты. Ты разве не видел ультры в деле?

Он помнил – в зоне хаоса, где они впервые познакомились с Заком, их доспехи были в хлам разряжены амагиумом, и знать, что ультры снабжены магзащитой, Зак не мог. А в Холме Ольхи стражи-вампиры были без ультр.

– Видел, – возмутился Зак, спешно направляясь к доспехам. – Но это неправильные ультры!

Лин улыбнулся сам себе – значит, Зак не лгал, что не копался в воспоминаниях Ник. Да, лорды не лгут, но виртуозно недоговаривают, и Зак в том числе. Если он не видел работающие ультры с активированной магзащитой, значит, действительно, специально в воспоминания Ник не лез. Не совсем отмороженный лорд, принимающий чужие границы даже в сознании, обычно доступном всему рою.

В кармане звякнул интер, и Лин спешно достал его, читая выведенное на экран сообщение от Ник: «Не знаю, куда вас в этот раз пихнул Перес – Анна, как всегда темнит, но удачи! Надери тварям их пушистые и не очень зад… Хвосты и возвращайся домой. Скучаю. Ник. P. S. Парням того же!». Лин улыбнулся – наверняка Ник просила передать парням пожелание удачи, а не надрать их хвосты – все же она не настолько кровожадна.

Жердь, отвлекаясь от упаковки, фыркнул:

– Пффф… Лорд, это же ваши ультры! Именно вы их нам продаете.

Утес и другие стражи расхохотались над наивностью Жердя. Ульв не удержался, застегивая перчатки:

– Жердь, в который раз говорю: голова нужна, чтобы думать, а не есть в неё.

Зак снова непонятно выругался и гораздо спокойнее добавил:

– Это не те ультры, что мы поставляем.

Утес все же сжалился над недоумевающем Жердем:

– И ведь тебе говорили – в Холмах нет магии. Эти ультры дорабатывает кто-то иной.

–…да тарам же! – снова выругался Зак. – Я найду этих ренегатов. Честно. Найду.

За спиной Лина громко и, главное, красноречиво вздохнул Мика. Зак набрал в грудь воздуха, проглатывая ругательства и переосмысливая, потом медленно выдохнул и признал:

– Эти парни не ренегаты, они на нашей стороне. Но найти их крайне важно.

Мика все же нарушил свое молчание. Лин, вынимая из карманов брюк мелочи, вроде ключей от дома, и сдавая их в протянутый техником контейнер (туда же отправилась и форменная куртка), даже обернулся на заговорившего с Заком Мику. Впрочем, он пояснял Жердю, игнорируя Зака:

– Эксперименты по слиянию техники и энергии астероидной пыли идут уже давно – лет двадцать, не меньше. Это сложно, но, как видим, вполне реально. Ультры, амулеты для усиления брони и бронезащитного стекла, магзащита на внедорожниках, кинжалы ловцов, возможно что-то еще – я выпал на десять лет из реальности, многое пропустил. Возможно, есть и другие наработки. Те же ультры при мне только-только начинали усиливать каналами с пылью. И не смотри на меня так, Зак, я не выдам тебе эээ… ренегатов. Тех, с кем я работал, уже нет – они были из Дуба. Других я, к счастью, не знаю. – он посмотрел на обнадеженного Переса и повторил: – правда, не знаю.

– Святые небеса, они нам кровь из горла нужны. – признался Перес. – Все так зашифровано, все так защищено коммерческой тайной, что выйти на реальных разработчиков маг-ультр, я так и не смог за последние пару месяцев – так только Ник подтвердила, что магии в Холмах нет. А нам нужны союзники. Кровь из горла, нужны.

Утес с усмешкой уточнил у озадаченно рассматривающего амулеты и магканалы на ультре Зака:

– Так ренегаты или..?

– Союзники, - твердо сказал лорд. – Союзники. Это же что-то нереальное – совместить несовместимое. Бесполезную и опасную астероидную пыль и технологии.

Лин, упаковываясь в ультру, добил Зака:

– По версии Ник, ледяным лордам удалось еще большее – они, возможно, совместили пыль и нанов.

– Рогатые орки, - снова выругался Зак – он заметил подтверждающий кивок Мики. Тот снова предпочитал молчать. Лимит у него, что ли, на слова. – Пыль и наны… Это невероятно. И… Это колоссальный прорыв, если правда.

– Найдем выживших ледяных лордов – тогда и узнаем. – Лин напомнил Заку: – Пакуйся. Время поджимает – отряды уже принялись загонять душеедку на нас. Так… Чуть не забыл: парни, кто не знает, это Зак Клауд, Лорд. Лорд – это парни: Утес, Жердь, Кедр, Ульв и Зима.

– Я их знаю – по воспоминаниям Ник. – Зак направился к последней незанятой ультре, самой мелкой из всех на площадке.

Утес лишь выдавил:

– Мрак! – ему и Ник, и Лин рассказывали про поездку в Холмы и жизнь в рою. Лин был с ним полностью согласен, остальные стражи тоже.

Глава 5 Душеедки и покаяние

Лин опустил забрало шлема и протестировал камеру. Получив разрешение от Переса, уже занявшего место у тактического экрана, он привычно объявил:

– Работает Седьмой отряд! – Лин только для своих добавил, по закрытому каналу: – в одиночестве, пока Леди в отпуске.

Зак промолчал, хоть ничего и не понял. Утес хохотнул:

– Ждем не дождемся нашу Леди – давненько ничего капитально не громили!

Жердь улюлюкнул, подтверждая, и прокричал:

– Даешь Леди обратно, Лин!

Ульв на правах медтехника тут же проворчал, направляясь из пакгауза:

– Жердь, головой иногда думай и научись считать до девяти! Раньше никак не получится. Прости, Листопад, меня этот безголовый уже достал.

– Отставить разговоры, – тихо сказал Лин. – Ник всем пожелание удачи передавала. И просила накрутить хвосты. В зависимости от ситуации, это могут оказаться и ваши хвосты.

– Бережем задницы, парни! – снова влез Утес. – И, Лорд, да-да, рыжий лорд из Холмов, не крути так башкой, к тебе обращаюсь, место в строю займи. За самым высоким идешь – он Жердь. Только попробуйте вдвоем выбиться из строя – сам хвосты вам накручу. И не страдай, Лорд, надо будет – найду хвост.

В разломанных ледником воротах пакгауза Зак чуть притормозил и, Лин проследил его взгляд, обернулся на командирский пункт:

– Мик…

Тот рефлекторно дернулся, выдавливая из себя что-то вроде: «Ай…», но быстро взял себя в руки и… Молча отвернулся, демонстративно уставясь в экран, на который были выведены отрядные камеры. Зак, не включая канал связи с отрядом, выругался от души и ускорился, нагло пристраиваясь между Жердем и Лином. Кедр попытался вклиниться между ними, занимая свое положенное место, но Лин отрицательно качнул головой. Кедр послушно встал между Утесом, привычно страхующим Лина справа и правофланговым Зимой.

Лин посмотрел на мрачного Зака и ничего спрашивать не стал, лишь напомнил:

– Лорд, забрало опусти.

Тот послушно опустил стекло, вновь подключаясь к общей связи.

За воротами пакгауза было лето.

Парни рассредоточились, беря под контроль каждый свой сектор. Активировать оружие никто не стал – тут безопасный участок, да и переть против душеедки с оружием глупо. Пока не попал под эмпатический удар душеедки, она мало что может сделать громиле в доспехе. Если только марионетка кинется в бой, но её легко скрутят. Короче, легкая прогулка, если бы не Клауд.

Вдалеке, закрывая полнеба возвышался ледник, с него величественно падали вниз водопады, утекая в море и смывая пыль и грязь с бывших улиц Либорайо. Периодически раздавался дикий грохот – где-то снова и снова рушилась казавшаяся когда-то незыблемой стена ледника. Ей не повезло встретиться с Ник.

Вечная полярная ночь над ледником, рожденная хаосом, под вечерним, но еще ярким солнцем сдавала свои позиции, превращаясь во вполне уютные сиреневые сумерки, сливающиеся с Границей.

Ветер гнал по заваленными бетонными обломками улицам пыль и какой-то довоенный мусор. За погнувшийся столб уличного освещения зацепился старый, линялый плакат, с которого на Лина мрачно смотрел голодный оборотень, пускающий из волчьей пасти слюну. Надпись гласила: «Он придет за вашими детьми!».

М-да…

Жердь, проходя мимо, испепелил плакат, и Лин ему ничего не высказал, хотя использовать амулеты вне боя запрещено. Просто больно мерзкая морда была у одного из волчьего клана. Обычно они, как на подбор, красавцы. За исключением полнолуния.

Шумели многочисленные ручьи, вспомогательные службы уже устали прокладывать новые канавы – тут бы с завалами на магистральных улицах разобраться... Пели в небесах птицы. Через старую, высохшую траву на газонах пробивалась новая, нагло-зеленая. Жизнь всегда находит себе дорогу. Жизнь всегда пробивается несмотря ни на что.

Лин включил двигатели и небольшими прыжками через завалы стал перемещаться на запад, туда, где на карте была указана цель.

Фланговые Зима и Ульв отчитались о визуальной встрече с фланговыми Третьего отряда. Капитан Третьего тут же буркнул по связи:

– О, смотрите кто пожаловал – сони Седьмого проснулись!

Лин проворчал:

– Это Листопад. Завидуй молча, Гром.

– Было бы чему, - отозвался не по правилам Гром. – И удачи, брат!

– И тебе, брат! – пожелал Лин. Формально братьями они не были, но среди сородичей по клану ближе Грома – Алехандро Парра, девяносто восьмого в иерархии тигров, у Лина никого не было.

Утес чуть обиженно проворчал по личной связи:

– И зачем тебе этот неудачник?

– Утес, прекрати… – это вечное противостояние между отрядными тиграми и клановыми Лина порядком задрало. – Лекс нормальный парень.

Утес довольно фыркнул:

– Да я Лорда имел в виду, а ты кого?

Лин тихо рассмеялся – подловил-таки, зараза:

– Прости.

–Так зачем нам этот неудачник и твой зам, заявляющий, что он жених нашей Леди? Почему ты не отказал ему, если этого второго все же отшил? – настаивал Утес.

– Потому что иначе Лорд все равно бы потащился на душеедку, но уже один.

– А так мы живыми бомбами тащимся за ним. И на хрена, Лин?

– Надо, Рик, надо! – как можно тверже сказал Лин, хоть и сам был не уверен – а на хрена все это нужно. Следственный эксперимент. Ага. В экстремальных условиях. Только подопытными кроликами оказаться у Зака всем отрядом не хватало.

– Слушай, а эмпатическая защита выдержит лордовскую взрывательную мыслеформу?

Лин вздохнул:

– Не знаю. Даже Ник не знает – она не в курсе, что это такое и на каких принципах работает.

– Хреново, - отозвался Утес. – Ладно, не дрейфь, выдержим. В конце концов это всего лишь душеедка.

– И лорд, - оборвал утешения Лин. Он перешел на канал связи с отрядом – там во всю развлекался Зак, вызывая командный пункт.

– Лорд, отставить! Это приказ! – сказал Лин.

Зак, снова ставя Лина в тупик своим поведением, нажаловался:

– Я всего лишь беспокоюсь о Мике. Ваш же Пе…

– Коршун. Его позывной Коршун. И предполагалось, что ты будешь ниже травы и тише воды.

Тут, как на зло, с диким грохотом обрушилась часть ледника, давая путь новому водопаду, щедро рванувшему к морю.

Зак, конечно же, не удержался:

– Это тише вот этой воды? Так мне её при всем желании не переплюнуть. И я, действительно, волнуюсь за Мику.

Лин поразился выдержке своего отряда и Мигеля – за все это время не было ни одного смешка или попытки высмеять Зака.

– Коршун, это Листопад, ответьте.

– Коршун слушает, - довольно холодно отозвался Мигель – видимо, он сдерживался с трудом. Все же Зак… Каждую редкую встречу Зак был другим, словно эти его чистки и загрязнения астероидной пылью снова и снова формировали новую личность. И понять Зака было сложно. Даже Ник признавалась, что не понимает его.

– Мика в командном центре? Лорд волнуется.

Коршун откровенно скрипнул зубами:

– Цирк, а не отряд! И дааа….

– Миииика, - тут же влез Зак. – Ответь, пожалуйста.

– Он. Здесь. – еле выдавил из себя Перес. – Моего слова достаточно?

Зак твердо сказал:

– Достаточно.

– Отбой, Коршун. – сказал Лин, взлетая вверх на крышу какого-то склада – ну и местечко для гнезда выбрала душеедка!

Развалины зданий, разбитые дороги, улочки, ставшие реками, огромные петли многоуровневой развязки и свежий воздух с моря. Пожалуй, только лазурное в солнечных лучах море и примиряло с серым, пыльным урбанистическим пейзажем.

Зак сам связался по личной связи с Лином:

– Эм… Листопад… Спасибо!

– Не за что. Ты точно уверен, что эксперимент необходим?

– Более чем, Листопад.

Лин лишь мысленно выругался и без особой надежды спросил:

– Не откажешься?

Зак тихо сказал:

– Не могу. И… Лин… Я полицейский. Пожалуйста. Помни это. Отбой.

Только почему-то после этих слов ругаться захотелось еще больше. Подставой от эксперимента Зака завоняло еще сильнее.

– В чем он хоть заключается?! – почти проорал Лин, но Зак не ответил. Просто продолжил движение в цепи.

Через четверть часа все же вышли на душеедку – Пятый отряд загнал её и уставшую марионетку в один из разрушенных складов. Крыша пакгауза давно рухнула под тяжестью ледника, и сейчас огромный склад представлял из себя лабиринт из обломков и ящиков с невывезенными довоенными грузами.

Гром любезно доложил, что, согласно предварительным данным разведки, склад был продуктовым.

– Взрываться и гореть нечему…

«Кроме нас», – мысленно добавил Лин – что-то настрой стремительно летел вниз до пессимистичного «тут мы все и…». Что «и» – уточнять не хотелось.

– Удачи, брат. Мы страхуем, если вы струсите против одной маленькой душеедки. Она, кстати, действительно маленькая.

Гром сбросил Лину фотографии душеедки – девочки лет десяти-двенадцати и марионетки – парня-оборотня, судя по впечатляющему размаху плеч. Лин тут же разослал фотографии всем своим парням и…

Зак вырвался вперед в цепи, приземляясь уже внутри пакгауза:

– Всем стоять! Следственный эксперимент! – он глупо открыл забрало, забывая, что оно защищает от воздействия душеедки.

Зак явно ускорил время – ни Жердь, ни сам Лин даже среагировать на выходку Зака не успели. И вишенкой на торте с тихим прощальным вздохом умерла ультра. Отключился экран на забрале шлема, пропала связь, сервоприводы сдохли, превращая доспехи в бесполезный, сковывающий движения хлам, а потом после разряженных в Зака амулетов, из-за которых лорд понесся вдаль по складу, как заполошный заяц, наступила полная тишина. Только стук собственного сердца. Только бьющаяся в голове мысль – он же не взорвет их всех. Он же все же страж. Он почти свой, хоть и в доску лорд – у тех вечно какие-то свои понятия чести и порядочности.

Даже под воздействием душеедки он же все же… Страж. Он лорд. Выстоит ли он? Или сейчас они все станут чуть ближе к небу.

Лин, шипя ругательства себе под нос про кретинов и лордов, попытался реанимировать ультру, используя маг-усилители, но добился одного – они разрядились через пару его движений. Переть против заблокированных, а не просто отключенных сервоприводов они не могли. А ведь Лин всего лишь попытался нажать оказавшуюся тоже заблокированной кнопку экстренной распаковки и открыл забрало – он не боялся задохнуться, все же доспехи не были герметичными, он лишь хотел получить возможность поговорить с Заком, когда тот… Если тот появится в зоне видимости. Он может уйти и другим путем.

Лин прикрыл глаза – больше ничем пошевелить в заблокированной ультре он не мог.

Итак. Что они имеют…

Задохнуться не грозит.

Перегреться – быть может, климат-контроль отключился вместе со всей электронной начинкой, а ультрапертинакс - сверхпрочный композитный пластик, из которого были сделаны доспехи, довольно быстро нагревался – в том числе и из-за черного окраса на ультрах для боев в городе. Тепловой удар возможен – как на зло, отряд застрял на открытом месте прямо под палящими лучами солнца. Все зависит от того, как быстро решит взять Зака Перес. Вот кому сейчас не позавидуешь – связь прервалась, картинки нет, а на подозрении один глупый лорд. Сама по себе душеедка неопасна, её легко скрутят, как только возьмут у Ник кинжал. Главное, чтобы она сама не решила стать дополнением к кинжалу. Ник может, даже на восьмом месяце беременности… Душеедка неопасна, опасно сочетание душеедка-лорд. Возможности Зака безграничны, и положить под влиянием душеедки он может многих. Очень многих.

Наверняка, Перес уже отправил сюда разведчика. Или даже сам пошел. И, наверняка, уже поднимают по тревоге четные, Ночные отряды. В них служили вампиры, но новообращенные из тех, кто не боится выйти на солнце без ультры. Заку придется туго – наны, главная защита лорда, не проникают через кожу вампиров, а дышать вампирам не обязательно – второй, респираторный путь загрязнения, тоже недоступен.

Все зависит оттого, где Перес решит убрать Зака. Лин бы выпустил душеедку и её марионетку – проще их взять за городом. Перес же может приказать ликвидировать Зака тут – Миге не из тех, кто рискует. Он предпочитает уничтожать угрозу в зародыше.

– Рогатые орки и кретин во главе Седьмого отряда! Надо же было…

За городом взять Зака можно аккуратно. Тут его ждет однозначная смерть. И Миге не остановит то, что Зак их союзник. Он крайне нестабильный союзник. Те же лорды Ольхи – они хотя бы не скрывают того, что действуют из принципа «враг моего врага – друг». Временный и неудобный. И, как только не станет общего врага, не станет и вынужденного сотрудничества.

Рядом шипел и ругался Утес – его заклинило в неудобной позе с приподнятой ногой. Жердя слышно не было – он оказался выключенным, когда чуть-чуть отвернулся в сторону.

Что происходило в самом пакгаузе – неясно. Ничего не слышно. Поменяла душеедка марионетку или нет – непонятно. Обзор из-за шлема был сужен, так что первым заметил Зака Утес:

– Лист, идут! Двое. Лорд впереди, душеедка чуть сзади. Прежнюю марионетку не видно. И, слушай, до чего она была красивая… Эк его заклинило-то на нашей Леди!

Лин скрипнул зубами – в его поле зрения наконец-то возник где-то потерявший ультру, шатающийся, потный, бледный Зак, явно пытающийся скинуть эмпатический поволок душеедки. Сама она осторожно шла сзади, прячась за его спиной. Девочка лет семи-восьми, длинные, очень светлые волосы, кукольное личико, ярко-синие глаза. Зак не врал – Ники в детстве была похожа на ангела.

– Зак… Сопротивляйся! Это всего лишь душеедка! – прокричал Лин, тут же получая полный ненависти эмпатический удар – голова взорвалась от яркой вспышки боли, в ушах зазвенело, из носа потекла кровь. Кажется, кое-кто тоже сглупил поднять забрало.

– И этот кое-кто – я… - еле выдавил из себя Лин, пытаясь прийти в себя.

Зак было вскинулся, пытаясь получить свободу, но тут же сник, продолжая движение странными, дерганными шагами – сопротивлялся, только сил было мало.

Еще ярдов десять, и Зак с душеедкой выйдут за пределы видимости Лина. Знать бы – Зак вырубил ультры только Седьмого отряда, или его мыслеформы хватило и на остальных стражей, во втором кольце защиты? Помощь близка или нет?

Мимо смазано, со стороны командного центра что-то пронеслось – прямиком к Заку. Быстрое, почти неуловимое движение, и Зак рухнул, как подкошенный. Проломленный висок гарантировал, что в ближайшую пару минут он не придет в себя. А светлоголовая тень тем временем замерла перед девочкой, выпадая из ускоренного времени.

Мика тяжело дышал, сжимая в руке стандартный с серебрением кинжал стража.

Душеедка спокойно смотрела в его глаза, не меняясь. Лин думал, что она все же станет Инеем, спутницей Мики, но нет. Она оставалась Семечкой. Она потянулась, приподнимаясь на носочках, её ладошка доверчиво легла на щеку Мики.

Утес протяжно выдохнул:

– Твою же мааааать!!! Да у них даже грабли одни и те же!!!

Мика тяжело дышал, продолжая сжимать кинжал.

Время словно замерло. Даже ветер стих.

Лин слышал каждый стук сердца – свой и Мики. Мика же тоже любил Ник. И смог бы сам Лин под воздействием душеедки убедить себя, что перед ним не Ник… Смог бы он сам поднять кинжал против неё?

Солнце нещадно палило, тени замерли - никто не шевелился. Мика. Душеедка. Сам Лин – он чувствовал отголоски эмпатического воздействия, эта душеедка оказалась очень сильной. Очень. Он сам себя с трудом уговаривал, что это не Ник. Ему было проще – его Ник всегда выглядела иначе.

Жарко.

Тихо.

Больно. За Мику, за Ник, даже Зака было жаль.

В воздухе витала любовь и нежность, фальшивые вусмерть, но убедить себя в этом сложно.

Зак зашевелился, садясь и мотая головой – рана на виске быстро затягивалась. Королевские наны – это не шутка, мертвого поднимут и скажут, что так и было.

Лин мягко, увещевающе начал, еле прогнав наваждение душеедки:

– Мика… Это не…

Кинжал вошел четко в четвертое межреберье.

–…не Семечка. Это не Семечка… Это не Сэм!!! – пригвоздив душеедку к земле и удерживая её кинжалом, продолжал себя убеждать Мика. – Ты не моя дочь!!!

Зак еле слышно прошептал:

– Умница, Микки… Какая же ты умница.

Вой умирающей душеедки ударил не только по ушам – еще и по нервам. Она рвалась с кинжала, как бабочка, она пыталась освободиться, она дергалась и… Все же умирала. Посерела кожа, слезли волосы, обнажая лысый череп, налились алым глаза, чтобы погаснуть. Она дернулась последний раз и затихла. Тут же началось разложение – именно поэтому душеедку надо было брать живой. Протеолитические ферменты у душеедок всем на загляденье, разлагают тела почти моментально.

Мика, шатаясь, встал. Брезгливо обтер руки о шелковую нарядную блузу. Потом подумал и стащил её с себя – под ней была простая белая футболка.

– Мики… Прости… Пожалуйста… Прости… – Зак попытался встать с земли, но не смог. Мика прошел мимо него, словно тот был пустое место. – Я не думал, что они так сильны. Что Иней так сильна.

Утес старательно молчал. Старался предугадать действия Зака? Или обдумывал происхождение Ник – он-то знал о полиморфах, он многое знал о Ник. Лин в который раз за сегодня подумал, что эта встреча с душеедкой все изменит. Но и направлять другой отряд на душеедку было нельзя – никто не должен связать Ник и душеедок, иначе Ник не жить.

Зак сам нашел силы встать. В спину Мики, направляющегося к Лину, он сказал:

– Рассвет из Холма Березы по имени Микаэль Рассел, с тебя сняты все обвинения в укрытии запрещенных к существованию видов. Ты действовал под принуждением, которому невозможно сопротивляться…

Глава 6 Откровения

Мика скрипнул зубами, резко развернулся и явно ускорил время для себя. Его кулак замер в дюйме от подбородка Зака – тот даже не отклонился. Лин подозревал, что мог, но не стал. Просто стоял и смотрел взбешенному Мике в лицо. Стоял и… Зря он заговорил – Лин сомневался в выдержке Мики.

– Теперь, Мики, даже когда меня снимут с должности инспектора, ты не окажешься вновь в одиночке. Все обвинения с тебя сняты. – Зак достал из кармана комбинезона какой-то мелкий прибор. – Эмпатическому воздействию десятой категории невозможно противостоять.

Мика опустил кулак вниз. Если Зак надеялся, что для примирения, то ошибся. Мика молча развернулся и опять направился в сторону Лина.

Утес не удержался:

– Лорд, ну ты и тварь… Ради каких-то замеров чуть не положил весь отряд?! Да мы бы тебе и так выдали все нужные справки.

Зак дернул плечом и странно посмотрел на Утеса:

– Рик… Бить будешь?

– Больно надо об тебя руки марать! – Утес бы отвернулся, если бы мог – ультры все так и были блокированы.

Мика подошел к Лину, приподнял на грудной пластине защитную крышку над панелью управления и ввел код:

– Один-два-три-четыре. Глупо, но совершенно точно, что больше никто такой код использовать не будет.

Ультра с визгливым недовольным гулом включилась – не любят приборы экстренную загрузку.

Мика поднял глаза прямо в камеру, расположенную на шлеме Лина:

– Коршун, операция закончена. Душеедка уничтожена, марионетка-лорд приходит в себя, вторая марионетка…

Зак подошел ближе и подсказал:

– Я его вырубил и приковал наручниками к столбу – не сбежит.

В ухе Лина взревел Мигель:

– Листопаааааад?!

Лин отозвался:

– Не пострадал, Коршун. Все парни целы. Лорд нас не взорвал.

– Выметайтесь из ультр!!!

Лин нажал кнопку экстренной распаковки – чувствовать себя живой бомбой не очень-то и приятно. Он чуть поправил дужку связи на ухе:

– Коршун, пошли всех техников на распаковку парней – код активации ультр: «Один-два-три-четыре».

– Сделаю. – выдавил из себя Перес – по его голосу было ясно, что он тяжело перенес выходку Зака. Кому-то сильно сегодня не поздоровится…

Мика, направившийся было к Утесу, чтобы запустить его ультру, остановился и стеклянным, ошарашенным взглядом смотрел на Зака. Тот изо всех сил изображал безмятежность – даже руки в карманы засунул и, кажется, что-то насвистывал себе под нос.

Лин, вытирая рукой выступивший на лбу пот, вспомнил, что Зак хоть одну похвалу, но заслужил:

– Спасибо, Зак, что не взорвал.

Зак скривился, продолжая коситься на Мику. Тот прикрыл глаза, на что-то решаясь, а потом резко сказал – не Заку – Лину:

– Техники с допуском к работе с алхимическим топливом есть?

– Есть, - подтвердил Лин. – Даже у меня есть допуск – получил на всякий случай.

Всякий случай еще аукался внезапно трескавшейся кожей на сгибах пальцев и грубыми наростами на месте бывших ожогов от алхимического топлива.

– Тогда там на складе… Распорядись подготовить все для мастер-класса по разминированию ультр. – Мика, забыв о запертом в ультре Утесе и остальных парнях, направился в сторону пакгауза. Лин сжал губы – нет, пусть Зак и говорил, что ментальные способности Мики не пострадали, но он слишком непонятен даже для лорда. Камеры-одиночки так легко не проходят.

Зак забрался по камням к замершему Утесу и ввел код запуска:

– Дальше сам, хорошо, Рик? А я присмотрю за парнями, – он кивнул в сторону упрямо шагающего прочь Мики и замершего Лина.

– Уже бояться? – скривился, распаковываясь, Утес.

– Уже можно не бояться. Я не умею разминировать, а вот Мика – да. Он технарь по образованию и, надеюсь, ничего не забыл. А то взорвет вам ультры в процессе разминирования. И да, забыл сказать, – он повернулся к Лину: – следственный эксперимент закончен, Листопад.

Утес фыркнул и неожиданно для Зака взял того за лямки комбинезона, легко приподнимая над землей:

– Хоть одной душе проболтаешься, что наша Ники происходит от душеедок – убью.

Зак твердо посмотрел ему прямо в глаза, словно и не болтался в руках Утеса:

– Я полагал, что это моя фраза. – он чуть дернулся и… Моментально оказался на земле, пока Утес, шипя проклятья, пытался пошевелиться.

– Наны! – назидательно сказал Зак. – Ты всегда забываешь, что легкая добыча для моих нанов.

– Ну ты и… – выдавил из себя возмущенный Утес.

Зак легко спрыгнул с камней и припустил вдогонку за уходящим Микой:

– Ты в курсе, что, передавая поверхностным секрет разминирования фейритехники, ты совершаешь государственную измену, Мики?

Тот резко остановился.

Зак продолжил все так же в его спину:

– Ты помнишь, что за государственную измену положен пожизненный срок без права помилования?

Мика стремительно развернулся, но продолжал молчать.

– Ты же понимаешь, Мика, что это твое решение навсегда закроет от тебя Холмы?

Мика моментально оказался рядом с Заком – его кулак привычно уже замер в дюйме от носа парня. Тот улыбнулся, игнорируя кулак:

– Я обязан тебя предупредить, как друг.

– И арестуешь, как друг, да?

– Арестую. – подтвердил Зак. – Если стану свидетелем преступления, то я имею право на гражданский арест – я же вне зоны своей юрисдикции. Это поверхность, Мики. – он повернулся к Лину: – Но я же не стану свидетелем преступления, да, Линдро?

Тот вздохнул – выверты сознания лордов он не понимал:

– Не станешь. Я не дам подглядеть. Но какого рогатого орка, Зак… Неужели так сложно было просто поговорить?

Может, Зак и ответил бы, а может и нет, но тут что-то глухо завибрировало на его левом запястье, прикрытом рукавом тонкой футболки.

– Простите, отвлекусь… Таймер… - Зак задрал вверх длинный рукав и принялся что-то быстро нажимать на сенсорной клавиатуре неизвестного Лину прибора, выполненного в виде браслета. Взгляд Мики в который раз за вечер остекленел. Лин уже понял – придется терпеть и дожидаться разъяснений. Если они будут, конечно.

Мика шагнул к Заку, почти выворачивая его левую руку на себя, и принялся изо всех сил сдергивать уже не вибрирующий прибор с запястья. Тот не поддавался – Лин даже застежки не заметил на широком браслете.

Зак, позволяя другу издеваться над прибором и собой, тихо пояснил:

– Заблокирован. Код разблокировки в моем рюкзаке на флешке. Из моей памяти код удален.

– Но… – Мика отпустил руку Зака, прикусил свою губу, как частенько делает Ник, и замолчал. Молчал и Зак. Лин тоже молчал, стараясь не мешать. Кажется, Зак серьезно готовился к своему следственному эксперименту, только вот мыслеформы для взрыва ультр как-то в это пока не вписывались.

Мика зло дернул головой и потребовал, глядя в глаза бывшего друга:

– Коды управления ультрами? Что ты сделал с ними? – кажется, не у одного Лина картинка не складывалась.

Зак серьезно сказал:

– Слил на флешку и удалил весь массив информации из своей памяти.

– Код уничтожения техники?

Зак пожал плечами:

– Не помню – я же сказал, что удалил весь массив. Я оставил в памяти лишь код деактивации ультр, чтобы обезопасить парней. Что-то еще, Мики?

– Прими вызов элтела и предоставь глубинный доступ – иначе я не поверю. Даже с эмпатподавителем не поверю.

Лин старательно ждал, подавляя в себе возникающие вопросы. Потом задаст – Заку. Он в этой паре казался все же более адекватным.

Зак грустно улыбнулся:

– Звони. Доступ любого уровня тебе будет предоставлен. Ты знал это и раньше, Мика.

– Нет.

– Да, – возразил Зак. – Знал. Я же говорил, что я твой друг.

– Ты не умеешь дружить, Закат. Ты не умеешь… - взгляд Мики в который раз остекленел, впрочем, Зак тоже замер, погрузившись куда-то вглубь себя. Электронная телепатия – хорошая вещь, но лишенный элтела всегда оказывается лишним.

Лин посмотрел вверх в вечернее небо, смиряясь с тем, что не понимает логики лордов. Прямой, без утаек разговор был бы куда проще и надежней, чем этот эксперимент, хотя наличие эмпатподавителя свидетельствовало о том, что рисковать Зак не собирался и силы свои рассчитывал верно. Вечно у лордов все странно, не как у людей.

Тишину летнего вечера прервал шум двигателей и шорох шин. По улице им навстречу, старательно продираясь через завалы, ехали дежурные грузовики, собирающие ультры. Так будет надежнее, даже зная, что Зак удалил из себя взрывные коды – Перес слышал весь разговор, но рисковать не собирался. Зак – лорд, он же и обратно коды загрузить мог: флешка-то у него была, и формально это даже ложью бы не было, просто Зак недоговорил, что перезалил коды по новой. Обычная недосказанность – любимый трюк лордов. Так что пусть у техников, сейчас одетых в обычные бронежилеты, и будет веселая ночка, пока они еще все ультры соберут, но так всем спокойнее. Особенно стражам. Они уже, высвобожденные из ультр, кто по одиночке, кто группками, направлялись в сторону командного центра. За грузовиками ехал внедорожник экспертов и дежурных стражей – Лин вспомнил, что где-то на складе осталась невезучая первая марионетка душеедки. Зак позаботился и о ней – арестовал, как страж, а не ликвидировал, как чаще всего делали лорды.

Зак и Мика еще пару минут остекленело постояли, вглядываясь в пустоту, а потом Мика бросил Лину:

– Извиняться перед Пересом и парнями мне, а не Заку. Это все из-за меня… – И он вновь пошел в сторону командного центра, словно все объяснил.

Зак грустно улыбнулся ему в спину, а потом как ни в чем не бывало припустил за Микой, выговаривая:

– У Лина спорткар фейримодификации.

Мика вместо ответа лишь качнул головой, даже не поворачиваясь. Лин тихо выругался себе под нос и пошел следом.

Зак продолжил:

– А у Ник – кинжал ловца.

Мика снова лишь кивнул.

– А техника в доме…

Лин скрипнул зубами – этот прохвост, именующий себя полицейским, еще и дома у них с Ник обыск устроил! Тоже мне, страж…

–…старая, человеческой сборки – мне миссис Росси-старшая сказала. – Зак повернулся к Лину: - слово чести, домой к вам я не пробирался.

– Ясно.

Зак устало попросил:

– Смени уже слово-паразит. Иногда совсем не ясно, что тебе ясно.

Лин довольно улыбнулся, поддразнивая лорда:

– Ясно.

Зак кивнул:

– Вот тот самый случай. И извиняться все равно мне – Мика из-за меня такой вот… Невменяемый.

– Зак… - Лин серьезно посмотрел на него, – можно кое-что уточнить..?

Тот почти взмолился:

– Мне все равно отчитываться перед твоим Пересом, так может, чуть потерпишь? Ты самый терпеливый оборотень из всех мне знакомых. – Зак явно пытался подсластить пилюлю отказа.

Лин лишь мстительно повторил:

– Ясно.

Зак ткнул в его сторону указательным пальцем:

– Вот, снова!

Лин не стал дальше издеваться и просто сказал:

– Потерплю, Зак. Только ты говорил, что ментальные способности Мики…

– Так мне сказали доктора, его обследовавшие. Как обстоят дела на самом деле – ты видишь. Две попытки меня задушить и двенадцать – ударить, мне ничего не говорят о него разуме. И это страшно, Лин. Ты бы знал, как это страшно. Живешь себе, думаешь, что замечательный парень и хороший друг, а потом обнаруживаешь в себе такую бездну грязи и подлости, что страшно становится.

– Это не твоя вина. Это вина роя.

Зак бросил на Лина косой взгляд:

– Это не оправдание. Совсем не оправдание. Не представляю, как он жил… Как он выжил…

Мика внезапно остановился и дождался их. Даже сказал, глядя куда-то вдаль – Зака он по-прежнему предпочитал игнорировать:

– У меня был дикий стимул научиться противостоять эмпатическому влиянию полиморфа – мне нужно было защитить дочь. И то, у меня ушло пять лет на то, чтобы выйти из-под контроля полиморфа. – Он посмотрел на Лина: – Прошу, не бойся Сэм. Она…

Зак влез первым, перебивая:

–…она пони. Она розовая пони, Мика. Это даже я понял, а Лин, мне кажется, в этом никогда и не сомневался – в розовопонистости Ники.

Мика привычно промолчал – даже Лин не сразу нашел, что сказать. Пришлось, как Заку, говорить в спину уходящего прочь Мики:

– Я люблю Ник не из-за эмпатического воздействия – Ник к нему не способна. Я люблю Ник потому, что она такая, какая есть. И, Мика, я поговорю с Ник о тебе. Чуть-чуть потерпи – сейчас доктора запретили её волновать.

Мика ответил, не поворачиваясь:

– Я ждал одиннадцать лет – подожду еще столько, сколько нужно. – Он обернулся на Лина: – все равно меня сейчас мало кому можно показывать, я немного неадекват. Или… Судя по устроенному прилюдному покаянию Заката – совсем неадекват. Я бы и сам мог понять про наны…

Он вновь пошел, мрачно смотря вперед – кажется, он решил, что все весьма адекватно объяснил.

Зак лишь в ответ на вопросительный взгляд Лина напомнил:

– Чуть-чуть потерпи…

В пакгаузе их уже ждали: Мику тут же окружили техники и куда-то повели прочь, Перес же, передав командование капитану Второго отряда Ворону, мрачно сидел в специально для него устроенной зоне отдыха, отделенной от остального склада ширмами.

Стоило Лину и Заку устроиться на стульях, а стюарду, принесшему им свежий кофе, улизнуть прочь, как Перес мрачно подался вперед, рассматривая Зака и небрежно командуя:

– Рассказывайте, Клауд. И не надейтесь что-то утаить. Вы сегодня подвергли опасности жизни моих парней. Вы сделали то, что дозволено только мне.

И он не шутил.

Зак выпрямился, отставляя на подлокотник чашку капучино – стюарды знали, что лорды обожают молоко и сливки. Исчезла раздражающая Лина непонятная улыбка. Взгляд Заката стал суровым и мрачным, мрачнее даже, чем у Переса. Зак сухо сказал:

– Я главный инспектор Холмов. Я из королевской семьи, я принц, хоть и знаю, что эта иерархия – плод воспаленного разума кого-то из моих предков. Найти первого сумасшедшего в управлении Холмами мне пока не удалось – многие массивы истории удалены, многие зачищены, многие откровенно подменены… Я годами жил, подчиняясь правилам роя, но это не значит, что я сволочь. Уже три месяца я не стыжусь себя. И пусть так будет и впредь. Мы не лжем, потому что так приучены с детства. Лгать в условиях роевого сознания – это специально выставлять себя на посмешище. Но мы не лжем не только из-за этого. Наны. Они отвечают за соблюдение клятв и устных договоренностей… Во мне же королевские наны – я представитель высшего звена управления. Я не могу подстрекать к нарушению правопорядка. Я не могу уговаривать кого-то преступить закон – наны мне этого не позволят. Но это не значит, что мне нравится жить и знать, что в любой момент члены моей семьи могут взлететь на воздух. – Зак чуть расслабился и мягче сказал: – Мика же… Мне кажется, что его ментальные способности оставляют желать лучшего. Или… Возможно, он боялся вновь оказаться в одиночке, подозревая, что я буду досконально придерживаться законов. Мне надо было пнуть Мику в правильную, нужную мне и вам сторону. Мне нужно было, чтобы он сам предложил нарушить закон. Он технарь, он умеет работать с техникой и разминировать её. Я знаю – из-за меня парни пережили пятнадцать не самых лучших своих минут жизни, но им за это хорошо платят. У меня все было под контролем. Я изучил все доступные мне файлы с душеедками. Я удалил из своей памяти все опасные коды. Я заблокировал стражей в ультрах, чтобы парни не влезли в бой с невменяемым лордом. Я взял с собой запрограммированный на самостоятельное включение эмпатподавитель – он был заблокирован так, что снять его с себя я мог только ампутировав себе руку. Я бы даже под приказом душеедки это бы не успел сделать – нет необходимых навыков, даже если бы инструменты нашлись так быстро.

Он чуть потер висок, вспоминая, все же перечислил?

– Мне нужно было, чтобы Мике заметил всеобщий испуг, чтобы он сам понял о взрывателях в ультрах и других приборах, окружающих его Семечку. Чтобы он, наконец-то, начал действовать. Ничего менее опасного, каюсь, мне в голову не пришло. Я перелопатил кучу информации, ища преценденты, когда гостайну передавали поверхностным, но ничего найти не удалось. С Королевой и то проще – тут я хотя бы знаю, что право на дознание при появлении подозрений на злоупотребление властью у меня есть. Я могу переть против Королевы, собирая факты, но переть против гостайны… Мне даже перезаливка нанов не помогла. Я оказался в патовой ситуации, когда в любом бы случае оказался сволочью… И я извинюсь перед пострадавшими стражами.

Лин усмехнулся:

– Миге, признай, вы с ним оба попались в одну и ту же ловушку…

Перес буркнул:

– Ему несравненно повезло. Он запугивал здоровенных лбов, когда мне пришлось орать на девчонку… И, Зак, не надо ни перед кем извиняться. Они, действительно, здоровенные лбы, которым хорошо платят. Если они расплакались от того, что пришлось полчаса попариться в выключенных ультрах, то им тут делать нечего. Только за спиной своей следи хорошенько.

Зак, заметив, что Перес впервые перешел на «ты», уточнил по-свойски:

– Бить будут, Мигель?

Тот криво улыбнулся:

–…и, возможно, ногами… Ладно, тут разобрались… – Перес повернулся к Лину: – Так, не понял, а ты почему еще тут?

Лин одним глотком допил обжигающий кофе и улыбнулся, напоминая:

– Миге, Ник выбрала меня.

Тот буркнул:

– Иди! Не хочу быть причиной ранних родов. И уговори её уже подрасти на пару дюймов. Ты не Зак, ты лгать можешь. Наври, что любишь высоких девчонок. Ну, не мне тебя учить! Вали, я сам с твоими парнями поговорю… И кинжал у Ник изыми – скажи, что регулярная проверка работоспособности…

– Да-да, я не Зак, я лгать могу. И… – Лин серьезно посмотрел на Заката, – ты мог попросить меня поговорить с Мике. Поверь, я бы справился – меня тоже не прельщала возможность быть живой бомбой.

Закат скривился, обдумывая этот вариант:

– Как там? Орки рогатые? Об этом я не подумал.

Лин пошел прочь – хорошо все то, что хорошо заканчивается. Даже если началось не очень из-за глупости одного лорда. Или все же двух?

…Ник ждала его в кресле – задремала в полумраке комнаты, пока он добирался домой на такси. Ники была такая хрупкая, тонкая, домашняя… Умиротворенная… Лин тихо присел на корточки перед ней, осторожно поправляя сползший легкий плед. Ник открыла глаза, сонно зевая:

– Вернулся? – рука осторожно отпрянула в сторону от кинжала – тот лежал в складках пледа. Просто на всякий случай лежал.

– Вернулся, – подтвердил Лин.

– Хвосты надрали?

– Еще нет, – честно признался он. Заку еще только предстоит познакомиться с гневом парней.

– И что же вы тогда все это время делали?

– Не поверишь – загорали на солнце.

– И вам за это даже заплатят?

– Миге обещал премию выписать. А что?

– Ну вы даете! – Ник обиженно фыркнула: – Пффф… А меня заперли в четырех стенах и никуда не берут. Даже загорать!

Лин выпрямился и протянул ей руку:

– Пойдем. Хотя нет – подожди пару минут, я душ приму и переоденусь.

В любом случае ночной Либорайо ни капли не хуже вечернего.

Глава 7 Воспоминания

Его руки тяжело легли ей на плечи, губы чуть приоткрылись, она подалась ему навстречу и…

И тут раздался писк, вырывая Сэм из сна.

– Проклятье… - прошептала она, садясь в кровати и направляясь к дочери, лежащей в корзине.

Солнце еще даже не встало, в комнате царил сумрак, а малышка уже заходилась в диком плаче, требуя внимания. Сэм, безбожно зевая, взяла её на руки и занялась привычными делами – сменить подгузник, переодеть, накормить, положить на плечо, чтобы срыгнула, попытаться вновь уложить спать. Баюкать, баюкать, баюкать и баюкать, постоянно зевая и боясь провалиться в сон. Это лето было к ней немилосердно. Вместо материнской радости, обещанной книгами по воспитанию ребенка, ей достались постоянная усталость и непреходящее желание выспаться. Она крутилась, как белка в колесе, и все равно ничего не успевала. Дом зарос пылью, на кухне творился сущий ад, список дел постоянно нарастал, а ей еще и на охоту надо. И выспаться. Выспаться хоть чуть-чуть. Спать хотелось постоянно и необоримо – ей, а не дочке.

Вот и сейчас, убаюкав малышку у себя на плече и боясь перекладывать её в корзину для сна, Сэм села в кресле, крепче обнимая дочь и почти моментально погружаясь в легкий, тревожный сон. Перед глазами все плыло, в мыслях был сумбур, а уши еще слышали, как сопела во сне малышка – абсолютно ручная, болезненная, постоянно страдающая от колик, недоедания и еще непонятно чего, денег на доктора все равно не было. Сэм пыталась справляться со всем сама, но силы её уже давно были на исходе. Мир сузился только до дома, на большее Сэм была не способна. Жизнь превратилась в невыносимое повторение одних и тех же действий: умыть, покормить, переодеть, усыпить, помыть, постирать, попытаться хоть что-то приготовить, быстро поесть, успеть помыться самой, и снова писк и недовольный плач – помыть, покормить, усыпить… А деньги на исходе, и где их найти на очередную пачку смеси и подгузники, непонятно. Ей надо на охоту, ей срочно надо на охоту, но с собой малышу не возьмешь, а одну не оставишь. Но ей кровь из носу надо на охоту! Иначе им не выжить.

В ухо громко всхлипнули, и Сэм бросило в холодный пот, вырывая из сна. Нет, показалось, спит – это малышка плакала во сне. Сэм скосила глаза на спящую на плече дочь, и что-то теплое, щемящее на миг поселилось в её сердце – малышка была такая смешная, маленькая, беззащитная, с мелкими, невероятно крошечными пальчиками, вечно сжатыми в кулачки, один из которых она сейчас нагло сосала. Сэм хотела убрать ладошку подальше, но потом все же передумала – пусть сосет что хочет, лишь бы спала. В конце концов Сэм никогда не стремилась стать матерью года. Она и матерью не стремилась стать – просто так получилось. Малышка на плече заерзала, поморщилась и вытащила кулачок изо рта. Сэм нашла в себе силы улыбнуться – малышка была такая смешная… Наверное, все же и ей даровали кусочек материнского счастья. Или гордости. А гордиться было чем – они, несмотря ни на что, выжили. И выживут и дальше, даже если отдельные наглые зеленоглазые личности, обязавшиеся защищать, не вернутся за ними. Они выживут сами. Потерпеть бы первый год, потом, если верить книгам, малыши становятся самостоятельными, потом станет легче… Или… У неё есть запасной вариант. Спорный, но точно запасной.

На глаза попался прикрепленный к стене список требований к принцу. Наверное, его давно надо было сорвать, но она так привыкла, что он всегда висит на стене – еще с детства. Пусть будет – странный кусочек дома, больше ничего на память об Убежище не осталось. Хотя глупо она подписала про вороного коня в попытке вернуть Клауда. Знала, что не поможет, знала, что принц не приедет, но надеяться на чудо хотелось.

Сэм поудобнее устроилась в кресле и позволила себе чуть-чуть поспать. До рассвета, наступающего даже в конце лета очень рано, время еще есть.

…Ей снова снился дом. В этот раз она смотрела, как нелюбящий белых коней Закат зло мчится прочь из их Убежища. Оно было почти заброшенным – сломанная портальная система, система вентиляции и репликации нанов. Принцу придется долго скакать на своем вороном жеребце до Холмов с рабочими порталами – здесь были страшные землетрясения после Катастрофы, ближайшие Убежища вообще не уцелели, им же повезло. И сейчас папа пытался вернуть в почти пустой Холм жизнь, ремонтируя его.

Сэм пошла обратно в Холм. Знала, что виновата. Знала, что папа злится, а, значит, надо идти и просить прощения. Он же просил попытаться понять. Он же просил попытаться найти в браке с Закатом что-то хорошее. Он не раз объяснял, почему так важно подписать договор. Он говорил, что Закат единственный, кто может её защитить. Только… Уж лучше она сама себя будет защищать, чем Закат!

Папа был у себя в кабинете. Стоял, смотрел в экран, на который была выведена огромная родословная всех людей из Холмов. Руки были сжаты в кулаки, спина напряжена, и пахло от него пылью и чем-то черным, накрывающим с головой, удушающим, заставляющим плакать.

– Па… - Сэм замерла на пороге кабинета, боясь проходить дальше – казалось, еще один шаг, и сердце разорвется от боли. – Па…

Он резко развернулся к ней, заставляя себя улыбаться. Запах сменился – стало так хорошо, так тепло, как утром, когда бежишь на кухню, а там папа, мама и хрустящие, кружевные блинчики на завтрак.

– Па! – Сэм бросилась к нему в объятья, он поймал её и взял на руки:

– Моя маленькая леди!

Она тихо прошептала, обнимая его за шею:

– Принц уехал.

– Я знаю, моя леди.

– Я… Я виновата…

Он вздохнул:

– Твоей вины в случившемся нет. Просто так бывает – веришь в друга и ошибаешься.

Сэм упрямо повторила:

– Это моя вина.

Папа сел в кресло, осторожно заглядывая ей в глаза:

– Моя леди, никто ни в чем тебя не обвиняет. Это дела взрослых, ты тут ни при чем.

– Па… – чтобы не было так отчаянно стыдно, она быстро зашептала: – это моя вина. Он так вонял, он так вонял, паааа… Я не смогла. Я терпела, я думала, что смогу, но не смогла…

Папины глаза стали серьезными:

– Так… Не понял. Зак, конечно, с дороги был, но чтобы вонять… Поясни, Семечка.

– От него несло страшно приторно-мятно.

На внутреннем экране Сэм тут же пошли пояснения, что приторный означает слишком сладкий, мята не бывает сладкой… Сэм проигнорировала их.

– Сэм?

Она наморщилась, чтобы объяснить понятнее:

– Он как жевачка.

Экран вспыхнул поправкой: «Правильное произношение – жвачка! Относится к жевательной резинке. Последнее словосочетание предпочтительнее для употребления».

– Он… Я знаю – он внутри вкусный, он внутри хороший, но оболочка такая, что хочется выплюнуть, па. Он снаружи совсем плохой, как очень мятная жевательная резинка – до тошноты плохой. А еще он пахнет лакрицей…

Тогда она не знала, что так пахнет ложь.

Она сморщилась:

– Он воняет, па… Я… Его специально напугала, и он…

– И он напугался, - понял папа. Ладонь на подлокотнике сжалась в кулак. – А я чем пахну?

– Блинчиками и теплом. Кофе и… - она не стала говорить, что он тоже пахнет лакрицей, когда разговор заходит об уехавшей по делам маме.

– И…?

– И все, па.

Он вздохнул:

– Короче, кажется, мне стоит помыться и постирать одежду. – он горько рассмеялся.

– Па!!! – она выпрямилась на его коленях. – Это не тот запах, па…

Он заглянул ей в глаза:

– Моя леди, примешь вызов элтела?

– Да, па. Конечно!

Элтел она любила. Это несравнимое ни с чем ощущение тепла, ощущение семьи, ощущение близкого тебе сознания… Ей было запрещено пользоваться элтелом, как и нейронетом – только в кругу семьи, только под присмотром отца. Такие запреты она не понимала, но уже давно смирилась, только ждала, когда станет старше, и папа все же разрешит. Если разрешит. Она раскрылась навстречу, давая полный доступ…

После вызова папа долго молчал. Сжимал и разжимал кулаки. Заглядывал в ей глаза, и все равно молчал, даже когда у неё на глазах выступили слезы, молчал – лишь прижал к себе, вздыхая куда-то в макушку.

– Паааа?

– Тихо, тихо, моя леди, все будет хорошо… Я клянусь тебе, мы справимся. Все будет хорошо… Просто очередное испытание, Семечка. Просто очередное испытание… Мы с ним справимся. И покажи, пожалуйста, бумаги, которые ты подписала с Закатом.

Она достала из кармана платья сложенный вчетверо и уже откровенно помятый лист с требованиями.

Папа рассмеялся, читая его, только Сэм ничего смешного в требованиях к принцу не видела.

– Па..?

– А Зак, оказывается, все так же верит в магию, как в детстве… Не перешагнул свою глупую веру, привитую матерью. Жаль. Очень жаль, а ведь умный же парень. – Он посмотрел на Сэм: - моя леди, ты же помнишь, что магии не существует, да?

Она честно сказала:

– Я запуталась, папа…

Он в который раз принялся объяснять:

– Наверное, это разговор не для семилетней девочки. Наверное, рано такое говорить… Особенно, если учитывать, что твое развитие… - он замолчал, и только сейчас Сэм поняла, что же он не договорил. Лишенная доступа к нейронету, она явно отставала в развитии от сверстников. – Просто постарайся запомнить, потом, если возникнет нужда – вспомнишь и поймешь. Наш мир пусть и изменился после катастрофы, но остался все тем же, подчиняющимся физическим законам. И эти законы гласят, что магии не существует. А если что-то и похоже на неё, то просто пока недостаточно изучено. На поверхности все жители загрязнены астероидной пылью. Считается, что пыль дает доступ к магии, не всем, конечно, а только предрасположенным, так называемым магам. Как действует пыль – никто не знает. Есть предположения, что при работе с пылью при определенных условиях выделяется энергия, которая и делает то, что люди на поверхности называют магией. Есть и другие предположения – пыль неоднородна по составу, и, возможно, является органикой. Ты же помнишь, что жизнь на Земле зародилась из космоса? Астероиды принесли на Землю нуклеотиды – основу нашей ДНК.

Сэм широко раскрыла глаза:

– Второй занос жизни?!

Па широко улыбнулся и поцеловал её в макушку:

– Моя леди, ты умница! Возможно, астероид занес новую форму жизни. Это объясняет, почему несмотря на прогнозы по очищению Земли от пыли, этого так и не произошло.

– А когда будет точно известно – что же такое пыль?

– Пока… Нескоро. Людям на поверхности пока не хватает знаний, до последнего века они были заняты выживаем на планете. Им было не до науки.

– А мы им не поможем? – Сэм заглянула в папины глаза.

– А мы им не помогаем, потому что исследования пыли у нас официально запрещены. Считается, что пыль вызывает тяжелое заболевание, провоцирующее галлюцинации, принимаемые за магию.

Сэм старательно пыталась понять, даже нахмурилась, вспоминая:

– Но, па… Когда мы ездили в Холм Березы, в твой бывший дом, там многие верят в магию. Ты тогда говорил молчать и никуда не лезть…

– Да, моя леди, подземные жители тоже верят в магию. В техномагию, и это тоже ненормально, как и у поверхностных. Только поверхностные не способны пока к изучению того, что называют магией, а подземные, то есть мы, уже не хотим. Все верят Королеве, их устраивает, что сервы собирают необходимые приборы для Холмов, а наны делают тоже самое для людей, называя это магией. Одураченными людьми, Сэм, легче править. Но это тебе совсем рано знать. Давай вернемся к магии и пыли.

Сэм опять вспомнила, что натворила своим списком и заерзала на коленях у отца.

– Моя леди, – папа крепче прижал её к себе. – Успокойся. Все хорошо. Просто нам придется лучше прятаться. Возможно, придется отправиться в небольшое путешествие.

– К…ку…куда? Мама же нас не найдет тогда!

Папа твердо сказал:

– Мы поедем на поверхность, Семечка, там легче спрятаться. А мама… мама последует за нами, не беспокойся.

И тут папа отчаянно запа́х лакрицей.

– Не бойся, Сэм, все будет хорошо. Точно-точно.

– Паааа… Если магии не существует, то как же… Как же подействовал договор?

Он вздохнул, видимо, собираясь с мыслями.

– Сэм… Договор тут совершенно ни при чем. Просто ты… Маг.

Она обиделась и надулась:

– Я не могу быть тем, что не существует!

– Пыль существует, Сэм. И при определенных условиях взаимодействия пыли, макрообъекта-тебя и нанов получается интересный результат – выделение энергии, помнишь, я говорил?

– Пааа?

– Ты не хотела заключать договор о браке с Закатом. Он тоже сильно не горел желанием, когда увидел тебя, только его наны зафиксировали договор и заставили бы его соблюдать. Наны заставили бы его тебя защищать, как свою невесту. Не знаю – кто, но… Кто-то под влиянием пыли, высвободив из неё энергию, устроил нанам роя Бродяги, их еще называют королевскими нанами, перепрошивку – внес новую программу. Или даже более простой вариант – энергия пыли стерла из памяти королевских нанов массив данных о заключенном договоре, давая Закату и тебе свободу от контроля. Сам же Закат наплевал на договор, посчитав его расторгнутым. Только и всего, Сэм. Никакой магии, в которую столь фанатично верит Закат. Никакой магии, а только физические законы мира, которые мы еще не открыли.

– Па…

– Жаль только одного – кроме Зака, мне больше некому доверить тебя… – он помрачнел, но быстро заставил себя улыбнуться. – Ничего, вот исполнится тебе восемнадцать, этот наглый принц еще двести раз пожалеет, что отказался от такой умницы и красавицы, как ты. Придет время, и королевские наны все равно заставят Заката заключить помолвку с тобой.

– Почему?

– Потому что из всех подземных жителей в невесты Заку подходишь только ты. И, Семечка, я очень надеюсь, что к твоим восемнадцати годам все изменится. Я очень надеюсь, что мы к тому времени найдем способ тебя защитить без этого принца. Я хочу верить, что мы не будем нуждаться в Заке и его защите, и ты сама выберешь себе принца по душе. А пока… – он тихо рассмеялся, снова просматривая её записи, – ты крайне жестока к своим будущим принцам. Или Зак крайне изысканно мстителен. Мы его еще научим уметь… Иметь… Белого коня. Моя леди, я, кажется, знаю, какой именно принц тебе подходит… Так что давай-ка внесем небольшие изменения в твой список.

– Просто так?

– Просто из права вредности! – подмигнул отец…

Птицы за окном совсем сошли с ума, обещая своим пением жаркий денек, и Сэм вынырнула из сна. Малышка все так и спала на плече. Маленькая и беззащитная. Пусть Сэм и научилась защищать сама себя, Клауд ей был необходим. Он ей отчаянно нужен – лишь он может помочь ей вернуться в Холмы и найти отца. И где носит этого зеленоглазого наглого принца, хотела бы она знать…

Сэм встала и осторожно направилась к корзине для сна – возможно, ей удастся положить малышку, не разбудив её. Только бы получилось! Ей предстоит еще столько дел. Тот же завтрак не приготовится сам, и белье само себя не постирает… И… Много чего. Надо будет попытаться вырваться в магазин – нужна пачка молочной смеси. Надо попытаться её украсть, раз денег почти нет. И посмотреть свежие газеты – последнее время её клон Ники вела себя крайне неосмотрительно: слишком шумно для той, которая пытается прятаться. Слишком много публикаций в газетах. Слишком на виду, слишком заметна – это становится опасным. За ней может прийти королевское правосудие и уничтожить – отец не раз говорил об этом Сэм. Она, кстати, пыталась предупредить Ник.

Высокий парень, улыбчивый, легкий в общении, простой и, кажется, надежный. Форма стражей как бы намекала, что это у него в крови… Вот зря она тогда поверила ему. Очень зря. Улыбчивые оборотни бывают только в сказках.

Сэм скрипнула зубами, прогоняя ненужное видение. Да, она пыталась, но в тот раз не получилось. А сейчас Сэм и не рискнет приближаться к Ник – слишком опасно, можно легко выдать себя, ведь Ник не беспокоится о соблюдении своей тайны, а у Сэм на руках маленькая, полностью от ней зависящая малышка. Вот станет та чуть постарше, чуть посамостоятельнее, и тогда… Тогда Сэм вновь попытается предупредить Ник об опасности.

Сэм надеялась, что с каждым днем малышка становится сильнее и независимее, только… Та взяла и заболела. Поднялась температура, исчез аппетит, а писк и плач пропали – на них просто не было сил…

Глава 8 Принцы, которые не принцы

Утес спешно заправлял в брюки летнюю, голубую форменную рубашку, и предвкушал вечер в «Алой кошке» – все же не каждый день тебя НЕ взрывают, когда замерший перед тактическим экраном Перес буркнул:

– Арано, живо сюда!

Рик подавился ругательствами, затянул ремень и четким, военным шагом направился к Пересу:

– Что случилось? Меня парни ждут…

– Не умрут. – Перес отвлекся от экрана, на который сейчас транслировалась картинка с камеры Ворона: эксперты обследовали останки душеедки в компании… В компании Грома. Тот сидел на корточках перед душеедкой и явно принюхивался к ней. Снова, снова и снова. Перес не выдержал – терпение не его добродетель: – Что. Он. Делает?

Он явно имел в виду Алехандро, а не экспертов.

Арано приподнял брови вверх:

– Кажется, Лекс запоминает её запах.

Перес ткнул в грудь Арано указательным пальцем:

– Живо пакуйся в ультру Листопада, её уже разминировали, и дуй на позицию Грома. Его ультру я запретил трогать. Проверь: где он стоял во время операции, что мог видеть, что мог слышать, когда камеры были вырублены Закатом. Какого Гром привязался к душеедке?! Он не должен найти связи между душеедкой и Лином. Понял?

– Так точно, – по-военному четко ответил Утес и добавил: – не бойся, Миге, приструню Грома.

– С Громом я разберусь сам, – Перес снова повернулся к экрану, чтобы заметить: Гром оторвал кусок ткани от платья душеедки и засунул себе в карман комбинезона.

Утес скривился:

– Точно, след берет. Зачем бы?

Перес недовольно буркнул:

– Ты еще тут? Живо…

Утес оборвал его, все же то, что Перес стал человеком, несказанно радовало:

– Я лишь хочу сказать – с Громом поговорю я сам. Не трогай его – Лин считает его своим хорошим приятелем. Лин не простит, если ты полезешь к Грому. Лучше я.

– Такой хороший приятель, что Лин с ним последние время вообще не пересекался.

Утес напомнил:

– После Хогуэрас Лин ни с кем не пересекается, потому что есть Ник. Сейчас она тут, а завтра даже твои хваленые ищейки её не найдут. Её не привяжешь к округу, если ты не понял, Мигель. Её даже Лин не привяжет. Даже ребенок, боюсь, не будет той цепью, что прикует её к Либорайо. Она легко схватит ребенка и свалит в закат, и хорошо еще, если Лина захватит с собой. Девочка самостоятельная и привыкла выживать сама. Так что… Лин прав, наслаждаясь здесь и сейчас её обществом. И то, что мы не пересекаемся с Лином вне службы последние восемь месяцев не отменяет того, что мы с ним по-прежнему друзья. Так и Гром – он по-прежнему приятель Линдро. И тот не простит, если ты…

– Хорррррошо, - прорычал Перес, – Гром полностью на тебе. Но, учти, если что, я по полной спрошу с тебя!

– Понял, не дурак, – буркнул в ответ Утес и пошел паковаться – время уходит. На ходу он достал из кармана интер и позвонил Жердю: – Слушай, тут такое дело… Я занят, не ждите меня – езжайте сами. Я потом к вам присоединюсь в «Алой кошке»… И не лезь, куда не просят, я не маленький, сам справлюсь. Понял?... Пока…

Он убрал интер и привычно выругался себе под нос:

– Твою же мать, не было печали…

Утес сам вместо замахавшихся с работой техников проверил рабочие параметры ультры Линдро, быстро запаковался, включил камеру и, не опуская забрало шлема вниз, прыжками помчался прочь из пакгауза – время поджимало.

Темнело. Он так и не смог привыкнуть к длинным местным закатам. Там, где он родился, в уничтоженном Сороковом округе, ночь наступала почти мгновенно – юга́. Здесь же ночь кралась на тихих, медленных лапах сумерек. Зажигались в небесах звезды, правда, загадывать желание уже было поздно – первую он пропустил. Пахло по-осеннему – влагой и прелыми, старыми листьями. Десять лет назадльды сюда пришли в разгар золотой осени. Снег за лето стаял, обнажая старую, уже непривычную, старательно забытую жизнь. Рик как-то отвык от напоминаний, что оборотни зло, а вампиры еще хуже. Тут же глаз постоянно натыкался на полустертые граффити с нечеловеческими оскалами и беззащитными детьми, на надписи на дверях уцелевших магазинов «Нелюдям вход запрещен!», словно оборотни могли себе позволить шляться по магазинам вне гетто, на военные агитплакаты и прочие прелести ненависти между видами. Забавно, что люди дали названия разным проявлениям ненависти к отличающимся от них самих людям: расизм и нацизм, а вот вампиризм и оборотнизм у них обозначал совсем иное. И нелюдизм они тоже не придумали, считая это нормой. Оставалось надеяться, что это больше никогда не вернется. Хотелось верить, что новый мир основан не на притворном смирении, а, действительно, перерос ненависть, как это смогла Ник.

Достигнув разрушенного склада, Рик первым делом сунул нос в труповозку – туда уже перенесли останки душеедки. Раскрыв транспортировочный пакет и принюхавшись, он громко выругался куда-то в темнеющие небеса – одежда душеедки вполне узнаваемо пахла Ник. Это же надо! Запах пробивался даже через гниль. Поговорить с Лексом придется серьезно, крайне серьезно. Возможно, даже вампирским психам придется парня сдать, чтобы те подчистили Парре память. Не хотелось бы, Лин утверждал, что психи запросто могли и мозги пережечь, но допускать, чтобы тайна Ник выбралась наружу, было нельзя. У девчонки и без этого жизнь не сахар была.

Рик разрешающе хлопнул по плечу недовольного задержкой санитара и помчался дальше – ему еще место, где заклинило Парру, проверять. Заодно Рик прокручивал в голове, что тот же Лин и Мика кричали – если Парра был рядом, то крик всяко мог расслышать. Разговоры – сомнительно, а вот орал Мика громко, очень громко. «Сэээм!». М-да…

Как на зло, Парру заклинило в ультре практически у самого места смены душеедкой марионетки – на ржавом поручне массивного контейнера, из которого вывалились жестяные банки с уже просроченным томатным супом, еще болтались перекушенные наручники, которыми была прикована первая марионетка. Кажется, Зак забыл отдать ключи. Рик вздохнул: как малость, надо переговорить с Заком – что тот говорил, когда подчинился душеедке. Не дай боги, назвал душеедку Ник, а не Сэм. Мика-то точно только: «Сэм!» – и орал, причем Парра с этого места все прекрасно должен был слышать.

Рик задумался, направляясь назад, в пакгауз, что же мог надумать Парра. Официально, Зак всего лишь друг детства Ник. Мику вообще еще обществу не представили, а на складе тот никак не упоминал Ник, во всяком случае громко, чтобы Парра мог расслышать. Все, что есть у Парры – похожий аромат душеедки и Ник, причем связи между Микой и Ник нет никакой. Парры не было в пакгаузе, когда Мика прилюдно назвал Линдро родственником. Обойдется или нет? Мало ли у кого похожие ароматы, тем более что душеедка сегодня выглядела ребенком, в период созревания запах еще сто раз может поменяться. М-да, задачка со множеством неизвестных…

В пакгаузе уже было малолюдно. Самое противное, Мика и Зак уже куда-то убрались, и где теперь искать этих лордов – тот еще вопрос. Грузовики с ультрами, кроме Седьмого штурмового, разъехались по своим участкам. Рик сдал доспехи усталому дежурному технику, проверил свой интер: парни уже скинули кучу видеосообщений, как они отрываются в «Алой кошке», а от Бланки пришло множество голосовых с претензиями, – и задумался: ехать в клуб или искать Парру. Впрочем, искать его долго не пришлось – тот засветился в одном из сообщений из клуба. Сидел за барной стойкой и угрюмо косился в сторону снимающего его Жердя.

Техник, прикрепив ультру в недрах грузовика, окликнул Рика:

– Лейтенант Арано, вы домой или в клуб? Если домой – можем подкинуть.

Рик прищурился – ему бы сейчас принять душ, привести себя в порядок и мчаться в клуб. Если заехать домой, то там сейчас недовольная испорченным вечером Бланка сидит, эта кошка из ирбисов знает, что среди трех его девушек находится в привилегированном положении – понимает, что в конце концов ирбис всегда выбирает ирбиса для создания семьи. Так что выпрашивать прощения придется долго и упорно, а у него Парра. Заскочить к Инес? Та живет близко к «Алой кошке», и его одежда у неё завалялась… Только тигрица, обожающая бравировать еще недавно запрещенной связью с оборотнем из другого клана, настоит на совместном походе в клуб. А Джил… Неееет, к Джил лучше завалиться после клуба – она была взрослая, абсолютно непробиваемая в спокойствии человечка, к ней стоит прийти после клуба, чтобы просто отдохнуть душой. Иногда, глядя на Лина и внезапно отбегавшегося Жердя, Рик задумывался успокоиться и сделать предложение Джил, но она, к сожалению, человечка, а он оборотень, и в этом ничего не изменить. Им дано не более полувека, причем он тогда даже дряхлеть не начнет, когда она стремительно постареет. Когда он в свою очередь станет дряхлеть, её уже не будет. А хотелось бы в старости избежать одиночества. Если бы не это, то и не нужны были бы Инес, Бланка, Консуэлла, недавно получившая отставку… Никто бы был не нужен.

Неееет, к Джил, пока она его еще не послала куда подальше, он придет ночью, после клуба, просто погреться…

– В участок подкинете? – спросил Рик техника, там есть и душ, и запасная одежда. И добраться до «Алой кошки» можно быстро по переулкам напрямую.

Техник протянул руку, помогая Рику запрыгнуть в кузов:

– Да запросто! Если тряски не боитесь.

– Пффф… - только и выдавил из себя Рик. Он не боялся ничего, кроме одинокой старости – отец вместе со всеми своими братьями погиб в Сорок Первом округе в одну из внезапных атак хаосом, и мать доживала свою жизнь в одиночестве. Это не то, что хочется себе и своим близким. Только ничего не изменить. Матери никто иной, кроме отца, был не нужен. И вот что делать с Джил, а?! И почему жизнь такая подлая?

Рик сжал зубы – наверное, честнее будет не портить жизнь Джил и отказаться от неё. Он-то всегда может выбрать, ту же вредину Бланку. Только до чего же не хочется… Мать вашу, не хочется!

Он быстро принял душ в общей, сейчас абсолютно пустой душевой, ну и пусть вода долго шла холодной – заодно и мысли отрезвила. Джил заслужила свободу, да. Заслужила.

Рик натянул джинсы и свежую белую футболку с эмблемой отряда, пятерней привел в порядок короткие черные волосы и рванул в клуб.

В «Алой кошке» с прошлого года ничего не изменилось. Все так же гремела музыка, все так же танцевали танцоры в клетках под потолком, все так же на закрытых для посторонних ярусах развлекались золотые городские детки.

Гулявшие тут нечетные штурм-отряды заняли сразу три приватных секции на первом этаже, нагло сдвинув столы в один. Веселье, точнее виски, водка и джин лились рекой – оборотням все эти крепкие для людей напитки так, ерунда. Кто-то зажигал на танцполе, кто-то залез в одну из клеток с танцовщицами и веселился там, нервируя охрану клуба.

Парра все так же сидел за стойкой бара и цедил что-то совершенно точно безалкогольное. Неожиданно.

Утес присел рядом:

– Не прогонишь?

Парра улыбнулся, словно обрадовался:

– О, а я как раз тебя и жду…

– Да неужели? – рассмеялся Рик, рукой подзывая бармена. Тот вкусы Арано уже знал наизусть, так что веселенький коктейль «Хвостатый лорд» тут же оказался перед ним. – Я весь внимание!

Парра, как все оборотни в штурм-отрядах, высокий и широкоплечий, но до Лина ему еще далеко, очень далеко, повернулся к Рику и внимательно посмотрел в глаза. Черноволосый, кареглазый, из тех, от кого не ждешь высокого полета мыслей, страж и страж, обычный увалень… Только вот притворяется этот увалень почти как Лин хорошо.

– Кем приходится Сэм, так впечатлившая сразу двух лордов, миссис Росси-младшей?

– Твою же мать… – только и сказал Рик.

– Запах одинаковый. – подсказал Парра, – они сестры? Или разные поколения?

– Тебе зачем это, Лекс?

Тот опустил глаза на сжатые в кулаки ладони Рика:

– Так. Интересно.

Рик встал со стула и, нависая над Паррой, предложил:

– Засунь свои интерес куда поглубже, Лекс, если не хочешь встретиться с вампирскими психами. Ясно?

Тот кивнул:

– Предельно. Только… – он поднял глаза вверх, – ты забываешь одно: я на стороне Лина.

– Тогда ты тем более все забудешь и не станешь задавать глупые вопросы. Ясно?

Парра рассмеялся:

– Предельно, Рик. Предельно. – он тоже встал со стула и пошел прочь из клуба.

Утес ругнулся Парре в спину:

– Ну твою же мать… – Надо будет переговорить с Лином, сам он может наломать дров. Он залпом выпил коктейль, что обычно не рекомендуется, и быстро набрал на интере номер. Когда ответил сонный женский голос, ему даже стало немного стыдно.

– Прости, что разбудил, Джил… Ты…

Она тихо уточнила:

– Плохой день?

– И вечер тоже, – признался Рик.

– Приезжай, я сделаю теплое молоко с медом…

Твою же мать, ну почему Джил человечка?

Парра в дверях оглянулся…

…она была такая беззащитная, такая маленькая, что невольно возникал вопрос о её возрасте. Только охрана бы не пустила внутрь несовершеннолетнюю. Такие, если и попадали в клуб, то через двери для золотой молодежи, чтобы никто не заметил, и в общей зале такие точно не тусили. Раз она сидела за стойкой, значит, охрана её пропустила. Впрочем, бармен тоже засомневался в её возрасте – перед заказом попросил её индикарточку, которую рассматривал чуть ли не на просвет, подозревая фальшивку. Только это была не фальшивка – коктейль с алкоголем быстро оказался перед девушкой.

Лекс замедлил шаг, любуясь – кудрявая копна светлых волос, глубокие, синие глаза, невероятно мягкая улыбка на пухлых, розовых губах… К ней пьяно направился кто-то из Седьмого (в тот раз тут гуляли почти все отряды, отмечая победу над ледяной зоной), и Лекс поспешно рванул к стойке, оттирая от девушки седьмого – перетопчется!

Он присел рядом с ней, тут же уточняя:

– Не помешаю?

Она улыбнулась так, что голову повело, как будто мяты объелся:

– Ви. А ты? - её взгляд чуть задержался на его белой футболке с эмблемой отряда.

– Алехандро…

– Алекс? – тут же предложила она.

– Почему бы и нет?… – вообще-то для всех он был Лексом, но почему бы и нет…

Тогда они проболтали почти полночи, танцевали, снова болтали, потом пошли гулять, потом… Он предложил перекусить, а она сама купила в круглосуточной кондитерской подарочный хлебец, намекая, что не прочь позавтракать у него дома.

Это был какой-то дурман, не меньше. Он даже подумывал предложить ей остаться у него, но потом пришла его постоянная Дейдра, и Ви психанула, уходя прочь…

Глава 9 Полет

Она бросила на лежащего на земле мертвеца огненный шар, и пламя быстро охватило тело, уничтожая его – иначе в зоне хаоса нельзя. Наны бдят, тут же поднимут то, что умерло, в попытке оживить. Контроллеров на них не хватает! Сюда бы несколько станций утилизации, но лорды так откровенно выдавать себя не будут, а поверхностные ничего не знают о нанах. Так что зонам хаоса еще долго ждать очистки.

Несмотря на хорошую охоту, сердце заходилось от боли. Слишком внезапно на неё свалилась свобода. Еще пару дней назад ничего не предсказывало одиночества, и вот… Одна. Впервые за все лето. Одна. И стыло так, что охоте не унять.

Сэм направилась прочь из зоны. На сегодня хватит. На сегодня её охота закончена. А сердце так и продолжает ныть – одна же, куда спешить? В пустой дом, где еще недавно… Она прикусила губу – не думать! Просто не думать.

…Она же никогда не была одна. Только в Холме с папой до того момента, как дернул её кто-то разыскать маму. Глупая она тогда была, но удачливая. Маму она нашла – в самом Убежище, на глубине в сотню ярдов, запертую к одной из заброшенных комнат, превращенной в темницу. Да, маму она тогда нашла, а себя – потеряла. Потом только обрывки воспоминаний, заслоненные диким чувством любви к маме. Когда чуждое ей обожание схлынуло, она оказалась в клетке, глядя в удивленные карие глаза Ханыля.

Не думать о нем! Она еще до него доберется. Да, доберется!

Потом… Она долго не могла понять, что её продали. Не продают людей в её мире, тем более детей. Её тащили и тащили прочь, словно куль с мукой. Один Холм, другой, поездка на роболошадях, снова портал, снова незнакомый Холм. И странно знакомый, пахнущий пылью и жевательной резинкой лорд. Зеленые, как у Заката, глаза. Рыжие волосы. Только лицо не такое улыбчивое – надменное, странное, некрасивое.

Лорд склонился над ней, вглядываясь в глаза:

– Забавно, вот ты какая – смерть Холмов.

Сэм тогда еле нашла в себе силы выдавить:

– Я не смерть.

Он довольно рассмеялся:

– Смерть. Смерть привычного мира.

Она сглотнула, набрала полную грудь воздуха, чтобы возмутиться, а этот лорд присел перед ней на колени и заглянул в глаза снизу вверх:

– Запрос элтела. Не сбрасывай – больнее будет. И не сопротивляйся – опять же получится больнее.

Она все же попыталась и еле сдержала – боль огненным кольцом сдавила голову, так что Сэм почти пропустила всё то, что скомандовал лорд своему охраннику:

–…маячка избавить! Она не должна попасться на глаза королевскому правосудию! Отправьте на поверхность – там, может, и не оценят, но там она будет в безопасности.

И её вновь куда-то потащили – на руках, потому что ноги её не слушались. Какая-то камера, как капсула для криосна – было больно так, что она кричала и плакала, царапая обшивку в попытке выбраться. Кто-то её снова нес на руках прочь. Портал. Езда на машине. Еще портал. Громкие, непрекращающиеся раскаты грома. Мужской голос:

– Что-то будет…

И он был прав – осколки железа, причиняя дикую боль, вспороли обшивку машины, но она неслась и неслась прочь, несмотря на ранение водителя. И его рана почему-то не затягивалась.

Потом… Её продавали, продавали и продавали. Она меняла хозяев – оборотни, вампиры, люди, снова оборотни… Никому из них не нравилось то, что ей всего восемь лет и до её использования по предназначению, знать бы еще, какому, не меньше десяти лет.

Последними её хозяевами стали вампиры. Глава клана, отчаянно похожий на подземных людей, только какой-то невзрачный, словно выцветший, долго рассматривал её, вертя за плечи то в одну, то в другую сторону.

– Восемь? Почему восемь?!

– Форсмажор, – сказал другой вампир – такой же бесцветный и невысокий. – В документах это прописано. Возврата средств не будет. Но посмотри с другой стороны на это – мы проиграли на аукционе, но она все равно у нас.

– Восемь лет?! Это же… Еще лет шесть…

– Десять, - твердо поправил его второй. – А надежнее пятнадцать-двадцать. Мы же не спешим никуда.

– Десять лет?!

– Она еще дитя. Отведем на женскую половину, забудем о ней на десятилетие, а потом…

– Шесть, максимум, - вздохнул глава клана. Хорошо, что война добралась до неё раньше, чем этот вампир, чтобы он не собирался с ней делать. Война его опередила.

Воспоминания опять разбередили боль в сердце. Сэм знала, что проще всего поможет усмирить её. Она осмотрелась, выбирая холм повыше, и решительно помчалась в его сторону через высокие, уже сухие травы –осень близко. Тут как нигде чувствовалось её приближение. Улетающие прочь птицы. Сухие, желтые по краям листья. Холодные ночи. Серебристая изморозь по утрам на траве. И одиночество. Она надеялась, что эта осень будет другой, но ошиблась. Сэм всей душой ненавидела осень – ей ближе всего была весна с буйством жизни. Но осень неотвратима, увы.

Сэм поднялась на холм и спешно принялась раздеваться. Полностью. Если кто и видел её, то ей было плевать. Она за себя постоять могла. Сэм запихнула одежду в легкий рюкзак, закрыла глаза, поворачиваясь к солнцу и ловя его тепло, а потом… раскинула в стороны крылья. Длинные, надежные, уносящие прочь от невзгод и боли. Ветер шевелил пух на голове, перья на крыльях трепетали в ожидании полета. Сэм, вытянув шею, продела голову в лямку рюкзака – одежда ей потом пригодится. Всю жизнь драконом не проведешь. Клювом подхватила связанные шнурками ботинки и приготовилась к разбегу – физические законы не отменить, таким тяжелым, как она, драконам, нужен разбег и, желательно, возвышенность, чтобы проще было взлетать. Жаль, что магии на самом деле не существует.

Крылья выгнулись, загудели – ветер признал её за свою и позволил опереться на него. Не одна. Уже не одна, когда есть ветер, бескрайний мир и облака. А боль в сердце, проблемы и осень пусть остаются далеко на земле. Здесь им не место.

Глава 10 Принцы, которые не принцы 2

Их сдернули на новое задание прямо среди ночи – Лин только-только вернулся домой после прогулки с Ник, а бедных парней забирали прямо из «Алой кошки», где они гуляли после душеедки. Мрачный Ульв на выходе из клуба всем выдавал таблетки отрезвина, и парни тут же грузились в боевую машину стражей. Спонтанное поднятие нежити в зоне тридцать пять – на самом юге, на границе с Сорок первым округом. Почти три недели они гоняли нежить по окрестным горам, погруженным в хаос. Было до ужаса противно – своих же упокаивали. Нежить поголовно была в форме Содружества – тогда это так называлось. Это позже, после подписания мирного договора с людьми, округа вновь разбежались каждый сам по себе.

Юг Лин не любил – горы, непроходимые леса, холод, снега на вершинах, тающие снежники, из-под которых выбирается нежить, и политика. Тут зона на зоне из-за неясных границ с Сорок первым округом. Тут еще твоя зона ответственности, а там, через милю, уже Сорок первый округ и уже чужая нежить, хоть в лохмотьях Содружества. И медальоны тех парней никогда не вернутся домой.

Утес совершенно скис – где-то тут, в горах, погибла вся его семья. Лин его понимал – собирая медальоны упокоенной нежити, тот каждый раз боялся увидеть знакомые позывные. Насколько Лин помнил, тут воевали отдельные отряды тигров, ирбисов и странно затесавшиеся сюда гепарды. Их перевели с Западного фронта, во избежание стычек с львиными кланами. Вроде и люди, а разборки между разными кланами оборотней еще тянутся со времен до Катастрофы. Львы издревле уничтожали любых гепардов, попавшихся им на глаза.

Лин все эти три недели перезванивался с Ник по интеру – интер-связь, несмотря на то, что она полностью была под колпаком лордов, пока еще не запретили. Зак утверждал, что вся прослушивающая аппаратура находится в его Холме Справедливости, и потому интер-связь безопасна, но после истории с душеедкой Лин не особо доверял его словам. Мало ли, что он там забыл добавить из-за контроля королевскими нанами. А Мигель изначально мало кому доверял, и потому трафик интер-связи старались поддерживать на прежнем уровне, только тщательно следили, чтобы ничего важного не уплыло к лордам. Мигель организовал целый отдел, который занимался сбросом фальшивок по служебным интерам – лорды не должны заподозрить, что их маленький, но крайне болезненный для поверхностных людей секрет знают.

Ма постоянно скидывала на интер Лина фотографии различных интерьеров, коварно интересуясь, вердепомовый цвет выбрать для детской или изумрудный? Фисташковый или цвет гусеницы? Откровенно говоря, Лин не видел никакой разницы между оттенками, так что выбирал наугад. В любом случае у них с Ник в квартире и детской-то пока что нет. Надо заняться все же подбором новой квартиры уже с двумя спальнями и оформить ипотеку. В Либорайо дорогая недвижимость.

Сама Ник, вопреки всем докторам, спокойно донашивала беременность. До назначенной операции оставалось совсем чуть-чуть. Кажется, Ник все же прислушалась к советам и немного подросла, хотя она отчаянно боялась изменений. Она хотела оставаться самой собой, несмотря ни на что.

Лин надеялся успеть домой до рождения малыша. Имя мальчишке они так и не выбрали – наверное, Ник боялась суеверий, и Лин не настаивал на выборе. Время-то еще есть.

В Либорайо они вернулись в первое утро осени с тяжелым грузом медальонов, которые Совет ветеранов сам вернет семьям, давно ждавшим хоть каких-то вестей от потерянных близких.

Клубился туман, скрывая сонные городские дома. Клены вдоль дорог стояли сплошь в золоте – не из-за холодов, а из-за долгой летней засухи. Пахло пылью, цветущими розами и совсем капельку осенью – в этом году она запоздает из-за близости моря. А у Ник скоро день рождения… И надо спешно искать подарок.

Грузовики с ультрами сразу заехали на территорию участка – техникам предстоит много работы, а вот стражей привычно выгрузили на площади. Лин предвкушал близкую встречу с Ник – сдаст снаряжение и оружие, быстро отчитается перед начальством и домой. Им за успешно выполненное задание положено три отгула. Целых три дня с Ник – это и есть счастье.

В участок уже спешили утренние, чудо как выспавшиеся, подтянутые, чистенькие, только что из дома стражи – начинался рабочий день. На их фоне Лин чувствовал себя уставшим, невыспавшимся и потрепанным – трое суток в пути, почти без остановки. Утес выбрался из БМС первым, и Лин слышал, как тот протяжно выругался, а ему ответил – так же некультурно, кажется, Парра. Утро перестало быть томным. Лин, закинув на плечо тяжелый вещмешок, поспешил за Арано, просто на всякий случай.

Лин угадал – Утес напряженно стоял перед Паррой и что-то яростно шептал ему. Тот отвечал, пока спокойно, но сплошь нецензурно.

Лин, скинув вещмешок во внезапно протянутую руку Жердя, вмешался, вставая между парней:

– Тише! Прекратили. Что за разборки с утра пораньше? – он посмотрел на почти спокойного Лекса: – с добрым утром, кстати.

– И тебя, – ответил Парра, потирая почему-то костяшки пальцев. Кажется, эти двое уже и ударами успели обменяться.

Утес пробурчал:

– Все в порядке.

Парра подтвердил:

– Точно. Лин, я лишь хотел спросить, какое отношение имеет упокоенная три недели назад душеедка к… – он отклонился назад, уходя от кулака Утеса. Лин выругался и скрутил друга, удерживая его в полусогнутом положении:

– Рик, какого рогатого орка ты творишь?!

А Парра спокойно закончил:

– …к твоей Ник? Дело в том, что девушка с похожей внешностью и почти таким же ароматом, как у душеедки, год назад крайне интересовалась Ник. Я думаю – а к добру ли это было?

Утес мрачно выругался в землю и пробормотал:

– Лин, отпусти… Я же только Ник защитить хотел.

Парра спокойно заметил:

– Я тоже, как ни странно, Рик. Я тоже.

Лин выпустил из болевого захвата Рика:

– Извини.

Тот тряхнул рукой, разминая ей:

– Ерунда. Сам нарывался. И, Лекс…

Тот отмахнулся – он был отходчив:

– Все норм.

Лин, оглядывая площадь – Жердь понятливо отошел чуть подальше, чтобы не лезть в чужие секреты, остальные парни были не столь любопытны, просто стояли поодаль полукругом на всякий случай, – напомнил:

– Лекс? Так что там с девушкой, похожей на… душеедку? – А сердце все же предательски пропустило удар – за Ник он волновался.

Парра тут же пояснил:

– Это было в последний день хмурня. Мы гуляли в «Джунглях» по случаю очистки портовой зоны от нежити – помнишь же, неделю горбатились в ультрах почти без сна... Тебя тогда с нами в «Джунглях» не было, ты…

Лин опередил его, спокойно замечая:

–…отказался – дела были.

Это было второе исчезновение Ник. Второе, наглядно показавшее, что никакие совместные планы на что-либо, не удержат Ник в Либорайо. Все равно махнет не прощаясь, решив, что так будет лучше для неё. Он тогда, пока парни веселились и праздновали победу над зоной, продолжал обыскивать освобожденные территории вдоль и поперек. Он искал следы Ник. Не для того, чтобы последовать за ней, не для того, чтобы узнать – кто в этот раз выбран в принцы. Он искал её следы, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Найдя кое-как следы знакомых протекторов, чудом не смытых ручьями, он убедился – это Ник затащила ледяного лорда в свой дом, а не лорд её. Значит, все в порядке. Значит, эту страницу его жизни можно закрывать со спокойной душой – где бы Ник не была, она была там добровольно. Большего ему знать и не надо.

Парра лишь кивнул и продолжил:

–…В баре сидела девчонка… Светлые кудри, синие глаза, острый, как у фейри, подбородок. По виду – лисичка лисичкой… Уничтоженная душеедка очень похожа была на неё, словно сестра. И запах…

Лин выдавил из себя:

– Судя по всему, ты столкнулся с сестрой Ник по имени Сэм.

– Она назвалась Ви. Документы я не проверял, у охраны и бармена, которые видели её документы, не интересовался – правдивое ли имя. Тогда мне это не казалось важным. Мы болтали о том о сем, потом пошли прогуляться… И все это время она крайне аккуратно расспрашивала о тебе и о Ник. Поскольку все, что я знал о Ник, было из газет, то ничего важного я ей сказать не мог, так, только сплетни. Ник, насколько я помню, на тот момент уже покинула Либорайо.

– Да, – подтвердил кивком Лин. – Её уже не было в городе, да и вряд ли расспросы этой Ви хоть чем-то могли навредить Ник. Не бери в голову, Лекс. Только можно один не очень корректный вопрос?

Парра улыбнулся:

– Можешь задавать любые вопросы: безопасность семьи – это святое. Отвечу предельно честно.

Лин внимательно всматривался в лицо друга, чтобы уловить малейшие признаки фальши, все-таки вопрос не совсем приличный – ведь дело было в тот самый хмурень, будь он неладен:

– У тебя и Ви… Эм… Что-то было? Вы…

Парра удивленно приподнял брови, и Рик фыркнул, приходя другу на помощь – иногда Лин бывал чересчур деликатен:

– Какие нежности! Надо же! Спал ты с ней или нет, Парра? – он не знал, зачем это нужно Лину, но нужно же.

Парра не стал лгать и ответил Лину, игнорируя Рика:

– Было. Добровольно. Первой, кстати, предложила она. Расстались мы с ней в тот же день – на обед ко мне заглянула Дейдра, я познакомил девушек, и Ви тут же вспылила.

Лин криво улыбнулся – он знал, как в таких случаях поступает Ник.

– Дай угадаю: удар в низ живота и попытка разбить нос. Это коронный номер…

Рик довольно заржал – он знал про клонов Ник:

– Наша девочка!

Парра поправил Лина, бросая недоуменный взгляд на Арано:

– Попытка ударов – я все же страж, было бы странно, если бы я не увернулся. Но да, Ви тогда вспылила, попыталась меня ударить и ушла.

Лин с укоризной посмотрел на Рика, и тот попытался перестать смеяться. Даже отошел в сторону, чтобы не мешать, давясь смешками.

– Лекс, прости, что опять вмешиваюсь, – начал было Лин, но тот его опередил:

– Говори уже, все норм.

– Кажется, ты стал отцом. – веско сказал Лин.

Парра задумчиво посмотрел на Лина, на небо, на площадь, на тут же ставшего недоуменно-серьезным Рика, потом опять на Лина:

– Я не…

– Лекс, я не шучу.

– Ты понимаешь, что я… Как бы тебе сказать… – к чести Парры, сквернословить он не стал, хотя мог бы – момент так себе, если честно. Лин понимал это. Он попытался смягчить новость:

– Я все понимаю, Лекс, это неожиданно, но… Так случается. Никто ни в чем тебя не винит. Просто так вышло.

Парра вздохнул и с улыбкой хлопнул Лина по плечу:

– А теперь ты меня прости – я все время забываю, что ты лигр… Понимаешь… Не все спешат обзавестись потомством, и, чтобы этого не произошло, есть много способов предохранения. Я не подставляю девушек, с которыми встречаюсь. Клянусь, я всегда предохраняюсь, и с Ви было точно так же. У меня не может быть ребенка. Честно, Лин. Я не лгу.

Лин прикусил губу – давно он так глупо себя не чувствовал.

– Прости, Лекс…

Тот понятливо кивнул:

– Все норм! Тут тема такая – как ни начни, все равно получится не фонтан. Прикинь, ты первым делом спросил бы: а предохраняюсь ли я во время секса? Я бы решил, что это совсем не к добру…

Рик снова принялся давиться смешками, честно отворачиваясь в сторону.

Лин с досадой дернул головой:

– Да, так в разы бы нелепее вышло…

Парра снова постучал по плечу Лина:

– Не грузись, брат. Все норм. И я буду держать ушки на макушке – я постараюсь найти эту Ви, если она еще в городе.

– Спасибо, Лекс.

– Да не за что. И пойду я – пора на службу. Пока! – он приподнял руку в салюте и спешно пошел прочь. Правда, на полпути обернулся – к Рику: – Эй, пятнистый… Лину про контрацепцию лекцию прочитай. Мало ли…

– Иди ты… – беззлобно ответил Рик, а Лин фыркнул:

– Я как-нибудь сам разберусь!

Остальные из команды заинтересованно рассматривали то Парру, то Лина. Ульв подумал, подумал и выдал, как штатный медик отряда:

– Пожалуй, это моя прерогатива.

Лин ткнул в его сторону указательным пальцем:

– Я же сказал: сам разберусь!

Рик хмыкнул, давясь очередным смешком, и подошел ближе:

– Знаешь, Лин… А ведь Парра не верит, что Ник носит твоего ребенка…

– И что? – пожал плечами Лин, забирая свой вещмешок из рук старательно-молчаливого Жердя.

– Начни ты с контрацепции, мы бы стали свидетелями чудного номера: Парра, отрицающий свою причастность к беременности Ник.

– Прекрати, а? Это несмешно. Тут пол-Либорайо не верят и делают ставки на потенциального папашу. Мне все равно. Или ты тоже..?

Рик тут же приподнял руки вверх:

– Что ты, что ты! Зная нашу Ник и тебя – я жду лигренка.

Ульв его поправил:

– Лилигренка.

Рик махнул рукой:

– Да хоть как обзовите, главное, что мальчишка наш! Я уже и подарок приготовил.

Жердь все же не удержался:

– Лин, у тебя в ставках самый высокий коэффициент... Куш будет просто офигительный. Мы всей командой скинулись и поставили. Пойдет малышу на приданое. Даже Ульв поставил. Прикинь?

Тот смущенно пояснил, глядя то в небо, то в глаза Лина:

– Я понимаю, что данное событие с точки зрения медицины совершенно невозможно, но это же Ник и ты. Так что я не сомневаюсь. Магия на многое способна.

Лин не сдержал смешок:

– В данном случае постаралась наука. Тебе потом Ник сама объяснит, хорошо?... И… – он обвел всех своих парней оценивающим взглядом: – все слышали, о чем говорил Парра?

Те тут же с самыми честными лицами принялись все отрицать:

– Что ты!

– Мы в чужие разговоры не лезем…

– Да больно надо было…

Лин чуть наклонил голову набок:

– А если серьезно?

– Будем искать, – признался первым Жердь. – Запах нашей Ник всем знаком, места, где она может быть, тоже. Соответственно, любой запах Ник вне привычного маршрута будем отслеживать. Не беспокойся, кэп, найдем мы эээ…

Лин пояснил:

– Это сестра Ник. Её зовут Сэм или Семечка. Она полная копия Ник – генетическая копия, а не внешняя. Внешность у неё изменчива, как у душеедок. И да, это далекие предки Ник и Сэм, но это не значит, что Ник – душеедка. Про Сэм не скажу – она может оказаться опасной, она привыкла, как и Ник, скрываться ото всех. Так что будьте осторожны. Кто не в курсе… Ник превращается в нагайну за один-два удара сердца. Сэм, соответственно, так же. Оглянуться не успеете, как будете умирать от отравления ядом – не самая приятная смерть. Я очень серьезен, парни. С Сэм, если выследите её, будьте предельно аккуратны. Она, как и Ник, способна на все. Все ясно?

– Да, – нестройным хором отозвались парни.

Жердь добавил от себя:

– Лин, не грузись. Ник наша. Это однозначно. От кого бы она не произошла.

– Спасибо, парни. За понимание – спасибо.

Рик вместо ответа хлопнул его по спине, явно беря пример с Парры:

– Не грузись. И пошлите, что ли… Там оружейник поди уже пятый угол ищет – где мы запропастились…

Уже по дороге домой, когда старенький «Шайр» вез его домой, Лин услышал гулкие раскаты далекого взрыва. Лин резко притормозил у тротуара, доставая из отделения для перчаток сирену и собираясь возвращаться на службу – взрывы в Либорайо не раздавались со времен войны. Нет, в зонах взрывы регулярны, но там все звуки глушит Граница. Немногочисленные люди на улице даже остановились, прислушиваясь и озираясь. К счастью, паники не наблюдалось.

В кармане форменной куртки завибрировал интерфон. Лин спешно принял звонок. Мигель буркнул в трубку:

– Привет. Случайный взрыв на старом заброшенном поле боя. Ошибка саперов. Вечером заеду – передавай привет Ник!

Лин лишь выдавил из себя:

– Понял! – А Миге уже бросил трубку. Значит, случилось что-то серьезное, но вмешательства стражей пока не требуется. Возможно, что-то не то с проектами Мигеля по изучению техники фейри. Лин бросил интер в соседнее кресло, от души выругался и вновь завел машину – пора домой.

Глава 11 Дома

Дом встретил тишиной, косыми яркими лучами солнца, рисующими теплые квадраты на полу гостиной, и Ма – она ждала Лина у дверей, прикладывая указательный палец к губам:

– Тихо ты, громила ходячий… Ники спит. – Она приподнялась на цыпочки, тут же целуя Лина в щеку. – И где тебя носило, ребенок бессовестный?

Она потрепала его по обросшим волосам, словно он дитя.

– Мааа… – только и пробормотал Лин – он знал, что последует дальше. Анна сама же и ответила за него, переобуваясь из домашних туфель в нечто умопомрачительно дизайнерское, придающее ей явно дюймов шесть в росте – видимо, исключительно на зло Мигелю, который и так был ниже её на пару дюймов:

– Да-да-да, служба и прочее. Мигель, между прочим, готов дать тебе отпуск. – Она выжидающе посмотрела на Лина, как будто не понимала – откажется.

Лин, кидая командировочную сумку на полку, прошептал:

– Между прочим, это совершенно незаконно.

– Зато необходимо! – Анна взяла с вешалки свою сумочку, повесила её на плечо: – Побегу я, дел много. И… Ребенок, ты уверен, что хочешь, чтобы детская была оформлена в цвета гусеницы?

– Мааа… – снова эти странные вопросы, которые преследовали его последние дни!

– Прости, этот оттенок как бы выбивается из общей гаммы, но вы с Ник так уверенно выбрали его для детской… Поразительное единодушие.

Лин честно признался:

– Мы, вообще-то, хотим детскую оформить в сиреневых тонах.

Анна на миг замерла, потом дала Лину шутливую затрещину, от которой, впрочем, тот легко ушел в сторону:

– Балбес ты, ребенок! Ну до чего ты балбес! Сиреневый, значит… – она спешно открыла входную дверь, на ходу доставая интер: – надеюсь, еще можно все исправить. И… Оттенок сиреневого ты, конечно же, не уточнишь?

Лин выгнул бровь:

– Он бывает разный?

– Балбес! – вновь расстроенно повторила Анна и понеслась к лифту, только каблучки и стучали.

Лин закрыл за матерью дверь – последние дни она и Мигель были страшно загадочны, задавая неожиданные вопросы. Например, о стирке белья. Или о наличии у Ник водительских прав на байк. Это-то вообще зачем? Ни он, ни Ник не могли себе позволить байк, сейчас бы с домом проблему решить.

Ники дремала привычно в кресле. Лин тихо, стараясь её не разбудить, прошел мимо неё в душ, но замер, когда в спину прилетело неожиданно обиженное:

– Дожила – меня игнорирует собственный муж! Наверное, я и впрямь стала неповоротлива и необъятна, как самолет!

Лин вернулся к Ник, присаживаясь перед ней на теплый, солнечный квадрат пола:

– Привет… Откуда такие дивные познания о самолетах? – он поймал её руку и поцеловал в ладонь, потом прижимая её к своей щеке – колючей, конечно, но Ник не протестовала.

Ники забирать руку не стала – видимо, не настолько и сердилась, как показывала:

– А что, они были другие?

– Я видел их… И даже пару раз летал, когда нужно было спешно десантироваться в тылу вра… Эм, короче, в тылу у людей. Самолеты стройные и изящные – и бипланы, и трипланы.

Ник поморщилась, пытаясь удобнее сесть – живот за последние недели, которые Лин её не видел, стал просто огромным:

– Тогда я этот… Дирижабль. Необъятный. Теперь правильно?

Лин подался вперед, быстро целуя её в выпирающий живот:

– Неправильно. Ты самая красивая и невероятная, Ники. И пойду-ка я в душ – несколько дней в дороге были.

Она посмотрела на него все еще притворно-сердито:

– То есть, что за взрыв был десять минут назад, мне так и не скажут?

– Не скажут, – подтвердил Лин.

Ник тут же проворчала:

– Как же мне все это надоело! Все эти тайны и недомолвки – ах, Ник нельзя тревожить! Вот возьму и…

Лин спешно сказал:

– Про взрыв ничего не могу сказать – сам не знаю. Но Миге обещал приехать вечером. Видимо, разговор как раз о взрыве и будет. И еще… Ник, как бы нецелесообразно было сейчас это говорить, но… На у нас с тобой на счету хватает денег на любой автодом, не элит класса, конечно, но на вполне приличный точно.

– Предлагаешь уехать и бросить тебя одного в Либорайо? – Ник напомнила: – Тебе тут еще полтора года невыездным быть…

Лин улыбнулся – уж эту тайну он мог сказать Ник:

– Все не так и страшно – скоро я смогу путешествовать с тобой.

– Ого! И мне даже расскажут – почему?

Лин кивнул:

– Межокружное Управление Стражей. И не надо мне подсказывать, как нас будут обзывать…

Ник прикусила губу, даваясь смешком. Палец Лина, как всегда, скользнул по краешку губы:

– Не надо, Ники… Мусоров можно пережить. Наверное. Но парни надеются, что Мигель передумает. Особенно Арано в шоке от клички…

– МУС… И что это значит?

– Это значит, что я буду руководить этим Управлением – помнишь, я говорил, что меня повысят? А парни получат свои отряды.

– Здорово! Только что-то я сомневаюсь, что Сорок Первый округ позволит такое Либорайо.

Лин тихо рассмеялся:

– Уже! Они яростно отказались от данного проекта, который, вот неожиданность, поддержали остальные округа и даже лорды в лице Зака. Так что МУС, как бы он потом не назывался, будет в Либорайо. Его главная задача – очистка земель от зон, ведь многие округа не могут себе позволить ни тяжелоэкипированных стражей, ни прикрытия магов. МУС должен устранить эту несправедливость…

– Это замечательная новость, Лин. Ты и парни заслужили это. Только… - Ник нахмурилась: – А как же… Я?

Лин притворно пожал плечами:

– Ты не офицер, и вряд ли захочешь отправляться в Высшую школу командования… Так что…

– Яяяясно, – пробормотала Ник. – Девочки, как всегда в Либорайо, в пролете! Девочки должны сидеть дома и готовить паэлью.

Лин продолжил как ни в чем не бывало:

– …так что у меня будет самый лучший гражданский консультант. Вторая по положению должность в МУСе, кстати! Зацени влияние кланов!

Она расплылась в улыбке:

– Мигель, да?

– Он самый. Кто, думаешь, еще мог нас с тобой так высоко и ненужно пропихнуть? Привыкай, что в спину будут кричать: «Мусор! Мусор идет!». И ты же помнишь летнюю инспекцию зон? Можешь уже продумывать, что с ними делать, и искать козлов отпущения среди парней – чей отряд в какую дыру пихнуть. А, сейчас, прости, я все же в душ…

Ник притворно простонала:

– Рогатые орки, в моем случае все будет хуже… Мусорка идет!

Лин благородно сдержал смешок, хоть подушку в спину все равно получил.

– Я знаю, что ты смеешься! – сказала Ник.

Он обернулся в дверях ванной:

– Не смеюсь, Ники.

– Тогда точно улыбаешься!

– Это да! – честно признался Лин, прижимаясь лбом к ребру открытой двери и с усмешкой рассматривая Ник. – А что?

– Как же мне этого не хватало… – призналась она. – А то все трясутся надо мной – как бы чего не вышло! Миге вообще охрану приставить хотел. Прикинь?! Охрану ловцу! Это же за гранью.

Лин мягко сказал:

– Ники, понимаешь, львиный клан не дремлет. Они выжидают результатов родов, и будут действовать.

Ник прищурилась:

– Я им подействую… Я так подействую, что думать научатся, прежде чем действовать. И иди уже в душ.

– Я помню: когда мужчина в ду́ше – в доме хорошо!

Ник бросила в него и вторую подушку – напросился! И рассмеялась – дома точно все было хорошо. Теперь тут снова пахло довольным деревом и пряной землей, а то она устала уже чувствовать трепетный жасмин и вечно недовольный ветивер – Анна и Мигель пахли именно так. Она тяжело встала с кресла и пошла в спальню – Лину понадобится свежая одежда.

Она зашла в ванную без стука – знала, что он никогда не возмущается по этому поводу. Лин уже принял душ и медленно брился, стоя перед зеркалом в одном полотенце. Он скосил взгляд на Ник, такой смешной с пеной на подбородке:

– Аюшки?

Ник прислонилась к стене, рассматривая его:

– Любуюсь. Мне так не хватало тебя…

– Исправлюсь, честное слово, малышка. – он отложил в сторону опасную бритву и смыл с себя остатки пены. – Хочешь прогуляться?

– Мне как бы запрещено…

Лин выгнул бровь и привычно предложил:

– Лигр или руки?

Она хлопнула его по голой спине его же джинсами:

– Ну тебя! Либорайо не готов к такому зрелищу!

– Пусть привыкают – лигриная стая теперь тут надолго, если не навсегда. Так все же...? Лови момент, пока я в полотенце.

Она подала ему белье и футболку:

– Одевайся! Пусть я дирижабль, пусть я сказала прости-прощай своим ногам, потому что не вижу их, пусть я не могу надевать проклятые джинсы, ставшие мне малыми, но ходить я могу пока еще сама.

– Понял, – Лин повесил полотенце и принялся одеваться. – Тогда – руки. Когда устанешь, мой любимый ловец.

– Не дождешься! Я тут три недели почти сиднем сидела – ах, Ники такая хрупкая!

– Это они зря, очень зря! – подтвердил Лин, одергивая футболку и чуть подтягивая вверх джинсы – совсем загоняли их в зоне, совсем... – Я почти готов, а ты?

Она вздохнула:

– Я тоже почти… Только поможешь с оркскими ботинками? Я их тоже не вижу, как и ноги.

– Запросто! – Лин наклонился и поцеловал её в нос. На большее не решился, он тоже дико скучал...

– Кстати, ты бы не мог где-то раздобыть служебную толстовку размера так на три побольше? И чтобы уже пахла тобой?

– Ясно! Спешно откормлюсь!

***

День был оркски длинным, тягучим, как любимые в детстве конфеты, солнечным, приторно-сладким от мороженного и терпким от кофе – Лин нашел кофейню с декаф кофе, и Ник предалась запретному последние недели удовольствию – капучино с карамельным сиропом.

День был чуть пыльным, золотистым – Ник даже домой захватила из сквера резные листья кленов, и розовым – Лин не выдержал под конец и купил букет огромных роз. Либорайо этим летом весь утопал в розах, как когда-то давно.

День был… Хорошим, потому что дома наконец-то были все, кто нужны.

Вечер же настал быстро, он был уставшим, и чуть прохладным – море принесло откуда-то кусочек осени, и холодные язычки соленого ветра забирались в дом через открытые окна, осторожно прикасаясь к ступням – пробираться в сердце, как было год назад, они уже боялись. Отчаянно не хватало камина – не ради тепла, а чтобы в топке плясал живой огонь, радуя глаз. По дому витал аромат моря и специй – пока Ник тихо дремала в кресле, Лин разбирал огромные запасы еды, ища что же разогреть на ужин. Лин тихо фыркал каждый раз, когда заглядывал в холодильник: Брендон и Анна так и не решили – чья же обязанность кормить Ник.

– Вот-вот, – пробормотала Ник, – они предполагали, что я это все должна съесть…

Мигель пришел уже в сумерках, когда на улицах зажигались фонари. Лин как раз закончил мыть посуду после ужина и занимался чаем.

От Мигеля пахло усталостью и внезапно кровью. Ник нахмурилась – видимо, из-за взрыва. Он же больше не вампир. Ведь так? Он же не совсем дурной, чтобы повторно пройти вампиризацию?

Поцелуи, объятья, гостинцы, привычная вежливая беседа ни о чем, которую еще надо выдержать – тут не любили сразу приступать к делу… Ник не выдержала и честно сказала, не вылезая из своего любимого кресла:

– Лин, разбудишь, когда перейдете к важному? Или не разбудишь, если девочки привычно в пролете…

Мигель, присев на диван напротив Ник, качнул головой:

– И куда ты вечно спешишь? У тебя беременность – это лучшее время на свете, когда все балуют и лелеют. Надо наслаждаться этим временем, а ты куда-то торопишься и хочешь…

Ник его оборвала:

– Я бы тебе сказала, что я на самом деле сейчас хочу, Миге.

– Хочешь, угадаю?

Ник даже выпрямилась в кресле:

– Угадай.

Лин фыркнул, подал Миге чашку с чаем, а Ник с кофе, и нагло устроился на полу у кресла. Все же кошачьего у него в характере много, только проявляет он это лишь в узком кругу близких.

Мигель с насмешливой улыбкой сказал:

– Во-первых, ты хочешь уже вновь носить брюки.

– Нууу, Миге, это очевидно. Брюк на такой живот мне найти не удалось. Еще?

– Во-вторых, ты хочешь спать на животе.

– О, – призналась Ник, – а вот тут ты прав.

– Я видел слишком много беременных, Ники, и у них у всех были под конец одинаковые желания. И специально для тебя… В-третьих, именно тебе хочется свободы. Только ты, Ники, не понимаешь, что свобода – это не одиночество.

Она тут же возразила:

– Мимо! Свобода – это возможность заниматься любимым делом, а не одиночество. Я одиночество ненавижу всей душой. И не смотри на меня так, Миге. Я не лгу, я же леди.

Миге склонил голову, признавая свою ошибку. Он сделал глоток чая, потом отставил чашку на низкий стол у дивана.

– Что ж… Давай устроим тебе глоток свободы.

Ник хищно спросила:

– Взрыв?

Миге кивнул:

– Взрыв. Он произошел на полигоне по изучению артефактов, оставленных ткачами ивы. Мы разобрались с мелкими, разрушенными камнями – во всех них внутри, как и предсказывал Гарсия, были встроены металлические шары. Многие еще сохраняли магнитные свойства, удерживающие нанов Пса в Убежище, некоторые же размагнитились. А вот большие менгиры, которых осталось всего два, устроены по другому принципу. По какому – не спрашивайте, не знаю. Первый менгир взорвался еще в зоне, нам ничего не удалось узнать в тот раз. Поэтому над вторым мы, переправив его сюда, на полигон, тряслись, сперва решив изучить его при помощи рентген-установки.

– И..? – спросил Лин.

– И взрыв вы все слышали.

– Пострадавших много? – тихо уточнила Ник.

– От взрыва – нет. Мы учли первый опыт, так что от взрыва никто не пострадал, установку включили дистанционно, а вот от пожара и интоксикации алхимическим топливом пострадавшие есть. Ничего, не волнуйся, Ники, всех вылечат.

– А кого не вылечат – обратят, – пробормотала Ник.

– И это тоже, – серьезно подтвердил Мигель. – Я ценю своих людей.

Он открыл портфель, который принес с собой, и достал оттуда пластиковую папку, протягивая её первым делом Ник:

– Посмотри. Не думаю, что ты что-то об этом знаешь, но…

Она достала из папки смазанный рентген-снимок. Посмотрела на свет и присвистнула, передавая снимок Лину.

– Даже не знаю, что сказать, Мигель. Я ничего об этом не знаю – я же типичная поверхностная. Но у Зака спрошу – ответит, никуда не денется.

Лин пальцем задумчиво водил по снимку, обводя контур чего-то слишком светлого на фоне более темного камня.

– М-да, а вот и контролёр наноботов нашелся. Во всяком случае, я думаю, что это может быть именно он.

Мигель подтвердил:

– Гарсия думает тоже самое – мы нашли контроллеры наноботов. Ну, и нас самих, конечно. Горячие головы уже планируют набеги на все менгиры в о́круге, но я думаю, что нужно действовать осторожнее, и начинать с менгиров не у нас. И начинать крайне аккуратно – тут тот еще вопрос, что страшнее: контроль лордов над нами или бесконтрольные наноботы…

Лин протянул снимок Мигелю и потер переносицу:

– М-да, а Зак все же неисправимый лгун, хоть лорды вроде и не лгут. Он нашел нас в бывшем Двадцатом округе из-за таких вот контроллеров, а отнюдь не из-за магии. А еще он беспринципный полицейский – без ордера сунулся к нам в автодом и обыскал его.

Ники нахмурилась, не понимая:

– С чего ты решил, что он обыскивал наш дом?

– Он знал, что требования к принцу изменены. Если магии договора не было, то единственная возможность узнать про вороного коня для принца – взлом и проникновение в дом.

– Вот же рыжая зараза! Ну я ему… – Ник резко вскочила, чтобы дойти до интерфона и все высказать Заку, но в глазах резко потемнело, и хорошо, что Лин быстрый, как оборотень. Его объятья пришлись как никогда кстати.

Ник пробормотала куда-то в грудь Лину:

–…он потом получит свое. Чуть позже, зато без ограничений в связи с моим состоянием здоровья.

Мигель улыбнулся:

– И почему-то мне его не жаль. Кстати, как вам название вместо МУСа – Межокружное отделение стражей. Сокращенно – МОСт.

– Лучше обзови нас Межокружным Управлением Дел…

– Каких дел? – заинтересовался Мигель под заливистый хохот Лина.

– Любых, – мрачно предложила Ник – не только же Мигелю можно издеваться. – Можно – активных и контактных.

Глава 12 Росток взаимопонимания

За спиной у Зака с Микой были мили и мили искореженного хаосом Сорокового округа, где сплошь и рядом встречались гравитационные и временны́е ловушки, земли уходили в небеса, а небеса разрывали твердь, устремляясь куда-то вглубь, где уже черновато-красным туманом клубились скопления бесконтрольных нанов. И ни одного уцелевшего контроллера, способного послать сигнал тревоги о формирующихся наносмогах. Про толпы нежити и пытающихся выжить и выбраться из ловушек людей можно и не упоминать. Люди огородили эти земли Границей и благополучно забыли – до лучших времен, то есть навсегда.

За спиной остался и Сорок Первый округ – благополучный, полностью человеческий, чистенький, богатый, неразграбленный, не знавший горечи прокатившейся через все земли округов войны. И тоже ни одного контрольного менгира – тут они были специально уничтожены властями. Королева на это пока смотрела сквозь пальцы. В конце концов королевский род небесконечен, а Зак не может разорваться на все округа сразу, чтобы навести порядок.

Мика совсем притих – с Сорокового округа он снова замолчал. Впрочем, Зак его понимал. Искореженные земли пугали и заставляли о многом задуматься. В том числе и о королеве. Зак помнил, для чего все было затеяно с магами-хаосниками, но это тот случай, когда лекарство оказалось страшнее болезни. Наны-репликаторы, вышедшие из-под контроля, можно было выявить и без войны. Тем более, что Ден и Ник давали надежду на то, что не все репликаторы – однозначное зло. Сберечь бы еще Дена и Ники от гнева королевской власти… Зак не был уверен, что не выдал их секрет Королеве.

Байк летел по узкой городской улочке Летиты, приморского городка – тут земли были отвоеваны у хаоса совсем недавно.

Скоро граница Третьего округа. Скоро возвращение в Либорайо. Скоро день рождения Ник. Скоро рождение эээ… Лучше не думать, кем по виду будет ребенок Ник и Линдро. На внутренний виртэкран Зака были выведены жизненные параметры Ник – хорошо, что она об этом не подозревает. И Мики не знает, и лучше было бы, чтобы не знал и дальше. Прибьет за слежку, но Зак, способный подключиться ко всем органам чувств Ники, не злоупотреблял властью. Он только хотел знать, что с Ник все в порядке. В конце концов она его как бы невеста. Все еще невеста – другую, последнюю выжившую Сэм еще не нашли. Жизненные параметры Ник сообщали, что надо поспешить – роды скоро. Заодно Перес что-то темнил по интерсвязи, прося приехать в Либорайо – ему зачем-то был нужен Мика.

Последний дом Летиты скрылся за резким поворотом дороги. Горы подобрались к дороге вплотную, пугая темным, суровым лесом, выглядывавшим из-за марева Границы. Море шумело, выбрасывая на пустынный галечный пляж высокие, грязные волны – шел шторм, первый в череде многочисленных осенних штормов. Дроны показывали, что вплоть до поста на границе с зоной, дорога пуста. Лишних свидетелей работы контроллера не будет.

Система спутниковой навигации сообщила их координаты – они с Микой уже два часа ехали по земле Третьего округа, но на мэрии новоотстроенной и быстро разрастающейся вдоль побережья Летиты висел флаг со звездами Сорок Первого округа. Кто-то незаконно сдвинул пограничный менгир, забирая чужие земли себе. Дроны передали картинку – менгир обнаружился дальше по дороге, до него еще милю ехать. Понятно, что Третьему округу пока не до этих земель – тут мили и мили зон с хаосом, утыкавшихся в одну большую Ледяную зону, но все равно Сорок Первому округу наглеть не стоило. Потом придется навестить Паритас как Королевскому правосудию. Если удастся отстоять свою должность.

Еще несколько крутых поворотов, резкий спуск дороги почти к самой воде, и…

Зак припарковался у отбойника, преграждавшего путь к скалистому пляжу, где оказался менгир-контроллер. Видимо, местные власти надеялись, что бурные осенние шторма самостоятельно решат проблему незаконно перемещенного знака. Некоторые совсем не догадываются про систему спутниковой навигации, способной до дюйма отследить границы округов.

Байк выпустил боковые подножки. Раковина шлема ушла в кольцо-основание, которое Зак тут же стащил с себя, вешая на руль. В нос ударил сильный запах разлагающихся водорослей. Зак встал с байка, оглянулся на Мику – тот припарковался рядом, тоже складывая шлем и недоуменно оглядываясь. Конечно же, все это он делал молча… Как же иначе.

Зак, опираясь правой рукой на высокий отбойник, перепрыгнул через него и спустился по крупным, любовно выглаженным морем валунам в кружеве высохшей зелени водорослей. Или лишайников? Он совсем не разбирался в биологии.

Менгир стоял, покосившись, почти у самой кромки беснующейся воды. Отдельные волны даже накатывали на него, обдавая Зака мелкими, холодными брызгами. Он еще раз проверил безопасность – дроны показали, что из городка собиралась выезжать пара машин с нарисованными оскаленными львиными пастями на капотах. И чего это львиным охотникам за нежитью тут надо? Перес сообщал, что местность тут пару дней назад как была вычищена отрядами из Либорайо. Или не тут, а где-то рядом – тут зон, как блох на оборотне.

Зак активировал контроллер – из-за близости массивных зон хаоса в округе связь с многими контроллерами была утеряна, и их приходилось проверять вручную. Как этот, например.

Вспыхнул виртэкран контроллера, и Зак сипло выдохнул:

– Мика…

Потом он вспомнил, что Мика опять вроде как не разговаривает, и молча слил информацию с контроллера на свой планшет, лежащий в рюкзаке. Закрыл фальшпанель. Прислонился от избытка чувств к каменной поверхности, вслушиваясь в грозно поющее море.

Нашлась. Она нашлась. Надо срочно в Либорайо – Ник не поймет, если он найдет Сэм без неё. Он обещал, что поиски Сэм будут совместными.

– Нашлась… – вслух, чтобы точно убедить себя, пробормотал он, выпрямляясь и тут же встречаясь с озабоченными зелеными глазами Мики.

– Звал? – спросил тот безмятежно, стараясь не замечать, как отпрянул в сторону Зак. – Помочь?

Зак, беря себя в руки и улыбаясь, кивнул:

– Помоги… Пожалуйста. Фильтры контроллера уловили маркеры нанов Дуба. Сэм… Сэм, возможно, живет где-то тут. Правда, вспышки нанов странные – словно она бывает тут крайне редко. Или… – он оглянулся на марево Границы. Или прячется где-то в зоне.

– Дашь свой планшет?

– Конечно, Мика. В рюкзаке…

Мика без слов развернулся и направился вверх по камням.

Устроившись верхом на отбойнике и для надежности упираясь ногами в его перекладины, Мика включил планшет, кладя его себе на колени. Зак тут же тихо подсказал:

– Файл «Дуб».

Лицо Мики закаменело, когда он увидел дату создания файла.

Зак скрипнул зубами, но все же сказал – совесть до сих пор мучила его за ошибку с Салли, она же Сэм-9:

– Это не дата её убийства. Это дата, когда мне доставили эм… Материалы с её нанами. И, Мика, мне до сих пор нестерпимо стыдно.

– Ты был в рое, – сухо сказал Мика, всматриваясь в возникшую на экране карту Еврафы, всю испещрённую красными галочками и линиями. Ник не знала, что все её перемещения так легко отследить… Наны оставляли за собой четкий след. Мика вздохнул и принялся за работу, его пальцы запорхали по клавиатуре. Зак нахмурился: он не понял некоторых запросов Мики к местной инфосети, работавшей, кстати, кое-как, но мешать и отвлекать не стал.

Мика, ожидая загрузки файлов, принялся внимательнее рассматривать карту: основная краснота была вокруг Либорайо, пара жирных линий вела от столицы Третьего округа к северу Двадцатого округа, еще несколько кружили по югу. И даты, даты, даты…

Он провел пальцем по одной, особо жирной линии, ведущей от Фратерниса до места убийства Салли в Двадцатом округе.

– Так ты её обнаружил, да?

Зак лишь кивнул – так. Исследовал материал от убитой Сэм, нашел наны Дуба, считавшиеся уничтоженными, и схватился за голову, тут же скидывая всем контроллерам маркеры нанов Дуба для поисков… И нашел Ник.

Палец Мики скользил от Фратерниса до деревушки Арс-ан-Пэ, где долгое время пряталась его Сэм. Одна из его Сэм.

– Почему такая жирная линия? – лишь выдавил он. Даже тут, рядом с возможным местом обитания другой Сэм, контроллер засек лишь небольшие следы.

Зак вздохнул:

– Потому что… Если у обычных Сэм были лишь медицинские наны, как у Салли, то Ник отхватила себе АСУ. Да-да… Ник была убежищем для Стража Дуба. А я наивно считал, что уничтожил его вместе с лабораторией. Даже маркеры Дуба удалил из контроллеров, чтобы не забивать их память – считал, что Дуб окончательно уничтожен… Десять лет же прошло.

Мика лишь кивнул. Зак помолчал, а потом все же продолжил, признаваясь:

– Я… Я тогда ехал её уничтожить, Мика.

– Я знаю, – снова сухо, почти безжизненно ответил тот. Он посмотрел вниз, на высохшую придорожную траву. Потом на небо. Потом на Зака. Тот лишь криво улыбнулся и промолчал – стоял, нахохлившись, словно больной ворон: руки засунул в карманы потрепанных дорожных штанов, голову втянул в плечи, а глаза пустые, больные. Мика помнил растерзанное тело Сэм в вереске, помнил – Зак же, другой Зак, еще подчиненный Рою, приносил в камеру фотографии. Мика медленно, с трудом подбирая слова, все же сказал:

– Но ты её не убил, Зак. Ты смог противостоять Рою и приказу Королевы. Это серьезный поступок. Тебе есть чем гордиться. Я в своё время, когда пытался понять: кто же рядом со мной: леди Иней или полиморф, – просто сбежал в дальние Холмы, не собираясь бороться с Королевой. Я тогда испугался, что сломаюсь. А ты смог противостоять Королеве.

– Поздно я попытался противостоять. На целых две… – Зак потом вспомнил про уничтоженных модификантов и поправился: – пять жизней позже. Ты не представляешь, как мне тогда было муторно. Я ехал заканчивать историю с полиморфами, зная, что должен сделать, чтобы наконец-то закрыть эту страницу запретных генетических опытов, а тут она… Хорошо еще, что я в дороге был четыре дня – успел наглотаться астероидной пыли. Мозги хоть чуть-чуть прочистились.

– Она?..

– Она уже ждала ребенка. И это было отчетливо видно.

Мика сам сказал – помнил, как обиженно орал на него Зак, узнавший, кем на самом деле является его маленькая невеста:

– Ты так и не научился убивать детей.

– Иди ты, Мика… – Зак в отчаянии пнул придорожный камешек. На экране планшета наконец-то появился значок окончания загрузки, и Мика сосредоточенно стал что-то просматривать. – Я выть тогда хотел. Я… Я не знал, что делать. И дело даже не в трех её сопровождавших мужчинах, с ними я бы справился без проблем. Я не знал, как выполнить приказ Королевы. И сохранить при этом жизнь будущему ребенку. Даааа, не смотри на меня так – я тогда спасение жизни Ник даже не рассматривал… Мне тогда повезло. Ник и Лин с парнями первым делом отправились на разведку, а я смог обыскать их машины, чтобы понять – что же такое, эта новая для меня Семечка.

Пальцы Мики порхали по клавиатуре, и Зак не знал – продолжать ли…

Мика поднял глаза на друга:

– И как же ты выкрутился? Ты же справился, не убил.

Зак скрипнул зубами.

– В автодоме Ник не было ничего примечательного – даже фотографий не было, даже каких-то сувениров. А вот в памяти интера Линдро удалось кое-что найти. Фотографии со свадьбы. Знаешь, у меня были фотографии с вашей с Иней свадьбы. Красиво – храм, белое платье, цветы, ленты, вы там улыбающиеся… Но столько счастья, сколько я увидел на фотографиях Ник и Лина, я никогда не встречал. Он в простой футболке с дурацким бумажным галстуком-бабочкой на шее. Она с занавеской на волосах… Я даже нашел эту занавеску: кто-то поленился её снять с окна кухни – её тупо обрезали когтями. Представляешь? Фата из занавески… Но они на фотографиях были такие счастливые, такие веселые, такие настоящие… Живые. Я решил спасти хотя бы её парней. Я решил забрать Ник с собой. В конце концов Ник же была моей невестой. Это моя обязанность – защищать жизни окружающих от неё. И еще этот дурацкий список требований к принцу – я понял, что она ждала меня. Она ждала, она надеялась, что ловушка с магией захлопнется, что я приду к ней, что я…

Мика его оборвал:

– Магии не существует, Зак. Я потом тебе все объясню, хорошо?

– Хорошо, – согласился тот. – Есть магия, нет ли её… Факт остается фактом: она исправила белого коня на вороного. Она собиралась уехать со мной. Ну, я тогда так думал.

Зак снова пнул камешек – тут, на обочине, их было много. Море шумело, как шумела и кровь в голове Зака – ему даже сейчас было плохо от осознания, как все тогда держалось на тоненькой ниточке. Вся его порядочность, его совесть, его честь. Он прошел по лезвию бритвы, буквально в дюйме от окончательного падения. Он еле удержался. Ведь приказы Королевы не обсуждают.

– И..? – на экране появилась таблица, в которой спешно обновлялись значки: стрелочки, цифры, кружки… Мика отвлекся от экрана и посмотрел на Зака: – и..?

– И стою я вот такой красивый, на одном колене, в прекрасных одеждах, с родовым кольцом в руках, долгожданный принц на вороном коне, готовый увезти её на край света… Короче, ценный приз для полиморфа, который знает, что только я её могу защитить и довести до Королевы. Красивая приманка в элегантной обертке. Ник как раз появилась первой, причем в одиночестве. Я думал, мы успеем уехать прежде, чем парни вернутся. Стою я такой красивый… А она берет и пробегает мимо со словами: «Прости, но мне не до тебя!».

Мика прикусил губу, и Зак разрешающе махнул рукой:

– Можешь смеяться. Не сдерживайся! Такой феерический провал… Я-то думал, что полиморф тут же схватит меня и кольцо, как Иней схватила когда-то тебя, и мы понесемся куда-нибудь… На самом деле я тогда уже решил, что она будет жить с собой в одной камере… Да-да, я такой тогда милостивый был индюк! Я даже попытался соблазнить Ник, но чуть не получил коленом по самому важному. И не косись так – важным был нос. Она совсем никак не реагировала на меня, а ведь должна была вцепиться, как в доступ к Королеве. Я тогда считал, что полиморфы хотели её свергнуть.

– И был прав. Только Ник не полиморф.

Зак мягко улыбнулся:

– Она пони, как и её Лин. Знаешь, я устроил допрос, я провоцировал её раз за разом, зная, что смогу защитить парней от её гнева, но… Ник была пони. Я поверил ей. Я решил обо всем доложить Королеве – отследить-то Ник не было больше проблемой.

– И...?

Зак пожал плечами.

– И снова получил приказ уничтожить полиморфа. А потом Королева ошиблась. Она ошиблась во мне. Она ошиблась, давая мне шанс противостоять ей.

Мика даже от таблицы отвлекся:

– Объясни.

– Я параноик. Я с детства знаю, что легко внушаем, что подвержен галлюцинациям, что нестоек к поверхностной пыли. Я знаю, что моей памяти нельзя доверять. Я привык всегда делать копии записей всего происходящего со мной. Да, Мика, когда живешь с диагнозом «шизофрения», привыкаешь не доверять себе и памяти… После очередного приказа Королевы уничтожить Ник, после повторного разбора моих ошибок в допросе Ник, я обнаружил, что запись была подделана. Моя и королевская записи различались. Будь тогда я в Рое, возможно, меня бы убедили, что это досадная ошибка, но я был вне Холма. Я был вне Роя. Я ехал в Холм Ольхи, чтобы окончательно решить проблему полиморфов – убить Ник…

– А вместо этого влез в проблемы королевской власти.

Зак кивнул:

– Точно…

Мика грустно улыбнулся:

– Я не говорил до этого, но… Ты молодец, Зак. Говорю это без сарказма. Ты смог разобраться там, где иной бы просто последовал приказу.

Зак скривился, словно наелся кислых слив:

– Я убил. А должен был разобраться раньше. Должен был… Но не смог. А потом мне просто повезло столкнуться с Ник. Моей заслуги в спасении жизни Ник нет. А вот Сэм… – он постучал по экрану планшета, – я спасу. И это уже не результат удачи, а мой собственный выбор. Есть, кстати, чем порадовать?

Мика увеличил на экране карту. Наложил на неё непонятные стрелочки:

– Это преобладающие ветра в дни, когда обнаруживались наны Дуба. Я скачал сведения с местной метеорологической службы. – Он махнул рукой в сторону ближайших гор. – Сэм прячется где-то тут в одной из зон. Или это Тридцатая зона, или Тридцать первая – они тут близко, и полмили не будет между ними. Иного объяснения странной периодичности появления нанов нет. Границы сдерживают наны, потому их следы заметны только тогда, когда Сэм покидала зону – примерно раз в месяц весь последний год, вплоть до разноцвета. Судя по всему, навещала городок. А вот с разноцвета все изменилось – количество регистрируемых нанов уменьшилось в разы, зато они стали фиксироваться чаще, практически каждую неделю, причем только в пределах зоны.

Зак даже знал причину изменений:

– Сэм… Родила ребенка. Именно поэтому количество регистрируемых нанов изменилось.

Мика приподнял бровь вверх:

– Ты бы бросил ребенка без присмотра?

Зак фыркнул:

– Значит, Сэм не одна – кто-то ей помогает с малышом. Кто-то сидит с ним, пока она занимается своими делами. Так что… Несмотря на наличие принца при Сэм, надо поспешить в Либорайо – без разрешения Ник я не приближусь к Сэм. Я обещал. Давай-ка в путь, что ли.

Глава 13 Львиный прайд

Мика спрыгнул с отбойника, походил вдоль дороги, задумчиво раскидывая камешки, а потом все же решился:

– Можно последний вопрос?

– Давай. – Зак кивнул, боясь спугнуть Мику и его словоохотливое настроение. Все же за психику друга Зак переживал.

Мика провел пальцем по экрану, уменьшая масштаб карты.

– Эта линия… – Он выделил путь автодома Ник из Двадцатого округа в Либорайо после уничтожения Ледяного лорда. – Почему она… Такая странная, такая загогулистая?

Линия, и впрямь, была странной – она часто кружила на одном месте, делая странные петли, причем снова, снова и снова.

Зак улыбнулся:

– Я спрашивал… Это Ник была влюблена в Брендона и не хотела возвращаться в Либорайо. Она тогда сняла привязку с парня – он был вампиром-рабом Переса. А что?

Взгляд Мики остекленел. Зак вздохнул, уже все понимая:

– Опять не разговариваешь, да? И что я сейчас сказал ужасного? Я Брендона даже пальцем не тронул. Наоборот, даже помог – наны-Бродяги наладили его метаболизм, лишая привязки к однотипному питанию.

А Мика все молчал, продолжая сверлить Зака тяжелым взглядом.

Тот махнул рукой, забирая из рук Мики планшет:

– Небеса, как же я устал от твоего молчания… Уж лучше бы бил, что ли… Хотя сейчас я вообще ничего не понимаю. Да, Ник любила вампира. Да, она ему помогла – она любит рисковать, причем иногда зря. И да, потом она поняла, что они слишком разные, и они расстались. Все. Вся история. Мики, почему я опять заслужил молчание?

Мика все же признался:

– Просто у меня слова пропали. Ты сам не видишь противоречия в своих словах?

– О чем, Мика? Я не лез…

– Я о нанах и снятии привязки с вампира.

– И..?

– Зак, это просто невозможно. Не для Ник. Понимаешь?

– Но факт остается фактом – Ник сняла привязку с Брендона.

– Это возможно лишь в одном случае, Зак. Ты сам не понимаешь, да?

– Я тупой законник. Объясни!

– Помнишь, за что стали изгоями жители Убежища Льда, законник ты мой?

Зак пробурчал:

– Помню. За запрещенные эксперименты с астероидной пылью их было решено ассимилировать с жителями Роя Оливы, как самым преданным Королеве роем.

Мика вздохнул и поправил Зака:

– Их было решено уничтожить. Ваша так называемая ассимиляция – не что иное, как уничтожение. Уничтожение самым преданным Королеве роем.

– Только они отбились…

– Дорогой ценой, – напомнил Мика. – Их АСУ погиб, порталы перестали работать – это тоже почти гибель. Но я рад, что они все же выжили и даже, возможно, завершили свои эксперименты с нанами и пылью, если Ник не ошиблась в своем предположении. Ты тогда в Либорайо правильно сказал – это будущее нашего нового мира.

Зак мрачно сказал:

– Не выжили. Хотя Лин и опять же Ник считают иначе… Во время войны королевский советник по госбезопасности Дракон специально столкнул в бою Ледяных и клан тигров. Откуда ты думаешь, в Третьем округе такие огромные зоны ледяной пустыни? Оборотни в долгу не остались… В результате Убежище Льда было полностью уничтожено – его залили алхимией и сожгли.

– Глючный навигатор… – еле выдавил из себя потрясенный Мика.

– Это война, Мик. Это… Было… Отвратительно. И чем больше я вне роя, тем больше это осознаю. Так… Что там с нанами и невозможностью снять привязку вампира?

– Вспомни азы нанотехники…

Зак взвыл:

– О нет, только не это! Ты же сам все знаешь… Наны чувствительны к электромагнитному излучению. Все, что мне, как законнику, положено знать. Доволен?

– Заааак…

Тот нехотя добавил:

– Планы о начале войны еще и из-за этого разрабатывались – чтобы избавить поверхностных от ненужных технологий.

– Я не об этом. Наны при воздействии излучения, сбивающего их программы, что делают? И не кривись… Сам отвечу. Они либо продолжают работать с глючными программами, причиняя вред обслуживаемому макрообъекту, либо впадают в анабиоз, либо самоуничтожаются. Либо, как в случае Ник и Салли, продолжают полноценно работать, даже потеряв связь с макрообъектом – самый удачный вариант и самый редкий… Причем природа излучения неважна – электромагнитное оно или астерпыльное. Теперь понял?

Зак кивнул:

– Ник не могла снять привязку, потому что наны ей не подчинялись. Хоть из-за пыли, хоть из-за электромагнитного излучения, которое после войны почти сведено на нет в связи с переходом на новые технологии у поверхностных людей. Ты это хочешь сказать? Так… Еще одно предположение Ник – возможно, автоматический страж Дуба эволюционировал и обрел разум. Он мог сам в ответ на высказанную вслух просьбу Ник или Брендона снять привязку. И не смотри на меня так – мне плевать, был ли Дуб разумен, он в экспериментах над Ник и Лином зашел слишком далеко, за что и был уничтожен.

Мика задумчиво сказал:

– Вообще-то, я имел в виду другое. То самое слияние нанов и пыли, которое, возможно, удалось Ледяным, уже было в твоих руках. Иного объяснения, почему привязку удалось снять, почему наны Дуба подчинились Ник, почему услышали её приказ и выполнили его, у меня нет. То самое уникальное слияние пыли и нанов. И ты сам его уничтожил.

Зак лишь выдавил из себя потрясенно:

– Меня Ник попросила.

Мика не сдержал улыбки:

– Отвертелся, да?

Зак пожал плечами и признался:

– Ну, не подумал. Ну, уничтожил главный технологический прорыв… – он снова пнул камешек. И еще один. И еще. – …лет за пятьсот последних, но что поделаешь… Я лишь хотел, как лучше. Ник очень боялась АСУ Дуба и его влияния на себя. И… Раз получилось у Дуба слиться с пылью, то получится еще раз – у кого-то другого. Например, у тебя. У Ник, еще у кого-то. Только слияние адекватных нанов, а не покореженных, как наны Дуба. Время на эксперименты еще есть. В отличие от Сэм и Ник – эти ждать не будут, надо поспешить. – Он убрал планшет в рюкзак, тут же запихивая последний в багажный отсек байка. – Проедем зону Тридцать – там за ней есть прямая дорога в Либорайо. Пара дней, и мы там. К концу недели, я надеюсь, мы уже сможем познакомиться с новой Семечкой.

Мика подошел к своему байку:

– Любишь ты менять тему, уходя от неприятных обсуждений.

– Что есть, то есть, – согласился Зак, заводя байк и проверяя данные с дронов – машины львиных охотников как раз выехали из Летиты. – Имею право. Поехали уже…

– Поехали… – кивнул Мика, и Зак расплылся в довольной улыбке – Мика и промолчать же мог.

На посту у зоны Тридцать было тихо и пусто. Одинокий полицейский… Да, да, в Сорок Первом округе стражей принципиально не было… Одинокий полицейский, причем человек, это же Сорок первый округ, дремал на складном стуле у поста. Шлагбаум на въезде в зону был опущен, горел предупреждающий об опасности знак. Правда, сама Граница не была закрыта, и в её проеме виднелся кусок зоны – старая дорога, устремлявшаяся к морю, скалы в ржавых лишайниках, искореженные хаосом и огнем небоскребы старой Летиты, беспорядочно заросшие деревьями и лианами. Судя по верхушкам деревьев, смотревших куда угодно, кроме небес, проблем с гравитацией тут хватало. Переплетение колец многоуровневых дорожных развязок, оплавленные остовы автомобилей и военной техники, а за ними прятавший горы сплошной лиловый туман. Его тут прозвали Провалом – из-за нарастающей в тумане потери восприятия окружающего мира. Вышедшие из Провала рассказывали, что теряли способность мыслить, адекватно воспринимать мир, словно пребывали в глубоком опьянении. Исследований тумана, конечно же, не проводилось.

Зак припарковался и достал свои документы вместе со спецпропуском из кармана куртки. Мика понятливо протянул Заку свою индикарту.

Полицейский перестал дремать, встал со стула, потянулся, одернул темно-синюю форму и подошел к Заку с Микой, с интересом рассматривая байки. А посмотреть было на что – хищные обводы, вынесенные далеко вперед передние колеса у обоих моделей, высокий руль, сдвоенные задние колеса, огромный багажник, хромированные массивные, правда, декоративные, выхлопные трубы – байки работали отнюдь не на топливе.

– Добрый день! – поздоровался Зак, вставая с байка и снимая шлем. Мика тоже что-то пробормотал, приподнимая визор. – Лорд Закат и лорд Рассвет, к вашим услугам. Нам требуется проезд через зону.

– Добрый, – согласился полицейский – он был молодой, не старше двадцати пяти лет, совершенно обычный, только лицо портил шрам, толстым красным жгутом проходящий через всю левую щеку. Полицейский хмуро проверил протянутые Заком документы и даже не улыбнулся именам, хоть их с Микой в Холмах частенько поднимали на смех из-за забавного сочетания. Парень даже интерес к байкам потерял – ясно же, что это фейри-техника, и стоит как маглечение того же шрама на лице. – Капрал Смит. К сожалению, въезд в зону закрыт. Нежить последнее время шалит. – Он вернул документы.

Зак спокойно заметил:

– Мы способны за себя постоять, так что я настаиваю на проезде. Право лорда.

Капрал пожал плечами:

– Что ж, ваше дело. Учтите, Провал нынче нестабилен – не суйтесь в него. Нежить из него так и прет.

– Поэтому сюда пригласили охотников на нежить?

– Кого? – нахмурился капрал. – Охотников? Смеетесь, что ли? Планируется операция с участием ловцов, но когда – даже орки не знают.

Зак мотнул головой в сторону городка:

– В Летите, когда проезжали, видели охотников из львиного клана.

– Львы? – потемнел лицом капрал. Кажется, он даже вздрогнул от неожиданности, хотя чего такого страшного в львах? Зак про себя ругнулся, вспоминая – это же Сорок Первый, тут любых оборотней ненавидят и боятся. Видимо и этот полицейский струхнул. Бывает. – Вы уверены?

– Абсолютно.

Парень не сдержал ругательств:

– Вот твари…

– Проблема?

Смит скривился и признался:

– Тут… Тут гепарды воевали. Целый отряд попал под залп хаоса.

Зак понятливо кивнул:

– Понятно.

– Глумиться, твари, едут… – Смит словно решился на что-то: – Ладно… Проезжайте как можно быстрее, я сейчас открою…

Он не договорил – из-за поворота показались черные внедорожники с львиными пастями на капотах. Они неслись, несмотря на резкие повороты горной дороги, на запредельной скорости под тихую, но сплошь нецензурную ругань капрала Смита. Он скривился и под недоуменным взглядом Зака нажал красную кнопку на стене поста, закрывая проезд в зону окончательно. Мика тихо вздохнул, но промолчал.

Сбавив скорость в последний момент, машины лихо тормознули перед постом. Из первого внедорожника вальяжно вышел парень лет тридцати, одетый в полувоенный черный комбинезон с кучей нашивок. Лев потянулся, разминая широченные плечи и шею. Зак хмыкнул – не так и далеко Летита, чтобы так демонстративно устать от езды в машине. Он бросил косой взгляд на Мику – тот сидел, странно замерев на своем байке, словно чего-то ждал.

На дверце машины, которую с гулким хлопком закрыл лев, были нарисованы звездочки. То ли количество упокоенной нежити, то ли очищенные зоны – кто их, львиных, поймет. Ник такой ерундой не страдала. Лин и его парни тоже в подобном не были замечены. Может, потому что стабильно теряли свои ультры?

Лев тряхнул длинной гривой золотистых волос, явно рисуясь, и плавно обогнул байки, чуть склоняя в приветствии голову:

– Добрый день, господа. Львиный клан. Офицер, откройте, пожалуйста, проезд в зону.

Зак мрачно подумал, что скорее звездочки на дверце обозначали влюбленных девиц – уж больно много рисовался этот парень.

Смит хмуро сказал, обращаясь к львиному:

– Зона закрыта. Идет магическая буря.

Лев чуть прищурился:

– Кажется, вы немного не поняли… Я охотник из львиного клана. Меня и мою команду не интересует – закрыта ли зона или нет. Просто откройте проезд. – он достал из бокового кармана комбинезона тонкие пластиковые индикарты и спецпропуск.

Капрал неохотно принял документы и стал их тщательно изучать. Оркски тщательно, так что Зак даже зевать от скуки принялся. Его и Мику ждала Ник, им срочно нужно в Либорайо, а тут этот непонятный капрал. Зак оглянулся на Мику – тот внезапно пристально посмотрел прямо ему в глаза. Молча. Конечно же, молча. Наверное, переживал за Семечку, но Зак же слово дал… Он тихо ругнулся себе под нос и напомнил Смиту – ради Мики:

– Капрал… Вы наши документы уже проверили.

– И..? – тот оторвался от созерцания на просвет львиного спецпропуска в зону.

Зак старательно улыбнулся – завороты мыслей этого парня он уже не понимал:

– Может, вы все же пропустите нас? Нам магическая буря не помеха.

Львиный тут же напрягся:

– Мы – вперед. Без обид, но вы гражданские, когда мы – военные.

Зак, скрывая издевку в голосе, уточнил:

– И когда же охотников за нежитью приравняли к военным?

– Только что! – осек его львиный, обжигая взглядом.

Капрал тем временем отрицательно качнул головой:

– Простите, господа, но связи с Управлением с утра нет, а без подтверждения, что ваши пропуска не подделка, я вас пропустить не могу. Ни вас, лорды, ни вас, охотники.

Зак задумчиво приподнял брови – такого он не ожидал. Лордам, вообще-то, не отказывают. И уж тем более в подделке документов не подозревают. Лорды выше этого.

Лев опешил не меньше. Капрал же лихо приподнял подбородок вверх, готовый стоять до конца. Его рука красноречиво легла на пистолет в поясной кобуре:

– Простите, но вам всем придется покинуть территорию поста – проезд закрыт. Приезжайте завтра, а лучше через две недели – как раз закончится магическая буря.

Зак недоуменно обернулся на Мику. Тот сидел, поджав губы и молчал. Опять, зараза, молчал. Только смотрел в упор, словно чего-то ждал. Словно он, Зак, вновь проходил проверку на дружбу.

Лев чуть двинулся на капрала:

– Это даже несмешно! Быстро открыл проезд – я же тебя одной левой приподниму и повешу под крышей. Будешь там болтаться, пока адекватная замена тебе не приедет.

– Угрозы при исполнении? – капрал ткнул указательным пальцем в камеру на своем плече.

– Что ты! – хохотнул лев. – Это всего лишь констатация факта. А связи с Управлением, ты сам сказал, с утра нет! Открывай!

Зак вмешался:

– Я подтверждаю факт угрозы.

Капрал криво улыбнулся побелевшими губами:

– Не думайте, что это вам зачтется – вы нарушаете главное правило для пребывания фейри на территории Сорок Первого округа. Вы скрываете свое фейри-уродство!

Лев довольно заржал:

– Во молодец, капрал! Прешь против фейри! Но висеть все равно будешь!

Смит гневно посмотрел на него:

– А у вас отсутствует разрешение на пребы…

– Не-не-не, - закачал указательным пальцем лев. – Разрешение есть! И я тебе его дал.

– Там подпись неразборчива. Подозреваю – подделка.

Зак тихо выругался и вновь оглянулся на Мику. Тот уже уперся взглядом в растрескавшийся асфальт. Кажется, Зак что-то провалил. Только что. Он посмотрел на капрала… На льва, готового осуществить свою угрозу… На вышедших из машин других оборотней, удивленных заминкой… Вспомнил внезапно гепардов… Львы и гепарды вечно конфликтовали друг с другом до, как правило, гибели последних. Гепардам не выстоять в бою против льва. Но ведь капрал – человек! И это, орки всех задери, Сорок Первый округ! Чего этот капрал так уперся? Зак вновь посмотрел на Мику и до него дошло. Он тихо спросил:

– Друг, да?

Смит вздрогнул от вопроса.

Зак мотнул головой в сторону зоны:

– Там, да?

Этого не могло быть, но… Было же!

Капрал лишь кивнул. Лев переводил недовольный взгляд с Зака на полицейского:

– А мне объяснят?

Зак довольно улыбнулся – эту проверку дружбы он не провалит:

– Неа!

Тут это было сделать легко – одна команда нанам в накопителе байка, и облако наносмога тут же окутало львов, заставляя их спешно возвращаться в свои автомобили, недовольно захлопывая дверцы, и уезжать прочь.

Капрал громко сглотнул, разглядывая пустую стоянку, только пыль и летела прочь:

– Спасибо, ло… Милорд… Но они же вернутся…

– Эти – нет. Они ничего не помнят. И не вспомнят.

– Мне тоже… Сотрете память?

– А надо? – вопросом на вопрос ответил Зак. – Предупреди друга. Эти не вернутся, но могут приехать другие. Недели две в запасе у твоего друга есть. Скажешь, чтобы убирался как можно дальше отсюда. Повлиять на память этих львиных я могу, но ведь есть другие, которые отправили их сюда.

Капрал сник:

– Не уйдет он.

Зак оглянулся на Мику, снова ожившего Мику и вздрогнул – тот веско сказал:

– Через неделю мы вернемся сюда. Надо будет – вновь остановим львов. Никто не имеет права глумиться над телами павших воинов. Никто.

Капрал сжал челюсти и промолчал. Зак не стал его брать под контроль – он уважал право других на свои секреты, если они не несли угрозы другим.

– Так это… Проезд… – сказал Зак уже в спину капралу – тот пошел в пост, чтобы разблокировать Границу. Разблокировка требовала подтверждения из Управления. Звонок по якобы отсутствующей связи и… Капрал Смит открыл проезд.

– Только про шалящую нежить я не шутил. – напомнил он. – И встретите гепардов – не бойтесь, они разумны, хоть и нежить. Страшная шутка хаоса.

Глава 14 Ешь

Полет не принес успокоения. Все равно хотелось гневно орать в небеса. Только клекотать в небеса последнее дело – драконы не умеют говорить. Да и ей нельзя выдавать себя. Жаль, что чувствам не прикажешь. Её плач до сих пор стоял в ушах Сэм… И когда это закончится, она не знала.

Сэм была настолько зла, что упустила контроль над землей. Уже на границе Провала, когда до дома оставалось всего ничего, её настигла плазма, выпущенная откуда-то из развалин торгового центра. Левое пробитое крыло тут же схлопнулось, Сэм хаотично завертело – одно крыло не способно выправить полет. Второй залп плазмы принял на себя висевший на длинной шее рюкзак, спасая жизнь Сэм. Он огненным шаром полетел вниз, отвлекая внимание на себя. Сэм в последний момент смогла превратить падение в почти контролируемый спуск, но это ей не помогло. Земля оказалась слишком близко. Сэм врезалась в высокие заросли хватайки – верхние ветви этого дерева были так плотно переплетены, что представляли один сплошной ковер из зелени, под которым прятались ловчие усики и хищные, всегда голодные цветки. Сэм еле сдержала рев боли – ветви хватайки были колючими, хоть и прогнулись под её весом, смягчая падение. Сэм тут же превратилась в вампира, отсекая боль от ран. Ветви хватайки разошлись, усиками подтягивая свою добычу к цветкам. Перед тем, как исчезнуть под зеленым пологом хватайки, Сэм успела разглядеть то, что чуть не убило её – нежить в ультре образца начала войны. И как эта ультра еще функционировала, а, скажите на милость?! Почти десять лет прошло… Лицо парня врезалось в память – блондин с развороченной взрывом челюстью, он где-то умудрился потерять шлем своей ультры. Сэм, утопая в голодной хватайке, пообещала себе, что еще найдет и упокоит эту нежить, чего бы ей это не стоило. Или...? Она сделала глубокий глоток воздуха и перестала дышать – вампирам это необязательно. Чем глубже утягивали её усики хватайки, тем темнее и лиловее становился воздух – странный туман Провала окутывал её и пытался проникнуть вглубь. Только наноботы не учитывали одного – кожа вампиров непроницаема для них.

Сэм собралась с силами и, когда до земли оставалось футов пять, ударила по хватайке огнем. Усики, удерживающие Сэм, тут же свернулись, отпуская опасную добычу. Сэм сгруппировалась в падении, приземляясь с переворотом через спину. Замерла, прислушиваясь. Обычные звуки живого Провала: шорох ветвей обиженной в лучших чувствах хватайки, осторожные передвижения мелких зверей по чахлому подлеску, чье-то дыхание, пересвист сумасшедших птиц – кто же поет в сгущающихся сумерках? Последние лучи солнца уже давно скрылись за прибрежными скалами. Далекий явно механический, слишком мерный, стук чего-то металлического – видимо, ветер качает какие-то обломки. Тут же вспомнилось, что дома она так и не закрепила ставню. И снова полоснула боль – возвращаться домой не обязательно. Там никто не ждет.

Мягко, опираясь на внешнюю сторону стопы, перекатываясь с пятки на мизинец, чтобы идти бесшумно, выбирая участки с травой, гасящей звуки, Сэм осторожно направлялась в сторону торгового центра. Остановить нежить в ультре можно и сейчас. Даже нужно, чтобы в следующий раз не попасться так глупо. Если бы не Яблочко… Она бы не попалась так легко. Сэм прогнала ненужные, запрещенные сейчас мысли. Потом. У неё будет время потом… А лучше вообще все забыть.

Под ногами возник асфальт, усыпанный битым стеклом, и Сэм в который раз подумала, что быть вампиром просто замечательно – её босым стопам ничего не угрожало. Может, выбрать эту форму для существования? Какая разница тут, в зоне, человеком она осталась или стала кем-то другим? Может, вообще стать до весны драконом и ни о чем не думать… Клауд же не спешит её спасти, а больше никому она и не нужна. Хватит цепляться за глупые мечты, что её кто-то спасет… Она одна и никому не нужна. Она будет спасаться сама.

Сэм подобралась к железобетонному остову торгового центра, через выбитые окна высматривая путь наверх. И тут откуда-то сверху упала ультра. Просто упала – нежить в ней была уже упокоена. Вновь пропела дура-птица – ей бы уже спать в гнезде, а она распелась тут!

Сэм замерла, прислушиваясь и старательно осматриваясь – никого. Абсолютно. Словно белобрысый сам упокоился. Только так не бывает. Она стояла, плотно прижимаясь к полуразрушенной стене, и ждала. Рано или поздно тот, кто упокоил нежить, шевельнется и… Не шевельнулся.

Через полчаса полной тишины, даже птица угомонилась и замолчала, она осторожно шагнула к ультре, склоняясь над упокоенным парнем. От него остался только скелет и остатки обмундирования. Сэм содрала с шеи нежити медальон.

– Ничего личного… И не бойся, твоим родным сообщат… - она зажала медальон в руке и пошла прочь, напоследок кидая огненный шар – иногда даже кости могли вновь подняться. Она сдаст медальон в Совет ветеранов. Не бог весть какие, но все же деньги. Ей очень нужно успеть накопить к весне. Кровь из носу надо накопить денег к весне. Иначе все просто зря. Эх, не получится пережить зиму драконом! Драконом не накопить денег.

Возле дома привычно ходил Джек. Да, Сэм настолько сошла в одиночестве с ума, что дала нежити имя. Той самой глупой нежити, что не съела их с Яб… «Не думать!» – осекла сама себя Сэм, проглатывая глупые слезы. Джек топтался на лужайке перед домом, из-под насупленных бровей рассматривая Сэм.

– Иди прочь, а? – взмолилась она. – Ночь на дворе. Приличная нежить уже спит! Или лопает чужие мозги.

Тот явно оценил её потрепанный вид – он выдавил из себя:

–…еть!

Сэм, доставая запасной ключ от дома с притолоки, пробурчала:

– Да, да, очешуеть, офигеть, офонареть! И отвернись – тебя не учили, что рассматривать неодетых девушек, неприлично?

Джек потоптался, явно пытаясь понять всю фразу – отворачиваться он не спешил.

– …ха…

Сэм, открывая дверь, бросила обиженно:

– Ну-ну, смейся…

–…ха?

– Иди ты! – она вошла в пустой дом и закрыла дверь, отсекая его следующий вопрос:

– Ешь?

Репертуар Джека был крайне скуден. Ха, ешь и еть. Хотя, с другой стороны, он вообще разговаривать не должен был.

Сэм оглядела свой пустой, утопающий в полумраке дом. И слезы вновь выступили на глазах. Везде были вещи Яб… Её вещи. Бутылочки. Соски. Пеленки. Та самая дурацкая, так и не сожженная книга…

Ноги подогнулись, и Сэм села на пол, без сил опираясь на дверь.

– До весны… Я клянусь… До весны… Просто надо дожить до весны…

Было холодно, хоть вампиры и не чувствуют перепады температур.

В дверь осторожно постучали.

Сэм, давясь слезами, послала Джека далеко и прочно:

–…и чтобы навсегда!!! – фразу эту она слышала от Клода. За дверью потоптались и выругались в ответ:

–…еть!

– Обалдеть! Омертветь! Охренеть! – не осталась в долгу она.

Сэм закрыла ладонями уши и уткнулась себе в колени. Хотелось все забыть. Хотелось, чтобы эта отвратительная, ненавистная осень наконец-то закончилась.

Скорей бы весна.

Скорей бы…

Скорей…

Скорей…

Хорошо, что вампиры умеют впадать в оцепенение. Только… Утро облегчения не принесло. Сэм еле заставила себя двигаться. Встать. Умыться холодной водой. Причесаться. Одеться. Собрать все ненужные теперь вещи в мешок. Открыть дверь. Выйти на улицу – надо вернуться в Провал за остатками рюкзака. Замереть, рассматривая так и не ушедшего Джека.

– Офонареть! – прозвучало у них с Сэм почти одновременно. Хотя Джек только «…еть!» и выдавил. Интересно, он-то на что ругался?

Рюкзак, точнее, то, что от него осталось, стоял на дорожке возле дома. Сэм прикрыла глаза, взяла себя в руки и позволила себе стать человеком.

– Доброе утро, Джек. Спасибо за рюкзак.

–…ха…

Человеком быть с Джеком было сложно – лично она не могла продержаться с ним и пары минут:

– Иди ты! Смейся в другом месте!!!

Нежить наклонил голову на бок, рассматривая Сэм:

– …Ха? Ешь?

– Сколько тебе раз говорить: ешь – это еда, Яблочко – не еда!

Джек принялся давиться словами – они ему давались с трудом, в основном из-за раны на шее, переходящей на подбородок. Кто-то перед смертью Джека старательно пытался оторвать ему голову.

– Ееее… Еее… Эээээш! – победно сказал он, для верности еще делая покачивающие движения руками, словно кого-то там держал. – Ешь?

Сэм прикрыла глаза – вот только от нежити еще напоминаний о её Яблочке не хватало…

Слезы без спроса брызнули из глаз.

– Отвали, а? – взмолилась Сэм.

– Еееешь? – не угомонился Джек. Он же нежить, ему на чувства окружающих плевать.

Сэм что есть силы заорала – она тоже не обязана щадить его чувства, да и нет их у нежити:

– Нет её! Её тут больше нет!!! Вали отсюда, дурная нежить! Не успел съесть, когда мог, теперь забудь о ней! Нет Эш! Понял?!

Он не понял. Смотрел исподлобья своими карими, совсем немертвыми глазами и топтался на одном месте.

– Нет её! – прошептала Сэм, шагая мимо него. Почти шагая. Потому что он, не считаясь с тем, что она охотник вообще-то, схватил её в свои объятья, прижал к груди и принялся гладить по голове. Еще бы не смеялся при этом – цены бы ему не было.

–…ха… Ха… Ха… – его ладонь скользила по её волосам, словно пытаясь утешить.

От его истлевшего мундира пахло не тленом. Пахло деревом и травой. И её слезами, потому что она позорно расплакалась.

Слезы катились и катились сами по себе, не останавливаясь. И мужская, загрубевшая ладонь продолжала гладить её по волосам. Это было странно, но так необходимо Сэм. Она устала быть одна. Джек даже что-то утробно рокотал, словно в нем был моторчик. Птицы потрясенно пели, как заведенные, не замолкая. Видимо, гнездовье у них тут. И как она умудрилась поселиться в таком месте…

Она сухо всхлипнула последний раз и все же нашла в себе силы отстраниться. Джек тут же наклонился к ней, заглядывая в глаза:

– …ха?

Сэм кивнула:

– Три раза ха. И спасибо… Я уже в порядке. Правда, в порядке. Просто все так глупо… Я же её плач до сих пор в голове слышу…

–…ха… – Джек потянулся к ней, но Сэм отрицательно качнула головой:

– Не надо, я справлюсь. Надо просто потерпеть до весны. Весной я её заберу.

Джек внезапно выпрямился, недоуменно рассматривая Сэм:

–…ха?

– Что? – не поняла его Сэм. Она Джека вообще не понимала.

– Еее… Ээээ… Эш! – он облизнул губы и попытался продолжить, выдавая странные звуки снова и снова: – А… Ы… Ххххх… Ннннн… Эээээш…

Он понял, что все бесполезно, замолчал и сжал руки в кулаки. Он даже глаза закрыл в бессилии.

– Джек? – Сэм осторожно прикоснулась к его чуть теплой шее: – Это из-за ранения. Надо просто зашить горло и говорить станет легче.

Он открыл глаза, странно рассматривая Сэм. Она старательно улыбнулась – вблизи Джек совсем не походил на мертвого. Да, бледный до ужаса, серый даже, видимые вены не голубые, а черные, но и только. Джек даже разложением не пах. Если бы не его повреждения… Он мог бы сойти за живого. Странно, тогда, в начале лета, он ей казался типичной нежитью – синюшной и мертвой.

– Я могу зашить раны, Джек. Правда, не обещаю красиво и обезболивающего у меня нет…

Джек скривился и показал кисть – обломанные, грязные ногти пробили кое-где кожу, но дискомфорта явно не приносили.

Сэм поняла:

– Не больно. Тебе не бывает больно. Тогда… Приходи как-нибудь. Я зашью тебе раны.

Он пожал плечами и снова попытался сказать, в этот раз он зажужжал:

– Эш жжжжж…

Сэм поняла, что жужжать он может долго и сама сказала:

– Яблочко жива, конечно. Я отнесла её в безопасное место.

Джек потрясенно прорычал:

–…еть!!!

Сэм сгруппировалась и приготовилась защищаться – сейчас Джек не выглядел дружелюбным. Даже птицы замолчали в кустах.

– Да мне плевать – хоть охреней! Яблочко в безопасности, и это главное! В приюте тепло, сыто, там есть врачи, там есть одежда, игрушки, там есть вакцины, в конце концов!

Джек потрясенно закачал головой, что-то попытался сказать, но из него вырывался только возмущенный рокот, махнул рукой и… Он целенаправленно пошел в сторону дороги в город.

Сэм хмыкнула ему в спину:

– Вали! Беги! Мне плевать!!!

Из кустов наперерез Джеку рванул парень в такой же, как у Джека, форме Содружества, только степень разложения у этой нежити была чуть больше, да и кожа синюшная, как и положено. Он попытался скрутить Джека, но отлетел в сторону – видимо, Джек был взбешен.

Навстречу ему выбежали на дорогу еще двое – такие же бывшие военные. Сэм выругалась себе под нос – как она могла так ошибиться!? Как-то по весне она насчитала три цепочки следов. Три! А этих тут как минимум на одного больше! С Джеком получалось, что рядом с ней обитает четыре нежити. Четыре! И как она могла найти убежище в их гнезде…

Парни угрожающе наклонились вперед и принялись рычать, давая понять, что не пропустят Джека. Тот что-то рявкнул, и этих двоих снесло с дороги. Ясно, Джек еще и альфа к тому же, скривилась Сэм.

Первый, который синюшный, выбрался из кустов и уставился на Сэм, заставляя ту предупреждающе зажигать огонь на ладони. Парень сник, что-то проворчал себе под нос и снова рванул за Джеком.

Парочка придавленных авторитетом тоже обернулась к Сэм и угрожающе зарычала. Джек резко остановился и тоже рыкнул в свою очередь – сейчас он снова напоминал нежить. Бледный, злой, с перекошенным от оскала лицом… И Сэм в отчаянии поняла – он не остановится. Он пойдет и найдет этот оркский приют. И заберет свою Эш, чего бы это ему не стоило. Он не остановится.

Сэм сглотнула:

– Джек!

А в ответ вместо «еть!» и смеха – рык. Сэм прищурилась и пошла к нему:

– Мозги последние включи! Или они совсем поплыли у тебя?!

Джек чуть наклонился вперед, то ли обиженно, то ли готовясь атаковать. Синюшный пристроился за спиной Сэм, нервируя её – кто его знает, что он там собирается делать? Не защищать же.

Сэм продолжила:

– Думаешь, тебе одному плохо?! Да я её плач продолжаю слышать!!! Ты подумай – что её ждет тут? У меня нет денег. У меня осталась последняя пачка овсянки, и все. Дальше – голод. Я не могу выходить на охоту, чтобы заработать денег. У меня почти кончились продукты, у меня закончилась детская смесь, а Эш нужно молоко! Ей нужны теплые вещи, ей нужны игрушки, ей нужны лекарства! Мы тут с ней сдохнем от голода и холода. Мы не переживем с ней эту зиму. Пойми… Я не могу её прокормить, мне не на кого опереться. Сдохну я на охоте, никто и не вспомнит, что есть Эш. Она же без посторонней помощи просто умрет. В приюте у неё есть шанс. Там тепло, там сытно. И не смотри так – я до одури боюсь, что её кто-нибудь удочерит до весны. Я до одури боюсь, что за ней не присмотрят, что ей будет плохо, что никто не споет ей песню на ночь и не укачает её. Но там хотя бы сытно и тепло… Джек… Пойми, у меня не было выхода.

Парочка возле Джека закивала головами, соглашаясь с доводами Сэм, но у Джека было свое мнение.

Он лишь сказал:

– …еть!

Он развернулся и снова пошел в сторону города.

Сэм проорала:

– Ну и иди! Все равно дальше КПП не пройдешь! Там тебя и упокоят!

Он отрицательно качнул головой – вот самоуверенная нежить!

И Сэм тихо сказала:

– Иди. Забирай. Приноси сюда… Только знай: принесешь её сюда – я тебя лично упокою. И опять отнесу Эш в приют. Потому что нам с ней не пережить эту зиму. Я тебя упокою.

Он остановился и развернулся к ней – все еще злой и очень опасный. И Сэм предположила другой вариант их драки с Джеком:

– Или ты меня убьешь – и так может быть. Только помни – смерть Эш этой зимой тут в зоне будет на твоей совести. Ты принесешь её сюда на смерть от холода или голода.

Он продолжал сверлить её своими возмущенными глазами. Сэм махнула рукой в сторону города:

– Иди… Ну же! Иди… Ведь мне её тоже отчаянно не хватает. Я с ней уже год – она росла во мне, она была во мне, она была рядом со мной, она была всем для меня этим летом. И тут её нет. Мне её дико не хватает, Джек. Но в отличие от тебя, я понимаю – я отвратительная мать, я ничего не могу ей дать. Ничего. И приют – это вынужденная мера. Я боюсь, что её там…

Она прикусила губу, она не могла сказать, что Яблочко там могут и уничтожить – если у неё неожиданно рано проснется полиморфизм. Или, что вероятнее, её сдадут, как когда-то сдали саму Сэм, на опыты, куда-нибудь лабораторию или в виварий при школе ловцов. Это же Сорок первый округ, тут до сих пор есть виварии для иных, и у Эш, и у самой Сэм огромный шанс там оказаться.

Джек опустил голову вниз, сжал руки в кулаки – явно бесился. Явно пытался послать Сэм далеко и прочно, как она его этой ночью.

Птицы молчали, как молчали и парни-нежить. Джек выпрямился и пошел обратно к Сэм. Где-то в кустах тут же облегченно свистнула птица, и нежить в армейском камуфляже рванула прочь, прячась.

Глава 15 Знакомство

Джек подошел к Сэм и неожиданно галантно для нежити предложил руку. Она отрицательно качнула головой – хватит, позволила уже нежити пожалеть себя, чуть в драку не попала. Она развернулась и пошла обратно в дом. В свой новый, полуразрушенный дом – от двухэтажного особняка из дерева после боев целой осталась лишь одна комната на первом этаже, где и жила Сэм.

Оркское цунами! Раньше у неё был дом, у неё был налаженный быт, у неё были сбережения и продукты. Не будь цунами, они бы с Яблочком не оказались тут, не были бы вынуждены выживать. Только тот дом стоял у берега моря, и от дома не осталось и фундамента. Сэм тогда пришлось срочно искать новое убежище, и вот, нашла на свою голову – в логове нежити. Это же надо так попасть!

На ходу, игнорируя Джека, идущего следом, она обдумывала планы на сегодня. Впрочем, последний год они всегда были одинаковыми. Отличался лишь один пункт – будет стирка или нет. Надо принести воды из родника. Надо приготовить еды на пару дней. Надо собраться и валить в Провал. Чем скорее она выйдет на охоту, тем быстрее заработает денег, тем быстрее сможет вернуть себе Эш… Яблочко! Оркский Джек, из-за него даже она стала звать дочь Эш!

В придорожных кустах мелькнула откормленная на местной нежити крыса, и шаги за спиной Сэм стихли. Она даже обернулась на всякий случай – вдруг Джек передумал и решил вернуться за Эш. Или напасть.

Он и решил – замер, готовый к атаке на… Крысу, с любопытством замершую в кустах.

Сэм простонала – с Джеком сложно быть человеком!

– Джек, фу! Это не еда!!!

Он перевел заинтересованный взгляд с бросившейся прочь крысы на Сэм.

– Ешь?

– Не ем! – рявкнула Сэм. – И Эш не ест! Ей нужно молоко, ей нужны фрукты и овощи, ей нужны каши, а не крысы. И не ежи, бурундуки, белки, и… – Что там он еще может притащить из лесу? Зайцы? Кролики? Этих, пожалуй, можно есть, но Сэм вспомнила огромные лапы зайцев, способные когтями напрочь оторвать шею, и в целях профилактики травматизма у одного безголовой нежити добавила в список и их. – И зайцы, и кролики, и прочая дичь – не еда!

Он задумчиво пробормотал:

– …еть!

– А ты как думал? Завел себе дитя – будь готов к его капризам! Все, Джек… – запал орать прошел. – Хватит… Не надо меня снабжать дарами природы. Я сама как-нибудь выживу и заработаю денег. Я верну Эш, честно. Только верну, когда пойму, что не уморю её голодом. Что не буду причиной её смерти.

Она вошла в дом – ей пора собираться на охоту. Чем орки не шутят, вдруг… Вдруг сможет хорошо заработать и вернуть Эш… Яблочко еще до холодов. Если бы ей хоть каплю везения… Совсем капельку…

Она взяла ведра и пошла вниз с холма, на котором стояли развалины её дома, к роднику.

Капельку везения, и легендарную нежить в придачу! За обычные медальоны погибших платили мало, но были списки особо разыскиваемых. Тех, за кого премии обещал округ или богатый клан. Где-то тут полегли ирбисы – семья Арано за сведения о каждом из родственников обещала по десять тысяч. Это хорошие, очень хорошие деньги. А еще были гепарды. За капитана гепардов Ливня обещали совсем неприличную сумму. И за каждого из его команды. Одного упокоенного гепарда хватило бы, чтобы благополучно прожить всю зиму, не зная забот. Она бы могла купить тот розовый теплый комбинезон для Эш… И кучу детского питания. И игрушки… Забавные игрушки, спрятанные за стеклом прилавка так, что и не украсть. У Эш было бы всё. Небеса, пошлите одного гепарда, а?!

Она присела на мостки перед родником и принялась набирать воду в ведро. В её старом доме у неё была скважина, и не приходилось так далеко мотаться за водой. В старом доме у неё был алхимический генератор, там было электричество, там было… Она скрипнула зубами – к чему вспоминать, этого давно нет. Она поставила полное ведро на мостки и принялась набирать второе. Прошлое не вернуть. Надо жить настоящим.

Журчала вода, этой все нипочем. Бежит себе и бежит, даже зимой не замерзает… Хотя зимой проще с водой – зимой Сэм спасалась снегом, его тут в зоне было много. Насмешка хаоса – выйди из зоны и… Попадаешь в теплое лето, на крайний случай – осень, а тут девять месяцев лежит снег. Хотя его много – зимой Сэм набивала снегом бочку и использовала эту воду для мытья и стирки. Для еды и питья все равно приходилось ходить к роднику.

Она встала, наполнив второе ведро, и замерла – Джек, держа в руках ведро, протянул руку и за другим.

Сэм прищурилась – она не слышала, как он подобрался к ней. Не слышала. Хорошо, что он глупый нежить и человечиной не питается. Или очень умный.

– В следующий раз, пожалуйста, предупреждай. Вдвоем мы бы принесли четыре ведра, а не два.

– …еть! – только и сказал Джек, забирая ведро и направляясь обратно к дому по узкой тропке среди зарослей заборника. Как на самом деле назывались эти кусты, Сэм не знала – все её знания о мире были от Клода. Клод этих кустов не видел…

Сэм в спину Джека сказала:

– Я забыла сказать… Спасибо! Ты не представляешь, как много надо воды для уборки или стирки.

– …ха! – только и ответил Джек.

–…ха… – согласилась Сэм. – Хотя нет, это, Джек, не ха – это еть!

Джек удивленно оглянулся, но промолчал – видимо, не нашел подходящих слов в своем скудном лексиконе.

Птицы возле дома смолкли – устали, наверное. Сколько можно петь – почти все дни напролет. Хотя Сэм привыкла засыпать и просыпаться под их пение – если они пели, то местность вокруг была безопасна. За все время, что Сэм тут жила, а это почти восемь месяцев, не было ни одного нападения нежити – только Джек и вламывался в её дом. Тогда… В начале лета, когда ей было плохо после родов. Сэм прикусила губу – вчера в городе, когда она относила Эш в приют, она заметила странность. На городских часах мэрии стояла неправильная дата – 6 хмурня, когда как Сэм считала, что шел последний день лета. Кто ошибся – часы или она сама? Но… Она не могла же где-то потерять неделю. Они бы с Эш не выжили целую неделю без еды и воды. Может, сама Сэм и могла, но не Эш точно. Или..? Сэм замерла, останавливаясь. Джек даже обернулся на неё, удивленный заминкой. Она потрясенно качнула головой, вспоминая его «Ееееешь!»… Он не собирался тогда есть, он так звал Эш.

Джек вопросительно наклонил голову на бок. Сэм сглотнула – неделю. Целую неделю он возился с ней и малышкой. Ухаживал, менял… Оркские зеленые футболки вместо подгузников. То, что они бывают одноразовые, он не догадался. Нежить же… Только… Чем он кормил Эш? И чем кормил её саму? Хотя последнее совсем неважно. Вот Эш – важно.

– Ха?

Сэм махнула рукой, мол, давай, двигай – в горле стоял комок, она сейчас и слова бы из себя не выдавила. Зря она обвиняла Джека в том, что он принесет Эш на смерть. Он уже раз спас их. Хотя чем он кормил Эш, нужно выяснить – она потом месяц болела и отказывалась от любого детского питания, Сэм еле откормила её. Джек пожал непонятно плечами и снова пошел.

А Сэм потрясенно сказала вслух, чтобы поверить самой:

– Он нас спас…

В этот раз Джек оборачиваться не стал. Он дошел до дома и неуверенно замер перед входной дверью, не поднимаясь по одинокой ступеньке, словно не он вламывался в начале лета. Сэм обошла Джека и открыла приглашающе дверь:

– Заходи! – она ему сильно задолжала, получается.

Он потоптался у порога, осторожно разглядывая комнату. Сэм скривилась – сама знала, как это выглядит: убого и бедно. Заклеенные бумагой окна – на стекла денег не было, камин, впритык к нему лежак, застеленный тюфяками с соломой, одинокий стол, разномастные стулья, комод для вещей Эш. И пыль, всюду пыль – последние дни, когда Эш температурила, Сэм было не до того, чтобы носиться по дому с тряпкой. Она с трудом находила время, чтобы поесть, постоянно укачивая капризничающую, горячую Эш на руках.

Джек тактично молчал, не зная, куда поставить ведра – хорошо иметь в друзьях нежить, всегда смолчит и ничего не скажет. Сэм грустно улыбнулась, подтверждая очевидное:

– Да-да-да, я отвратительная хозяйка. Грязь и пыль, не отрицаю, Джек. – наверное, все было гораздо хуже, чем казалось Сэм, раз даже нежить проняло – она-то уже привыкла к своему дому. – Поставь, пожалуйста, ведра у камина.

Она взяла из хозяйственного угла, где у неё хранилась всякая мелочь, которую никуда не приткнешь, два пластиковых ведра и тут же протянула их Джеку:

– Еще можешь принести? – Сэм подумала и добавила: – пожалуйста!

Хорошо бы наполнить всю бочку, в которой она дома хранила воду. Тогда пару дней можно не ходить за водой.

Джек кивнул и послушно взял ведра. И пошел, даже не ругаясь – просто идеальный парень! Клод всегда считал, что за дом должна отвечать женщина, хоть на охоте никаких поблажек Сэм не давал… Там она женщиной не считалась, а была охотником. Может, и правильно, хотя заниматься утомительной стиркой в одиночестве было обидно. Сэм улыбнулась сама себя – впервые при мысли о Клоде горло не сжал комок и слезы не выступили. Забавно, но, оказалось, что время, действительно, лечит.

Сэм пошла в поленницу, находившуюся тут же, в доме, и первым делом разожгла огонь в камине, перелила воду в котел, висящий на крюке у камина, и повернула котел к огню. Может, не идти сегодня на охоту? А взять и помочь Джеку – она ему задолжала, если её догадка о потерянной неделе верна. Нитки дома есть, время свободное тоже.

Она пошла к столу, достала из ящика ножницы и швейные принадлежности. Только вот стерилизовать их было нечем. Но надо ли это делать для нежити? М-да, как-то вот курса нежитемедицины не существовало. Хотя и Провала, полного бесконтрольных нанов до этого не было. Не мог ли Джек там что-то подхватить на свою голову? Что-то, что не дало погибнуть его мозгам? Или личности. Или душе – кому что ближе.

Раздался скрип двери – Джек снова топтался у порога, поставив ведра на пол.

– Проходи, Джек! – позвала его Сэм, решительно доставая из тайника праздничный кекс. Она его купила давным-давно на свой день рождения, только смысл давиться кексом в одиночестве? А хлеба в её доме давно уже не было.

Джек, обходя камин по большой дуге – все же огня он, как приличная нежить, боялся, подошел к столу и замер, ничего не понимая. Сэм кивнула на стул:

– Садись!

Джек нерешительно присел на самый край, словно ждал подвоха. Помнил, наверное, как она его отсюда гоняла огнем… Сэм открыла пластиковую коробку с кексом и принялась его нарезать на ломтики:

– Хлеба у меня нет, но кекс – чем не хлеб? – она протянула Джеку кусочек и скомандовала: – рот, пожалуйста, открой.

Джек чуть подался назад. Просто на всякий случай. Видимо, когда-то она погорячилась с «гостеприимством».

Сэм мягко сказала:

– Джеееек! Это нестрашно. И, кстати, очень вкусно.

Он отрицательно замотал головой – наверное, не такой деликатес этот кекс, как чьи-то мозги… Или чем он там питается? Падалью? Почему-то представить Джека, поедающего падаль, было сложно. Слишком он живой для этого.

Сэм пояснила для него, внимательно рассматривая Джека – у него была живая мимика, мог и случайно выдать себя:

– Я купила этот кекс на день рождения. Думала, что до него еще десять дней, а оказалось, что я умудрилась просчитаться. На целую неделю. Представляешь? Лето закончилось, осень идет. И мой день рождения через пару дней. Я тут подумала, что потерять время я могла только сразу после родов. В самом начале лета. Только одна проблема – Эш не выжила бы неделю без присмотра… Это ты ей помог?

Джек замер, открывая рот в попытке что-то сказать, и, как всегда, у него не получилось. Видимо ни еть, ни ха не подходили к ситуации. Пока он давился словами, Сэм победно запихала кекс ему в рот, замирая – а зубы у него нормальные. Человеческие, не приспособленные грызть кости в поисках мозга… И вот пойми – он еще не мутировал в нежить или уже мутирует обратно в человека? И как такое вообще возможно?!

– Жуй! – старательно строго сказала Сэм, потому что Джек явно собирался выплюнуть непонятную еду. Все же, похоже, падалью он питается. – И повторяй за мной: покой этого дома священен для меня!

Джек обреченно принялся что-то мычать, и Сэм его пожалела, полотенцем вытирая крошки со рта и поврежденной щеки:

– Мысленно повторяй! Я тебе верю. И спасибо за Эш. Спасибо, что не бросил её тогда, летом. Только… Чем ты её кормил?

Чем кормил он её саму, Сэм знать не хотела.

Джек еле проглотил кекс и снова принялся обреченно выдавливать из себя новые слова:

– Гу… На… Гу… Сё… Гу… О…Ко… Гу…

Сэм засунула себе в рот кусочек преломленного кекса, чтобы соблюсти ритуал и чтобы не пытаться поторопить Джека.

Тот сдался, замолчал, а потом внезапно выпалил из себя:

– Гусёна. – И сам же замер, удивленный, что у него получилось.

Сэм приподняла брови:

– Гусёна… Гусёнок? Только не говори, что кормил её гусями. Это как-то даже для меня звучит страшно.

Джек вздохнул и попытался объяснять по новой, но Сэм остановила его:

– Давай не будем. Эш жива, а моя нервная система может и не перенести твоих откровений. Гусь… Офигеть… Охренеть… Ээээ… Остолбенеть. Короче – еть!

Джек грустно подтвердил:

– Еть! – он опустил глаза вниз. Кажется, они с Сэм друг друга не поняли.

Вода в котле забулькала, и Сэм предложила:

– Джек, а давай я сегодня тебя зашью? Легче будет общаться. У меня как раз есть свободное время, а завтра пойду на охоту уже с чистой совестью, что все дела переделала.

Он внимательно посмотрел на неё, поморщившись от натуги, но не ругаясь и не смеясь, а Ешь тут совсем не подходило.

– Только уговор: будет больно – не молчи: мычи, стони, можешь даже пнуть меня, чтобы я остановилась. Я как-то в садисты года не стремлюсь. Хорошо?

– Ха… Ха…

Сэм ткнула ему в грудь указательным пальцем:

– У тебя, наконец-то, совпало чувство юмора с моим. Можешь смеяться.

Джек лишь выдавил:

– Хаааа…

– Не так обреченно, – буркнула Сэм, наводя на столе порядок и запихивая кекс обратно в упаковку: – своим потом отнесешь – пусть тоже преломят хлеб со мной. Столько, кстати, у тебя парней? – старательно невинно поинтересовалась она – должна же она знать, сколько тут нежити в округе.

Джек сделал самые наивные глаза, какие только мог. И даже улыбнулся, только крайне натянуто.

Сэм смирилась – фокус не удался. Хотя пока нежить контролирует Джек, можно не бояться.

– Ясно. Не скажешь. То ли не умеешь считать, то ли правильно делаешь – прячешь своих от охотника. Я же охотник все же… Что ж… Давай-ка тебя шить. Только для начала, давай тебя умоем. Пусть асептика у меня хромает, но откровенную грязь я шить не собираюсь.

Она принесла в тазике теплой воды – смешала ковшом кипяток из котла и холодную воду, которую принес Джек. Достала полотенце, серое от старости.

– Не смотри так испуганно. Оно чистое. Честно. И…

– Ха…

– Молчи! – оборвала его насмешку Сэм. – Я не хозяйка года, я уже предупреждала!

Сэм намочила полотенце и принялась отмывать поврежденную щеку Джека, с ужасом понимая, что он серый не из-за того, что нежить. Это он такой грязный… Потому что нежить.

Сэм сглотнула:

– Ой… Что я наделала…

Джек приподнял брови в знаке вопроса.

– Ты теперь пятнистый, как гепард. Одна щека чистая, а вторая… Не очень. Ты когда последний раз мылся?

Джек задумался и выдавил из себя потрясенно:

– …еть!

Сэм оценила его честность:

– Значит, давно… Тогда… Пока я буду тебя шить, вода как раз нагреется. Примешь ванну. Нечего ходить грязным, ты все же человек.

– …ха… – очень мягко, вкрадчиво сказал Джек.

Сэм, направляясь к камину, чтобы достать металлическую ванну, в которой мыла Эш, оглянулась:

– Несмешно!

Она вылила в ванночку кипяток, а потом повесила над огнем греться новую порцию воды. В конце концов именно же Джек принес эту воду. Ему её и расходовать… Она же потом сходит за новой.

Сэм вернулась к столу и решительно взялась за иглу. Просто надо не думать о том, что Джек человек. Он неживой, он боли не чувствует. Совсем. Правда. Она принялась заправлять нитку в иголку. Руки откровенно подрагивали. Все же Джек выглядел почти живым…

Джек осторожно поймал её дрожащую ладонь с иглой и сжал:

– Ха…

– Ага, – призналась Сэм. – И ха, и еть. Только пинайся, ладно, когда будет больно?

– Ха… – грустно выдавил Джек.

– Чувство юмора так себе!

Шить пришлось долго. Слишком много мышц было порвано. Слишком много пришлось делать наугад. Клод, конечно, научил её, но не навыкам же первоклассного хирурга! Так, шить по мелочи прямые раны, а тут рваные, да ещё старые… Только через час, украсив лицо Джека алыми нитками, Сэм выдохнула:

– Ну, вроде… Лучше я уже не сделаю. Давай-ка теперь мыться, пока вода не остыла.

Глава 16 Помывка

Джек исподлобья смотрел на Сэм, еще утром она решила бы, что это приготовления к атаке, но не сейчас. Кажется, Джек был реально напуган перспективой мытья. Хотя он нежить, что с него взять.

– Мыться! – вновь повторила Сэм. – Это нестрашно. Зато на человека будешь похож.

Джек принялся мрачно давиться разными вариантами етей, но ботинки с себя стащил и послушно направился к ванне.

– Нестрашно! – ему в спину повторила Сэм и наклонилась к его обуви – в заднем шве одного из ботинок сохранился ярлычок с датой изготовления. Сэм выругалась себе под нос:

– …еть! – на ярлыке был указан этот год. Одна безголовая нежить, оказывается, умела просачиваться через КПП из зоны. Или Джеку кто-то помогал, хотя это совсем за гранью понимания. Нежити никто не помогает, их только упокаивают. Она-то смирилась с Джеком из-за беспросветного одиночества.

Сэм выпрямилась и еле выдавила из себя от неожиданности, рассматривая Джека:

– Надо было дождаться, когда я выйду из дома…

У ванны грязной кучей лежала одежда. Сам Джек мялся рядом, не в силах заставить себя забраться в воду. Сэм сглотнула – он был оркски худ и непропорционально сложен – слишком длинные ноги и торс, как у гончих: узкий и приплюснутый с боков. Сэм прикусила губу – псовых оборотней она боялась. Помнила, как еле отбилась от такой нежити. Псовые упорные, быстрые и загоняют стаей. Стало противно, что Джек может оказаться гончей – уж больно красноречивый у него скелет. А еще… Смерть у Джека была хреновая. Очень хреновая.

Сэм потрясенно выдохнула:

– Да тебя сплошняком надо шить.

Раны были везде – на груди, на спине, на конечностях… Сэм вздохнула, заставляя себя думать, что это были посмертные повреждения, но шансов на это было мало. Она снова напомнила все так и мнущемуся в надежде, что Сэм передумает, Джеку:

– Залезай в ванну. Понимаю, что она тебе очень маленькая, но все же лучше, чем ледяная вода ручья.

Джек неуверенно шагнул в ванну, сел, чуть ли не подтягивая колени к груди – он был высок. Вода расплескалась во все стороны, тут же просачиваясь через рассохшийся деревянный пол куда-то в подвал. Хуже этому дому уже не станет, он и так был весь прогнивший и нуждавшийся в ремонте.

Сэм присела рядом с ванной, руками опираясь на её край. Глаза мозолил серебристый медальон, болтавшийся на шее Джека. Правда, надпись было не разобрать, её скрывали колени Джека.

Сэм протянула парню мыло и кусок грубой ткани – мочалки у неё не было.

– Джек… Это мыло, мыло – это Джек. – повторила она старую, как мир, шутку. Джек нахмурился – он шутки не понял. – Отмокай. Потом аккуратно, стараясь не задевать раны, помоешься с мылом. Хорошо?

Он лишь кивнул.

Сэм все же не удержалась – чуть потянулась рукой к медальону:

– Ты знаешь, что это значит?

Он вместо ответа снова кивнул. Ни еть, ни ха. А ешь тут ни при чем.

Сэм не отстала, пояснила на всякий случай – у нежити определенный проблемы с памятью, точнее её вообще нет:

– Тут выбит твой позывной и номер. По номеру можно узнать твое настоящее имя и найти родственников.

Он криво улыбнулся – ему было не до родственников. Сэм с ним была с согласна – вряд ли его ждут вот в таком состоянии. Почему-то к горлу подкатили слезы – а её ждут? Её ищут?... Клауд уже должен, но так и не нашел.

– Я знаю некоторые позывные. Если хочешь, могу…

Джек безропотно стащил с себя медальон и протянул его Сэм.

Та прочитала и тут же присвистнула, не сдержав удивления:

– Птица. Твой позывной был – Птица. И я знаю, кто ты. – Она специально сказала «кто», а не «что». Нежить, может, и «что», но Джек воспринимался человеком. Она вернула медальон во избежание искушения. – Твое родовое имя Арано. Ты из ирбисов. Имя… Лукас. Тебя ищет семья – сын Рик Арано и жена… Прости, вот её имя не помню. И дочь… Точно, я помню, что в объявлении о твоем поиске было указано три контакта. Жена, сын и дочь…

Она грустно улыбнулась, наконец-то понимая, почему Джек пришел им на помощь:

– Воооот почему тебя заклинило на Эш… Когда ты уходил на войну, у тебя родилась дочь, Лукас.

Говорить, что за него положена награда в десять тысяч, она не стала. Что такое десять тысяч? Ну, продержатся они с Эш два месяца, а дальше? Не стоит награда того. Вот совсем не стоит. Не было денег, и это не деньги. Хотя насмешка судьбы оказалась знатная. Да. Только что молилась небесам об удаче, и вот удача сидит и отмокает в её ванне. Страшная штука её удача: глупая, грязная и шитая красными нитками.

Джек прищурился и гневно выдавил:

– Джжжжж…!

– Но, Лу… – начала было Сэм, но Джек упрямо начал жужжать по новой:

– Джжжжжжжжжжжжжж…

Она оборвала его:

– Поняла, но с Джеком была глупая шутка, ты Лукас.

– Еть! – выругался он и ударил кулаком по колену. Сэм криво улыбнулась:

– Хорошо, уговорил. Ты Джек, не Арано. Только… Они же до сих пор тебя ищут.

Он подался вперед, заливая Сэм и пол водой, и рыкнул:

– Джек! – сейчас он снова напоминал нежить – злой, мокрый, недовольный.

Она пробурчала себе под нос:

– А меня вот не ищут – и это плохо…

Джек сжал челюсти так, что нити на швах стали прорезать плоть.

– Успокойся, пожалуйста. – попросила Сэм. – Шов разойдется, опять будет некрасиво. И я больше не заикнусь о твоей семье, обещаю.

Она встала и пошла за расческой. Воронье гнездо, которое было вместо волос у Джека, надо как-то привести в порядок. Только… Семье Джека она все же напишет. Этого она не обещала не делать. Они его ищут. Пусть он сейчас не совсем жив, но они должны знать, что он есть. Она сообщит о нем семье. И будь, что будет. Не примут таким – Провал большой, есть где спрятаться.

Сэм вернулась с расческой и присела за спиной Джека, заставляя того крутиться – он явно нервничал.

– Прекрати, я тебе не враг! – Сэм шуточно стукнула Джека расческой по голому плечу. – Я лишь хочу разобраться с твоими волосами. Тут, по-хорошему, сбрить все надо, но у тебя какая проблема – не отрастет же обратно. Будем пытаться расчесать. Вытерпишь – я тебе подарок сделаю. За храбрость.

Пусть новых штанов для Джека у неё не было, зато футболка была – Сэм часто приходилось красть из магазинов не то, что подходит ей, а то, что плохо лежит и не опутано антиворовайками. Как правильно называются орущие о краже чипы, она не знала. Ей не повезло – в плену Убежища Дуба ей удалили весь массив знаний, её лишили почти всех преимуществ жизни леди. Так что будет Джеку подарок – белая, чистая футболка. Его уже, кажется, даже разлагаться начала от старости.

Волосы Джека пришлось распутывать долго, зато результат того стоил – если бы не красные нитки, сдерживающие края раны, то мертвым назвать Джека, завернутого вместо полотенца в старую простынь, язык не поворачивался. Симпатичный молодой мужчина с карими глазами, острыми скулами и длиннее, чем положено по уставу, черными волосами. Бледный, но уже не серый. И не скажешь, что официально ему уже пятьдесять, что ли, лет. Он застыл в своих сорока с чем-то. Навсегда. Женатый, надо же. И дети есть. Ищут. Ждут. Надеются. А оркский принц Клауд с зелеными глазами её не ищет и не ждет. Знать бы еще, жив ли папа… И где его искать? И как искать, чтобы не попасться самой. Уж что такое контроллеры нанов она знала. Ей хода из зоны нет, как и Джеку. Насмешка судьбы – живой ты, или мертвый, а защитить может только зона.

Сэм вздохнула и принялась шить раны на груди Джека. Лукаса Арано, главы семьи Арано, альфы и довольно известного капитана оборотней, не легендарного, как Ливень, но все же. Еть! Как сказал бы сам Джек.

Заканчивая шить последнюю рану у Джека на лодыжке, Сэм вздохнула:

– Знаешь, а давай всех твоих парней приведем в порядок, а? Время на одного парня сегодня точно есть – отмоем, расчешем, зашьем, приведем в порядок… Хотя бы того, синюшного, который за меня так храбро прятался?

Джек приподнял брови в удивлении, но синюшного привел. И вот этот синюшный оказался Ливнем. Капитаном Джеймсом Картером, оцененным в сто тысяч за упокоение и медальон. Сэм прикусила губу – синюшный при ближайшем рассмотрении оказался стопроцентной нежитью, у него даже зубы были острые, как и положено. При других обстоятельствах Сэм упокоила бы его и даже рука бы не дрогнула. Или?..

Её удача сегодня – страшная штука!

Орки всех побери, сто тысяч… Сто тысяч!!! Это же… Можно забрать Яблочко из приюта хоть сейчас и пару лет горя не знать. И Джек не найдет. Можно уйти от его гнева. Или упокоить Ливня так, чтобы Джек не понял. Сто тысяч… Еть! Еть! Еть!!! Это же бешенные деньги.

Выследить ночью – это раньше и Джек, и остальные его парни ничем не пахли. Теперь их легко выследить – от них пахло её мылом и ею самой.

Выследить, упокоить, забрать медальон. Тревожный рюкзак у неё всегда собран, пусть в нем сейчас всего лишь смена одежды, пачка сухарей и бинты – все, что осталось от аптечки. Выбраться из зоны, угнать у КПП полицейскую машину, на которой копы приезжают на смену, забрать Яблочко из приюта. Еду, лекарства, одежду для малышки можно украсть там же. Не обеднеет приют. Она ему потом анонимное пожертвование сделает. И вперед! Уйти от возможной погони через Сороковой округ. Сдать медальон и череп для проверки ДНК в Шестом округе, оформить счет и… Целый мир перед ней. С такими деньгами можно уехать в более населенную Паназию. Там её не найдут. Там нет контроллеров нанов. Главное – тут в Еврафе все сделать быстро.

Сто тысяч.

Это еда.

Это одежда для Э… Яблочка. Больше никаких Эш!

Это няня для малышки.

Это дом.

А заработать еще, выходя на охоту, Сэм всегда сможет – если за Э… Если за Яблочком кто-то будет присматривать. В Паназии можно не бояться контроллеров нанов – там свои стражи, там хватает своих проблем. Она бы давно уехала в Паназию или даже Южмеру, если бы были деньги.

Сто тысяч. Тут. Сейчас. Сидели перед ней на стуле. Абсолютно безмозглые сто тысяч. И она ничем не была обязана Ливню. Это Джек… Это Джека по любому не поднялась бы рука упокоить, он слишком живой. А Ливень – типичная нежить. Встреться они в зоне, упокоила бы мимоходом, ликуя потом, обнаружив медальон.

Сто тысяч… Это же еть! Это удача, встречающаяся в жизни охотника один раз…

Она даже вслух пробормотала, зашивая рану на груди Ливня:

– Еть!

Джек, старательно таскавший из ручья воду в бочку, даже подошел ближе к Сэм и к сидевшему на стуле в простыне Ливню. Замер, тревожно разглядывая Сэм. Волновался – почти как она сама.

Синюшный впервые за все время выдавил из себя хоть какие-то звуки. И это было, конечно же, «Ха». При этом синюшный осторожно прикоснулся к её плечу, заставляя вздрагивать. Рука Сэм непроизвольно дернулась в поисках кинжала.

– Ха… – снова повторил синюшный.

Сэм оторвалась от шитья и подняла на Ливня глаза – впервые до неё дошло, что «Ха» может оказаться просто прозвищем. Она посмотрела на синюшного, потом на Джека:

– И кто я по-вашему? Тетеха? Дуреха? Деваха? Муха? Толстуха? Слониха, ежиха… – Разгуляться Сэм в животных было где.

Джек прикусил губу. Да-да, совсем как она – взял и прикусил губу.

Синюшная рука с когтем на конце, острым, хорошо заточенным когтем – одно это указывало, что Ливня надо упокоить! – ткнула в медальон, выбравшийся из-за ворота футболки у Джека.

– Птица? Эм… – Сэм хмыкнула: – Ха – это птаха? Ну, спасибо, Джек. Птаха… Так меня еще не называли. Малышка, кроха, медок – куда ни шло, но птаха… – Она посмотрела в немного смущенные глаза Джека и улыбнулась, смиряясь. Нежить же, с мозгами явно проблемы: – Ладно, пусть будет птаха.

Джек потоптался обреченно рядом и вновь направился к ведрам – вода сама себя не принесет.

Сэм, принимаясь за иглу, пробормотала, устав бороться с собой и своей совестью:

– Знаете, парни… Говорят, что люди не имеют цены. Их нельзя продавать, их нельзя оценивать как товар. Только судить по поступкам их – или как там говорят?

Джек замер у двери, бесшумно закрывая её, чтобы не выпускать тепло. Чуть настороженно повернул голову в сторону Сэм.

– Только это все чушь! В этом мире у всех есть цена. Во всяком случае у тех, кто тут в зоне. Ты, Птица, стоишь порядка десяти тысяч кредитов. Медальон и сведения о месте твоего упокоения. Ты, Ливень, стоишь сто тысяч. – Она подняла на синюшного глаза: – да-да, тебя хорошо оценили. Видать, чем-то дорог львиному клану – именно они столько предлагают в качестве премии за твое упокоение. Только предоставить надо медальон и череп.

Джек подобрался весь, словно собирался броситься на неё – это было заметно: чуть подалась назад правая нога, напряглись плечи и руки, прищурились глаза. Он знал о цене Ливня. Знал и, кажется, проверял сейчас Сэм.

Она вздохнула и призналась:

– Только, парни, я сто́ю дороже вас всех, вместе взятых. Крайняя, как говорят суеверные ловцы, и отнюдь не последняя моя цена на аукционе была порядка пятисот тысяч. Сейчас моя цена явно подросла – тогда многих покупателей не устраивал мой возраст. Сейчас я сто́ю дороже. Вот так-то. – она криво улыбнулась и туго затянула узелок на груди синюшного, слишком туго, потому что пальцы все же подрагивали. Думать о синюшном, как о Ливне, было больно – сто тысяч, еть! Сто тысяч…

Синюшный внезапно положил ей свою руку на плечо и чуть сжал. Когти больно царапнули, и рука Сэм вновь дернулась – отчаянно хотелось выхватить кинжал. Не только нежити сложно в её присутствии. Самой Сэм тяжело, она доверяла только Джеку. И тогда только умудрилась…

Синюшный безропотно стащил с себя медальон и протянул Сэм. Та фыркнула:

– Череп тоже вынешь? Без него ты не котируешься, Ливень. Вот так-то. Решительно рекомендую не поворачиваться ко мне спиной – ты оркски соблазнительный трофей, Джеймс Картер. Я могу не удержаться – совесть у меня крайне пластичная.

Она отрезала ножницами нитку и повернулась к синюшному спиной, убирая иглы и катушки ниток. На сегодня она устала быть швеей. Охотник из неё не удался. А уж мать – вообще никак. Она прикусила губу – настоящая мать не сомневалась бы, все бы сделала для ребенка. Подумаешь, упокоить друга нежити.

– Вот такие мы полиморфы – страшные твари. – сказала она в основном себе и развернулась к Ливню: – одевайся. Поздно уже. Мне спать пора, а тебе на охоту.

Живот Сэм выдал голодную трель – днем она доела кашу, больше еды в доме не было. Завтра точно на охоту, иначе быть ей голодной.

Медальон так и висел в руке Ливня. Сэм подсказала:

– Надень на шею. И не теряй. – она оглянулась на Джека: – не теряйте ни головы, ни медальоны. Рано или поздно я уйду отсюда. Сама или принц приедет и заберет. И не смотрите так удивленно – у меня в женихах настоящий принц. Или он заберет, или мои прошлые хозяева на меня натолкнутся. Короче, я тут не навечно, чтобы помнить ваши имена. Когда меня тут не будет, только медальоны и не дадут вам забыть о себе. Вот так-то.

Джек что есть силы сжал ручки ведер – пальцы даже посинели на кончиках, как и положено у нежити. Он душевно выругался:

–…еть, еть и еть! – А потом он решительно открыл дверь и пошел в темноту за водой.

Синюшный только губы поджал и укоризненно смотрел на Сэм.

Она фыркнула:

– Не смотри так – приедет принц, и я тут же покину зону. Я невеста лорда. Джек, вон, вообще, женат.

Хотя причем тут это вообще, она сама не поняла.

А утром Джек впервые принес еду. Не крысу. Огромный пакет армейских пайков. Сэм благородно не стала смотреть дату производства и сроки хранения. И так ясно, что просрочены. Только её это не остановило – она с удовольствием открыла завтрак и первым делом вгрызлась в шоколадку. Пусть и с белым налетом. Плевать!

Палец Джека скользил по надписям на коробках, останавливаясь на некоторых словах: овощи, фрукты, каши – все то, о чем в запале кричала Сэм. «Молоко» он не нашел и задумчиво замер, морщась и что-то соображая.

Глава 17 День рождения бывает разный

Врачи оказались неправы. Она доносила ребенка все необходимые девять месяцев. Правда, назначенной на конец месяца операции она ждала, как местные дети ждут Хогуэрас с подарками. Она устала быть бесполезной, безработной, неподъемной и неповоротливой. Не одеться самостоятельно, не обуться, даже с постели она вставала при помощи Лина – настолько лилигры, заразы, большие. Она устала быть ненужной. Ритм её прежней жизни был другой, и сейчас она сходила с ума от ничегонеделания. И это еще с учетом того, что Зак слил ей в память множество образовательных и развлекательных программ.

День рождения она и не надеялась провести иначе, чем дома в одиночестве, но ошиблась. Лин не отправился утром на службу. Он помог Ник собраться и повез её в парк.

Ник было тяжело увидеть свой кемп, занятый кем-то другим. Там сейчас обосновался навороченный дом-внедорожник, огромный и… Чего уж лгать самой себе – красивый. Элитный.

Опираясь на руку Лина, она прошептала:

– Миге не привык упускать выгоду. Даже мой кемп уже сдал кому-то.

Лин хмыкнул, но промолчал, ведя её как раз к этому навороченному внедорожнику.

Ник только губу прикусила, когда из автодома вышли с тортом в руках и в глупых деньрожденьских колпачках Мигель и все семейство Росси, весь штурм-отряд и Эван с семьей, Вик и Брендон, Маки и оба Санторо… И даже Зак. Кажется, молодой лорд рядом с ним звался Рассветом.

Непрошенные слезы потекли по щекам Ник – у неё никогда не было настоящего дня рождения. Вот такого – с песней, с тортом, со свечами, с дурацкими колпачками – даже пафосный Миге надел! Вот уж неожиданность… С табличкой на доме «Здесь живет злая принцесса и не менее злой король». С объятьями и поздравлениям, с очередной поздравляющей песенкой, в этот раз в исполнении Пса – оказывается, он заселился в её новый автодом, обещая хорошо присматривать за ним.

Её обнимали, тормошили, показывали её новый автодом, глазами просили восхищаться и надеялись, что угодили с подарком…

Ник, прикасаясь в её новой столовой к высокому детскому стульчику, все никак не могла прийти в себя и поверить, что это правда. У неё снова есть дом и целый мир в запасе.

Миге проворчал, наблюдая за ней:

– Это я купил. С тебя же станется положить ребенка в коробку и рвануть спасать мир.

Ник возмутилась:

– Я корзину купила!

– А я купил колыбель, кровать для ребенка постарше, одежду и все необходимое для ребенка до пяти лет.

Ник нахмурилась, не понимая – Миге зажал машину, дом и привилегированную службу:

– Почему до пяти? А как же навороченный спорткар?

– Перебьется пока. И до пяти лет, потому что во мне теплится надежда, что к пяти годам малыша ты все же вернешься в город – в пять лет дети, как правило, идут в школу. Я надеюсь, что ты все же позволишь мне хоть чуть-чуть выполнить свои обязанности деда…

– Я подумаю над твоим предложением, – честно сказала Ник, надеясь на новые приключения и составляя список мест, где хочет побывать. Вместе с семьей, конечно.

Миге мягко сказал:

– Анна очень бы хотела помочь с воспитанием малыша. Не исчезай из нашей жизни надолго, Ник. Хорошо?

Она извиняюще улыбнулась:

– Хорошо.

Ник заметила возле холодильника мешок с кофе, подписанный «Принадлежит по завещанию Брендону Джонсу. Вернуть хотя бы мешок! Пожалуйста…», и прикусила губу. Это было так… Неожиданно. Возвращение её привычной жизни.

Одно она должна была сделать сама и прямо сейчас, когда все в сборе и видят. Лин заслужил.

Она взяла с холодильника листы бумаги и ручку – кто-то слишком хорошо знал её прежний дом и её привычки…

Она принялась быстро писать:

«Принц должен уметь:

Она поднесла список к стене, как раз над мешком с кофе, ища кнопки или липкую ленту, но ничего не нашлось. Пес помог Ник, встраивая список в саму стену – теперь его никто не сможет содрать.

В животе еще с утра было какое-то гадкое чувство, что все сжимается и мешается. И тут впервые прорезалась боль. Ник еле выдавила из себя, уже понимая, что происходит:

– Ой…

Рядом тут же возник Лин:

– Ник, ой? – он тревожно смотрел на неё, пока она пыталась продышать боль.

– Ой, – подтвердила она. – Помнишь ту книгу, которую подарил Миге про беременность, роды и воспитание детей?

Лин ничего не понимая кивнул:

– Помню.

– Выкинь её. Там написано, что роды у женщин, настроенных на беременность и ожидание малыша, проходят безболезненно и быстро. Так вот, это ложь. Я еще не рожаю, а уже больно!

И тут все завертелось… Толпа гостей дружно ахнула и засуетилась. Лин подхватил Ник на руки. Анна захлопотала, бросая торт и решая, в какую больницу везти Ники. Миге буркнул:

– Лично уничтожу весь тираж…

Только Ник было не до того, её скрутила боль – кто-то отчаянно рвался на этот свет.

…Первым вернулся слух. И Ник в который раз убедилась: кланы – это мрак. Судя по приглушенному шепоту, в котором разум выхватывал отдельные «ушки», «глазки», «подбородок», к ней в послеоперационную палату набились все, кто пришел на день рождения.

Потом, как ни странно, вернулось обоняние, и сладко запахло миндалем – эти орки рогатые еще и торт именинный с собой прихватили и нагло ели его без неё. Удобно, конечно, когда больница принадлежит тебе – никто из персонала, даже главный врач, не сделает замечания и не выговорит за нарушение санитарно-оздоровительного режима. Или в больницах санитарно-выздоровительный? Ник точно не помнила – перед глазами взрывались и крутились симпатичные звезды. Наверное, последствие наркоза. Несмотря на звезды, периодически складывающиеся в слишком симметричные узоры, словно рукой дизайнера нарисованные и выверенные, самочувствие было хорошим – то ли гены полиморфов виноваты, то ли оборотническая на данный момент природа, то ли наны. Ничего не болело, ничего не мешало, хотелось одного – встать и вернуться домой. Там хотя бы толпы нет. Да, душеедки просто нуждаются в одиночестве.

Когда звезды сложились в красивое поздравление, Ник взвыла и открыла глаза – Холмы оказались еще большим мраком. Кланы хотя бы в голову не лезут, а Холмы… Конкретно Зак и Рассвет лезут, причем судя по их лицам, они считают это вполне обыденным. Хотя, если учесть, что они постоянно жили в рое, где ты никогда не бываешь один, то можно понять – поздравление, присланное по элтелу, для них привычная любезность, не более того.

Ник смахнула с внутреннего вирта звезды и послала гневное: «Прочь из моей головы!» - Заку. Правда, перед этим чуть зависла – в качестве адресата справочник элтела предложил Зака, Рассвета и непонятный общий чат. Наверное, общий чат для Зака и Рассвета, дошло до неё.

Зак удивленно приподнял брови, но смолчал. Ник огляделась – первой на глаза попалась капельница в защитной оплетке. Опять капают выжимку из философ… Ник прикусила губу – лорды и тут им лгали, играя в магию. В остальном, за исключением кучи гостей, палата была вполне обычной. Может, только чуть больше, чем надо – почти зала, а не палата. И цветов чуть больше, чем нужно. И народу, да… Этих вот совсем перебор.

Зак подсказал по элтелу: «Тебе капают плазму с одноразовыми нанами. Ваша кровь фейри – это искусственная кровь с нанами».

Ник скривилась: «И ты, конечно же, разберешься».

«Догадливая! Разберусь, кто поставляет запрещенное к использованию у поверхностных людей». Последнее слово он специально для Ник выделил.

«И мы будем лишены доступа к нужным лекарствам».

Зак криво улыбнулся: «Ники, контрабандные потоки надо прикрывать. А потом… Потом договоримся о легальных поставках нано-плазмы и нано-крови. Они, между прочим, в разы дешевле стоят, чем вам продают».

Лин тем временем умудрился вырвать новорожденного из рук Мигеля и направился к Ник. Она снова прикусила губу – момент истины. Она все же пони или просто душеедка, которой важен только собственный комфорт.

Элтел взвыл звонком, который тут оборвался – Зак поймал гневный взгляд Ник и решил не рисковать. Только прислал сообщение: «Давай без поспешных выводов. Хорошо? Помни, ты пони. Ты иная. Хорошо?».

Ник предпочла смолчать, чувствуя, как взгляды всех медленно перекрещиваются на ней. Может, Мигель и Анна не специально, может, Брендон и Вик тоже, может, стая Лина, весь его Седьмой штурмовой тоже лишь хотят лучшего, но Ник чувствовала себя как на Арене чести. Или как там эта гадость в Холмах называлась?

Лин присел на край кровати, помогая Ник взять малыша на руки. Имя ему они так и не придумали – Ник отчаянно боялась, что Лин и его семья предложат что-то вроде Линелито или Линеля – вот любят они это имя. Или Линдролито. Или…

Губы Лина осторожно прикоснулись к макушке Ник:

– Как ты, малыш?

– Хорошо, - прошептала она. Все же горло перехватило. Она заглянула в кулек в собственных руках. Легкое, кружевное, явно ручной работы одеялко в вышитых лиграх. Синяя, огромная шапка с помпоном. Мелкая, торчащая из кулька рука – пальчики словно игрушечные, до того мелкие. Лицо… Лицо как лицо, вполне человеческое. Может, челюсть чуть больше, чем хотелось. Глаз не рассмотреть – обладатель кружевного кулька нагло спал. Ник казалось, что детям положено постоянно орать и плакать, а этот спал. Она подняла глаза на Лина:

– Побрил уже?

Тот легко рассмеялся:

– И как догадалась?

– Так Диего не шерстистый. – Да. Она сказала. Опережая Лина и всех желающих назвать малыша. Он Диего, и пусть только попробуют куда-то запихать своего Линелито.

Толпа вокруг замерла, ничего не понимая. А потом…

Улыбнулся Рассвет. Видимо, ему пояснил фразу Закат, который основательно покопался в памяти Ник в Холме Ольхи.

Потом потянулся на цыпочках до уха Анны Мигель, что-то шепча. Потом засмеялась Вик – ей рассказал Брендон. Потом заржал Утес, хмыкнул Жердь, а от Ульва, как от медтехника, прилетело сообщение про лануго. По элтелу. Ник вздрогнула – пока она страдала ничегонеделанием, эти… Эти… Эти орки установили себе элтел! Причем женщин они проигнорировали – оборотни же! Вот же…

Лин наклонился и поцеловал Ник в кончик носа:

– Я тебя люблю, мое маленькое чудо.

Она прошептала:

– Докажи, а?

Он понятливо сказал:

– Они сейчас все уйдут – поздравят тебя лично и тут же уйдут. И будет тишина и покой.

Она грустно улыбнулась – до тишины еще надо дожить. Кулек в руках что-то всхлипнул, но глаз не открыл.

Зак тут же прислал сообщение, в котором пространно пояснял особенности формирования материнской привязанности… Ник автоматически отправила ему: «Прочь из моей головы!».

Зак укоризненно добавил:

– Я же как лучше хотел.

Анна строго сказала:

– Пора вводить правило: больше двух – говори вслух! – она, чуть цокая просто огромными в этот раз каблуками, подошла к Ник и обняла её – легко и ненавязчиво:

– Будь счастлива, девочка. Я же не верила тебе. Прости.

Ник улыбнулась ей:

– Вы просто боялись, Анна. Так бывает, когда есть большая несбыточная мечта. Мне не за что злиться на вас. И… - Ник не удержалась: - каблуки отпад!

Анна рассмеялась ей в ухо:

– Он заслужил.

– Поддерживаю! – согласилась с ней Ник. Миге точно заслужил. Он как раз чуть отодвинул Лина в сторону, чтобы тоже обнять Ник:

– Умница! Отдыхай, набирайся сил – у меня на тебя большие планы!

Анна сурово одернула его:

– Миге!

Бывший вампир выпрямился и фыркнул:

– Ты думаешь, она будет смирно сидеть в стороне, качая колыбельку? Да она через час-два рванет домой. И ты узнаешь, где она, твой сын и внук только через пару дней, если Ник соизволит прислать тебе открытку.

– Я не такая… - возмутилась Ник, но Миге отмахнулся:

– Предпочитаю сам загрузить работой, прежде чем она отправится за приключениями. Она, между прочим, сиднем все лето сидела – я бы взвыл.

Ник наклонила голову на бок – вот не ожидала она от Мигеля такого понимания. Совсем не ожидала. Обычно он за другое на неё ругался.

– Миге…

– Да, девочка? – повернулся он к ней, сверкая странными, в чем-то даже красивыми светло-карими глазами с желтоватым отливом. Вкупе с незаслуженно пушистыми ресницами и темными волосами смотрелось сногсшибательно. Не удивительно, что Анна все эти годы любила его, несмотря на все взбрыки вампира.

– Я все же неделю отпуска возьму. – пробормотала Ник. – Или даже месяц.

– Тебе три положены, - пояснила Анна. – По местному законодательству.

Миге вздохнул:

– Она столько не выдержит. И, Анна, пойдем-ка, Ник и Диего не твоя собственность, дай и другим поздравить их.

Он потянул её за собой. Только поздравить Ник не успели – Утес подобрался и моментально рванул к двери, перекрывая её. В руках у него внезапно появилось оружие. Ульв и Кедр перекрыли две другие двери – в процедурную и в комнату для гостей. Жердь встал напротив окна, контролируя его. Лин прищурился и, быстро поцеловав Ник в макушку, прошептал:

– Ничего не бойся – я справлюсь!

Он направился к двери, правда, опередить собранного как для боя Мигеля не успел. Тот уже что-то спешно командовал в служебную рацию.

Самое странное было то, что спину прикрывать Лину взялся… Рассвет.

Закат пояснил для всех, лишенных доступа в служебный чат:

– Прибыл львиный прайд.

Ник вздрогнула, сильнее прижимая к себе сына.

Лин в дверях оглянулся:

– Эрреро не получит Диего. Не бойся, Ник. Мы этого не допустим.

Миге прошипел:

– Оставайся с женой. Я сам эту тварь на ленточки порежу!

Лин, конечно же, не послушался его – посмотрел внимательно на Ник, улыбнулся всем, в том числе и побелевшей матери, и вышел. Рассвет последовал за ним тенью. Зак подумал и направился вслед за парнями:

– Не волнуйся, Ник. Рассвет сильный, несмотря на то, как выглядит. Он за тебя кого хочешь остановит. От меня его три охранника оттаскивали – еле справились, когда он пытался отомстить за тебя.

Ник скривилась и ничего не сказала. Зак повернулся к Утесу:

– А ты чего отлыниваешь и тут отсиживаешься?

Тот хмыкнул:

– Главный пушистый хвост, подлежащий охране, теперь тут. – он ткнул пальцем в сторону Диего.

Зак задумчиво кивнул:

– А ты прав. И пойду я – без меня там явно не справятся.

Ник все же бросила ему вдогонку по элтелу: «Даже твои хваленые королевские наны тут просуществуют не больше месяца, а потом их работа будет нарушена из-за пыли». Зак хмыкнул где-то в коридоре, а по элтелу прилетело: «Моё главное качество – упорство. Я буду приходить и проверять Эрреро столько, сколько понадобится. Не бойся – не сдамся».

«М-да, так и знала, что от тебя не отделаться».

Где-то в коридоре раздался смех: «Даже не надейся – ты пожизненно под моей защитой».

Ник все же спросила: «Зак… Зачем ты Рассвета привел? Я же просила».

Зак принялся нудно кидать причину за причиной: «Во-первых, ты уже посмотрела в глаза сына».

«Я еще ничего не решила».

«Во-вторых, Миге просил Мику…»

«Кто такой Мика?»

«Мика Рассел – так зовут твоего отца по индикарте. Тебе не сказали, да? Я болван – мог бы сам сообразить. Так вот… Миге просил Мику проверить всю технику в вашем новом автодоме. Она вся была разминиро…»

«Что?! Ты сдал этот секрет каким-то поверхностным?!».

Зак явно вздохнул: «Не я, а Мика. Именно он научил разминировать алхимические блоки. Ни ты, ни кто-то иной из людей, живущих на поверхности, теперь не взорвутся. И постарайся не перебивать меня – сложно вести немножко агрессивные переговоры и сообщать тебе новости. Кстати, фаза переговоров перешла в почти конструктивное русло.»

«И что это значит?» – настороженно уточнила Ник.

«Это значит, что Эрреро оттащили в сторону, и я ему красочно рассказываю прямо сейчас, как у него откажет сердце, если он позволит себе хоть какие-то поползновения в вашу с Диего и Лином сторону. И в сторону остальных дорогих для тебя лиц. Теперь меня можно не перебивать?»

Ник прикусила губу и промолчала. Зак выдержал паузу, а потом продолжил: «Мика проверил всю технику в вашем с Лином доме. Все полностью безопасно. В-третьих, у него тут появилась небольшая работа – мы были с ним в одной зоне, захватили пробы нанов. Мика чуть задержится в Либорайо, но к тебе он не приблизится, если сама не позовешь. И в-четвертых… Мне нужно твое разрешение на встречу с Сэм №10. Мика её нашел в зоне Тридцать.»

Ник мрачно уточнила: «Коня уже перекрасил?».

«А как же. Все, как ты просила в детстве – белый конь и прекрасный принц.»

«Тебя жизнь уже слегка побила».

«И я стал еще более прекрасным – адекватность во взоре появилась. Короче, Ник, мы поднимаемся обратно в палату. Все хорошо. Дай, пожалуйста, разрешение забрать Сэм, а? Пожаааалуйста. Я бы тебя с собой захватил, но тебе сейчас немного не до Сэм. А Сэм в зоне, там хаос, там оркски тяжко и наступают холода. Можно я её заберу? Ты, кстати, стала тетей. Поздравляю».

Ник даже слова все растеряла, но тут открылась дверь палаты, Утес убрал оружие в кобуру, а остальная стая расслабилась – видимо, им тоже сообщили новости по элтелу.

Лин зашел первым, вторым шел мрачный Миге, Мика заходить в палату не стал – остался в коридоре. Видимо, Зак его все же предупредил, что решения Ник так и не приняла.

Возвращение Лина стало сигналом для гостей – те все же стали расходиться. Поздравляли, целовали Ник напоследок и, к счастью, уходили. Одиночество – приятная штука все же.

Через полчаса в палате воцарила тишина. Только и слышно, как сопел Диего в своем небольшом кювезе и капала плазма в капельнице. Лин не выдержал и лег на кровать рядом с Ник, притягивая её к себе в объятья. Уткнулся носом в её волосы и просто молчал. Сопел, не хуже сына.

– Все хорошо, Лин? – первой разбила тишину Ник.

– Хорошо, – пробормотал он все так же Ник в макушку. – В любом случае охрана в больнице хорошая, а дома Пес не допустит чужаков.

– Он что-то тебе предлагал?

– Он? Место второго для Диего и компенсацию мне за годы вне прайда. Я подумал и решил, что все эти глупые нолики на счете нам ни к чему – сами с тобой заработаем, так что… Эрреро ушел ни с чем.

– Хорошо…

– Хорошо, – подтвердил Лин, и снова повисла тишина. Приятная тишина, когда знаешь, что все хорошо. Сумрак окутывал палату. Пахло приятно миндалем и ванилью – Ник поклялась себе, что все же встанет и доберется до торта. Шутка ли – первый в её жизни торт! Во всяком случае первый, который она помнит. И плевать, что вроде после операции – она слишком хорошо себя чувствовала. В этот раз тишину разбил Лин – в кювезе заворочался Диего, напоминая о себе. Тут же вошла медсестра и с разрешения Лина унесла его куда-то.

– Можно вопрос? – Лин даже отодвинулся и заглянул Ник в глаза.

– Конечно.

– Почему Диего? Почему именно это имя?

Ник осторожно пожала плечами – кто его знает, какие она традиции тигров нарушила.

– Потому что красивое. Потому что это твое второе имя… И я боялась, что он окажется каким-нибудь Линелито. Лин, конечно, красивое имя, но с ним в вашей семье как-то перебор.

Лин вновь прижался к её макушке и утробно, мерно зарокотал – смеялся. Ник даже чуть обидеться решила:

– Будешь отрицать? Ты Лин, твоя сестра – Лина… Удивительно, как Мия оказалась Мией, а не Линелитой.

– Мия родилась, когда Миге тайно пошел в политику – взял за жабры местного мэра. У Мии настоящие документы с самого рождения. А Лин и Лина… Это не сестра носит моё имя. Это я ношу её имя.

Ник развернулась в его объятьях:

– Не поняла?

Лин грустно улыбнулся – наверное, хорошо не помнить старую жизнь:

– Я родился в лаборатории. Никто, конечно же, справку о моем рождении матери не давал. Документов ни у неё, ни у меня не было. До встречи с Миге мы жили нелегально. У меня имени-то постоянного не было до одиннадцати лет. Только Ребенок, да иногда разные имена, исходя из ситуации. В отряде Мигеля имена и документы тоже не спрашивали – там больше половины стражей были такими же нелегалами. Когда родилась Лина, у меня впервые появились документы – я жил по её справке. Если ты не в курсе, то в справке писался только окрас и вид. Даже род не указывался – некоторые оборотни его способны менять в зависимости от ситуации. Так что… Лин – это имя сестры, я его ношу уже по привычке.

– Убиться и не жить, – честно сказала Ник.

– Да ладно, – Лин подался вперед и поцеловал Ник в кончик носа. – Это уже прошлое. И, надеюсь, хорошо забытое прошлое. Так что Лином Диего стать не светило. Зря ты переживала. А вот мусорами, мы, кажется, все же станем. – закончил он чуть мрачно.

– Что?! – Ник резко выпрямилась. – Мне казалось, что Миге…

– Он не передумал. Название остается прежним – Межокружное Управление Стражей.

– Ну твою же мааааать, – тоскливо выругалась Ник.

– Жердь уже третий день страдает и закатывает глаза – его Энн среди техников, которые приводят в порядок новые броневики для Управления. Она в курсе эмблемы – сама наносила на броню.

– И...?

– И Жердь стоически молчит – боится проболтаться об эмблеме и подвести Энн. Так что мы узнаем лишь на днях, как выглядит эмблема мусоров. Страшно – жуть!

Ник еле подавила смешок – у Миге своеобразное чувство юмора, бояться, и впрямь, стоило. Она постаралась сменить тему:

– Что по поводу вечеринки?

– Какой вечеринки? – Лин старательно делал удивленные глаза. Знал о вечеринке и молчал! Ник прищурилась:

– Вечеринка по поводу рождения Диего. Только не говори, что Жердь и Утес ничего не организовали.

Лин отмахнулся:

– А, эта вечеринка… Жердь снял для всех отрядов стражей «Джунгли». Гуляют там.

– И почему тогда ты все еще тут?

– Потому что моя семья тут. Почему же еще?

Ник закачала головой:

– Это неправильно! У тебя не было мальчишника перед свадьбой, прогулять еще и вечеринку по случаю рождения первенца – преступление! Ты должен быть там.

– Нииики, я думал остаться тут с тобой. Кто еще, если не я, организует твой побег из больницы? Парни заранее ставки сделали – как быстро ты дашь деру.

Ник поперхнулась воздухом:

– Ну вы даете! У Диего утром прививки. Какое домой? Я тут останусь, а ты иди, веселись. Пока ты летом в зонах развлекался, мне Вик и Анна детский душ устраивали – я-то повеселилась от души. Так что иди и тоже веселись. И если приедешь нас с Диего завтра забирать непомятый и не пахнущий виски, я не поверю, что ты был на вечеринке.

– Я вообще-то пиво люблю.

Она его в шутку столкнула с кровати:

– Прочь! Какое пиво, когда Диего родился? Иди и поставь всех на уши! Либорайо должен узнать, что у лигров родился первенец! Пусть умрут от зависти и осознания собственной глупости.

Глава 18 День рождения бывает разный 2

Она приложила палец к губам:

– Шшш!

И девчонка, против воли вытащенная из клуба под молчаливое игнорирование охраны, ладонями закрыла себе рот, подавляя крик.

Сэм тихо сказала:

– Все уже хорошо! Ты меня не видела…

Девчонка спешно закивала головой так, что Сэм показалось – еще чуть-чуть и та отвалится.

Сэм вытащила из брюк валявшегося без сознания парня бумажник, сунула себе в карман и выпрямилась. Этот золотой мальчик не обеднеет, а Сэм сейчас отчаянно нужны деньги.

Девчонка тут же вжалась в стену и прикусила ладонь. По запястью потекла кровь, смущая соленоватым вкусом с примесью алкоголя.

– Одежду поправь. – подсказала Сэм.

Девчонка, снова кивая, принялась одергивать короткую юбку.

Сэм вздохнула и подошла ближе, вызывая у девчонки приступ паники. Только прятаться в этой подворотне было некуда. И бежать тоже некуда. Парень, решивший сэкономить на приватной комнате клуба, знал это. Только не ожидал, что столкнется кое с кем другим, способным оказать сопротивление. Сэм осторожно прикоснулась к порванной блузке девчонки и кое-как застегнула уцелевшие пуговицы – не боги весть что, но хоть голую грудь прикроет.

– Не меня надо бояться, – сказала Сэм, – а насильника. Хотя…

Она обернулась на все так и валявшегося в луже собственной крови парня…

– Его уже можно тоже не бояться.

Вдалеке завыла сирена, и Сэм выругалась – прокля́тый Либорайо! Либорайо, в котором не боятся вызывать стражей на любой подозрительный чих. И ведь знают, что приедут. В том же Сорок первом сто раз бы подумали – а стоит ли дергать представителей закона? Тут же стражей не боялись. Хуже – их уважали, хоть они все поголовно оборотни и вампиры.

Сэм быстро направилась к пожарной лестнице – подпрыгнула вверх и понеслась по ней, перепрыгивая через ступеньки, на крышу – так будет надежнее уходить от погони. В переулке несчастная несостоявшаяся жертва принялась истошно орать – все же спасительница напугала её сильнее, чем насильник. Это же надо! Про́клятый Либорайо, чтоб им всем пусто было!

Сэм перепрыгивала с крыши на крышу, неслась напролом через террасы, через разбитые на крышах сады, через чьё-то сушащееся на веревках белье, чуть не путаясь в нем, дальше, дальше и дальше. По пути она выкидывала прочь из бумажника парня кредитки – все равно их заблокируют прежде, чем она доберется до магазина. Она оставила себе лишь бумажные деньги – их оказалось мало, очень мало, но на пачку детской смеси должно хватить.

Ненужный уже бумажник улетел прочь в канаву, полную воды после ночного дождя. Либорайо приятно запах чистотой и прибитой пылью – пожалуй, запахи – это то, что смиряло Сэм с Либорайо. И, конечно же, безопасность – пока Ник дурит и не скрывается, Либорайо безопасен для Сэм – все контроллеры забиты нанами Ник, мало кто будет подозревать, что сорит нанами не она одна.

Дальше, дальше и дальше, поскальзываясь и чуть не падая на мокрых двускатных крышах – дома стали мельче и беднее, неудачный, старый район. Дальше, пока слышны сирены – стражи не поскупились, организовали настоящую охоту, но пока Сэм лидировала, а река… Река станет преградой в дальнейших поисках. Дождь принялся накрапывать по новой.

Спрыгнуть с крыши, пронестись по пустой сейчас улице, взлететь на узкий, чугунный парапет моста, промчаться на нему, балансируя, как канатоходец, и нырнуть в реку. Плыть против течения – просто на всякий случай. Вылезти из воды почти у клуба – отсюда уже погоня ушла. Стащить с себя одежду, отжать, тщательно проверяя её на ненужные капли крови, одеться… Привести себя в порядок и под снова усиливающимся дождем пойти в ближайший ночной магазин. Да, мокрая, да, несчастная, а когда бывают счастливыми матери, спозаранку отправляющиеся в магазин за внезапно закончившейся пачкой детской смеси?

Если честно, Сэм уже и не помнила, когда она была счастливой. Вот и этот день рождения не стал исключением. Просто… Так получилось…

Охранник стоял на улице у дверей магазина вместе с ночной кассиршей – полноватой, уже в годах, лет за шестьдесят, а то и больше человечкой. Они во всю обсуждали происшествие у клуба – по улице пронеслась очередная патрульная машина. Сэм, пока выжимала у крыльца свои длинные белокурые волосы, рассказала, что, якобы, слышала – о найденном окровавленном парне и о насмерть напуганной девчонке.

Охранник сплюнул:

– Вот только хомофильных вампиров не хватало…

Сэм еле выдохнула:

– Думаете, вампиры? Но это же Либорайо…

Кассирша пробормотала – кажется, они с охранником уже целую теорию о случившемся придумали:

– Стали бы стражи такой шорох поднимать иначе.

Охранник добавил потрясенной Сэм:

– Тут выборы губернатора на носу. Кланы грызутся сейчас, выбирая кандидатов. А кандидаты тут все как на подбор – не оборотни, так вампиры... Ходят упорные слухи – молодняк из вампирского клана вырвался и куролесит в городе. Уже пять жертв было.

Сэм вздрогнула:

– Но в газетах ничего не…

Охранник фыркнул:

– Будут о таком писать – как же! Только ж пять жертв так легко не скроешь. А уж сегодняшний переполох – тем более.

Кассирша добавила:

– Говорят, что жертв больше. Просто Пересам невыгодно сейчас так вот светить. От такого не отмоешься – если и впрямь их молодняк кутит. – Кассирша, открывая дверь магазина, обернулась на Сэм: – пойдем, дорогуша. Ишь, как льет… Домой как добираться будешь, без зонта-то?

Сэм грустно улыбнулась – знала, что улыбка её действует безотказно, не зря её Клауд Ангелом прозвал:

– Как-нибудь…

Милая старушка вздохнула и направилась в торговый зал.

Дождь усилился, словно проникся днем рождения Сэм и делал ей подарок – теперь её след точно не найдут.

Охранник так и остался на крыльце, продолжая следить за носящимися патрульными машинами – Сэм никогда ни у кого не вызывала опасений: слишком худая, слишком мелкая, слишком красивая, а когда еще и мокрая – полностью несчастная, как котенок, которого хочется пригреть. Котят не боятся, чем Сэм и пользовалась. Жаль только, что мокрые котята отчаянно мерзнут… Да и… Волосы уже начали пушиться и виться – сладу с ними никогда не было, а уже если намокали – совсем превращались в мелкие кудряшки, как у баранов. Папа иногда смеялся: «Мелкий мой барашек»… Только зря вот Сэм это вспомнила. Слезы сами навернулись, еще больше жалобя кассиршу. Та принесла с кассы полотенце:

– Вытрись, девочка… Что случилось-то?

– Мне бы пачку детской смеси… Закончилась. Только недорогую, пожалуйста… – Сэм застенчиво опустила взгляд вниз. Стыдно ей не было.

Кассирша вздохнула, оценивая вид Сэм:

– Молока нет, да?

Сэм лишь кивнула – она вообще не была способна к лактации, что уж поделать.

– Пойдем, дорогуша, посмотрим, что есть. Давно уже нашему губернатору пора озаботиться и выдавать бесплатно питание для детей, а то только языком горазд молоть о поддержке людей. Оборотни-то не экономят последний медяк, оборотни не страдают отсутствием молока. Да и размножаться уже не спешат. Пойдем, деточка… Сколько малышу-то месяцев?

Сэм горько вздохнула:

– Третий идет.

– Папаша-то помогает или одна? – кассирша направилась вглубь зала к аптечной секции.

– Одна… Папаша бросил нас.

– Оборотень, поди? Эти могут. Навешают лапшу на уши, погуляют и бросают – им-то что, человеческих девушек теперь много, не эта, так другая приглянется… Вот сволочи…

Сэм кивком подтвердила, вспоминая Парру:

– Сволочи. Мой даже не предупредил, что я вторая.

– Сволочь, – вновь повторила кассирша, останавливаясь перед полкой с питанием. – Выбирай…

Пальцы Сэм стали скользить по ценникам – денег было совсем ничего. Не носят нобили с собой деньги, только мелочь для чаевых. Кассирша вздохнула, обернулась на охранника, увлеченно разговаривавшего со стражем, и заговорщицки прошептала:

– Подожди тут. Сейчас из подсобки принесу – просрочка. Она списана уже, внучке своей собиралась отнести – та так же попала, как и ты… И ты не думай – использовать питание еще можно, там запас стерильности ого-го…

– Спасибо, – еле выдавила из себя Сэм, удивленная добротой кассирши. Именно это спасло пожилую, слишком участливую кассиршу от пробитой головы. Пока женщина ходила на склад, Сэм быстро метнулась в аптечную, закрытую на замок секцию. Перелетела через высокое ограждение, пока охранник был занят со стражем, схватила первый попавшийся на полке стандарт рецептурного антибиотика и рванула обратно к полке с питанием, трогательно прижимая к себе пачку со смесью.

Кассирша вынесла ей еще две пачки – не пожалела.

– Пойдем, дорогуша, на кассу… Никто не позаботится о нас, если мы не позаботимся сами. Ты заглядывай в конце месяца, хорошо?

Сэм робко улыбнулась, доставая из кармана джинсов промокшую банкноту:

– Спасибо… Я…

– Мы в конце месяца просрочку списываем. Может, еще что перепадет. Заглядывай, дорогуша…

Сэм лишь кивнула. Только заглядывать она не будет – ей не было стыдно за украденное лекарство, кассирша была права – сам о себе не позаботишься, никто не позаботится о тебе. Просто кассирша и охранник рано или поздно обнаружат пропажу лекарства и сообразят, кто это мог сделать. Глупо попасться стражам из-за просроченного питания.

Сэм вышла под дождь, прижимая к себе пачки со смесью. Посмотрела в темное, скрытое плотными тучами небо… Дождь явно не прекратится. Надо возвращаться домой, а ноги не несут. Стыло там, одиноко и тяжко. Последнее время Сэм ничего не радовало. Даже сегодняшняя удачная охота не радовала. И лекарство в кармане джинсов не радовало. Сил не было ни на что. Она слишком устала, особенно от предательств, которых в её жизни было слишком много.

Мама.

Ханыль.

Эмидайо… Вот его предательство слишком больно ударило по Сэм. Даже Парре не переплюнуть Эмидайо. Хотя… Хотя Заку Клауду удалось уделать обоих в плане предательства. Такого от своего зеленоглазого принца Сэм не ожидала. Оказалось, от предательства не защищают даже подписанные договора. Или договоры? Сэм не знала – её обучение прервалось в восемь лет и с тех пор не возобновлялось. Пусть будут договоры… Она направилась домой… То, что сейчас было её домом.

Сэм открыла тяжелую, скрипящую дверь, прошла мимо спящего консьержа, устало поднялась на последний восьмой этаж – лифт вновь не работал. Зашла в квартиру, ожидая услышать плач, но в ответ была тишина – у малышки давно закончились силы. Она лишь вздрагивала в своей корзинке всем своим тощим, мелким тельцем и упорно грызла кулачок. Вот упорство у неё явно было от отца.

Сэм направилась к раковине – мыть руки и готовить лекарство. Если и оно не поможет, Сэм не знала, что делать дальше. Сил давно не было. Она давно плыла по течению, перестав надеяться на возвращение Клауда. Она даже имя малышке не дала – думала, Зак сам выберет. А он просто не пришел. Даже деньги на счет перестал переводить, словно Сэм и малышки не существовало. Вот сволочь-то!

Выпоив лекарство и накормив малышку, Сэм принялась ходить по комнате взад-вперед, укачивая дочь. Саму её тоже клонило в сон, вроде и не должно, но последние месяцы Сэм постоянно хотела спать. Она присела в кресло, привычно укладывая малышку себе на плечо. Та сонно засопела, продолжая сосать кулачок. Сейчас Сэм даже случайно возникшая во сне улыбка дочери не радовала. Сэм прикрыла глаза, выпадая из этого мира.

Снова Единичка пыталась всем доказать, что именно она настоящая. Первая же! Такой номер случайно не дадут. Двойка спала. Тройка плакала – она всегда плакала. Сэм, точнее Пятерка, но сама она себя называла Ви – в честь римской цифры пять, просто сидела и смотрела в никуда. Она устала и плакать, и смиряться, и надеяться, и ждать. Семерка пыталась трансформироваться, но дар не откликался – видимо, его заблокировали. То, что он мог тогда еще не проснуться, в голову восьмилетней Сэм не приходило. Девятка в который раз пыталась доказать, что видела Одиннадцатую Сэм. Кроме Девятки эту пресловутую Одиннадцатую никто больше не видел. Десятка хмыкала, что у кое-кого галлюцинации – клон же! Может, даже бракованный. Сэм не знала, верить ли в существование Одиннадцатой – не верилось, что из клетки можно сбежать. А когда исчезла Десятка, Сэм даже на миг поверила, что Одиннадцатая могла существовать. И сбежать! Раз получилось у Одиннадцатой, то получится и у неё! Только потом исчезла Девятка, потом Восьмерка… А когда пришло время Сэм, она узнала, что их всех просто продавали на аукционе.

Малышка всхлипнула, и Сэм вынырнула из сна, благодарная дочери – плен не то, что хочется вспоминать. Хотя с хозяевами самой Сэм повезло. Почти повезло. Если не считать Эмидайо и его клыки на её шее… Повезло…

Сэм поцеловала малышку в лоб и снова прикрыла глаза – надо отдохнуть, надо набраться сил. Просто охота ей далась тяжело. Это просто неудачная охота.

В этот раз ей снился Парра. Точнее ей снилась Ник – знать бы, кем она была по номеру в клетках. Ник нужно было предупредить, её нужно было убедить быть более осторожной, именно поэтому Сэм и пошла в тот клуб. Смотрела, ждала, потом поняла, что Ник не придет сюда веселиться – то, что та покинула город, она узнала чуть позже, от Парры. Парра… Оркский Парра! Привлекательный, миловидный, пластичный, улыбчивый. У Сэм тогда голову повело только от одного взгляда на парня. А когда их пальцы случайно прикоснулись, Сэм внезапно поняла – вот она, любовь с первого взгляда. Пусть говорили, что это чушь, что так не бывает, но… Одна улыбка Парры, и голова у Сэм улетела далеко. И зря.

Ей бы тогда сообразить, что это проделки нанов. Ей бы вспомнить слова Эмидайо о её предназначении – ведь знала же о беременности у Салли. Ей бы подумать тогда – не разочаровалась бы в Парре. Наверное, это произошло в первый момент прикосновения – она неловко поставила бокал с коктейлем, Парра попытался его поймать и… Наны из неё устремились в новый макрообъект, оценивая его уровень здоровья и генетические данные. Видимо, данные у Парры были впечатляющие, иначе не произошло бы то, что произошло. Он оборотень, его загнать в гон легче легкого. Подумай тогда Сэм, с чего это парень так распушил перед ней хвост, гипотетический хвост, не настоящий, ничего бы и не было. А так… Сэм пошла за ним и на танцпол, и на прогулку, и… Просто у Парры были очень нужные руки – они умели вовремя ловить, они умели обнимать, они обещали тепло и безопасность, они всегда вели себя корректно, оказываясь только там, где должны, не позволяя себе большего.

Небеса, какая она тогда была дура!!!

За окном комнаты шумел дождь, пахло прелью, совсем как тогда.

Осень. Вот не зря она никогда не любила осень.

Утренний сонный Либорайо.

Шуршащие под ногами желтые листья.

Еле слышные мерные шорохи – на улицы вышли уборщики, наводя чистоту.

В небе плач улетающих птиц.

Туман, рисующий другой, таинственный город. Город, где стражам верят и доверяют. Где их не боятся. Где существует закон, а не только право сильного.

Чужой пиджак на плечах – Алекс, тогда она его еще называла Алексом, накинул ей на плечи. Сэм даже чуть наклонила голову, вдыхая яркий мужской аромат: чуть горьковатый и пряный.

– Устала? – голос мягкий, вкрадчивый. – Тут есть рядом кафе, можно отдохнуть и позавтракать…

Но раньше им встретилась пекарня, где Сэм нахально купила ритуальный хлебец в красивой обертке. Алекс тогда все правильно понял. Для себя правильно, не для неё. Она-то боялась вновь остаться одна. Она хотела опереться на чужое плечо. Она хотела… Она впервые хотела рассказать правду о себе – в Либорайо другие стражи, и почему-то подумалось, что Парра способен её понять, способен защитить и наказать всех тех, кто так поступил с ней и её сестрами. Она тогда впервые поверила в закон – потому что закон был заключен в привлекательную оболочку.

Они тогда начали целоваться, кажется, еще на пороге его дома, забыв про хлеб, про ритуальную фразу разрешения на поцелуй. Остановись она тогда, принюхайся, подумай, заметь чужие женские вещи – ничего бы не случилось. Она впервые была влюблена – как глупо и нелепо все получилось…

Ей тогда нравилось в Парре все. Его прикосновения, его внезапная нежность, его открытость, и… И вообще все. И залитая утренним солнцем спальня, и огромные от пола до потолка окна, пропускавшие так много света, и оформленная в белых тонах спальня. И тепло уже не чужого обнаженного тела.

Сэм словно растворялась в ярком солнечном свете – контуры Алекса таяли, плавились в тепле осеннего утра, и она сама исчезала, становясь кем-то другим. Ей бы подумать, что это просто глаза не выдерживали столько света, но тогда она думать не хотела. Она впервые не стеснялась себя и своего тела. Она впервые позволила парню полностью раздеть себя – раньше она все же предпочитала прятать свой уродливый шрам на левом плече.

Парра осторожно пальцем вел по нему:

– Откуда это у тебя?

– Последний год войны. Попала под бомбардировку. Руку придавило – её пришлось ампутировать… В госпитале попался врач-практикант, вот и… Осталось на память…

Его губы осторожно прокладывали дорожку по шраму, как будто хотели забрать всю ту боль, что испытала тринадцатилетняя тогда Сэм.

Шрам откровенно походил на шрамы новообращенных вампиров, но кто в залитой солнцем комнате думает о вампирах? Те не переносят столь яркий свет. И Алекс доверчиво целовал и целовал её руку, переходя на надплечье и снова на грудь, подтягивая Сэм к себе на колени.

Утро тогда было длинное. Утро тогда было нежное. Утро тогда было… Искреннее. И Сэм решила довериться, несмотря на все уверения Салли, той самой Семерки, пытавшейся трансформироваться и бороться тогда в клетке.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, Алекс… – еле слышно прошептала она, а сердце дико ухало где-то в груди – от страха.

Он поцеловал кончики её пальцев, на его запястье бросал во все стороны солнечные смешные зайчики золотой брачный браслет оборотней.

– Мне тоже нужно кое в чем признаться…

– Чур, я первая!

– Чур я! – передразнил её Алекс. Хорошо, что тогда её прервал звонок в дверь. Парра подобрался, чуть нахмурился и встал, натягивая на себя джинсы: – как раз подходящий момент… Я скоро – дверь открою…

Она завороженно кивнула – все же грация зверя у Алекса завораживала.

Хорошо, что она догадалась на всякий случай натянуть на себя джинсы и блузку, а то неловко бы вышло… И хорошо, что прислушалась к словам у двери…

– Доброе утро, малыш…

– И тебе, Дейдра… Я тут…

Странный звук, который Сэм не сразу опознала – звук поцелуя. Откровенного, долгого поцелуя. Её Алекса и этой самой Дейдры. Тогда Сэм не знала особенностей Третьего округа – это же где-то там многоженство разрешено, а не тут, рядом, в почти цивилизованном обществе. Ей бы вспомнить, что это все же поверхность. Ей бы вспомнить, что это всего лишь оборотни…

Сэм прыжками пронеслась по лестнице со второго этажа. Замерла на миг перед высокой молодой женщиной – ростом под стать Парре. С золотым браслетом на обнаженном запястье. Сэм прикусила губу – такого предательства от Парры она не ожидала. Глупая была – он ей ничего не обещал же. Сама пошла. Сама не спросила. А то, что кобель оказался – так оборотень. Только доверие к миру было окончательно подорвано. Наверное, правильнее было бы жалеть Дейдру, но себя было жальче.

– Надеюсь, – с улыбкой сказала женщина, – мы подружимся…

Сэм, не задумываясь, ударила Парру кулаком в живот – жаль, что оборотень извернулся, уходя от удара. Добивать в нос Сэм его не стала. Просто помчалась дальше мимо удивленной Дейдры на улицу. Слышала, как та в спину ей сказала:

– И чем я её обидела? Я же…

Дальше Сэм не стала прислушиваться. Салли была права – никому никогда нельзя доверять. И, когда в жизни Сэм возник Клауд, доверять ему она не стала. Она знала, что он ждет от неё. Она знала, что она хочет получить взамен. Только все равно ошиблась.

Малышка завозилась на плече, и Сэм охнула, просыпаясь – за окном уже темнело. А дочери легче не стало – была все такая же горячая и слабая.

– Что ж…

У Сэм не было выбора. В конце концов Парра разбил её веру в мир, она же лишь чуть доставит ему неприятностей. Совсем чуть-чуть. У неё нет другого выбора.

– Надеюсь, он простит. И ты, малышка, простишь меня… Правда, прости. Я бы никогда не бросила тебя, но… Так получилось.

Почему-то в её жизни так чаще и случалось – само и не исправить.

Сэм действовала автоматически –завернуть малышку в уже старое одеяло, положить в корзину, засунуть на всякий случай ей в ноги пару подгузников и купленную пачку смеси. Закрыть глаза – она знала, что неправа. Совсем неправа. Пусть Клауд нарушил договор, она не имеет права его нарушать, но… Зубы скрипнули от осознания безысходности. У неё не было выбора. У Парры есть хотя бы деньги и страховка. И, быть может, капля совести. Капля веры, что это может оказаться его малыш. Небеса… Если бы малышка не болела, она никогда не поступила бы так.

Сэм вышла на улицу. Дождь закончился. Пахло, совсем как тогда – листвой, свежестью, верой в людей. Ну, ладно, в отдельных оборотней.

Она дошла до знакомого дома… Совсем стемнело – Либорайо разрослось, а денег на общественный транспорт у Сэм не было. В просветах туч выглядывали яркие звезды. Сэм долго стояла в темноте переулка, всматриваясь и решаясь. Лучше было бы подкинуть ребенка Ник, но у той в спутниках лигр – от этой махины не уйти в погоне. От лигра, самого сильного и крупного хищника, не спрятаться. Он не сдастся и найдет. А потом уничтожит Сэм. Она поежилась – понимала, что заслужила, понимала, что закон есть закон, но… Это все же её жизнь. Или… Сэм наклонилась к корзинке. Или орки с ней, с жизнью? Это не жизнь, это тупое существование. Вспомнить хотя бы крик той спасенной девчонки. Когда напавший пугает меньше, чем спаситель – это о чем-то да говорит.

Сэм прикусила губу – наверное, надо все же идти к Ник. Она даже сделала шаг в сторону, собираясь уходить, но тут подъехала машина, остановилась перед домом, и из машины вышел усталый, замотанный Парра… И это идиотское сердце снова пропустило удар. Сэм горько рассмеялась – она даже знала, почему снова смотрит на Алекса и мечтает о его руках. Потому что оркский хмурень, потому что опять играют гормоны, запущенные нанами. Потому что программой предписано рожать снова и снова. Клауд обещал положить этому конец, но где этот Клауд теперь?! А она не хочет участи Салли. Она не хочет рожать каждый год снова и снова. Эмидайо был добр к ней – не трогал, пока она была ребенком, а вот Салли, Семерке, не повезло с хозяином.

Парра, оркский оборотень, замер на крыльце, всматриваясь в осенние сумерки, как будто мог её учуять. Сэм достала из кармана пакет с черным перцем – будет Алексу подарочек. Если она все же решится. Может, пойти все же к Ник? Но вот как-то сегодня умирать она не собиралась. Ей хотелось убедиться, что малышку вылечат, или хотя бы попытаются.

Наконец, Парра зашел в дом. Сэм рванула к крыльцу – надо успеть, пока не пришла Дейдра – кто его знает, как она среагирует на чужого малыша?

Сэм поставила корзину на крыльцо, резко пнула ногой дверь, предупреждая Парру, что за дверью гости, и рванула на крышу, рассыпая перец. Она спряталась за холодной каминной трубой – Сэм еще убедиться нужно, что Парра не бросит кулек с малышкой на улице. Ей нужно убедиться, что он позаботится о ней.

Она села, прижимая коленки к груди и снова глупо заплакала, вспоминая, как хорошо все начиналось и чем закончилось. Закапал дождь, пряча её слезы – она тогда два часа после Парры провела в ду́ше, пытаясь содрать вместе с кожей его запах, ощущения прикосновений его, как оказалось, ненадежных рук.

Дверь дома открылась, на пороге затоптался Парра, отчаянно кашляя и ругаясь. Сэм оставалось надеяться, что ругался он на неё, а не на малышку. Это он еще её без чепчика не видел… Вот тогда ругань будет стоять до небес. Но не убьет же он её за цвет волос?

Глава 19 Неудачный день

Лин танцевал отпадно. Нет, Ник это и так знала – они часто с ним выбирались в клубы на танцы, но впервые она видела, как Лин танцует со стороны – Утес и Жердь наперегонки скидывали ей компромат на мужа. Он двигался то плавно, то дико и быстро, со всей страстью отдаваясь музыке, так что Ник даже решила, что, может, и ревновать пора, особенно когда зазвучали медленные ритмы танго. Да, ревновать сразу ко всем девчонкам из обслуги, из техников, из мед и бух секторов… Лин, выполняя поручение Ник, видимо, решил перетанцевать со всеми девчонками и не только – бухсектор в Управлении был довольно пожилой, но все же танцующий.

Парни всегда веселились, как последний раз – привыкли жить на острие, и праздновали так же – шумно, вызывающе, открыто. И все это показывали сейчас Ник по элтелу. И алкоголь, текущий рекой, и травку, кошачью мяту, в шутку подкинутую Лину в еду, и танцы… Утро у парней будет дикое – вот нельзя настолько отрываться. Чревато последствиями даже для оборотней.

Каааак Лин вел за собой толпу в змейке… Зажигательно, ярко, самозабвенно. Эта высоко, победно поднятая рука со сжатыми в кулак пальцами, эти затейливые, внезапные выпады ног, эти завораживающие движения эээ бедрами (пусть будут бедра, а не то, что на самом деле)… Лину отчаянно шла белая облегающая сорочка и черные, классические брюки, жаль, что он предпочитал обычно уличный стиль… Ник вздыхала, чуть-чуть ревновала, наслаждалась зрелищем и болтала по элтелу сразу со всеми Седьмыми, и Лином отдельно.

Его, кстати, постоянно ловили между танцами, поздравляли, обнимали, некоторые даже целовали – знали, что жена не оборотень и чужой аромат проигнорирует. Кажется, оборотницы признали-таки Лина ценным трофеем и вышли на тропу войны – для них какая-то человечка, пусть и бывший ловец, препятствием не считалась. Ник даже жаль стало девчонок, хотя… Нет, призналась самой себе Ник. Чушь это, жалеть вышедших на охоту на чужого мужа. А вот Лина хотелось обнять и утешить, несмотря на его яркую, открытую улыбку – ему, наверняка, сейчас противно: годами для оборотниц был лишь тенью. Как же, якобы омега.

«Малыш?»

«Уммм?» – Ник запихала в рот последний кусок торта – последний, который влезал в неё, а не последний из торта – там еще два яруса нетронутыми оставались. Диего сыто сопел в кювезе.

Лин рассмеялся:

«Это адресовалось мне или..?»

«Это я торту, а ты танцуй, танцуй, потом дома обсудим – надо ли так плотно прижиматься к партнерше!».

«Это бачата, малыш, её иначе не танцуют!».

Он поймал руку партнерши, завел её себе за спину и заставил девушку крепко обнять себя за шею.

«Бачата, значит…» – ядовито сказала Ник. Утес где-то довольно хохотнул в общем чате элтела.

«Бачата», – со смешком подтвердил Лин, а Ник подумала, что из-за её роста она так никогда не сможет танцевать с Лином – ей просто не хватит длины руки, чтобы так непринужденно обнять мужа. Ну, все, ревность, действительно, подъехала – уж в танцах Ник считала, что ей равных нет, Жердь не раз это утверждал… Ну всё, в этот Хогуэрас она точно примет участие в танцевальном марафоне!

На улице внезапно разбила тихий шорох ночного дождя сирена патрульной машины. Ник отставила в сторону пустую тарелку и прислушалась. Сирена больше не повторялась, уносясь куда-то к набережной.

За бачатой заиграли современные ритмы, и пару Лину составила одна из оборотниц. Ник прикусила губу – кажется, это была Бланка, девушка Утеса. Вот всем хорош Рик, но крутить сразу с тремя – все же перебор.

Бланка в танце была яркая и живая, как ртуть. Кажется, Рик все же приревновал – внезапно ракурс поменялся, сейчас картинку передавал Жердь. Он смирно сидел в баре с Энн, попивая что-то безалкогольное – таким дурдомом, как вечеринка по случаю рождения Диего, управлять на пьяную голову сложно. Рядом сидели, цедя кровь, новообращённые вампиры – девушки их привычно игнорировали. А ведь симпатичные парни – местные девчонки еще пожалеют и не раз, когда парни получат свободу от крови…

За окном больницы снова проревела сирена, и это отнюдь был не сигнал «Скорой помощи». Ник встала с кровати и подошла к окну – кажется, в городе что-то происходило. Хотя по виду вечеринки и не скажешь – большинство парней из Ночных отрядов уже ушли, но тот же Второй отряд, сегодня выходной, продолжал веселиться – Ворон, капитан Второго, зачем-то залез в одну из клеток для танцовщиц. М-да, кто-то явно перебрал, а ведь вампир, вроде бы.

Заиграла медленная композиция, Лин в очередной раз сменил партнершу – Ник нахмурилась, вернувшись в постель – все равно из окна больницы ничего не рассмотреть, кругом вставали небоскребы. С этой бесцветной человеческой девушкой Лин уже танцевал в самом начале вечера. То ли девушки закончились, то ли… Патрульная машина вновь пронеслась по улице – больница святой Лалии находилась почти в центре города. То ли одна наглая лигрова морда вместе с парнями Седьмого водит Ник за нос.

«Веселишься, Лин?»

«Ага, малыш… Может, мне уже домой пора, а?»

«Веселись!» – мрачно сказала Ник. Ей было интересно, как парни дальше собираются выкручиваться? И почему сейчас-то её надо обманывать? Она уже не беременна, её уже не надо оберегать, но неееет, будут лгать в глаза просто потому, что привыкли её не волновать. Зла на Лина и парней не хватало! В городе явно что-то происходило, они там веселились, а ей выдавали красивую картинку вечеринки… Ага! Наверняка ведь веселились уже в ультрах на службе.

В соседние клетки рядом с Вороном забрались в хлам пьяные Утес и Парра. Почему-то в шляпах. Одна еще и в Ворона полетела. Тот её поймал и резко надел себе на голову. Заиграло что-то томное, и парни в клетках под всеобщий восхищенный женский крик прогнулись в талии назад, выполняя явно что-то из стрип-пластики. Их руки почти синхронно скользнули по груди, распахивая рубашки.

«Во дают!» – не сдержалась Ник, когда музыка резко сменила темп – парни принялись делать резкие выпады эээ…. Ну да, бедрами. И тем, что чуть выше бедер.

«Ага!» – как-то кисло согласился Лин.

«Веселись!» – рассмеялась Ник, наблюдая, как парни замерли на миг, а потом заиграли застежками ремней, провокационно проводя ладонями по молнии на штанах. Кажется, им налили слишком много, сразу всем трем.

«Пожалуй, это тебе надо веселиться – танцуют-то для тебя, малыш!»

«Ого!»

«Ага! Рекомендую наблюдать за Лексом – у него потрясающая пластика.»

«Потрясающая что?!» – не удержалась от вопроса Ник.

«Пластика и грация. А что?»

«Мне уже бояться за тебя?»

Лин покладисто согласился:

«Бояться! И разрешить мне слинять домой»

«Зачем?» – невинно поинтересовалась Ник, наблюдая, как Ворон избавился от штанов. А он ничего так, гармонично был сложен для новообращенного вампира – даже регенерационных шрамов на нем не было. И белье он носил отпадное – кто бы подумал, что мрачный вампир такой шалунишка, оказывается. Или кто-то готовился заранее, надев… Ну да, Ник даже смешком подавилась, белье с ушками и хоботом слона. Это было как-то запредельно для импровизации. Впрочем, Парра и Утес тоже оказались не промах. М-да…

«На кухне клуба стоит огромный торт!» – пожаловался Лин.

«Ты боишься торта?»

«Я боюсь того, кого прячут сейчас в торт».

«Ты боишься обнаженной красивой девушки, Лин?»

«Неа, Ники. Не угадала. Вспомни – чей изначально день рождения собирались праздновать, и угадай – девушку или парня прячут сейчас в торт?»

«Упс!» – хмыкнула Ник, оценив и торт, и смущение Лина, и то, как Парра скинул последнее с себя, прикрываясь шляпой. Толпа в зале тоже оценила это, Жердь даже что-то пробурчал Энн, уговаривая, что покажет все тоже самое и даже лучше, но дома.

«Голых Лекса, Ворона и Рика я как-нибудь перенесу – я их регулярно вижу в ду́ше, а вот выбор стриптизера для тебя я могу и не одобрить.» – Лин продолжил отстаивать свое право нестись в погоне за кем-там-сейчас-гнались-парни-из-Седьмого.

Ник вздохнула и прекратила дразнить Лина:

«Ладно, езжай домой!»

«Тебе, наконец-то, стало жаль меня?»

«Мне, наконец-то, стало жаль стриптизера – ведь пострадает парень ни за что…»

«Спасибо! Я домой, Ники!»

«Приятных снов, Лин» – тихо сказала Ник. За дверью в коридоре раздался странный шорох, и не дожидаясь, пока охрана сама справится, Ник выскользнула из кровати с кинжалом в руке – львиные или кто там сейчас крался в палату не получат Диего!

Дверь тихонько открылась, и Лин, проигнорировав кинжал, срезавший верхушку промокшего букета астр, прошептал:

– И тебе приятных снов, Ники…

Она выдохнула, опуская руку с кинжалом вниз:

– Почему ты здесь?

– Потому что мой дом там, где ты, – все так же еле слышно сказал Лин. Ник тут же врезалась ему в грудь, обнимая крепко-крепко – не успей Лин опустить букет вниз, цветам бы не поздоровилось. – Еще раз с днем рождения, любимая! С твоим двадцати девятилетием!

Он поцеловал её в макушку под дикий рев толпы в клубе – Парра, Ворон и Рик победно приподняли шляпы, отправляя их в полет, но Ник смахнула сообщение от Жердя прочь с внутреннего вирта – её не интересовали чужие мужчины. Напоследок элтел разродился фейерверком и горящей надписью «С днем рождения, наша Леди! Твой Седьмой отряд!».

Лин подхватил Ник на руки и понес обратно в кровать:

– Тебе отдыхать надо – ты только-только после операции, малыш…

Она уткнулась в мокрую от дождя сорочку Лина, горьковато пропахшую астрами:

– Ага… Сейчас лягу отдыхать… Тебе, кстати, неинтересно, что творится в городе?

– Утром на планерке узнаю. И, если бы происходило что-то страшное, поверь, Миге бы выдернул с любой вечеринки. И из любой постели.

– Это ты о себе?

Лин хмыкнул:

– Это я о тебе… – он уложил её на кровать, укрыл одеялом, потом взял с полки полотенце и принялся вытираться: – льет, как из ведра. Не завидую парням, кто сейчас гоняет по улицам…

Ворон не гонял по улице – его выдернули на службу с вечеринки, чему он был несказанно рад – не любил он толпы вешающихся на плечи девчонок, а этого после танца в клетке не избежать. Это Утес кайфовал, запершись с кем-то в гримерке клуба. Парра, кстати, после танца предпочел выбраться на улицу и там стоять, наслаждаясь ночным дождем. В одиночестве. Ворон же стоял в тактическом центре Управления перед многочисленными экранами, на которые вывели записи с городских камер и просматривал их в ускоренном режиме.

Мигель хмуро стоял рядом:

– Проклятье, кто устроил такой переполох?!

Капитан Четвертого Ночного отряда Берег в который раз уже повторил:

– Я действовал по инструкции об обнаружении хомофильного вампира.

– Эту инструкцию я писал!!! – прорычал Мигель.

– Там не было приписки, – отрешенно заметил Ворон, спасая Берега, – что инструкция недействительна в период подготовки к выборам.

– Болваны… – выругался Перес. – Теперь кланы оборотней встанут на дыбы, выпихивая из предвыборной гонки – как же, хомофилов за пять лет так и не истребили. Лично бы прикопал Эмидайо, если бы мог…

– Камера три стоп! – скомандовал технику Ворон. – Назад на пять минут. Увеличить…

На экране возникла невысокая девчонка с копной пушистых кудрявых волос, прыгающая с крыши на набережную. Техник сам включил обработку картинки – через пару секунд изображение почистили от зерна и артефактов.

Ворон нахмурился:

– Где-то я её уже видел… Знакомая девушка…

Мигель скомандовал:

– Распечатать, показать свидетелям и пострадавшему. Поиски продолжить. Ворон...?

– Точно! Вспомнил! – он прищурился: – это девчонка Парры. Вечеринка год назад – тридцатое хмурня в «Джунглях». Расспросить?

– Где он сейчас? – мрачно спросил Мигель.

– Догуливает в «Джунглях», в хлам пьяный, как все нечетные отряды.

– Иди и разберись.

– Так точно! – кивнул Ворон, снова возвращаясь на вечеринку…

Можно было добраться до клуба бегом, наверное, даже быстрее бы вышло по крышам, но Ворон выбрал служебную машину. Включил маячки, сирену, потом подумал и… Выключил это великолепие, неспешно добираясь по полупустым из-за дождя улицам до «Джунглей», расположенный в припортовой зоне. Стеклоочистители работали, как заведенные, смахивая в стороны тугие струи, снова и снова закрывавшие обзор. Дождь долбился в крышу старенького «Шайра», как заведенный, и Ворон дотянулся до радио, музыкой заглушая мерный, нудный стук. Салон машины погрузился в медленные звуки блюза. Ворон даже фыркнул – однако, как совпало с настроением! Иногда и на него накатывало, хоть и вампир. Иногда хотелось действовать и жить, как человек, хотя бы пытаться мимикрировать под человека для самого себя – окружающих-то не обманешь. Слишком вампиры, даже новообращенные, приметливые – лишенные пигмента волосы и кожа выдавали, как говорится, с головой. Даже улыбаться, демонстрируя клыки, не обязательно.

Ворон долгое время после войны пытался быть человеком, но общество снова и снова напоминало ему, что, выбрав здоровье, он стал изгоем. Люди не простили ему предательства, хоть он и не предавал человечество в глобальном смысле. Но… Есть клыки – значит, ты не человек. А чистокровные вампиры тоже не признавали новообращенных ветеранов за своих. Есть регенерационные шрамы – значит, не чистокровка. Изгой для всех, кроме своего маленького мирка Четных штурм-отрядов. Вот и девчонка-лисичка с гривой кудрявых буйных волос такой же изгой. Даже хуже. Почему хомофилы не имеют права на жизнь? Почему хомофил, не до смерти поевший кормильца, как эта девчонка, все равно должен умереть? А вампир-бестиафил, убив, например, человека при помощи оружия, пойдет под суд и отсидит срок в тюрьме. Его не уничтожат. Почему оборотень, разорвавший в пылу гона или погони жертву, тоже окажется в тюрьме, если хватит ума сдаться, а хомофилу такого права не дано? Почему лордов вообще не сажают в тюрьмы, что бы они не делали на поверхности и неважно с кем? И ведь никто не ответит. Если ты хомофил – ты труп. А спрашивала ли девчонка перед обращением у вампира: «Ты бестиафил или хомофил?». И ответили ли ей? Ему тоже могли не ответить, ему просто повезло, что столкнулся с бестиафилом – тогда по госпиталям да полям сражений кого только из вампиров не носило в поисках новых рекрутов. И хомофилы тоже вербовали свою армию из человеческих калек. Ему повезло, ей нет. Судьба, наверное. Только все равно горько.

Он припарковался перед клубом – еле нашел место, стражи из дневных отрядов еще не начинали расползаться по домам, и все стоянки были забиты их машинами. Пришлось бежать до клуба, чтобы не промокнуть. Только черная футболка с оскаленным клыкастым черепом – эмблемой Ночных отрядов все равно промокла, как и низ форменных брюк.

В клубе все так же гремела музыка, танцевальные клетки под потолком не пустовали, но прежнего задора не было – парни не спешили веселить девушек стриптизом. Все так же текло виски, нестерпимо воняло травкой – кошачьи отрывались по полной, кто заправляясь валерьянкой, кто – кошачьей мятой. Девушки танцевали, не ушедшие домой из его отряда парни веселились в одиночестве – сдвинули столы в углу залы и водрузили на стол танцовщицу, извлеченную из торта. Та, одетая уже в черную футболку ночных стражей, лихо отплясывала босыми ногами по столешнице, иногда пьяно падая то одному парню в руки, то другому. В центре стола уже горка из мятых банкнот скопилась – даром для вампиров не танцевала даже заранее оплаченная стриптизерша. Изгои везде и всегда. Даже в кругу таких же нечеловеческих сослуживцев.

В сторону Ворона дернулась было девица, узнавшая в нем танцора из клетки, но на её плече мертвой хваткой повисла её подружка, яростно шепча:

– Ты чего, это ж ночной! Я еще понимаю, когда он только-только оттанцевал, тогда его обаяние убойно действовало, но сейчас-то куда!

Ворон прошел мимо, делая вид, что не слышит. Вот так всегда – даже если понравился, даже если обнажился полностью, показывая и тело, и душу, все равно скажут, что приворожил – вампир же. Влюбиться в вампира просто так нельзя.

Глава 20 Поиски и неожиданные открытия

Ворон подошел к своим парням, здороваясь кивками и уточняя:

– Утеса не видели?

Ответил, зевая, Сом – парень с бандитской мордой и кротким, как несмешно, характером:

– В гримерке до сих пор.

– А Парра?

– В привате сидит. Золотая комната.

Ворон нахмурился:

– Один или..?

Сом, доставая очередную банкноту танцовщице, фыркнул:

– А кровь его знает!

Ворон хлопнул сослуживца по плечу:

– Ладно, веселитесь! – он бросил на стол сотню. Танцовщица оценила его щедрость и на цыпочках, старательно похотливо виляя бедрами, направилась к нему, приподнимая на ходу футболку. Пальцы её скользили, лаская собственное тело. Она присела перед Вороном, эротично выгибая спину и разводя в такт музыке колени. Ворон качнул отрицательно головой: – Это для них, дорогуша. Не для меня.

Он пошел прочь под улюлюканье парней – танцовщица, решив отработать сотню, скинула с себя футболку, оставаясь лишь в каких-то смешных веревочках, почти ничего не скрывавших. Сом хмыкнул, когда девчонка подалась к нему, прижимаясь грудью. Он клыком аккуратно подцепил краешек наклейки в виде звездочки и под одобрительные хлопки парней обнажил ей грудь. Интересно, что Утес подсунул девчонке, что она так храбро выделывается перед вампирами? Утром у неё наверняка будет трещать голова. Впрочем, это не его заботы. Парней своих он знал – девчонку, в каком бы невменяемом состоянии она бы не встретила утро, не тронут. И дело даже не Хозяине и его приказах. Дело в простой порядочности.

Ворон направился в сторону приватных комнат, не зная, что его ждет. Оборотни были слишком другими. Они за годы жизни рядом с людьми так не поняли, почему тема интимных отношений у людей табуирована и не выносится на всеобщее обозрение. Как раз сейчас из одного служебного коридорчика доносились весьма характерные звуки – Жердь, отвечающий за порядок, уже уехал домой, а Утесу было не до того – этот парень сам легко уходил в отрыв, несмотря на трех постоянных девушек. И вот чего ему не хватает? Как можно встречаться с людьми и не понять одной простой вещи – люди, особенно молодые девушки, как правило, моногамны.

Ворон замер перед закрытой дверью Золотого привата. Тишина. Ни шороха, ни всхлипа, ни придыхания. Может, и повезет, может, Парра и один. У него невеста отличная – Дейдра Макклоски, умница и красавица, каких мало.

Ворон открыл дверь – Парра сидел за столом, уставленным пивными бутылками и кое-чем покрепче, в полном одиночестве.

– Привет! – Ворон шагнул без приглашения в комнату.

Парра выгнул бровь:

– И тебе… Проходи… Садись… - он хлопнул по бархатному диванчику, выбивая из него пыль. Чуть не закашлялся, подаваясь назад: – проклятье, они вообще приват убирают?

Ворон, садясь на стул, хмыкнул:

– Скажи спасибо, что простыни поменяли.

Парра чуть отклонился в бок, заглядывая в небольшую смежную комнату с кроватью и зеркалами на потолке:

– А, не проверял… Я думал, ты ушел.

Ворон кивнул:

– Я уходил прогуляться, чтобы дать девушкам остыть и прийти в себя.

– Почему? После танца бери любую – не хочу.

– Мне не нужны легкодоступные, Парра.

– А тебе вообще девушки нужны?

Ворон лишь улыбнулся – он слишком быстро понял, что девушек для него в этом мире не существует, так что… Проще жить в сознательно выбранном одиночестве, чем как парни из отряда, покупать любовь. В конце концов он именно жизнь и выбрал, когда согласился на предложение Переса стать вампиром. Ему не обещали хорошую жизнь. Он просто отрабатывал свою часть контракта, в отличие от того же вечно нарывавшегося Брендона Джонса. Хотя, надо заметить, последние месяцы, как тот обзавелся свалившейся на него семьей, нарываться и пытаться самоубиться неэлегантными способами Джонс прекратил.

Парра махнул рукой:

– Можешь не отвечать. – Он налил себе и Ворону виски и придвинул бокал: – Давай! За новую жизнь!

– За новую жизнь! – согласился с ним Ворон, выпивая до дна когда-то терпкую, а сейчас абсолютно безвкусную жидкость. – А чего ты тут отсиживаешься в одиночестве?

– Да так…

– Дейдра не поймет?

– Дейдра как раз из тех, кто все поймет.

Ворон промолчал – а что скажешь, когда даже самые адекватные из звериных тупят и верят, что их обязаны любить запросто так, только за сам факт своего существования? Ворон тоже когда-то верил, что его нужно любить самого по себе, а вышло так, что и деньги не спасут…

– Чего хотел-то? – спросил Парра.

– Да как раз о девушках и хотел поговорить… У тебя как-то была такая… – Ворон прищелкнул пальцами, – лисичка… Дикая грива волос…

Парра фыркнул, давясь смешком:

– Точно, девчонки не интересуют! Гривы только у парней бывают. Ляпнешь такое в присутствии львиных – тебя не так поймут.

– Главное, чтобы ты меня понял. Блондиночка с отпадной фигуркой и огромными умными глазами…

– Нижними или верхними?

– Нижние, Парра, умными не бывают. Завязывал бы ты пить – тупишь же. Так что с блондиночкой? Ты от неё тогда ещё Ульва отпихнул из Седьмого.

– Ааа… – протяжно сказал Парра, но от Ворона не укрылось – оборотень явно напрягся. – Эта… Как её там… Ви, Би? Ми..? Вроде Би. Так погуляли и расстались. А что?

– Да так, просто вспомнилось.

– Год спустя? – неожиданно трезвыми глазами посмотрел на его Парра.

– Тормоз по жизни…

Ворон мог и так вскрыть Парру, не расспрашивая, но когда исследуемый сам выстроил в памяти цепочку ассоциаций-воспоминаний, работалось проще. Ворон резко подался вперед, ловя взгляд Парры и погружаясь в его воспоминания.

Такая маленькая, такая беззащитная...

Ворон даже нахмурился – как по-разному они воспринимали эту Би. Ворон тогда в клубе видел целеустремленную, сильную, умную человеческую девушку, этот же видел девчонку, нуждающуюся в защите. Парра вообще точно на Би… На Ви смотрел?

Я слышала столько лестного о ловце Доу…

Еще и жена Росси её интересовала – зачем бы? Он глубже и глубже погружался в воспоминания, замирая от неожиданности. Погуляли просто, значит! Хорошо погуляли, плодотворно, даже можно сказать. Выкинуть из памяти хрупкую, но такую притягательную фигуру девушки оказалось сложно. Её кожа, казалось, сама светилась в ярком солнечном свете. И не сгорала в нем, несмотря на откровенный шрам новообращенной на плече. Парра идиот, каких мало. Поверить в мага-практиканта, увидев настолько характерный шрам?! Но до чего же она красива… Откинутая назад грива волос, полуприкрытые от страсти глаза, прикушенная губа, и хочется поцеловать её, чтобы почувствовать на вкус её кожу, её аромат, её саму…

Ворон сглотнул и прогнал воспоминания Парры чуть глубже. Продышался, приводя себя в порядок. Расслабился. И вновь погрузился в воспоминания, бережно сохраняя в своей памяти образ Ви. Просто так. Потому что красивая. Потому что сильная – столько лет после инициации в хомофила выдержать и не сорваться, пить кормильцев не убивая при этом.

…Кем приходится Сэм, так впечатлившая сразу двух лордов, миссис Росси-младшей?

– Твою же мать…

– Запах одинаковый…

Эпизод с душеедкой – это неожиданно. И еще большей неожиданностью оказались последние воспоминания:

…судя по всему, ты столкнулся с сестрой Ник по имени Сэм…

…ты стал отцом…

Ворон задумчиво еще раз пробежался по воспоминаниям – Сэм больше нигде не всплывала. Он аккуратно уложил Парру на диванчик, вкладывая в руку бутылку с виски. Типичный «перепил». Потому и голова будет болеть по утру. Ничего, Дейдра утешит.

Ворон встал и пошел прочь, доставая служебный интер:

– Это Ворон, Хозяин.

– Слушаю, – отозвался Перес.

Ворон быстро отчитался – знал, что интеру нельзя сообщать откровенные подробности:

– Девушку зовут Сэм, она сестра Ник Росси.

Перес резко выдохнул, словно его ударили под дых:

– Семечка… Только этого не хватало… Таааак…. Никому ни слова, Ворон. Никому.

– Так точно, – коротко ответил Ворон – он знал, что этим все и закончится. Ни слова, потому что семья, а семью не предают.

– Живо в ночной магазин «Товары для дома и семьи» на Цветочном бульваре – она там отметилась. Я вышлю стражей за ней, твоя задача – замести следы. Её там не было. И еще… Столкнешься с ней – ликвидировать на месте. Ясно?

– Так точно. – хмуро отозвался Ворон. Оказывается, и семью предают. Он убрал интер в карман брюк. Отчаянно захотелось яблок. Купить их, что ли? Как раз в магазин идет. Да, там и купит. Ароматных зеленых яблок, как раз их сезон начался.

Уже в магазине обнаружилось, что Парра все же стал отцом – просто так молочные смеси не покупают. А еще малыш Парры болен – серьезно болен, иначе эта Сэм не крала бы тяжелый антибиотик.

Ворон, стирая память пожилой кассирше и охраннику, возмущенному кражей из аптечного сектора, хрустко укусил за бочок зеленое яблоко, сплевывая сердцевину с крупными семечками. Точно, то, что нужно. Медик, привезшая новую упаковку лекарства взамен украденной, только ошеломленно смотрела на вампира:

– Вам плохо не будет?

Ворон качнул головой:

– Мне будет исключительно хорошо!

Ей не обязательно видеть, как его будет рвать за углом магазина этим самым яблоком.

Утеса не рвало – у него только дико болела голова. И потому визита Бланки в гримерку он предпочел избежать – зашел в душ, смывая чужие запахи. Бланку закрытая дверь душевой не остановила. Она дернула её на себя, ломая замок, и оперлась на дверной проем, рассматривая голого Утеса под струями воды, исходящими паром.

Он обернулся к ней:

– Присоединишься?

Она присоединяться не захотела, несмотря на неприкрытое неудовлетворенное желание Рика. Утесом его прозвали злые языки не зря. Правда, кое-кто утверждал, что это все же за боевые навыки. Как же!

Бланка тихо уточнила:

– Это мне за Линелито месть?

Утес, намыливая методично грудь, фыркнул:

– Во-первых, для тебя он Росси.

Бланка снова повторила, в этот раз чуть громче:

– Линелито!

– Росси!

Бланка прищурилась, но промолчала.

– А во-вторых, – продолжил Утес, упираясь руками в стенку душевой кабины, так что мышцы на спине напряглись. – Я предупреждал тебя перед вечеринкой: полезешь к Лину – между нами все кончено. Ты не вняла предупреждению. И между нами все кончено.

– Ты же понимаешь, что, как ирбис, я лучший для Линелито выход.

Он даже обернулся на неё:

– Ты же понимаешь, что это далеко не так. Лин женат, причем счастливо.

– Она человечка!

Утес вздохнул, наливая шампунь себе на ладонь, и поправил:

– Она не человечка. – Кем была Ник на самом деле, говорить он не собирался. – Она человеческая девушка.

– Как ни назови – нам она не чета. Лин оборотень, ему выбирать пару между своих.

– Ты – не своя. И Лин однолюб.

Бланка пожала плечами:

– Значит, я, как представитель моногамного вида, ему подойду идеально.

– Ирбисы не моногамы. – Утес нахлебался воды, пока смывал шампунь с волос и принялся отплевываться.

– Я могу быть верной. Это ты, Рик, так этого и не понял. Не моя вина.

Утес выключил воду:

– Бланка, отстань от Лина, а? Хочешь, поженимся – только не лезь к Лину.

Она подала ему полотенце и пошла собирать его одежду, все же это был её Рик:

– Как мелодраматично, но уже поздно. Эта человечка всем доказала, что Лин альфа, и сейчас на первого среди лигров, второго среди тигров и, быть, может, первого среди львов, началась охота. И я лучший выход для Лина. Его же человечка только после родов, ей месяц, если не меньше, не до мужа будет, а вы, альфа-самцы, даже день без секса не можете.

Утес буркнул, натягивая белье:

– Еще как можем. Это я просто праздновал свободу от тебя. И, Бланка, предупреждаю, как друг… Не лезь к Лину. Ник от тебя даже костей не оставит.

– Пригласи его в гости, а? Ты, я, Лин… Ты же об этом мечтал?

Он тихо выругался себе под нос и, опустив голову вниз, принялся надевать джинсы:

– Я мечтал немного о другом. Ты, я и еще одна девушка.

– Фрррр… Можно подумать, это что-то меняет.

– Не вешайся на Лина и не лезь к нему. И поблагодари Жердя, что он еще не все твои выкрутасы показывал Ник.

Бланка кивнула:

– Поблагодарю, только… Лин будет мой, Рик. Это лучше, чем какая-нибудь блудливая тигрица.

– Небеса, когда вы сидели по домам и занимались домашними делами, вы были лучше!

– А это обидно, Рик.

– Бланка, последний раз – не лезь… – он принялся искать свою футболку.

– Человечка ему не пара.

Утес взял со вздохом протянутую Бланкой футболку:

– Ты ошибаешься. В этом плане люди лучше. От них хотя бы не ждешь ударов в спину.

– Ну-ну… Сходи к своей Джил… Тебя такой удар в спину будет ждать – обратно приползешь, Рик. Я серьезно… А еще лучше – не ходи к Джил. Расстанься с ней по интеру – так будет не больно.

– Бланка…

Она поправила его мокрые волосы:

– Дурачок, я же любила тебя когда-то. Я серьезно о твоей Джил. Позвони и расстанься первым. И еще… Может, я и дура… Может, и блудливая кошка, но… Каждый должен жить со своим. Оборотень с оборотнем. Человек с человеком. Вампир с вампиром. Иначе такой кавардак получается… Рик… Я хочу лишь лучшего для своего ребенка. А лучший – твой Росси. И он будет мой. А когда-то меня устраивал и ты. Если бы не блудил налево и направо, наверное, и до сих пор бы устраивал.

Она пошла прочь из гримерки, игнорируя случайно забытое блондинкой из обслуги белье.

– Ну твою же мааааать, а… – выругался Рик и не внял предупреждениям Бланки. Он направился к Джил. Она была единственная, кто принимал его в любом состоянии и настроении, кто никогда не предавал и не осуждал. Она просто была. Она просто грела, а он грелся возле неё.

Вот и этим утром… Она позволила себя обнять, прижаться к её податливому телу и долго-долго мурлыкать, словно он вновь благополучный котенок, у которого есть семья.

– Джииииил…

– И тебе доброе утро, котяра! – она потрепала его за волосы, отступая в сторону. – Завтракать будешь?

Он потянул её от входной двери в сторону спальни – ему было отчаянно хреново:

– Если только тобой…

Она не пошла за ним. Её ладонь выскользнула из его пальцев:

– Ты знаешь, который час?

– Неа, – признался Рик, еще не успевший прийти в себя после выходок Бланки этой ночью. Надо же… Друга… Лина решила увести из семьи и ни грамма не раскаивалась. Рику было стыдно за поведение Бланки перед Лином. Хорошо еще, что Ник ничего не знала, лежа в больнице. И не узнает, Рик постарается позаботиться об этом.

Джил улыбнулась – Рик вне службы бывал таким безалаберным:

– Времени только позавтракать, причем тебе явно парацетамолом и отрезвином и на службу. Будешь кофе с бейглом? – тут же нелогично предложила сама.

– Буду, – вздохнул Рик и послушно пошел за Джил на крохотную кухню, в конце концов ночка у него была та еще. А с Джил он наверстает вечером, когда ничто не будет мешать. Цветы, какой-нибудь приятный подарок – он давно ей ничего не дарил, и море, море любви и тепла.

Джил налила кофе в смешную крошечную чашку, на блюдечко положила таблетки. Бейглы уже были на столе. Джил села напротив Рика и принялась допивать свой кофе.

– Рики…

– Ммм? – отозвался тот, заглатывая таблетки насухо.

– Хорошо, что ты пришел – нам надо поговорить…

Рик кивнул, выпивая чуть ли не полчашки кофе за раз:

– Я само внимание! Честно-честно, не смотри на помятый вид.

Джил грустно улыбнулась:

– Я нашла у себя первый седой волос.

Рик опешил от начала, но тут же предложил:

– Я знаю хорошего парикмахера…

– Дело не в этом, Рик, – твердо сказала Джил. Такого тона он от неё не ожидал. – Дело в том, что я поняла: время идет и надо что-то менять.

«Приехали…» – вздохнул Рик, вспоминая Бланку. Хорошо, что он с ней уже расстался. Легче будет что-то менять в жизни Джил. Но как же не хочется пустоты и одиночества в конце своей жизни…

– Не вздыхай так, котяра! Никто тебя замуж не тащит, хотя я на твоем месте давно бы угомонилась и сделала счастливой Инес. Она храбрая, безбашенная, как и ты, девочка и очень тебе подходит.

– Джил…

– Это только твое дело, я к тебе не лезу. Это решать только тебе… Я же… – она на миг замолчала, собираясь с мыслями.

– Джил? – на большее он сейчас был неспособен. Голова все еще продолжала трещать.

– Мне предложили повышение. Мне предложили кресло главы страхового отдела.

– Ого! Поздравляю! Ты это заслужила. – Джил работала, как сумасшедшая, в Страховом фонде, отвечая за такой-то там Особый, вроде благотворительный фонд или что-то подобное. Рик никогда не лез в её дела, но знал, что своей работой она гордится.

Джил его припечатала всего парой слов:

– Отдел расположен в Алисо. Наш фонд решил расширяться. Я решила, что первый седой волос – это знак. Я переезжаю в Алисо, Рик. Прости, я долго не решалась, принимать предложение или нет, но сегодня поняла – надо двигаться дальше, надо что-то менять в своей жизни.

Рик мрачно сказал, сжимая в пальцах мелкую ложечку для сахара – та согнулась пополам, но еще держалась, не ломаясь:

– И поэтому ты решила поменять меня на работу.

Джил мягко сказала:

– Рик, это не так. Я сразу знала, что я всего лишь краткий эпизод в твоей жизни. Я знала, что нам не быть вместе, и просто наслаждалась жизнью рядом с тобой. Ты очень хороший, Рик, хоть и…

–…блудливый котяра, можешь не продолжать.

– …хоть и очень молодой. И пока набивающий свои шишки. Я рада, что ты у меня был, но и мне, и тебе пора двигаться дальше.

Он отбросил в сторону сломанные куски ложечки:

– Понял. Осознал. Двинулся дальше. – Он встал и направился к двери – Бланка в чем-то была права. Наверное, по интеру было бы не так больно.

Джил встала за ним:

– Рики… Не обижайся, мы с тобой остаемся друзьями, я надеюсь, что…

Ответом была громко захлопнутая дверь – Рик умел двигаться с сумасшедшей скоростью, когда это требовалось.

– Твою же маааааать!!! – прокричал он в гулком холле небоскреба и направился к лифту. – Ну твою же мать… Седой волос у неё!!!

У него еще, конечно, оставалась Инес. И служба.

Глава 21 Лилигры рождаются не каждый день

Времени, кстати, Джил не лгала, всего ничего было. Не до пробежки и не до привычной зарядки по утрам – успеть бы на планерку. Полкан Грач, пока еще глава их отдела стражей, не любил опаздывающих. Надо успеть переодеться перед службой.

Голова Утеса трещала.

Таблетка застряла в горле. Или это комок?

Его еще никогда не меняли на работу.

И этот дождь еще…

Орки, и размяться не успел, скидывая напряжение.

Он перешел на бег, врываясь в отдел.

Седой, мать её за ногу, волос!!!

Надо было раньше отпустить Джил – знал же.

Но мать вашу, эта дыра Алисо!!!

Его променяли на Алисо.

Хотелось одного – рычать, только вот ирбисы этого не умеют. Хороший, громкий рык бы все исправил, но…

– Проклятье! – вновь выругался Рик, когда в общей раздевалке натягивал на себя служебную футболку – та затрещала от резкого, злого движения и порвалась где-то подмышкой.

Переодевавшийся рядом Жердь спросил:

– Ты чего? – он педантично застегивал пуговицы на кителе, выглядя при этом отвратительно выспавшимся – первым же ушел с вечеринки. Даже всегда опрятный Ульв щеголял сейчас красными от недосыпа глазами и попахивал перегаром, пробивавшемся даже через сильно-мятный запах зубной пасты.

Рику оставалось только одно – рыкнуть по-человечески:

– Отвали, полосатый!

– Сам отвали, пятнистый! – не остался в долгу Жердь.

Рик прорычал что-то непонятное и громко захлопнул дверь шкафчика.

– К оркам все!!! – он пошел, на ходу застегивая синий китель. И ведь похвастаться Джил не успел, что на днях ждет повышение. На днях станет наконец-то капитаном – пять лет в лейтенантах, мать вашу, ходил!!! А за войну из рядовых в офицеры вышел!

– Чего это с ним? – не понял Жердь, оборачиваясь на затягивающего застежки высоких ботинок Кедра. Тот пожал плечами:

– Говорят, его с девчонками Бланка заловила.

– Не заловила, – поправил Кедра Ульв. – Я успел стукнуть в дверь гримерки и предупредить, что Бланка его ищет. Так что не знаю, какая муха укусила сегодня Утеса.

– М-да, – лишь сказал, одергивая китель, Лин. Даже он сегодня выглядел помятым – под утро Диего выдал все разновидности своего плача, а Ник отправила прочь помощницу-медсестру, аргументируя это тем, что дома у неё не будет патронажной сестры и надо учиться справляться самой. Лин тогда тактично промолчал, что один намек Анне, и не только медсестра дома будет, а весь набор от няни до ночной сиделки… Ник бы не поняла, усиленно укачивая жаловавшегося на жизнь Диего. – Я поговорю с Риком. Не берите в голову – перебесится.

– Угу, – отозвался Жердь. – Главное, чтобы не на нас бесился.

Лин вздохнул:

– Вы же его знаете – Рик легко отходчив.

Он направился на выход, за ним потянулись остальные. Оставались последние дни в стражах. Скоро отсюда съедут последние стражи, передавая базу во владения МУСа. МУСа… Однако. Миге так и не передумал. МУС…

Мусора… Что-то в этом есть. Нехорошее, правда.

В камере пыток, так за глаза называли зал для пятиминуток, было не протолкнуться – вся ночная смена уже собралась и ждала, когда подтянется утренняя. Воняло мужским потом, перегаром, мускусом и оружейной смазкой. Воздух синел от дыма – немногочисленные стражи из людей курили. Эта отвратительная привычка выводила оборотней из себя. Берег, капитан Четвертого штурм-отряда, дежурившего этой ночью, не выдержал и раскрыл нараспашку окно. Запахало прелью и влагой. Рик плюхнулся на свое место, замечая с удивлением Ворона – этого-то почему принесло? Его дежурство начнется только сегодня вечером. Ворон сидел в первом ряду, занимая привычное место Ульва, и держал в руках бумажный пакет, пропахший осенью и яблоками.

Заметив озадаченный взгляд Рика, Ворон достал из пакета зеленое, в яркую коричневую крапинку, ароматное яблоко, наверняка сочное, с легкой кислинкой, так что у Рика даже слюна потекла, и принялся протирать яблоко о свою водолазку – одет был Ворон не по форме.

М-да… Кто-то ночью явно перепил – вампиры не питались человеческой едой.

– Держи! – Ворон кинул в руки Рика яблоко. – Угощайся!

Тот яблоко поймал, но все равно пробурчал:

– Иди ты! – когда у Рика было плохое настроение, попадало всем.

– Не хочешь, не ешь. Было бы предложено! – меланхолично сказал Ворон, отворачиваясь. Очередное яблоко полетело в руки Лина: – А ты хоть угощением не побрезгуешь?

Лин автоматически поймал яблоко и задумчиво принялся его крутить в пальцах – от вампира как-то не ожидаешь получить угощение. Скорее, сам рискуешь стать его десертом.

В зал отвратительно бодрым шагом, попахивая легким одеколоном вошел Грач – полковник из тигриных, руководивший до последнего времени этим участком. Сейчас он, как и все обычные патрульные и отдел расследований, готовился к переезду в новый участок – Перес им выделил роскошное только что построенное здание на территории недавно очищенной зоны.

Седой, высокий, представительный и отвратительно выспавшийся, в отличие от всех стражей участка, Грач вышел вперед и поздоровался со всеми:

– Доброе утро, стражи! – его брови изумленно взмыли вверх. Гулявшие всю ночь стражи и впрямь представляли из себя не самое лучшее зрелище. Только кто же виноват, что лилигры рождаются так редко?

– Так, – строго сказал Грач, – стражи, подтянитесь! Это что за позы?!

Стражи с легким недовольным гулом принялись выпрямляться и поправлять воротнички кителей – просто на всякий случай.

Грач же не угомонился:

– Господа офицеры штурм-отрядов, покажите пример – сидите, как дядья…

Дядьями в волчих стаях называли ни на что уже негодных, больных стариков.

– Так точно, – вяло ответили стражи обоих штурм-отрядов, и ночного, уставшие гоняться по дождю за хомофилом, и дневного, уставшие веселиться ночью.

Грач сморщился – на него мощно накатила волна перегара:

– Я не понял, какого дьявола вы воняете хуже помойки?!

Рик, сидящий в первом ряду, хмуро ляпнул:

– Потому что лилигры рождаются не каждый день.

– Не понял, Арано. Повторите еще раз?!

Рик выпрямился и буркнул в лицо наклонённого к нему Грача:

– Потому что лилигры рождаются не каждый день, сэр!

– Это повод вонять перегаром?! И встать, когда разговариваете со старшим по званию!

Обычно Грач не требовал казармщины и презирал муштру, но сегодня нашла коса на камень – недовольный миром и личной жизнью Утес и Грач, терявший почти половину лучших офицеров штурм-отрядов – они переходили в МУС и, кажется, считали, что это повод игнорировать его, как командира, уже сейчас.

– Встать, я сказал, лейтенант Арано!

Тот послушно, только крайне лениво встал, яблоко покатилось по полу.

– Что вы там про лилигров говорили?

Рик гаркнул:

– Это повод отпраздновать, сэр, а уж как я выгляжу по утрам – на качество моей службы не влияет!

Грач прищурился:

– Еще как влияет. Гражданские от вас разбегаться в ужасе будут! Или вы, Арано, решили, что раз переходите в МУС, то и плевать на все? Вы еще пару дней под моим командованием, и устроить вам веселую жизнь я в силах. Ясно?

– Так точно, – буркнул Арано.

Ворон, шурша пакетом и доставая из него яблоко, хмыкнул, то ли одобрительно, то ли… Грач перевел на него взгляд, и Ворон сочно, громко вгрызся в яблоко.

– А вы что себе позволяете, Ворон? Не наелись на конюшне? Или мечтаете оказаться в госпитальном крыле?

Все знали, что вампиры пьют кровь лошадей, но вот тыкать в это – последнее дело. Ворон быстро проглотил сочную мякоть, выплевывая косточки себе на ладонь:

– Так не каждый же день рождаются лилигры, сэр. – Он подумал и все же встал перед старшим офицером – его в МУС не приглашали.

Грач подошел к нему:

– Вы думаете, что это смешно?

– Я думаю, что это повод отпраздновать. И как справедливо сказал лейтенант Арано, внешний вид на качество службы не влияет.

– Поговорите мне еще – вас-то в МУС не берут! – ядовито сказал Грач.

– И что? Даже не в МУСе я нахожусь под властью клана Переса и Мигеля Переса лично. Так что… Лилигры рождаются не каждый день!

За его спиной одобрительно загудели. Даже Ульв тактично заметил, что лилигры от лигров вообще никогда не рождались, за всю историю человечества. И нечеловечества тоже.

Лин приподнял руку вверх:

– Тихо… Сэр, от лица всех своих парней приношу свои искренние извинения – впредь подобное не повторится.

Парни, действительно, перебрали вчера и вели себя нелучшим образом.

Жердь хмыкнул – задетый с утра Риком, он тоже был не в настроении:

– Но ведь лилигры не рождаются каждый день!

– Именно, - веско сказал Лин. – Потому подобное впредь не повторится.

Зима, обычно тихий и незаметный, рассмеялся:

– Он просто следующей лилигрицу хочет!

– Точняк!

– Давай второй девчонку!

– На второй заход, Лин!!!

Кажется, сегодня решил нарваться не только Арано.

Лин лишь приподнял руку вверх, и недовольный гул стих.

Ворон снова укусил яблоко – получилось очень звонко во внезапной тишине. С набитым ртом Ворон с трудом спросил:

– Сэр, какие-то распоряжение по поводу веселящегося ночью хомофила будут?

Грач скривился – ему ночью Перес уже все высказал. Особенно за предприимчивость и рвение офицеров штурм-отряда, которые, кстати, ни на йоту не нарушили служебные инструкции:

– Дело хомофила забрал клан. Вам ли не знать, Ворон?

– Ясно, – Ворон выплюнул в руку семечки от яблока и заметил: – Семечки всегда самые вкусные.

Он кинул семечки Лину – тот в последний момент успел раскрыть ладонь, чтобы не замарать форму.

– Береги семечку, – хмыкнул Ворон. – Они вкусные…

Он направился на выход. Стражи только молча проводили его непонятливыми взглядами. Ворон оглянулся в дверях:

– Ночью проспорил, вот и пришлось яблоки есть!

И ночные, и дневные стражи хмыкнули: спор – это святое!

Ворон вышел прочь – ему крайне срочно требовалась уборная.

Грач вздохнул и прищурился – Лин понял, что пара оставшихся дней в стражах им может дорого обойтись и потому перестроил свои планы, скидывая Пересу сообщение по интеру…

В коридоре парней после пятиминутки ждала крайне загадочная Энн в своем комбинезоне техника:

– Парни… Хотите, я кое-что покажу?!

Лин вовремя успел заткнуть Рика – того в плохом настроении иногда заносило лихо, а обижать Энн нелепо.

– И что же это, Энн? – Лин сошел с профилактически отдавленной ноги Утеса.

– Уууу, – улыбнулась миссис Диез, – вам понравится!

Она направилась в закрытую от чужих глаз секцию гаража.

– Там такоееееее…

Такое было скрыто чехлом. Энн оглядела пустой гараж и торжественно стащила брезент с новенького, черного броневика-внедорожника с эмблемой МУСа… МУСта, поправился Лин, рассматривая нарисованную на капоте серебристую лошадь, стоявшую свечой.

– Это что за… Лошадка? – первым выразил всеобщее удивление Рик.

– Это МУСт-анг, – улыбнулась Энн, не чувствуя подвоха в словах Рика. Жердь, правда, чуть подался вперед, прикрывая жену от Утеса – тот выглядел совсем невменяемым.

– Мустанг? – удивился Кедр.

– Эээ… Мы теперь эти… – не нашел слов Ульв.

– Не мусора, – закончил за ним фразу Зима. – Даже не знаю, что страшнее.

Рик ядовито подсказал:

– Травоядные, мать вашу! Парнокопытные.

– Непарно, – возразил тут же Ульв, знаток зоологии.

– Плевать! – Рик уперся взглядом в Лина: – и мы это проглотим? Эту лошадку? Эту насмешку над нами всеми, Лин? Мы хищники. Мы санитары мира, мать вашу, а не лошадки… Лииииин!!!

Тот веско сказал:

– Рик, прекрати. Ничего страшного не случилось. Мустанги – звучит круто. И явно лучше, чем мусора.

– Иди ты! – вскипел Рик, для которого это стало последней каплей за сегодняшнее утро. Вот бывает так – накапливается, накапливается, а потом – бааах, одна какая-то простенькая глупость, а вскипаешь так, что потом вокруг только пустыня. Вот для Рика лошадки стали последней каплей. – Я не буду лошадью. Я не буду травоядным. Я, мать вашу, хищник.

– Думаешь, мусором было бы лучше? – вздохнул Ульв.

– Как ни крути – все равно хрень, - добавил Зима.

Рик повернулся к Жердю:

– А ты что молчишь?! Тебя все устраивает, да?

– У меня три дня было, чтобы смириться. – признался тот. –И мустанги – символ непокоренного духа, символ абсолютной непродажности. Это вновь обретенная свобода, которую ни за что не отдадут. Мустанги бросались в пропасть, лишь бы не попасть в плен. Они выбирали смерть неволе.

– Да мне плевааааать! Падали в пропасть и пусть дальше падают!!! – на весь гараж заорал Рик. – Я лучше буду мусором – за это сразу в челюсть можно давать!!! А вот за травоядного и парнокопытного придется лекцию по биологии читать. Объяснять, мать вашу, что я не парнокопытный, а непарнокопытный!

Пока остальные пытались понять его последнюю фразу, Рик сдулся и тихо сказал:

– Лин, прости, но я… Я не буду травоядным. Я не буду всеобщей насмешкой.

– Тогда… – спокойно произнес Лин. – Заявление на стол, Рик.

Тот побелел от слов:

– Так, да? Так со старым другом? Не хочешь быть посмешищем – заявление на стол?! Думаешь, струхну? Не напишу?

– Напишешь, - кивком подтвердил Лин.

– Иди ты!!! И напишу! Я не буду насмешкой, и плевать, что ты друга за это под зад… Без обид, Энн, но у меня других слов нет.

Рик пошел прочь:

– Счастливо оставаться!!!

Жердь с тоской спросил у Лина:

– Ты так всех, да, пнешь под зад? Не ожидал от тебя.

Лин сухо сказал:

– И ты, Жердь, заявление на стол. Кстати, это касается всех – заявления на стол. Мы подаем в отставку сегодняшним днем. Завтра оформят нас уже в МУСе… В МУСте, – поправился он. – А Рик отойдет… Сейчас проорется, проветрит мозги, нагуляется, и я с ним поговорю. – Он посмотрел на Жердя: – напомни, пожалуйста, чего там символ мустанги?

Парни грустно рассмеялись – кажется, Лину тоже не понравилась выходка Переса с названием.

Рик не отошел ни к обеду, ни к ужину – он, бросив заявление Лину на стол, ушел в загул – давно Инес обещал. Они меняли паб за пабом, клуб за клубом, напиваясь все больше и больше, веселясь и танцуя. Правда, к концу вечера Рик веселился уже натужно – не привык к таким длинным свободным дням, да и грызло где-то под сердцем, что бросать Лина сейчас, когда на него ополчился весь львиный прайд, сродни предательству. Ну, пусть лошадь, пусть конь… Мустанг… В конце концов, он тот еще жеребец, и пусть кто возразит!!!

Инес точно не возразит – она сейчас в который раз за вечер пыталась заставить его это доказать. Темный уголок какого-то клуба – Инес любила риск, с голым задом не её же заловят. Зад-то не жалко, а вот в очередной раз слушать лекцию про офицерскую честь задолбало, если честно… И тут, когда Рик уже расстегивал джинсы, завибрировал интер. Долго. Натужно. Настойчиво – Рик сперва не хотел его брать. Он же уволился, мать вашу! Хотя…

Инес, обнимая его за шею и обвивая его ногами за талию, прошипела в ухо:

– Не смей! Ты сам сказал, что уволился. Ты сам сказал, что теперь полностью мой! Отец давно предлагал тебе место в охране его компании – ты как сыр в масле будешь кататься! Риииииик, ну имей хоть каплю гордости… Не бери трубку!

Он стащил её с себя и принял звонок – это могли быть его друзья. А семья и друзья, это святое. Инес же в состоянии подождать пару минут.

– Рик, слушаю…

Это был Парра. Парра, которому требовалась помощь.

Завезя Инес домой и заодно получив уже ожидаемую третью отставку за день, Рик примчался на всех парах к Парре. И только и выдавил из себя, рассматривая корзинку с малышом на столе в гостиной:

– А я думал, это у меня трудный день. Снимаю шляпу, Лекс – ты меня перещеголял. Значит, знаток контрацепции, дааа?

Парра хмуро заметил:

– Не знаю, что случилось у тебя, у меня-то все в порядке, но мне казалось, что худший день сегодня у Ворона – говорят, его полдня после яблок штормило… Прикинь, я стал отцом… Де. Во. Чка… Дочь.

Глава 22 Охота

Ворон не считал свой день трудным. За попытку сохранить свою человечность он и на большее бы пошел. А яблоки – это ерунда. Жаль, что сейчас от него уже ничего не зависело. Он еще раз в секторе подготовки операций осмотрел своих парней, запакованных в облегченные ультры в серо-черной городской маскировочной окраске. Коршуна не было – его вызовут, если найдут следы хомофила. Сейчас операцией руководил один из клана – чистокровка Башня. Дурной и чопорный. Он вместе с дежурными техниками внимательно просматривал картинки с городских камер – может, где мелькнет хомофил.

Ворон сухо сказал, проходясь перед стоящими вольным строем парнями:

– Так… Последнее напоминание. Согласно словам Росси, данный хомофил очень опасен. Чрезвычайно.

Сом тихо буркнул, тыкая пальцем в перчатке в один из экранов:

– Вон та девчонка? Очень опасна? Для нас?

Ворон кивнул:

– Точно! Схватываешь налету!

– Тогда я тибетский монах… – Строй отозвался тихими смешками на шутку Сома. Стоявший рядом с ним Вечер, поправлявший застежки на шлеме, хмыкнул:

– Ты и так монах.

Соло подхватил:

– Мы тут все тибетские монахи.

– Хватит, – оборвал своих парней Ворон. – Главное вы уловили. На выход, парни. Пусть нам повезет!

Башне же он доложил по связи:

– Второй ночной к патрулированию приступил! – Ворон вышел в наступающие сумерки, опуская забрало шлема. Тут же перед глазами возникла раздражающая карта города, мешая обзору. Ворон ненавидел работать с виртом, выведенном на забрало.

Ночной Либорайо ждал их. Парни рассредоточились, каждый уходя в заданный квадрат города. Себе Ворон выбрал район, где проживал Парра, и, запрыгнув на ближайшую крышу дома, отправился туда прогулочным шагом – спешить особо не стоило. Объект от них никуда не сбежит. И зря.

Ворон любил Либорайо. Больше недоступный дневной, чем ночной. Дневной был бесшабашным, вольным, живым. Дневной, пропахший зноем и пылью, розами и горьковатой полынью, был человеческим, если закрывать глаза на преобладание оборотней. Ночной Либорайо был тихим, пьяным, неоновым. Он был вампирским – это знали все, и это был главный минус ночного Либорайо. Желание быть своим в человеческой толпе осталось в каждом бывшем ветеране, продавшемся кланам. Осталось оно и в Вороне. Говорят, вечная жизнь и здоровье перечеркивают все недостатки жизни вампиром, только это не так. Никакая вечная жизнь не нужна, если ты изгой. Вечное одиночество хуже короткой жизни с любимым человеком. Только в последнем им отказано.

Башня потребовал отчета о продвижении, и Ворон, зажимая микрофон рукой, отчитался, что патрулирование проходит в штатном режиме, а вот со связью непонятные проблемы – помехи! Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, и хрупкий микрофон не выдержал, сломался. Ворон зевнул – следующим он прикончит наушник, чтобы Башня сильно не раздражал. Потом можно будет подумать о камере. Хотя её не простят.

Либорайо стихал. Людям нужно больше времени для отдыха, чем нелюдям, и потому по ночам город все же замолкал, хоть и ненадолго. Скоро смолкнут шаги, взрывы хохота, шуршание шин, и город заснет на пару часов.

Тактические ботинки скрадывали звуки шагов. Можно было раствориться в темноте, царившей на крышах и стать никем. Не думать. Не видеть. Не задаваться глупыми вопросами, на которые никто не даст ответа. Жить на инстинктах, как говорили у вампиров, только Перес такого не прощал – таких уничтожали без суда и следствия. Кланы полностью контролируют жизнь новообращенных. Об этом не предупреждают. Об этом не говорят. Никто не знает, что это хуже рабства. Об этом узнаешь только когда уже стал вампиром, и пути назад нет.

Ветер нес в город запахи океана. Океан всегда пахнет свободой, потому что он огромен, и там тебя никто не найдет – мечта многих из отряда Ворона.

Башня продолжал бухтеть, требуя ответа. Ворону пришлось камерой показать обнаруженный Объект – в проулке у дома Парры. В руках была корзина с малышом. Отчаянно пахло детской смесью. Ворон подумал, осмотрелся и решил, что младенец – гражданский, а потому брать объект нужно чуть позже, когда или если он избавится от малыша. Дети-вампиры рождались сразу с зависимостью от крови. Парре повезло, что верх взяли гены оборотня. Малыша не уничтожат.

Ворон с удобством устроился на своей крыше и принялся ждать.

Вот приехал Парра.

Объект к нему закономерно не вышел. Только пронесся молнией через улицу, поставил корзинку и что-то сыпанул.

Парра вышел из дома и тут же закашлялся. Ему во всю вторила недовольная корзинка.

Ворон качнул головой – ну кто же так поступает! Сперва рассыпают перец, а уже потом оставляют младенцев на пороге! Ник, кажется, свое двадцатидевятилетие праздновала… Поступки объекта как-то не соответствовали такому же возрасту. Вот явно младше. Больше двадцати не дашь, и то с натягом.

Парра забрал корзину и зашел в дом. Ворон многое бы дал, чтобы подсмотреть сейчас за недоумевающим Паррой, но не до этого – надо следить за объектом. Тот, прижавшись к каминной трубе, сжался в комок. Брать бы сейчас, но рядом много гражданских, да и Парра вылетит на защиту… Позже. Он возьмет объект позже. В более уединенном месте – Перес приказал: никаких свидетелей! Хомофилов в Либорайо не бывает.

Закапал мелкий, нудный дождь. Ворон чуть поменял свое убежище – подобрался ближе к объекту. Объект… Ви плакала, и Ворон бессильно сжимал руки в кулаки – ничего предложить хомофилу он не мог. Прокля́тые законы Либорайо! Проклятый Дайо – прикопать бы тебя окончательно, чтобы не вылез!

Ворон опустил глаза вниз, сил смотреть на замерзшую, несчастную девчонку не было. Её приказано уничтожить. Сэм не жить.

А она и не собиралась.

Каминная труба потеплела, и Сэм решила, что это хороший знак – Алекс затопил ради малышки камин. Может, и дальше все будет хорошо.

Из гостиной, сквозь треск пламени, доносились редкие звуки. Оханье, фырканье, лопотание малышки. Голос Алекса. Что-то про яблочко, что-то про семечки, что-то еще такое же умилительное. Потом пахнуло тигриным духом – приехал Арано, Сэм узнала его запах.

Громоподобный хохот, легкий плач, тут же прекратившийся, слова Арано: «Рыжая! Ты уверен, что это твоя дочь?».

Вот он, момент истины. Сэм замерла, боясь пропустить ответ Алекса.

– Да, Яблоко моя дочь. Лока – моя. У меня по линии матери все рыжие – я же тигр. Ты не знал, Рик?

– Эээ, ладно, вопрос снят. Значит, твоя. И Лока… Забавно…

– А кто еще рождается у Семечки? Конечно, Яблоко. Может, будет Локой, может, Эппл – я еще не решил точно про имя… Время, как бы, есть.

– И что будешь делать с Локой?

– Для начала отвезу в больницу. Она какая-то холодная совсем – странно так.

Сэм вздрогнула на крыше – вот же дура!!! Ориентировалась на себя, когда сама зависела от температуры окружающей среды! А малышка не вампир! Малышка – почти чистокровный человек. У неё не высокая температура была, а низкая…

– В больницу – это хорошо. Тогда поиски твоей девчонки я возьму на себя. Сейчас позвоню в участок, поднимем все ночные отряды… Заодно и своих подниму…

– Я хотел бы тихо, Рик… Не привлекая внимания.

– Да ладно! Лин не поймет.

Сэм вздрогнула и бросилась прочь с крыши – вчера ей повезло: дождь и река скрыли её следы, но если на её след встанет Седьмой штурм-отряд во главе с Росси, то ей не жить. Или… Или и впрямь не жить? Лока теперь под присмотром, её отвезут в больницу, её вылечат. Алекс присмотрит. Интересно, ляжет с ней в больницу, не оставит одну? Впрочем, это вряд ли, парни обычно так не поступают. Оставалось надеяться, что присмотр за Локой все же будет. Должны же быть в больнице няни.

Она понеслась в сторону портовой зоны, не замечая, как за ней следом отправилась тень.

Ворон держался далеко позади – все трюки пытающихся уйти от погони он знал. А объект вел себя крайне предсказуемо, словно скрываться не собирался. Хорошо, что Парра вызвал Утеса – погоня обещает быть интересной.

Утес как раз готовился к погоне – он весело сказал в трубку интера. Весело, потому что ночь обещала исправить отвратительный день:

– Привееееет!

Ему хмуро ответил дежурный:

– Арррррано… Ты, как, назад?

– Да вроде того, а что?

Дежурный Хансон пожаловался:

– Я двадцатку на тебе потерял – думал, ты раньше опомнишься.

– Ну, прости. С меня выпивка в следующий раз. Прикинь, тут у Парры дочь родилась! Гулять будем!

– Вааау! – дежурный даже тон поменял: – передавай мои поздравления.

– Передам…

– Ты что хотел-то?

– То есть новость про Парру – не котируется?

Хансон чуть тише сказал:

– Слушай, тут такое творится… Все ночные на ушах стоят – хомофила гоняют... Ворона из больничного крыла выдернули – он болел после своих яблок. И чего нажрался? Знал же, что плохо будет.

Утес фыркнул:

– Он говорил, что проспорил…

А в голове странно крутилось, цепляясь друг за друга: хомофил, яблоки, береги семечку… Нет, не так. Береги Семечку!!!

– Мать вашу… – пробормотал Рик невпопад.

– Ты чего? – удивился дежурный.

– Да так, понял, что в «Джунглях» сегодня зажгли, значит, завтра гулять надо в «Алой кошке», а я не успею забронировать… Короче, пока! Передавай, что завтра вечером опять гудеть будем.

Он прервал звонок и хмуро посмотрел на Парру:

– Так… Ты в больницу дуй. Я своих подниму – будем искать по-тихому. Если что, проблемы какие – звони из больницы. Понял?

– Понял, – кивнул Парра, вернув Локу в корзинку и принявшись поправлять на ней одежду: – поехали… Чуть-чуть полечимся, а парни пока нашу маму найдут…

Утес лишь кивнул в ответ:

– Найдем!

– Спасибо, брат! – Парра хлопнул Рика по плечу и дал ему ключи от дома: – все, я в больницу…

Локу почти сразу забрали в реанимационное отделение, и Лекс не знал – хорошо это или плохо. С одной стороны – хорошо, что сразу взяли, что не отказали, хотя документов на Локу пока не было, с другой… Дети не должны попадать в реанимацию. Не в его благополучном уже мире.

Лекс оформлял документы.

Лекс разговаривал с лечащим врачом, пожилым человеком лет за сто, впрочем, все ответы Лекса на его вопросы были однотипными – не знаю. Он же ничего о Локе не знал.

Лекс наворачивал круги в отделении реанимации вокруг панорамного окна, в котором Локу погрузили в кювез и опутали трубками и проводами.

Лекс ждал. Иногда отвечал на звонки. Иногда звонил сам – Рику, чтобы узнать, как идут поиски.

Потом… Потом к нему вышла молодая человеческая женщина с табличкой на веселеньком в мелкие мишки халате «Доктор медицинских наук мс. Хьюз».

– Доброй ночи, мистер Парра. Я заведующая реанимационным отделением доктор Хьюз. Обследование девочки закончено… – ладонь для рукопожатия она не подала – она держала в руках историю болезни и какие-то документы. Опять документы, которые надо оформить и подписать, а он уже столько бумаг напереподписывал…

– И..? – Лекс вскинулся – новостей о состоянии Локи он ждал больше трех часов.

– У меня для вас плохие новости. У малышки апластическая анемия. Так бывает, когда второй родитель вампир.

– Простите, что?

– Вы не знали, что мать вампир?

Лекс замотал головой – он плохо соображал, сказывалась бессонная ночь. Ви – вампир? Но она не сгорала на солнце. Он не видел ни одного пятна от ожогов. Или… Ви такая же, как Ник – маленькое беззащитное чудо!

– Вы что-то про анемию говорили.

Хьюз кивнула своей аккуратной головкой в медицинском чепце – на нем были нарисованы лисички. И почему в память такие мелочи западают?

– Апластическая или злокачественная анемия – это когда угнетается кроветворный росток. У малышки остались единичные кровяные клетки в костном мозге. Он полностью угнетен.

– Она же наполовину оборотень…

– И только поэтому до сих пор жива. Чудо, что она жива.

– Это… Лечится?

Хьюз кивком подтвердила:

– Лечится. Только… Это лечится кровью фейри.

Сердце Лекса сперва взлетело от счастья – лечится! А потом ухнуло куда-то в живот. Стандартная страховка стражей покрывала лечение ближайших родственников, но… Она не покрывала лечение кровью фейри. Оборотням как-то кровь фейри не требуется. Обычно.

Можно было сказать, что это не его ребенок, он же не знал наверняка, можно было, наверное, сказать, что у него нет таких денег и потребовать лечить стандартно, но…

Он стиснул зубы – кредит за дом почти погашен, так что новый кредит он вполне может себе позволить.

– Сколько?

– Порядка ста тысяч на курс. Сами знаете – кровь фейри крайне дорогая, а у девочки запущенная болезнь. И прежде, чем решите, стоит ли оплачивать, учтите – лечение кровью фейри практически пожизненное. Она всю жизнь будет зависеть от крови фейри.

Лекс только прищурился:

– Давайте документы – я все подпишу. Утром оформлю кредит и…

Хьюз добила его мягкой улыбочкой полной, якобы, сострадания:

– Первая порция крови нужна уже сейчас. Бухгалтерия уже закрыта, так что оплатить можете наличностью лично мне. Я потом сама оформлю бумаги.

– Хорррррошо, – он не хотел переходить на рык, просто само получилось. – Дайте мне полчаса.

Хьюз все так же с благожелательной улыбкой кивнула:

– Хорошо, я буду ждать. Кабинет дальше по коридору, вторая дверь налево.

– Не бойтесь, найду по запаху…

Он достал интер… Вся надежда была на Рика – говорят, он с парнями вчера огромный куш сорвал, поставив на отцовство Лина кучу денег.

Лекс быстро набрал номер:

– Рик…

– Говори! – на заднем фоне был слышен шум неспящего города.

– Мне нужна твоя помощь. Мне нужно порядка сотни…

Рик не сдержался и рыкнул:

– Слушай, давай-ка ты…

– …тысяч, Рик. Мне нужно сто тысяч прямо сейчас на лечении Локи.

– Да твою же мать! – оценил запросы медиков Рик. – Скажи, что клан Арано подтверждает выделение средств на лечение – пусть начинают уже сейчас! Понял?

– Понял, Рик. Спасибо…

– Ничего, прорвемся. Скоро буду! Пока!

Лекс выдохнул и снова принялся звонить – в этот раз Лину:

– Привет, брат! Прости, что мешаю…

Лин ему возразил, что все в порядке, хотя на заднем плане кто-то плакал.

–…да не надо лгать, Лин. Первый день дома, ребенок и прочая… Я что хотел сказать – ты предлагал мне место в МУСте… Я согласен. Или место уже занято?

– Ты принят, Лекс, – легко согласился Лин. – Завтра с утра пиши заявление об отставке.

– Спасибо, брат, я не забуду. Буду должен.

– Лекс, не тупи, прошу.

– Хорошо, не буду. Пока…

Он убрал интер и подошел ближе к стеклу, рассматривая дочь. Пусть требуется бездна денег на её лечение, пусть само лечение ничего не гарантирует, он не уйдет. Он будет тут, он заберет Локу из пасти смерти. Он заберет её домой. Уже пять лет, мать их, идут хорошие года, и они будут продолжаться и дальше. Для Локи, для него, для Ви – он и парни найдут её и… Он уговорит Ви простить его. Сглупил. Со всеми бывает. Просто с некоторыми фатально. Например, с ним.

Рик прилетел, словно ураган, минут через десять. Вырвал из рук Парры документы и бросился искать заведующую. А потом все закрутилось… Засуетились медсестры в отделении. Принесли в особом холодильнике кровь и стали её спешно размораживать. Часть крови, как не противно было Лексу, Локе просто выпоили. Остальную часть в жесткой оплетке из серебра принялись капать. Саму Локу из коридора не было видно – её закрывали разноцветные веселые халаты, и Лексу только оставалось надеяться, что малышке все же становится лучше.

Рик стоял рядом. Тоже молчал. Иногда у него вибрировал входящий звонок интера, и тогда Рик отходил в сторону, о чем-то переговаривался и возвращался, кратко сообщая:

– Ищут.

А потом раздался мерный стук каблуков. Парни даже обернулись на звук – медики вокруг ходили в одноразовых тапочках.

Глава 23 Цена человечности

Рик вздохнул и выругался себе под нос – по коридору, явно направляясь к ним, шла Джил. Уверенная, сосредоточенная, строгая, красивая – в облегающем фигуру костюме-тройке серого цвета. В руках у неё была папка. Рик знал Джил всякой – в домашнем махровом халате после душа, и этот халат можно было медленно снимать, обнажая её слегка полное плечо – Джил не отличалась хрупкими формами. Он видел её только в белье, которое сам ей и покупал – вычурное, алое, она надевала его только для него. Он видел её полностью без одежды, и такая она нравилась ему больше всего. Такой – деловой, он её еще никогда не видел – уходил от неё всегда раньше, чем она собиралась на работу. И он внезапно понял, что почти не знал её – такая, действительно, выберет работу в про́клятом, далеком Алисо, потому что она любит свое дело. И в той, деловой жизни ему нет места, хотя бы потому, что он не в праве полностью распоряжаться собой – у него служба, которая не заканчивается в пять и не начинается ровно в восемь. Утешительная ложь – ему нет места в её деловой жизни, потому что он безмозглый котяра, привыкший прожигать жизнь.

Джил поправила круглые очки и улыбнулась Рику и Лексу. И захотелось, как всегда дома, снять с неё эти дурацкие очки – они только мешали, вечно сползая с носа в самый неподходящий момент.

– Добрый вечер, господа! Парра, Рик… – тихо сказала Джил. Рик заметил – она его еще называет по имени. Все еще по имени.

Лекс вежливо поздоровался и отошел в сторону, чтобы не мешать. Его глаза так и были прикованы к панорамному стеклу реанимационного отделения.

– Джил..? Я весь внимание, – сказал с легкой грустной улыбкой Рик. Жаль, что у них так глупо все получилось. И первый седой волос совсем тут ни при чем.

– Котяра, что ты творишь… – качнула головой Джил.

– Эм, – он скривился и отвернулся – кажется, она знала про малышку и не так поняла. Ну и к оркам все! Оправдываться как-то глупо. – Прости, все не так, как кажется…

– Так получилось? – сказала Джил любимую фразу Утеса, объяснявшую, по его мнению, все. – Рииииик, почему ты не обратился ко мне? Почему я узнаю о том, что у тебя ребенок, нуждающийся в пожизненном дорогом лечении, от кумушек, желающих покопаться в чужом белье и сделать больно хоть кому-то? Рик… Почему ты не обратился за помощью ко мне, я в конце концов в Особом Благотворительном фонде работаю! Я могла помочь!

Рик пожал плечами:

– Эм… Я не знал.

– Не знал? А для кого тут таблички натыканы? – она указала рукой на один из стендов. – На всех стенах – в случае вымогательства денег на дорогое лечение обращаться в Страховую компанию «Взаимопомощь». Рик…

Он выдохнул и честно признался:

– Я не знал, что ты придешь на помощь.

– Ты думаешь, что невозможно расстаться друзьями, Рик?

– Ну, как-то так… – он глупо развел руками. У него расставаться друзьями никогда не получалось. Он рвал отношения до конца, чтобы никогда не возвращаться и не сожалеть, как сейчас с Джил.

– Котяра, как же тебя била жизнь… – она сняла с себя очки и стала такой беззащитной и открытой… Как всегда дома. Захотелось просто провести рукой по её щеке, стирая усталость, прижать к себе, утешая или, наоборот, утешаясь, как мелкий котенок. Только он давно вырос из возраста, когда жалеют.

– Это скорее я бил, Джил. – признался он.

Она привычно протянула руку и поправила выбившуюся прядь в прическе Рика:

– Котяра, документы давай, я попытаюсь все исправить.

– Джил… – и дико, по-детски хотелось мурлыкать под её рукой. Ему, все же, без неё не жить. Ни Бланка, ни Инес, никто иной так не вспоминался, как Джил. Никто иной её не заменит. И почему правильные мысли приходят в голову, когда уже поздно?

Джил грустно улыбнулась:

– И не смотри так несчастно, Рик. Дети случаются у всех, еще удивительно, что тебе так везло до этого момента. Я разберусь. В конце концов это моя работа.

Она все поняла не так, но не оттолкнула его. Она его не оттолкнула! Это было неожиданно и… Пока не включились мозги, пока он снова не начал мести пургу из-за страхов остаться в одиночестве, Рик внезапно решился и выпалил одной фразой:

– Джил-выходи-за-меня-замуж! Я-уволился-из-стражей-могу-и-хоть-на-край-света-за тобой!.. А в Алисо у меня знакомые есть, найду работу. Не пропаду. Или…

Он оглянулся на панорамное окно…

– Уже поздно, да, Джил? – она же решила, что это его ребенок.

Она замерла со странной улыбкой на губах.

– Поздно, – фыркнул Рик, все понимая. – это мне расплата за все.

Джил нахмурилась, что-то решая про себя.

– Котяра, я выйду за тебя замуж, но при одном условии.

– Каком? – тут же подтянулся Рик. Ему как-то обычно условий не ставили – страж, оборотень, ирбис не из последних, тот самый Арано и прочая, и прочая… Да его с руками и ногами рвали, лишь бы дотащить до алтаря!

– Ты перестанешь ругаться, Рик. И я серьезно. Дома никаких ругательств – на работе, пока я не слышу – хоть заорись, но дома нет. Я боюсь, что малышка года так в полтора-два за завтраком может сказать: «Да твою же мать, я не буду есть это проклятое брокколи, орки вас задери!!!».

Рик фыркнул, еле сдерживая смешок, а Джил кивком подтвердила:

– Я полностью серьезна. Прекратишь ругаться – хоть завтра в мэрию. И не потому, что боюсь, что ты передумаешь, а… Просто в качестве стимула не ругаться.

– Ну твою же мать… – сник Рик, – я попытаюсь, Джил.

Парра у стекла тихо рассмеялся:

– Попытка не засчитана.

Рик зло обернулся на него, но промолчал. Стащил со своего запястья золотой брачный браслет и надел его на руку Джил:

– Я попытаюсь не ругаться. Но результат, возможно, придется ждать долго. Очень долго.

Джил поправила браслет, надевая его плотнее, и одернула манжет блузки:

– Так… Когда в мэрию? И тут или в Алисо?

Рик ответить не успел – дверь реанимационного отделения открылась, из него вышел лечащий врач с историей болезни под мышкой. Он оглядел всех строгим взглядом:

– Простите, я не понял – так кто все-таки отец Локи? В первых бумагах указан некто Парра, в остальных – Арано.

Парра подошел к врачу:

– Отец я – Алехандро Парра.

Тот тут же принялся что-то чиркать в листах, исправляя:

– Сейчас, секунду, подождите… У меня новости по лечению…

Джил удивленно выгнула бровь:

– Рик, и что это значит?

Он отважно взял вину на себя:

– Это значит, что произошла небольшая ошибка…

– Это значит, – поправил его Лекс, – что кое-кто вырвал у меня бумаги и сам заполнил все данные на оплату лечения. Извините… Я так понимаю, что на помощь фонда можно уже не…

Джил качнула головой:

– Парра, хотя бы вы не глупите, фонду все равно, кто отец ребенка. Мне тем более. Но! – её указательный палец уперся Рику в грудь: – просьбы перестать ругаться это не касается.

– Так точно! – почему-то по-военному ответил Рик. Интер в кармане его джинсов басовито завибрировал, и Рик извинился: – Джил, я…

– Иди, – качнула она головой, подходя к Парре. – Значит, вас…

– Тебя, – с легкой улыбкой поправил её Парра. – Я Лекс для своих.

Джил понятливо поправилась:

– …тебя, Лекс, можно поздравить с рождением малышки?

– Можно, спасибо!

– Не переживай – все наладится, обязательно. – она знала, что оборотни не любят чужих прикосновений из-за запахов, так что только чуть провела пальцами над его рукой – не утешить она не могла.

Парра кивнул головой:

– Я очень на это надеюсь. – он оглянулся на врача, уже закончившего свои исправления.

Утес что-то быстро пробормотал в трубку и прервал звонок:

– Джил, милая-любимая-хорошая-ненаглядная-присмотри-за малышкой, нам с Лексом срочно надо отлучиться. Умоляяяю!

Парра вскинулся:

– Нашли?

– Нашли, только она чудит не по-детски. Без тебя никак. Вспомни Ник – та тоже как отчебучит-отчебучит, так хоть стой, хоть падай. Её только Лин и понимает.

Парра беспомощно посмотрел на Джил, и она кивком подтвердила:

– Идите оба. Я тут со всем разберусь. Малышка не останется одна. Если будет что-то важное – я тут же сообщу Рику. Удачи.

Рик быстро поцеловал Джил в губы и бросил Парре:

– Бегооооом, капитан! Двигай задом, твою мать! Сэм ждать не будет!

– Попытка снова провалена, Рик! Ты в курсе, что Джил тебя слышит? – донеслось уже откуда-то с лестницы – парни не стали ждать медленные, неповоротливые больничные лифты.

– Вот орки же!!! – простонал напоследок Арано.

Джил тихо рассмеялась и надела очки – ей предстояла веселая ночка в проверке документов, только сперва она подошла к стеклу отделения и посмотрела на девочку. Та лежала полностью укутанная проводами.

Джил прижала ладонь к холодному стеклу:

– Не бойся, твою маму ищут. Все будет хорошо – уже утром она придет к тебе. Ты только держись, Лока.

Она повернулась к врачу:

– Давайте-ка разбираться, пока ищут её маму…

Сэм уже нашли и весьма грамотно загоняли в тупик, из которого не выбраться. Она сглупила – выбрала портовую зону, из которой не сбежать: с двух сторон та зажата Границами зон, а с третьей стороны – океан. Границы можно прорвать, только это будет означать гибель города – в ледяных зонах полно нежити.

Океан шумел и звал к себе, обещая простор, в котором её никто никогда не догонит, только Сэм давно потеряла возможность меняться. Она давно разучилась летать. Границы сияли в темноте ночи неоновыми огнями – там, в зонах, плясали небесные танцоры, освещая льды. Она же никогда больше не сможет летать… И это вина Эмидайо, чтобы ему икалось после каждой пинты крови. Шрам на руке полыхнул фантомной болью – тогда болело сильно, теперь нет, но воспоминаниями не прикажешь. Иногда они приходили болью – лучше фантомной в руке, чем душевной болью в сердце. Эмидайо, зараза такая, его невозможно не любить, и его невозможно не ненавидеть за то, что он забрал у неё небо.

Крики за спиной нарастали – её убеждали остановиться, ей обещали защиту, ей гарантировали свободу. Только останавливаться она не собиралась – устала. Устала от своей жизни. От необходимости постоянного выбора – того парня выпить или ту девчонку послабее, или подождать, надеясь, что выйдет все же на преступника, которого будет не жалко. Устала от постоянного контроля – остановиться до того момента, как начнет стихать сердце. Это оркски сложно, говорил Эмидайо, но необходимо, чтобы остаться человеком. Она устала держаться за свою человечность. Она устала жить. Она хотела одного – лечь спать и не просыпаться. Даже если не просыпаться придется целую вечность. Это даже хорошо. Она устала от одиночества. Она устала быть одна. Она устала быть изгоем.

Силы заканчивались – вся выпитая вчера кровь сгорела в пылу погони. Значит, ей опять придется выходить на охоту и искать жертву. К оркам такое существование!

Кто-то кинулся ей наперерез, и она цепанула его когтями, не задумываясь. Парень отлетел в сторону, хватаясь за разорванное плечо.

В спину донеслось:

– Стой же… Мы не тронем тебя…

Впереди вздымалась стена, отгораживающая от жилых построек ветку железной дороги. Можно было вскочить на стену и пронестись по ней, но… Сэм остановилась и развернулась к парню. Симпатичный парень, брюнет, как почти все мужское население Либорайо, смуглая кожа, синие глаза. Вспомнилось из прошлой запретной осени – один из Седьмого штурмового. Кажется, Лекс звал его Ульвом.

Он попытался встать, опираясь на руку:

– Я клянусь – мы не тронем тебя! Слово чести!

– Поздно, – выдавила она. Вкусно пахло кровью. Она сейчас или сорвется и выпьет его, или… Все же предпочтет смерть. – Я дважды за законом. Я душеедка и я хомофил. И я сейчас… – она сыто облизнулась… – Я сейчас тебя съем! А потом всех остальных!!!

Последние слова она уже орала. Чтобы услышали все. Чтобы поняли. Чтобы помогли, наконец, заснуть навсегда, как многие заснули из стаи Эмидайо.

А парень словно издевался:

– Успокойся… Сэм… Никто тебя не убьет…

– Я жить не хочу!!! Ты этого не понял? – она сделала шаг к парню, пытаясь унять клыки. Те втягиваться отказывались. Выпивать парня на самом деле она не собиралась – только напугать, чтобы помогли заснуть.

Рана у парня медленно затягивалась, оборотень же.

– И давно ты не хочешь жить?

– Отвали, а? – Сэм еле нашла в себе силы ответить.

Он продолжил настаивать:

– Сэм, пожалуйста, услышь меня…

– Иди ты!!!

Испуганно заметались птицы в небесах – Сэм разбудила их своим криком. Ну, хоть кого-то удалось напугать. Она посмотрела вдаль, выбирая следующую жертву, раз эта оказалась глупо милосердна для стража, и замерла – она все же увидела собственную смерть. Её выдали глаза – алые светящиеся в темноте глаза, портящие всю маскировку.

Серо-черная ультра в городской раскраске. Откинутое вверх забрало шлема. Выбившиеся длинные, не по уставу волосы. Конечно же, светлые, почти белые. Белая неживая кожа. Неидеальный нос с горбинкой, Сэм даже понравилось. Хмурые, сдвинутые брови. Поджатые губы. Её смерть чем-то напоминала Эмидайо. Чем-то очень походила на Эмидайо. А кто не влюблялся в него? Этого вампира нельзя не любить. И пусть для Сэм эта любовь осталась платонической, было приятно, что её вторая, окончательная смерть будет чем-то похожа на Эмидайо.

Он отсалютовал ей и поднял оружие.

– Ну же… – пробормотала она. Знала, что прочитает по губам. Только он не спешил.

Где-то орал высоченный парень:

– Отбой, отбой, отбой!!! Коршун, передавай отбой – тут работаем мы! Тут работает Седьмой отряд! Отбой!!!

Где-то обернулся в тигра и несся на её смерть страж.

Лежащий у её ног парень продолжал увещевать, зажимая рану:

– И проблемы со сном. Ведь так? И боязнь смерти – особенно ребенка. Сэм, это послеродовая депрессия, за неё не убивают.

– Я хомофил.

– Нуууу, это весомый недостаток, но… Все решаемо.

– Прекрати… – Сэм поняла, что вот-вот заснет. Её одиночество закончилось. – Скажи Парре, что Лока не его ребенок. И Лока… Обозвать ребенка Безумной – зря он так мстит малышке.

– Мы поменяем ей имя… Сэм, пожалуйста…

Она только зашипела в ответ.

Шорох шин, визг тормозов. Хлопок открытой дверцы машины.

Крик:

– Ворон, не смей!!!

Такой знакомый, домашний аромат Алекса. Треск одежды – тот перешел в природную форму – наверное, надеялся успеть.

Она все слышала, все ощущала, все понимала, но видела только его – Ворона. У её смерти хорошее имя.

Она снова прошептала:

– Убей меня, пожалуйста. Я устала так жить…

Он криво улыбнулся, словно понимал её. Его губы даже что-то прошептали, но все скрыл дикий тигриный рык – Парра в отчаянном прыжке рванул к ней.

Ворон усмехнулся и наконец-то выстрелил. Два тела покатились по земле. Раненый Парра тут же попытался встать, а мелкая сломанная девичья фигурка продолжала лежать на асфальте.

Ворон отчитался в новую гарнитуру, за которой, прерывая погоню, возвращался на базу:

– Коршун, это Ворон. Задание выполнено. Цель ликвидирована. Требуется медпомощь. Я возвращаюсь в исходную точку.

На спину ему попытался запрыгнуть разъяренный Кедр, но свалился в сторону – его обожгло включенными двигателями. По шее потекло что-то горячее – Ворон скривился: задел-таки!

Плевать! Главное, что он сегодня все же удержался и остался человеком. Это главное. А цена человечности его не волновала. Надо будет – еще ящик яблок сожрет. Еще половину отряда стражей повалит – Парра не малыш, переживет дырку в боку. Все, что угодно. Хоть сотню стрип-танцев станцует, если это поможет.

Ворон возвращался на базу, а перед глазами стояла тонкая, невозможно гибкая, сильная фигурка девушки с бездонными синими глазами. И сердце больше не ныло. Он справился. Они справились – рядом возвращался на базу израненный Сом, его сильно подрал Зима. С другого бока пристроился Соло, тоже истекающий кровью. Ничего. Заживет. Главное, что они сохранили человечность, несмотря на приказ.

Глава 24 Снежка и семь нежитей

Коробки с едой продолжали пребывать все утро. Появились и разные виды молока – сгущенное, сухое, стерильное в небольших пакетах… Сэм прикинула, что если быть экономной, то еды хватит почти до весны. А парни продолжали и продолжали таскать пакеты.

Сэм, обнаружив коробки с другим вариантом завтрака – на упаковке было написано, что там блинчики и джем, решила, что сегодня она экономной не будет. Она вскрыла уже вторую за утро упаковку и… Застонала от наслаждения – джем был клубничный.

– Ммммм… – Она вскрыла пластиковую коробочку, ужасающе маленькую, и сунула палец в джем, тут же облизывая. – Мммм…

Таскание коробок и мельтешение нежити вокруг Сэм тут же прекратилось. Нежить, как завороженная, уставилась на неё, тоже сглатывая слюну. На миг Сэм даже подумалось, что, орки всех задери, вокруг неё одни парни и надо бы быть осторожнее, а потом она сама рассмеялась своим мыслям – тоже мне, парни! Из нежити парни так себе, если только из Джека. Тот, кстати, тоже завороженно смотрел на Сэм и красный от джема палец.

– Аааа! – хмыкнула она. – Некоторые соскучились по сладенькому! Некоторые соскучились по клубничке!

Сэм не сдержала смешок – получилось крайне двусмысленно, но объяснять это нежити глупо. Все равно не поймут.

Она подошла к ближайшему синюшному, тот, который Ливень, и сунула палец в джем, а потом ему в рот. Тот облизнул джем и замер, удивленный.

– Да ты глотай, глотай! Ммм же!!! – подсказала ему Сэм. – Ага… Кто-то коробку с кексом зажал себе и не поделился!

Синюшный сглотнул и замер, даже глаза прикрыл. Смотрелось, конечно, инфернально: синий, как труп, мужик и отливающий красным джем, точь-в-точь как кровь. Сэм даже показалось, что Лив… Эм, синюшный стал чуть бледнее, точнее человечнее, в цвете кожи.

– Ха! Кажется, кому-то не хватает сладкого! – храбро сказала Сэм и направилась к Джеку: – хочешь?

Она протягивала ему баночку с джемом:

– Ну же, Джек! Это вкусно!

Тот прищурился и выдал с неожиданной улыбкой:

– Ммм?

– Вот именно! – подтвердила она. – Берешь палец и мака…

Она тут же громко рассмеялась, потому что Джек понял все буквально – он взял её палец и макнул в джем, а потом с победной улыбкой облизнул его. И вот тут смеяться расхотелось. Сэм пришлось напоминать себе, что это Арано, что он женат, но главное даже не это – ей пришлось напомнить себе, что он, вообще-то, мертв… Уже лет пять так как мертв.

– Ммм? – протяжно, явно подражая ей, выдал Джек.

И Сэм заставила себя улыбаться и толкать Джека в бок, пытаясь вырвать свою руку – Джек вновь потащил её палец в джем.

– Кто-то умеет в иронию, да? Кто-то научился шуткам, да?

Только руку ей не вернули – снова макнули в джем, а потом неожиданно поцеловали. Хотя она уговаривала себя, что Джек просто слизнул растекшийся по её ладони джем. Глупо ожидать от нежити, что он помнит про соблазнение и все такое прочее…

– Глупый, глупый Джек!!! Это не мозги! Это всего лишь рука, причем теперь довольно грязная…

Сэм все же вернула себе руку после небольшой потасовки, в которой больше досталось Джеку, чем ей – тот в основном уворачивался от неё и ударов.

Успокоившись, Сэм улыбнулась, отправляя баночку с джемом в мусорку. Огляделась. Посмотрела на свои богатства – молоко и еду… И сказала:

– Знаешь, Джек… Если вы еще добудете где-то топливо…

Джек вопросительно приподнял брови, и Сэм пояснила:

– Дерево. Уголь. Бумага. То, чем топят камин. Если будет, чем топить камин, то Эш можно хоть завтра забрать из приюта.

–…оха? – потрясенно выдавил Джек. И на птаху это как-то не походило. Дуреха? Эм, тетеха? Ну не кроха же… – Эш?

Сэм ткнула пальцем ему в грудь:

– Улавливаешь самое главное. Эш и дрова.

– Удут… – твердо сказал Джек. И почему-то ему верилось.

Сэм поправила ворот его старого кителя:

– Знаешь, еще одно условие – тебе надо сменить одежду на чистую.

Джек смутился и отвернулся. Сэм охнула, все понимая:

– Только не говори, что там, где вы грабанули продукты, нет одежды.

Джек покачал головой – она же просила не говорить. Сэм оглянулась на замерших парней и выругалась:

– Еть… Это же сколько стирать… Потому что, если и приводить вас с порядок, так всех… Не знаю, завидовать себе или рыдать. Такая толпа голых парней и… Вся мертвая, как на подбор…

Джек печально вздохнул, и Сэм поправилась:

– Хотя нет. Трусы и майки стираете сами – в ручье, реке, в море – где хотите. Я лишь штаны и ваши кителя. И, кстати… – она направилась в дом за ведрами: – Нужно принести воды. Очень много воды. А одежду надо как-то пометить…

Хорошо, что она обернулась – успела заметить задумчивые гримасы у парней, явно не понимавших зачем помечать одежду перед стиркой, а не после, и вздохнула, вспоминая, что тут все оборотни:

– Вот дурные! Пометить не в том смысле! Пометить – значит, подписать. Ручкой. И… – она скривилась, – я сама это сделаю. А то будете потом полдня после стирки гадать – где чьи штаны и где чей китель. Я подпишу сама.

Нельзя было не заметить – на форменной одежде у парней были старательно сорваны все нашивки, погоны и знаки отличия. Когда ты знаешь, сколько стоит конкретно твоя голова, эту голову стоит обезопасить хотя бы таким образом. Только опытных охотников, осознанно идущих на леопардов, такая маскировка, как у парней, не остановит, они и фотографиями из личных дел могут обзавестись. Деньги-то на кону стоят большие.

Сэм вытащила из дома ведра и ванну – в ней удобно было стирать.

– Так… Джек, отправь кого-нибудь за водой. И еще… – она помнила, что гепардов в объявлении о поиске было четверо. Если Джек – Арано, то, получается, где-то в лесу сейчас бродит еще один неучтенный гепард, точнее нежить. – Джек, пожалуйста, пока стоит теплый денек, может, последний в этом году, давай приведем в порядок ВСЕХ твоих парней. Честное слово, я не выдам вас. Мне все равно, сколько вас, просто если приводить в порядок, то всех. – она чуть подсластила пилюлю: – Это ради Эш. Она маленькая и может заболеть в любой момент от принесенной на грязной одежде заразы.

Джек, кажется, впечатлился – имя Эш действовало на него магнетически. Он присвистнул и на поляну перед домом вышло еще… Трое! Трое белобрысых, грязных, оборванных военных.

–…еть, – только и сказала Сэм. – Семеро. Это ж еть, еть и еть, Джек. Ты – Арано, четверо – гепарды, а еще один кто?

Джек только пожал плечами.

Сэм выдохнула:

– Ясно. Не ответишь. Типа, сам прибился. И, если честно, это ВСЕ твои парни? Еще где-то припрятанных нет? Ну, случайно, завалявшихся?

Джек отвернулся и снова пожал плечами. Синюшный, которого не хотелось называть Ливнем, вздохнул и вместо ответа взмахнул руками в стороны – типа, много припрятанных.

– Еть… – словарный запас Сэм стремительно скудел. – Хватит и этих. Семеро. Прям как в сказке «Снежка и семь цвер…». Семь нежитей. А что, я невеста, скрывающаяся от мира, а за мной как раз приедет принц.

Джек медленно повернулся к ней и с чувством сказал:

– Еть!

– Точно, – согласилась Сэм. – Я Снежка, и, как Снежке, мне все это стирать. Прям все, как в сказке. Вот только ядовитого яблочка и визита королевы не хватает. И, Джек, это была шутка. Не надо искать яблоки… Или объявлять им вендетту… Ладно… Давайте за водой, а я пока найду ручку и растоплю камин – надо нагреть много воды. Очень много воды. Орки, и зачем я на это согласилась?..

Пока вода грелась, Сэм занялась одеждой парней – первым сдал свою Джек. Сэм аккуратно пометила внутри одежды на ткани «Джек». Не удержалась – проверила все швы, где могли быть пометки для прачечной, заодно и карманы все вывернула – мало ли, вдруг что-то Джек забыл убрать и это пострадает от воды. Ничего крамольного найти не удалось.

Вторым протянул одежду синюшный. Сэм, выбирая место для подписи на шве, выругалась – не заметить выцветшую пометку из прачечной «…ица» было сложно. Она подняла глаза на стоявшего рядом Джека… На слишком молодо выглядевшего для Арано и многодетного отца (для оборотней согласно Пакту о совместном проживании видов двое уже было много) Джека и на синюшного, явно более зрелого. И орки всех задери, сейчас, он выглядел чуть менее синюшным, чем до джема. Сэм выругалась про себя и даже вслух:

–…еть! Решили, что обманули, да? Нет, я, конечно, рада, что вы так своего Ливня бережете, но я же уже сказала, что не сдам вас! Сейчас-то зачем лгать?

Она показала синюшному пометку из прачечной. Синюшный недоуменно смотрел на неё, даже пальцем с когтем провел, но понимания в глазах не возникло. А вот Джек явно напрягся. Дернул с шеи свой медальон и протянул синюшному:

–…ак?

Сэм обиженно пробурчала:

– Не знаю, что значит твое «ак», но да, Арано «Птица» – он, а не ты. Ты же… Мать твою, Джек, ты, кажется, Ливень.

Джек просто напомнил:

– Йаааа ек! Джжжж…. Ек!

– Да-да-да, Джек. – она осмотрела толпу полуодетой нежити, мнущуюся вокруг неё с одеждой в руках, и вздохнула: – медальоны сдайте. По очереди. Будем вас считать. И не смотри так на меня, Джек, я просто хочу быть уверенной, что ничего не напутала. Медальоны!

Синюшный первым протянул свой. Точнее, уже не свой. Ладонь Джека замерла в протянутом положении – Сэм качнула головой:

– Нет, проверять, так все. Вдруг, вы еще где напутали? Читать вы, похоже, не умеете. – хотя она помнила, как скользил палец Джека по надписям на коробках с пайками.

Она принялась перебирать медальоны… Карамель, Вирус, Сныть, Ливень, Вереск… Кто-то свой медальон отдавать отказался. «Ну и ладно, все равно сейчас разберемся!» – сердито подумала Сэм – даже сейчас ей не доверяли. Она принялась искать метки на одежде и сверять их с медальонами.

Карамель (невысокий, очень молодой, может, даже моложе самой Сэм мальчишка-блондин) нашелся сразу – его медальон перед этим мрачно носил кряжистый, плотный мужчина лет пятидесяти. Вот почему-то при взгляде на этого кряжистого, пепельного, причем скорее всего от грязи пепельного, блондина, сразу верилось, что он может и капитаном быть. Тем самым Ливнем, например. Все же Джек как-то молодо выглядел для легенды.

Сныть – тоже оказался блондином, только чуть темнее, чем Карамель. Он тоже носил не свой медальон. Его медальон был у блондинистого Вереска – симпатичного, кстати. Его и наполовину оторванное ухо не портило.

Еще один парень оказался Вирусом – приятным шатеном с погрызенной шеей, тут никакие нитки не помогут зашить, слишком много плоти отсутствовало.

Сэм держала в руках оставшийся единственным медальон. Тот самый с позывным Ливня. И кандидатов на него было двое – кряжистый блондин и… Джек. Конечно же, Джек.

Сэм подняла на него глаза:

– И как так получилось? Вас семеро, а медальонов шесть? Где еще один медальон?

Джек вновь ушел от ответа простым пожатием плеч. Вот же… Когда он что-то хотел сказать – он пытался, а тут… Стоит и разыгрывает святую простоту.

– Джеееек?

Тот предложил новый вариант ответа:

– Еть?

– Именно, – мрачно сказала Сэм. – Еть.

Она переводила глаза с кряжистого мужчины на Джека и снова на кряжистого. Вот что-то подсказывало, что в качестве легенды гепардов тот смотрелся адекватнее, чем слишком молодой Джек. Да и… Она посмотрела на стоявших компактной группкой блондинов. Карамель, Сныть, Вереск… Они точно были гепардами. Хуже того, Сэм знала – гепарды держатся своей семьи, они предпочитают жить стаями, состоящими из родных братьев. Это одна из особенностей гепардов – привязанность к своим. И четвертым гепардом, если тут все братья, мог быть только светловолосый кряжистый мужчина, а никак не жгучий брюнет Джек. Нет, среди гепардов были меланисты, но… Рука Сэм потянулась в сторону кряжистого мужчины, мрачно рассматривающего её из-под нависших бровей:

– Кажется, это ваше. – Сэм не заметила, как сама признала этого кряжистого более взрослым и заслуживающим уважения. Она повернулась к Джеку: – А ты кто тогда получается? И где твой медальон?

Джек снова лишь пожал плечами.

– Еть, – вновь выругалась Сэм. – Да чтоб тебя…

А перед глазами так и стоял неодетый Джек – помнился его костяк гончей. Только не говорите, что он и впрямь псовый, а не кот… Как тогда гепарды и ирбис-Арано его терпят рядом с собой? И… Да… Она перевела взгляд на Вируса – этот тоже непонятно откуда прибился к кошачьим.

– Еть! – тихо выругался Джек. – Йаааа… Йаааа… Джжжж…

Сэм вздохнула и смирилась с его тайной – в конце концов, когда она его называла Арано, он до последнего отказывался так называться.

– Ты Джек – я помню, пока этого достаточно. – она сделала последнюю пометку на одежде кряжистого «Ливень». – Пора бы и стиркой заняться… А вам, парни, нужно мыться. – она подала им вынесенное из дома мыло. – Вперед! Будут вопросы – вам Птица покажет.

Нежить продолжала мяться с мылом и ботинками в руках, и Сэм чуть повысила голос:

– Вперед! Время не ждет – мыться! Строем! Пшлииии! Аррррррано, впереееееед!

И вздохнувшая единым обиженным охом толпа понеслась с холма вниз. Сэм улыбнулась:

– Вот так-то! Громче крикнешь – проще слушаются!

Джек понятливо хмыкнул.

Сэм собрала одежду и направилась к ванне, а потом опомнилась:

– Слушай, Джек, я как-то не уточнила – где им мыться. Они же поймут, что надо это делать в теплой реке, а не в ручье?

Джек рассмеялся – довольно и легко, указывая рукой на видневшееся вдалеке море.

– О нееет, не говори, что они рванули туда. Я надеялась, что они быстро вернутся и помогут со стиркой.

– Ха! – радостно заявил Джек. Кажется, он многое мог рассказать о привычке у парней увиливать от неприятной работы.

– То есть они вернутся ближе к ночи… – Сэм вздохнула. – Ну и орки с ними. Я сама справлюсь. Снежка я или как…

Справлялись они вдвоем с Джеком – он не остался в стороне, нося ведра с кипятком, помогая отстирывать грубую, тяжелую ткань, выжимая её вдвоем вместе с Сэм, а потом сам отправился на ручей – полоскать одежду в ледяной воде. В этом он настолько сильно отличался от Клода, что Сэм даже губу прикусила – ну почему такие парни, как Джек, всегда или заняты, или капитально мертвы?

Сэм направилась за ним. Присела рядом с Джеком на мостки и хотела помочь с полосканием, но Джек не позволил:

– Йааа нееее мееее… Не меееерррр… Ззззну! – все же выговорил он. И вопреки своим же словам замерз – у него в конце полоскания одежды даже губы посинели. Но к полосканию Джек Сэм так и не подпустил. Просто потом долго грелся у камина – на уважительном к огню расстоянии. Сэм даже горячий чай для Джека сделала – заварила сорванные тут же возле дома листья дикой малины. Мало ли, ей чихающая нежить в доме не нужна. Ночью… Ночью Сэм отправится в город за Эш. Так что Джеку лучше не болеть.

Парни, кстати, вернулись на закате – чистые, довольные и уже в высохшем белье. И босые. Ботинки они тащили в руках. Сэм в ужасе поняла, что, в отличие от Джека, эти справляться со шнурками не умели.

Выстиранная одежда, старательно развешанная Джеком на бельевых веревках, весело хлопала на ветру, роняя в сторону капли воды – одежда была еще безнадежно мокрая. Только парней это не остановило – они принялись разбирать штаны, путаясь и ожидая помощи Сэм – читать эта толпа не умела. Сэм помогла всем разобраться со штанами и вздохнула – сама же все затеяла:

– На шнуровку ботинок в очередь! Я, точно, Снежка… И мыть, и стирать, и кормить… Кстати, о кормить…

Она вздрогнула – Арано вернулся с очередной помывки не синюшным. И если подумать, что за изменением к лучшему у Джека стояли наны… То Сэм просто непроходимая дура! Джек мог заразиться нанами у неё в доме, когда пришел на помощь в начале лета. Он заразился и стал меняться. Заодно потом заразил свою стаю… И Сэм, получается, дура, не понимавшая очевидного! Нанам для работы нужна энергия. Нанам для работы нужна глюкоза, которой полным-полно в джеме и сгущенном молоке. Не даром жители Убежищ обожают сладкие сливки и молоко, тоже сладкое, – там легкодоступная глюкоза. А мозги, которыми вроде как питается нежить, сплошняком жиры. Нет, из липидов вроде тоже можно получать энергию, только это более энергозатратный путь, почти непреодолимый в данном случае для нежити.

Сэм тихо сказала:

– Джеееек, принеси, пожалуйста, семь банок сгущенки…

Тот вопросительно приподнял брови.

Сэм пояснила:

– Будем вас приводить в порядок, потому что я – дура. Я должна была понять – вам не хватает глюкозы для восстановления. Нанам нужна энергия для работы. Знаешь, я поняла, почему ты такой… Это мои наны виноваты. Это работа моих нанов. Тащи сгущенку! Будем вас оживлять.

Глядя в спину Джека, она задумалась – да, почему именно сейчас ожил Джек, стало понятно. Оставался один простой вопрос – как ему и его стае удалось сохранить свои личности? На такое способны только королевские наны – те могли записывать перед смертью носителя его личность, чтобы потом восстановить. Джек… Из королевской семьи? Или где-то тут кто-то умер из королевской семьи, а Джек просто оказался рядом?

Сэм все же не удержалась, окликнула его:

– Джек…

Он замер в дверях дома и оглянулся.

– Ты имеешь какое-то отношение к Холмам?

Джек нахмурился. Потемнел лицом. Прикусил губу. Он, действительно, пытался вспомнить – тщательно, основательно, так что его даже стало жаль.

– Забудь! – разрешила Сэм. – Лордом ты не можешь быть совершенно точно – у тебя слишком для этого высокий рост, да и у тебя типичный костяк оборотня. А для биомодификанта ты слишком умный и у тебя нет недостатков. Если что-то и могло тебя связывать с Холмами, так это только плен, а это не то, что хочется вспоминать. Так что забудь и расслабься. А мне надо заняться уже шнурками…

Джек кивнул, но явно не расслабился – вернулся с банками со сгущенкой все такой же задумчивый. Он принялся ножом вскрывать банки, делая в них два отверстия. Парни после успешно завязанных шнурков подходили к нему и, подозрительно принюхиваясь, все же пили сгущенное молоко – под тщательным присмотром Джека, чтобы не отлынивали.

Совсем стемнело, на небе взошла почти полная Луна, и как всегда осенью потянуло холодом. А Джеку спать на улице… Сэм, закончив со шнурками, прошлась вдоль сохнущих кителей. Они были еще мокрыми. Парням-то что, они и в футболках легко перенесут эту ночь, а вот Джек… Сэм решительно направилась в дом. Может ли чихать нежить, её не волновало, а вот то, что Джек может заболеть – верилось легко. Она достала свою осеннюю куртку и вынесла её на улицу.

– Это тебе, – протянула она куртку недоумевающему Джеку, который мялся перед домом в одиночестве – парни предпочли слинять, пока неугомонная Сэм еще что-нибудь для них не придумала. Похуже сгущенки. – Надень, а то замерзнешь еще ночью.

Джек выгнул удивленно брови, а леса засвистели на все голоса – все же парни не бросили Джека, просто привычно спрятались.

– Надевай, надевай. Не думай, что не влезешь. Я её носила, когда была беременна – туда двух меня можно смело запихать. Так что и ты войдешь. И… – Сэм помогла Джеку справиться с застежками на куртке, – и увидимся завтра, да?

Он лишь кивнул и улыбнулся.

Завтра – хорошее слово, тоже улыбнулась в ответ Сэм. Очень хорошее слово – завтра, оно означает, что будущее есть. И будет. У неё, у Эш, у Джека с парнями…

– Ну же, иди! – она махнула рукой в сторону. – Тебя ждут.

Он указал рукой на Сэм, а потом на дверь дома. Кто-то быстро начал восстанавливаться и даже жесты вспомнил.

– То есть я должна уйти первой?

Джек подтвердил кивком.

– Почему? – не отстала от него Сэм.

Он пожал плечами – слов ему еще отчаянно не хватало. Сэм даже фыркнула:

– Пфф, как на первом свидании – ты иди первым, нет, ты… Да ты, оказывается, романтик… И не смотри так, я не намерена объяснять тебе слова. Все. Пойду. До утра. – она, действительно, развернулась и пошла домой. Только в дверях замерла – оглянулась: Джек что-то свистнул, и стая тут же выбралась на дорогу и пошла за ним в темноте, подчиняясь без вопросов. Даже Арано и Ливень пошли за ним. Надо же, это кем же надо быть, чтобы тебя беспрекословно слушались? Сэм сама же нашла ответ – наверное, достаточно быть самым умным в стае нежити.

Глава 25 День рождения бывает разный 3

Сэм зашла в дом и нахмурилась – по уму, надо было сделать уборку в доме, если она хочет забрать Эш сегодня, но сил после стирки не было. Что-то с планированием у Сэм не то вечно – задумает одно, а потом сама же меняет планы. Вот и сейчас… Надо собираться и лететь за Эш, а дома бардак и пыль. Но… стоило представить, что еще один день без неё… И пыль стала не так и важна. Вернется – уберет. В конце концов у неё теперь помощник есть, способный присмотреть за Эш. То, что Джек с этим справится, Сэм даже не сомневалась. Она вернет Эш, Джек будет присматривать за Эш, а Сэм… Сэм выйдет на охоту, будет упокаивать нежить и зарабатывать деньги. Зима рядом с Джеком перестала быть страшной.

Сэм быстро собралась – поменяла одежду на походные штаны и футболку, захватила сумку с длинными лямками – она понадобится для переноски Эш, переобулась в легкие кроссовки – в полете каждый фунт может оказаться решающим, и… В общем-то, все. Она… готова? Она готова забрать Эш? Сэм решительно кивнула сама себе – готова! Она перешла в вампирскую ипостась – так она не замерзнет ночью, да и передвигаться так удобнее, чем в человеческом виде.

Джек догнал её, когда до цели Сэм оставалось всего ничего – она не добежала до своего любимого небоскреба всего пару ярдов.

Джек возмущенно рыкнул и поймал Сэм за руку. Сэм пришлось остановиться:

– Я за Эш, Джек! Ты чего? – недоумевала она.

– Йаааа… – от гнева ли, или от обиды, но слова застревали в горле Джека. – Йаааа сссссссс…. Ой!

– Ой? – не поняла его Сэм.

Джек запрокинул голову назад и куда-то в небеса проникновенно сказал:

– …еть!!! – потом он посмотрел на Сэм и ткнул рукой в себя, а затем в неё: – …ой!

– Со мнооОй! – поняла его Сэм и улыбнулась: – тогда догоняй!

Она влетела в выбитые давным-давно двери небоскреба и понеслась к уцелевшим лестницам. Ей боги, лучше бы тут лифт уцелел, а еще лучше – гравитационный колодец, чтобы рррраз, и сразу на крыше. К тридцатому этажу запыхалась не только она – Джек, упрямо державшийся за ней, тоже дышал тяжело. Самое обидное, что все это он проделывал зря. Зря тащился за ней на крышу, но ведь все равно не отстанет!

На крыше Сэм прежде всего отдышалась – уперлась руками в колени и пыталась обуздать дыхание. Даже для вампиров такой подъем – испытание.Сэм-то кровь не пьет для восполнения сил. Рядом так же пытался прийти в себя Джек – совсем недоумевающий Джек, который не понял, зачем надо было сюда тащиться?

С небоскреба открывался вид на весь Провал, сейчас укутанный розоватым сиянием – наны в нем не дремали и работали, даже сойдя с ума. Темные провалы окон небоскребов. Мрачные деревья, росшие на любом клочке земли, даже если этот клочок свисал с фонарного столба. Их корни, как набухшие вены, опутывали все вокруг. Шорохи и вздохи, слышимые даже тут. И высокие зубчатые горы на горизонте, отделяющие зону от благополучного Сорок первого округа.

В Провал можно было войти, но не обязательно выйти. Можно было зайти на минутку, а выйти через час или даже год. А можно было гулять там неделями, а выйти в тот же день. Временные аномалии Провала не подчинялись никакой логике. Или… Сэм буркнула Джеку:

– Отвернись, пожалуйста!

Он отворачиваться не стал – просьбы не понял. Тогда Сэм просто стащила с себя футболку – когда она была вампиром, стыд как-то сам притухал. Когда она стала расстегивать штаны, заинтересованный до горящих алым ушей Джек все же отвернулся.

Или… Сэм в который раз мысленно стукнула себя – если отойти от гипотезы с временными аномалиями… Если во главу гипотезы поставить оживающего прямо на глазах Джека? И тогда… В Провале не временные наны, там… Портальщики!

И это было самой вероятной причиной, почему парням удалось сохранить свои личности. Портальные наны. И почему ей это пришло в голову только сейчас? Папа же рассказывал ей, как работают портальные принтеры – как считывают сознание, расщепляют тела и перемещают их в пространстве, заново собирая на новом месте. С парнями могло произойти тоже самое – встреча с портальными нанами и вместо перемещения в пространстве только запись сознания. А сейчас… Под действием её нанов портальщики и объемные принтеры вновь ожили, достраивая погибшие тела. Только одно но. Встретить портальщиков вне Убежищ – шанс на миллиард, если вообще возможен. Тут должно было погибнуть Убежище, чтобы появились свободные портальщики, да и погибнуть так, чтобы система безопасности, ликвидирующая наны, не успела сработать. Невероятное событие с точки зрения дублирующих систем безопасности. Парни просто дикие счастливчики, с какой стороны на них не посмотри.

Портальные наны… Надо же! Сколько их тут, если Провал тянулся на мили во все стороны…

Сияющий розовым светом Провал молчал, тая свою тайну.

Убежище. Тут могло быть неучтенное убежище. Или учтенное, но забытое. Или… Даже королевское. Сэм выругалась себе под нос, спешно запихивая в сумку одежду и обувь – ей отчаянно не хватало знаний. Джек обернулся было на её голос и тоже выругался:

– …Еть!

Сэм была безнадежно нага́. Её же проблемы Джека не волновали. Её волновал Провал. Знаний взять не откуда – Убежища для неё закрыты. Остается только одно – кормить парней глюкозой и… Надеяться. Все же, такого, как с Джеком, никогда до этого не случалось. Сэм вздохнула – ей бы хоть чуть-чуть знаний, а еще лучше встречу с папой – тот бы знал, что делать с парнями. Хотя… Нет, такое никому нельзя доверять – никто не поймет её общение с нежитью. Парни живы, пока их секрет тщательно хранится. Стоит только проболтаться, и их или уничтожат, или запрут в лабораториях. И последнее – не самый лучший выход, уж Сэм это испытала на собственной шкуре. Нежить вне закона, так что лучше молчать и пытаться самой разобраться. Ей бы хоть какую-то информацию. Хотя бы даже правду о парнях, о том же Джеке, но сейчас, пока от неё зависит Эш, рисковать и появляться в библиотеках и тем более Советах ветеранов, она не может. Приехал бы уже принц на белом коне – под защитой Клауда можно было серьезно заняться судьбой парней. А пока… пока это только мечты – разобраться во всем и помочь им.

Сэм выпрямилась и превратилась в дракона, цепляя сумку пастью – в городе ей пригодится одежда.

Джек, видимо, заметивший изменения тени в лунном свете, вновь обернулся и выругался:

– Еть!!!

Сэм была с ним категорически не согласна – она считала трицептерикса идеальным драконом, не заслужившим столь нелестной оценки Джека. Она мстительно распахнула крылья, толкая одним из них Джека и заставляя падать, и шагнула за обломанное ограждение крыши.

– Еееееееть!!!! – взревел где-то позади парень. К счастью, прыгать следом и хвататься за неё ему в голову не пришло. Целее будет – как-то не верилось Сэм, что охрана так легко выпустит Джека из зоны. Нежить вне закона. Нежить расстреливают на подходах.

Ветер гудел в крыльях. Хвост чуть побаливал – видимо, Джек все же успел схватить Сэм, оставляя себе на память перья. Ну и пусть! Жаль только, что из-за сумки в пасти особо не порадуешься полету – тяжело. Особенно обратно будет тяжело. Внутренний компас тут же указал направление – вот эта особенность чувствовать магнитное поле Земли, помогая ориентироваться, Сэм особенно нравилась. Только в последнее время поле вело себя странно – оно вместо привычной многополярной сетки выстраивалось в линии, путая Сэм. Но ничего. Будет чаще летать – привыкнет ориентироваться.

Полет над Провалом занял не больше часа. Потом пролететь над закрытым на ночь шлагбаумом на КПП – копы, как всегда по ночам, безбожно дрыхли. Потом вверх, ища теплые восходящие потоки, греясь в них и забираясь выше и выше, чтобы планировать до города. Сэм решила особо не скрываться – ну кто будет ночью смотреть в небеса? Только неисправимые романтики, а тут их почти и нет, если не считать Джека. Она нашла крышу приюта и приземлилась прямо на неё. Чуть громковато, чем хотелось бы, но на шум никто не вышел – кто ночью полезет на крышу?

Сэм быстро оделась и босиком, чтобы было проще лазить по стенам, все так же в вампирской ипостаси, перелезла через ограждение на крыше, ругаясь себе под нос – вот не любила она это занятие. Свалиться же можно со стены... Вот летать – это иное.

Эш нашлась за пятым исследованным окном – теплый воздух, пробивавшийся через щели в раме, откровенно пах ею, Сэм ни за что бы не перепутала это запах. Она с помощью астерпыльной энергии расплавила замок на раме и тихонько открыла её, проникая в полутемную комнату – её освещал маленький ночник на посту. Медсестра (или это няня?) мирно спала на кушетке – она была человек и мало что могла услышать, вампиры передвигаются очень тихо. Шесть подопечных няни сопели в своих кроватках. Первым делом Сэм проверила висящий на кроватке Эш листок с температурой и назначениями – судя по нему и отсутствующим в листке лекарствам, Эш была здорова. Сэм улыбнулась спящей дочери и занялась насущным – принялась грабить приют. В сумку первым делом полетели пачки с молочной смесью и упаковка подгузников, найденные на посту. Так же в сумку отправилась одежда – вся, какая нашлась в тумбочке рядом с кроваткой Эш. Все же приют был мил, так удобно собрав все нужное Сэм в одном месте. Последней Сэм захватила спящую Эш, кутая в одеяло, в котором та спала. На поиски теплой одежды для Эш времени не было – Сэм боялась, что её могут в любой момент обнаружить. Так что, повесив довольно тяжелую сумку себе на плечо, она удобнее устроила Эш на локте и рванула прочь в окно, чтобы…

Джек в пару прыжков оказался рядом с ней – до этого стоял под стеной, прячась в тени деревьев:

– …оха, неее ыдно?

Сэм честно уточнила, вспоминая историю с ведрами:

– Вдвоем бы мы унесли больше?

Джек выругался и констатировал:

– Не ыдно!

Он стащил с Сэм тяжелую сумку и повесил её себе на плечо, а потом аккуратно взял Эш на руки, удобно устраивая её головку на своем локте. При этом он выглядел настолько умильно, что Сэм ревниво заметила – Эш привлекала Джека куда сильнее, чем она сама. С другой стороны, это даже к лучшему. Ну зачем её любовь какой-то нежити? Нежитеняня куда как лучше в хозяйстве, чем нежите… нежите… нежитекто-то.

Обратно до зоны шли пешком – долго, больше двух часов, почти в тишине. Но Сэм все устраивало. С Джеком молчать легко, как оказалось. Одного она боялась – как он пройдет пост. Когда до поворота перед постом оставалось всего ничего, Сэм все же просила:

– Джек… А как ты попадешь в зону?

Он молча ткнул рукой в свои ноги.

– Ясно, – так же лаконично ответила Сэм. Ей жутко хотелось есть – вот тот, кто придумал поговорку про еду и птичек, не знал сколько они едят на самом деле. Аппетит у птичек драконий, после полета Сэм потом неделю отъедалась. Хорошо, что сейчас дома полным-полно еды. У Сэм даже слюни потекли в ожидании еды… Надо было не дурить и захватить с собой хотя бы один паек – не столько много он и весит.

Подходя к посту, Сэм достала свои документы – просто на всякий случай: и копы иногда просыпаются по ночам. Из помещения поста, зевая, вышел парень, Смит, кажется. Он кивком приветствовал Сэм:

– С возвращением. Что-то задержались в городе нынче…

Сэм улыбнулась и махнула на Джека:

– Загуляли чуть-чуть… Парень со мной! – она первой прошла в зону, перепрыгивая через опущенный шлагбаум. Убрала документы в карман штанов, в который раз добрым словом вспоминая Клода. До сих пор не верилось, что его больше нет. Он не был идеалом парня – несдержанный на язык, чуть избалованный в быту, но надежный в зоне. И документы на помощника ловца именно он для Сэм сделал. Подделка, конечно, но это были единственные документы Сэм, разрешавшие ей беспрепятственно покидать и заходить в зону.

– Без проблем, Рассел! – Смит кивнул Сэм, а потом улыбнулся чуть отставшему Джеку и подошел к нему. Она слышала, как полицейский заговорщицки шепнул, думая, что его не слышно: – красивая! Поздравляю!

Кто красивая – Сэм решила не уточнять. Ясно же, что не она. Она сейчас была усталая, голодная, бледная, как вампир, и готовая сожрать даже нежить.

Она направилась к очередной своей любимой точке – у полуразрушенного кольца развязки, возвышавшейся над землей ярдов на сто и сплошняком заросшей лесом, был гравитационный колодец, подбрасывающий наверх – с развязки легко было отправляться в полет.

Сэм обернулась – Джек догнал её и задумчиво рассматривал на ходу:

– Джек… Я сейчас туда… – она махнула в сторону кольца. – Оттуда полечу, неся Эш в сумке. Буду безумно признательна, если лишний вес ты потащишь на себе.

Джек отрицательно качнул головой.

Сэм скривилась – отказа Джека она не понимала, но насильно же не заставишь:

– Хорошо… Сама все дотащу. Отдай Эш и сумку.

– …неть! – выдавил из себя Джек.

– Это новая вариация охренеть, офигеть и офонареть или нет?

Джек набрал полную грудь воздуха и выдавил:

– Нет. Я спрррр…. – воздуха ему не хватило. – Авлюсь!

– Я не сомневаюсь, Джек, но идти в Провал я не собираюсь. Там опасно. Я не смогу защитить Эш.

– …оверррррррься мне.

– Джек, это несмешно. Ты невооружен, ты без второй ипостаси, и ты немножко труп. Может, тебя и пропустят, как своего, но нас – нет. Я же с Эш на руках не справлюсь.

Джек повторно попросил:

–…оверься… Пжжжжллллссссстттттттааааааа… – последнее слово его надолго отвлекло.

– Нет, – твердо сказала Сэм. Больше говорить с Джеком было не о чем – Сэм, прощаясь с одеждой, резко превратилась в дракона и щелкнула пастью у самого носа Джека, требуя отдать Эш. Если она думала, что этим впечатлит Джека, то сильно ошиблась – он даже не отпрянул от пасти, лишь поймал свободной рукой и почесал Сэм под подбородком. Под предательским подбородком, где нежная кожа, где хочется курлыкать от одного только прикосновения, где… Сэм отпрянула назад – ну уж нет, она птица, у птиц альф не бывает. Или бывает? Вот засада-то! Она отдавала себе отчет – реши Джек ей продемонстрировать свою власть, она тут же упадет на колени и подставит шею, признавая его силу. Вот же дрянь-то!

Джек легко взял её за рог – третий, самый высокий, и мягко потянул Сэм на себя:

– …ошая евочка… оррррррошая…

Самое страшное было то, что Сэм понимала – она может пыхнуть огнем, она может продырявить его рогом, она может разорвать его когтями, но, во-первых, Эш спит на его локте, и Эш всяко заденет, во-вторых, ей же самой потом зашивать одежду Джека и самого Джека, а в-третьих, она просто не хочет этого делать.

Джек, словно бодливую козу, потянул её за собой:

–…оверррррься… – он улыбнулся и прижался щекой к её морде. – …ррррррроха…

Сэм с трудом подавила в себе желание лизнуть его в нос. Язык у неё был шершавый, не уступал львиному – разок лизни, и кожу точно снимешь. Сэм лишь фыркнула, обдавая Джека горячим дыханием. Задействовать астерпыль она не собиралась.

Джек отстранился и тихонько, заливисто, Сэм даже обзавидовалась его птичьим трелям, запел. Вот точно гепард! Только меланист и из другой стаи. Заросли отозвались – конечно же, из-за деревьев показались все его парни. Снежка под надежной защитой. Стало ясно, кто же тогда уложил ту нежить в ультре. Интересно, и давно она ходила под защитой стаи?

–…оошо? – Джек опять потянул Сэм за собой. И та пошла. Могла бы, наверное, и вампиром стать, но одежда сказала прости-прощай, так что до самого дома, оказавшегося почему-то в паре минут ходьбы (Джек уговаривал её дольше), она дошла в драконьем, ладно, в птичьем обличии. Но ведь выглядит дракон драконом! Это просто перья весь вид портят.

Уже у дверей Сэм превратилась обратно в человека – Джек тут же резко отвернулся:

– Джек…

–…еть, …ха.

– Можно подумать, что ты девушек никогда не видел, – буркнула Сэм, доставая с притолоки запасной ключ и открывая дверь. Она зашла в тепло дома, хватая всегда лежащее у двери одеяло. – Я не страшная, я просто голодная – полет жрет много энергии. Треть веса влегкую сгорает, мне нужно за сутки два собственных веса съесть, чтобы выжить или есть что-то оркски калорийное. Проходи в дом. Нечего мерзнуть на улице. И для краснеющей нежити – я уже накинула на себя одеяло.

Джек неуверенно повернулся, оценивая одеяло и вид Сэм:

– …еть… – говорить, что если бы она доверилась ему и прошла Провал оба раза с ним, то и не выглядела так замученно, он не стал. Слишком долгая фраза для него. Да и Сэм это все сама понимала.

Он прошел в дом, закрывая за собой дверь, и положил Эш в её корзинку, где она всегда спала. Сэм, спешно открывая паёк, улыбнулась – словно Эш никуда и не исчезала. Дома были все, кто нужен. И дома было хорошо.

Сэм потянулась на носочках и поцеловала Джека в щеку:

– Спасибо! Это лучший день рождения у меня. Мне, кстати, девятнадцать сегодня исполняется.

Джек замер – то ли от поцелуя, то ли от осознания – подарок же нужен, только где же его взять?!

– Отомри, Джек. Все хорошо. – она впилась зубами в холодную отбивную из пайка и замурчала не хуже котов от счастья. Запихала всю отбивную в рот, еле прожевывая. – Всееее, Джек… Я спать – пока спит Эш, нужно отсыпаться, потом она не даст. Если хочешь, можешь оставаться в доме. В кресле, например. Или можешь лечь на кровать рядом, только чур не храпеть и одеяло на себя не стаскивать. И… – она устало легла на кровать, забыв даже растопить камин – сил ни на что не было, но она ни о чем не жалела. Это чудо – возможность летать, и за него не жаль платить никакую цену. – …меня больше нет…

Сэм моментально заснула, погружаясь в темноту сна. Слышала периодически какое-то шуршание, мерный рокот, чей-то писк, осторожные шаги… Если бы было что-то серьезное, Джек бы её разбудил, а про Эш и говорить нечего – из Эш отличный будильник, даже мертвого поднимает, причем в буквальном смысле.

Глава 26 Гусена

Разбудил Сэм не Джек, и даже не Эш. Она проснулась от чувства голова и мерного стука дятла где-то крайне близко. Сэм села в постели, потянулась и зевнула – было отчаянно хорошо. Сейчас даже сосущее под ложечкой чувство не пугало – когда вдоль стены стоят сотни упаковок с едой, голод уже не пугает.

Было тихо – ни шорохов от Джека, ни сопения Эш. Только слышно с улицы какое-то умильное лопотание – корзинки с Эш не было, а, значит, Джек вынес малышку погулять.

Сэм расплылась в довольной улыбке – с Джеком ей невероятно повезло. Из него вышла отличная нянька. И осень, и зима ожидались хорошими – Сэм будет ходить в зону на охоту и добывать деньги, а Джек заниматься Эш. Замечательный план!

Вся комната утопала в солнечном свете – время перевалило за полдень, а то и больше. Сэм, танцуя и напевая что-то простенькое, привязавшееся еще с прошлого года (Клод пару раз ходил с ней в город на танцы), пошла умываться и есть, на ходу надевая футболку. Вместе с Сэм танцевали пылинки в солнечном свете, и весь мир, и вообще… Все было прекрасно несмотря на то, что она грохочет старыми разношенными ботинками, задавая себе ритм танца, в одной футболке неизвестно где в зоне в полуразрушенном доме.

У неё сегодня день рождения – это самый лучший день в году. И пусть кекс она уже разделила с Джеком, а нового нет и не предвидится, и пусть не будет гостей и хором пропетой поздравительной песенки, у неё был самый лучший подарок от мироздания – Эш и Джек. Сэм большего и не надо было. Она открыла сразу два пайка – из одного тут же вытащила котлету и засунула в рот, второй взяла с собой, направляясь на улицу, где продолжал долбиться упрямый дятел.

Она вышла из дома, жмурясь от яркого солнца, и замерла на ступеньке.

– Доброоееее утроооооо, мииииииииииир! – прокричала она под удивленное чириканье работающих парней. Сэм помахала им: – И вам тоже доброе утро!

Джек, стоявший возле упрямого дятла, которым оказались Ливень и Арано, рубящие дрова, повернулся к Сэм и поправил её:

–…ве…ер! – Эш полулежала на его руках и озабоченно пила смесь из бутылочки.

Сэм, садясь на ступеньку у дома, послушно кивнула:

– Вечер, вечер, но добрый же! – она осмотрела поляну перед домом, замечая и стоявшие горкой уже пустые банки сгущенки, и импровизированную поленницу у стены дома, куда мелкий Карамель таскал чурочки, и опилки поверх травы, и огромные, кем-то распиленные стволы деревьев, которые занимали почти всю поляну, и усталых, грязных от опилок и смолы парней. Их же опять мыть и стирать! И опять эти оркские шнурки. Но Сэм было так отчаянно хорошо, что даже шнурки были не так страшны. – Ничего вы тут деятельность развели. Молодцы!

Где-то рядом с домом визгливо заработала алхимическая (звук ни с чем не перепутать!) пила, и старая, сухая сосна закачала ветками, роняя на землю рыжую, старую хвою. Сэм стоически прикусила губу и промолчала, что сосна дает слишком мало тепла – парни очень старались! Она потом расскажет Джеку и про смолу, и про тепло. Главное, что у этих крайне бережливых нежитей оказалась рабочая алхимпила – чудо же! Просто невероятное чудо. Надо будет расспросить Джека, может, там, откуда они таскали еду и пилу с топорами, есть и алхимгенератор, или хотя бы алхимобогреватель… Или вообще там можно жить – тут в доме ничто особо её не держало. Надо уже заняться утеплением дома к зиме – заколотить окна, прощаясь с солнечным светом, проверить второй этаж – как там её импровизированный утеплитель из веток поживает… А дрова… Дрова уже есть. Она научит Джека растапливать камин и…

Коробка с пайком упала из её рук – Джек не умеет разжигать огонь! Он не умеет пользоваться керосинкой, на которой Сэм готовила себе еду. Он не мог приготовить для Эш молочную смесь из коробки, потому что у него не было кипятка. Так чем же он её сейчас кормил?!

– Джеееек… – голос от страха пропал.

Тот снова отвлекся на неё, прерывая чириканье с Ливнем.

–…оха?

Бутылочка с питанием уже была пуста…

– Ты чем кормишь… Эш…

– Гусена! – гордо выговорил Джек.

– Гусена? – Сэм прикрыла глаза, пытаясь понять, как превратить гуся в нечто белое. И взвыла – не даром же рядом с ней стояли пустые жестяные банки, которых было восемь, а не семь: – сгущенка?!

Джек уже не так гордо кивнул:

– Гусена. С… гусена… – Он еще раз поправился: – Сгусен…ка!

У Сэм пропали все слова – она тогда после родов месяц не могла заставить Эш что-либо есть. Та не брала грудь, та плевалась от сцеженного молока, та отказывалась от любой молочной смеси, худея на глазах. Приходилось из ложечки выпаивать молоко и сахарный сироп в надежде, что Эш все же начнет набирать вес. Сэм тогда себя считала отвратительной матерью, которая не в состоянии даже накормить своего ребенка. Но это не её вина… Это все Джек…

Сэм выругалась в небеса, громко и с чувством – парни, удобнее перехватывая топоры, подались ближе к лесу – просто на всякий случай.

Сэм встала, сжимая в руках единственное оружие – свой ботинок, стащенный с ноги:

– Ах ты… Нежить!!! Идиот!!! Почему не разбудил, если ни орка не понимаешь в питании детей!?!

Ботинок полетел в Джека, который увернулся, собой прикрывая Эш от предательского нападения. Сэм стащила с ноги второй ботинок и направилась к Джеку:

– Никто! Никто не кормит детей сгущенкой! В ней столько сахара! Она же потом ничего не ела, кроме голимого сахара!!! У меня молоко пропало из-за тебя!!!

Джек явно не понял связи с собой, сгущенкой и молоком:

– Оха?

Ему спешно пришлось разворачиваться – и второй ботинок влетел в него, задевая по косой – Джек опять увернулся. Почти увернулся – все же держа на руках Эш, он не рисковал делать резкие движения, чтобы она не срыгнула после кормления.

– Я…! – Сэм не хватало слов – она замерла, вытянувшись перед бледным, ничего не понимающим Джеком. – Я же чуть не потеряла её, потому что не знала, как выкормить, что в неё впихнуть, чтобы она ела! Я чуть с ума не сошла… Я не спала, я каждый день тряслась, боясь, что она умрет… Джек!!! Отдай ребенка!

Он послушно протянул ей Эш. Без слов. Без возражений. Без попыток оправдаться.

Сэм взяла Эш, прижимая к своему плечу, и направилась к дому. Какая же она идиотка! Выстроила уже целый план – Джек в роли няни, он же справлялся, он же неделю был Эш вместо няни! Нельзя! Нельзя так глупо доверять! Наверное, пока не выпал снег, пока еще можно выбраться отсюда, надо уходить – надо искать новую зону, где теплее. Хватит тут сидеть и ждать чуда. Клод мертв. Он за год уже нашел бы её. Надо уходить на юга, там в зонах теплее. Там они хотя бы выживут с Э… С Яблочком!

А в спину кинжалом больно прилетело тихое:

–…ости…

И это были не кости. Это были не гости. Это было…

– Ости!

Это было прости.

Сэм сглотнула, оборачиваясь у двери дома – парней уже смело с поляны, они исчезли в первый момент ссоры:

– Джек…

Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, но к нападению не готовился – не то положение ног.

– Ости! Я не ал… Я не… Зззззззз… Ал!!! Еть…

Эш на плече у Сэм завошкалась и расплакалась. Сэм перехватила её, укладывая на локоть и ища её соску – обычно та висела на цепочке, прицепленной к одежде. Соски не было. Видимо, Джек не сообразил про цепочку, переодевая утром Эш. Он… Сэм замерла… Он переодел Эш, поменял ей подгузник и даже накормил – так, как понимал сам. Так, как хватило его знаний – Сэм же ночью ему ничего не объяснила. Она думала, что он сам знает, а где не знает – спросит её. Но он решил иначе, охраняя её сон.

Джек подошел ближе, вставая напротив Сэм и глядя ей в глаза:

– Ости…

– Джек, я… Прости, это моя вина – я не объяснила тебе про еду… Прости, зря я кричала… Ты… – она изо всех сил укачивала Эш, но та лишь сильнее заходилась в плаче. – Ты не знаешь, где её соска?

Лучше бы она не спрашивала. Лучше бы она зашла в дом и открыла новую упаковку. Лучше бы… Но Джек оказался быстрее – он достал из кармана кителя соску, всю в сосновых опилках, облизнул её и… Гордо сунул её в рот Эш. И даже, зараза такая, попал!

А вот про заразу Сэм ему объясняла!!! Точно объясняла вчера перед стиркой!

– Ты!!!

Джек тут же сдал назад.

– Оха?

Сэм резко вытащила соску изо рта Эш, и та совсем зашлась в крике.

– Ты!!!! Я тебе говорила, что ты заразный! Ты ешь падаль! У тебя полным-полно гнилостной и анаэробной флоры! Я уже молчу про паразитов, вирусы и простейших!!! Джек, ну как так можно?!

Сэм была очень зла. Соска отправилась в полет – в ближайшие кусты.

– Про заразу я тебе говорила… – сказала Сэм тихо – она выдохлась. Гнев быстро перекипел, оставляя после себя горечь и слабость. Сил не осталось ни на что. Она зашла в дом, предупреждая Джека: – не подходи ко мне. Пожалуйста. Рядом с тобой я забываю, что надо выживать одной, и начинаю глупо доверять тебе. Не подходи. Я… Мы с Яблочком будем выживать одни – так надежнее.

Она захлопнула дверь перед Джеком и пошла искать упаковку с новой соской. Только Эш не унималась – ей не нужна была новая соска. Она хотела свою старую, удобную, знакомую и пропахшую ею. Сэм бессильно укачивала малышку на руках, наворачивая круги по дому, снова и снова. Эш успокоилась только через полчаса, устав от плача, но не смирившись с новой соской. Эш лежала на руке Сэм и только тихо вздрагивала от редких всхлипов. Потом закончились и они, и Эш наконец-то уснула.

Уставшая, оголодавшая Сэм крайне осторожно положила дочь на кровать, обложив подушками – Эш умела переворачиваться, но не ползать, так что с кровати ей не сбежать. Осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить дочь, Сэм направилась к упаковкам с едой. Ей нужно что-то придумать. Хотя… Ей нужно просто решиться. Взять Эш, собрать свои вещи и автостопом уехать на юг. Или даже просто улететь, бросая все. Клод не придет. Принц… Этот, если и ищет, то найдет везде. А Джек… А Джек слишком нежить – в следующий раз ему покажется, что Эш замерзла, и он что? В камин её засунет? Или согреет кипяточком?! Или… Сэм выдохнула – она понимала, что сейчас придумывает глупости, лишь бы продолжать злиться на Джека. Хотя вина только на ней – она ничего ему не объяснила, решив, что он достаточно опытен. Он всегда производил впечатление на удивление умного и рассудительного чело… Нежить! Он нежить и мыслит иначе. И это не исправить никакой сгущенкой. Оркский альфа, которому бесконечно веришь…

Сзади раздался плач, шорох и… Эш умудрилась перевернуться на спину, забираясь на подушку и, отталкиваясь готовящимися к ползанью ногами, сама себя отправила с кровати в полет.

Сэм успела в последний момент – она в прыжке поймала Эш у самого пола, спасая от травм. Локти и колени заныли от удара, Эш зашлась в крике от испуга, и сама Сэм, с трудом садясь на полу у кровати, вторила ей – она же знала… Она читала в книге про падения с кровати. Она все знала, и все равно оставила дочь в опасности. И оправдания, что она нежить, у неё нет.

Дверь резко открылась, и на пороге возник Джек. Он внимательно осмотрел плачущую Эш… Ревущую Сэм… и… Он подошел к ней, присаживая на корточки и просяще протягивая руки к Эш.

– Оха? Йа… Могу..?

Сэм, всхлипывая от испуга и собственной беспомощности, лишь кивнула. Джек бережно взял Эш на руки, прижал к себе и включил свой рокочущий моторчик. Гепарды не умели мурлыкать, но вот рокотать – очень даже. Басовито, громко, утещающе –Эш быстро успокоилась. Джек опустился рядом с Сэм:

– Оха… Ос…

Она вытерла слезы ладонью:

– Это ты прости… Я-то все знаю, но все равно не справляюсь… Ты не виноват – это я не научила. Джек… Прости… Останься со мной… А еще лучше, пойдем со мной в новую, более теплую зону. Нам без тебя не выжить.

Он лишь грустно улыбнулся:

– Йа… Не… Огу…

Сэм прижалась к нему, уткнулась носом в свободное плечо:

– Стая, да?

– Да.

– Давай возьмем её с собой?

– Йааа не огу, оха… Не могу. – он вздохнул и констатировал: – …еть…

Сэм снова глупо разревелась – придется выживать все же одной.

Джек обнял её, крепко прижимая к себе, и зашептал:

– Оста… ся… со… ой… – он вздохнул, и Сэм потерлась носом о его китель:

– Я боюсь, Джек. Я очень боюсь.

Он признался:

– Йа тое. Ости…

– И ты прости. Я сильно испугалась, а когда я пугаюсь, то творю глупости, Джек…

– Оха…

Эш на его плече всхлипнула, и Сэм встала, поясняя для замершего на полу и тревожно смотрящего на неё снизу вверх Джека:

– Надо приготовить нормальную смесь. Чтобы, когда она проснется, покормить. И чтобы я больше тебя не гоняла с воплями… Джек, – она направилась к столу, – в следующий раз, если не знаешь, что запихнуть в Эш – запихни в неё пюре. Любое пюре из пайка. – она оглянулась на Джека, проверяя: понял ли? И на всякий случай пояснила: – пюре – это такое однородное, несладкое и без кусочков. Кусочки можно будет давать, когда зубы появятся. И ничего не давать с пола. И не оставлять без присмотра – она живо переворачивается и отталкивается ногами – может упасть. И вообще, она скоро поползет – вот ужас-то будет. Нужна кроватка с высоким ограждением, только где же её взять.

Джек задумчиво ткнул пальцем в камин, и Сэм взвыла, подтверждая его выводы:

– Я знаааааю, там нужна решетка, но её нет, и взять негде. Джек… Поехали отсюда, а?

– Йа спррррр…юсь! – твердо сказал Джек. Сэм прикусила губу, чтобы не сказать глупость. Она занялась смесью и мытьем бутылочек.

Солнце медленно садилось, и Джек, плавно встав со спящей на плече Эш, качнул головой в сторону двери:

– Оха?

Сэм, наведя порядок на столе, согласилась:

– Да, наверное, сейчас лучше погулять.

Джек закачал головой, показывая пальцем на себя и Эш:

– Йааа! – а потом ткнул пальцем в Сэм: – ты сп…ать! Эш спииит – ты спиии!

– Джек…

– Йааа буду оший!

Сэм мягко улыбнулась:

– Ты всегда хороший, Джек.

– Спи! – он взял со стола бутылочку со смесью и вышел, аккуратно прикрывая за собой дверь. Сэм оставалось надеяться, что он не натворит новых дел. И что Эш не заболеет. И что все будет хорошо. В это так хотелось верить, потому что Джек хороший. Ему доверяешь, в него веришь, еще бы голову научить подключать: что он точно умеет делать, а что нет. Сэм прикусила губу – библиотечную книгу, так и не сожжённую, ему дать, что ли? Там про воспитание детей есть статья. Только будет ли он читать? Вроде же умеет. Она достала с полки книгу и положила её на стол – потом покажет. Спать хотелось страшно, но дома было так грязно, что Сэм вздохнула, растопила камин и, нагрев воду, занялась уборкой. Что уж поделать, если день рождения как-то не задался.

Уже в темноте уставшая за вечер Сэм вышла на улицу с масляным фонарем в руках. Присела на ступеньку, наблюдая, как Джек прогуливается с неспящей Эш на руках, что-то ей щебеча. Парней не было видно, и Сэм подумала, что это и к лучшему – стиркой и их мытьем она займется завтра. И шнурками, конечно же. А еще, пожалуй, она пообещает баночку джема тому, кто первым научится шнуровать свои ботинки – за сегодня она такое огромное число пайков открыла, что столько джема ей не съесть.

Джек, заметив Сэм, помахал ей рукой, а потом как-то по-особому, слишком залихватски свистнул. Из тьмы ровным, красивым строем вышли парни – вполне чистые и опрятные, даже причесанные. Они остановились на границе света, а потом четко, словно исполняя какой-то танец, опустились на одно колено перед ничего непонимающей Сэм. Резким движением, общим для всех они развязали шнурки, картинно раскидывая руки в стороны, и пока Сэм стонала: «Только не этооооо!!! У меня же день рождения!!!» – так же слаженно, словно исполняя чью-то команду, завязали их. У Вируса не получилось, один из концов петли выбился, но он не стал портить общую хореографию этого странного танца – встал вместе со всеми, склоняя перед Сэм голову.

Сэм не удержалась – громко от души захлопала в ладоши:

– Браво! Молодцы!

Джек коварно подсказал:

– Биииииис?

Иногда все же его знания были неожиданными – ну кто помнит, что кричат в театрах? Для этого эти самые театры надо посещать, а это удовольствие не из дешевых. А иногда Джек совершенно тупил в понятных делах, как в Эш. Или… Сэм все же призналась себе – не было у Джека ни собственных детей, ни племянников, у него не было знаний о детях, потому так и получилось с Эш.

Джек повторился:

– Биииииис?

Сэм совершенно искренне испугалась и рассмеялась:

– Нет, нет, только не это!

И парни вполне с ней были согласны. Вирус виновато мялся в стороне, взглядом умоляя помочь с ненавистным шнурком.

Сэм, с трудом подавляя смех, подошла к нему, распутала ставший тугим узел и помогла со строптивым шнурком, а потом поцеловала в щеку:

– Спасибо! Это лучший подарок на день рождения.

Парни быстро переглянулись и, игнорируя сердитое чириканье Джека, единодушно развязали шнурки.

Сэм подняла глаза вверх, в звездные небеса:

– Неееет, только не это! Я не это имела в виду!!!

Карамель, чуть не запинаясь из-за шнурков, подошел к ней первым, подставляя щеку. Сэм уперла руки в бока, и парни превентивно чуть подались назад:

– Вымогатели! Сперва завязываете шнурки, а потом поцелуй! Всем ясно?

Ответом было дружное «еть!». И все же, что оно значило? Офонареть? Офигеть? Или совсем что-то нецензурное.

Джек, смеясь, подошел ближе к Сэм, наблюдающей за стремительно завязывающими шнурки парнями.

– Оха! С дём ррррр… Рррр…

Чтобы он не надрывался, Сэм потянулась на носочках и поцеловала его в щеку:

– Спасибо! И… Всем джем! В честь дня рождения и победы над шнурками.

Парни оценили это дружным ревом в небеса, словно дети какие-то. Джек понятливо направился в дом за джемом.

Эш уютно лежала в корзинке, играя кем-то привязанной к витой ручке шишкой. Сэм старательно молчала, напоминая себе, что просто потом помоет Эш руки – думать, где валялась эта шишка, было больно. Но в рот Эш её точно не затащит – та была большая, не меньше кулака Джека и висела высоко.

Сэм сидела на ступеньке дома, Джек пристроился рядом, задумчиво крутя в руках свою баночку с джемом. Остальные парни уже отрыли свои и ели, как вчера им по глупости показала Сэм – запуская в джем свои пальцы и потом счастливо облизывая их. Джек вздыхал, смотрел, как остальные наслаждаются, и молчал. Ложка пока для него была непреодолимой сложностью, а есть пальцем уже не позволяла гордость и обещание Сэм быть хорошим. Она оценила его страдания и махнула рукой:

– Да ладно, ешь, как умеешь.

Он задумчиво посмотрел на её ладонь… И Сэм фыркнула:

– Кто-то любит лакомиться дамскими пальчиками? И это была шутка, Джек. Прости, может, не очень удачная. И еще… Прости, что орала про падаль. Я знаю – гепарды единственные кошачьи, кто никогда ни при каких условиях не едят падаль. Даже львы не гнушаются падалью, а вы слишком гордые и чистоплотные.

Джек кивнул и тут же подтвердил её слова – он не стал марать свои руки, он обмакнул в джем палец Сэм. И облизнул, гордо сообщая:

– Йа сссссам потом поооою. В ванне.

Сэм вздрогнула:

– О нет, до совместных ванн мы как-то с тобой еще недоросли́.

Джек нахмурился, но уточнять не стал.

Глава 27 Визит ловца

Парни как-то совсем незаметно, по одному, ушли в лес: то ли охранять, то ли отдыхать, то ли Сэм такая страшная, что пугает нежить одним своим видом. Джек стащил с себя китель и набросил его на плечи Сэм, оставаясь в футболке. Видимо, нрав Сэм он уже знал – для надежности, он обнял её и прижал к себе, чтобы не скинула китель. Сэм молчала. Волноваться за Джека, ругаться на него, бояться, что замерзнет, она устала. Он большая нежить, он знает, что делает. По большей части.

Темной стеной вокруг вставал лес. Он дышал осенью: холодком, прелью, близким снегом и дымком. Сэм помнила, как пахла осень в их Убежище – по осени биомодификанты собирали золотые листья в кучи и жгли их. Пахло как тогда. Рука на плече Сэм стала тяжелой – Джек напрягся. Сэм погладила его по загрубевшей ладони:

– Это скорее всего в зону зашли ловцы. Дым от их костра. Не стоит переживать.

Джек медленно кивнул, соглашаясь, только мышцы остались напряженными. Сэм заглянула ему в лицо:

– Попроси парней хорошенько спрятаться, ладно? С ловцами, если это они, я поговорю сама. Скажу, что в окру́ге нет нежити.

Джек снова лишь кивнул – беспокоился.

Сэм встала:

– Пойдем, пора спать. – Она потянула его за собой в дом – ночью в лесу холодно, уж лучше пусть Джек спит в тепле. Скоро, быть может, придется и остальных парней куда-то пристраивать на ночь. Значит, придется делать ремонт на втором этаже, превращая его в пригодный для жилья.

– Да… Ать… – согласился, вставая, Джек, он продолжал хищно принюхиваться. Дым беспокоил его.

– Пойдем…

Пока Джек ворковал с Эш, меняя на ночь одежду и подгузник, Сэм по новой растопила камин и поправила постель.

– Ты можешь спать на кровати, Джек.

Он отрицательно качнул головой и ткнул пальцем в кресло – значит, спасть не собирается.

Сэм строго сказала:

– Только сам не лезь к ловцам или кого там занесло в зону! Понял? Я сама разберусь. Ты внешне сойдешь за человека, но вот твоя речь тебя тут же выдаст – столкнешься с людьми, молчи! Ничего не говори! Я скажу, что у тебя последствия контузии. Так бывает. Понял?

Она внимательно рассматривала его – понял или нет? Эээх, весь его человеческий вид портили алые нитки, которыми она на скорую руку зашила его щеку. Надо было искать что-то более нейтральное. Или не жадничать и шить настоящим шовным материалом, завалялся у неё случайно, еще с прошлого года – Клод, не зная, кто она, сам формировал для неё тревожную аптечку. Только шовный материал и остался, как ненужный. Надо было не жадничать, и тогда бы не было страшно за Джека.

Впрочем, когда утром к дому вышел ловец, страх сам пропал. Сэм, выскочившая на улицу на смолкший гепардовый щебет, замерла – по узкой тропинке в заборнике шел… Клод. Живой. Здоровый. Её Клод.

Стоявший за спиной Сэм Джек напрягся, а она с воплем: «Клооооод!» – рванула к парню. Тот раскинул руки в стороны, ловя её:

– Медок!!! Ты жива! Нежить тебя задери, ты жива! – он закружил её в своих объятьях. Тишину прорвал одинокий печальный гепардовый всхлип и тут же замолк – как реагировать на прибытие обещанного принца даже Джек не знал.

А ведь Сэм предупреждала же…

Клод кружил и кружил её – силой его не обделили. И Сэм смеялась и плакала – как же она, оказывается, скучала по Клоду. Он аккуратно вернул Сэм на землю, крепко прижимая к себе, так что она чувствовала, как громко бьется его сердце, растревоженное встречей. Как же ей не хватало Клода… Она забыла о нем на время, пока рядом был Джек, но… Клод, родной, знакомый, вихрастый, нестриженный, обросший щетиной, которой он тут же оцарапал её – полез целоваться, он был важнее. У них были общие воспоминания, у них была общая на двоих Эш, и у них будет общая на двоих судьба. Сэм не задумываясь ответила на поцелуй – тягучий, долгий, такой сладкий. Еле нашла в себе силы отстраниться, прижавшись к Клоду лбом и рассматривая его глаза в глаза – голубые, как зимний морской лед. Живой… Её. Тут. Вернулся. Теперь все будет хорошо. Слова бы еще подобрать, потому что у самой сердце ухало где-то в горле от волнения.

Клод! Ты стал отцом!

Клод, а у нас ребенок.

Клод, мы же семья, да?

Клод, у нас девочка…

Пока Сэм собиралась духом, Клод начал первым – он горько сказал:

– Медок, я же ходил – проверял твой дом… Там только и фундамент остался…

– Я записку там оставила…

– Не было…

– Может, ветер унес, – еле слышно сказала она.

– Может, – легко согласился Клод, чуть отстраняясь и заглядывая за спину Сэм: – Познакомишь?

Он со странным любопытством рассматривал Джека – тот стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди у самого дома, перекрывая вход. И почему-то сердце Сэм трепыхнулось – он же пустит Клода к Э… К Яблочку… Или…? Он же понимает, что Эш не его, да? Он же не устроит бойню… Идти против Джека не хотелось.

Сэм сглотнула комок в горле – нет, ну это же Джек, он не будет устраивать свару. Тем более, что он что мертв, а Клод – вот он, родной, любимый, желанный, рядом. И Яблочко его, а не Джека.

Сэм с трудом сказала:

– Это… Джек. Он контуженный на войне – почти не говорит. Живет тут в зоне – родных не осталось, вот он и… Прибился ко мне… Клод, мне нужно тебе сказать кое-что важное…

– Чуть позже, – кивнул Клод, направляясь к Джеку – и что он в нем разглядел? – Чуть позже, медок. Мне бы для начала умыться… – он внезапно остановился и уточнил: – Тут есть ручей или родник?

Сэм вздрогнула – умыться можно было и в доме, вода была, но, пожалуй, идея с родником была лучше – как-то Сэм уже не доверяла Джеку. Странно он себя вёл – прищурился, всматриваясь в Клода, только не рычал. Хотя гепарды редко рычат. Пусть отойдет, подумает в тишине, придет в себя, а у родника с Клодом можно спокойно без лишних глаз переговорить – так даже лучше.

Клод помахал Джеку рукой:

– Привет, я Клод! Приятно познакомиться! Щас умоюсь и познакомимся ближе…

Сэм украдкой показала Джеку кулак и потащила Клода в сторону родника. Клод что-то продолжал болтать про охоту, про больницу, в которой он провалялся после цунами, но Сэм почти не обращала внимания на него – она оглядывалась на Джека: тот расслабился, сгорбился и… Отошел от двери, сдаваясь. Наверное, это хороший знак. Может, они даже подружатся с Клодом. Странная идея, но хорошая же.

Уже у мостков у родника Клод замер, прислушиваясь – даже палец к губам приложил:

– Тссс!

Сэм оглянулась – кругом в распадке стояла мертвая тишина, только ручей и шумел, спеша по камням к реке. Заросли заборника не шевелились. Высокие сосны замерли – ветра не было. Они стояли и заслоняли солнце, создавая у родника приятную тень. Полуразрушенный дом, лишь труба торчала, укутанная незнакомыми Сэм лианами, тоже был пуст. Парни, видимо, куда-то слиняли, подальше от ловца. И правильно делали – они же не знали, что это Клод.

– Тут никого нет. – почему-то тихо сказала Сэм.

Клод понятливо кивнул и шепотом спросил:

– Медок? Ты знаешь, кто такой Джек?

– Я же сказала…

– Медок… – Клод серьезно заглянул ей в глаза. – Ты знаешь меня – я тебе никогда не лгал. Это особо опасный преступник. Джон Карбон. За него, знаешь, какая награда?

Она еле нашла в себе силы отрицательно качнуть головой – откуда бы она это знала? На КПП и в Совете ветеранов о Джеке не было никаких объявлений. Совет Ветеранов не занимался поисками преступников, да и охотники не занимаются таким. Они ходят на нежить, а не на преступников. Но… Это же Джек! Он хороший. Хотя, призналась самой себе Сэм, это сейчас он такой – потому что прошлую свою личность он не помнит. Он может оказаться кем угодно – ветераном, бойцом, предателем, просто гражданским или преступником. Теперь хоть ясно, почему одного медальона в стае не хватает – у Джека, если он и впрямь преступник, его попросту не могло быть. И форма, получается, не его, потому и меток никаких на ней нет.

– Медок… Поверь мне… Я понимаю, тебе трудно – видимо, Джек помогал тебе, но… Я видел его розыскной листок. Он в розыске еще с начала войны, медок. За него, за живого, дают семьсот тысяч.

– Сколько? – опешила Сэм.

– Семьсот, кроха, семьсот.

Она прикрыла глаза – так дорого не стоила даже она. Клод прижал её к себе:

– Медок, прости, что меня не было рядом, прости, что я не помогал тебе… Теперь все будет иначе. Все изменится… Ты слышала о МУСте?

– О чем?

– МУСт – Межокружное Управление Стражей. Это новая организация, туда сейчас идет отбор – берут даже ловцов и охотников. Прикинь, у меня там знакомая в больших шишках – думаю, попробовать устроиться в МУСт. Там обещают дикое жалование за ту же самую работу, что делают ловцы сейчас. Плюс жилье, плюс соцпакет – прикинь, у них даже медлечение бесплатное на всю семью стража. Я подумывал рвануть в Либорайо, а тут вижу дымок в зоне, я и пошел проверить, а тут… Ты… Живая… Надо же… Теперь все будет иначе – возьмем сейчас Карбона и… Поедем вдвоем в Либорайо. Дом, работа, деньги – о чем еще можно мечтать? Даже если решишь жить одна, премию за Карбона поделим честно – пополам. Это же такой классный старт в новую жизнь, медок! Такая удача бывает раз в жизни!

Сэм чуть подалась назад, хотя рука Клода и мешала это сделать.

– Клод?

– Медок, я понимаю – он с твоей точки зрения хороший, он помогал тебе, но представь – что он сотворил, чтобы за него объявили такую награду?

Сэм поджала губу – иногда ничего не надо было творить. Иногда надо было просто неудачно родиться, как она.

– Медок, чуть-чуть помоги мне – работаем, как обычно: ты отвлекаешь – я беру. И помни – он очень опасен. Очень. Ник в таких делах не ошибается.

– Клод… Я… – Она честно призналась: – я не знаю. Я не знаю, смогу ли я.

Он продолжил убеждать:

– Не бойся – все сделаю я сам. Вырублю, зафиксируем его и сдадим в полицию – там сами разберутся с ним. Ты только отвлеки его – он, ты заметила, да? – он понял, что за ним пришли. Он догадался об этом – он ждет нападения.

Сэм прикрыла глаза, вспоминая странную реакцию Джека. Точно. Дело не в Эш. Дело в Клоде. Но… Имеет ли она право сдавать Джека? Чтобы он не творил до смерти – смерть это перечеркнула. Теперь он другой. Только, а если наны вернут ему личность и память, то… Получается, он все же должен ответить перед законом за совершенное?

Заросли заборника одиноко защебетали. Клод оглянулся, и Сэм его успокоила:

– Это всего лишь птица.

Хотя это был Ливень. Он стоял, готовый атаковать в любой момент. Кажется, он жестами просил, чтобы Сэм отошла в сторону.

Клод вздохнул:

– Не волнуйся – это дело властей разбираться в судьбе Карбона. Наше дело простое – поймать и дотащить до копов.

Её тоже когда-то тащили. Её дело тоже было простое – продать и спрятать или уничтожить на месте при обнаружении. И за неё тогда никто не заступился. Не сбеги она от Эмидайо, была бы до сих пор его собственностью. Хотя, наверное, он до сих пор считает её своей собственностью, просто добраться пока не может.

– Медок… – Клод прижал её к себе. Она отстранилась, заглядывая в глаза парня – Ливень уже готов был атаковать несмотря на её присутствие. Надо решаться. Надо быстро выбирать сторону. И не ошибиться при этом.

Она быстро перешла в ипостась вампира и захватила сознание Клода. Она потом извинится.

Доска с объявлениями.

Вокруг волнуется толпа. Любопытно же.

– Смотрите, обалдеееееть! Десять штук только за сведения о местонахождении! Сотня – за живого.

С нового, еще пахнущего типографской краской листка смотрел на Сэм Джек. Клод не обманул – его звали Джон Карбон. В гражданской одежде – дорогой пиджак и рубашка с галстуком. Зажим для галстука с каким-то драгоценным камнем – да Джек в прежней жизни пижоном был!

– Будет моим! – громко сказал кто-то.

– Или ты его, – прозвучал такой знакомый голос. Девчонка с легко узнаваемой внешностью – Сэм в плену выглядела точно так же, – опираясь на трость, попыталась подойти к доске. Ей не дали – кто-то в надежде заставить Сэм упасть, нагло стукнул трость внизу, но её оголовье четко вошло обидчику в живот.

– Ой! – сказала Сэм, еле удержав равновесие. – Случайно…

Она резко шагнула вперед, точнее это делал тогда Клод, и приподнял обидчика Сэм за ворот:

– Лапы от девчонки убрал! А то сам калекой станешь! – он отпихнул парня в сторону. – Ник, ты как?

Она лишь пожала плечами, подходя ближе к доске.

– Странно… – Оголовье трости уперлось в надпись на розыскном листке. – Не указано, за что его ищут. Или государственный преступник, или… Личный враг Королевы.

– Королевы?

– Смотри, Клод, сообщить-то надо в Холмы.

Сэм сглотнула – Холмы. Холмы – это серьезно. Чем Королеве насолил Джек? Если вмешались Холмы, он может быть ни в чем не виноват. Королевское правосудие особенное. Вспомнить хотя бы участь папы.

Снова та же доска. Только объявление уже старое, выцветшее. Клод смотрит на Джека и вздыхает – сумма за живого Карбона потрясает. Семьсот тысяч! Семьсот тысяч… Это же несусветная сумма. Это новая жизнь. Это дом. Это прости-прощай бездорожье и зоны. Это можно будет вытащить ту смешную девчонку Сэм из глуши, помогая адаптироваться к нормальной жизни.

Сэм прикусила губу – он думал о ней, пусть и не так страстно, как мечталось Сэм, но он думал о ней. Хотя и других девчонок, помимо неё, у Клода хватало – случайно зацепила ненужные воспоминания. Она не будет думать об этом – это только его жизнь. И чуть-чуть её.

Слезы покатились из глаз.

Надо выбирать. Но как?

Это же Клод. Это же её парень. Был, во всяком случае. А Джек не её. Вот совсем не её! И Э… И Яблочко же…

И Джек.

Смешной Джек, облизывающий её палец от джема.

Джек, подаривший ей свободу от шнурков.

Джек, нелепо застывший перед ванной. И смерть Джека была очень страшной.

Джек, обнявший её тогда у дома, когда она ревела от разлуки с Э… Яблочком!

Джек, спасший Эш от смерти…

И Клод. Её Клод. Её и Яблочка Клод.

И семьсот тысяч – это куш, от которого не отказываются. Она сама до сих пор смотрела на Ливня и страдала, а ведь за него обещано меньше…

Она прошептала:

– Прости…

И стерла Клоду все воспоминания этого утра. От странного дымка на горизонте до радости от встречи. От поцелуя до решения забрать её отсюда во что бы то ни стало. Они, быть может, еще встретятся. Когда-нибудь. Он еще узнает о дочери. Но не сейчас. Сейчас она для него останется мертвой.

Она вышла из его сознания – Клод тут же осел мешком у её ног, ментальное сканирование легко не дается. Он еще нескоро придет в себя.

Сэм наклонилась к нему, проверяя сердцебиение, и скомандовала опешившему Ливню:

– Оттащите к КПП у Летиты. Оставьте на границе Провала – он ничего не вспомнит. Будет думать, что Провал его заморочил.

Ливень что-то защебетал, и Сэм строго сказала:

– Джеку ни слова.

Ливень лишь кивнул – из кустов с другой стороны вынырнул Арано.

Сэм спешно добавила – они же нежить:

– НЕ есть! НЕ бить! НЕ обижать! Он не враг. Просто оставить на границе Провала. И Джеку ни слова. Все. Идите…

Ливень и Птица резко кивнули, показывая, что все поняли, и потащили Клода прочь. Сэм без сил села на мостки. Ручей тут же решил познакомиться с ней, пробуя на вкус её ботинки. Ноги моментально замерзли. Только её сейчас это не волновало. Она лишь прошептала:

– Прости, Клод…

Она не была уверена, что поступила правильно. Она не знала – правильную ли сторону выбрала. Джон Карбон был же за что-то объявлен в розыск. Но Джек когда-то спас Эш. Теперь она спасла его. Пусть он об этом не узнает – она вернула ему долг. Они теперь не должны друг другу ничего. Только все равно было больно. Кажется, она даже плакала. Во всяком случае, когда к ней подошел Джек, садясь рядом и обнимая, её лицо было мокрым – Джек достал откуда-то платок и принялся вытирать ей слезы.

– Кроха… Он оидел тебя?

– Нет, – мотнула она головой.

– Где он?

– Ушел. Я сказала, что он стал отцом, и он ушел.

И Джек, кажется, поверил.

– Кстати, Джек… Теперь днем камин топить нельзя.

Глава 28 Неудачный день 2

К вечеру пошел снег – сразу крупный, мокрый, липкий. Холодный. И это было хорошо. Хоть и странно – годами до этого снег был теплым. Он помнил, как ему было важно, чтобы снег оставался холодным. Кажется, так он боролся за себя и… Кого еще? Кажется, тогда тоже шел снег. Или нет? Он почти ничего не помнил: лишь какие-то обрывки, фразы, шумы, запахи, – и это неимоверно злило.

Он помнил, как упрямо повторял куда-то в небеса, что снег должен быть холодным. Тогда это была единственная важная мысль. Если снег станет теплым, то он умер. Опять. Ему нельзя умирать – он тогда не сможет выполнить поручение… А вокруг мир сходил с ума – сгибались и искривлялись дома, люди в одинаковых зеленых одеждах взрывались, попадая в гравитационные (какие? Что это слово вообще значит?) ловушки, кто-то кричал, кто-то стонал рядом. Он тогда сделал единственное, что мог – он выпустил лиловый туман. Правда, кроха его называла розовым. Впрочем, особой разницы в цвете он не заметил.

Снег налипал на одежду. Снег таял на ладони. Снег забивался в рот и нос, стоило поднять голову вверх. Снег шел. И снег обещал морозы. Погода в зоне непредсказуема – вчера еще можно было купаться в море и греться днем на солнце, а сегодня идет снег.

Кроха совсем озябла, прячась в огромном сером свитере, как в коконе. Сжимала плечи, горбила спину, втягивала шею, становясь мелкой и несчастной, как котенок, но упрямо таскала в дом дрова. И воду. Хотя он уже привык, что это его обязанность. Все же что-то случилось тогда. Тогда, когда пришел Клод. Что-то, что она не стала ему рассказывать. Что-то, о чем промолчала даже стая. Он же спрашивал – ответом было молчание. И что с того, что этот ловец выкосил многих из их отряда? Да, он был врагом, но случайным – он же не знал правды. Надо было попытаться поговорить с Клодом, но что-то тогда случилось, и стая молчала, покрывая кроху. Иначе зачем крохе запрещать топить камин днем? Других ловцов в зоне пока нет. А этот и без дыма найдет дом крохи. Если, конечно, захочет увидеть дочь. Тогда почему нельзя топить камин днем? Чье внимание нельзя привлекать?...

Что-то тогда случилось – кроха на него даже смотрела теперь как-то иначе. И где-то свербило под шкурой так, что не дотянешься, не расчешешь до крови, чтобы избавиться от зуда – это иное, это что-то другое, чему он еще не находил слов.

Ты отвечаешь за малышку…

Что-то будет…

Обрывки непонятных фраз. Последнее время это случалось все чаще и чаще. И дикий грохот с небес, прям как сейчас.

Поднялся ветер, такой сильный, что стая ушла в убежище – самого Джека хватит для защиты крохи. Гремел гром, обещая бурю.

Кроха ругалась сразу на все – на него, на ветер, на погоду, на снег, на глупые доски, которые сейчас уже поздно приколачивать. Он бы помог, если бы ему объяснили. Он считал, что он умный. Она доказала ему, что он ничего не понимает в происходящем. И это злило. Опять злило до того зуда под кожей, который не разодрать и не унять. Он знал – он умный! Он знал – он сильный. Он знал – он надежный. Надо просто добавлять – был. Был умным. Был сильным. Был надежным – иначе бы не умер в очередной раз. Его ценили. Когда-то. Его уважали. Тоже когда-то. А он оказался тупым. Способным только стирать, таскать воду и мешать Эш расти. А еще старательно своей заботой убивать её – кроха не сказала этого, но он сам это понял. А ведь он отвечает за малышку!

Он зашел в дом, запуская холод – кроха недовольно прошептала что-то. После встречи с Клодом она стала сама не своя. Постоянно молчала. Прикусывала губу. То сторонилась его. То прижималась к нему. То кричала, тут же извиняясь. Она перестала улыбаться. Он предложил сходить и вернуть Клода. Лучше бы не предлагал. Надо было сделать это тихо, самому, без разрешения крохи. Все равно же орала. И почему-то плакала. Собственная неспособность понять происходящее бесила до ярких вспышек перед глазами.

В доме несмотря на жарко растопленный камин было холодно – окна, заклеенные бумагой, не держали тепло. Кроха с Эш на руках сидела на кровати, кутаясь в одеяло. Надо было что-то делать. Кроха сказала, что поздно. Нужно переждать. Он облазил весь второй этаж, поднимаясь наверх по шаткой лестнице, и нашел широкие, подходящие доски. Оторвал их – наверное, это когда-то были шкафы (дверцы шкафов! Дверцы!) или что-то подобное. Он скинул их через пролом в стене на улицу, где уже бесился ветер. Спустился на первый этаж, забирая из хозяйственного угла молоток и гвозди, и пошел на улицу. Кроха в спину сказала, что он сумасшедший, раз куда-то идет в бурю, ну и пусть. Он хотя бы что-то попытается сделать. И он, драконы… Нет, кроха дракончик, мелкий, красивый, нельзя так ругаться… И орки всех задери, он сделал. Вернулся домой, весь облепленный снегом и холодный. Пальцы почти не гнулись, прочем, они годами не гнулись, так что какая разница.

Он знал – таким нельзя приближаться к Эш и крохе – застудит же. И потому стряхивал снег с себя, дрожал и пытался согреться у камина, боясь приближаться к огню слишком близко…

Кроха уже лежала в кровати, на эту ночь взяв и Эш к себе. Видимо, боялась, что та замерзнет в корзине. Неожиданно кроха позвала его к себе.

– Джек… Иди сюда под одеяло. Так согреешься быстрее. И эту ночь будешь спать с нами.

Он напомнил – уж на это его ума хватало:

– Йааа… Холо…ый.

– Конечно, холодный – ты замерз, у тебя зуб на зуб не попадает. Не дури – иди спать тут. Чур, одеяло не стаскивать с меня.

– Йааа… Помммм…ююю… – собственное тело убивало его – он знал многие слова, но не мог произнести.

Он лег в кровать, стараясь не задевать кроху. Та прижалась сама – спиной, потому что с другой стороны на её руке спала Эш. Стало тепло. Даже жарко, потому что сильно застучало сердце. Сердце? У него нет сердца. Он мертв. Хотя снег был холодным.

– Спи… – прошептала кроха. Она даже подсказала: – Глаза закрой и спи.

И он послушно закрыл глаза – он не умел спать. Но тьма сама пришла за ним. Тьма, в которой он сидел в роскошной ложе (Ложе – это же кровать, на ней лежат… Почему он лежал у всех на виду?) и хлопал певице. А вокруг кричали: «Браво! Бис! Браво!» – он, кажется, тоже кричал. Он помнил, как предложил это крохе, и та испугалась. И рассмеялась.

Он проснулся от холода. Камин прогорел. В трубе дико завывал ветер, доски, прибитые к рамам, ходили ходуном и хлопали – кажется, он их плохо прибил. Изо рта крохи вырывался парок.

Он аккуратно вылез из-под одеяла и направился к камину. Хотя бы попытаться. Вдруг все же получится, ведь все просто. Вымести пепел, собирая его в ведро. Разложить свежие дрова, веточки, щепки, бумагу. Кажется, не в таком порядке, но как получилось. А потом самое страшное – взять в руки то, где живет огонь (коробок спичек, это всего лишь коробок спичек, он даже не кусается).

С первого раза не получилось.

И со второго тоже.

Он снова и снова брал в руки этот злосчастный коробок. Пытался открыть. Пытался взять в руки спички. Но те падали из его дрожащих пальцев снова и снова. Он шипел. Он прикусывал до крови… Хотя откуда у него кровь? Так, гниль одна. Он прикусывал губы, но не мог себя заставить даже ради крохи зажечь огонь. Что-то глухое, древнее или просто мертвое восставало в нем, делая пальцы неуклюжими и слабыми. По лицу струился пот – ему было холодно, но липкий от страха пот разъедал глаза.

Он не выдержал и вылетел на улицу. Отбежал далеко – как смог. Поднял голову вверх и просто злобно заорал в темные, обложенные плотными тучами небеса – снегопад прекратился на время.

– Охрометь! Охромеееееть!!! Да мою же мать – охромеееееееть!

Снег тихо таял на лице. Смешивался с потом и тек, словно слезы – соленый и терпкий. Босые ноги тут же замерзли. А дрожащие от страха пальцы принялись трястись еще сильнее. Он даже ради Эш и крохи не мог перешагнуть через собственные страхи. Из него защитник… Ну какой из него защитник? Кажется, кто-то сильно просчитался, прося его охранять малышку.

Он мрачно вернулся в дом. Снова, упорно, упрямо, нагло подошел к камину и присел, подбирая спички с пола.

Кроха сонно зашевелилась:

– Джек, ну что ты колобродишь. Иди спать.

Он еле слышно выругался:

– Охрометь…

– Джек? – кроха приподнялась в кровати на локте. – Ого, ты камин почистил и приготовил дрова… Ну-ка, отойди в сторону!

Он отошел.

Кроха сложила пальцы в щепоть, и с них сорвался огонь, тут же принимаясь весело танцевать на сырых, шипящих дровах.

– Джек, ты просто умница – теперь до утра будет тепло. И возвращайся спать. Без тебя холодно.

Он послушно лег рядом с ней, заставляя кроху ежиться холода.

– Прижмись сильнее, Джек. Я не кусаюсь, а ты так согреешься быстрее.

Он осторожно придвинулся и положил свою руку ей на талию, обнимая. Это было странное чувство – вот так лежать, прижимаясь к ней. Непонятное, щекочущее, теплое, словно пригрелся на солнце, щурясь и ласково рокоча, словно в постели лучшей красавицы, которую долго уламы… Джек даже вздрогнул, выныривая из сна. Драконовы воспоминания! Ну зачем ему эта странная красавица с не менее странным именем Орхидея? Уж лучше бы вспомнил, как называется штука, которая дарит тепло без огня. Теплейка? Грейка? Греватель? Орки его задери, чтобы найти штуку, которая умеет греть без огня, надо сперва вспомнить её название! А он даже на такую мелочь не способен. Может, хоть Адам ему поможет?

Он ушел к Адаму днем, когда помог крохе со всеми домашними делами, а стая вернулась из убежища и принялась за охрану.

Провал пропустил его – он почти никогда не шалил, хоть отметины от его когтей, зашитые крохой, до сих пор чесались. Кажется, это называется фантомная боль. Орки всех задери, знать бы еще – что такое фантомы! Что такое боль, он знал.

Ему повезло – Адам на посту был один. Из-за магической бури проезд в зону был закрыт.

Адам буквально клещами вцепился в него и потащил в тепло поста:

– Небеса, Джеееек, ты же замерз! Зачем ты потащился в бурю сюда?! У тебя даже пальцы синие! Пойдем, я хоть чаем тебя напою…

– Они… всегда… синииииииии… – возразил Джек и уставился на то, что ему и было нужно. Правда, это «нужно» было привязано шнуром к стене, но… Он ткнул пальцем в коробку: – это грррррейка?

Адам, занимавшийся чаем у небольшого консольного стола, уточнил:

– Грелка?

– Это гррррелка? – поправился Джек.

Адам обернулся и посмотрел, на что указывал Джек:

– А нет, это не грелка. Это обогреватель.

– Охрометь! – выразил все, что думал о длине слова, Джек.

Хорошо, что Адам его понял:

– Тебе нужен обогреватель?

– Да! – с облегчением выдохнул Джек. – Это!

Электрический чайник щелкнул, отключаясь, и Адам спешно налил в стакан кипяток, заваривая пакетик чая.

Джек полез в карман кителя и достал медальоны:

– Хватит?

– Джееееек, не надо медальонов… Я тебе и так по гроб жизни обязан. – Адам непроизвольно почесал шрам на левой щеке – он тогда чуть не погиб, попав в ловушку с нежитью. Джек и его гепарды спасли его.

Джек отрицательно качнул головой и все равно оставил медальоны на столе у чашки с чаем.

– Мне ого нужно. Очень ого… Мнннного.

Адам протянул стакан Джеку:

– Держи в руках – грей их! Пока не пить – очень горячо! Ясно?

– Так точно, – неожиданно отозвался Джек и сам замер от собственных слов.

– Я тут кое-что привез… От племянника осталось. И не кривись так – дети быстро растут, вещи не успевают износиться… – Адам открыл шкафчик, где хранилась его одежда, и вытащил коробку. Поставил её перед Джеком на стол: – Смотри! Тут игрушки: грызунки, погремушки, машинки… Кукол нет – уж прости, да и не до кукол пока девочке… Как, кстати, назвали?

– Эш.

– Эш? Эшлин? Красивое имя.

– Эш – Элллллишшш…

– Элис? Ээээ…. – Адам опешил и пожал плечами: – ну Элис, так Элис. Тоже красиво. Короче, все чистое, помытое, бери и пользуйся! А про обогреватель… У вас же там алхимического генератора нет?

Джек нахмурился:

– Что?

– Электричества же нет? – попытался спросить по другому Адам.

– Охромееееть… – Нужные слова становились все длиннее и длиннее, а он на «пожалуйста» недавно чуть не сломался.

Адам усмехнулся:

– Не ругайся. У тебя удивительные успехи в речи. Чуть быстрее – и от человека не отличить.

Джек хотел был сказать – от контуженного и больного на голову человека, как говорила кроха, но «контуженный» – ни фига не короткое слово.

Адам продолжил:

– Судя по всему, электричества у вас нет. Тогда… Нужен керосиновый, а лучше алхимический обогреватель.

Джек, заценив последние слова, только скрипнул зубами – да он до вечера зависнет на их произношении!

Адам не удержался – рассмеялся, хлопая Джека по плечу:

– Ничего, скоро научишься! И ты чай уже пей – он, поди, подстыл. Сейчас что-нибудь придумаем с обогревателем…

Он подошел к стационарной интре и принялся кому-то звонить. Джек отошел в сторону. Подумал и… Вышел на улицу, на сторону нормального мира. Тут было тепло. Пахло еще далекой осенью – тут даже деревья только-только начинали менять цвет на желтый. Некоторые вообще этого не делали, оставаясь круглогодично зелеными, как сосны или могущие кедры – они Джеку нравились больше всего. Не изменяли себе в угоду непогоде. Он быстро выпил чай и, поставив стакан на асфальт, пошел к морю. Оно тут тоже было иное – без синих льдин, выбрасываемых на берег. Просто море. Просто волны. Просто песок – теплый.

Он всегда теплый, но часто мокрый. Мокрый и соленый от крови. И падать в него необходимо, потому что так сказал…

Кто сказал? Джек не помнил. Он присел у кромки воды на песок, ладонью загребая его и пропуская между пальцев.

…потому что приказали. Он знал, что надо выигрывать, а иногда надо проигрывать – поддаваться, чтобы выжить. Спорил иногда до хрипа, отстаивая свое право на победу, но он…

Кто он?

…всегда говорил, что иногда нужно проиграть битву, но выиграть войну. И выходя на арену он всегда знал, когда он сляжет, подчиняясь приказу, а когда гордо выпрямится, поднимая руки вверх в победном жесте. И зрители будут реветь, приветствуя его. И женщины потом будут виться вокруг, оставаясь с ним на ночь. И он…

Да кто он?!

…и он будет шутить, что «Уголек, не пора ли угомониться? Тебе Элис в колыбельке маловато?». А он говорил в ответ с улыбкой: «Гепардов маловато, вот будет огромная семья, так что не провернуться дома – вот тогда и остановлюсь!».

М-да… Как-то вот не совсем он хороший, по ходу, был. Может, и к лучшему, что не помнит себя. Вспомнить бы все нужные слова – вот это было бы хорошо! Просто замечательно.

Адам вышел из поста, пересек асфальтовую площадь, подошел к нему и присел рядом:

– Греешься?

Джек, прищурившись, смотрел на солнце и наслаждался его теплом. Кроху бы сюда. И Эш. Только та сидит в зоне и ждет своего принца…

– Знаешь сказку о Снежке и семи цвврр… – он все же сломался на цвергах. Память услужливо подсказала, что не цверги, а сервы, сервисные дроиды, между прочим. А в сказке были гномы.

Адам понял его:

– Снежка и семь гномов, да?

Джек кивнул, не открывая глаз:

– Расскажи, чем сказка заканччч… Конец рррасскажи. Пжлста!

Адам фыркнул, тоже, как Джек, зарывая ладони в песок:

– Эм… Чем заканчивается… Принц приехал и забрал принцессу из леса.

– Знаю. – качнул головой Джек. – Дальше что было?

– Дальше… Эээ… Свадьба.

– Чья? – Джек даже повернулся к Адаму, ожидая ответа.

Адам опешил от такого вопроса:

– Так Снежки и принца, конечно. Принц же там королеву злую победил, Снежка и вышла за него замуж.

– А гномы? – Джек с какой-то странной надеждой ждал ответа.

– А гномы тут причем? Гномы остались в лесу.

– И..? – Джек продолжил настаивать.

Адам даже сморщился от усилия:

– Нууу… Наверное, ходили в свои штольни, добывали самоцветы. Чем еще занимаются гномы? Жили, короче. Сказка-то вообще не про них.

– А про кого?

– Про Снежку и принца. И про королеву, конечно.

Джек понятливо кивнул. Потом подумал и все же поблагодарил:

– Спасибо.

– Да не за что. Я тут брату звонил – он скоро привезет керосиновый обогреватель и канистру с керосином. Не бог весть что, но на первое время хватит. Я же закажу алхимический обогреватель – у нас же тут в Летите тепло, тут не купить обогреватели… Привезут с фейри-склада. Ты приходи за обогревателем через неделю, хорошо?

– Приду.

Адам строго сказал:

– Не забудь. Неделя – это семь дней.

– Я помню. – Джек даже на пальцах показал: сколько это – семь.

– Верно, – подтвердил Адам. – Короче, приходи – будет тебе обогреватель. И еще… Теплая же одежда нужна. Да?

Джек нахмурился:

– Да. Нужна.

– Сколько курток? И не юли, Джек, я не выдам.

– Десять, – твердо сказал Джек. Лишним никогда не будет. – Я еще медальоны принесу.

– Лады. Тогда надо хорошенько подумать, как купить столько курток и не засветиться. Буду через друзей скупать…

Солнце медленно клонилось к горизонту, и настроение у Джека было благодушно-детским, восторженным – до чего хороший и теплый денек! Он словно сам пропитался этим солнцем, становясь теплым. Эш бы сюда. И кроху, только, кажется, он уже об этом думал. Он бы учил Эш плавать – океан был дивно спокоен сегодня. Кроха бы ругалась и волновалась, но…

…Элис любила плавать. И нырять. Ей еще года не было, а она уже ныряла сама. Он был рядом, контролируя её, и…

…у него бы все было под контролем.

Адам сбил с настроя:

– Тут недавно, с неделю назад, львы-охотники приезжали.

Джек мгновенно подобрался и сел:

– И..? – Это было страшно – Эш и кроха могут оказаться из-за него в опасности, они же полностью пропитались его запахами. Львы не щадят никого из гепардов, убивая на месте. И дело даже не в нежити. Они убивали всех, потому что гепарды им мешали. Ему нужно скорее возвращаться домой – драконий Адам, и почему он смолчал о львах?!

– И уехали ни с чем. Зона была закрыта, а лорд Закат запретил им охоту. Кажется, он им память к чертям снес. Только лорд сказал, что он скоро вернется в зону – зачем, не знаю. Будьте там осторожны, а еще лучше – уходите из зоны, я вам жилье в городе найду, где-нибудь на отшибе. Твоя девушка…

– Кроха.

– Твоя кроха совсем же человеком выглядит. Я и знать не знал, что она нежить тоже. О! Еще, чуть не забыл – тут же ловец в зону зашел. Мне парни передавали – он через горный пост зашел. Скоро будет у вас… Хочешь, я сниму вам жилье в городе? Все же в городе безопаснее.

Джек вздохнул:

– Я не могу…

– А кроха?

– А с крохой я поговорю…

– Поговори, – настоял Адам, и Джек кивнул:

– Поговорю…

Обогреватель привезли только через час, когда тихонько подкрались сумерки. Адам липкой лентой скрепил обе коробки: коробку с детскими вещами и коробку с обогревателем, – в единое целое, даже ручку из ленты сделал. Канистру Джек нес в другой руке. Было неожиданно тяжело, хоть Джек давно забыл такие слова.

Глава 29 Снежка и гномы

Зона встретила снова снегом – в этот раз мелким и настырным, вечно попадающим за шиворот и заставляющим ежиться. Джек моментально замерз, таща в руках тяжелые коробки, но сердце согревала мысль, что он все же не бесполезен. Он тоже может приносить пользу. Только бы крохе понравились вещи.

Джек принюхался – ветер сменил направление и теперь дул к морю, неся знакомый запах…

Клод.

Он все еще тут. Только пахнет чуть иначе – обреченностью, страхом и кровью. И какого, а?!

Джек выругался себе под нос:

– Охромееееть…

Темнело. Не то, чтобы он боялся темноты, но кроха будет волноваться. Только это зона. Тут нельзя бросать никого, даже если это ловец.

Джек удобнее перехватил коробки и направился вслед за запахом в сторону бывшей развлекательной зоны – там сплошняком гравитационные колодцы. Даааа, он внезапно вспомнил смысл этого слова. Точнее результат работы такого колодца – идешь, ничего не подозревая, и, если колодец неогорожен или ты сам невнимателен, ррррраз… И тебя прижимает к земле, хорошо еще, если при этом не размажет тонким слоем, а ведь может и в небеса подбросить, и потом неаккуратно приземлить. Игры гравитации непредсказуемы. Подчас вылезти из такого колодца без посторонней помощи крайне сложно – кости ломает только так.

Джек заметил Клода издалека – тот полусидел, прижимаясь к разрушенному бетонному забору спиной. Ноги были разбросаны в разные стороны, как у лягушки – весьма характерная поза. Перелом таза, минимальная кровопотеря до четырех пинт – подсказала неугомонная память. Уж лучше бы вспомнил, чем детей кормить, чем это.

Клод был основательно припорошен снегом – видимо, попал в колодец еще до бури. Руки его тряслись, кончики пальцев посинели, как у нежити.

Еще и обморожение. Про ноги лучше не думать – он явно основательно примерз к земле. Джек выругался опять – его же кроха ждет, а тут возни не на один час.

Клод заметил приближение Джека и попытался кричать – вышло плохо:

– Помогите… – он закашлялся. – Пожалуйста… Я отплачу – услуга или деньги…

Джек и не собирался отказываться – это зона. Тут не отказывают в помощи.

Он подошел ближе:

– Клод, это я… Джек… – он присел напротив парня, пытаясь понять – что же делать? Для начала его надо как-то отодрать от земли.

– Джек? Какой Джек? – не понял Клод, из последних сил зажигая огонек на ладони, чтобы подсветить себе. Он тут же выругался и огонек полетел в Джека – тот автоматически ушел перекатом в сторону под защиту груды камней. Спина заныла от боли.

– Клод?! Охррррроел?! Это я Деееек! Я не прииню тебе …еда! – от неожиданности речь Джека опять стала путанной.

– Уйди, нежить! Я тебе не еда!!! – прохрипел Клод.

Джек подсказал ему – вдруг тот сам не понял:

– У тея перрреом таза…

– Знаю!

– У ея обмо…ние!

– Знаю! – рявкнул опять Клод.

– Ты умёшь! Умрррррррёшь! – Джек не собирался запугивать, он лишь хотел, чтобы Клод все осознал и принял его помощь. Только «р» получилась от усердия очень раскатистой и впечатляющей.

Клод всплеснул руками, случайно загребая и разбрасывая в стороны снег. Кажется, у него от собственного бессилия даже слезы на глаза навернулись. Тут же до поста всего ничего – в хорошую погоду докричаться до копов можно. Но была буря, и его не слышали. Тут такие ветра – любой звук влегкую заглушают.

– Знаю, мать твою! Ты еще глюки забыл добавить: говорящая нежить – это же надо! Говорящие семьсот тысяч – это за гранью…

Джек снова принялся увещевать:

– Ради крохи и Эш…

– Кто такая кроха?! Кто такая Эш?! – опешил Клод.

Джек удивился не меньше – он даже из-под защиты груды камней чуть вылез, рассматривая Клода: с чего это он придуряется? Виделись же на днях.

– Твоя дочь… А кроха – Снежка… – Джек нахмурился, вспоминая её имя. Его он не знал, зато вспомнил фамилию, Адам упоминал: – Рассел. Кроха – Рассел.

Клод выругался:

– Ззззззабористые глюки… Медок год назад еще погибла… А дочери у меня нет – я еще лет тридцать собирался побегать от всего, что связано с семьей и браком.

Странное тепло вспыхнуло в груди Джека – Клоду не нужна Эш. Эш может быть только его и крохи. Он все же продолжил настаивать, осторожно вставая и перемещаясь под защиту ближайшего дерева:

– Клод… Ты умрешь без помощи…

– Вали отсюда! Ты меня не съешь… Живым, во всяком случае. Лучше я сам, чем какая-то падаль меня добьет… – Клод вытащил из поясной кобуры пистолет и приставил его к виску. Пальцы его дрожали, пистолет ходуном ходил в руках: – Вот и отбегался.

Что-то подсказало Джеку, что ранение может быть несмертельным, только глазные нервы перебьет, но все равно рисковать было нельзя.

– Охррррррррометь!!!! – прорычал Джек, резко выпрямляясь и в прыжке, почти в последний момент ударом ноги выбивая пистолет из пальцев Клода. Заодно, кажется, и руку сломал – уж больно та изогнулась странно у Клода. Хотя нет, просто отклонилась так в сторону.

Пистолет улетел в сторону гравитационного колодца и выстрелил от удара. К счастью, пуля ушла куда-то в другую сторону – кроха бы ругалась, снова зашивая его. Она остальных-то парней еще не всех зашила. Джек снова присел перед совсем бледным Клодом, пытавшимся все же покинуть этот мир – пока только в небытие.

– Удет ольно…

– Кусай уже…

Джек скривился – так нагло на его памяти еще никто не набивался стать едой:

– Охррррометь!

– Хромай куда-нибудь… – еле слышно, с плотно зажмуренными глазами прошептал Клод.

Джек подхватил Клода на руки, тут же забрасывая себе на плечо – еле оторвал от земли, если честно – тот хорошо так примерз. У него, кроме внутреннего кровотечения, еще и внешнее было. Кроваво-красные льдинки тихо падали с одежды Клода. Только бы с нежитью какой-нибудь не столкнуться – драться будет сложно.

– Похромали… – В убежище Джек сегодня не собирался, но что делать, если притащит Клода на пост, то шансов выжить у того мало. В убежище хотя бы капсулы свободные есть. И, охрометь, что такого сделала кроха, что Клод его не узнал? Хуже того, Клод про кроху и Эш вообще ничего не помнит.

Коробки и канистру пришлось бросить тут – ничего, потом вернется за ними.

Утопая по колено в снегу и старательно огибая гравитационные колодцы, Джек потопал в горы, в самое сердце Провала. Клод даже стонать от боли перестал – кажется, он потерял сознание. Только и слышно натужное дыхание, выдающее, что он еще жив.

Вход в убежище был хорошо скрыт самим лиловым туманом. Нанобами! Это нанобы! Память сегодня была крайне покладистая, то и дело выдавая новые порции хорошо забытого. Нанобы тут так плотно клубились, что уходящий вглубь невысокого холма вход и не заметишь со стороны. Страшно представить, сколько тут нанобов, что они стали макрообъектом.

В убежище не работало ничего – Джек уже привык к этому. И к темноте, и затхлому воздуху, и странным шорохам – непуганое местное зверье поселилось тут, не рискуя забираться глубоко. Тащить Клода пришлось долго – по аварийной лестнице, пролет за пролетом в полной темноте. Глубоко. Очень. Но путь был знаком – иногда часто, иногда редко, но Джек ходил тут. Стоило только обнаружить нежить в лиловой дымке тумана… В лиловой дымке нанобов, поправился Джек, и приходилось тащить эту нежить сюда. Тех, кого туман игнорировал, приходилось рано или поздно ликвидировать – они были безнадежны. Клод… Клод не был в лиловой дымке тумана, но он и не мертв. Тогда, по лету, Джек думал – не принести ли сюда кроху и Эш, но стоило только представить, что их больше не будет, то… Становилось больно где-то в груди. Он так и не смог принести их сюда. Пришлось сильно думать, как их спасти. С трудом сообразил про молоко. Про майки подсказал Птица. Про бутылочки – Ливень. Но справились же… Стоило представить, что кроха и Эш могли оказаться тут в темноте, в полном безмолвии, погруженные в ледяной сон, и становилось дурно.

Он, наконец-то, дошел. Гулко звучали его шаги – он смутно помнил, что зала просто огромна – и в ширину, и в высоту. И кругом в стенах капсулы. Нужно подойти к широкому проему, где выдаются капсулы, вытащить её, открыть, загрузить, закрыть и откатить в другой проем, где капсула исчезала, отправляясь… Куда-то. А в первом проеме появлялась новая. Когда-нибудь капсула не появится, и что делать тогда, Джек не знал. И что делать, когда откажет аварийное электроснабжение… Это что еще за штука?.. он тоже не знал, но холодок по спине только от одной этой мысли пробежал.

Странно, но тут в зале было тепло. Даже жарко, и душно, конечно же. И еще все же страшно – Джек не понимал своих действий, они остались от другого Джека, которого не вспомнить, и это злило. Тот Джек выпустил лиловый туман, чтобы снег был холодным.

Он одной рукой потянул за прохладную, очень гладкую ручку капсулу – та легко вынырнула из темноты. Он нажал боковую кнопку и открыл длинную, во всю капсулу, дверцу – та уходила верх и вбок. Тут же выдвинулся вверх и включился экран, по нему забегали строки – слишком быстро, чтобы Джек успевал читать. Сама капсула мягко замерцала по контуру, показывая белизну матраца с чуть приподнятым головным концом.

А во тьме висел гроб, и в том гробу лежала…

Джек даже вздрогнул от этой фразы, случайно всплывшей из памяти, сгружая тело Клода в капсулу и проверяя пульс на шее. Пульс был. Значит, придется ковыряться с программой – вряд ли Клод оценит анабиоз вместо регенерации. Что бы это ни значило. Сам Джек собирался его только подлечить.

Он склонился над Клодом, принимаясь за его одежду – что-то подсказывало, что куртка точно лишняя. При заморозке не лишняя. А вот в лечении – да.

Клод застонал и открыл ставшие мутными глаза. Он попытался отбиться от Джека, потом, когда тот чуть отстранился – не бить же Клода в ответ, осмотрелся. Его глаза широко открылись, и он выдохнул:

– Зззззабористые глюки…

Джек молча протянул руку:

– Коснись.

Тот здоровой рукой прикоснулся:

– Теперь хотя бы ясно, почему тебя в семьсот тысяч оценили… – он скосил глаза в сторону, на дисплей. – Умеешь пользоваться?

– Нет, – честно признался Джек.

– Зззззззабористые и глупые глюки… Хотя чего от глюков ждать.

– Руку снова дать? – предложил Джек.

Клод прикрыл глаза, выдохнул, а потом сказал:

– Давай! – он вцепился в протянутую руку и сел, ругаясь точь-в-точь, как Сэм в ночь возвращения из города. Крайне затейливо. Забавно, но сейчас Джек хотя бы оценил процесс и прокомментировал:

– Не выйдет. Оно туда не влезет.

Клод удивленно посмотрел на него, потом засмеялся через боль:

– Это исключительно из любви к искусству, Карбон.

– Я Джек.

– Хорошо, Джек… – Клод повернулся к экрану и принялся на нем что-то нажимать. Заметил заинтересованный взгляд Джека, вздохнул и… Начал заново – медленно и поясняя.

Через час, убедившись, что Джек все запомнил, Клод все же погрузился в лечебный сон. Капсулу Джек не стал отправлять в другой проем – тут и оставил. Клод должен проснуться через неделю. Это семь дней – Джек помнил. Он поспешил домой. Правда, сперва добежал до своих коробок – крохе должно понравиться. Во всяком случае Джек на это надеялся.

Только дома… Дома ждала неожиданность.

Тот самый принц на прекрасном белоснежном коне. Джек фыркнул – конь был ненастоящим, всего лишь робот. Но светился он в темноте отменно – шерстинка к шерстинке сияла серебром. Звенели колокольчики, вплетенные в гриву, и длинными косами игрался ветер.

Сам принц был тоже прекрасен, хоть Джек и видел его лишь со спины – в руки Джека с двух сторон вцепились, не давая спуститься с холма к дому Ливень и Птица. Ливень даже выдавил из себя первые свои слова:

– Уолек, не надо…

Птица с ним был согласен:

– Отпусти. – пропел он, складно говорить по-человечески он пока не мог. – Отпусти её.

Принц был лордом – рыжие короткие волосы, стройная, мелкая фигура…

Он говорил о таких «Мед, шелк и пламя. Только мед горький, шелк ненатуральный, а пламя служит королеве. Держись от таких подальше. Особенно от моего дорогого кузена…».

Кто «он», сейчас не волновало Джека. Его волновало другое – кроха явно переживала. Её движения были дерганными, она нервно снова и снова поправляла прическу – короткие, светлые кудри, и постоянно оглядывалась. Комок в груди даже стал теплее – появилась дикая надежда, что она ждала его, но… Это был всего лишь самообман: принц, держа в одной руке корзинку с Эш, подал крохе руку и помог забраться в седло. Она села. Она не ждала Джека. Она хотела одного, как и говорила – уехать с принцем. Тот взлетел в широкое, рассчитанное на двоих седло и…

Они уехали.

Гномы никому не нужны.

Гномы остаются в лесу, чтобы добывать свои самоцветы в штольнях.

Гномы одиночки, ведь сказка не о них. Хотя не одиночки, их же семеро, им некогда скучать по какой-то принцессе. Их ждут штольни.

Гномам не привыкать к расставаниям – принцессы не для них.

Только почему-то у Джека было ощущение, что из него словно кусок плоти вырвали – так болело в груди. Крохе будет лучше рядом с принцем – принцы умеют побеждать королев. Принцы умеют кормить детей молочной смесью и не боятся огня. Они умеют согревать, точнее не допустят, чтобы их принцессы мерзли. Принцы выгоднее в хозяйстве – они живые.

– Уголек… Не надо…

Что не надо, Джек так и не понял. Может, не надо выть на Луну? Так он и не выл. Он просто глухо рычал, злясь на принца. Нет, не на принца. На сказку, которая заканчивается на его взгляд неправильно. На взгляд уехавшей с принцем принцессы сказка закончилась хорошо.

– Уголек…

Джек опустил на землю то, что ему отчаянно мешало – какие-то коробки и еще что-то.

Шел снег, и хотелось верить, что он скоро снова станет теплым. Он станет теплым, а пустота в груди закроется или скроется под дымкой беспамятства.

Гномы выполнили свою роль, их служба закончена. Можно снова жить в холодном мире. Только оставалось одно. Джек резко обернулся к своей выстроившейся за спиной стае и спросил:

– Кто сбросил Клода?

Со стороны для окружающих, окажись тут такие, в кустах просто запела птица.

Не мог опытный ловец попасться в такую глупую ловушку. Значит, кто-то подкараулил Клода и… Кто-то из стаи. Кто-то из своих. Ему было важно знать – кто. Ему важно было знать – может ли он положиться на стаю.

Стая молчала.

– Кто? – снова спросил Джек.

Стая продолжала молчать.

Джек лишь повторил:

– Кто? – он должен знать правду.

– Кроха, – наконец выдавил из себя Ливень.

– Ложь. Это отец Эш. Кто?

– Кроха!

– Ложь!!!

Ответил в этот раз Птица:

– Я и Ливень притащили его. Кроха просила.

– Мы его не сбрасывали. – добавил Ливень.

– Кроха просила не трогать – мы не трогали. – это снова Птица. – Не ели.

Джек скривился – Птица так это сказал, словно это достижение.

– Он сам упал, – вмешался Карамель. Вирус лишь напомнил:

– Он полстаи положил. Он заслужил.

Они считали себя правыми. Джек так не думал. Только… Орать на них бесполезно. Объяснять, что бросить человека в Провале у колодцев – это такое же убийство, пусть и не своими руками, тоже бессмысленно. Напоминать, что обрекать на собственную незавидную участь другого – подло, тоже глупо. Они или это понимают, или еще не доросли. Или уже не дорастут. Значит… Значит, он может быть свободен и может ждать, когда снег станет теплым. Альфа из него не получился. Ну и пусть.

Его служба закончилась.

Он свободен. Он может забыть себя. Он понесся прочь в поисках теплого снега.

– Уголееееееек! – неслось откуда-то позади, догнать альфу-гепарда та еще задача, особенно для ирбисов. Гепарды – самые быстрые хищники на свете.

Надо дождаться, когда снег снова станет теплым. Тогда все будет хорошо.

Глава 30 Расстриги

Ворон стащил с себя шлем. Вытер лицо ладонью – просто снять напряжение. Живот все еще продолжал болеть – нескоро утихнет, но плевать.

Башня надрывался по связи:

– Ворон, шлем надеть!

– Задание выполнено. – возразил тот, направляясь к точке сбора. Под ногами скрипели мелкие камешки и стекло – сюда вспомогательные службы, занимавшиеся расчисткой портовой зоны, еще не добрались. Грязи вокруг хватало – и настоящей, и метафорической. Вокруг новообращенных всегда хватало грязи. – Видеофиксация ликвидации у вас есть. Район безопасный, так что иди-ка ты, Башня, со своим шлемом далеко… На женскую половину!

– Разговорчики, Ворон! Кто-то стал себе много позволять?

Ворон зло ответил:

– Кто-то сегодня дико устал – и я даже знаю причину. Какая-то шишка с позывным на букву «Б» сильно подставила нас, стравив с Седьмыми! Я это дело так не оставлю – доложу Пересу.

Башня отчеканил:

– Этот инцидент – случайность.

– Этот инцидент чуть не стоил жизни моим парням! Отвали, Башня. Я и парни отдыхаем. Без шлемов! Отбой!

Башня продолжил нудеть, но Ворон демонстративно его игнорировал, снизив громкость звука в гарнитуре – ломать её второй раз за ночь было бы слишком.

– Плац? – фыркнул, уточняя, у него Вечер.

Ворон скривился, и предпочел промолчать.

– Загар, скорее, – предположил Соло. И вот он не удержался – сдавил пальцами гарнитуру, ломая её в труху. Стало чуть тише. Его примеру последовали остальные парни. Только из гарнитуры Ворона продолжал нудеть, как комар, Башня.

– И комната пыток – часа на два про офицерскую честь и достойное поведение. А потом – загар. – это отозвался Мирт. Ворон был с ним согласен – денек у них будет жаркий. Но шлемы сняли все, как один – наказания и так не избежать, так что наказанием больше, наказанием меньше…

Башня бесновался, но, кроме разломанного асфальта, ничего не видел. Позже узнает. И обраааааадуется так, что и плац, и загар, и комната пыток гарантирована. Только Ворон все равно поступил бы так же. Теперь главное, чтобы у Утеса или Парры хватило ума вызвать Росси. Росси справится. Если кто и способен прищемить хвост Пересу, то только он. Если кто-то и сможет защитить Семечку, то только Росси.

Сом осторожно прикоснулся к плечу Ворона и качнул головой назад:

– А мы все же монахи!

Ворон оглянулся и фыркнул, соглашаясь:

– Факт!

Вполне живая Ви… Хотя дыру в ней он оставил огромную – полплеча разворотил… закатила Парре пощечину. Ворон был согласен с ней – заслужил. Так его. Хотя он бы бил Парру не туда, вот отнюдь не туда. О том, что ты вторая, надо предупреждать заранее, а не после. Люди не оборотни, они такого не приемлют, как правило.

– Опаснаааа… – не выдержал Соло, а Вечер добавил:

– До ужаса!

Остальные парни тоже украдкой оглядывались и хмыкали – смогли. Сохранили жизнь, обходя приказ, который нельзя не выполнить – клятву на крови никто не отменял. Клятву, которая в любой момент могла заставить делать то, что ты считал отвратительным и неприемлемым для себя. Только клятве на крови плевать. Приказ отдан – и ты его выполняешь, даже если это идет вразрез с твоими принципами. У новообращенных нет принципов, только законы клана.

Башня рявкнул, заставляя Ворона морщиться:

– Может, хватит уже обсуждать свою интимную жизнь?!

Ворон зевнул:

– Проблемы, Башня? Женщины не любят?

Тот ответил ледяным голосом:

– Проблемы. Будут. У. Вас. Коршун требует тело.

– Вот Коршун пусть сам и валит за телом, – не выдержал Ворон. Ему уже было все равно. – Пусть сам попытается забрать тело хомофила из лап Седьмого отряда. А мне мои парни еще нужны. Живыми.

Он стащил гарнитуру с уха и, задумчиво покрутив её в руках, тоже сломал под громкое улюлюканье парней. Плевать…

Говорили, что клан собирается избавляться от новообращенных. Это называлось – дать свободу. Ворон в такое не верил. Скинут балласт, скинут тех, кого надо содержать, кто сам не способен приносить доход клану. А рабочие лошадки, вроде него с парнями, останутся в клане. Кто же режет кур, несущих золотые яйца? Кто отпускает на волю приносящих хороший доход парней? Это Нечетные отряды получают премиальные, Четные работают за фиксированное жалование – премиями за расчистку зон они расплачиваются с кланом за новую жизнь без инвалидности. Их свобода не ждет.

Ворон, грузясь в боевую машину стражей, приехавшую их забирать, последний раз обернулся в сторону портовой зоны. Нет, чтобы сегодня его не ждало в качестве наказания, он поступил правильно. Хомофил, не хомофил, прежде всего Семечка человек, и ликвидации не заслужила.

Кстати, Мирт оказался прав – их ждала лекция об офицерской чести и выполнении заданий несмотря ни на что на плацу – сперва загар, потом обещали до ночи изматывающие тренировки. Перес был вне себя от ярости, когда ему доложили, что хомофил все же выжил.

Сейчас Перес уже чуть спустил пар и стоял в тени навеса, рассматривая строй парней. Настороженный, злой, он легко закипал – это знали все, и тогда рядом с ним лучше не оказываться. В помятом костюме – прям словно не Перес. Видимо, приехал откуда-то с гулянки. Башня стоял рядом в свежем кителе, о наглаженные стрелки форменных брюк можно было порезаться. Глаза спрятал за солнцезащитными очками – на большее не решился, Перес-то не трусит: стоит без защиты, хотя солнце уже встало, заливая асфальтовый плац мягким светом. Ветер приносил откуда-то звуки команд и топот ног – где-то рядом занимались дневные штурм-отряды.

Ворон жалел об одном – глаза нельзя закрывать.

Ноги на ширине плеч.

Руки расслабленно за спиной.

Подбородок параллельно земле.

Взгляд должен быть осмысленный, но Ворону было все равно.

Солнце уже скользило по их форме, словно пробуя на вкус. Ничего, Джонсом проверено – до вечера не сгорят. Так, чуть загорят.

Лекция про честь была уже закончена – Башня лично читал.

Перес повернулся к Ворону, голос главы вампирского клана был обманчиво спокойным:

– Капитан, почему вы не ликвидировали объект у дома Парры?

Ворон безмятежно ответил, глядя вперед себя – смотреть в глаза Пересу дураков нет – поймает взгляд и ментально сломает, как игрушку:

– Действовал согласно приказу – ликвидацию не должны были видеть гражданские.

– Даа? – в голосе Переса проскользнули первые признаки недовольства: – И уточнить у Башни никак не получалось, да?

Ворон четко кивнул:

– Так точно, я не заметил, что гарнитура вышла из строя. Как только обнаружил – вернулся на базу за заменой.

Парни стояли рядом с Вороном не шелохнувшись. Казалось, даже дневные отряды притихли со своими тренировками. Тихо. Сонно. Осенне. Слышно, как ветер гонит с шуршанием лист по асфальту.

– Дааа? – Перес, кажется, наслаждался беседой. – И почему после замены гарнитуры не ликвидировали объект?

Ворон напомнил:

– Объект уходил в сторону портовой зоны, и я решил, что лучше будет его ликвидировать там.

– Несмотря на указания Башни? – прищурился Перес.

Ворон, расфокусировано глядя вперед, согласился с Пересом:

– Так точно. Я решил, что это рекомендации – сама операция лежала на мне. Я решил, что в портовой зоне будет надежнее.

– И почему же?

Кожу уже чуть пекло.

– Я заметил слежку – определить на тот момент, кто преследует меня и объект, не представлялось возможным.

Перес скептически заметил:

– Дааа? Это вам-то? Может, ботинки жали? Не давали развить нужную скорость? Или в ультре что-то вышло из строя? А еще… Молния на брюках не расходилась, не ломалась, мешая выполнению задания? Бывает и такое – расходится и мешает жуть!

Он все же вышел на солнце – пару шагов всего, но вышел:

– Мать вашу, Ворон! – рявкнул Перес ему в лицо. – Я на службе был больше вашего! И все уловки, как откосить от неудобного задания, знаю! Совет на будущее – в воздуховод ультры пихаете игрушечную пульку, и непонятные шорохи и спонтанные отключения ультры гарантированы! Самый надежный способ затянуть операцию!.. Вы хоть понимаете, что натворили?

– Спас девчонку от незаслуженной смерти? – гаркнул командным голосом Ворон. И сейчас он взгляд не прятал – Ворон был уверен в своей правоте. Главное, не дать Пересу забраться в мысли. Или пусть уже лезет – пусть прочувствует на собственной шкуре чувство бессилия перед гадким приказом, пусть искупается в презрении, которое вызывает – ликвидировать девчонку без суда и следствия!

Перес прищурил глаза и выдал:

– Вы провалили главную задачу клана, которую мы пять лет старательно выполняем в Третьем округе! Забыли?! Мы доказывали людям, что вампиры – это прежде всего долг, и потом клановые интересы! Закон главнее всего!

Строй на миг ожил. Резко выдохнул Сом. Соло переступил с ноги на ногу. Мирт кашлянул, хоть вампиры и не кашляют – они вообще не болеют. Долг и закон! Оказывается, что Перес прежде всего печется о законе… То ли смеяться, то ли плакать.

Перес же продолжил, и голос его кипел от возмущения:

– Вы умудрились показать, что смазливая мордашка хомофила к оркам собачим перечеркивает весь закон! Вы умудрились показать, что стражи продажны. Вы умудрились показать, что интересы кланов превыше всего. Сказать, какие заголовки уже к вечеру будут в газетах? «Перес продался ради интересов любовницы!», «Вампирские кланы только на словах демонстрируют важность закона!». За каждую упомянутую любовницу, вы, лично, Ворон, будете отжиматься по пятьдесят раз! Ясно?! А за каждый попранный закон – сотню.

Он резко развернулся на каблуках и вернулся под защиту тени, посмотрел на Башню и тихо сказал:

– Гонять до вечера, чтобы поняли: закон – это всё, что у них есть! Закон – все, что есть у всех нас. Ник права: кланы – зло…

Башня странно на него посмотрел: он знал, что Ник Росси – родственница хомофила. И с точки зрения Башни, она первая, кто должен стоять на страже интересов собственного клана, отстаивая жизнь хомофила.

Парни переминались и бросали косые взгляды, мало что понимая. Ворон прошептал им:

– Она всего лишь девчонка!

И парни замерли, соглашаясь с ним. И к оркам такой закон!

– Кланы – это зло, – повторился Перес, снова оглядываясь на шеренгу стражей в тренировочных костюмах, старательно делавших вид, что их тут нет. – Монаааахи… Одна смазливая мордашка – и они уже играют на чужой стороне. Башня, сними им публичный дом, что ли, святая кровь… И лично проследи, чтоб не отлынивали. И не смотри так – твоя вина в случившемся тоже очевидна. Не заметить, что тебя нагло водят за нос – это же надо!

На плац со стороны управления вышел Росси – с новыми знаками отличия на новенькой темно-серой форме МУСта. Вместо фуражки – берет с фигуркой мустанга. Белоснежные перчатки. Начищенная обувь. Четкий шаг. Гладко выбритое, слишком серьезное лицо. Ворон с трудом сдержал зевок – Росси был отвратителен в своей идеальности. Вот кто выспался, когда они думали, как сохранить человечность.

Росси остановился перед Пересом:

– Доброе утро, господа! – он чуть склонил голову вниз в приветствии. – Перес… Руис…

Ворон снова зевнул, ему дружно вторил строй – отряд не спал уже третьи сутки.

Перес настороженно рассматривал Росси – а ведь Росси его любимец, он ему свой отряд когда-то отдал – зеленому юнцу без образования и клана за спиной… Перес не шутил: к вечеру о его любовнице, миссис Росси, только ленивый не будет судачить. Говорить о том, что ночная кукушка перепоет любой закон. Ну и плевать! Главное – спасенная жизнь. Пока девчонка жива, что-то можно сделать, что-то можно изменить.

– Доброе утро, Росси! – так же сухо, как Росси, сказал Перес.

– Я пришел вас известить, что…

Ворон напрягся – вот он, миг, ради которого они старались всю ночь.

–…забираю весь Второй отряд в МУСт. Отрядам МУСта нужна поддержка вампирами, Второй четный полностью отвечает моим задачам. И не смотрите так, мистер Перес. МУСт – межокружная организация. Возразить, как замгубернатора вы мне не в праве. У меня на момент формирования МУСта расширенные полномочия. Парни – мои! Руис, распорядитесь им выдать защитную форму и вызвать врача – у них ожоги, между прочим! У вас полчаса на все формальности – я их забираю. И… Перес… – он так пристально посмотрел на того, что Ворон понял – они уже не друзья. – Еще одна попытка уничтожить мою семью – я лично вытащу тебя на солнце, чтобы проверить: почему после излечения от вампиризма парни опять опутаны клятвой, а ты прячешься в тени, словно опять прошел посвящение. У меня все. Время пошло! – он демонстративно задрал рукав кителя и посмотрел на хронометр.

Ворон кашлянул, привлекая к себе внимание.

Росси тут же развернулся к нему:

– Слушаю? И, парни, под навес! Мне свежепрожаренное мясо на службе не нужно. – он оглянулся на Руиса: – распорядись, пожалуйста. Или желаете оказаться на их месте?

Перес поджал губы:

– Линдро, ты не прав.

Тот выгнул бровь и вместо ответа достал из кармана кителя интер:

– Ма! Доброе утро! Я с хорошей новостью. Ты, помнится, хотела внучку?... Так вот, не надо так кричать от счастья и не надо ждать год. Ник пока не готова к новым свершениям… Зато в больнице в детской реанимации лежит твоя внучка. Зовут Лока… И не надо так ругаться – я сам разберусь с тем, кто так обозвал девочку. Это дочь Парры и Семечки. Семечка – это сестра Ник, так что Лока – это твоя самая что ни на есть настоящая внучка. Сама Семечка лежит в реанимации на другом этаже. Пожалуйста, обеспечь им охрану. Мистер Перес хочет ликвидировать обеих… Ма, не надо так орать – я сам с ним разобрался. Просто позаботься о девочках. И готовься отбиваться от репортеров – вечером будет тот еще шторм. Все, пока.

Перес прищурился:

– Это был подлый удар.

Росси просто сказал:

– Подло было не сказать о Сэм. Подло было заставлять парней молчать под клятвой. Подло было уничтожать Сэм, ничего не сказав мне. Мне дальше перечислять, что было подло? Подло наказывать парней за сохраненную искру человечности.

– Закон! – веско сказал Перес. – Главнее всего закон, Линдро. Не ты ли говорил?

Он легко согласился:

– Я. Знаешь, что это значит? – Лин не стал держать театральную паузу, тут же продолжил: – пришло время пересмотреть его. Когда-то и ты, и я были вне закона. Пять лет уже не так. Дай Сэм шанс на жизнь. Забудь про выборы. Хоть раз будь человеком, а не политиком.

Перес молчал.

Ворону пришлось второй раз кашлять, чтобы напомнить о себе. Росси с грустной улыбкой повернулся к нему:

– Прости, Ворон. Отвлекся. Ты что-то хотел?

– Отойдем… – отходить было некуда, кроме как на солнце, но Ворону было все равно. – Есть разговор.

– Да, конечно.

Кожу щипало, скоро она начнет трескаться, но это такие мелочи…

Ворон решился, хоть речь и шла о его жизни и возможности уйти от Переса:

– Спасибо за парней, Линдро… Но ты делаешь катастрофическую ошибку. Перес не снимет клятву. Мы будем пятой колонной у тебя. Тебе придется всегда быть готовым к нашему предательству.

Лин мягко положил руку ему на плечо:

– Каплю доверия, Ворон. У меня все под контролем. Просто поверь.

– Но…

– Ворон… Ты, не задумываясь, рискнул… – Росси был упрям, только Ворон всяко упрямее – он его оборвал:

– Никакого риска не было. А вот с нами – риск реален.

Лин снова начал, мягчее мягкого:

– Поверь в меня – это все, что я прошу. Ты же поверил в меня, когда ел опасные для тебя яблоки. Ты верил, что я смогу понять, что в городе Семечка и её надо беречь. И я бы сберег, если бы отдельные личности вроде Парры и Утеса в свою очередь не решили беречь меня. Спасибо, что помог. Спасибо, что сохранил Семечке жизнь. Мне это очень важно, ведь Сэм… Это не просто сестра Ник. Это она сама и есть. Это она сама, просто попавшая случайно на развилке судьбы в дурные руки. Я никогда не забуду, что ты с парнями спас мою Ник.

Ворон открыл было рот, но слов так и не нашел. Хотя, зная, законы прайда, чему удивляться. Там лишние самки у альфы – обычное дело. М-да. Сперва Парра, теперь вот Линдро разбил все представление об адекватности у оборотней.

Линдро опять улыбнулся, словно услышал мысли Ворона:

– Капля доверия!

– Хорошо… Только сам понимаешь – если доверия у нас не хватит, если мы с парнями решим, что ты напрасно рискнул, то мы развернемся и уйдем обратно к Пересу. Так будет надежнее. Лучше наказание, чем знание, что предашь доверившегося тебе.

– Ясно. Иди и пиши заявление об отставке. Ты и твои парни отныне в моем клане. Под моей защитой.

– Я вампир, – как бы напомнил Ворон – Росси же не мог такое забыть.

– И что с того? Иди!

И Ворон пошел, давая себе клятву – вернется несмотря ни на что, если будет хоть минимальная вероятность своего предательства…

Глава 31 Оргия

Их сперва проводили в «пыточную», где они подписали документы о переводе в МУСт, потом их осмотрел доктор, выдал регенерационную мазь и отправил на конюшню для подкрепления сил. Потом все такой же озадаченный загадкой «Ник права: кланы – это зло!» Башня проводил их в раздевалку, где под его присмотром пришлось спешно переодеваться в гражданское и натягивать тканные маски, перчатки, плотные кепки и очки с защитой от ультрафиолета.

Руис, проводив их обратно до плаца, неожиданно миролюбиво сказал:

– Удачи, мустанги.

Ворон вздрогнул – такого от чистокровного вампира он не ожидал:

– И тебе удачи, Руис.

Тот кивнул:

– Еще пересечемся.

– И не раз, – подтвердил Ворон. Знать бы еще, кем они пересекутся: врагами, союзниками по общему делу или, не дай орки, друзьями… Дружить с чистокровным вампиром – так себе идея.

На плацу за полчаса, который они отсутствовали, мало что изменилось, только солнце поднялось чуть выше. Ветер все так и гонял по асфальту желтые липовые листья с площади, с неба раздавалось прощальное курлыканье улетающих журавлей, где-то за углом недовольный капитан распекал своих подчиненных.

Росси задумчиво ходил туда-сюда по плацу. Перес мрачно прятался в тени.

Отчаянно хотелось спать – чтобы Ворон еще раз пошел на поводу у решившего загулять Утеса! Парни тоже сонно зевали – хорошо, что под защитными масками это не видно. Сом еле слышно прошептал:

– Чему бывать, того не миновать!

Ворон бросил на него косой взгляд, удивляясь, откуда тот знает эту поговорку. Соло хмыкнул:

– Главное, чтобы не стало хуже. Под вампирами уже были. Под оборотнями…

Росси вскинулся – расслышал-таки и вмешался:

– …будет, поверь, точно не хуже. Парни… – он осмотрел их крайне внимательно: – силы есть чуть-чуть прогуляться или…?

Сом демонстративно фыркнул, Ворон, сглаживая обиженный гомон парней, умиротворенно заметил:

– Хоть на край света.

Перес не удержался:

– Росси, смотри – эти умеют и, главное, любят, валять дурака. И я их научил главному – шарику в воздуховоде ультр, так что будь готов.

Росси сухо сказал:

– Учту. Пойдемте, парни…

Ворон подал пример, первым покидая плац. Интересно, Росси уже осознал, что финансово влип? Кормиться, как прежде, на конюшнях клана им уже не позволят – Росси придется искать для них другие источники еды, а поскольку конкурентов у Пересов почти нет, это может оказаться весьма накладно.

Росси, уводя парней, оглянулся на все так и стоявшего на плацу Переса:

– Клауд вернется сегодня вечером. И кем бы ни была та, другая Семечка, даже не думай её ликвидировать.

Перес задумчиво выгнул бровь:

– Ты думаешь, Закат привезет еще одну Сэм? Может, та, что в зоне, и хомофил – это одна и та же Сэм? Ведь Ник утверждала, что сестра у неё одна.

Росси поправил его:

– Это утверждал Зак. Ему как бы в этом плане веры нет. И… Та Семечка из зоны физически не успела бы оказаться в Либорайо. Прошу, не лезь больше в мою семью.

Перес устало возразил, развязывая галстук и засовывая его в карман брюк:

– Ты не прав, Лин. Ник тебя не поймет, а меня – да. Она всегда говорила, что кланы – зло. И ты тут выбрал клан, а не закон. Мне жаль, я хотел поступить, как лучше – лишить тебя ненавистного выбора: закон или клан. Прости, что не удалось.

– Хорошо, что не удалось, Перес. – Лин пошел прочь, не договаривая.

Перес так и остался стоять на плацу. Интересно, как он оттуда уйдет? Солнце стояло уже высоко, для чистокровного вампира это крайне болезненно, а иногда и смертельно.

Ворон с парнями, пристроившись за Лином, сосредоточенно шагавшем в сторону Центрального парка, мечтали об одном – завалиться в какой-нибудь угол и спать. Только Росси решил иначе, и Ворон недоумевал: Лин потащил их к себе домой. Толпу подчиненных Пересу вампиров – домой. Росси или блаженный… Или у него, действительно, есть план. О Ник Росси чего только не говорили. Правда, к тому, что произошло, Ворон все же оказался не готов…

Лин у порога своего автодома – вычурного внедорожника гигантских размеров, замер и сказал:

– Парни, это ваш временный дом. Насколько долго – не могу сказать, потому что общежитие для вас еще только предстоит обустроить – вампиры в МУСте как-то не предполагались. Правила поведения обычные – ничего сверхсложного или необычного... Одна просьба только: тихо, пожалуйста. Диего можно вместо сирены использовать – такой голосистый.

Парни принялись давиться смешками, и Лин обиженно заметил:

– Я предупредил. И я ни капли не соврал, между прочим.

Дверь дома открылась раньше, чем Линдро к ней прикоснулся. На пороге стояла миссис Ник Росси – миниатюрная брюнетка с красивыми миндалевидными глазами, одетая в шорты и невероятных размеров худи, отчаянно воняющем львом, точнее Росси. Одного Ворон точно не понимал – как у такой жгучей брюнетки может быть сестра…

«Точнее она сама», – это вообще за гранью понимания.

…с копной почти выцветших светлых кудрявых волос, непослушных, тугих, которых хочется накрутить на палец… Ворон с трудом прогнал воспоминания Парры. Своих-то у него нет и не будет. Ник и Сэм были практически противоположностями друг друга. И это было странно. Не существует людей, умеющих настолько кардинально менять внешность.

– Доброе утро, господа! – Ник не удивилась толпе полузнакомых парней на пороге своего дома.

Лин тепло улыбнулся ей, поднялся по ступенькам и поцеловал в щеку:

– Ник, позволь тебе представить – бывший Второй четный, отныне новые мустанги. С них всех надо снять привязку на крови. Причем очень срочно. А еще им требуется отдых.

Ник на глазах парней сникла, побледнела, вжалась в Лина, словно ища поддержки, и тихо выдавила из себя:

– Ты… Меня… Скормишь этим…

Ворон прикусил губу – как происходит снятие привязки, он знал. И чем заканчивается это – тоже знал, а вот Лин, кажется, нет. Парни тоже поняли, что происходит что-то незапланированное, и подались назад – их никто не поставил в известность о снятии привязки, а это не то, что хочется проходить без подготовки. Миссис Росси внезапно с улыбкой крикнула куда-то в небеса, пугая сидящих на ближайшем дереве воробьев – те рванули прочь:

– Ураааа! Лин, ты не лгал, когда говорил, что я возвращаюсь на работу!!!

Где-то в доме проснулся один ребенок и заревел.

Лин печально качнул головой:

– Собственно, о чем я и предупреждал – Диего та еще сирена. И проходите. Не бойтесь. Ник пошутила.

Мужской, приятный голос, идущий, кажется, из стен, предвкушающе заметил:

– Да здравствует оргия, Лин. Давненько такого не было, и вот опять! Никииии, парни попалиии!

Ворон никогда не думал, что его и парней так легко напугать. Он считал себя тертым калачом, но это его добило – ведь привязка, действительно, снимается именно так: кровь и секс. А когда парней в постели больше двух – это и есть оргия. И это не то, о чем мечтал каждый из его отряда. Тем более в присутствии мужа и командира…

Лин, стаскивая с себя берет и кидая его на полку в холле, спокойно предложил:

– Раздевайтесь, парни. Чувствуйте себя как дома! И на Пса – мозги нашего с Ник дома, не обращайте внимания, они немного испорчены общением с Зорро Санторо. Скоро познакомитесь с этим лисом. Чувство юмора у того своеобразное. Кто же знал…

Ворон скосил глаза на Росси – тот, как ни в чем не бывало, расстегивал китель… То ли приглашение, то ли… Еще что-то. Парни за спиной Ворона зароптали и нервно давились смешками – может, Росси, и имел в виду кепки и защитные маски на лицах, а может и нет. Кто их, львов, поймет. Кто их, оборотней, точнее, поймет.

По стенам гостиной, в которой, судя по гостеприимному жесту Росси, предлагалось расположиться, крутилось беззвучное видео – Ворон даже зубами скрипнул: он не думал, что кто-то делал запись их с Паррой и Арано танца в «Джунглях».

Вышедшая из детской с сопящим кульком на руках Ник оценила происходящее:

– Однако, вам тут не скучно, парни! И, Лин, иногда ты фееричен – предложить парням раздеваться…

– Я маски имел в виду, – спокойно заметил Лин, кидая китель на спинку стула. – Парни, смелее…

– О даааа, смелее! Маски в оргии помеха, – согласились стены. Ворон все же не сдержал смешка – мозги у дома были озабоченные.

Лин угрожающе произнес:

– Пееееес!

Стены предпочли отмолчаться. Только транслируемый танец набирал обороты. Ворон первым показал пример застывшим в холле парням и стащил с себя маску – кепки они, как воспитанные люди, сняли еще на пороге.

Ник передала уже успокоившегося и мирно сосавшего пустышку Диего в руки Лина:

– Держи! И теперь сам объясняй парням степень оголения.

– Я? – удивился Лин.

– Ты. – Ник ткнула указательным пальцем в грудь Лина. – Ты же предложил им раздеваться. И ты демонстративно снял китель.

Лин со смешком пояснил:

– Ворон, расслабься, я же просил каплю доверия.

Соло не сдержался:

– Именно оно и нужно, когда предлагают оргию. Точнее снятие привязки на крови. Простите, миссис…

Ник его оборвала:

– Никаких миссис. Только Ник или позывной – Леди. – она обвела взглядом парней, заметив, что танец на стене подходит к своей кульминации, и скомандовала: – Пеееес, запись отключи. Ума не приложу – кто её вообще скинул тебе в память?

– Жердь, – честно отозвались стены. – Для личного пользования. Вот я и… Создаю атмосферу.

Ник качнула головой:

– Нет, Лин, ты был прав, когда говорил, что надо завалить Зорро. Я его таки завалю, или я не ловец!

Парни хмыкнули, снова давясь смешками – они оценили двусмысленность. Ник улыбнулась в ответ:

– И все же Лин прав: смелее проходите в гостиную и давайте знакомиться.

Ворон стащил с себя ещё перчатки с очками, оставляя их на полке в холле и прошел в гостиную. Она оказалась неприлично большой даже для огромного автодома – что-то не то было с пространством, не иначе. Кремового цвета стены, немногочисленные картины и полки с чем-то вычурным, удобные кресла и диван друг напротив друга, камин. Сейчас в нем уже плясал огонь, создавая осеннее настроение. Чувствовалась уверенная рука дизайнера, создававшая эту комнату. Впрочем, Росси не последний человек в клане тигров, может себе позволить, наверное.

Ворон сел в кресло у камина, пока остальные парни рассаживались рядом:

– Я Ворон, Ник. Это мои парни – Соло, Вечер, Мирт, Сом и самый тихий и незаметный Танго. Вампиры-полукровки клана Переса. Невыпущенные – клятву верности клану с нас не снимали. И как-то… Мы не готовы к такому повороту.

Ник чуть склонила голову в приветствии и села на диван напротив парней – они были слишком одинаковыми, как все вампиры: бледные, выцветшие, светловолосые, со сглаженными после перерождения чертами лица. Только комплекцией и отличались, и то самую малость – все же из-за стандартных размеров ультр в штурм-отрядах мало кто выбивается по телосложению, пожалуй, только Жердь и Лин.

– Приятно познакомиться.

Лин, укачивая Диего на руках, сел рядом с ней:

– Пока утрясаются дела с общежитием и прочим в МУСте, они поживут у нас, хорошо?

Ник на удивление легко согласилась – Ворон не ожидал от неё такого:

– Без проблем. Если им не будет мешать спать плач Диего по ночам, то никаких препятствий я не вижу. Тут фейри-расширение пространства, парни, так что мы можем даже не пересекаться – комнат хватит на всех.

Лин напомнил:

– Ники, малыш, они как бы днем спят. И им уже пора отдохнуть – у них была тяжелая ночь.

– Не проблема… Пёёёёс, покажись-ка…

Пес показался. Ворон и парни тут же напряглись – о такой твари, которая жила в доме Росси, они только слышали. Массивное тело, огромная пасть, полная клыков, уши-капли и кровавая на просвет туша. Кровяная тварь. Ну надо же! Росси умеют удивлять.

Ник погладила тварь по голове:

– Парни, это еще раз – Пес. Пес, это друзья – так что усмиряй свое чувство юмора. И давай-ка по-быстрому снимем с них привязку. Есть на выбор несколько вариантов – дело за вами. Первый – вы кусаете меня и пьете мою кровь.

Ворон сухо заметил:

– Невозможно. С начала года это строжайше запрещено.

– О, – фыркнула Ник, – однако Мигель действовал на опережение – истории с Джонсом ему хватило. М-да. Тогда вариант два – я кусаю вас.

Парни старательно давились смешками и ухмылками. Кажется, этот вариант их не устраивал.

Ник рассмеялась вместе с ними и продолжила:

– Вариант три – вас кусает Пес.

Кто-то, кажется, Соло, добавил еле слышно:

– А потом Ник кусает Пса…

Ворон его поправил:

– Вариант четыре – мы кусаем Пса.

Сом хищно улыбнулся:

– А вот это по мне!

Пес последний вариант не оценил – подался назад, прижимаясь к ноге Ник и становясь мелким и печальным:

– Ники… Меня обижают…

Лин ему напомнил, впрочем, тут же опуская руку ему на голову и почесывая за ухом:

– Заслужил – за оргию.

– Её предложил ты! – напомнил Пес, тут же прокручивая слова Лина о снятии привязки.

Ник подняла глаза вверх, выдохнула, вдохнула, а потом опять улыбнулась:

– Зорро допрыгается. И… Тогда… Парни… Глубокий вдох! И затаить дыхание.

К чести парней, они послушались беспрекословно. Это вам не оргия.

Ник, отследив по вирту степень заражения парней нанами Пса – аэрозольный путь заражения самый долгий у вампиров, скомандовала:

– А теперь, Пес, свобода. Пожалуйста.

Пес неожиданно спокойным, деловым тоном сказал:

– Команда принята к исполнению. Данные по закрытому каналу переданы Псу-Главному и лично Зорро Санторо. Подтверждение приема данных в работу пришло. Сроки… расплывчаты. – последнее слово он произнес другим голосом, наверное, это и был голос того самого Зорро.

– Спасибо, Пес, – сказал Линдро. – Иногда ты умница. Все, парни. Мыться, переодеваться и спать – все необходимое Пес вам выдаст. Не выдаст – можете смело его кусать.

Пес предпочел всосаться в пол, напоследок махая хвостом.

Ворон поймал недоуменные взгляды парней, впрочем, он полностью разделял их чувства:

– И это все?

Лин со вздохом встал:

– Ники, они все же ждали оргию. Пес, обеспечь желающим, хорошо? А мы с Ник в больницу святой Лалии – Парра сообщил, что Сэм вот-вот отойдет от наркоза после операции.

Ворон тут же встал:

– Можно с вами?

Лин лишь напомнил:

– Там солнце уже во всю светит.

– Ерунда! – отмахнулся Ворон.

– Тогда на выход… И маску надень.

– Без проблем…

Глава 32 Сделай что-нибудь

Анна замерла перед стеклом реанимационного отделения. Она могла бы зайти и вовнутрь – это же её больница, но мешать работать врачам не хотелось.

Утро у неё было хлопотное – разобраться с охраной, порвать с Мигели… С Пересом, переговорить с руководством благотворительного фонда, уволить заведующую реанимационным отделением… Познакомиться с совершенно потрясающей женщиной – Дейдрой Макклоски, пришедшей в больницу присмотреть за Локой, пока Парра занят по службе… И сознать, что совершенно перестала понимать мужчин. Начиная с Парры (вот что ему не понравилось в Дейдре, что он порвал с ней?) и заканчивая Пересом.

Сейчас она просто стояла перед стеклом реанимационного отделения, и, как и сидевшая у стены Дейдра, надеялась, что с Локой все будет хорошо. Ей опять подключали капельницу с кровью.

По гарнитуре пришел запрос от службы охраны, и Анна смирилась:

– Пропустить…

Мигель почти мгновенно оказался рядом. Замер возле стекла, тоже смотря в небольшой кувез, где боролась за жизнь Лока.

– Знаешь, Анна… Меня еще ни разу не бросали по интеру.

– Все бывает первый раз, Миге. – Анна положила ладонь на стекло. Просто так. В жесте надежды.

Мигель еле слышно сказал:

– Я всю жизнь отдал на то, чтобы ты никогда не оказалась тут, у этого реанимационного окна. Я всю свою проклятую жизнь отдал, чтобы этого никогда не случилось… И что же?

– И..?

– И ты все равно тут. Святая кровь, это обескураживает.

Анна вздохнула, рассматривая в стекле отражение Миге – тот был собран, между бровей даже залегла небольшая морщинка. Рассержен. Или переживает.

– Думаешь, наш ребенок…

Перес кивнул, не дожидаясь, когда она договорит – он всю жизнь надеялся, что ей не придется узнать трагедию смесков от вампиров:

– Я это знаю, Анна. К сожалению, я это точно знаю.

– И потому ты бросил меня.

Мигель поправил её:

– И потому я ушел в сторону. Потому что не хотел, чтобы ты плакала у реанимационного окна.

– Я не плачу.

– Да… – его палец поймал капельку, повисшую на её ресницах. – Ты не плачешь. Я переговорил с руководством собственной Окружной Скорой больницы. Они готовы в любой момент предоставить кровь фейри, если у вас закончатся запасы. А вечером приезжает Зак Клауд – он обещал помочь с новыми закупками крови. Все наладится, Анна.

Он положил свою ладонь поверх её –- такой узкой и беззащитной.

Анна вздохнула:

– Если ты не убьешь девочек.

Перес убрал свою ладонь и сухо сообщил, резко выпрямляясь:

– Локу не за чем ликвидировать. Она не вампир. Смесок, но не вампир. Возможно, полиморф, как и мать. А вот Сэм… Тут все сложно.

Анна все же не удержалась и спросила:

– Зачем, Миге? Зачем ты приказал её ликвидировать? Она же сестра Ник. Думаешь, та бы поняла и приняла твой выбор? Думаешь, мы бы все приняли его?

Мигель бесстрастно ответил:

– Я приказал выполнить закон, Анна. Это иное. И Ник бы поняла. Она приняла смерть Салли Беранже, она приняла ликвидацию её мужа Беранже, тоже хомофила. Линдро потом бы тоже понял – он недрогнувшей рукой писал в отчете о поездке в Двадцатый округ причину ликвидации Беранже: «хомофил». Чем Беранже отличается от Сэм?

– Тем, что та запутавшаяся девочка?

– Беранже тоже был когда-то мальчиком, Анна. И его кормильцы тоже были живы – он выпивал не до смерти. Но его Лин ликвидировал. Чтобы Лину не было больно, я и приказал все скрыть. Только поэтому, Анна… И… Будет скандал… Я заткнул рты самым большим газетам и телевидению, но… Будь готова к тому, что желтые газетенки будут трепать твое имя.

– Боишься, что все раструбят, что я твоя любовница?

– Анна, у писак нет совести, только сенсации. Я постараюсь принять удар на себя, но…

– Я сегодня в полдень забираю документы о разводе из мэрии.

– Анна…

– А мэрия работает до шести. Если тебе было так противно увидеть в газетах про любовницу… Можешь увидеть про жену… – Она повернулась к нему и заглянула в глаза: – Сделай хоть что-нибудь, Миге… Пожалуйста… Та девочка не заслужила смерть. Думаешь, легко ей сейчас в реанимационной палате лежать и думать: когда же за ней вновь придут? Придут, чтобы ликвидировать.

– Тех, кто на это обрек Сэм, я уже наказал, Анна. Только, боюсь, они ничего не поняли.

– Кажется, ты тоже ничего не понял, Мигель. – она вновь отвернулась к окну реанимационного отделения. – Ни я, ни Лин, мы не сдадимся. Мы не отдадим Сэм – и к оркам закон! Ты мог бы все исправить, но ты ничего не понял…

– Я понял тебя, тигренок. Мой маленький любимый тигренок… Учти одно – Эмидайо новый принятый закон касаться не будет. Если я смогу протащить закон о жизни для хомофилов – Эмидайо вне этого закона. Его я уничтожу в любом случае. Хорошо?

Анна повернулась к нему, всматриваясь и пытаясь понять – шутит он или нет?

– Эмидайо? Я думала, ты поставишь условием отсутствие у нас общих детей…

– Я понял – ты сильнее, чем я всегда думал. Ты выдержишь дни в реанимационном отделении. Но Эмидайо – я его лично ликвидирую. Его новый закон не будет касаться.

Он достал из кармана пиджака интер и принялся кому-то звонить:

– Руис, через час устрой пресс-конференцию в больнице святой Лалии – собери всех газетчиков и пригласи телевизионщиков. Скажи, что будет сообщение о хомофиле. О помещении я договорюсь… И встреться с жертвой – нужно его чистосердечное признание о нападении на свидетельницу… Мне плевать, что это сын судьи – не сам же судья. И плевать, что судья – наш союзник. Наш единственный союзник – закон… И саму свидетельницу навести – заплати в два, в три раза больше, но пусть даст показания о нападении. У тебя час. Время пошло. С Расселом я встречусь лично. – Мигель повернулся к Анне и осторожно поцеловал её в щеку: – Прости, но мне надо спешить. И ты заслужила свадьбу по всем правилам. Например, летом.

Анна прищурилась:

– Значит, свадьбы не будет никогда. Вечно ты увиливаешь в последний момент.

– Анна…

– Иди ты, Мигелито…

– Уже пошел – на конференцию.

– Я не туда посылала. – она отвернулась к окну – уже привыкла, что Миге всегда найдет причину отменить свадьбу. Он весьма предсказуем.

Перед тем, как с лязгом открылись двери больничного лифта, Мигель тихо сказал:

– Впрочем… В пять сорок пять у меня будет перерыв на ужин. Ты успеешь в мэрию?

Анна обернулась к нему:

– Я подумаю. Я очень хорошо подумаю, Мигелито.

– Святая кровь, оказаться одному перед брачным алтарем – это жестоко в моем возрасте. – Мигель зашел в лифт, и его двери закрылись. Выслушивать ответ Анны он не собирался.

– Надо было его прибить еще в львином логове, чтобы нервы не мотал, – пробормотала Анна. Но в мэрию она успеет – придет в пять пятьдесят девять, чтобы Мигелю жизнь малиной не казалась.

Глава 33 Воспоминания и сны 2

Сэм искренне не понимала суматохи вокруг неё.

Не понимала, почему Парра подхватил её на руки и потащил к машине. И сил отбиться нет, но хоть голову больше не сносит от любви к нему – то ли прошло, то ли отболело, то ли наны успокоились.

Не понимала, почему парень, которому она вскрыла плечо когтями, всю дорогу рассказывал ей мягким, профессионально утешающим голосом, что все наладится. И держал при этом за руку.

Не понимала, почему её привезли в больницу – зачем лечить, когда все равно ликвидируют – не так, на свободе, а по приговору суда в тюрьме или где у них тут казнят.

Не понимала, зачем её положили на хирургический стол… Она вампир, на ней все заживет – через месяц после плазмы, но заживет.

И уж тем более не понимала, зачем её снова и снова пытались усыпить – наркоз на вампиров действует плохо. Она снова и снова просыпалась и опять погружалась полный красочных видений медикаментозный сон – анестезиологи в больнице были упорные.

Лес. Осеннее, яркое, теплое, но уже низкое солнце. Блики на воде. Он босой сидит на песке и играется ягодами клубники в плетеной корзинке. Перебирает клубнику, ища самую вкусную. Или большую. Или спелую. Или красивую.

Рыжий.

Красивый.

Зеленоглазый – иногда он косится на неё, прячущуюся в кустах, и словно чего-то ждет.

Одетый под поверхностного – белоснежная рубашка с закатанными по локоть рукавами, подвернутые до колен джинсы. Если бы не оркский Парра с его уроком недоверия, можно было бы влюбиться. Только Сэм знала, что это больно. И потому только четкий расчет. И никак не иначе.

Он не выдерживает первым:

– Не узнала?

Узнала. Как не узнать. Он почти не изменился. Если только самую малость.

Она все же вышла к нему на берег. Села рядом, осторожно косясь на корзинку с клубникой – крупной, отборной, сладкой, наверное. Из Запретного сада поди. Папа иногда привозил… И это был праздник.

– Узнала. Ты Клауд. Принц. И ты опоздал – я уже не принцесса.

Он протянул ей корзинку:

– Угощайся. Для тебя вез. Из Запретного сада.

– Кажется, ты ожидал увидеть дитя, раз привез такой подарок.

– А ты не дитя?

– Мне восемнадцать лет.

– Сказать, сколько лет мне?

– Рискнешь?

Он рассмеялся:

– Пожалуй, нет. А то еще запишешь в старики… Ешь… – его пальцы поймали одну из ароматных ягодок и осторожно поднесли ко рту Сэм. – Вкусно.

– Соблазняешь?

– Еще раз – ты для меня еще дитя. Вот встреться мы лет через десять-двадцать, тогда… Тогда бы это было соблазнение.

Она укусила ягоду, и сок брызнул во все стороны, обагряя и пальцы Клауда.

– У меня нет столько времени, Клауд. Мне нужна защита и деньги прямо сейчас. Тебе нужен ребенок от меня.

А ягода оказалась до безумия сладкой.

Клауд удивленно приподнял бровь вверх:

– Однако.

Сэм пояснила:

– Принцесса выживала, как могла. Так что… От тебя защита и деньги, от меня…

Он кивнул:

– Я понял – что. Только повторюсь – ты еще дитя. И я уже обещал тебя защищать, так что и деньги, и защита будут. Прости, что в прошлый раз не получилось. Уголек надежный, но, видимо, что-то пошло не так. Прости, пожалуйста. Я очень старался тебя найти, и вот нашел…

Сем тихо сказала:

– Я не особо пряталась, чтобы ты не мог меня найти.

– Значит, я плохо искал, – покладисто признался он.

– Значит, договор?

Клауд кивнул:

– Принцессы нынче недоверчивы… Договор, Сэм. Клянусь, я смогу тебя защитить в этот раз.

Её переложили на каталку, и она снова на миг пришла в себя, а потом заснула – кто-то добавил в капельницу снотворное. Или обезболивающее. Впрочем, чаще всего это одно и тоже. Она была так измотана, что даже заснула. Или анестезиолог, наконец-то, подобрал правильную дозу лекарства.

Машина летела вперед по пустому шоссе. В том направлении мало кто ездил – Холм был давно заброшен и почти разрушен.

Клауд, уверенно держа руль одной рукой, второй поправил на ней плед. Наверное, он так себя готовил к неизбежному. Он же не раз сказал, что она для него слишком молода. А она даже измениться не могла – преображение в вампира-хомофила, самую древнюю форму жизни вампиров, навсегда заблокировало её способности полиморфа.

– Как его звали?

– Кого?- она искоса посмотрела на Клауда. Сосредоточенный и, пожалуй, злой.

Он сухо сказал:

– Того, кто обидел тебя. Найду и лекцией по этикету не обойдется.

– Неважно.

– Так растоптать первую любовь…

– Неважно. – она разулась и подтянула ноги в кресло. – Я сама виновата. Не учла местные особенности, за что и поплатилась.

– И все равно – ему просто необходим урок.

Она не удержалась, горько сказала:

– О да! Ты обидишь его, он ничего не поймет, потому что живет в таком обществе и для него это была обыденность. Он обидится и пойдет обидит еще кого-то. Тот в свою очередь…

Клауд оборвал её:

– Я понял твою мысль. Но так поступать нельзя…

– Нельзя глупо доверять. И я больше не буду доверять. Только и всего. Просто точный расчет и взаимовыгодные отношения. – Она дернула плечом – все же страшно вот так рассуждать. С почти незнакомым человеком обсуждать… С Паррой как-то само получилось. – Ты уже думал, да? Думал, где…

Он резко затормозил, так что страховочная сеть нанов опутала Сэм, прижимая к креслу, повернулся к ней, заглядывая в глаза. Помолчал, а потом веско сказал:

– Доверять надо. Просто иногда твое доверие обманывают. Но это не повод прекращать доверять, Сэм. И… Раз ты на все согласна, то… – Его рука скользнула по её щеке, прикоснулась к краешку губ, чуть замерла… Сэм напряглась – не так она представляла все себе. Отнюдь не так! Но это принц, он может её защитить… А ей очень нужна защита! Жаль, что иной вариант она ему предложить не может.

Клауд убрал руку в сторону:

– Все. Все, что мне нужно, я сделал – наны закончат остальное.

Сэм удивленно уставилась на него:

– Все?!

– Абсолютно. Слово лорда. Ты свою часть сделки выполнила. Я тоже выполню свою.

Она ничего не понимала:

– Эээ… Непорочное зачатие, да?

– Что-то вроде. – он не сдержал смешок.

– А порочное будет?

Он грустно улыбнулся и поправил у неё прядь, упавшую на лицо:

– Лет через десять поговорим про порок. Хорошо?

– Я подумаю, – согласилась она. Поверить в то, что сделка прошла, было страшно, но потом… Через несколько месяцев она почувствовала шевеление плода. Клауд не обманул.

Её положили на кровать, осторожно подоткнули одеяло. И снова что-то вкололи в капельницу. Угомонились бы уже…

…От дома мало что осталось. Клауд же предупреждал, что Холм забросили. Ветер гнал пыль прочь с холма. Сухой вереск застыл в безмолвии. Ворота в Убежище представляли из себя черный зев в земле. Заходить туда не хотелось.

Сэм обняла себя за плечи:

– Ты же найдешь папу?

– Я очень постараюсь, Сэм. Только я не всемогущ, к сожалению. Тебя я так и не смог защитить.

– Теперь же сможешь?

– Я очень постараюсь, Сэм. Очень. И куда теперь?

– В Либорайо. Я решила, что буду жить там.

– Договорились. Береги себя, хорошо?

– Хорошо.

Он оформил ей поддельные документы. Он открыл ей счет в банке. Он помог подобрать жилье, а потом уехал. У него были дела. Да и… Они с ним были слишком разные – чаще всего им не о чем было разговаривать, сказывалось отсутствие образования у Сэм.

Рядом в кресле, явно карауля её, кто-то сидел – было слышно чужое дыхание. Сэм чуть приоткрыла глаза и еле сдержала порыв – рядом сидел папа! Она хотела броситься ему в объятья. Она хотела, чтобы он прижал её к себе, обещая больше никогда не оставлять одну. Она хотела плакать в его плечо и просить прощения – это же она тогда выпустила маму, все портя в их жизни, но…

– Семечка, как ты? – тихо раздался голос папы…

Она резко открыла глаза и старательно спокойно сказала:

– Вы ошиблись, мистер Рассел. Я не ваша дочь. Я всего лишь её клон, и никакого отношения к вам не имею.

– Семечка… Ты моя…

Она его тут же перебила – боялась, что начнет верить его словам:

– Вы ошибаетесь.

Он мягко спросил, от знакомых интонаций, от долгожданного голоса было больнее, чем от плазмы:

– С чего ты это взяла?

– Простая логика. И еще… Меня зовут Ви – это значит, что я пятая копия вашей дочери. Обратите внимание на Ник Росси – вот она, кажется, ваша настоящая дочь. А я всего лишь копия. Клон.

Он подался к ней, осторожно беря за руку:

– Может, твоя логика и права, но для меня ты – моя дочь. И неважно, какая ты по счету – вы все мои дочери: Ник, ты, возможно, еще одна Сэм, которую Зак привезет сегодня вечером.

Сэм даже села в постели от неожиданности, всматриваясь в па… В мужчину:

– Зак? Зак Клауд?

– Он самый, Сэм.

– Ви! Зовите меня Ви. И… Он… Клауд… Он ничего не говорил обо мне?

– Нет, Ви. Ничего.

У неё сердце ухнуло куда-то в пятки:

– Совсем?

– Совсем.

– И о… своем ребенке ничего… не говорил..?

Он отрицательно качнул головой:

– Нет. К сожалению, он ничего не говорил о тебе и своей дочери, Ви. У меня с ним состоится крайне серьезный разговор.

Она легла обратно. Сжалась в комок. Отвернулась к стене – даже договор не спасает от ошибок. Хотя она же знала, что договор легко обойти. И этот… Слов для определения Клауда не хватало… Говорил о доверии! Он говорил, что будет стараться…

Кровать чуть прогнулась – па… Мистер Рассел сел рядом. Его рука легла ей на плечо:

– Ви… Маленькая моя… Мы справимся со всем, чтобы ни случилось. Парра…

Она сухо сказала, не открывая глаз:

– Передайте ему, что малышка – не его дочь. Я не хотела обманывать, но у меня не было денег на лечение. Все деньги Клауда ушли на оплату родов в больнице… Я, если выживу, все компенсирую Парре.

– Ви… – его рука скользила по её плечу, утешая. – Все будет хорошо – я никому не дам тебя в обиду.

– Мистер Рассел… – А верить хотелось до безумия. Верить словам папы. Оказаться в его объятьях. И что с того, что она не его дочь? Что с того, что родилась в лаборатории? Воспоминания-то настоящей Семечки ощущаются своими. Она и есть Семечка, и наплевать на логику… – Я не ваша дочь. Прошу, оставьте меня в покое. Дайте побыть в одиночестве.

– Зови меня Мика, пожалуйста. Только не мистер Рассел – это как-то слишком. И там, в коридоре толпится куча народу – они все хотят зайти к тебе и сказать хоть пару слов поддержки. Там Парра, там Росси – Ник, Линдро и даже Диего – твой племянник, там Ворон.

Она глухо сказала:

– Что передать Парре – я уже сказала. Росси скажите, что я… Впрочем, ничего не надо. Остальным тем более…

Дверь палаты резко открылась, и в палату вошел Парра с пытающимся его остановить парнем – Ви вспомнила, что это был Утес, напарник Росси. Следом с независимым видом вошел Ворон, а потом уже Росси – наверное, просто потому, что глупо оставаться в коридоре. В руках он держал детскую переноску. Сэм знала – и Ник тоже не миновала её судьба. Наны никому не предоставили выбора… Последней вошла Ник.

Парра подошел к изножью кровати:

– Ви…

– Я тебе уже все сказала, – отрезала Сэм, снова устремляя взгляд в стену – неужели кому из них неясно, как ей сейчас плохо?! Почему просто нельзя взять и оставить её одну. Почему надо бередить рану. Почему надо заставлять надеяться…

Парра чуть громче сказал:

– Ви, а мне плевать! Тест на отцовство в работе. А пока он не готов – отец Локи я.

Ви упрямо прошептала, разворачиваясь к Парре:

– Никакой Локи! Никакой безумной. Имя давать не тебе.

Ворон, стоя у дверей, тихо предложил:

– Долька. Долли. Долорес.

Ви не выдержала и села в постели – её смерть оказалась странной:

– Никаких Безумиц и Скорби. Малышка родилась не для этого. И… – она гневно прищурилась, рассматривая несостоявшуюся смерть. Смерть сухо продолжила:

– Нана. Альма. Есть много имен с упоминанием Яблока, если это так важно.

– Важно другое, – оборвала его Сэм. – У вас прицельность хромает.

Ворон подобрался и кивнул, отвечая по-военному:

– Так точно! Хромает.

– В следующий раз… – начала было Сэм, но Мика не дал ей сказать – просто прижал к себе и прошептал:

– Следующего раза не будет.

Это подтвердили и Парра, и Утес, и Росси – почти в унисон они сказали тоже самое:

– Следующего раза не будет!

– Никакого следующего раза!

– Твою мать, к оркам следующий раз!

Папа… Сэм сдалась, оказавшись в его объятьях… Папа гладил по её вздрагивающим плечам, что-то утешающе шептал и не отпускал – а ведь она пыталась вырваться.

– Шшш, маленькая, не надо… Все хорошо.

– Па… – еле выдавила она, и он тихо сказал:

– Аюшки?

– Па… Я так боюсь… – она все же призналась. Пусть она вампир, которого сложно уничтожить, но она и человек, хоть каплю, но человек!

– Все будет хорошо. Вот приедет Зак, поговорим с ним…

– Придушим, – добавил радостно Утес.

– Поговорим, – мрачно сказал Парра.

– Воспитаем! – процедил Росси.

А Ник сжалась в комок – как часто она слышала от Лина: «Аюшки?». Как часто она гадала – кто же так говорил в её детстве. И оказалось – отец. Не Ханыль.

Лин выругался себе под нос, держа переноску со спящим сыном в руках. Ворон спокойно подхватил её, и Лин благодарно посмотрел на него, тут же прижимая Ник к себе:

– Все хорошо, Ники…

Она шмыгнула носом и отстранилась от него, беря себя в руки – одной плачущей Семечки за глаза достаточно:

– Ага. Кстати… Если рассуждать логически, то Зак все же не полный придурок, чтобы лгать и скрывать про Ви и дочь. По прошлой осени он бы уничтожил Ви, не приближаясь к ней. А, значит, он не может быть отцом малышки.

Ви резко выпрямилась, вырываясь из объятий:

– Ник… Лгать о собственном имени лорды еще не научились. Он сам подтвердил, что он Клауд.

Ник вспомнила разговор Айка с Закатом по прошлой весне. Айк тогда спросил: «Который? Второй или…» – а Зак ответил, что четвертый. Не сын, а племянник. До Мики, кажется, тоже дошло:

– И что нужно кронпринцу Клауду от нашей семьи, хотел бы я знать?

– Выясним, – коротко сказал Линдро. Сэм подняла на него глаза – он, действительно, собирался разобраться.

Он подмигнул ей и улыбнулся:

– Меня не представили, но я Линдро Росси, муж Ник и твой брат. И я никому не позволю тебя обидеть. Во всяком случае, я буду очень стараться.

Ворон как-то странно фыркнул, улыбнулся и, поставив переноску на стол, тихо вышел в коридор. Замер там, прислонясь к стене и глядя в пол. Росси заметил его уход и сказал:

– Ворон прав – тебе, Ви, надо отдохнуть. У тебя были сложные полгода. Про ночь и утро вообще молчу. Так что… Господа, если все всё сказали, что хотели, то на выход. Рик, Лекс, эм… – он замолчал, решая, включать ли в этот список Мику.

Тот сам все понял – поцеловал Сэм в лоб:

– Все будет хорошо.

Она отстранилась в сторону:

– Мистер Рассел…

– Мика, – упорно поправил её он. – Не надо быть сильной всегда. Иногда бывает так, что опускаются руки и можно позволить себе быть слабой. Знала бы ты, сколько раз у меня опускались руки… И сколько раз я орал в стену… Все будет хорошо. Я разберусь с Клаудами, если надо, то со всеми сразу. А сейчас… – он встал, – Ник, позаботишься о Ви?

Ник лишь кивнула – в горле до сих пор стоял предательский комок.

Аюшки… Эти оркские аюшки и поведение Ви говорили об одном – отец не оказывался от неё и, получается, что она была к нему несправедлива. Она же до сих пор не сказала ему ни слова.

Он посмотрел на неё как-то странно, не ожидая ответа, и уже собирался пойти прочь, как она тихо предложила:

– Не поможешь с переноской? Эта адская машинка фейри до сих пор мне не по зубам…

Лин поймал её взгляд и подмигнул, все понимая:

– Тогда оставайтесь тут – тут странное сообщение от Переса пришло. Что-то о пресс-конференции. Требует меня, Ворона и Лекса под свои светлые очи. Не бойся, все будет…

– Хо-ро-шо… – подсказала Ник, целуя его в щеку на прощание. – Иди. И если надо – надери всем хвосты. А Рик найдет все остальное. Не справитесь – зовите нас с Ви.

Парни с неловкими смешками вышли, закрывая за собой дверь палаты. Ник обернулась на Ви – та сидела на кровати в недоумении, кажется, она, как и сама Ник, не понимала – зачем же приходил в палату Рик Арано.

Глава 34 Сестры и отец

Мика подошел к столу, на которой стояла детская переноска…

Лин говорил Ник, что её подарил как раз Ми… Ладно, отец. Ник улыбнулась и храбро начала:

– Ви, эта жуткая серебристая штука – детская переноска. – Она указала на длинную, весьма технологическую корзину из какого-то особо прочного пластика – Ник знала, что металлов лорды избегают со страшной силой. – В ней куча страховочных нанов, защитный экран, трансформация в пеленальный столик или манеж, гипноустановка для сна, диагностоблок, реанимоблок и еще куча всякой ерунды. Единственное, что, пожалуй, она не умеет, это менять подгузники.

Ви грустно улыбнулась:

– Это она зря…

Ник согласилась:

– Я тоже так думаю. Полагаю, будь у тебя эта оркская штука, вряд ли бы ты впала в уныние от материнства. Во всяком случае, мне эта переноска скучать не дает – я то и дело зависаю над её функциями, погружаясь в чтение инструкций.

Мика прошелся пальцами по лицевой панели, сейчас прозрачной и показывающей сонного Диего. Потом нажал на пару кнопок на сенсорном экране, и защитная панель уехала в сторону, исчезая в боковой стенке.

– Ник… Что-то еще? – Мика отрешенно посмотрел на неё.

Ник храбро улыбнулась:

– Мика… Это твой внук Диего. Ви, это твой племянник. Тоже Диего. Кто скажет про его челюсть что-то вроде: «Слава богу, что не девочка!», с тем я не дружу. Но челюсть, и впрямь, львиная. Зато никто не сомневается в отцовстве.

Ви отключила локтевой катетер и встала, подходя к переноске и осторожно заглядывая в неё.

– Мика… – продолжила Ник, – можешь взять Диего на руки – он пока не кусается.

Тот внимательно посмотрел на неё и с осторожной улыбкой уточнил:

– Потому что спит?

– Вот именно! – подтвердила Ник. – И спасибо за подарок…

Он крайне серьезно кивнул:

– Это тебе спасибо, Ник. – он прикоснулся пальцами к спящему Диего, погладил его по щеке, но брать на руки не стал: – пусть спит. Дети во сне растут. Глючный навигатор… Я стал дважды…

Ник со смешком его поправила – помнила про Сэм из зоны:

– Трижды…

–…дедом.

Ви добавила:

– Обескураживает?

– Не то слово. – подтвердил Мика.

– Наны… Они такие… – Ви вернулась в кровать, укрываясь одеялом и подтягивая колени к груди – Ник узнала свою любимую позу.

Ник села рядом с Ви – её хотелось утешить: старт Ник в жизнь тоже был крут, но она хотя бы не хомофил вне закона:

– Все наладится, честное слово. Пусть все началось не очень… Зато дальше все будет хорошо. Заберем тебя, Локу и Мику домой – у нас с Лином дом просто огроменный. Потом Зака пригреем… чем-нибудь хорошим. Клауда, опять же, который кронпринц. Парру воспитаем… Все наладится.

Ви прищурилась, всматриваясь в Ник:

– Ты не жалеешь о нанах? И обо всем, что случилось?

Ник фыркнула:

– С нанами встряла не я. С нанами попал Лин.

Мика даже оторвался от переноски, возвращаясь в кресло и уточняя:

– Это как?

– Это… – Ник на миг замерла: Лин по элтелу уточнил, как у неё дела, и пришлось отвечать, что Мика сам все понял, и у них теперь все хорошо. – Когда началась прошлая осень, которая так «порадовала» тебя, Ви, и Сэм, я, конечно, куролесила знатно, но… Я выросла в приюте. Там было голодно, и некоторые девчонки подрабатывали весьма однозначно… Я видела, чем это всегда заканчивается, так что я знала: сама о себе не позаботишься – парень не сделает это тем более. У нанов не было ни единого шанса склонить меня к беременности. А вот с Лином я расслабилась – он лигр. Он…

– Гибрид, – тихо подсказала Ви.

– Точно. Он гибрид… Только отдельные дружеские наны его починили, а вот предупредить забыли. Так что в моем случае наны Дуба ни при чем. И о Диего я не жалею. Ни капли не жалею. И, думаю, Ви, ты тоже не будешь жалеть о… На каком имени ты остановилась?

Ви нашла в себе силы улыбнуться:

– Нана?

Мика фыркнул:

– Весьма символично…

Ник тихо рассмеялась:

– Что ж, чувство юмора у нас одинаковое, это факт. Я думаю, что несмотря на разницу в десять лет, мы с тобой подружимся, Ви. Всегда хотела младшую сестренку. И вот…

– Тебе двадцать девять лет? – не поняла её Ви.

Ник серьезно подтвердила:

– Да. Мне почти тридцать. Ускоренное созревание – с восьми лет до восемнадцати. Только не спрашивай, как. Я не знаю.

– Это как раз легко понятно. – сказала Ви. – Мне па… Тебе па… Мика объяснял.

К чести Мики, тот вынес все правки с терпеливой улыбкой и не стал возмущаться или обижаться. Он просто продолжил:

– Это всего лишь изменения гравитационного поля, Ник. Ты же знаешь, что пространство-время зависят от гравитационного поля? Чем больше гравитация, тем медленнее течет время. Ядро планеты моложе поверхности на много лет. А на орбите приходится замедлять часы, чтобы они не опережали время на поверхности на Земле. Управляя гравитационным полем, снижая или увеличивая его, мы управляем временем.

Ник отрешенно повернулась к Ви:

– Он тебе такими же словами объяснял?

– Дааааа, – улыбнулась Ви. – Мне было шесть лет.

– И ты даже поняла?

Ви вместо ответа уткнулась в колени, и Ник пожала плечами:

– Буду старшей глупой сестрой. Только и всего. И я потом подумаю и пойму. Или не пойму, но подумаю. И, Ви, хватит смеяться – у тебя плечи ходуном ходят, я же вижу.

Та выпрямилась:

– Прости. Правда, прости, но это такие… – она даже губу прикусила, чтобы не продолжать.

Ник легкомысленно отмахнулась:

– Ну и ладно. Тогда про наны и магнитное поле даже спрашивать не буду. Мне это неинтересно. Вот! И кому мешали самолеты тоже.

– С самолетами как раз все просто, – это вмешался Мика. – Земля уже несколько веков находится в процессе переполюсовки. Магнитное поле Земли крайне ослаблено, на поверхности нас от разрушающей солнечной радиации защищают Границы, а вот в атмосфере защитных полей нет. Там любой человек подвергается страшной радиации, что приводит в конце концов к смертельным заболеваниям. Потому и было решено избавить людей от этих технологий. Тот, кто передал людям чертежи самолетов, действовал не во благо людей, Ник.

– А… То есть война была в интересах людей…

Мика мягко поправил её:

– Я не это имел в виду, Ник.

Она опустила глаза вниз, потом нашла в себе силы посмотреть Мике в глаза, грустно улыбаясь:

– Прости, у меня война – больная тема. Прости… Но я помню – ты разрешал мне летать… Вроде.

– Да, разрешал. Только недолго, чтобы не было негативного влияния радиации. И всегда после ты проходила чистку в капсуле – на всякий случай. Как-то так…

– Ладно, с остальными вопросами я повременю… Сейчас важнее Ви. Ты хочешь сходить в реанимацию и посмотреть на Нану? Ты же не шутила?

Ви вскинулась:

– А мне разве можно покидать палату?

Ник тут же встала:

– А кто запретит? Это больница семьи Росси. Владелица Анна Росси. Она… Она… Скажем, она бабушка Наны. Орки, Ви, ты точно сможешь каждый раз говорить это имя без улыбки?

Ви встала с кровати:

– Я буду стараться. – она оглядела палату, но ни своих вещей, ни больничных не нашла, а идти как-то в пижаме ей показалось не очень. Ви замерла, теряя свою улыбку.

Ник подскочила к переноске:

– Я же говорила, что она только подгузники не умеет менять? – она открыла нижнее отделение в переноске, доставая оттуда широкое, большое худи и домашние удобные туфли. – Это я на всякий случай прихватила. Парни на тебя, Ви, делают ставки – когда ты рванешь из больницы? Они не уверены, что ты – это я.

Мика встал, подхватывая переноску с Диего:

– И на что они ставят?

– Что к вечеру сбежит.

Ви, прячась в широком вороте худи, спросила:

– А ты… На что поставила?

– На излечение Наны. Не раньше. Пойдемте… Мне, кстати, Лин скинул кое-что… Перес начал пресс-конференцию. Он будет добиваться изменения закона о хомофилах, Ви.

Та обняла себя руками:

– И что это значит?

Ник обреченно выдохнула, признаваясь:

– Мириться придется. А я его до смерти боюсь. Есть что-то в Мигеле неправильное. Вот совсем неправильное. Никогда не знаешь, от чего он сдетонирует. А когда он взрывается, то взрывается все вокруг. Но своих он даже пальцем не трогает, а все равно страшно до ужаса.

…Ви пустили в реанимационную палату. Мика и Ник остались в коридоре. Наблюдать, как Ви осторожно прикасается к На… не… было неловко, так что они отошли к креслам и сели. Ник очень надеялась, что это все же шутка с именем для малышки. Пусть и на неведомом языке оно и означает Яблоко. На Яблоке мир клином не сошелся.

– Она научится… – тихо сказала Ник. Надо же что-то сказать. – Она сильная, просто не думала, что окажется одна с ребенком. Ждала принца, вот и сломалась.

– Будем надеяться. – кивнул Мика, глядя то ли в пол, то ли на носки своих ботинок.

– Не сможет справиться с малышкой – есть я, есть совершенно потрясающая бабушка Анна… – Ник помолчала, но Мика не возмущался. Просто сидел и молчал. Ник дипломатично добавила: – есть ты… И не смотри так, я тебя назвала вторым, потому что у тебя нет Анны, а Зак в роли помощника крайне сомнителен. Мика…

Он все так же отрешенно посмотрел в пол, и Ник подумала, что камеры-одиночки все же так просто не проходят.

– Ник, не надо, я все понимаю. И не претендую на большее. Просто знай – я всегда готов прийти на помощь.

– Прости, что из-за меня все так получилось…

– Ты была ребенком. Это была моя обязанность присматривать за тобой. Все, что случилось, только моя вина. – Он сцепил руки в замок и упрямо смотрел в пол. Лин предупреждал, что Мика своеобразный, так что Ник осторожно положила свои пальцы поверх его. Он повернулся к ней: – Все будет хорошо. Мне Зак говорил, что это девиз вашей с Лином семьи.

– О да… Рано или поздно все становится хорошо. Это так… – Она замолчала – Лин по элтелу прислал кусок конференции.

Сухой голос Переса звучал громко на весь зал даже без микрофона.

– Все, что у нас есть – это закон. Не кланы. Не интересы разных групп разумных существ. Закон. Только закон не выбит в граните. Закон пришел к нам от людей, и он обязан меняться. Еще десять лет назад добрая половина находящихся в зале была вне закона.

Зал взорвался криками:

– Но мы не хомофилы!

– Всем ясна подоплека происходящего – ваша любовница Росси.

– Вы всего лишь идете на поводу у клана тигров!

Перес терпеливо сказал, словно он и не Перес:

– Еще раз… Все, что у нас есть – это закон. И закон будет исполняться беспрекословно. А теперь о сложившейся ситуации с якобы хомофилом. И о законе. Иногда бывает так, что закон пасует перед деньгами. Иногда бывает так, что закон отворачивается в сторону, когда дело идет о золотых детках. Обратите внимание – охранник… И я сейчас не буду говорить о его клановой принадлежности – хотя это и так очевидно, отворачивается в сторону, когда девушку нагло выводят из ночного клуба.

На экране за спиной Переса возникла черно-белая запись с камер клуба. Пьяную, что-то беззвучно кричащую девушку не старше Ви тащили мимо охраны, и та никак не реагировала… Ирбис низшего ранга никогда не пойдет против альфы или беты. Вдобавок парню в форме охраны сунули банкноту в нагрудный карман. И даже похлопали по плечу.

Ник сжала зубы: кланы – это кланы. И взорвать их к оркской бабушке ей хотелось уже давно.

Перес повернулся к залу:

– Что-то я не слышу криков ирбисов, требующих наказать по закону зарвавшегося сеголетку. Значит, интересы кланов все же выше? Что ж… Продолжим. Иногда, когда закон пасует перед интересами клана или внутренней его иерархией, на помощь приходят те, кто находится рядом.

На экране Ви легко спрыгнула откуда-то сверху, атакуя парня-ирбиса. Тот выпустил из рук полуголую жертву, развернулся и рванул на Ви. Та в высоком прыжке, оттолкнувшись от стены, перелетела ему за спину и вцепилась клыками в его шею. Парень тут же опрокинулся назад, пытаясь подмять её под себя, но обмяк под действием токсинов вампира.

– Хомофил! Что и требовалось доказать! – прокричал кто-то из зала.

Перес выгнул бровь:

– Вы видите тут хомофила? А я вижу хрупкую девушку, которая пришла на помощь другой, и против огромного, находящегося во невменяемом состоянии оборотня применила единственное свое оружие. Клыки. Чем клыки вампира…

– Хомофила! – вновь выкрик из зала.

–…хомофила, – улыбнулся Перес, – отличаются от клыков оборотня?

– Ну вы сказааали, Перес!

– Всем известно, что хомофилы опасны.

– И вне закона!

– Фернандес, вы бы молчали – оборотень из вашего клана! – не выдержал все же Перес. – И из моей, кстати, партии – не зарвавшийся сеголетка Льюс, а его отец – судья Фернандес… Только я знаю – закон един для всех. И мне плевать, что это был мой соратник по предвыборной гонке. Не воспитал отпрыска – будь готов принять последствия, а не затыкай деньгами рты. В отношении судьи Фернандеса решается вопрос о снятии с него неприкосновенности. Еще раз. Закон един для всех. И для клана Фернандес, чей отпрыск пойдет под суд за нападение – уголовное дело уже возбуждено. И для судьи… И для вампира-хомофила. Которая разыскивалась для дачи показаний против Льюса Фернандеса. Сейчас решается вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении неё. Возможное превышение самообороны и кража пяти кредитов.

– То есть то, что она хомофил, даже не будет рассматриваться?

Перес впервые нахмурился и хищно подался вперед:

– Она не ела. Она останавливала преступника.

– Все видят, что это не так! Вы играетесь словами, Перес!

– Если бы она ела, как хомофил, то было бы возбуждено уголовное дело об убийстве Льюиса Фернандеса. Но это не так – Фернандес жив и здоров. И дает уже признательные показания.

– Все знают, что хомофилы умеют останавливаться!

Перес улыбнулся:

– Заметьте, то, что опасность хомофилов сильно преувеличена, сказал не я. Фернандес, повторите, что вы сказали, пожалуйста!

– Идите вы к оркам, Перес! Вы просто играете словами! Все видят клыки хомофила. Все понимают – к чему все шло!

Перес согласно кивнул, показывая дальше – Ви на экране выпрямилась и подошла к несостоявшейся жертве. Поправила на ней одежду и рванула вверх, на крыши.

– Ей было достаточно пройти мимо криков. Ей было достаточно заткнуть себе уши, чтобы сохранить себе жизнь. Она предпочла иное, использовав единственное имеющееся у неё в наличии оружие – клыки вампира. И, заметьте, не имеет значения – бестиафил она или хомофил. Она не ела. Она останавливала преступника.

Лин тихо добавил от себя: «Руис и его команда сделали невозможное, вырезая и монтируя видео по новой – никому не удастся доказать, что Ви ела… Знаешь, что самое неприятное? Мигель ни разу не покраснел, соврав. Он лгал, знал это и даже глазом не моргнул. Даже когда говорил о причине розыска Ви… Как же – приглашение на допрос, а не ликвидация… Радует одно… Закон о хомофилах будет пересматриваться. Ви придется давать показания. Её будут допрашивать, но позднее – когда позволит её психическое состояние. Но пока Перес выиграл – её не будут преследовать, как хомофила.»

«Лин…»

«А я теперь не знаю – был ли я прав с Беранже.»

«Лин…»

«Все хорошо, Ники. Отбой?»

«Отбой!»

Она вздохнула и вынырнула в реальный мир, ловя задумчивый взгляд Мики. Все же называть этого молодого мужчину отцом было сложно. Она его не помнила. Она его не знала. А вид у него… Ну вот чуть старше Лина, сложно его считать другим поколением. Сложно считать его отцом. Уж лучше другом, как был когда-то Лин.

Мика тихо предложил:

– Меняемся?

– Чем? – не поняла Ник.

– Новостями, пришедшими по элтелу. Мне удалось связаться с Заком.

– Ого! И что он говорит?

– Он говорит, что ничего не знает о Клариконе Клауде почти с начала первоцвета, когда все случилось с Салли Беранже. Ничего абсолютно… Кронпринц Клауд не зря получил свое прозвище Кларикон… Так-то его зовут Клэр Клауд… Клэр бонвиван, прожигатель жизни, пьяница и гуляка. У него своя большая стая биомодификантов, которых он то и дело выставляет на бои или делает с ними зрелищные постановки… Он просто любитель зрелищ и веселья. В политике не замечен. В интересе к полиморфам тоже. В свержении власти матери-Королевы тем более… Его все устраивает – пока не заставляют работать. Как-то вот так. И то, что он влез в вашу историю – как-то совсем неожиданно. Я специально уточнял – думал, вдруг десять лет изменили Кларикона, но нет… Он так и остался игроком и гулякой.

– Эм…

– Но я не это предлагал для обмена, – мягко улыбнулся Мика. – Немного иное. Тебе понравится.

Он тут же сбросил запись по элтелу.

Просто дикий крик: «Микаааааааааааа! У тебя вообще нормальные дочери есть?! Одна на принца такая: «Ой, мне не до тебя!», вторая туда же: «Ой, как ты не вовремя!». Я принц или кто?! Я коню цвет сменил, а она… Мик, у неё тут точно кто-то есть. Она ждет кого-то. Делает домашние дела и говорит, что пока не может уехать. Только я кинул сеть нанов – тут живых нет. Микаааа, ну почему у тебя нет нормальных дочерей?»

Ник рассмеялась:

– Передай ему, что не заслужил. Ему еще и Ви добавит чего-нибудь. Только не радуй его Ви сейчас – пусть вернется и обрадуется. – она в ответ кинула ему сообщение Лина с пресс-конференции.

Мика замер ненадолго, а руки ходуном заходили – кулаки то сжимались, то разжимались. Потом он неожиданно сказал:

– Мне Мигель запретил сообщать на пресс-конференции о том, что Ви – моя дочь и, как леди, неподвластна поверхностному законодательству. Он просил довериться и разрешить действовать ему. Но! – он повернулся к Ник и твёрдо сказал, глядя ей в глаза: – если у меня возникнет подозрение, что Мигель не справляется, что ведет двойную игру… Что Ви угрожает опасность – я не буду стоять в стороне. Я официально заявлю о родстве, выводя Ви из-под удара закона о хомофилах.

Ник улыбнулась ему:

– Я знаю. Лин предлагал это как самый наивероятнейший способ защитить Ви – заявить, что она леди.

В коридоре раздался знакомый стук каблуков, и к ним с Микой подошла расстроенная Анна. Слишком серьезная Анна, словно не видевшая пресс-конференции. Словно…

Мика тут же встал, приветствуя её легким кивком головы:

– Добрый день, Анна…

Ник тоже встала, оставляя переноску с Диего на сиденье.

– Анна, добрый день… Что-то случилось? Что-то не так на пресс-конференции?

Женщина крайне серьезно сказала:

– Добрый день, Мика, Ник… Я должна со всей ответственностью заявить, что я вне кланов. Я не тигр. Я просто Росси. И еще… Биоматериалы Локи и Парры направили в другую больницу – в Окружную Скорую. Для двойной проверки, чтобы не было обвинений в подтасовке в угоду кланов.

– Анна? – не поняла её Ник. – Никто и никогда не сомневается в тебе. Что случилось?

Анна поджала губы, а потом сказала:

– Мне сообщили о проблемах с отцовством Локи… Мне все равно – кто её отец: Парра или кто-то из лордов. Это моя внучка, и надо будет, я горло любому перегрызу за неё… Я просила ускорить ДНК-тест на отцовство Парры. Окончательный анализ будет готов через три дня, его будут делать по увеличенному количеству локусов, чтобы не было никаких сомнений, но… Лаборант говорит, что сомнений нет уже сейчас. Отец Локи – Алехандро Парра. Мне очень жаль. Я уверяю – я не действую в интересах клана тигров. Парра – хороший парень, но Ви и правда мне дороже.

Глава 35 День рождения бывает разный 4

Ему снова снился тот самый сон.

Космопорт.

Тут никогда не бывает спокойно. Тут всегда толпы. Тут всегда накал страстей. Тут всегда прощаются и прощаются навсегда – никогда нет уверенности, что планетолет долетит до цели. Никогда нет уверенности, что кто-то сможет вернуться назад. Космос освоен давно, но все так же непредсказуем.

В этот раз тут громче, чем обычно. И количество истерик, плача и драк превышает обычное число. А все почему? Потому что какому-то идиоту показалось важным табло с обратным отчетом. Отчетом общей смерти.

Счастливчики грузятся в планетолеты. Их ждут колонии – Титан и Марс.

Несчастливчики плачут, устраивают дебоши, пьют снотворное. Их останавливает полиция, охрана, медики… Хотя нет, медики уже не вмешиваются.

Остался всего час.

Дайо уже проводил своих и теперь спешил на последний рейс орбитального лифта. Счастливица, занявшая его место в планетолете, до сих пор что-то орала ему вслед. Что-то об имени для первенца.

Кто-то схватил его за руку в этой толпе. Дайо хотел было вырваться, но узнал… В последний момент узнал и вынырнул со случайным знакомым из толпы.

– Дайо?! Ты ли это?!

– Я, я, Томас… – Томас был из Евроспаса, они редко, но все же пересекались.

– Почему ты идешь на лифт?! Неужели…

– Это мой выбор, Томас. Я возвращаюсь на поверхность.

– Дайо, но ты же спасатель! Твое место – на корабле. Ты будешь нужен в колониях!

– Вот именно. Я спасатель. И я остаюсь на Земле.

– Но…

– Никто, кроме нас. Это же наш девиз. Я остаюсь на Земле, потому что никто, кроме нас. Вся моя команда, кстати, тоже осталась.

– Дайо, но… Это же смерть.

– Нет. Я… Ты слышал о проекте «Сверхлюди»?

Томас дернул уголком губы:

– Слышал. Как и то, что это верная смерть.

– Она перед тобой.

– Ты?!

– Я уже принял сыворотку. И я еще жив, как видишь. Потому я возвращаюсь на Землю. Колонии есть кому защитить.

Томас нервно взъерошил свои волосы на затылке:

– Ну ты даешь, Дайо. Я, конечно, знаю, что проектов по спасению много, но это самый сумасшедший, на мой взгляд. Даже «Хранители» со своей «Колыбелью жизни» в Убежищах менее сумасшедшие, чем «Сверхлюди».

– На мой взгляд, самые сумасшедшие – это Взрыватели. – Дайо качнул головой на очередной экран, где транслировали высадку ядерного десанта на астероид. – Никто не способен предсказать, как разнесутся осколки, и не будет ли хуже от этого. На фоне взрывателей и хранители, и сверхлюди – всего лишь детская игрушка. И, Томас, мне пора – лифт закрывают, уже пошли гравитационные волны, скоро его разрушение будет не остановить.

– Удачи, брат! – Томас хлопнул его по плечу.

– И тебе, Томас! – Дайо поправил небольшой рюкзак на плече. Никто, кроме нас. Он так всегда жил и верил в этот девиз. Может, девиз и подвел его, но Дайо не жалел о своем выборе. Почти никогда не жалел, оказавшись в пекле умирающей планеты. Томас, кстати, заскочивший последним в кабину орбитального лифта, тоже не жалел.

– Знаешь, я надеюсь, у тебя есть план, Дайо. – он протянул ему руку. – В любом случае ты прав – никто, кроме нас.

Дайо усмехнулся:

– Надеяться надо было на наличие свободной сыворотки, Томас.

– А что, её нет? – тот вновь взлохматил свои волосы. – Вот черт, а!

– Остановите планету, я сойду? – пошутил Дайо.

– Гоните к черту лифт, я не передумаю! – поправил его Томас, залпом выпивая протянутую ему сыворотку.

Из сна его вырвал тихий звук шагов – Сэм ходила, конечно, еле слышно, но не для вампира. Дайо улыбнулся темноте – вернулась. Она все же вернулась. Возможно, все наладится. Было слышно, как она дошла до общей гостиной. Шорох бумаги. Тишина. Она читает. Наверное, в этот раз прислушается, хотя Сэм упряма, как стало буйволов. Вымерших буйволов, а вот упрямство от них сохранилось. Скрип ручки по бумаге. Пишет ответ. Звука разбивающейся ампулы нет. Не поверила. Опять не поверила, вот упрямая девчонка!

Снова стук шагов и звон стекла – она распахнула окно и улетела прочь. Опять. Как в прошлую осень. Как в начале этого сентября. Тут он стал хмурнем, никто уже и не помнит, что такое сентябрь.

Улетела. Опять обиделась.

Он быстро встал, оделся и в свою очередь спустился в гостиную. Под ампулой с блокиратором гормонов лежала его записка, в которой он в тысячный раз уговаривал её поставить себе укол – специально же в конце августа ходил в город, добывал блокиратор гормонов. Не поставила. Лишь приписала: «Я – это я. На меня и мои чувства не влияют гормоны и наны. Я человек разумный, а не ходячие гормоны. И, Дайо, я тебя уже не люблю. Устала».

Подарок на день рождения она так и не открыла, а ведь они все так старались.

Он подошел и закрыл окно. Правда, перед этим долго искал в ночном небе на фоне звезд небе крылатую фигурку. Не нашел. Только по-прежнему скользили над Землей спутники и солнечные электростанции. Космопорт не уцелел – рухнул на Землю через несколько лет после Катастрофы, не было никого, кто бы корректировал его орбиту.

Сэм не было видно. Улетела. Или затаилась где-то.

Ничего. Придет октябрь, и все наладится. Опять вернутся парни. Вернется Сэм. И снова будут жи… Выживать вместе. Он отдавал себе отчет – это выживание, а не жизнь. Не зря многие не выдерживали. Та же Ви сбежала, не смогла жить тут.

Насмешка судьбы – их спасение было так рядом и так далеко. Ему не проникнуть в Убежища, где им могли помочь. А технологии поверхностных еще лет десять-двадцать будут не способны воплотить то, что скрывает в своих генах Семечка. Она пришла так поздно для невыдержавших. И так рано для выживших.

Глава 36 Льды

Мика посмотрел на экран детской переноски и оценил уровень глюкозы в череде различных данных, которые выдавали наны:

– Ник, Диего проснется через полчаса – его нужно будет покормить. Думаю, это лучше сделать дома… Тем более, что тебе надо отдохнуть – ты с утра на ногах.

Анна кивнула, подтверждая:

– Да, Ник. Согласна с Микой. Тебе надо отдохнуть. Езжай домой. Тебе надо набираться сил и отдыхать. – Её ладонь легла на ручку переноски. – А о Диего, Ви и Локе, прости небеса за такое имя, я еще доберусь до Парры, позаботимся мы с Микой.

Ник отвлеклась от окна реанимации, где наблюдала за сестрой. Считать Ви самой собой как-то не получалось:

– Прости?

Анна потянула переноску со стула на себя:

– Отдыхай. Я позабочусь о Диего. Привезу вечером, часам к одиннадцати – как раз успеете нагуляться с Лином и отдохнуть. И не переживай, Диего будет накормлен, присмотрен и прочее.

– Анна… – начала было Ник, но та её перебила:

– У меня тут полным-полно нянь, сиделок, медсестер, неонатологов, педиатров, реаниматологов… Думаешь, не справимся?

Ник честно сказала:

– Реаниматологи меня особо впечатлили, Анна.

Та похлопала её по плечу:

– Никогда не знаешь, что может пригодиться. И я умею обращаться с детьми, поверь. Сейчас приедет Лин и заберет тебя домой.

– То есть он в курсе, что ты у меня украла Диего?

Анна коварно улыбнулась:

– Это ты ему сама скажешь. А мы с Микой присмотрим за всеми и даже Зака с новой Сэм встретим. Мы справимся, честно.

– А… – Ник снова не дали сказать, Анна безапелляционно сказала:

– Отдыхать! Когда еще время будет… Налетит стая оборотниц – будет не до отдыха.

Ник попыталась возмутиться – она не ожидала, что Анна будет настолько не верить в собственного сына:

– Лин – пони, ему…

– Ему плевать на оборотниц, Ники, для него есть только ты, но, увы, придется или отбиваться, или, зная тебя и Лина, рвануть на работу в какую-то зону. И что-то мне подсказывает, что я могу надолго лишиться единственного внука. Внучки – это замечательно, но когда есть и внук под рукой – это еще лучше. Так что… На выход! – последнее прозвучало почти как команда.

Мика улыбнулся опешившей Ник:

– Честное слово, мы тут справимся со всем. Если что-то нужно будет – я смогу с тобой связаться. Это не проблема. Иди и отдыхай.

Она и пошла… Неуверенно. Оглядываясь. Надеясь, что передумают и позовут назад. Как-то странно было уходить от Диего.

Анна улыбнулась во все свои острые тигриные зубы и даже помахала рукой на прощание, цепко держа в другой руке переноску – даже Мике не удалось её отобрать, а ведь он попытался: Анна все же дама… И оборотень.

У дверей больницы, под знаком «Только для машин скорой помощи!» уже припарковался Лин на своем стареньком «Шайре». Он вышел из машины, целуя Ник и непонимающе рассматривая:

– И где Диего?

– Анна не отдала…

– Ясно. Поговорить? – предложил он с печальной улыбкой.

Ник посмотрела в небеса, где кружились первые золотые листья, где пели улетающие птицы, где ласково, уже не обжигающе, светило солнце… Пахло листвой, розами, чуть-чуть пылью, и Ник поняла, что давно уже не была сама по себе, свободна так, что можно куда-то мчаться без оглядки… Она знала – Лин не отстанет ни на шаг, и это было то, что нужно.

– Давай домой…

– Давай… – Лин открыл перед Ник пассажирскую дверцу, помог сесть, словно она хрустальная статуэтка, а не страж, и быстрым шагом обошел машину, садясь за руль.

Ник, пристегиваясь и устало зевая, спросила:

– Мне было велено отдыхать. А тебе?

– И мне, – подтвердил Лин.

– И кого она задействовала, чтобы тебя освободили от службы?

– Никого. – Лин глянул в зеркало заднего вида и принялся аккуратно выруливать со стоянки. – На самом деле МУСт начнет работу только через два дня. У нас даже помещений своих пока нет – участок еще не съехал. Парням из бывшего Второго у нас вообще придется жить не меньше недели, пока отремонтируют общежитие под их нужды… Я оставил за старших Лекса и Рика – они гоняют на плацу новеньких, отбирая стражей в мустангов. Так что… Я полностью свободен. До приезда Зака, конечно.

– Мика сказал, что он приедет не раньше восьми – пока Пес-главный откроет хаотический портал от зоны до Либорайо, пока Зак докатится на своей лошадке…

Лин кивнул, внимательно оглядывая почти пустые улицы города – обеденное время, все заняты. Видимо, опасался сюрпризов от львиного прайда. Надо выяснить, поняла Ник, кто получит опеку над Диего в случае их с Лином гибели? Странная мысль, но… От Эрреро можно ожидать всего.

– Вот и мне Зак тоже самое сообщил. Правда, жаловался при этом на Сэм ужасно. Кажется, и та Сэм не приняла его брачное предложение. Как ты думаешь, Ви..?

Ник качнула головой:

– Ви тоже нет. Она пока измотана Лексом и обманом другого Клауда. Думаю, Заку и тут не обломится.

– Бедный парень! Придется переступать через собственную гордость и ухаживать за человеческими девушками.

– Пусть смиряется… – улыбнулась Ник. – Ему полезно. Кстати, Анна, отправляя тебя домой, никаких планов на день и вечер не набросала?

– Абсолютно нет. Заказан столик в «Мальве», приват в «Джунглях», ложа в театре и диван в кинотеатре, а так… Никаких планов.

Ник наклонила голову вниз, стараясь подавить рвущиеся из груди ругательства вперемежку со смешками.

– Ничего себе… Никаких планов…

Лин бросил на Ник косой взгляд, выруливая с главной улицы на проезд к кемпингу:

– Главный план – наплевать на все планы. А ты что хочешь?

– Не знаю, – честно пожала плечами Ник.

– Тогда… – останавливаясь перед автодомом, сказал Лин: – первый пункт – поесть. Ужасающе голоден, если честно. С утра, как Лекс соизволил сообщить о Ви, маковой росинки не было.

– Бедняга, – искренне посочувствовала Ник, – а меня Анна кормила, как на убой… Но от сладкого не откажусь.

Она потянулась и поцеловала Лина – нежно и долго, как он давно не позволял, так как боялся за неё.

Лин отстранился первым и грустно поцеловал её в кончик носа:

– Этот десерт еще месяц будет недоступен, малыш… И я тоже очень скучаю, но нельзя. Кстати, ты мне ничего не сказала о своем самочувствии.

Ник, зевая и потягиваясь, вышла из машины:

– Могу скинуть данные по элтелу.

Лин, захлопывая дверцу, заметил:

– Я не настолько недоверчив. Так..?

– Отличное у меня самочувствие – хоть сейчас в зону! О! Кстати, а давай прошвырнемся до какой-нибудь зоны? До той же Тридцатой, где живет Сэм? А? Давай-давай-давай, а?

Лин, открывая дверь автодома, отрицательно качнул головой и перешел на шепот – в доме спали вампиры:

– Это невозможно. Зона оказалась в спорной территории. Сорок первый округ почти прибрал её к себе, так что пойти туда сможем только с мандатом МУСта. Пока я жду данных от некоего ловчего Ренье – он отвечает за эту зону.

– Кто?! – не сдержала удивленного возгласа Ник, скидывая туфли в холле.

– Ты его знаешь? – сразу отправляясь на кухню, спросил Лин. Он на ходу стащил с себя китель и принялся заворачивать рукава форменной серой рубашки.

– Мы вместе учились в Школе ловцов. Хороший парень, хоть и обормот.

Лин, залезая в полный еды холодильник, фыркнул:

– Ничего себе характеристика из твоих уст. У тебя даже Рик не был обормотом.

Ник, моя руки и садясь за стол, куда Лин деловито вытаскивал наготовленные Брендоном и Анной вкусности, пояснила:

– Рик – пушистая зараза. А Клод – обормот. Не предаст, но умотать и забыть вполне в его привычках.

Лин достал для Ник кусок торта и, на ходу заглатывая целиком холодную колбаску, пошел к плите – готовить Ник кофе.

– Знаешь, Ник, странное чувство.

Она повернулась к Лину, складывая руки на спинке стула:

– Ты о чем?

– Дома полным-полно голодных парней, а на холодильник никто не покусился. – Лин набрал в турку воды и принялся молоть кофе. – Им завтра доставят первые пакеты с кровью, так что сильно на них не претендовать, хорошо?

Ник выгнула бровь:

– В таком меня еще не подозревали! Но так и быть, не съем парней…

Лин с укоризной посмотрел на неё, и Ник поправилась:

–…не объем парней. У кого заказал кровь? У Переса?

Лин снова оглянулся на неё, отвлекаясь от кофе, который уже поставил на конфорку:

– Нет. У Руисов и Дюранов. Потом, может, и с Пересами сторгуемся. Если, конечно, парни не согласятся пройти лечение у Зака. Заметила, кстати, что Мигель прошел обратно инициацию в вампира?

– Ого… Насколько не доверяет Заку?

Лин, опираясь поясницей на столешницу, пожал плечами:

– Скорее, не доверяет фейри. Одно слово Королевы и…

Ник подумала и задумчиво сказала:

– Может, он и прав. А Брендон?

– Не знаю.

На конфорке зашипел кофе, и Лин спешно подхватил турку, спасая плиту и напиток.

– Не знаю, малыш, – повторился он, наливая кофе Ник и возвращаясь за стол, чтобы поесть самому. – Не знаю…

Ник посмотрела, как он угрюмо вцепился в отбивную из коробки, и спросила:

– Если Тридцатая зона для нас пока недоступна, то есть доступные?

– Хочешь, в Ледяную сходим?

Ник даже подалась вперед:

– Северную или Южную? И ты уже узнал, где было убежище ледяных?

Лин довольно рассмеялся:

– Однако… Сколько энтузиазма… В Южную. Там замечены погодные аномалии.

– Урррра! Надерем погодным аномалиям хвост! – Ник не удержалась от крика и только потом вспомнила про шестерых спящих вампиров. – Ой…

На пороге кухни стоял сонный Ворон:

– Ой… – подтвердил он с улыбкой.

– Я не хотела, – начала было Ник, но Ворон тихо сказал:

– Я проснулся раньше. – «Когда вы пришли», – он добавлять не стал, Ник это сама поняла. Кофемолка отнюдь не бесшумно работает – Ворон как раз задумчиво потянул носом, принюхиваясь к горьковатому, чуть горелому аромату.

Лин тут же предложил:

– Будешь кофе? Еду не предлагаю.

Ворон, присаживаясь за стол, улыбнулся уголками губ – глаза оставались серьезными и прищуренными.

– Кофе, пожалуйста. А от еды, да, откажусь… Я случайно слышал про вылазку в зону. Прикрыть?

Ник чуть не подавилась кофе, а Лин, подавая кружку Ворону, серьезно сказал:

– Это романтическая поездка, Ворон.

Тот ничего не сказал, только улыбнулся странно, как в больнице.

Ворон сделал глоток кофе, и Ник не удержалась – спросила:

– Тебе с кофе точно плохо не будет?

– Нет, – ответил парень. – Жидкости мы вполне способны усваивать. Правда, вкус чуть другой, чем помнится из прошлой жизни, но к этому легко привыкаешь.

– А у тебя… Имя и фамилия есть, Ворон? – Брендон-то всегда пользовался своей фамилией, это что-то стражи штурм-отряда лишь позывными представились.

– Были, – коротко ответил Ворон.

Лин по элтелу спешно предупредил: «Парни не любят вспоминать свои настоящие имена – Сом как-то проболтался, что с позывными им проще принимать себя настоящего. Типа, имена заставляют вспоминать то, что вспоминать больно.»

«Семью…» – поняла Ник.

«Именно!»

«От них от всех..?» – «отказались» она не успела написать – Лин уже подтвердил кивком.

Ворон, странно посматривая то на него, то на Ник, спросил:

– За Диего присмотреть?

– Нет, – заставила себя улыбнуться Ник.

– Он у мисс Росси, то есть бабушки. – пояснил Лин. – Дай небеса, вернет к ночи, а то придется ехать забирать с боем. И вот тогда, Ворон, от подкрепления я не откажусь.

Тот скупо улыбнулся.

– Я не шучу, – серьезно сказал Лин.

Ворон качнул головой, подтверждая – понял. Ник он начинал нравиться – хороший же парень, даром что вампир! И ведь можно легко сделать невампиром…

– Ворон… – осторожно начала Ник. – Ты знаешь, что можно снять не только привязку на крови? Можно стать обратно человеком.

– Как Джонс? – уточнил сухо Ворон.

– Как Брендон, – согласилась Ник.

– Это касается всех вампиров – и бестиафилов, и хомо?

Ник пожала плечами:

– Не знаю. Я про бестиафилов знаю точно, а вот про хомо – надо уточнять.

Лин вмешался:

– По хомофилам данных нет, да и то, что лорды соблюдают закон об истреблении хомофилов, как бы намекает, что такое пока невозможно.

Ворон, не задумываясь, ответил:

– Спасибо, но нет.

Ник опешила – ей казалось, что это предложение, от которого не отказываются:

– Почему?

Ворон лишь скрылся за чашкой с кофе, ничего не отвечая.

Лин вмешался:

– Пес-главный и Гарсия ведут исследования по излечению вампиризма. Там собралась хорошая команда, хоть оглушающий прорыв пока не обещают. А вот если доверишься Закату Клауду…

Ворон мягко рассмеялся, отставляя в сторону пустую чашку:

– Это тому, кто вас в портовой зоне по лету подставил?

Ник удивленно приподняла бровь, но ей никто пояснять не стал.

Лин кивнул:

– Можно и так сказать, Ворон. Но у Зака тогда были веские причины так поступать.

Ворон наклонил голову чуть на бок:

– Ты бы ему доверился?

Лин честно ответил:

– Пока нет.

– Понял. – сдержанно сказал Ворон, вставая и направляясь к мойке с чашкой в руках. – Ты парням предложи – может, кто согласится, а я против – не хочу лишаться службы в МУСте. Как человек я буду совершенно бесполезен в зонах… Кстати, посуду я мыть умею, так что это намек – можете собираться на свою романтическую вылазку.

– Свидание, – поправил его Лин, тоже вставая и собирая со стола грязную посуду. – Это свидание, Ворон. Но за помощь в борьбе с посудой признателен.

Ворон лишь хмыкнул:

– Пфф… – он включил воду и задумчиво принялся выбирать себе первую жертву. Чашку? Тарелку? Или контейнер для еды... – Это не проблема. За такое знакомство грех не отплатить…

Впрочем, его последнюю фразу слышал только Пес – он контролировал и записывал действия каждого из гостей. Мало ли. Ник то еще доверчивое существо. Вспомнить хотя бы, как она легко согласилась дать ему силы восстановиться. И… Её вера в то, что он разумен, придавала сил. Жаль только, что Санторо зря пострадает – шуткам Пес учился сам. Разумен он, в конце концов, или нет?

Ник, одетая в термобелье, кучу свитеров и теплые штаны (куртки, шапки, маски, перчатки и прочее нужное в Ледяной зоне тащил в рюкзаке Лин), с удивлением обнаружила в своем автодоме гараж – вот этого она точно не ожидала. Видела странные задние двери, слишком высокие для багажных, но то, что они скрывают гараж, где стояли два совершенно умопомрачительных байка, было для неё неожиданностью. Байки были явно рук цве… В смысле, сервов из Убежищ. Огромные, туристического класса, тяжелые, поди, в управлении, с широкими сдвоенными колесами и жутко красивыми хромированными штуками – чем бы они ни были.

– Хвостатые орки… Это ж…

Лин улыбнулся:

– Подарок Зака на твой день рождения. Права же у тебя есть?

– Угу, – мрачно сказала Ник.

– Угу? – не понял её Лин, заглядывая ей в глаза.

– А давай совсем романтичную поездку, – честно предложила она. – Ты, я и байк. Один. Для начала.

– Кто за рулем? – с легкой улыбкой уточнил Лин и получил удар в бок, – понял-понял. За рулем я.

– Именно. Я этого мустанга пока побаиваюсь. Слегка. Так что полная романтика.

– Поехали? – Лин уверенно сел за руль и активировал байк, прикоснувшись ладонью к сенсорному экрану на рулевой колонке.

– Поехали… – с сомнением в голосе сказала Ник.

Лин тихонько фыркнул себе под нос, подавая Ник кольцо складного шлема. Точно такой же он надел на себя…

В зоне было хорошо. Холодно. Тихо. Безветренно. Мороз пытался пробраться через маску на лице, но пока его укусы не чувствовались.

Шептало море, выбрасывая на берег синие льды.

Где-то в небесах пели птицы

Только китов не было, хотя они всегда осенью приплывали сюда – инстинкт. А в этот раз не приплыли. Может, не время еще?

Шуршала галька под ногами.

«Что за аномалии?» – спросила Ник по элтелу, идя по кромке прибоя. Вслух говорить не хотелось, чтобы не мешать темноте, а в этой зоне всегда царила полярная ночь, и танцам изумрудно-зеленого сияния в небе.

«В Северной ледяной летом отмечались положительные температуры, – принялся пояснять Лин, опираясь спиной на руль байка и старательно осматриваясь, – а вот в Южной, как ни странно, температуры стали ниже нормы. И не надо так смотреть – координаты бывшего Убежища ледяных лордов я не знаю – пока нет допуска. Вот развернусь как следует в МУСте, тогда и навестим первым делом Ледяных.»

«Сделать широкий поиск?»

«Попробуй. Только осторожно» – Лин еще явно помнил, чем это закончилось в прошлый раз – Прорывом, цунами и неделей адской работы в зоне по отлавливанию монстров. И потерей Ник – тогда она уехала вместе с Тамиором.

Ник вздохнула – ей тоже вспомнился Тамиор. И пусть Лина до сих пор грызло то, что не он пришел ей тогда на помощь, она знала одно – видеть сломленного Тамиором Лина она не хотела. А это бы случилось однозначно – Тамиор тогда воздействовал на Ник нанами. Если Брендон мог просто не дышать, не заражаясь ледяными нанами, то у Лина не было ни единого шанса им противостоять. Забавно: если верить словам Зака, то все наны Убежищ, пусть и различались немного по действию, но были равны по силе. Они не могли подчинить себе наны Дуба – это удел только Королевских, то есть нанов-законников. Но… Ледяные наны Тамиора влегкую сломали Ник. Тогда она думала, что поддалась из-за того, что полукровка. Сейчас же… Она понимала – Тамиор и ледяные лорды научились поглощать нанами энергию астерпыли, проводя чистку от пыли почти мгновенно. Иным не объяснить то, как она легко теряла магию. А Зак говорил, что мгновенная чистка невозможна.

– Ник? – еле слышно напомнил о себе Лин.

– Ах да… – Ник закрыла для надежности глаза и бросила широкий поиск. Когда-то давно она считала это магией. Оказалось, что это техника, не более того. Электронная телепатия.

Отклика она не дождалась – удар в бок и тихие выстрелы плазмомета Лина заглушили все. Падая под прикрытие ближайших валунов, гладко вылизанных морем, Ник вздрогнула – в Лина неслась стена льда… Вот тебе и романтика! Умеют некоторые все портить.

Она уже привычно замедлила время, все вокруг стало легким и воздушным, позволяя действовать быстро. Ник жалела об одном – не взяла с собой кинжал: расслабилась, забылась, перестала трезво оценивать происходящее, восприняла поездку в зону, действительно, как романтическое свидание… А теперь какая-то ледяная тварь пытается прикончить Лина! Если оружия под рукой нет, то придется самой стать оружием.

Удар сердца. Другой.

Шорох наползающего на Лина льда медленно затихает.

Море замирает приподнятой вверх, накатывающей на пляж волной.

По элтелу медленно прорывается медленное, еле понятное сообщение от Лина: «Йааааааа жжжжжжиииииииив…».

Ник рванула не на шум выстрелов – крайне медленных, так что шипение плазмы ощущается всей кожей, а на источник льда. Под прикрытием валунов, забираясь все выше и выше по круто уходящему вверх склону холма. Быстро, чтобы опередить очередную волну льда, но тут словно кто-то ударил её под дых – она вылетела из зоны ослабленного гравитационного поля, замирая, подобно мухе в смоле – тот, кто напал, оказался тоже лордом. Гравитационное поле оказалось ему более послушным, пригибая больно к земле, заставляя падать и распластываться на камнях, больно отбивая колени и локти – Ник даже сгруппироваться перед падением не успела. Мир вокруг понесся с дикой скоростью, а она была где-то в другом времени, в другом пласту существования не в силах даже пошевелить пальцем. И пока она тут, там где-то убивают Лина…

Голова разорвалась от яркой, неоновой вспышки боли, расползающейся по телу холодными иголками льда.

«Моя леди, мы не закончили урок!» – высветилось на экране внутреннего вирта.

Глава 37 Иногда они возвращаются

Тамиор!

Несмотря на окружающий холод, Ник от страха бросило в жар – Лин же ничего не может противопоставить ледяному лорду! Она сама ничего не может ему противопоставить… Она еще помнила, как была игрушкой в руках этого сумасшедшего. Смогут ли спасти их королевские наны – тот еще вопрос. В следующий раз она не будет трусливо отсиживаться в тепле дома, надеясь, что друзья правильно упокоят лорда – она сама займется погребальным костром – такие сюрпризы не для неё! Но Брендон… Он же говорил, что сделал все правильно! Он же говорил, что умеет упокаивать лордов…

На волне обжигающей злости она мгновенно перешла в форму вампира – те тоже умели двигаться очень быстро, то, что нужно в возросшем гравитационном поле. Мир стал четче, ярче, теплее и приятно солонее – запах близкой еды раздражал нос, заставляя клыки выпирать сильнее из челюсти. Она ждала приказа от Лина уходить прочь, но собиралась его игнорировать – как всегда.

Ник сглотнула и заставила себя встать – сейчас гравитационное поле ей не было помехой. И тут некстати включились инстинкты: бежать на аромат крови, нестись в предвкушении еды, перескакивать через валуны, не задумываясь о маскировке – она высшая форма жизни на Земле, она совершенно неуязвима, надо лететь… И она полетела – потому что пришло отрезвляющее от Лина: «Что ты творишь?! Назад! В укрытие!».

Она полетела, потому что поняла – она не умеет себя контролировать в таком состоянии, она же никогда не менялась, её единственный раз чуть не закончился крахом – превратившись в нагайну, передвигаться на хвосте она не смогла. Она полетела, теряя одежду, теряя ясный четкий мир, подчиняясь новым проснувшимся инстинктам и чувствуя, как что-то указывает ей путь, помогая ориентироваться. Только перья на крыльях дракона как-то сильно смущали – её никто не предупреждал, что драконы были перьевыми. Или даже пуховыми…

Крыло сковал лед – Ник еле смогла предотвратить падение, астерпылью расплавляя лед. Удивленный, потерявший свою привычную невозмутимость слишком молодой Тамиор легко попал в неё ледяным залпом. Зато это даст возможность Лину подобраться поближе – Ник видела черно-зеленую тушу лигра на фоне сияющего белизной снега.

Ник резко набрала высоту, уходя из-под ударов Тамиора, и сделала петлю, обрушиваясь на лорда из зенита. Недолетела… Под тихие, прорывающиеся от Лина мысли о кретинах и детях (в роли последней была, видимо, она) Ник, моментально оледеневая и превращаясь в ледяную скульптуру, упала на снег буквально в шаге от Тамиора, распластывая крылья в стороны и ожидая привычной боли от чистки. Тамиор на миг позволил себе торжество – наступил на крыло своим вечно безупречно вычищенным сапогом:

– Добро пожаловать домой, моя леди!

И это ему слишком дорого обошлось – Лин, которого Тамиор упустил из виду, считая полностью подчиненным нанами, напал со спины, лапой почти отрывая голову Тамиора от шеи. К сожалению, Ник знала – даже это не остановит лорда. Даже это не убьет его.

Тамиор сломанной, но все еще прекрасной куклой упал в снег, окрашивая его в рубиновый цвет.

Лигр рыкнул, лапой переворачивая тело лорда и всматриваясь в лицо.

«Это тот, о ком я думаю?» – спросил он Ник. Та, превращаясь в вампира и стряхивая с себя лед, подошла ближе, обнимая Лина за шею и шепча в теплую шерсть:

– Живооой! Я так боялась за тебя…

«Кто-то не верит Заку?»

– Кто-то не верит в королевские наны. Кто-то боялся, что они не могут противостоять астернанам.

«Ники, малыш…»

– И спасибо, что ты меня не прогнал.

«А я должен был? Хотя ты права – должен был. Когда ты самоубийственно ломанулась на напавшего, я должен был тебя удалить.»

– Прооостииии… Вампиром быть отвратительно – инстинкты преобладают. Кстати, ты вкусный.

«Спасибо, Ник! И на пляже лежит моя куртка – вернись за ней, пожалуйста.»

– Мне нехолодно.

«Я вызвал Ворона с парнями – они скоро будут тут. Сходи за курткой. И учти, нарушение первого правила оборотней заканчивается штрафом за неприличное поведение. Так что… Всегда! Всегда успевай перед обращением что-то с себя снять – люди не любят обнаженных, считая их сумасшедшими или преступниками.»

– Ооо…

«За курткой!»

– Так точно. – Ник направилась в сторону пляжа, все же тревожно оглядываясь на Лина – она Тамиора и его возможностей боялась.

Тот так и продолжал лежать неподвижно. Только было видно – кровотечение из разорванных сосудов остановилось, и раны довольно быстро затягивались.

«Ники… Я не позволю ему больше тебя даже пальцем тронуть!» – тут же прилетело по элтелу.

Ник сглотнула и все же ответила на его вопрос:

– Да, это Тамиор. Я думала, что Брендон его правильно упокоил. Больше я не буду никому доверять.

«Я расспрашивал Брендона – он все сделал правильно, Ники. Он умеет упокаивать лордов.»

– Тогда, – громче, чтобы Лин услышал, сказала Ник, ища на пляже среди груды камней его куртку. – …как ты объяснишь его возвращение?

«Ты сама рассказывала про проект возвращения всего населения Земли. Как там? Хранилище Судного дня.»

– Зааааак! – почти проорала в небеса Ник, натягивая на себя огромную куртку Лина. Она ей была ниже колена.

«Я тоже думаю, что он многое недоговаривает. Не из-за характера, а из-за ограничений, наложенных на него нанами-законниками… Вас с девочками же легко клонировали – значит, требуемое оборудование у лордов есть.»

Ник пошла прочь с пляжа:

– Тогда почему не вернули его родню? Или Зак опять привычно для лордов недоговаривал, заставляя жалеть себя, о том, что его родные вернулись?

Лин-лигр зевнул.

«Не знаю. Надо просто поговорить с Заком, как только он вернется в Либорайо. Ну и, само собой, с Тамиором поговорить. И иди уже сюда – грейся об меня».

– Я сейчас вампир. Мне нехолодно, – она все же опустилась рядом с Лином. Тот тут же обнял её своими огромными лапами и задышал куда-то в шею, прижимаясь своей мордой к ней.

«Мне холодно смотреть на тебя», – пояснил он, отвлекаясь и передней лапой вновь отправляя Тамиора в небытие.

Из-за ближайшей глыбы льда раздался мерный рокот мотора – подмога почти добралась до них. Ник прикусила губу – её волновал один крайне важный вопрос: «Это фейри-техника?».

«Да!» – подтвердил Лин, тут же гигантскими прыжками отправляясь в сторону броневика и останавливая её в сотне ярдов, как минимум. Только хватит ли этого?

Из броневика тут же выскочили Ворон и Сом. Лин, превратившись в человека, принялся им быстро что-то рассказывать – до Ник долетали какие-то обрывки: про недышать, совсем недышать, железо и лордов… При этом Лин быстро одевался – во всех служебных машинах были пакеты с запасной одеждой – вечной проблемой стражей-оборотней.

Ник на всякий случай проверила Тамиора – у него предательски подрагивали ресницы, и отправила его вновь в небытие ударом в висок. А руки при этом откровенно дрожали. Она еще помнила боль от уроков Тамиора. Она еще помнила лед на своих пальцах…

Одиночество давило на неё – она понимала, Лин тут, рядом, он скоро подойдет, но остро вспоминались дни в Холме Тамиора, когда она действительно была одна и выживала, как могла.

Ник, заслышав шаги парней, выпрямилась и заставила себя улыбаться – ради Лина. Он как раз обнял её со спины, вампиры же, разок удивленно посмотрев на Ник и оценив её клыки, споро принялись запаковывать Тамиора – намагниченные наручники, такие же ножные кандалы, опутывающая сетка…

Лин шепнул ей –Тамиор вновь затрепетал ресницами, приходя в себя:

– Иди переоденься, я нашел для тебя подходящий размер. Согреешься заодно… Хорошо?

Она только кивнула – говорить не тянуло, голос мог её выдать и показать всем её страх.

Лин проводил Ник взглядом – хрупкую фигурку, утопающую в его огромной куртке. И пусть она сейчас была самым неуязвимым существом на свете, страшно за неё все равно было. Храбрая, сильная, не сдавшаяся мрази, которая почему-то ожила и снова вернулась за ней, испортив такой хороший вечер… Впрочем, Лин понимал, почему это произошло именно сейчас – когда бы и как не вернулся к жизни Тамиор, Ник впервые за лето оказалась в уязвимом с точки зрения ледяного лорда положении – впервые с лета её охранял всего лишь один оборотень. До этого момента при Ник всегда были вампиры из клана Переса. Дать себя укусить, что ли…

Стояла какая-то особая, первозданная тишина – Ник ступала босыми ногами по снегу абсолютно бесшумно, точно так же работали парни. Лишь стук своего и их сердец и слышен.

Ник скрылась за броневиком. Громко открылась и захлопнулась дверца. Вновь повисла нереальная тишина, которая бывает только тут, в Ледяной зоне. За это Лин её и любил. Ворон и Сом на всякий случай отвернулись, чтобы не мешать Ник переодеваться… И тут ледяное безмолвие нарушил гулкий, нарастающий звук взрыва. Броневик тут же охватило пламя – алхимическое топливо весело горит. Взрывная волна тупо толкнула в грудь.

Девяносто восемь ярдов. Девяносто восемь оркских ярдов не были проблемой для запускающей взрыв мыслеформы. Тогда с ультрами Лин надеялся, что широкий обхват действия мыслеформы для отключения доспехов был связан с привилегированным положением Зака. Оказалось, что это далеко не так.

Ворон, экономя дыхание, потрясенно сказал:

– Мне. Очень. Жаль. Лин…

Сом, рванувший было к броневику, остановился – понял, что бесполезно. Алхимический пожар не дает ни малейшего шанса уцелеть.

За спиной хрипло расхохотался Тамиор:

– Она моя леди! Теперь полностью моя! – он резко выдохнул, и глаза его закатились в последний раз. Отключилось послушное нанам сердце. Вскоре стихли и легкие.

Лин глухо распорядился – перед глазами так и стояли пылающие в алхимическом топливе, гибнущие города:

– Никакой легочно-сердечной реанимации! В мешок и… Рик с Лексом уже едут… Отвезем в Алисо – пусть там специалисты разбираются.

Сом лишь засопел носом, горестно посмотрел на Лина, но вернулся и споро принялся запаковывать тело Тамиора в непроницаемый мешок.

Ник вышла из-за горевшего броневика, на ходу поправляя на себе шапку и колючий стандартный шарф стражей:

– Ничего себе погрелась!.. Лин! Это же они весь город или округ моментально взорвать могут, а мы им ничего не можем противопоставить!

Ворон потрясенно выпрямился, но помня о запрете на дыхание, промолчал – в легких у него уже не было воздуха.

Лин посмотрел на него и махнул рукой:

– Можете дышать. И простите за варварский эксперимент – это получилось случайно. Зато вы наглядно понимаете о причине запрета стражам покупки фейри-техники… – он потер ладонями лицо, словно умывался или прогонял усталость. – Оркские фейри, мы же полностью в их власти. Нам при всем желании быстро не разминировать весь округ. Все округа, – поправился он. Лин обнял подошедшую Ник, прижал к себе, быстро проводя носом по её одежде. Она уже привыкла, что так он её помечал своим запахом.

Ник грустно улыбнулась парням:

– Простите…

Ворон дернул плечом, проверяя герметичность мешка. Сом мягко улыбнулся, что от него было странно ожидать – все же он выглядел экзотично: большая челюсть, огромный, кривой нос, множественные, но еще заметные шрамы – такого увидишь в переулке и без угроз все сам отдашь.

– Хорошо, что все обошлось, – сказал Сом.

Лин сухо возразил:

– С человеческими городами может не обойтись. И защитить их – одна из задач МУСта. Мы по весне пытались договориться с Королевой фейри, но мало что вышло – Королева сбежала в середине переговоров. Видимо, не боялась, что её могут убить – знала, что вернется, как вернулся Тамиор.

– В смысле? – не понял Ворон, вставая и подходя ближе.

Сом тоже не удержался от вопроса:

– Так легенды не лгали, что фейри возвращаются даже из-за Порога, чтобы мстить?

Лин бросил на Ник извиняющийся взгляд, и та храбро улыбнулась:

– Все равно это нужно рассказать… Тамиор – это тот лорд, который вызывал ледяные прорывы в Либорайо. Я его обнаружила прошлой осенью, когда зачистила портовую зону. Он… Он полностью захватил меня при помощи нанов – это такие мелкие роботы, чье воздействие вы уже на себе испытали, когда Пес снимал с вас привязку… Мне удалось уничтожить Тамиора при помощи Джонса. Тот упокоил Тамиора по всем правилам, но этот ледяной лорд вернулся. Мы знаем, что у лордов есть системы клонирования, все мои сестры – мои полные клоны. Мы знаем, что у лордов есть банк записей сознания всех людей – тех, кого они считают людьми, мы для них не люди. У лордов есть ДНК всех людей… Полагаю, эта техника весьма работоспособна, хотя есть одна нестыковка – история Зака Клауда, но я его еще припру к стенке... Тамиор, которого я знала, боялся смерти – видимо, не до конца верил в это их хранилище или как там их программа по воскрешению называется. Видимо, воскреснув где-то, он уверился в программе и понадеялся, что я тоже воскресну где-то рядом с ним. – она все же не удержала эмоции под контролем и передернула плечами.

Лин прижал её к себе еще крепче, по элтелу бросая кучу нежных, утешающих слов. Вслух же он сказал:

– Сейчас отношения с Холмами напряженные – часть на нашей стороне, часть на стороне Королевы, и пока не разминированы города, мы ничего не можем поделать с Королевой и опасностью, которую представляют Холмы. Как-то так.

Ворон и Сом внезапно сорвались с места, прикрывая собой Лина и Ник. Тот улыбнулся и хлопнул Ворона по плечу:

– Свои. Это Рик с Лексом едут. Броневик полностью проверен и разминирован – за это отвечает Мика Рассел. Он работает на МУСт.

Ник бросила на Лина возмущенный взгляд: «Ты мне об этом не говорил!».

«До последнего момента ты мне запрещала говорить что-либо о нем», – напомнил Лин.

Ник лишь прикусила губу, которую тут же украдкой поцеловал Лин.

Броневик лихо развернулся прямо перед ними и попытался затормозить, но не тут-то было – его повело юзом, льды зоны не прощают ошибки. Матерящийся Утес еле остановил броневик, чему весьма способствовал ледяной торос на его пути.

Парра быстро выскочил из еще не остановившегося броневика, оглядываясь и присвистывая – он заметил мешок, который использовали только для транспортировки фейри.

– Ничего вы тут веселились.

Утес, перепрыгивая через капот – обойти его мешал высокий торос, подтвердил:

– Ни на минуту нельзя оставить без присмотра – даже на романтическом свидании! Лекс, я бы на твоем месте уже боялся.

– Почему? – не понял тот, открывая задние двери броневика для погрузки тела.

– Потому что у тебя дочка, а не у меня.

– Моя девочка… – начал было Лекс, но его оборвал Утес – иногда его несло, особенно когда он был возмущен, перепуган или смущен:

– Спорю на что угодно – твоя девчонка… И не надо так возмущаться, Лекс. Ты еще скажи, что от Ник и её сестренок может родиться прям девочка-девочка! От неё только вот такой орчонок в юбке… – для непонятливых он ткнул указательным пальцем в Ник, подходя к мешку и закидывая его себе на плечо – видимо, при этом он весьма напряженно переговаривал с Лином по элтелу, поняла Ник. – …и может родиться. Лекс, я бы уже боялся за Либорайо – оно может не перенести Ник, Диего и твою Локу-Нану-Альму и далее по списку еще не оглашённых имен. Кстати, кто не в курсе, завтра гуляем в «Хрустальном дворце». Я решил, что праздновать рождение Локи надо там. Все же пока она еще девочка-девочка, а не орчонок в юбке. – Утес виновато посмотрел на Лина и сдал их переговоры: – а точно надо ехать в Алисо? Гулянка же накроется…

Лин пожал плечами:

– Не хочешь ехать в Алисо – так и скажи. Тело тогда отвезет Ворон или Жердь, или еще кто-то. Тело лорда надо сдать на обследование Гарсия и Псу.

Утес присвистнул в сторону и пошел к броневику. Ник вопросительно посмотрела на Лина – тот лишь пожал плечами в ответ: поведение Рика и для него оставалось загадкой.

Лекс оглядел Ник, замечая и мешковатые, слишком длинные штаны, и стандартную обувь стражей, которая ей была слишком большой, и куртку Лина на плечах. Он приподнял бровь, оглядел такого же Лина и легко принялся забираться на ближайшую скалу – видимо решил оглядеться сверху.

Лин дождался, когда Рик прекратит громко бухать дверьми броневика, и спросил:

– Что случилось? Риииик?

Ворон задумчиво направился в сторону моря. Сом почесал в затылке и тоже пошел за ним – на всякий случай.

– Да гори оно все синим пламенем! – вместо привычной матери прорычал Рик.

Лин переглянулся с Ники и повторил:

– Рик?

Тот стоял напротив них, судорожно сжимая и разжимая кулаки.

– Я уже сказал – не хочешь ехать в Алисо… – начал было Лин, но Рик все же выдавил из себя:

– Да бешенных тараканов в… В…

Лин подсказал ему:

– Мы уши закроем, так что проорись по матушке.

– Да ну тебя… – скривился Рик.

Сверху донеслось голосом Парры:

– Он на днях посватался Джил. Она сказала, что выйдет за него замуж, если он прекратит ругаться. С этим у Рика проблемы.

– У Рика проблемы с Алисо, – хмуро выдавил из себя тот. – Лин, дело в том, что я еду в Алисо…

– А я что сказал? – не понял его Лин.

Рик буркнул, глядя, как парни замерли на пляже, не собираясь возвращаться:

– И чего они все сегодня от меня разбегаются, как бешенные тараканы от покаженных…

– Кто такие покаженные? – удивленно спросил сверху Парра.

– А хрен бы… – Рик понял, что все же не сдержал язык и проорался: – Да твою же маааать! Ну твою же мать!!!

Лин терпеливо ждал.

Рик последний раз уже шепотом что-то выдал – Ник явно оценила конструкцию, фыркнула, и Лин был с ней согласен – так занимательно извращаться в сексе смешно.

Рик вдохнул, выдохнул, наблюдая за вырывающимся изо рта облачком пара, и снова неожиданно поменял тему:

– Лин… Разреши мне вызвать на дуэль Эрреро?

– А это-то тут причем?

Парра вернулся со скалы с документами Ник и какой-то мелочевкой – все, что уцелело после превращения в дракона:

– Утес сегодня весь день такой – загадочный. Предельно загадочный, я бы сказал.

Ворон с Сомом тоже вернулись – их улов был больше, чем у Парры: интер Лина, документы, портмоне, разряженное в хлам оружие…

Рик дернул плечом и все же признался:

– Понимаешь, я уезжаю в Алисо. Насовсем. Я не могу без Джил. Я думал – могу. А тут понял – не могу. Она едет работать в эту дыру. Повышение, мать ее за ногу. Ну какое повышение в дыру?! Но она едет туда, и я тоже поеду в Алисо. Только я… Я чувствую себя предателем – бросаю в тот момент, когда и этот плешивый лев крутится рядом… И этот оживший лорд… Лин, сними запрет на дуэль с Эрреро – я хоть уеду в Алисо, зная, что от одной угрозы тебя избавил.

Лин качнул головой:

– Рик… Во-первых, ты едешь в Алисо. И это не обсуждается. У тебя будет целое утро осмотреться и выбрать район, может, даже успеешь что-то подобрать на первое время – дом или квартиру… Даже успеешь вернуться на вечеринку. Во-вторых, орки тебя задери, ты не улизнешь от меня и МУСта – в Алисо будет наш филиал. Мика собирается там обосноваться, кстати. В-третьих, никакой дуэли с Эрреро – он все-таки мой отец. В-четвертых, научись уже высказывать формирующиеся проблемы ртом, а не взрываться в надежде, что все и так поймут.

Рик хмуро заметил:

– Я не взорвался в этот раз. Я само спокойствие, между прочим.

– И в…

– Пятых, – подсказала Ник.

Лин улыбнулся ей и продолжил:

– И в-пятых, Рик – поздравляю! От всей души поздравляю.

Рик вздохнул:

– Спасибо… Оно само как-то получилось… И я не хотел тебя бро…

– Ты не бросаешь, Рик. Ты остаешься. Поверь – Алисо не так и далеко.

Рик победно улыбнулся и поправил Лина:

–…и бросаю на тебя организацию вечеринки!

– Ну твою же мать… – тоскливо выдал Лин. – Прости, Ники.

Глава 38 Принцы, которые не принцы 3

Ви ужинала в палате вместе с Микой. Еда была явно не больничной – наверное, Анна постаралась: слишком уж было вкусно и изысканно. Почему-то вспомнился Дайо – он всегда с таким странным любопытством следил, как она ест. Наверное, завидовал.

Зря она вспомнила Дайо, потому что следом всплыло в памяти то, что она не хотела бы помнить. Огонь. Боль. Стоны вокруг – в их дом попал заряд бесконтрольных нанов. Стена, изъеденная нанами, медленно поглощала её руку, не давая вырваться. Её тогда сильно завалило камнями после взрыва… Орущий на неё Дайо, который требовал, чтобы она изменилась – превратилась в дракона, у тех нет рук... А у неё все плыло от боли перед глазами, и она ничего не понимала. Совсем ничего. Темнота накатывала на неё, и из беспамятства её вырвали клыки на шее и необычайная легкость – у неё уже не было левой руки. Рядом ругался и украдкой вытирал злые слезы Томас. Михаил собирал уцелевшие вещи. Оглушенную Ви тогда настигло понимание – теперь она стала вампиром, раз и навсегда. Участь Салли, обращенной в восемь лет, сразу после продажи, ждала и её – отныне она теряла возможность меняться по своему желанию. Отныне ей больше не летать… Дайо потом месяц от неё не отходил – выхаживал, уговаривал, утешал, просил прощения. О да, не Парра был первой влюбленностью Ви. Первым, кого до одури и без взаимности полюбила Ви, был Дайо.

Мика внимательно рассматривал её, но к счастью, молчал. Когда ей принесли кровь в закрытом дорожном стакане, Мика понимающе вышел в коридор. Ви надеялась, что Мика поедет домой, но нет. Остался. Остался…

И от этого было больнее. Ник ничего не помнила об отце и не нуждалась в нем, хоть и была его настоящей дочерью. А Ви… Ви была подделкой, но именно она все помнила про папу… Каждую его улыбку. Каждые его «Аюшки!». Его объятья. И прогулки. И занятия. И сказки по вечерам. Она знала – она не настоящая, но как же ей нужен был отец. Наверное, надо дождаться вердикта врачей о здоровье Наны… Или Локи… Дочери! Она еще придумает ей красивое имя… Надо дождаться вердикта, что та здорова, и, хватая её, бежать. Где-нибудь далеко она обратит её, и Нана больше не будет нуждаться в дорогостоящем лечении. Она бы раньше обратила Нану, но она была уверена, что это дочь Клауда, и потому не трогала – её надо было передать Клауду неизмененной. А Нана… Нана оказалась дочерью Парры.

Ви сжала руки в кулаки. Стукнула бы по кровати, но Мика за дверью услышал бы. Пришел бы. Еще и утешать стал.

Парра. Отец малышки все же Парра. И как так вышло? Зачем тогда Клэр Клауд заключал с ней сделку? Что она ему была должна? И должна ли – он сказал, что все, что нужно, он уже получил. Что он получил? И почему он спрашивал, узнала ли она его? Если он – не Закат, она не могла его узнать. Что все это значит? И что теперь делать с Паррой?

Она прикусила губу.

Что делать с Паррой – она не знала. Зато поняла другое – она точно хочет знать, что Клэру было от неё нужно. А, значит, придется его искать. Знать бы еще – как искать? И где.

Клэр и сам не знал – где его искать. У семьи было много тайных убежищ и тюрем для неугодных. Он все же оказался в неугодных, когда весной попытался защитить Семечку, дочь Рассела. Светлячок тогда не успел. Это не Уголек. Уголек бы успел, только где теперь искать Уголька. Надо признать – эксперимент, начатый почти десять лет назад, все же потерпел неудачу. И цена этой неудачи – жизнь лучшего друга. Да, Уголек знал, на что шел, но Клэр не снимал с себя ответственности. Это он придумал, что вклейка в геном чужой ДНК не отразится на воскрешении. Ошибся. Все же спустя десять лет безуспешных поисков надо признаться – Уголек погиб, выполняя его поручение, и не ожил. «Колыбель» не признала его новую ДНК и не запустила воскрешение. А теперь… А теперь и вся его стая не воскреснет – он снова рискнул, забрал по осени у Семечки ДНК и… Стая одобрила его решение, но оно опять оказалось неправильным. ДНК прошло вклейку, только способности полиморфов не проснулись. Все рискнули, и снова рискнули зря. Способности не проснулись, а теперь из-за этого «Колыбель» не признает его стаю и не воскресит. Он всех обрек на окончательную смерть. Клэр знал мать – она не оставит в живых его друзей. Уничтожит всех, пусть они и официально всего лишь полуразумные биомодификанты. Он своими руками приговорил всех своих друзей к смерти. Это… Отвратительно. Он отвратителен – рисковал чужими жизнями и заигрался.

– Ну пожалуйста, «Колыбель», признай моих друзей, где бы ты ни была… Их вины в случившемся нет…

«Колыбель» молчала.

Тут всегда было тихо.

Вспыхивали и гасли огоньки на капсуле, в которой шла ускоренная регенерация Клода Ренье.

Огоньки на многочисленных баках в отсеке воскрешения не горели – там только мигала иногда на экране центрального пульта управления надпись: «Внимание! Обнаружено расхождение в геноме! Требуется подтверждение на продолжение операции!»

Без подтверждения операции воскрешение двадцати пяти существ не начиналась. Рано или поздно не дождавшись команды воскрешение будет отменено, и баки отключатся, но потом вновь придет команда на воскрешение, и так, пока не одобрят операцию. Или не закончится запас аварийного питания ЦПУ.

Оставалось надеяться только на помощь извне. Но Джек был лишен памяти, Клод – ранен, начинающий воскрешение в баке Тамиор слишком зациклен на мести, а Зак Клауд удалялся прочь на белом коне, везя домой свою невесту. Челюсть почти не болела – а ведь должен был сообразить, он же хорошо знал Ник! Должен был сообразить, что его предложение руки и защитных нанов закончится ударом под нижнюю челюсть. Но от перезаливки нанов это Сэм не защитило – Зак без разрешения уничтожил остатки нанов Дуба (Мике ничего не надо об этом знать) и залил в Сэм наны клана Бродяг. Так будет надежнее. Так она будет под его защитой. Даже Королева не посмеет её тронуть. Теоретически не посмеет – что-то Зак уже начал сомневаться в её адекватности.

Он оглянулся напоследок – эта Зона была аномальной. Все зоны аномальны, но эта выбивалась из всех. Мика еще после последней поездки через зону обнаружил, что тут свободно существуют наны-портальщики. Это совершенно запредельно! Такого быть не должно. Портальщики уничтожались при гибели Убежища в первую очередь – они слишком опасны без контроля. И лиловый туман в Провале это наглядно доказывал. Это все были портальщики. Надо срочно заниматься этой зоной и чистить её. Самое противное, Зак не понимал, откуда тут взялись портальщики. Согласно его данным тут не было убежищ. Или его данные были неполными. Где-то же было убежище с Хранилищем судного дня. Где-то же была «Колыбель» – секретное убежище с баками-реаниматорами.

Если это она… Ник может быть счастлива – программа возрождения человечества никогда не заработает. Тогда и отказ Королевы в реанимации его семьи понятен – и маму, и сестер просто негде было воскрешать.

Вместе с нанами, пока ехали прочь из зоны, пока въезжали в портал, который открыл Пес, пока ехали по вечернему Либорайо, Зак загрузил в Сэм и элтел, и изначальную базу данных. Еще бы в капсулу для чистки её затащить, но это из числа невероятного. Мика и так будет зол, что Зак столько всего наворотил без спроса. Мика сторонник свободного выбора, в отличие от Зака.

Эээх, знать бы, кого так старательно прячет Росси за прозвищем Пес – этот АСУ был явно уникальным и совершенно точно разумным. Зак прикидывал в уме, кто бы это мог быть. Кипарис? Ткач? Не Лед точно – этих пока только собирались спасать. Росси бы сказал, если бы до Льда добрались… Ясно одно – АСУ уцелел и сейчас активно наращивал производство необходимой поверхностным техники в обход остальных Убежищ. Только темпы не те – как бы не говорила Ник, что Земля мала, она еще оркски огромна, усилий одного Убежища не хватит, чтобы закрыть потребности хотя бы Третьего округа в безопасной технике.

Вечерний Либорайо был красив – он принарядился в золотые листья, он прибил пыль легким дневным дождем. Он сиял длинными драгоценными нитями фонарей, он горел в ночи неоном реклам на домах. Он пах розами. Он пах спокойствием, которое так любила Ник. Устремлялись в небеса небоскребы. Шумели улочки. Нагло подавали сигналы клаксонов машины – их видимо смущал белый конь на проезжей части. Зак улыбнулся – если прогонят из Холмов, он поселится тут.

Сэм, явно чувствуя себя неловко, осматривалась и пыталась привыкнуть к Либорайо.

Зак тихо сказал:

– Это хороший город. Мика, твой отец, будет жить тут. Теперь это и твой дом.

Она, явно недовольно, передернула плечами:

– У меня есть свой дом.

Зак вспомнил те развалины, которые она звала домом, и тактично сказал:

– Зону сложно назвать домом. Хотя ты хорошо придумала с зоной, тебя было трудно найти. Только зона не дом.

Она твердо повторила:

– Это мой дом. И я еду с тобой только из-за отца – учти.

– Я помню. Но Мика будет жить тут, так что… Привыкай.

– Ты повторяешься. – она склонилась над корзинкой, где спала малышка, осторожно поправила одеяло, проверила заклинания холода на бутылочках со смесью – скоро кормить, это Заку подсказывали наны в Эш. Сэм не боялась двигаться, несмотря на скорость – она знала, что наносеть надежна. Хотя в последнем Зак уже сомневался – последнее время наны все чаще и чаще приходилось обновлять и перезаливать. И вроде вспышек на Солнце не было, чтобы магнитное поле так возрастало и выбивало наны. Может, где-то сверхновая взорвалась? Да нет, тогда спутники первыми бы отказали…

Зак связался с Микой, еще раз уточняя адрес места встречи – что-то смущало его, а что точно – он не мог сказать. Он вызвал в памяти карту города и охнул, проверяя номер строения – это была больница святой Лалии! И, скажите на милость, что Мика там делал?! Почему его нельзя оставить без присмотра даже на несколько дней?! Куда он влип, так что попал в больницу… Зак поджал губы.

Сэм внимательно посмотрела на него:

– Проблемы?

– Нет.

– Ложь, – возразила она.

– Пока не проблемы, – старательно выделив голосом первое слово, поправился Зак. Вспомнил же, что Сэм полиморф, а, значит, легко считывает эмпатический слой, как и он сам сейчас. Угораздило же родиться магом. В свое сумасшествие он уже не верил.

– И все же?

– Мика в больнице. Причин не знаю – вы, семейка Рассел, те еще скрытные…

Сэм лишь кивнула, но напряглась – Зак, чье загрязнение достигло почти 95 %, хорошо это чувствовал: её волнение, её страх, её нежелание уезжать из зоны. Да и… Её любовь к кому-то, кого она не показала в зоне, кого ждала до последнего и с кем не попрощалась. Вот кому сейчас не позавидуешь – волнуется же, места себе не находит, ищет и не находит. М-да… Расселы же! Что Ник, что Сэм – уезжают и никогда не думают, кого оставляют за спиной...

Конь, пугая вечернее дорожное движение скоростью – он обгонял дорогие спорткары, которых полным-полно было в центре, мчался в сторону больницы – Зак не выдержал, сюрпризы Расселов его чуть достали.

Нагло занимая больничную парковку, Зак спешился, помогая Сэм – та ни корзинку с малышкой, ни рюкзак ему так и не отдала. Сама все несла – недоверчивая девочка!

Зак сверился с номерами палат и направился к лифту – усиленная охрана (и вот почему?!) пропустила их без проблем – только странно смотрели на Семечку и спешно докладывали что-то по служебной связи.

Медленно ползущий лифт.

Коридор.

Опять пост охраны.

Зак не выдержал, отправил Мике: «Если ты при смерти – сам добью, чтобы не мучил!». Неизвестность пугала.

Палата.

Дверь.

И… Неизвестность не пугала. Неизвестность полусидела себе в кровати, странно вглядываясь в Зака. Наверное, точно так же он смотрел на неё.

Очень похожая на его Сэм – та как раз с криком: «Па!» – врезалась в Мику и, кажется, все же плакала.

Очень похожая… Та же копна диких белокурых кудряшек, те же огромные глаза ангела, то же недоверие на лице. Такая же хрупкая, плечо плотно забинтовано, рука в удерживающей повязке… Такая же и все же чуть другая.

– Представьтесь, пожалуйста. – тихо сказала очередная Сэм, которой быть не должно было – Ольха… Ольха все же умудрился солгать – ну надо же! И ведь невозможно же солгать, а эти умудрились. Или их самих ввели в заблуждение.

– Алое Пламя Заката. По паспорту Зак Клауд.

– Не тот, – выдохнула новая Сэм, хмурясь.

– Тот, – возразил Зак, ничего не понимая. Он оценил расстояние, на всякий случай приготовился к удару и сказал: – Я Зак Клауд заявляю, что Сэм Рассел является моей невестой и находиться под моей защитой!

Он выпустил наны, которые неожиданно не смогли пробиться. Сэм оказалась вампиром. Что ж, придется действовать чуть иначе.

– Вы опоздали, Зак Клауд. Я уже нахожусь под защитой Клэра Клауда.

Эта Сэм оказалась на диво адекватной и воспитанной. Первая, кто не возмутилась и не попыталась ударить. Заодно стал понятен интерес Мики к Клэру. Вот только обратный интерес Клэра к семейству Рассел совершенно непонятен. Он просто невозможен: Клэр и политика – два взаимонепересекающихся мира. Или кто-то обвел всех вокруг пальца. Клэр?! Зак в который раз понял, что он ничего не знает о мире и собственном окружении – ужасающее чувство!

Тем временем Сэм, которая из зоны – Зак вздрогнул: так скоро и запутаться недолго, – выпустила Мику из объятий и поставила корзинку с малышкой на стол:

– Простите… Я просто… Я просто так долго ждала… – Она повернулась к Сэм, которая лежала в кровати: – Я…

Та улыбнулась:

– Единичка. Ты Единичка. А я – Пятерка. Меня зовут Ви.

Та подалась к Ви и обняла её:

– Я рада, что ты выжила. И… Прости… Прости за все. – Она выпрямилась и показала на корзинку: – А там моя дочь Эш. Эшлин Рассел. Вот как-то так…

Повисла неловкая тишина, когда каждый собирается мыслями и не знает, что сказать первым… Мика неуверенно склонился над корзинкой. Сэм прикусила губу, и тут Линдро Росси не нашлось. Ви смотрела куда-то в одеяло, словно искала там смысл вселенной или усмиряла своих внутренних демонов.

Наны все же прорвались через легкие, тут же докладывая о состоянии Ви и принимаясь за лечение. Зак удивленно приподнял бровь и разорвал тишину:

– Однако… Ви, у меня для тебя замечательные новости.

Та выпрямилась и посмотрела на Зака – притворная хрупкость, скрывавшая упрямство и упорство.

– Слушаю.

– Во-первых, в тебе нет нанов. С тринадцати лет нет.

Ви вздрогнула, но ничего не сказала.

– Так что программа Дуба тебя не касалась – я потом тебе расскажу про неё…

Она как-то грустно, слишком отчаянно рассмеялась на эту новость.

Мика вздохнул и прислал сообщение: «У неё есть ребенок. И про программу репродукции она знает».

Зак тут же ответил – все же Мика, первый начинающий разговор, это чудо: «Значит, тот ребенок рожден по любви, а не из-за Дуба – только и всего!». Уже вслух он продолжил:

– И на тебе, Ви, нет поисковой метки, как на всех клонах было, например, на Сэм…

И вот зря он так сказал – Сэм напряглась, а Ви приподняла вверх левую руку, обнажая плечо:

– Случайно не на левой руке она была? Левой руки у меня нет с тринадцати лет – тогда же, когда пропали… наны…

Зак лишь кивнул, узнав характерный шрам новообращенных.

– Тогда ясно, куда делись наны и ясно, что я непроходимая дура. – Ви замерла, вновь упираясь взглядом в одеяло. Мика мягко подался к ней, но она чуть отстранилась. Сэм же дернулась, удивленно вглядываясь в Зака:

– Метка? На мне… Есть… Метка?

Ви вмешалась первой:

– Сэм… Во-первых, это ничего не значит… Мика считает нас своими…

Та оборвала её:

– Ви, я помню – ты всегда говорила, что я ненастоящая, несмотря на мой номер! Как ты это узнала?!

Ви вздохнула:

– Сэм, это простая логика… Только и всего. Кстати, не знаю, сказали ли тебе, но Ханыль тут. С ним даже можно встретиться.

Зак замер, ничего не понимая. Ему прислал запрос Мика, такой же недоумевающий. Зак лишь дернул плечом в ответ – эти Расселы его с ума сведут. Логика у них...

Сэм твердо сказала:

– Я. До. Него. Доберусь!

Ви еле слышно рассмеялась:

– Он никогда не предавал Семечку. Настоящую Семечку. Понимаешь? Это погрешность записи. Мы клоны. Мы помним, как Ханыль разбудил нас, как мы ели пигоди и обсуждали планы на день – хотели прогуляться у Холма… Потом была капсула – делали запись нашего сознания, Сэм. А открыли мы глаза уже за решеткой. Только за решеткой очнулись мы, а настоящую Семечку Ханыль повел на прогулку, как и обещал. Он не предавал Сэм. Нам это показалось, потому что мы ненастоящие. Запись так совпала... Ханыль сдержал слово – он защитил Сэм. Она мне сама рассказала сегодня. Он сделал даже больше – он выкупил Семечку, он удочерил её и спас из Холма от Королевского правосудия.

Зак сжал челюсти так, что желваки заходили – за случившееся ему до сих пор было нестерпимо больно. Он тогда научился убивать детей. Пусть это была Иней в виде Ник, но это ничего не отменяет. Мика мысленно обнял его, передавая свое незаслуженное Заком тепло. А Сэм неожиданно на все эти откровения выпрямилась и… Улыбнулась. Она резко взяла в руки корзинку с Эш и спокойно заявила:

– Что ж… У меня в планах на поездку было три пункта: встретится с отцом, что я сделать не могу, мистер Рассел, так как я не ваша дочь. Я еще собиралась разобраться с принцем, что я и сделала. А третий пункт – мои личные дела. Вас они не касаются. Спасибо, Зак, спасибо, мистер Рассел. Мне нужно побыть одной – обдумать все случившееся. Ви… Еще увидимся, сестренка! – она вышла из палаты, Зак чувствовал, как за ней струился странный шлейф облегчения. Она словно была рада, что все так решилось. Что она не настоящая Рассел.

Глава 39 Побег

Стена приятно холодила затылок. Мысли метались в голове, и она ничего с этим не могла поделать. Она никогда не сомневалась, что она настоящая Рассел. Единичка же. Номер Один. Она еще помнила, как заполнялись другие клетки… Она была первой. Она считала себя настоящей. Что ж… Она ошибалась. И потому… Хорошо, что память ей вновь подвластна… Задвинуть детские воспоминания далеко-далеко. Это было не с ней. Это была не она. Ничего, Джек вон вообще ничего не помнит, и это ему не мешает совершенно. Будут с ним две беззаботные нежити – она и он.

Сэм сидела в больничном коридоре. Охрана тактично отошла в сторону, не мешая ей. Корзина с Эш стояла рядом на соседнем стуле. Эш еще спала – скоро нужно будет её кормить. Значит, времени предаваться рефлексии нет. Да и… Не надо разрываться, думая, как защитить Джека и как остаться с папой. Как скрыть от него существование стаи… Как объяснить то, что ей нужно вернуться в зону. Теперь об этом думать не надо. Надо просто сделать все свои дела в Либорайо и возвращаться домой – Джек ждет.

Джек… Сэм непроизвольно улыбнулась – она надеялась, что он там без неё не сильно куролесит. И не забывает пить сгущенку. И есть человеческую пищу. И убираться в доме. И пусть там будет тепло – он же не умеет разводить огонь в камине… Только бы он не замерз и не заболел. Надо будет, пока в городе, затариться лекарствами. На всякий случай. И нормальными нитками, чтобы больше никто в стае не щеголял алыми швами. Вдруг они тоже станут, как Джек… Столько всего надо сделать перед возвращением домой… И почему-то на сердце стало тепло. Даже при мыслях о Клоде так хорошо не было. Может, и не стоит его пугать тем, что он стал отцом. Какая разница, кто отец Эш? Да и был ли он. Ей и матери за глаза хватит. Сама Сэм выросла без родителей, и ничего. У Эш будет она. И стая гепардов…

Поскорей бы домой, раз тут у неё нет семьи. Сэм не пугало возвращение в зону. Пусть между нею и Джеком сейчас сотни миль. Она сделает свои дела тут в Либорайо и вернется. В рюкзаке есть пачки со смесью, там же подгузники и немного еды для самой Сэм. Да, с деньгами туго, точнее их вообще нет – не успела же выйти на охоту, но… Автовокзалы и топливные заправки, где есть бесплатные туалеты, никто не отменял – Эш приводить в порядок можно там. Сама она перебьется. Автостоп тоже еще не запрещен. В конце концов, можно тайком и в грузовики залезать. Доберется, никуда не денется.

«Но надо заметить, Сэм Рассел, что с планированием у тебя вечно что-то не то!» – она горько рассмеялась в тишине больничного коридора. Вот вечно так – запланирует одно, а получается совсем другое! То же мне… Ехала на встречу с семьей, а… Встретится с Арано. Это тоже важно. Зак по пути в город сказал, что семья Лукаса Арано живет тут.

«Что ж, Сэм, и чего тогда сидим?» – она встала с сиденья и пошла прочь – её ждал Либорайо.

Мелочь для звонка нашлась только в третьей публичной будке интрафона. Городской интрафонный справочник нашелся в четвертой, расположенной на стыке делового центра и привилегированного района. Зачем тут будка интрафона – непонятно, зато все полностью уцелело. Даже странички с номерами в справочнике не были вырваны.

Сэм сунула монетку в щель, подняла трубку и набрала найденный в справочнике номер. Рука при этом все же подрагивала – она боялась. Боялась за свою стаю, но и семья заслужила знать, что же случилось с Лукасом Арано. Возможно, она лезет куда не надо, сам Птица был против, но семья заслужила знать о его… эээ… существовании. Да. Проклятье, пусть его примут таким, а? Ну, подумаешь, мертв. Ну, подумаешь, нежить. Ну, подумаешь, ест что попало… Она же приняла Джека таким, какой он есть – не в меру предприимчивый, заботливый и нужный. Если Птицу до сих пор искали, может, он им тоже до сих пор нужный?

Ей ответил красивый женский голос:

– Арано, слушаю…

Сэм попыталась поздороваться, но горло предательски перехватило, совсем как в палате недавно, когда обнимала па… Мистера Рассела.

– Алло, ответьте, кто это? – настойчиво повторил женский голос.

– Простите, добрый вечер… – Сэм откашлялась. – Это Сэм Рассел, охотник из зоны Тридцать. У меня есть сведения о Лукасе Арано. Вы знаете такого офицера?

– Лу… – теперь на той стороне провода повисла тишина.

Сэм повторила:

– Птица. Его позывной был Птица. По базе данных Совета ветеранов он проходит под именем Лукас Арано.

– Да… Я вас внимательно слушаю. Я миссис Лукас Арано. Его вдова.

– Я… – Сэм замерла. Проклятье, это не та новость, которую сообщают по интрафону. – Я сейчас в Либорайо. Мы не могли бы с вами встретиться?

– Да, конечно. Цветочная улица, дом номер сорок. Когда вы сможете подъехать? Когда вам удобно…

– Могу прямо сейчас. – Сэм вызвала в памяти карту Либорайо – все же Зак оказался оркски полезным! Срочно надо возвращаться в зону, под защиту Границы, пока магнитное поле не уничтожило в ней наны.

– Конечно, – с облегчением сказала миссис Арано. – Мы с дочкой будем вас ждать.

– Я приду через сорок минут. – Оказалось, что дом довольно близко – она сможет дойти до него пешком. – До свидания.

– До свидания, мисс Рассел. Мы ждем вас. Мы очень ждем вас…

Сэм повесила трубку и прислонилась к стенке будки. Ноги подрагивали – она сделала это. Она это сделала. Может быть, Арано даже признают своего. Даже нежитью.

Она выпрямилась – время поджимало, скоро будет девять вечера, а ей еще место для ночевки искать. Надо идти. Она поправила лямки рюкзака, подняла с пола корзину и направилась на Цветочную улицу, надеясь, что не ошиблась в своем решении.

Либорайо был хорош. Свеж. Чист. Слишком чист – от Сэм шарахались в сторону одинокие праздные прохожие. Сэм их понимала – последние дни, когда бушевала магнитная буря, ей было не до мытья. Так что пахла она дымом, смолой и, наверное, Джеком. А еще старые разношенные ботинки. Брюки-карго, кое-где подпаленные, с заплатками на коленках – ну не было у Сэм в последний год возможности своровать новую одежду. Разношенный, выцветший лонгслив с пузырями на локтях. Её тревожный рюкзак. Респиратор на шее – иногда он нужен в зоне. Нет, этот город не для неё. Они слишком чужие друг для друга. Либорайо слишком чист и мирен, а она привыкла к зоне, хоть Сэм и понимала – вернется домой и опять будет тихонько выть, ругая собственную невозможность победить разруху.

Цветочная улица шла вдоль красивого парка. Очень. Очень красивого и ухоженного – Сэм даже залюбовалась, наверное, от жизни тут она бы не отказалась: озеро, фонари, раскидистые деревья… Сказка, в которую она сама не вписывалась – она не Снежка. Она выбрала гнома, а не принца. Вот будет смешно, когда окажется, что Джеку она не нужна. Хотя она нужна стае – уж это точно.

Сэм нажала на кнопку звонка террасного дома с номером сорок. Высокое крылечко, три этажа, теплые кирпичные стены – Арано не бедствовали. И о чем она думала, приходя сюда?! Не пустят же на порог…

Дверь открылась.

Высокая, довольно миловидная женщина, одетая в домашнее платье и девочка лет десяти – та самая дочка, которую Лукас Арано никогда не видел.

Сэм проглотила противный комок в горле и представилась:

– Я Сэм Рассел. Это я вам звонила по поводу Птицы.

– Проходите, – сказала женщина, широко распахивая дверь. – Я миссис Арано.

И тут Эш решила заявить о себе – она проснулась и заревела в своей корзине. Сделавшая было шаг в дом, Сэм замерла, а потом вернулась на крыльцо:

– Простите, я должна заняться дочерью. Извините… – она принялась спускаться по ступенькам.

Миссис Арано поймала её за локоть:

– Мисс Рассел, дочерью удобнее заниматься в доме, а не на улице. Пройдите в дом. – Она обернулась на девочку: – Тами, срочно доставай ритуальный хлеб.

Сэм неуверенно вернулась:

– Я…

– Проходите! Малышка, наверное, есть хочет. Пойдемте на кухню…

Сэм, ступая грязными ботинками по полам, старательно пыталась идти на цыпочках, чтобы оставлять как можно меньше следов. В таких домах она со времен детства не бывала… Её провели на большую, светлую кухню, где в камне пылал огонь, где был огромный стол для гостей, где было уютно и чисто. И отчаянно пахло ирбисами. Тами, порезав на три части хлеб, с ногами села на стул, опираясь локтями на столешницу и откровенно рассматривая Сэм. Та, поставив корзину на пол и скинув рюкзак, взяла Эш на руки, тут же уложив её на сгиб локтя. Свободной рукой она достала из корзины бутылочку и принялась греть молоко при помощи астерпыли или, как верили поверхностные люди, при помощи магии.

– Присаживайтесь! – попросила миссис Арано, беря кусок хлеба и съедая его. – Гость в доме неприкосновенен.

Сэм скороговоркой сказала:

– Покой этого дома священен для меня! – Она снова занялась дочкой, быстро проглатывая сладкий, свежий хлебец. Тами так же спешно засунула в рот свой ломоть, пробормотав ритуальную фразу. Девочка со странным любопытством наблюдала за действиями Сэм, при этом смешно принюхиваясь и морща нос.

Миссис Арано, накрыв на столе все для чая, села рядом и принялась ждать.

Эш шумно сосала из бутылки, и Сэм поняла, что все бы отдала, чтобы оказаться дома. Ей отчаянно не хватало Джека. Он бы подошел, забирая Эш и укладывая её себе на плечо. Ходил бы по дому, рокотал бы что-то свое. Потом бы сидел в кресле и ждал, пока Эш заснет. Вот будет смешно, если Джеку важнее Эш, чем Сэм. Бррр…

Миссис Арано посмотрела на дочь:

– Тами, прекрати так принюхиваться – это неприлично. Мисс Рассел одна из нас.

Сэм улыбнулась:

– Так пахнут гепарды. – Немного мертвые гепарды, но это уточнять не стоит. – И не буду вас томить. Мое условие…

Миссис Арано её оборвала:

– Сообщите свой номер счета в Общеокружном банке – я вам тут же переведу обещанную награду. Все десять тысяч.

Сэм качнула головой – она сюда не торговать Птицей приехала:

– Мне не нужны эти деньги. Мое условие другого плана…

– Мисс Рассел…

– Я абсолютно серьезна, миссис Арано. Я не собираюсь торговаться – мне не нужны ваши деньги. Мне нужна ваша клятва на крови – ваша и дочери, что тайна, которую я вам расскажу не шагнет дальше. Максимум можете рассказать своему сыну Рику Арано и то, после того, как он даст вам клятву на крови о полном запрете рассказа об участи Птицы.

Миссис Арано прищурилась:

– Я вас не понимаю.

– Дайте клятву, прошу. И я вам все объясню.

– Мисс Рассел…

– Можете просто называть меня Рассел, миссис Арано. Так будет проще.

– Рассел… – миссис Арано посмотрела на дочь – та молчала, не зная, что сказать. Сэм не настаивала и не убеждала – ей стая важнее и нужнее. Может, миссис Арано и не нужен муж… – Хорошо! Мы дадим вам клятву на крови.

Миссис Арано встала и взяла с кухонного стола нож. Его острием уколола себе и дочери подушечки указательных пальцев. Сэм тут же протянула свою руку, и миссис Арано и ей сделала надрез. Капля крови выступила на кончике пальца, и миссис Арано, а потом и Тами смешали свою кровь с кровью Сэм. Наны тут же сменили хозяев, готовясь фиксировать клятву.

– Я Алисия Арано…

– …и я Тамика Арано…

– …никому, кроме Рика Арано при условии принесения им клятвы на крови, не расскажу тайну, поведанную охотником Сэм Рассел. – сказала Сэм, и Арано слово в слово повторили за ней. Порезы тут же зажили – наны действовали превосходно.

Сэм убрала пустую бутылочку – кинула, не глядя, в корзину для Эш, переложила засыпающую малышку себе на плечо и, быстро решаясь, сказала:

– Птица Арано находится в зоне Тридцать Сорок первого округа. Он стал нежитью.

Миссис Арано криво улыбнулась:

– Это не стоило клятвы на крови – мы подозревали о такой участи Лукаса. Но от клятвы я не отказываюсь.

Сэм же тише сказала:

– Он не типичная нежить – он сохранил свой разум. Он… Мне кажется, что он способен вернуться к жизни. Как скоро – я не знаю. Какой шанс у него стать прежним – я тоже не знаю. Я знаю одно – он меняется из обычной нежити в… Человека. Поэтому я и взяла с вас клятву – я не знаю, как вы относитесь к Лукасу Арано, и не хочу рисковать. Я не хочу, чтобы его уничтожили. Быть может, он навсегда останется нежитью, но он разумен и заслуживает жизнь. Учтите одно: постараетесь обойти клятву или даже обойдете – я соберу стаю и уйду с ними прочь в другую зону, а вы навсегда потеряете возможность на встречу с ним. Вот как-то так.

Миссис Арано как-то странно сказала:

– Вы, Рассел, точно охотник?

– Да. Я охотник, но я и человек. Даже нежить, оказывается, бывает разумной и заслуживает жизни. Я никому не позволю уничтожить Птицу. А сейчас… Я, пожалуй, пойду – поздно уже.

– Вы полностью заслужили награду…

– Я не заслужила её, хотя бы потому, что не скажу вам, где искать Птицу, пока он не станет нормальным. Ваш номер интры я запомнила – я позвоню вам, как ему станет лучше. Или он приедет сам, если… Если… Ну, вы поняли… – Сэм встала со стула, осторожно перекладывая Эш в корзину. Пора бы и уходить из этого дома. Надо посмотреть – есть в этом Либорайо ночлежки или хотя бы трущобы, где можно переночевать. Сэм села на корточки и принялась спешно наводить порядок в рюкзаке.

– Где вы остановились, Рассел?

– Нигде, – глухо сказала она. – Найду.

– Можете переночевать у нас – куда идти в темень. Вы устали, малышка тоже.

Сэм выпрямилась и забросила рюкзак себе на плечо:

– Простите, но я не могу позволить себе ваше гостеприимство. Я…

Миссис Арано встала следом:

– Рассел, прекратите! Сэм! Ну куда вы пойдете вдвоем? Дом большой, тут места хватит всем. Лукас всегда хотел большую семью, и, когда выбирал для нас дом в Либорайо, не поскупился… Сэм, оставайся. И обращайся ко мне по имени – Алисия. Есть будешь? – тут же спросила она, словно все решено. Тами тут же рванула к холодильнику за едой.

– Я… – Сэм замерла, не зная, что сказать.

Алисия строго сказала:

– Ты остаешься тут. Будешь спать в гостевой комнате. Завтра приедет Рик – сама ему все расскажешь про Лукаса… Рик страж, он…

– Да твою жеж мать… – только и сказала Сэм. Такого поворота она не ожидала.

Тамика радостно сказала:

– Мама! Они с Рики даже ругаются одинаково! А ты говоришь, что девочки так не ругаются! Еще как ругаются!

Уже давно Сэм не проводила ночь в таком комфорте. Нет, едой-то её Джек и правительство Содружества последнее время баловали – армейские пайки были очень вкусными, даром что просроченные. А вот тепло… Чистота – какая-то запредельная: хрустящие, открахмаленные простыни, мягкое, пушистое одеяло, невозможно удобная подушка, которую не надо было сбивать, свежий халат для ванной комнаты, полотенца – белоснежные! Не те серые, вышарканные тряпки, которые с удивлением рассматривал даже Джек. Горячая вода в ванной, хоть Сэм и не стала этим злоупотреблять – ванну она сделала только для недовольной Эш, а сама быстро приняла душ, но сам факт! Ванна! Большая. Удобная поди. Проклятье… Для Эш даже достали откуда-то с чердака новое одеяло и одежки, пропахшие лавандой. Сэм их, конечно, не возьмет с собой – она не попрошайка. Кровать, как в детстве, комфортная и мягкая. Светлая спальня… Но каким же горьким оказался этот кусочек возвращения в нормальную жизнь. Сэм еле сдерживала слезы, когда укладывала спать Эш, да и потом тихонько ревела, глядя в потолок, по которому перемещались редкие отсветы фар проезжающих автомобилей. Надо было идти и искать ночлежку, чтобы не было так горько. Она все равно вернется в зону. Она вернется к Джеку, даже если ему нужна только Эш. Она не бросит стаю. В ней теперь королевские наны, и потому надо спешить, пока она их еще контролирует. Королевские наны и мертвых поднимали. Может, Джеку и стае именно этого и не хватает.

Глава 40 Сделка

Утро началось с легкого топота под дверьми – кто-то прошел по коридору, и Сэм спешно принялась одеваться – заспалась! Даже Эш заспалась – она просыпалась в зыбких утренних сумерках, требуя еды и тут же заснула, быстро наевшись. Внутренние часы Сэм радостно показывали время – почти одиннадцать утра! Сэм бережно переложила Эш в корзину и принялась наводить порядок, хотя бы видимость его – Алисия оказалась образцовой хозяйкой, и не Сэм повторить все её выкрутасы с застиланием кровати и сворачиваем в лебедя полотенца. Сэм даже чистить зубы и умываться не стала, лишь собрала волосы в хвост и на цыпочках, неся корзину с Эш в одной руке, а ботинки в другой, пошла вниз – столкнуться еще раз с гостеприимством Арано не хотелось. Страаааж! Проклятье, Рик Арано – страж! И как ей так не повезло!

Прокрасться на цыпочках мимо кухни не удалось – там нагло завтракали за легкой, приятной беседой Зак и, видимо, Рик Арано – не узнать этот профиль сложно.

– Доброе утро! – лучезарно улыбнулся не её принц, – присоединяйся, Сэм. Кстати, вы незнакомы: Рик – это Сэм Рассел, Сэм – это Рик Арано. А в корзинке спит Эш.

Сэм замерла в широком проеме, ведущим на кухню:

– Зак, родительский поводок?

– Что ты! Программа отслеживания измен.

– …еть, еть и еть! – прорычала Сэм, а Рик одобрительно поднял вверх большой палец:

– Наша малышка!

Зак же, вставая и наливая Сэм кофе из вычурной, до зеркального блеска отполированной турки, заметил:

– Но я больше так не буду – честное слово. Просто Мика беспокоился – куда ты пошла. Пришлось задействовать программу. Сам-то Мика сейчас при Ви – её только вечером выпишут из больницы.

Арано махнул рукой:

– Садись завтракать, Сэм! Разговор есть.

– А вы значит… – она переводила взгляд с Зака на Рика и обратно.

– Мы друзья, – твердо сказал Зак.

Арано присвистнул, но не возразил:

– Друзья, ага. Так что смело можешь говорить откровенно. Секретов тут нет. И ко мне на ты. Я Рик или на крайний случай Утес.

Зак приподнял насмешливо бровь, но промолчал. Он поставил чашку с кофе на стол и выдвинул для Сэм стул:

– Присаживайся… Может, что-то еще?

Сэм качнула головой – вечно у неё не то с планированием. Задумает одно, а на выходе получается совсем другое. Надо к этому уже привыкать.

– Прошу! – вновь напомнил о себе Зак.

Ей хотелось орать. Ей хотелось кричать, что у неё мир тут рушится, а её зовут за стол. Еть… Еть… Еть!!! За что это с ней? Впрочем, она сцепила зубы – Джек и стая важнее. А она всего лишь клон. Её вообще могло не быть. Она ненастоящая, в отличие от Джека.

– …еть…

Сэм поставила корзинку с Эш на пол, скинула рюкзак, бросая его в холле, и плюхнулась недовольно на стул, рассматривая цветущего Зака – вот зря она связалась с принцем. Пальцы её бессмысленно крутили чашку по столу. Мало того, что без спроса объявил невестой, получая за это, мало того, что без спроса залил наны (на самом деле она за это была благодарна, но иллюзию выбора можно было хотя бы оставить!), так он еще и измены будет отслеживать! Нет, она, конечно, даже не думала, что у неё с Джеком что-то возможно… Может, только поцелуй. Один. Или не один. Не более того – Джек же совершенно не помнит себя… Но… Программа отслеживания измен?! Ей теперь даже домой вернуться нельзя – Зак тут же узнает о стае. Еть, еть и еть!!! Тут уж не до поцелуев с Джеком… Проклятье!

– Так… – она подалась вперед, – Зак… Раз тут нет секретов… Зак, я благодарна тебе за защиту. Я благодарна тебе за наны. Я благодарна тебе за архив знаний – мне это очень важно. И пусть я не настоящая Семечка Рассел, я понимаю твой интерес ко мне. Я понимаю, зачем и почему ты заявил на меня права. Ви тебе не подходит – она безнадежный вампир. Полиморфизм у неё заблокирован. Я твой единственный вариант… Давай так, уж коль от тебя не сбежать.

Арано уперся взглядом в столешницу – кажется, такой откровенности он не ожидал. Зак молчал, напряженно выслушивая Сэм. Интересно – он маг или нет? Мика Рассел тогда после неудачного заключения брачного договора говорил, что Зак может оказаться магом. Кто тогда снес память нанам? Она или Зак?

– …давай так… В обмен на мою защиту и защиту Ви… Она тоже входит в сделку, понял? Ей тоже нужна защита от Королевского правосудия.

Тут Арано не выдержал и странно хмыкнул, поглядывая на Зака. Сэм его не поняла, а объяснять он не счел нужным, так что она продолжила:

– И… Если найдутся еще девочки – они все входят в условия сделки. Все – даже дети от Салли.

Тут уже не сдержался и вздрогнул Закат – видимо, про участь Салли и ее детей он не знал. Сэм же продолжила – у неё не железные нервы, так что голос пришлось отдать под контроль нанов, чтобы не было слышно плаксивости – не дай орки так опозориться:

– Пять лет без твоего участия. Пять лет – это немного. Только абсолютно никакого контроля с твоей стороны. Ни родительского поводка, ни программы отслеживания измен, ни-че-го. И так и быть, ты получишь спустя пять лет нужное тебе дитя! Пять лет – это немного. Я выйду за тебя замуж, и ты получишь все, что хотел.

– Сэм… – начал было Закат, но она его оборвала:

– Дай мне пять лет! – она сцепила зубы, надеясь, что Джеку и стае этих лет хватит, чтобы вернуться к человеческой жизни. Она же и не надеялась, что с Джеком у неё что-то возможно, а Клод… Он вообще в пролете. Разлука показала, кто на самом деле важен для Сэм. Ей хватило суток, чтобы понять – Джек ей нужен, и она сделает все, чтобы он стал живым. Можно, наверное, плюнуть на все, отказаться от нанов и не заключать сделку с Заком, бегая из зоны в зону от Королевского правосудия, выжила же она как-то до девятнадцати лет, но Джеку и стае нужны наны. Самые лучшие наны на свете – королевские. И, проклятье, она с детства знала свою судьбу – так пусть так и будет. Ради стаи. Ради Джека. Ради Ви и детей Салли, где бы они сейчас не были. – Пять лет, Закат, полностью без твоего контроля, и я стану твоей женой. Клянусь.

Вот. Она сказала. Она сделала. Зато у стаи будет шанс не просто жить, а стать настоящими людьми. И, быть может, Рик Арано и Тамика еще встретятся с настоящим Лукасом. Если, конечно, Сэм не ошиблась, и в Провале наны-портальщики. Она залпом выпила уже остывший кофе.

– Сэм… – Закат явно собирался с мыслями, и его нагло опередил Рик Арано:

– Кажется, малышка… – и после слова «малышка» он сделал паузу, словно чего-то ждал. Сэм на малышку не обижалась – Джек её вообще крохой звал, так что Арано продолжил: – тебе многое не рассказали. Во-первых, Зак и есть Королевское правосудие. Во-вторых, это он напал на Холм Дуба и уничтожил его.

Сэм прикусила губу, потому что на язык просились только непристойности. Когда первый порыв прошел, она осторожно сказала:

– Еть!!! Но за уничтожение Холма Дуба – спасибо!

Зак и Рик одновременно вскинулись – Ник-то за это ненавидела Зака.

Сэм посмотрела на них:

– Вы чего? Я, действительно, благодарна за уничтожение Холма – нельзя проводить эксперименты на детях, и работорговля тоже запрещена. Они заслужили.

Рик осторожно сказал:

– Он как бы… Тебя уничтожать приходил.

– Точно, – подтвердил заледеневший Зак – у него даже черты лица стали острее.

Сэм набрала полную грудь воздуха:

– Я понимаю – зачем он приходил. И я понимаю, что он Королевское правосудие – мог бы и предупредить, Зак!

Он лишь сказал:

– Это была профилактика членовредительства. Я же знаю твою реакцию на подобное заявление. И еще…

Сэм опередила его:

– Обещай пять лет!

– У тебя будет столько времени, сколько тебе потребуется, Семечка.

– Я не Семечка. Я… Просто Сэм.

– Я не буду за тобой следить, Сэм. Ты полностью свободна в своем выборе.

Ага, хмыкнула она про себя… Свободна… Был бы еще Джек свободен. Хотя для начала, был бы он живой.

Зак мягко сказал:

– Тебе положена компенсация за запрещенные эксперименты.

Она горько улыбнулась:

– Скажи еще, что Королева передумала и разрешила моё… Наше существование.

– Нет, не разрешила.

– Тогда ясно, что никакой компенсации мне не положено.

– Я Королевское правосудие – другая ветвь управления Холмами. Я могу сам решать о компенсациях и прочем.

Сэм твердо сказала:

– Мне не нужны твои деньги.

– Это не деньги – я уже на Ник Росси понял, что деньги вы, упрямицы, не берете. Это другое, но тебе понравится.

Она посмотрела ему в глаза:

– И что же это?

– Машина. Средство перемещения, так сказать. Поверь – тебе понравится. Ник тоже получила что-то подобное – ей достались в компенсацию байки. Тебе и Ви – машины.

Сэм уперлась взглядом в чашку с кофе. Машина – это было заманчиво. Очень заманчиво. Это… Да что там говорить – это было невероятно! Она сможет… Она сможет…

Да это по сути свобода! На пять лет… Пять лет свободы. Это много – Сэм знала. У неё как раз уже было пять лет свободы.

– Хорошо. Давай свою компенсацию и я займусь своими делами – мне надо возвращаться домой. Я думала выехать уже сегодня вечером.

Зак чуть наклонил голову вперед, так что челка упала на глаза:

– Значит, от машины ты не отказываешься.

– Нет, не отказываюсь.

– Хорошо! – победно выпрямился Зак. – Машина в полной комплектации будет готова через неделю. Еще неделя понадобится на оформление пакета документов на тебя и Эш – индикарты, страховка, водительские права и прочее. Я забочусь о своей невесте.

–…еть! – только и выдохнула Сэм.

Зак мягко сказал:

– Две недели – это немного. Мика тебя одиннадцать лет ждал. Сэм… Дай ему шанс, прошу. Ты для него дочь. Понимаешь? Ты для него все равно дочь. И сегодня вечером будет вечеринка по поводу выздоровления Наны-Альмы-Локи и далее по списку, дочки Ви. Мика там будет. Надеюсь, там будешь и ты. А сейчас, прости, я пойду – дела. Да и Рик меня скоро глазами съест – он сегодня ночью сгонял в Алисо и обратно, потому что ему сказали о тебе и о новости, которую ты принесла. Не сверкай так глазами – саму новость я не знаю. Все, я пошел…

– Пока… – ядовито сказала ему в спину Сэм. – Пять лет бы тебя не видеть!

Он обернулся в дверном проеме:

– Не увидишь – дай мне две недели и пять лет я не буду тебе мешать.

Стукнула уличная дверь – Закат ушел.

– …еть… – только и сказала Сэм. – Дважды еть…

Она подняла глаза на Рика:

– А ты чем обрадуешь?

– Мать мне рассказала о новости об отце… Собственно, я поэтому и вернулся домой раньше из командировки… Поэтому… Во-первых…

Он выдвинул из-под стола овальной формы капсулу чуть меньше ярда в размере.

– Это не от меня. Меня лишь просили доставить тебе и Ви от Мики. Это…

– …это детская переноска, я знаю. Небеса, это… Невероятно. Я… Передавай спасибо Мики, хорошо?

Тот чуть наклонил голову на бок:

– Это ты можешь и сама, но так и быть – передам. Во-вторых, переноска абсолютно безопасна – она собрана на нашем заводе. Так что можешь смело пользоваться – она не взорвется. В-третьих, я Рик Арано, я уже восемь лет служу в паре с Линдро Росси – мужем Ник Росси, твоей сестры. Ну, или кем ты её считаешь… Это чтобы не было недопонимания и сюрпризов, как с Закатом. Я напарник Линдро… У меня от него секретов нет, ну, кроме вот об отце… В-четвертых, что значит твое еть?

Сэм пожала плечами:

– Что хочешь – в зависимости от испорченности выслушивающего, а что?

– Тогда можно позаимствовать? Мне невеста запретила ругаться, а иногда прям рвется… – он совершенно искренне улыбнулся.

Сэм махнула рукой:

– Пользуйся на здоровье – мне не жалко. Что-то еще?

Рик важно кивнул:

– В-пятых, я уже принес клятву на крови. И я прошу… Я очень тебя прошу дать мне возможность увидеться с отцом.

– Ты страж.

– И что?

– Стражи уничтожают таких, как Лукас. Я не хочу так рисковать. Понимаешь?

Рик замолчал – очень надолго. Что-то обдумывал. Что-то решал про себя. Сэм же обдумывала, как же ей продержаться две недели в Либорайо. Никаких запасов смеси не хватит на столько дней. И денег нет. И крыши над головой тоже. Надо идти на окраины Либорайо – искать трущобы или соваться в ближайшую зону – там никто не будет придираться к ней. Там развалин хватает. Решено – она остановится в какой-нибудь зоне, может, даже заработает немного денег, упокаивая нежить… Эш… Эш будет под защитой фейри-переноски – та прямое попадание бронебойного снаряда выдерживала.

Рик отмер:

– Я все понимаю, Сэм. Только случай спонтанного превращения нежити в человека уже был. Астернаны вернули к жизни человека, пострадавшего от хаоса. Или хаос сам вернул – тут спорно, что было причиной. Никто не знает.

Сэм осторожно сказала:

– В случае твоего отца другое. И я не могу выдавать тайну – честно слово. Риииик, пойми: ты человек, ты можешь лгать. Я должна защитить своё. Понимаешь? Ты страж, и ты можешь лгать – ради выполнения приказа. Да ради чего угодно! Только не обижайся – я тебя не знаю, а Птицу – знаю.

– Я тебя понял, Сэм. Отцу повезло столкнуться с тобой… Должен предупредить – зона Тридцать у МУСта на особом контроле. Зак сообщил, что её нужно обследовать.

–…еть… – пробормотала Сэм. Этот Зак за несколько часов знакомства ей всю жизнь испортил!!!

– Не еть, Сэм. Все будет хорошо. Да и… Это будет нескоро – пока лишь запросили данные по зоне у ловца Ренье. Пока он пришлет, пока обработаем, пока получим разрешение на заход в зону – ты же знаешь, что зона спорная? Это земли Третьего округа, но их уже подгреб под себя Сорок первый. Чтобы не было войны, Закат обещал собрать документы, подтверждающие права Третьего округа на эти земли. Так что может до месяца пройти до захода в зону.

Сэм опустила голову вниз – месяц… Две недели тут, потом еще неделю добираться, если только стать вампиром и гнать без остановок? Тогда на дорогу до трех дней уйдет… Дней десять у неё будет на уговоры стаи сняться и уйти. Только бы Джек не забастовал. Он же даже с ней не захотел уходить. Или она ему никто – почему он должен был соглашаться? Может, ради стаи уйдет? Проклятье… Хотя с другой стороны, она хотя бы знает об угрозе. Так приход стражей в зону стал бы шоком для неё и стаи.

– Спасибо, Рик, за предупреждение.

– Сэм, не стоит нас бояться – мы не уничтожаем все подряд.

Она горько рассмеялась:

– Только выборочно. Как например, меня. Ладно-ладно, Рик, не бери в голову. Это я так уже, ворчу. Яд сцеживать не на кого.

Джека рядом нет – он не раз получал от неё ни за что… Проклятье, что же делать…

– Что-то еще, Рик?

– Да. Еще тебе положена награда за обнаружение Лукаса Арано. И не надо так вскидываться и пытаться испепелить взглядом. Награда есть, и ты её заслужила. Так что, если твои дела не сильно спешат, можно сейчас сходить и все оформить в банке. Не надо возмущаться – деньги никогда не бывают лишними.

Сэм процедила сквозь зубы:

– Может, я и выгляжу, как последняя попрошайка, но это не так. Я друзей не продаю. Мне не нужны…

– Я ни это имел в виду, Сэм.

– Простите, Арано, – она встала, подхватывая переноску, рюкзак и корзину с Эш, – но нам не по пути – я лучше зайду сейчас в зону и там честно заработаю свои деньги. Ясно? …Еть!

Она ускорила время – впервые за долгие годы оно опять подчинялось ей, и вылетела на улицу. Ей надо переложить Эш в переноску и заняться, наконец-то, своими делами – Совет ветеранов, архив, может, библиотека… Деньги и жилье.

Арано догнал её в парке – плюхнулся на скамейку без спроса, когда она испепеляла уже ненужную корзину – Эш осваивала новую переноску, играясь подвешенной на ручке игрушкой.

– Слушай. Я не хотел тебя обидеть. Хотел бы – всучил бы деньги так. Или узнал бы через сектор ловцов твой номер счета и перевел бы.

Сэм сухо напомнила:

– Я не продаю друзей, Арано.

– Да понял я – знаю же, что вы с Ник одинаковые и непонятные. Не хочешь деньги себе – возьми на отца. Ему же нужна одежда, еда, обувь в конце концов. Там в зоне зима поди уже… И не смотри так – я видел нежить вблизи, я знаю, что у них остается от одежды. Мне дурно только от мысли, что он нежитью столько лет бродил, пока не столкнулся с тобой.

– Я тут ни при чем, Арано.

– Рррррик, прошу! Просто Рик.

– Хорошо – Рик.

Он солнечно улыбнулся:

– Давай завалимся в какой-нибудь торговый центр и скупим все для твоих. Отец же не один там, я правильно понял? И не смотри так – я знаю, ты терпеть не можешь магазины и все, что с этим связано. Ну же… Это просто шоппинг – я его тоже терпеть не могу… А потом займешься своими делами. И, пока не забыл – все эти дни ты живешь у нас. Это не обсуждается – это не я решил, а мать – ей и высказывай все.

Сэм встала и тоже улыбнулась – а Рик хорошо придумал… Может, даже Джеку перепадет одежда…

– Я люблю покупки.

– Тогда вперед – чего ждать! Кстати, заодно на вечеринку платье тебе присмотрим… Или джинсы, – добавил он более покладисто – в этом плане Сэм оказалась почти как Ник: не любила, когда ей указывают. Хорошо, что не ловец – кинжал у носа куда как опаснее всего лишь кулака.

Глава 41 Перед вечеринкой

Вечером пришел Парра. Думать о нем, как об Алексе было до сих пор неприятно, хоть именно он и принял основной удар плазмы спасая её от Ворона. Только Ворон честнее, чем Парра.

Мика был в коридоре – они что-то с Закатом затеяли, что именно – они не говорили. Мике Ви верила – он не сделает плохого. Она, как, наверное, и Сэм, задвинула детские воспоминания как можно дальше. Это не её. Может, чуть позже соберется с силами и скинет файлы Ник – та заслужила знать свое детство.

Парра сел на кровать – даже не сомневался, что такое право у него осталось.

– Прости, что так поздно, Ви… – он пятерней взъерошил свои волосы. – Срочный вызов по службе. Я даже цветы тебе купить не успел – все уже закрыто.

Ви миролюбиво улыбнулась ему – он, действительно, выглядел усталым, да и пах соответственно – утомлением, льдами и работой:

– Ничего страшного. – Подсказывать ему, что «Товары для дома и семьи» работают круглосуточно, она не стала.

Он осторожно накрыл своей ладонью её пальцы, лежащие на кровати поверх одеяла:

– Прости меня, солнышко моё. Прости, я такой дурак бываю.

– Парра…

– Можно хотя бы Лексом называть?

Она качнула головой:

– Лекс, что сделано, то сделано. Я очень тебе благодарна за все. За ту ночь, за счастье, за любовь, за то, что чувствовала себя единственной…

– Солнышко, прости…

– Тебе не кажется, что это странное прозвище для вампира?

Он долго смотрел ей в глаза, словно решал – а не шутит ли она?

– Хорошо, придумаю что-нибудь иное. Медок, сладкая моя, конфетка, счастье… Я умный, я придумаю – честно.

– Лекс, можно просто по имени. И спасибо, что заслонил собой от удара.

– Я говорил с Вороном – у него был приказ, его кровью заставили. Он не мог иначе. Он специально ждал, когда кто-нибудь закроет тебя, принимая плазму… Он изначально не собирался тебя убивать – не злись на парня.

– Я не злюсь. Утром было плохо, а сейчас… Сейчас будущее опять есть.

– А я в этом будущем есть?

Она отвернулась в сторону:

– Лекс, не напирай. Я еще даже не знаю – разрешат мне жить или нет. Не разрешат – рвану куда-нибудь на край света, только и всего.

– Мы не позволим не разрешить, Ви. Тут все подписали контракт о кормильцах. Я, Линдро, Рик, все бывшие Седьмые, Зак, Мика… Мы все будем предоставлять тебе кровь – столько, сколько нужно… И помни – даже убегая на край света, не забывай возвращаться. Я буду ждать.

– Лекс… Не сто́ит.

– Ви, я понимаю, ты обижена. Но… У нас общая дочь, надо как-то выстраивать отношения – хотя бы ради дочери. Учти, я буду настаивать на равном участии в воспитании. Скажем, неделю эээ… – он выкрутился, не называя имени: – малышка у тебя, неделю – у меня. Хочешь – по две недели. Позже решим. Но я не откажусь от малышки и тебя. Кстати, завтра вечеринка в честь тебя и выздоровления…

– Долли, – подсказала Ви. – Девочка будет Долькой. И она не выздоровела.

Почему-то именно это имя, предложенное Вороном, ей понравилось.

– Ей стало лучше. Зак говорит, что, возможно, к утру, наны все исправят – вероятность такого есть. Так что… Сперва собирались праздновать сегодня, но ты была ранена, а Долька в реанимации, так что праздник перенесли. Прошу, приди на него – он в честь тебя, Ви. Он для тебя…

Он взял её ладонь и поцеловал кончики пальцев:

– Выздоравливай, а я пойду – надо готовить детскую. Какую бы ты хотела?

– Лекс, я уже сказала – не напирай!

Парра встал:

– Тогда я просто освобожу пока комнату – потом все вместе обсудим.

– Парррра! Тормози на поворотах!!!

Он молча вышел.

Ви гневно взбила подушку и легла спать, только сон бежал прочь. Парра – страж. У него командировок выше крыши. И туда же – равные права на воспитание Доль! А кто за ней будет следить? Няню найдет или на Дейдру скинет? Уж лучше у Дольки будет только мать, чем чужие люди. Только… Она вновь села в кровати – она ничем не лучше Пар… Ладно, Лекса. Совсем ничем не лучше. Ни денег, ни работы, ни профессии – с её знаниям только кассиром и работать, пугая посетителей оскалом. Проклятье… Значит… Все же придется заключать мир с Лексом и искать работу. Знать бы еще, кем она хочет быть. Охотником, как Сэм? Стражем, как Ник? Им, что, никому мирные профессии не положены? Впрочем, с их происхождением, наверное, не положены – она сама только догонять и выслеживать умеет. Тоже стать охотником? У тех при условии хорошей добычи щедрое вознаграждение. Стражи сидят на окладе да премиях, если повезет – они не выбирают задания и цели. А у неё цель есть – Клэр Клауд. Значит, будет оформляться охотником. Решено. Охотник Ви Рассел. Забавно звучит… Точно, придется мириться с Лексом. Потому что сама виновата в случившемся не меньше его, и даже на наны не скинешь – их в ней, оказывается, не было.

Клэр… И где же тебя искать? Она снова легла, прокручивая в голове их первую встречу…

– Не узнала?

Она все же вышла к нему на берег. Села рядом, осторожно косясь на корзинку с клубникой – крупной, отборной, сладкой, наверное. Из Запретного сада поди. Папа иногда привозил… И это был праздник.

– Узнала. Ты Клауд. Принц. И ты опоздал – я уже не принцесса.

Ви вздрогнула – он ожидал, что она его узнает! Он её перепутал. Перепутал с другой Сэм.

Ви вскочила, натянула на себя поверх больничной пижамы худи, подаренное Ник, и выскочила в коридор. Там, на железных стульях, установленных для посетителей, дремал Мика.

Ви сглотнула – вот почему он не уходит? Она же не настоящая.

Мика тут же выпрямился, потягиваясь и улыбаясь:

– Ви? Не спится? Позвать врача или медсестру?

Она села рядом с ним, скидывая больничные тапочки и с ногами забираясь на стул.

– Я тут кое-что вспомнила. Про встречу с Клэром. – вместо долгого рассказа она просто скинула ту осень по элтелу Мике.

Тот внезапно тут же обнял её, притягивая к себе:

– Глючный навигатор, ты ездила домой…

– Там совсем все сломалось, па… – он сама не заметила, как вновь почувствовала себя настоящей Рассел.

– Маленькая моя леди… Надеюсь, мы еще вернемся туда и восстановим его. Однажды все поменяется для тебя и меня, и мы вернемся домой.

– Па… По поводу Клэра…

Он вздохнул и подтвердил её выводы:

– Он искал другую Сэм. Сэм без нанов и метки, причем он уже обещал её защищать. Такое возможно только в одном случае – она к нему попала почти сразу после продажи или даже именно он и выкупил ту Сэм… Поскольку у всех погибших Сэм по данным Убежища Ольхи были метки…

– Та Сэм еще не обнаружена и даже может быть жива.

– То-то Зак обрадуется, – пробормотал Мика.

– Он упорный, – тихо сказала Ви.

– Он упрямый, – поправил её Мика. – И дурной, когда в рою – слушается королеву полностью. Помни это. Зак тут, без влияния роя, один, а в Убежище – это безжалостный убийца, лишенный совести и любых понятий человечности. Уничтожая вас, он думал, что поступает, как друг, спасая меня. Ви, помни это.

Она глухо в плечо отца пробормотала:

– Почему ты это говоришь?

– Потому что я знаю – ты пойдешь в Холмы. Ты будешь искать Клэра, как искала меня. Ты тоже упорная…

– И упрямая…

– И целеустремленная, – Мика снова поправил её. – Пожалуйста, не верь никому в Холмах. Там можно доверять только вампирам. Только им и другим полиморфам. Кстати, про непорочное зачатие… Клэр взял у тебя ДНК. Только зачем?

Ви дернула плечом:

– Моя ДНК ему абсолютно бесполезна – у меня же заблокирован полиморфизм.

– А ты ему говорила, что ты вампир?

– Нет, конечно.

– Вот ему будет сюрприз при изучении ДНК – полиморфизм он там не найдет. Глючный навигатор, и вот зачем это ему? У него своя стая, с которой он развлекается десятилетиями – гоняет из Холма в Холм, устраивает бои и представления. Зачем ему полиморфы?

– Очень хорошее прикрытие – бонвиван, которому ничего не интересно в жизни, кроме развлечений.

– Вот от кого не ожидал, как от него. По мне Зак был самым адекватным в королевском семействе. Надо же, как я ошибся, а ведь Клэр в шутку сватался к тебе.

– Не ко мне, – поправила его Ви.

– Семечка, для меня ты – та самая Сэм. И Ник – та самая. И Сэм – та самая. И еще не найденная Сэм – тоже.

– И дети от Салли?

Мика вздрогнул:

– Что?

– У Салли были дети. Их… Продали. Кому и куда не знаю – даже сама Салли не знала. Она не раз пыталась сбежать от Хозяина, но у неё не получалось. Никогда не получалось – Беранже её всегда возвращал.

– Глючный навигатор…

– …и барахлящий двигатель… – подхватила его ругательства Ви.

– Да, и барахлящий двигатель.

– Прорвемся?

Он кивнул:

– Прорвемся. Когда вернемся домой, ты поможешь отремонтировать Холм?

– Спрашиваешь! – Ви даже выпрямилась. – Конечно! Только я ничего не понимаю в технике.

– Значит, пойдешь учиться. Сразу после того, как найдешь Клэра, конечно. Иначе ты не умеешь, упрямая девочка. – он погладил её по волосам. – Иначе ты не умеешь…

Она снова прижалась к нему, спешно меняя тему – на сердце было так хорошо, что она боялась все спугнуть.

– А что с Сэм? Где она?

– Сбежала. Зак пошел её искать. Не волнуйся – он её найдет. Ничего плохого в Либорайо случиться не может. Кстати, ты слышала про завтрашнюю вечеринку в твою честь?

– Да…

– Пойдешь?

– Па… Я же…

– План такой – завтра тебя и малышку выписывают: королевские наны – это знак качества, недоступного для многих, увы. Тебе, правда, наденут следящий браслет, это же ничего?

– Нестрашно. Главное, чтобы на улицах не шарахались от ужаса, остальное неважно.

– На улицах ты почти герой – все вечерние выпуски газет пестрят заголовками, как одна хрупкая девушка посмела дать отпор местному золотому мальчику, которого все боялись приструнить. Перес не считается с деньгами – он, действительно, изо всех сил старается тебя защитить.

Ви вздохнула и напомнила:

– Так что там с планом?

– Ты в курсе, что у меня нет наряда на вечеринку?

Она фыркнула:

– Знакомая ситуация.

– Тогда завалимся после выписки в молл, скупим все подряд…

– Разоряя Зака?

– Нет, что ты, я нашел работу по профилю. Будем тратить мои подъемные. Потом… Тут все зависит от тебя – возьмешь малышку с собой на вечеринку или нет…

– Я не знаю – её не на кого оставить.

– Анна вызвалась сидеть с Диего, она сказала привозить и малышку…

– Её зовут Долька. Доль или Долли.

– Доль домой к Ник. Еще она потребовала срочно ей представить третью внучку.

– Эш?

– Эш. Так что… Решай сама, что делать с Доль. Если возьмешь на вечеринку, то я в качестве няни на подхвате. Завтра, кстати, привезут детскую переноску для Доль – там хорошая звукоизоляция, так что даже самую громкую вечеринку Доль не заметит. Выбирай…

– Хорошо… Я подумаю. У меня целая ночь впереди, ведь так?

– И не только ночь. У тебя, Ви, целая жизнь впереди…

Она вздохнула и закрыла глаза:

– Тогда я спать…

– Спи, моя леди… Спи… Поздно уже.

***

Несмотря на поздний час Ник не спала.

Она дорвалась до холодильника – как только вошли домой, так она и рванула у нему. Аппетит был просто зверский – по пути из отделения Ник чувствовала, что еще чуть-чуть, и она честно закусит мужем – не перешла же из вампирской ипостаси. Анна могла быть счастлива: впервые за все время её готовку оценили полностью – в мойку улетел уже третий контейнер из-под еды, и Ник подумывала о четвертом. Сейчас её даже хранившиеся в холодильнике лягушачьи лапки не пугали.

Линдро, уставший после неудачного свидания в Ледяной зоне, медленно пил кофе. Он тактично молчал про птичек и их аппетит.

Сом и Ворон тоже сидели за столом – они строчили отчеты о происшествии. Лину это еще предстоит – он пользовался своим, теперь высоким, положением.

Ник сверилась с часами – уже было за одиннадцать. Лин перехватил её взгляд:

– Да-да… – Он понятливо встал: – Ворон, поехали за Диего. Ты обещал прикрыть спину.

Тот отложил ручку:

– Сейчас, плазмомет захвачу…

Ник могла поклясться – стены дома едва заметно хихикнули.

– Пёёёс? – позвала она мозги своего дома – они были какие-то совсем неуправляемые.

Пёс молчал. Ухо только чуть высунул из столешницы, и все.

Из детской на цыпочках, впервые в туфлях на низком каблуке, вышла Анна. Кажется, она все слышала, потому что с холодком в голосе заметила:

– Диего доставлен в 10:45. Покормлен, помыт, переодет и уложен спать. Ваша адская машинка, которая называется переноской, сообщает, что проснется он между тремя и четырьмя часами утра. Бутылочка со смесью уже приготовлена. Ребенок, имей совесть, сам покорми ночью – Ники надо отдыхать. И… Я пойду – завтра завезете Диего к трем часам дня. Я буду ждать…

– Ма…

Она обернулась в дверях:

– Ребенок, все хорошо. И… На будущее… Теперь меня зовут миссис Росси-Перес. Приятной всем ночи.

Дверь еле слышно закрылась. В доме надолго повисла тишина, которую разбил Ворон:

– С таким поздравляют?

Линдро чуть дернул плечом:

– Я еще не решил.

Ник улыбнулась:

– Да ладно! Перес – отпадный свекор.

Сом кротко заметил:

– Да.

Ворон подавил усмешку и вернулся к своему отчету:

– Верно. С ним иногда не знаешь, куда падать.

Ник поймала торчащее из столешницы ухо и вытащила-таки морду Пса:

– Почему не предупредил?

– Команды не было. – предельно честно ответил Пес.

– Ты без команды должен о таком докладывать! Что еще ты скрываешь?

Пес подумал и выдал:

– Программа отслеживания измен заблокирована на входе.

– Что?! – как ни странно, взревела не Ник, а Линдро. – Это Зак?

Пес чуть прижух и кивнул:

– Он.

Ники довольно кровожадно спросила:

– И что он еще отслеживает?!

– Жизненно важные показания – сердцебиение, ритм дыхания, уровень гормонов и частоту сокращения матки. Последний параметр не запрашивается уже три дня. Дома я блокирую передачу данных. Что-то еще?

– А видеоданные он..? – это поинтересовался снова Лин.

– Видеоданные он не запрашивает, хотя и может. Дома я блокирую его запросы. На улице, Лин, советую не шалить. – Пес профилактически скрылся в столешнице.

Лин подавился словами. Остальные, впрочем, тоже.

Ник лишь через минуту смогла выдавить из себя:

– Я с ним поговорю. И убью. И не надо, Лин, напоминать об очередности в стае. Мы не стая, а Зак, к сожалению, оживет. Так что у тебя тоже будет возможность его убить! – она встала из-за стола. – Простите, парни, я спать. Что-то мне не по себе немного.

Она быстро приняла душ, натянула на себя старую футболку Лина и легла в кровать. Свернулась клубком – так плохо было. Она подозревала, что Зак не оставит её в покое, но не до такого же! Отслеживание измен. Ну надо же!

Лин на цыпочка зашел в спальню. Поставил на тумбочку со своей стороны кровати переноску с Диего, потом пошел мыться. Вернулся в пижаме и очень осторожно, чтобы не потревожить Ник, лег рядом. Даже прижиматься со спины не стал – и куда делся прежний, абсолютно не стесняющийся собственной наготы парень?

– Лин…

– Аюшки? – он все же придвинулся, положил свою руку её на талию, прижимая к себе. Его губы прикоснулись к виску, да там и остались. Его дыхание щекотало, но Ник не отстранялась. Она прошептала, контролируя голос, только все равно прозвучало горько:

– Я думала, что вытащила Зака из Холмов. Я думала, что он кардинально изменился. А он…

– А он тащит Холмы сюда, за собой.

– Именно… Он словно скучает по рою и создает его тут – из нас всех. Он, наверное, и за девочками следит. Тоже поводок от измен набросил.

Лин глубокомысленно заметил:

– Тогда Лексу не позавидуешь.

Ник выдохнула, разворачиваясь к Лину и утыкаясь ему в грудь:

– Никому из нас не позавидуешь. – Она потерлась носом о его ключицу: – знаешь, Лин, а ты ужасно вкусный…

– Даааа? Мне уже бояться?

– Бояться надо парням – Сом и Ворон на порядок тебя вкуснее. А ведь я не хомофил. Я же не хомофил, да? Мне просто твой запах понравился, и все.

– Ты совершенно точно не хомофил. И не бестиафил. И даже не вампир – ты же никого не пила. В твоем случае – это выбор, который ты можешь сделать, а можешь не сделать. Молодняк у Переса регулярно пытается нарушить правила о запрете на человеческую кровь… В случае с Ви – это болезнь, а в случае молодняка – дурь и осознанный выбор. И ложись-ка ты спать – завтра день будет долгим.

Она еще чуть-чуть посопела ему в грудь, заставляя мечтать об уколе блокиратора, и вздохнула:

– Как ты думаешь, я переросла тягу к танцам?

– Думаю… – он все же поправился: – надеюсь, что да.

– А девочки?

– А девочки не знаю. Знаю одно: там будут Мика и Зак, и вот они совершенно точно переросли тягу к танцам. Зак же говорил, что это просто любовь к движению. Помнишь?

– Помню, – она чуть куснула Лина за ключицу и довольная улеглась спать, а он потом еще долго смотрел в потолок, пытаясь унять желание.

Глава 42 Смерть лордов

Вечером, когда они пришли с Линдро в клуб, Ник поняла – она не изменилась. Не переросла свою странную тягу к танцам, тягу, наличие которой Зак отрицал. «Мы просто любим двигаться!» – говорил он. Если бы!

Несмотря на наличие Диего в переноске, тяжело оттягивающей руку (она не разрешила Лину самому её нести), она тягу к танцам не переросла. Сердце радостно пыталось войти в унисон с ритмом, который задавал еще одинокий на сцене барабанщик – весь ансамбль выйдет на сцену чуть позже, еще не все гости собрались.

Утес, сидевший за одним из столиков вместе с Сэм, громко заржал, указывая рукой куда-то за спину Линдро.

Ник обернулась на вход – за ними следом шли Ви и Мика. И Ви тоже сама несла переноску с малышкой. Видимо и с Сэм было так же – на соседнем с ней стуле стояла переноска со спящей Эш.

– Ну вы все Расселы и даете – ведь совершенно одинаковые! – все же выдавил из себя Рик. Заметив, как сверкнула глазами Сэм, он на всякий случай поправился:

– Характерами, характерами одинаковые!

Хотя они были похожи не только характерами. Они даже оделись втроем почти похоже – удобные джинсы, кроссовки и блузки. Вот только блузками они отличались. Ник, наученная горьким опытом превращения в нагиню, надела длинную фантазийную блузку – благодаря Анне их у неё было много. Сэм выбрала короткую, обнажавшую живот и ниспадавшую сзади длинным хвостом, а Ви простую классику. Мика и Зак, приехавший отдельно, не сговариваясь тоже оделись одинаково – в классические брюки и облегающие рубашки. Лин был верен себе – джинсы и рубашка.

Народу в клубе уже было много: Парра, куча стражей, новые мустанги, ночные отряды, знакомые парней, – и народ продолжал и продолжал прибывать. Гулянка планировалась грандиозная.

Ник и Лин сели за один стол с Риком, тут же расположились Ви с Микой и Заком. Рик даже успел игристое вино открыть и произнести тост, когда раздались первые томные аккорды мелодии… И мир для Ник перестал существовать. Она даже не помнила – пригубила ли вино. Скорее всего нет. Она не любила алкоголь, он только мешал в работе.

Музыка привычно победила. Музыка всегда побеждала в Либорайо – к этому уже надо привыкнуть. Ник ей не могла сопротивляться. Наверное, это что-то неправильное с ней из-за полиморфизма. Или еще чего-то. Первое время она после разгрома «Сердца фейри» и в других клубах искала наркотики, так сильнодействующие на неё, но ничего не нашла. Это только её вина́, что она так легко попадает в плен музыки, и хорошо, что рядом есть Лин, который не даст совершить глупости.

Она закрыла глаза и… Больше её не было. Был только ритм. Движения рук. Сильные пальцы на талии. Горячее прижимающееся в бачате тело. И радость движения.

Парра только присвистнул от удивления.

Рик прошипел сквозь зубы, радуясь, что Джил задержалась на работе и еще не приехала в клуб:

– Да твою жеж маааать…

Мрачный Ворон подошел к столу и уточнил, рассматривая лихо зажигающих на танцполе Расселов в полном составе:

– Кто кого вытаскивать будет?

Рик собрался с мыслями и прошипел, отодвигая от себя бокал с вином – должна же быть у кого-то трезвая голова:

– Да что ж у них у них у всех грабли одни и те же!!! И девочки ладно – Лин вытащит Ник, он уже поднаторел в этом, я займусь Сэм. Лекс уже утаскивал Ви, так что нестрашно… А вот Мику и Зака как тащить?!

Присоединение к танцу этих двоих оказалось неприятным сюрпризом – они все же считались старшим поколением. Хотя кого Утес обманывает – от Зака и тем более Мики никто не ждал, что они будут образцом трезвомыслия, одна выходка по лету в Ледяной зоне чего стоила, но танцы… Танцы все же перебор! А если вспомнить мощь Зака, точнее мощь его нанов, то уже можно тихо окапываться – утащить его с танцпола просто невозможно без локальных разрушений.

Сом, присоединившийся к своему командиру, тихо предложил:

– Позвать девочек-вампиров?

– Ну-ну… Вот нам тут только битвы между лордами и вампирами не хватало. – Рик снова чертыхнулся себе под нос. – Ладно. Не выползут с танцпола сами – отрубим музыку. Только и всего.

Лекс согласился с ним:

– Это лучший выход. Хотя, если честно, от Мики и Заката я такого не ожидал. Вроде бы взрослые лорды, а туда же…

Зак сам от себя такой реакции не ожидал – тело словно жило само, отдаваясь танцу. И ведь Ник жаловалась на зависимость от музыки – и как он не проверил, не покопался в её памяти?! Тоже мне, джентльмен. Надо было все перетряхнуть, тогда бы так не встрял. Наверное, носовые фильтры, которыми он всегда пользовался на поверхности, чтобы не сильно заражаться астерпылью, забились, а он не уследил.

Зак, ведя в страстном танце какую-то девушку и забрасывая её руку себе на шею, оглянулся на Мику – вот тот точно фильтрами никогда не пользовался и попался еще сильнее. Попытаются вытащить с танцпола – тут полклуба не уцелеет. Были уже прецеденты. Проще дождаться, когда Мика сам упадет без сил. «Смерть лордов» именно так и действует. Кто же знал, что тут пользуются этой гадостью. Кто же знал, что тут кто-то открыл охоту на лордов и леди. Ник повезло, что возле неё всегда был Линдро – самый сильный хищник планеты, иначе бы добром это не кончилось. «Смерть лордов»… И ради чего? Ради… кого?

Зак прикусил губу, усиливая очистку крови от «смерти лордов», и скинул по элтелу Мике запись разговора с Сэм: «…В обмен на мою защиту и защиту Ви… Она тоже входит в сделку, понял? Ей тоже нужна защита от Королевского правосудия. И… Если найдутся еще девочки – они все входят в условия сделки. Все – даже дети от Салли. Пять лет без твоего участия. Пять лет – это немного. Только абсолютно никакого контроля с твоей стороны. Ни родительского поводка, ни программы отслеживания измен, ни-че-го. И так и быть, ты получишь спустя пять лет нужное тебе дитя! Пять лет – это немного. Я выйду за тебя замуж, и ты получишь все, что хотел. Пять лет, Закат, полностью без твоего контроля, и я стану твоей женой. Клянусь». Сэм на записи была такая трогательная, беззащитная и в то же время сильная. И вот кого она так защищает от всех? Кого она там прячет в зоне? Точно – разберется тут с любителями пленить лордов и рванет в зону, спасать любовь Сэм. Ему самому такое счастье в виде Сэм не нужно.

Мику тоже проняла беззащитность Сэм. Он, получив сообщение и просмотрев его, вскинулся, отпустил свою партнершу по танцу и… Зак именно этого и ждал – он стремглав рванул к служебному входу. Он был готов ретироваться.

Толкнуть служебную дверь на себя, сшибая официанта.

Пролететь через коридор мимо стайки танцовщиц.

Главное, убраться как можно дальше от людей, чтобы никого не задеть.

Перепрыгнуть через реквизит, скопившийся в узком проходе. Пожарной инспекции на них нет.

Дальше. Дальше. Дальше!!! И быстрее – за спиной слышно злое, спертое дыхание Мики.

Вылететь в почти пустой холл и… Мика все же добрался до него – удар спину свалил с ног, Зак еле успел перевернуться, встречая кулак прямо в челюсть. А она еще после Сэм побаливала. Оркские Расселы! Никакого уважения!

Зак ударил в ответ, сразу серией ударов: под челюсть, в живот, и в грудь, заставляя Мику стонать и подаваться назад. Его руки, удерживающие в захвате, обмякли, и Зак подмял друга под себя, прижимая его спиной к полу и фиксируя на всякий случай его руки. Мика дернулся, но Зак спокойно вставил ему носовые фильтры. Себе поменять побоялся – без фильтров он такое может натворить, этот дворец не переживет разъяренного лорда. Линдро тогда при ловле душеедки не зря боялся: бесконтрольный лорд – это страшно. Не выживает никто из окружающих.

Мика дышал тяжело, все еще удерживаемый в захвате, но глазах стала появляться приятная осмысленность. Зак веско сказал, глядя другу прямо в глаза:

– Ты меня знаешь – я не такой! – он сполз с Мики на пол и принялся развязывать тугой узел галстука – мешал до ужаса. Зак сгорбился – ни бег, ни драка не вымотали его, только скорость, с которой Мика терял веру в него, обескураживала и причиняла почти физическую боль. Дружба, доверие, безграничная вера, как раньше, никогда уже не вернутся. Зак горько выдавил из себя: – Я уже давно не верю в выживание, Мика. Я не верю, что каждый лорд обязан жениться несмотря на чувства и оставить потомство ради будущего. Это чушь! Так что твоих девиц я не трону… Сэм – это нечто! Она мне и рта не дала раскрыть со своей клятвой. Только… Сэм не для меня. И я не для неё. – он заставил себя замолчать, чтобы не сболтнуть лишнего. Мике не обязательно знать, что он все еще помнит Иней. Ту, которой никогда, получается, и не было. Он любил мираж, то, что сам нафантазировал, а настоящей Иней никогда не было. Хуже того – он полный придурок. Он убил ту, которую любил, не узнав её. Оркские полиморфы… Точнее… Оркский придурок Зак, Алое Пламя заката…

Мика медленно сел. Он долго и опять молча смотрел на Зака. Тот протянул ему галстук и попросил:

– Свяжи мне руки покрепче. И… Осторожней. Помнишь же, что я оркский пирокинетик?

– И..? – Мика нахмурился, пытаясь понять, чего на самом деле хочет Зак?

Тому же просто хотелось орать куда-то в небе… в фальшпотолок: «Когда же Мика станет нормально разговаривать!!!». Впрочем, чья это вина, он и так прекрасно помнил.

Зак продолжил:

– И постарайся сменить мне носовые фильтры, не убившись при этом об меня. Тут кто-то устроил охоту на нас. Тут распыляют «смерть лордов». Помнишь такую гадость? Иной причины, чего это нас так заклинило на танцах, я не вижу… Найдем тварей – я лично поклонюсь Линдро за верность Ник. Он чудо – год защищал Ник от «смерти лордов». Лин еще и везунчик к тому же – Ник за год его так и не прибила за попытки увести с танцпола. А ведь могла. Я бы прибил. А еще… Мне Ник жаловалась на тягу к танцам, но я ей не поверил. Идиот, да?

Мика проворчал, внезапно, словно в ответ на молитвы Зака, разговорившись:

– Да… Впрочем, я бы тоже не поверил… – он принялся тщательно связывать Заку руки на спиной. – Надо же… «Смерть лордов» – давно про эту пакость не было слышно… И зачем? Зачем кто-то отлавливает лордов? Их в этой глуши и быть-то не может! Только ты да Клэр. Кто еще может разъезжать по делам по поверхности?

– М-да, таких дураков, как я, и впрямь мало. – признался Зак, дергая руками и проверяя узлы Мики. Мало ли, с того станется пожалеть. – Ловушка на Клэра? Тогда почему до сих пор действует?

Мика пожал плечами:

– Кто бы знал.

Из-за спины раздалось мрачное:

– Разберемся. – Мика и Зак одновременно обернулись, вздрагивая – к ним подошел незамеченный Ворон. Наны его не брали, шуметь он не умел – вампир же! Он честно сказал: – Простите, меня впечатлила ваша игра в салочки. Решил присоединиться. Где фильтры?

– В нагрудном кармане. – ответил Зак. – Мика сам вставит – он умеет. А ты…

Ворон покладисто пояснил:

– А я буду пытаться не убиться об тебя. Ложись-ка ты на пол.

Зак скривился – пол тут был не особо чистый:

– Может… Не надо?

– Ложись! – повторился Ворон. – Все равно ты его уже обтер собой.

Зак скрипнул зубами и послушно лег – в чем-то Ворон был прав. Тот тут же подпер Зака своим коленом в грудь. Руками он фиксировал его голову:

– Мика, давай!

– Не дышать! – резко напомнил Зак – мало ли какими глупцами бывают вампиры.

Ворон только криво улыбнулся – уж это он помнил. Уроки Ник не забываются.

Стоило Мике выдернуть фильтры, как Зак потерял себя – глухие барабанные ритмы вошли в кровь, заставляя сердце рваться в танец. И не имело значения то, что кто-то пытался ему помешать… Выгнуться в попытке сбросить с себя сопротивляющееся тело, дернуть головой, ударить… Мика спешно вставил новые фильтры. Запустилась очистка крови…

Зак принялся размеренно дышать, прогоняя муть «смерти лордов».

Чуть подгорелый Ворон деловито встал, скидывая с себя пиджак – от него мало что осталось. Чадил при этом он прилично – голимая синтетика, поверхностные же! А вот пожарная сигнализация так и не сработала.

Мика тяжело дышал, унимая льющуюся из носа кровь. Он прогундел под виноватым взглядом Зака:

– Ерунда.

Зак сел и прошептал:

– Простите. – Он смутно помнил, что творил под действием смерти лордов. Тогда все казалось правильным.

– Ничего, бывает. – легко отозвался Ворон. Он закатал рукава несвежей рубашки, с жетоном МУСта на груди и поправил брюки. Их карманы подозрительно оттопыривались, словно и не на вечеринку Ворон собирался. Ну, хоть оружие не захватил. Хотя, может, и зря. – В пультовую?

– Эм, как бы, – Зак встал, скидывая с запястий пепел – галстук не уцелел. – Это наша с Микой операция. Дело касается Холмов.

– Как бы, – напомнил Ворон, – это не ваша юрисдикция. У меня хотя бы права есть на обыск и дознание. Вопросы? – он сам и констатировал: – вопросов нет. Тогда в пультовую.

Он показал пример – направился к лестнице, видимо, знал, где тут пультовая. Зак нанами зафиксировал всех охранников на втором этаже – Ворон приподнятой вверх бровью показал свое отношение к происходящему.

Зак даже пробурчал обиженно – он-то рассчитывал на другую реакцию, хотя бы удивление, а не выгнутую бровь:

– Мог бы и удивиться…

Мика с трудом сдержал смешок – в этом весь Зак: любит, когда его ценят. Ворон процедил:

– Удивлен. Впечатлен. В невесты проситься? – ударом ноги он вышиб дверь и с криком влетел в пультовую: – МУСт! Ни с места! Руки вверх, Зак!

Тот в первый момент не понял, чуть не выполняя команду Ворона, а потом фыркнул и приказал нанам поднять руки эффектооператора, сидящего за пультом управления.

– Спасибо, – сухо сказал Ворон, отодвигая кресло с эффектооператором в сторону от пульта управления. – Я снова впечатлен.

Зак хмуро посмотрел на Мику – тот молчал, но улыбку уже не скрывал:

– Мика… Давай найдем твою четвертую дочку или даже внучку… И сосватаем её Ворону – чтоб ему жизнь отныне раем не казалась!

Ворон надел на растерянного, обездвиженного нанами парня наручники, выворачивая руки за спиной. Вот соблюдение правил ареста у стражей полностью хромает.

– Я капитан Ворон, МУСт. Это мои добровольные помощники. Лорд Закат и лорд Рассвет. – Ворон выпрямился и милостиво разрешил: – можешь отвечать на их вопросы.

– Кхх… – прочистил горло Зак, давя просящиеся на язык слова. Как там Сэм говорила? Еть? Вот именно еть и есть! Помнится, у Клэра был биомодификант-оборотень. Как его звали? Джек? Джон? Что-то там с углем связанное. Тот постоянно в небеса орал: «Охрометь!». Вот оно и есть – охрометь от наглости некоторых вампиров.

Ворон подошел к компьютеру, подключенному к пульту управления эффектами в клубе, и пробормотал:

– Сюда бы Жердя и Энни Круз.

Мика тут же отозвался:

– Позвал. – Ворону до сих пор не установили элтел. Зак подумал и… И Ворон, оказывается, до сих пор не дышал. Или сейчас затаился – нельзя выдать столько фраз на одном вдохе. Еть же!

Мика тоже подошел к компьютеру, довольно продвинутой модели, кто бы такого ожидал от поверхностных, и принялся быстро выводить на экран планы клуба и конфигурации оборудования, ища нужные распылители.

Зак, опираясь ладонями на ручки кресла, заглянул в глаза эффектооператору. Табличка на кармашке форменной клубной рубашки подсказывала, что его звали Аделардо Медина.

– Медина, кто приказывает включать распылитель смерти лордов?

– Чего? – Медина, совсем молодой человек, лет двадцати, не больше, откровенно не понимал вопроса.

– Кто приказывает включать определитель лордов и леди?

– Так… Всегда включаем. Охрана требует. Я тут совсем ни при чем.

– Кому ты докладываешь в случае обнаружения лордов и леди?

Медина сглотнул:

– Старшему дежурному в охране. Я ни при чем… Я ничего не делал лордам! Никогда. Я их… Вас то есть… Впервые сегодня вижу… Я всего лишь эффектооператор… Я лишь отвечаю за свет, запахи и музыку. Я…

– Молчать! Слушай внимательно. Связь с хозяином клуба есть?

– Е… Есть…

– Сейчас для начала вызываешь охрану. Сюда. Потом звонишь хозяину клуба и твердым, уверенным голосом… Впрочем, нет, можешь бояться… Сообщаешь хозяину, что тут внештатная ситуация – в клубе сразу пятеро высших фейри, причем двое – мужчины. Понял?

Тот мелко закивал головой.

Зак выпрямился:

– Выполнять!

Медина лишь печально пожал плечами:

– Наручники же…

– Точно, – вздохнул Зак, тут же взрывая их. – Звони.

Глава 43 П - это предательство

В пультовой стало тесно.

Жердь уселся в кресло эффектооператора – срывать праздник Ви и Лексу никто не собирался. Представление на небольшой сцене шло своим чередом – выступали стриптизерши, их сменяли просто танцовщицы, певцы, фокусники и комики… И мало кто задумывался, что праздник вообще-то детский. Ну, в идеале, детский.

Энн, сперва изучив схемы оборудования, устроила экстренное проветривание помещений. Благодаря ему Ник впервые за год сама вернулась с танцпола. Музыка потеряла над ней власть. Лин только задумчиво приподнял бровь и связался с Заком по элтелу, а затем незаметно поднялся в пультовую. Лекс отвел в сторону Ви – их ждала толпа поздравляющих и желающих хоть глазком заглянуть в переноску. Кажется, только искрение поздравления окружающих заставили Ви терпеть общество Лекса. Сэм продолжила танцевать, благо, что желающих было полным-полно – стражей, особенно новичков, в МУСте было много.

Сом в углу пультовой оформлял протоколы задержания и допросы охраны. Арестованных тут же уводили прочь – из ближайшего участка приехали дежурные стражи.

Мика с Энни, добыв где-то себе инструменты, отправились за блоком-распылителем. Энн утверждала, что могла бы справиться и сама, только Мика не отпустил – блок мог быть заминирован. Мало ли. В тот вечер Жердь так и не узнал, что чуть не стал вдовцом – заминировано было на славу. Уже после Энн с Микой разбирали блок в той же пультовой. «Корона» на деталях блока не оставляла надежды на спокойное будущее – распылитель был собран в Королевском Холме. Зак только зубами скрипел – это все прошло мимо него. Он ничего не знал о планах Королевы по изгоям – тут на поверхности только они и могли быть, кроме него и Клэра. Не сына же так ловила Королева. Уж как он выглядит, она знала. Понять бы еще, на кого конкретно была объявлена охота и как давно.

Хозяин клуба спешно и крайне заискивающе давал показания Лину:

– Это было предложение, от которого не отказываются. Ко мне пришли четыре года назад и… У меня не было выбора. Или мне ставят блок добровольно, и я получаю ежемесячно плату за его работу, или все делают за моей спиной. И не смотрите так, ваши любимые «Джунгли» тоже сдались без боя! Я вообще не знаю ни одного приличного клуба без такой штуки… И я лордов и леди не трогал. Даже пальцем. Я звонил, и их увозили, и все. Их дальнейшую судьбу я не знаю… На моей памяти всего пятеро лордов и было. Увезли и увезли… Без лордов живется проще и спокойнее.

Лин ходил по пультовой взад-вперед, он не мог долго находиться без движения, особенно в тесном помещении. Хорошая штука – наны. Даже вопросы задавать не нужно – хозяин клуба соловьем сам все пел…

– …это всегда были Ледяные. Всегда.

Лин вздрогнул.

Зак тоже.

Ворон внимательно смотрел то на одного, то на другого в попытке понять хоть что-то. Уж события в Ледяной зоне он еще помнил.

Мика отвлекся от прибора, который они с Энн уже разобрали до последней схемы. Обезвредил-то он прибор еще там, на месте. Он нахмурился и уперся взглядом в Зака – тот только непонимающе пожал плечами и мотнул головой.

Лин, заметив тревожные взгляды, посмотрел на Ворона, замершего у стены, и уточнил на всякий случай:

– Ворон, ты о Тамиоре рассказывал Заку и Мике?

– Команды не было. – Ворон, подпиравший стену, выпрямился.

– Ясно. – Лин тут же сбросил лордам короткую запись встречи с Тамиором. У Зака только глаза и не загорелись – а так он весь заполыхал огнем: от коротких волос до кончиков пальцев. Пирокинетики в гневе опасны.

– Почему. Ты. Мне. Не. Сказал?! – Зак с трудом пытался продышать гнев и загасить пламя. Получалось плохо. Жердь выругался и отключил на пульте пожарную тревогу – еще чуть-чуть, и их бы окатило водой из распылителей под потолком.

– Праздник, – коротко ответил Лин. – А днем ты был где-то занят. Новость о Тамиоре не из тех, что бросают мимоходом по элтелу. Кстати, Ворон…

Вампир лишь приподнял вопросительно бровь.

– …можешь дышать – Зак установит тебе и Сому элтел, без него работать сложно.

– Есть, дышать, – сказал Ворон, делая долгий вдох. Ему завторил Сом. Если установка элтела и началась, то Ворон ничего особо изменившегося в себе не заметил. Ровно до появления внутреннего экрана с сообщениями, временем и прочей… Хренью. Это была характеристика. Сома, а не его. И прислал он её по элтелу – удобная штука: и пар спустил, выругавшись, и в глазах окружающих остался воспитанным.

Зак все же взял себя в руки, оставляя в пультовой стойких запах гари. Он печально посмотрел на Мику:

– Только. Не. Наговори. На госизмену. Прошу – следи за своими словами, я-то… – он не закончил, сжимая челюсти, чтобы опять не загореться.

Мика понятливо кивнул – он знал ограничения Зака, теперь знал:

– Что ж… Даже не знаю, с чего начать.

Лин предложил:

– Например, с того, все ли лорды возвращаются к жизни? У вас есть ДНК-хранилище, у вас есть приборы… Капсулы или как это называется… Для клонирования.

– Баки для клонирования, – подсказал Мика.

Лин кивнул и продолжил:

– У вас есть записи сознаний, полагаю, всех лордов и леди Холмов.

Все вокруг замерли, приостанавливая свои дела – даже Жердь развернулся в своем кресле от пульта. Ответ Мики хотели слышать все.

– Нет, Линдро. – качнул головой Мика. – Все не так, как ты думаешь. Убежища не были рассчитаны на такой срок эксплуатации. Убежища уже давно не те. Они жрут слишком много энергии, а солнечные батареи на орбите выходят из строя без ремонта. Нам не хватает энергии, нам не хватает ресурсов.

Зак отошел в сторону, к пульту. Сложил руки на груди и, игнорируя происходящее в пультовой, принялся рассматривать зал. Тот был украшен хрустальными нитями, спускающимися с потолка и разделяющим большой зал на небольшие зоны. Танцплощадка была занята. Оркестр играл что-то современное. Пары во всю танцевали в приятном полумраке.

Немного недовольная Ви замерла в объятьях Парры – тот не подозревал, как близок к знакомству с умением девиц Рассел постоять за себя. Зак незаметно подключился к Ви.

Лекс ей тихо выговаривал:

– Деньги, подаренные сегодня, разделим пополам – тебе и мне…

Гормоны у Ви зашкаливали – кажется, ей не нравилось предложение Парры или не нравился он сам, а ведь хороший же парень, но Расселы – это Расселы. Что раз себе втемяшат, того и придерживаются.

Лекс продолжил:

– Я открою счет на имя Доль Парры-Рассел. Перечислю туда свою половину. Это будут только её деньги…

Ви почти моментально успокоилась, и Зак отключился.

На высокой сцене сейчас было пусто, только и остались пилоны после выступления стриптизерш.

Ники сидела за столиком и скучала. Ульв тихо спросил у неё – Зак снова подключился без спроса:

– Заметила в себе изменения?

Она лишь кивнула:

– Пора бить одну наглую лигрову морду.

Зак криво улыбнулся – бить надо было его, а отнюдь не Линдро. Он потом ей объяснит. Подключаться к Сэм он не стал – обещал же не делать этого.

Мика продолжил тем временем:

– Уже больше столетия действует запрет на возвращение – так это называется. Он изначально касался только изгоев, теперь касается всех – никакой реанимации в Колыбели до полной очистки Земли. Лордов и леди и так много для быстро стареющих Убежищ. Вот как-то так.

Лин справедливо заметил:

– Тогда почему вернулся Тамиор? Эта ваша Колыбель есть в каждом Холме?

Зак резко развернулся:

– Нет. И где Колыбель – даже я не подозре… – наны заблокировали его ложь. Он вынужденно поправился: – не знаю.

– Даже так, – сдержанно сказал Лин. – То есть… Зона тридцать?

– Может быть, – вздохнул Зак – все же Росси оркски умный и наблюдательный. И это хорошо. – Что-то еще?

– Ледяные могли взломать защиту Колыбели?

Ему ответил Мика:

– Когда ты заперт в быстро умирающем Убежище, то что только не сделаешь. Холм Льда умирал – их АСУ был уничтожен. Без АСУ не выжить под землей – там дикие температуры, Лин. Системы охлаждения, очистки воздуха, очистки воды, пищевые принтеры – все это требует огромного количества энергии.

Лин нахмурился:

– Они там… Что… Все умерли?

Зак пожал плечами:

– Не знаю. Понятно только одно – Королева узнала о воскрешении ледяных и приняла свои меры.

– А страдают все, – скривился Линдро.

Энн тихо сказала:

– Клубы закрываются в шесть утра. Уборка занимает от двух до трех часов. Открываются клубы в пять после полудня, персонал, конечно, приезжает заранее – репетиции и прочее… Но… С девяти до полудня в клубах точно только охрана или минимум персонала.

– Это не выход! – вскинулся Мика, моментально все понимая. Зак отвернулся и смотрел в окно, где на танцполе, не зная об опасности, танцевала Сэм. Ледяные были признаны изгоями, но справедливо ли? И можно ли подвергать их жизни опасности столкновением с Королевским правосудием?

Энн лишь сказала:

– У нас не хватит сил разминировать все клубы! Все в о́круге.

Зак повернулся к ним – речь может идти не только об округе, и, в любом случае, даже изгои не заслужили правосудия немного сумасшедших Холмов:

– Завтра. В полдень. Предупредите пожарные команды.

В пультовой повисла тишина. Энн поджала губы – она считала это правильным выбором. Лин выдохнул и согласился – решение так себе, но хоть какое-то:

– Ясно. Предупредим. Переведем все службы в экстренный режим работы. Тебе сил-то хватит?

Зак приподнял брови вверх:

– Это вам хватит сил продержаться без гулянок?

– На это-то точно хватит сил…

В пультовой снова стало тихо.

Зак собирался с мыслями – нужно было возвращаться в Холмы, а это не то, чего хочется. Остаться там навсегда – весьма приличный шанс. Как бы не в той же камере, где сидел Мика. Но не пойти в Холмы – трусость. Нужно узнать участь ледяных.

Мика сжимал и разжимал кулаки – если такие установки-распылители есть по всему континенту, то… Страшно представить, сколько лордов и леди, пытавшихся сбежать от Королевы и её правосудия попались. Энни права – установки надо уничтожать, причем не только в Либорайо. Их надо уничтожать по всему континенту. Гигантская работа. Ему бы наны хаоса – это было бы здорово. Мика посмотрел на Лина:

– Меня познакомят с вашим знаменитым Деном? Очень нужно для дела.

– Что конкретно?

– Так называемые наны хаоса.

Зак фыркнул:

– Они есть ближе – в Ники.

Мика лишь кивнул. Зак недовольно закатил глаза – лимит на разговоры у Мики закончился. Внезапно. С Микой всегда все внезапно.

Лин решился и грустно пошутил:

– Что ж… Службу доставки лордов и леди вызываем? Я страхую Ник. Парра – Ви. Кто страхует Сэм?

– Утес, – подсказал Зак. – Они нашли общий язык.

– Ясно… Тогда, удачи? Всем нам.

– Удачи, – подтвердил Зак.

Хозяин Кристального дворца спешно звонил неизвестным, установившим аппаратуру в клубе.

В переулке за клубом паковались в ультры дежурные стражи МУСта.

А в зале продолжался праздник как ни в чем не бывало.

Лин в последний раз посмотрел на Зака и направился в зал. Мика устремился за ним.

Ворон подумал… И тоже пошел следом. На всякий случай. Никогда не знаешь, где пригодишься.

Лин, пробравшись через толпу веселящихся стражей и мустангов, остановился за спиной Ник, поцеловал её в макушку и сел рядом за столом:

– Люблю… – он сказал одними губами. Ник улыбнулась и нежно прислала по элтелу: «Убьююю…».

«Это Зак», – честно признался Лин.

«Тогда его», – покладисто сменила цель Ник.

– И я тебя тоже люблю… – уже вслух сказала она.

Ви отошла в сторону от Парры, который продолжил принимать поздравления уже в одиночестве. Она устало села за стол, заглянула в переноску, проверяя дочь, и принялась задумчиво отщипывать виноградины от грозди, лежавшей на тарелке. Молча. Сосредоточено. И как всегда, без улыбки на лице. Ворон, тоже вернувшийся за стол, было хотел напомнить, что ей будет плохо, а потом вспомнил – это же Расселы. Может, у них все иначе. Он налил себе сок в бокал и принялся медленно пить. Смаковать не получалось – не кровь же. Да и её не посмакуешь – соленая, теплая и противная.

Ви поймала озадаченный взгляд Ворона:

– Я переходный тип. Хомофил, который должен продолжать пить кровь, но уже способен есть. Дайо говорил.

Рик, тоже сидевший за столом, прищурился:

– Тот самый Дайо?

Она кивнула, продолжая играть виноградинами:

– Да, тот самый. Эмидайо, первый вампир на Земле. – Ви, услышав, как громко выдохнул Рик, уточнила: – Что-то не так?

– Найду и убью. Лично. – коротко ответил Рик – сейчас он не был способен на длинные разговоры от ярости, у него даже шерсть на кистях рук вылезла. Еще чуть-чуть и уйдет в частичный оборот, а это не то, что проделывают на глазах у всех, да и градус веселья в зале может резко упасть, все же люди боятся оборотней, особенно в полуобороте.

Ви сдержанно спросила:

– Парру ты тоже убьешь?

Рик бросил на неё недоумевающий взгляд: связи между Паррой и Дайо, превратившим Ви в хомофила, он не видел:

– А это еще почему?

Тонкие, хрупкие пальцы Ви задумчиво катали на тарелке виноградину, пока та не выдержала и лопнула.

– Потому что Парру я тоже любила, как и Дайо. – она посмотрела Рику прямо в глаза, хоть и знала, что оборотни с трудом переносят прямой взгляд. Для них это вызов на бой прежде всего. – Учти: попытаешься убить Дайо – столкнешься в бою со мной. Пусть он обратил меня в хомофила, пусть я не простила ему этого, но предупреждаю – тронуть его не позволю.

– Эээ… Не понял. – честно признался Рик, откидывая на спинку стула и с прикрытым любопытством рассматривая Ви. Ворон тоже не понял, но предпочел промолчать.

Ви пояснила тоном недовольной учительницы, который Рик терпеть не мог:

– Эмидайо был из «Афроспаса». Спасатель. Сейчас такой профессии нет… У него билет был до Марса…

– Ку… да?! – у Рика даже вилка в руке сломалась от неожиданности – он пытался воспитанно есть торт.

Ви оторвалась от несчастной раздавленной виноградины, осмотрела всех сидящих за столом, и уточнила:

– Марс – четвертая планета от Солнца и первая внеземная колония людей. Марс освоили сразу же, как смогли создать защитные поля, которые вы используете для защиты Зон – у Марса нет своего магнитного поля. У Дайо был билет, но он остался, потому что спасатель. И неееет, это рассказал не он, это все рассказал Томас.

– Я вообще-то… – Рик дернул воротничок рубашки. – Марс… Населен?

– И Титан тоже. Может, еще где есть люди: пять веков – большой срок. Они могли шагнуть за пределы Солнечной системы.

– Охренеть… И почему тогда они не вернулись и не спасли выживших?

Ви вздохнула и сказала прописную для неё истину:

– Потому что передатчик, предупреждающий о запрете на приземление, все еще действует. Лорды верят, что Земля загрязнена астерпылью и опасна для всех. А, может, люди в колониях тоже одичали, как все мы, и тоже нуждаются в спасении. Все может быть, Рик.

– Ну не хрена себе урок истории, – выразил он общее мнение. Помолчал, а потом демонстративно посмотрел на часы – так-то у него вирт показывал время: – Ворон, пора. Одежда уже в гримерке – надо переодевайся, номер через десять минут.

Ворон лишь качнул головой:

– Я не танцую.

– Какого?! – не понял Рик.

Ворон безмятежно напомнил:

– Я тебя еще в прошлый раз предупреждал, что все, завязываю.

Утес обиженно выдавил, даже указательным пальцем ткнув в сторону молчащего все это время Лина:

– Но не Лина же выталкивать в клетку! Ник меня потом на ломтики нарежет и скажет, что так и было. – он даже к Ник за поддержкой обернулся: – Нарежешь же?

Она послушно кивнула:

– Нарежу. Кубиками. Или дольками?

– Кубиками, – выбрал Рик. – Дольки терпеть не могу.

Ви оторвалась от винограда, всматриваясь в Рика, и тот тут же фыркнул:

– Упс… Случайно получилось. Может, для малышки выбрать другое имя, а, Ви?

Та лишь отрицательно качнула головой и снова принялась щипать ягодку за ягодкой, в этот раз выстраивая из них забор на тарелке.

Рик, решив, что добился поддержки Ник, повернулся к Ворону и вновь принялся увещевать:

– Ну, пожалуйста! Самый последний раз!

– Смирись, я больше не танцую. – Ворон отставил в сторону бокал с соком – все равно вкус не тот.

– Да ну вас! – Рик всплеснул руками, чуть не скидывая со стола бокалы. – Лина хотя бы понять можно – он женат, а ты-то чего?

Вместо ответа Ворон лишь пожал плечами.

Рик процедил:

– Знаешь, что это?

Ворон поднял на него глаза:

– И..?

– П! Понял?

Ви мрачно подсказала, с любопытством рассматривая Ворона:

– П – это предательство! – при этом она специально тянула гласные.

Ник еле сдержала смешок и предложила свой вариант:

– П – это придурь, Рик.

Тот обиделся – глаза прищурил, губы надул, ребенок ребенком:

– Расселы, вы меня в могилу сведете – все сразу.

Ви выпрямилась, скидывая виноград в тарелку отсутствующего сейчас Парры:

– Рик, отстань от человека.

Ворон снова странно улыбнулся – вот любит он улыбаться невпопад, Ви заметила за ним такое.

Рик мотнул головой:

– Ворон, пойми, все тут делается ради одного – ради одной единственной улыбки… Той же Ви. – его палец обличительно уткнулся в неё.

Ви удивленно приподняла бровь и просила:

– Причем тут я?

Сэм, молчавшая все это время – она старательно выпаивал Эш молочную смесь из бутылочки, усмехнулась:

– При том, что ты у нас принцесса Несмеяна. Ни одной улыбки, сколько я тебя тут вижу. И, прежде, чем обидишься, я, например, принцесса Снежка.

– И почему? – спросила Ник. – У тебя семь гномов где-то припрятаны?

Сэм тихо сказала, жалея, что начала эту тему – и стаю чуть не выдала, и Джек так не вовремя вспомнился:

– Это потому, что у меня куча стирки, уборки и штопки. – Джек бы сейчас рокотал, усыпляя Эш. Нет, гипноустановка в переноске справлялась куда как лучше, но… Джека не хватало. – Ты не представляешь, что я шила… Ужас просто.

И наны не возмутились, не блокировали ложь: нежить, действительно, ужас. И нежить – что. А вот её гномы – это кто.

Ник понятливо кивнула:

– Тогда я злая старшая сестра – сразу из всех сказок.

Рик тут же возмутился:

– Насколько я помню – ты принцесса из Башни.

– Хорошо, я злая, кровожадная принцесса из Башни. Намек понят? – Ник подалась вперед.

Рик шутливо приподнял руки:

– Понят, пошел я готовиться к танцу. И, Во…

Ему в живот прилетел небольшой безобидный пульсар. Рик увернуться не успел:

– Понял, Ник, скоро в ход пойдет кинжал. Все, меня нет. Хотя П – это Пакость. Внезапная.

Глава 44 На крыше

Музыка на танцполе стала совсем неслышна, только и видно мельтешение тел между хрустальными нитями – Жердь возвел звукопоглощающий щит, отгораживая танцпол, чтобы не мешать представлению на сцене.

Свет в зале погас, погружая столики в темноту, чтобы тут же взорваться всполохами света – в сцену ударили несколько ярко-фиолетовых молний. Глухо зарокотал гром, отзываясь вибрацией в крови. Между сценой и столиками упали первые капли дождя. Ветерок даже принес их к зрителям, обдавая теплыми брызгами.

Запахло озоном, прибитой пылью и травой. Только за один этот запах Ник была готова расцеловать Рика – грозу она любила.

С танцпола рванула толпа девушек, замирая перед сценой – бывшие Седьмые штурмовые танцевали последний раз. Кто знает – будет ли позволено такое уже мустангам.

Раскаты грома нарастали, и на сцену, в перекрестье прожекторов вышли двое – Рик и Лекс. Оба в черных плащах, уже ожидаемо шляпах и со сложенными зонтами в руках. Парни замерли без движения в гордых позах – ноги на ширине плеч, зонты перед собой, торс чуть откинут назад – кто не любуется, тот ничего не понимает в красоте…

Ви прищурилась, ожидая продолжения. Свет медленно погас, пряча фигуры парней в темноте. Гром стих, чтобы потом разразиться целой серией молний – они выхватывали из темноты фигуры парней, резко перемещавшихся по сцене, и тут впервые в звуки грома вплелась мелодия – быстрая, резкая, с плачем флейт и стоном виолончелей.

Плащи полетели прочь – под ними у парней оказались облегающие рубашки, которые тут же намокли под тугими струями дождя, обрушившимся на сцену. Мокрая ткань ничего не скрывала – ни жгутов мышц, ни плотного пресса, ни тонких полосок волос, уходящих под ремни низко сидящих брюк.

Ворон внезапно встал со стула и, пробравшись через толпу, подтянулся на руках, забираясь на сцену. Лекс даже замер, как статуя, прерывая движение – прогнулся в бок, опираясь рукой на пояс, словно готовился к бою с быком. И такие забавы бывали у оборотней. Рик тоже остановился – музыка оборвалась, заменяясь непрекращающимся громом – Жердь за пультом бдил, сейчас ругаясь на взбалмошного Ворона. Тот неловко занял место между Лексом и Риком, и танец возобновился.

Грохот грома, изгибы мощных тел, скользящие руки по мокрой ткани, а потом парни привычно опустили руки на пояс, чтобы демонстративно расстегнуть ремни. Их руки замерли, ожидая поощрения, и девушки у сцены не подвели: заорали, засвистели, затопали ногами, требуя продолжения.

Рик и Лекс быстро выдернули ремни – они-то переоделись в костюмы, а вот у Ворона возникли проблемы. Он дернул пряжку ремня и… Парра только и успел увернуться в сторону в возобновившемся танце от летящего ему в лицо ремня.

Ворон, сбивая рисунок танца (музыка уже обреченно сменилась громом), примирительно поднял руки, Утес украдкой показал ему кулак – вновь полилась мелодия, набирая темп.

Рик и Лекс двигались в унисон – руки, нагло ласкающие тело, ноги, отбивающие ритм, стан, выгибающийся под невероятным углом… Упали на пол рубашки Лекса и Рика, встреченные свистом из зала. Ворон вновь выпал из ритма танца, спеша с рубашкой – та влетела в Рика, закрывая ему обзор.

Громкое «Еть!» оценила только Сэм – она показала большой палец вверх то ли Рику, то ли Ворону, который, кстати, вновь срывая танец, нагло сел на пол по середине сцены и принялся стаскивать ботинки, а потом и носки. Последние заботливо заняли место на ограждении у танцевального шеста, словно на веревке для сушки белья.

Утес пинком отправил рубашку Ворона в зал – просто в отместку. Её тут же разорвали на клочки. Кедр только успел вмешаться и поднять с пола жетон мустанга – еще пригодится Ворону.

Ви не сдержала улыбки, глядя, как старательно Ворон поправляет шнурки на ботинках, пока Лекс и Рик терпеливо стояли и ждали возобновления танца. Мелодия неуверенно заиграла снова…

Ник посмотрела на сестру, потом на сцену, где Ворон удвоил усилия по срыву танца: он застрял в брюках, прыгая на одной ноге, он столкнулся с зонтом Парры, весьма точно отправляя тяжелую ручку зонта тому в живот, он попытался сорвать с Рика шляпу – у него-то самого её не было… При этом Ворон умудрялся сохранять темп танца и почти не смазывать его рисунок.

Ник прикусила губу. Рука Лина прижала Ник сильнее к себе – просто профилактически. Ник подумала и перебралась ему на колени – он сам же не свой был от ожидания, когда ловушка на похитителей лордов захлопнется. Ему что-то докладывали по закрытому каналу элтела, знать бы еще – что.

…Снайперы заняли позиции…

…Стражи в зале предупреждены и готовы…

…Ультры активированы. Ждем команды на выход…

…Мика запакован – ждем приезда…

…Гризли в полном обороте – готовы идти по следу…

– Замечательный же парень… – прошептала Ник Лину в ухо про Ворона, которого разъяренные Лекс и Рик, взяв подмышки, усадили на край сцены, возвращаясь к танцу. Жердь обреченно запустил мелодию. В который раз. Он подумал и… Мстительно включил струи дождя, обливая Ворона с головы до ног. Даже девушкам в первом ряду досталось, вызывая дружный смех и восторженный свист у стражей. И ведь не скажешь, что каждый страж сейчас был готов к операции – они все выглядели расслабленно и даже очень: смеялись, шутили, заигрывали с девушками, выходя на исходные позиции.

– А Лекс? – напомнил Ники Лин.

– Тот же замечательный, и вот что будет… – вздохнула Ник – Ви она совсем не понимала, та совсем не она. Ви с Сэм другие, с другим опытом жизни и другими воспоминаниями. Они не Ник.

– Не бери в голову – Лекс большой мальчик, сам разберется. – Лин нежно поцеловал Ник в висок. Она поняла – он привычно волнуется, может, даже сильнее, чем обычно: сейчас речь идет о семье и возможности Лина её защитить.

Под непрекращающиеся раскаты грома в темноте, разрываемой вспышками молний, Лекс и Рик обнажились полностью, отправляя в зал свои шляпы.

Зал зашелся в свисте и криках. С поклоном, напоследок фривольно вильнув задом, парни ушли со сцены.

Ворон остался один. Он медленно встал в почти полной тишине – зал замер, не зная, что от него ожидать. Жердь выругался за пультом в который раз и пессимистично включил что-то медленное – чем орки не шутят. Ворон сегодня был непредсказуем.

Мокрый беловолосый, белокожий парень прошелся босыми ногами по сцене, как-то странно оглядываясь, словно не понимая, что он тут делает… Оперся голым плечом на шест, обводя глазами зал, его рука замерла на резинке нижнего белья.

Зал взорвался гневным улюлюканьем, прогоняя Ворона прочь – его усилия в танце не оценили…

Он ткнул в улыбающуюся Ви указательным пальцем. Рука вновь пронеслась по телу, замирая на резинке.

– Обойдутся!!! – проорала Ви, складывая ладони рупором у рта.

Он понятливо, немного расхлябано кивнул и…

Ворон моментально только на одних руках взлетел по шесту вверх почти под самый потолок – мышцы так и бугрились под кожей. Он, удерживаясь всего лишь одной рукой, согнутой в локте, закрутился на шесте. В первый момент всем показалось, что он падает – зал даже выдохнул в общем удивлении. Но нет – Ворон не падал. Уже у самого пола он распрямился, становясь параллельно полу, а потом вновь принялся подниматься по шесту, в этот раз помогая себе ногами…

Потрясающая пластика, напряжение мышц, быстрые движения, когда сердце замирает – он удержится на шесте, он успеет остановиться, у него хватит сил повторить?

Ви забыла, как дышать – это была красота. Ни грамма пошлости, как в танце парней. Только гимн пластике, силе мышц и невероятной координации движений – иногда даже не было понятно, как Ворон удерживается на шесте.

Зал заходился в крике и свисте – такой Ворон пришелся девушкам по душе.

Он спрыгнул с самой вершины шеста, делая в воздухе несколько кувырков. Приземлился уже под шквал аплодисментов. И уже никто не требовал обнажаться дальше.

Ворон деловито собрал свою одежду и спрыгнул со сцены.

– П – это Па. Ра. Зит. – только и выругался уже полностью одетый Рик, вернувшийся за общий столик. – Нет бы так сразу.

Ворон, проходя мимо на улицу – там стоял грузовик стражей с запасной одеждой, хлопнул его по плечу:

– Я говорил – что угодно, кроме стриптиза.

– Иди ты! – буркнул обиженный в лучших чувствах Рик. Ворон послушно уточнил:

– Куда?

– В гримерку. А то порвут на части.

И впрямь, на Вороне уже повисли две девицы, что-то шепча ему в ухо.

– Простите, дамы, я не танцую. – Ворон пошел прочь.

Ви громко сказала:

– П – это пламя и проказа, Рик.

Тот ткнул в неё указательным пальцем:

– Главное, что ты улыбалась – я видел!

Ворон кивнул сам себе, выходя в осеннюю промозглую ночь – он тоже видел улыбку Ви. И это было здорово, до тугого узла в животе здорово.

***

Ви выскользнула из зала почти следом за Вороном. Эта неудавшаяся Смерть завораживала её – почти непредсказуемая улыбка, странное упорство и схожесть с Дайо. А еще он не пытался её контролировать, как все остальные. Парра на празднике как с ума сошел – ни на шаг не отходил от неё. С танцпола утащил. Когда поздравляли – прижал к себе, никуда не отпуская, словно они пара. Даже когда она вернулась за стол, смирившись с полным контролем Лекса, все равно чувствовала на себе его тяжелый, испытывающий взгляд. Конечно, она же хомофил! Она прямо сейчас как кинется на всех людей – кого не сожрет, тех закусает просто так. Такое отношение Парры бесило.

Вот и сейчас – уставший после танца Парра встал из-за стола и направился вслед за ней.

Она ядовито сказала, оборачиваясь к парню:

– Ты и в дамскую комнату за мной пойдешь?

Лекс пошел крупными красными пятнами и молча вернулся за стол. Только Ви видела, как сжались его кулаки. Да. Точно – ждет, кого же она покусает по дороге в туалет. Он сам не понимает, что таким поведением все больше отталкивает её от себя? А она ведь только решила дать ему шанс. Зря. Лучше быть одной.

В дамской комнате она не задержалась – открыла окно под потолком и в прыжке под удивленными взглядами девушек выбралась на улицу, забираясь по стене на крышу.

Она любила одиночество. Она любила простор. Она любила огни ночного города, и сейчас отчаянно нуждалась во всем этом. И в покое. Прежде всего она нуждалась в покое.

Жаль, что в клубе было паровое отопление – пришлось прятаться за трубой вентиляции. Она была холодной, и Ви, прижимаясь к ней, пожалела, что не захватила пальто. Оно бы не помешало. Ви не мерзла – вампир же, но просто психологическое – ночь, холод, теплая куртка на плечах, чтобы льдинка в сердце растаяла.

Ви подтянула колени к груди и обняла их. Хотя бы пару минут в тишине. Хотя бы пару минут одиночества без надзора и оценивающего взгляда Парры. Она знала, что её поиски – дело пары минут, и дело даже не в следящем браслете. Дело в запахе, который легко приведет Парру на крышу.

– Надо было ему дорожку из трупов устроить… – пробормотала она.

Ветер донес чужой аромат, но не того, кого она ожидала – на краю крыши стоял в черном защитном комбинезоне Ворон. В руках у него была куртка.

– Я на секунду… Честно.

Он подошел ближе. Сел на корточки перед Ви и аккуратно накинул ей на плечи куртку:

– Холодно.

– Я не мерзну – я вампир, – не удержалась Ви.

Ворон ткнул себя кулаком в грудь – туда, где сердце:

– Вот тут тоже бывает холодно. – Он встал: – Не вини Лекса в опеке – он волнуется. Готовится операция в клубе – ждем её начала с минуты на минуту. Он отвечает за твою безопасность. Когда защищаешь любимую, больше волнуешься и допускаешь ошибок.

– Значит, хорошо, что указующую дорожку из трупов я не оставила.

– Зря ты так о себе…

Ви напомнила:

– Я хрупкая и легко теряющая голову хомофил.

– Это Лекс крупно ошибается. Сильнее тебя девушки я не встречал.

– О… О… Ну надо же… – хоть кто-то заметил и оценил!

Ворон пожал плечами:

– Вот как-то так.

Она задрала голову вверх, рассматривая парня. Невысокий – чуть выше её. Несильно красивый – неидеальный, с горбинкой нос все портил. Длинные, мокрые волосы, собранные в низкий хвост. Алые глаза, которые не испытывают её и не пытаются предугадать её действия: бросится или нет в атаке.

– Спорим, у тебя окажется парочка невест и куча тайно влюбленных в тебя девушек? Карма у меня такая – влюбляться не в тех.

Он вновь сел перед ней и очень серьезно, смотря прямо Ви в глаза, сказал:

– Во-первых, невест нет. Во-вторых, влюбленных девушек тоже. В-третьих, я никогда не предаю доверия. Нет такой привычки.

– А в-четвертых?

– Нет в-четвертых, – мягко сказал Ворон.

– А в-четвертых, ты очень вкусный. – Он впервые оказался так рядом, что Ви смогла уловить его аромат. Что-то пряное, острое и бесконечно аппетитное. – Кажется, я все же оправдаю свой статус и закушу тобой.

– Неожиданно.

Она кивнула:

– Сама в шоке. Что ты там про силу и выдержку говорил?

– Хочешь, я подпишу контракт о кормильцах? Только сперва надо выяснить – я такой везунчик или все вампиры для тебя такие. Ты когда-нибудь была рядом с другими вампирами?

– Так близко – нет. Мы как-то стараемся не пересекаться. Дайо предупреждал, что это оркски опасно. Я думала – для меня. Кажется, это опасно для тебя.

– Ничего, я выносливый.

Ви задумчиво подняла глаза вверх, решая, стоит ли довериться? В темном небе, заслоняя звезды, медленно перемещалась тень.

Девушка подалась к Ворону, обнимая его за шею – со стороны влюбленная парочка, и только. Её рука скользнула ему на бедро. Ворон почему-то громко сглотнул – Ви не знала, что перед его глазами пронеслось то самое счастливое и единственное утро Парры.

– Оружие с собой? – прошептала она Ворону в ухо.

– Справа на поясе.

– Упс, не та рука… – Она исправилась. – Можешь сообщить своим, что вас раскрыли?

– Как? – не понял её Ворон. Вместо ответа Ви выстрелила в зависший над клубом дрон прямо поверх плеча Ворона. Плазма вошла четко по центру дрона, он вильнул и покачиваясь, полетел куда-то в бок и вниз.

– За ним!!! – Ви рванула по крыше, сигая в длинном мощном прыжке на соседний дом. Ворон по элтелу коротко сообщил Лину, уже представляя, что видно с воздуха: грузовик стражи, снайпера на крышах, ультры в переулке… Как там ругается Рик?! Твою мать?! Вот оно самое! И ведь больше десяти лет не было дронов – до войны еще встречались, но Холмы прекратили их поставки, а у людей не было необходимых технологий. Как-то все привыкли, что небеса отныне безопасны. Их перестали отслеживать.

Он летел, не отставая от Ви. Сбросил ей данные про смерть лордов и выводы Зака. Заку и Линдро отправил о дроне и погоне. Через крыши, через широкие дороги, пугая одиноких прохожих и водителей, машинально пригибающих головы, когда приходилось нестись по их машинам. Где-то далеко грохотали ультры, набирая ход. Дрон последний раз вильнул и рухнул-таки в небольшом сквере. Ви торжествующе ускорилась, выскальзывая из гравитационного поля – сразу стало легче и невесомее, а потом вдруг её вышибло в обычный мир. Рядом взорвалась ЭМИ-граната, отключая наны, вирт, следящий браслет и остальную электронную начинку в Ви. Сзади с грохотом падали ультры – их тоже задело взрывом. Первую летящую в Ви сеть Ворон сжег плазмой. От второй, уже направленной на него, ушел перекатом через плечо. Они бы отбились, но тут их придавило резко возросшей гравитацией, замедляя их время. Ви как в страшном сне смотрела, как её пакуют в сеть, как в сердце влетает плазма, и ничего не могла с этим поделать – её время было иным. Хорошо, что Ворона это не коснулось. Его в машину, тут же резко набирающую ход, не закинули. Значит, у него есть шанс. Ну и что, что его пригвоздили к земле осиновым колом. Он сильный. Он обещал не предавать её доверия. Он выкарабкается. Он выживет. Потому что еще одного предательства Ви не перенесет.

Глава 45 Колыбель

Клод пришел в себя в капсуле и долго смотрел в темноту – не мог понять, где же он находится. Прозрачная крышка капсулы отъехала в сторону, стоило ему только прикоснуться к ней неверящими пальцами. Включилась подсветка, чему Клод не был рад – тут же темнота вокруг стала совсем непроглядной, плотной, буквально осязаемой и полной монстров, как в детстве. Тишина вокруг потрясала, главное, чтобы не начались галлюцинации от смеси темноты и тишины. Только стук собственного сердца и слышно.

Клод сел, придерживаясь руками за края капсулы, и замотал головой.

Он мало что понимал.

Где он? Хорошо, что вопрос: «Кто он?» – на повестке дня не стоял. Он помнил, кто он – ловец Клод Ренье. А вот – где… Это гораздо интереснее. Память на последние события возвращаться не хотела.

И тааак. Что же он помнил?

Он стал по крупицам перебирать воспоминания, пропуская из через частое сито сомнения: правда или ложь, было или привиделось? Галлюцинация или нет…

Он помнил, как его заморочил Провал. Точнее – не помнил. Он очнулся, прижатый к земле гравитационным колодцем в разгар магической бури. Как там оказался – тайна за семью печатями. Он даже не помнил, почему пошел в Провал, еще и без респиратора. Обычно он такой ерундой не страдал – знал, что зона ошибок не прощает, знал, что выбраться из Провала можно и через сотню лет. Его такой вариант никогда не прельщал, так что… Что с ним могло случиться, что он полез в Провал без респиратора и поддержки? Последнее, что он помнил – узкая струйка дыма на горизонте. Или это балы галлюцинация? Никто не живет в зоне, дураков нет. Была, конечно, Рассел, его маленькая девочка по прозвищу Медок, только ей не повезло – погибла еще в прошлом году от цунами. Дым на горизонте… Был или нет?

Клод замотал головой – только вспышки за глазами, словно он пытается вспомнить что-то запретное. На медицинском дисплее высветились его жизненные показания в рамке, и Клод понял, что еще чуть-чуть, и его опять усыпят. Он отбросил в сторону воспоминание о дыме. Потом вернется к этому, когда будет чувствовать себя лучше, да и какая разница – привиделся ему дым или нет?

Ладно, с Провалом ничего неясно. Даже зачем в его полез – непонятно.

Дальше… Дальше… Дальше был снег, дикий ветер, перекрывающий его крик – он тогда еле выполз из колодца и долго орал в темноту. Как долго, он не помнил. Было холодно. Было больно. Кажется, тогда тоже были галлюцинации, потому что он слышал птичьи голоса. Какие птицы будут петь в метель? Он кричал в надежде, что его услышать и спасут – сам перемещаться после гравитационного колодца он не мог. Его не слышали. Буря скрывала все звуки.

Потом его пыталась сожрать нежить, заявляя, что он знаком с Сэм и какой-то Эш. Потом… Бред. Это точно полный бред, потому что нежить не способна разговаривать. Нежить не способна помогать. Нежить не способна не жрать! И нежити незачем учиться управлять магкапсулой – небывалой редкостью, которую применяли в маглечении дорогие госпиталя. Не каждому под силу оплатить магкапсулу. А он в ней лежит. Бесплатно. Принесенный нежитью. Брееееед! Вот точно бред!

Дисплей выдал кучу тревожных сообщений, и Клод от греха подальше решил выбираться из капсулы, первым делом стаскивая с себя датчики.

Он перевалился через край капсулы, находя свой рюкзак повешенным на ручку капсулы. Тут же висела его одежда. На полу стояли его ботинки в окружении пачек с армейским питанием. Просроченным – Клод проверил, но пачки взял, мало ли куда его могло занести.

– Зззззаботливая нежить. Или дивный глюк. – При свете капсулы он быстро принялся одеваться – носки, футболка с длинным рукавом, джинсы, куртка. Ботинки еще в засохшей грязи зоны.

Клод достал из рюкзака ручной фонарик – почему-то магический пульсар на ладони зажигаться не хотел. Клод пробовал и не раз. Но он же… Он же не может не быть магом? Он о таком даже не слышал. Но пульсара не было, так что пришлось воспользоваться фонариком, пытаясь найти выход в нагромождении незнакомых приборов, баков, странных стен, сплошь в ящичках, каждый из которых был подписан именем и фамилией, как в колумбарии, стеллажей с капсулами – тут счет шел на тысячи!!! Клод не понимал – где он находится и где искать выход, пока впереди, наконец-то, не замерцал свет, слишком яркий в этом царстве какой-то первобытной тьмы. Оказалось, что это на вполне узнаваемом пульте управления какой-то уже неузнаваемой штукой мерцал экран, где снова и снова мигала красным надпись в рамке: «Внимание! Обнаружено расхождение в геноме! Требуется подтверждение на продолжение операции!».

– Ну ёж моё… – сглотнул Клод. Он смотрел на надпись, ничего не понимая, а потом вздохнул, закрыл глаза, и рука сама потянулась нажать на экране окно подтверждения операции. Ничего страшного не случилось, мир не рухнул, сирены не завыли, и Клод открыл глаза, склоняясь над экраном. Там уже выскочила новая надпись: «Критическое состояние энергосистемы. Требуется выбрать приоритет – реанимация или продолжение поддержания системы «Колыбель»! Требуется выбрать приоритет…». Клод сглотнул – вот как-то не собирался он вмешиваться в то, в чем совсем ничего не понимал. Что-то где-то взвыло, зажглась красная сигнализация. Механический голос потребовал срочного прибытия оператора ЦПУ.

Клод сглотнул и выбрал приоритет «Реанимация» – уж значение этого слова он понимал. У двадцати шести существ в баках появилась надежда на воскрешение. Десятимиллионное население Земли было отключено от энергоснабжения и обречено. Впрочем, оно умерло пять веков назад.

Клод медленно пошел прочь – мало ли, что от него пульт потребует еще. Наверное, если бы тут был тот нежить, он был знал, что делать, но его тут не было, а был всего лишь Клод. Хотя… Он вспомнил, как сам обучал этого Джека пользоваться капсулой. Его присутствие тут ничего бы не решило. Клоду оставалось надеяться, что и его присутствие ничего особо не решило.

Спустя два дня Клод, щурясь от яркого солнца, все же выбрался на поверхность – эвакуационных табличек на стенах оказалось много, и как он их раньше не замечал?! Правда, подъем по лестнице его чуть не убил – понастроят же некоторые! Он сбился со счета на шестидесятом лестничном пролете. Думать, на какой глубине он находился, было невероятно. Думать, кому могло это все могло принадлежать, было страшно. Ясно же, что это владения лордов. За вмешательства в их дела он и свободы вместе с головой может лишиться. Значит, молчать. Молчать и никому ничего не говорить, в том числе и про нежить.

Осталась малость – найти ту нежить и… Отблагодарить. Надо же что-то с нежитью делать. Еще бы знать, сколько времени он провел под землей – тут в зоне уже заметно похолодало. Сугробов навалило по щиколотку. Изо рта вырывался парок – градусов десять ниже нуля точно, если не больше. Холод щипал небритые щеки – приличная такая бородка наросла. Клод плотнее застегнул куртку, натянул на лицо респиратор и вошел в Провал. Эх, знать бы еще, где он посеял шапку – без неё было тоскливо и холодно. Так и уши легко обморозить.

Нежить нашлась сама – через пару дней поисков, когда уже вернулась способность к магии. Нежить неслась куда-то по своим делам мимо Клода, словно его не существует. Такая наглая выходка (проигнорировать ловца!) разозлила Клода. Поскольку бегать он не собирался – пришлось кричать вслед нежити:

– Стояяяять!

И ведь знал, что словил глюки! Знал, но почему-то поверил, что нежить его послушается, что нежить его поймет. Нежить как неслась прочь, так и неслась – человеческой речи она явно не понимала. Клод сложил ладони у рта и гаркнул изо всех сил:

– Стояяяяять, Карбоооон!!!

Джеку пришлось остановиться – мимо недвусмысленно пролетел шар плазмы.

– Стояяяять! Или следующий прилетит в тебя!!! – голос Клода звучал холодно. Как снег. Тот так и продолжал был холодным, а Джек уже надеялся, что тот вот-вот потеплеет. А впрочем… Джек рванул – зачем ждать, когда снег станет теплым? Кроха была в безопасности… Он может спать, а Клод ему в этом поможет.

– Вот глупый глюк!!! – раздалось за спиной, но шар плазмы не прилетел – вот и верь после этого людям!

Со спины на Джека кто-то обрушился, подмял под себя, а потом Клод сел на нем верхом, давая развернуться к нему лицом.

Джек не сопротивлялся. Лежал на снегу и ждал обещанного сгустка плазмы. Он устал от холодного снега и дыры в груди, откуда бы она не взялась.

Клод расплылся в дикой, совершенно непонятной улыбке – при виде нежити обычно орут от ужаса или… Или он знает награду за Карбона и уже составляет список покупок.

– Короче… Спасибо, Джон Карбон. – Клод сполз с него, садясь рядом на корточки и продолжая улыбаться.

Джек предпочел промолчать. Просто лежал и ждал, когда его убьют или отпустят. Скорей бы холодный снег…

Клод неуверенно ткнул в него пальцем – прямо в щеку, где до сих пор были завязаны красные нитки.

– Не разговариваешь? Так и знал, что словил глюки. Ведь так, да?

Он снова потрогал щеку Джека, даже дернул за одну из ниток:

– Орки всех задери, зажило… Вот же… Зажило… Надо же.

Рука его дальше проследовала за шрамами – на шею Джека, потом под куртку – Джек даже знал, что рука там ищет. Проще отдать самому – он давно их снял. Он мертв, пусть так и будет.

Джек достал из кармана драных, грязных брюк медальоны и протянул Клоду. Слово «компенсация» он учил пару дней, но сейчас плюнул на это и просто продолжал молчать.

Клод мягко сжал пальцы Джека в кулак:

– Это твое. Храни. Тут твое имя. Ты Карбон. Ты стоишь семьсот тысяч кредитов, тебя разыскивает кронпринц Кларикон Клауд – так что не попадайся охотникам. И садись уже – замерзнешь же.

Джек послушно сел и ткнул пальцем Клода в грудь, напоминая, что тот охотник, то есть ловец, и есть.

Клод встал, протягивая руку Джеку и помогая подниматься с земли.

– Прикинь, ты стоишь семьсот тысяч, но живой. Как нежить ты не стоишь ничего. Так что мой тебе совет – молчи, Карбон, и дальше прикидывайся нежитью. Сейчас ты слишком живой. Ну… Мне пора... Держись тут – эта зона моя еще год, потом не знаю – продлят ли контракт, но я буду стараться. Жаль одно – МУСту мой контракт не указ. От стражей держись подальше. Понял? Ты точно понял, Джек?

Тот лишь неопределенно пожал плечами – зачем Клоду знать, что он ждет, когда снег станет теплым?

Снег все еще был холодным, охррррррометь…

Главное, не вспоминать. Ничего не было. Есть только дело – ловить нежить, которой в последнее время стало просто катастрофически много (во он слова вспомнил! Зачем только?!) и тащить в убежище. Больше ему ничего не оставалось. Не думать. Не вспоминать. Ей хорошо со своими – она и не обещала жить тут с ними вечно. В конце концов, она живая, он нет. И это не изменишь. Стать бы совсем мертвым, чтобы не помнить, чтобы снег был теплым – тогда было легко и просто. Тогда все наладится, и дыра в груди затянется. Он потер грудь ладонью, на которой отросли грязные, частично уже обломанные ногти, но болеть не перестало.

Скорей бы снег стал теплым.

Не думать. Не вспоминать. Не останавливаться. Не откликаться – все равно же не держат обещания. Вот и в этот раз… Не сдержат же...

– Джек! Джек! Стой! Или я буду стрелять!

Джек бежал – ему было все равно. А голос, уже не Клода, а другой, но тоже знакомый, надрывался в спину:

– Джек! Я буду стрелять!!!

Ему пришлось остановиться, когда Адам в ультре дал очередь из плазмомета. Очередь была не прицельной – все только обещать горазды. Но Адам мог попасть в стаю, он не шибко хороший стрелок. Пришлось остановиться. Стая дурная, как выяснилось, но смерти не заслужила. И чего они еще тут? Чего носятся за ним? Он давно уже не вожак. Он давно сам по себе.

Ультра с грохотом приземлилась рядом с ним. Усики хватайки тут же потянулись к Джеку, но отпрянули в сторону – Адам предусмотрительно выжег куст из огнемета.

Стая предусмотрительно спряталась – огнемет они уважали. Джек старательно игнорировал свист и пение – он не их вожак. Они не его стая.

Адам откинул забрало:

– Джек… Ты забыл зайти…

Джек тупо смотрел в сторону. Не пояснять же каждому, что он ждет теплый снег.

– Джек, что происходит? – Адам положил свою руку в ультре ему на плечо – тот чуть не хрустнуло от боли – Адам не отключил усилители движений. Может, неуклюжесть Адама сделает снег теплым?

Джек продолжал молчать, только Адам не умел затыкаться:

– Джееек! Помнишь – обогреватель? Куртки? Помнишь? Твои девочки – им нужны были теплые вещи, и твоим парням нужны были куртки. Джек… Ответь…

Тот с трудом разомкнул уста:

– Не… нужно. Уже.

Адам возмущенно дернул головой так, что забрало захлопнулось. И как его такого в стражи взяли, а? Не удивительно, что он рухнул тогда в яму с нежитью – хороший парень, но неуклюжий же. Адам спешно поднял забрало вновь и зафиксировал его.

– Джек… Ну, не нужно, так не нужно. Ерунда. Почему потом не приходил?

Джек молчал.

Адам выругался, потом вздохнул и выдавил из себя:

– Джек… Я тут чего тебя ищу… Тут проблема… Очень серьезная проблема. Пожалуйста, соберись и выслушай меня. Ну же! Джек, посмотри на меня! Тебе надо уходить. Бумага из столицы пришла. Скоро в зону зайдут стражи МУСта.

Джек молчал – ему было все равно, а вот Адаму нет. Он в этот раз схватил Джека за руку и чуть ли не затряс – усилители движений Адам так и не отключил.

– Да пойми же! Стражи МУСта – они никого не оставят в живых. Там во главе некто Росси… Он еще ничего так, я узнавал, хоть и процент успешных миссий впечатляет. Дело даже не в нем. Дело в его жене. Она там крутая шишка… Она… Черт, да как тебе объяснить-то?! Она нежить нереально ненавидит. Она в Либорайо как-то зону хаоса в одиночку ликвидировала. Слышишь – зону хаоса! То, что невозможно сделать! Она городок один вместе с зоной взорвала – прикинь, огонь за пределы Границы вырвался. Сколько жертв было – я не знаю, её шишка из местной администрации прикрывает. Джек, я не хочу, чтобы тебя ликвидировали. Ты этого не заслужил. Услышь же меня, вот глупая нежить!

Джек продолжал молчать. Страж, люто ненавидящий нежить – это хорошая новость. Надо только стаю заставить уйти отсюда. Только кто же за ними присмотрит? Они без присмотра еще немного не люди. Адам тем временем продолжал запугивать:

– О! Помнишь цунами? Это она. Она так зону льда чистила. Ну, помнишь же волну, которая весь берег к оркам собачьим разрушила? Это её рук дело. Джек… Я не понимаю, что с тобой происходит, но тебе надо уходить. Эта тварь придет, и от вас же ничего не останется. Джек… Стая погибнет, если ты её не уведешь.

– Я… не могу… – еле выдавил из себя Джек.

Адам тут же предложил:

– Я тут думал, я кое-что придумал. Я могу взять отпуск за свой счет. Я могу нанять грузовик – деньги на это у меня есть. Загрузим стаю в него, прикроем грузами сверху и вывезем. В любую другую зону – хочешь, южнее, хочешь восточнее. Любую. Джек, услышь меня – вам надо уходить. Я не хочу потом оформлять ваши медальоны.

– Я…

Адам положил свою руку ему на плечо, и в это раз до него все же дошло – он выключил усилители:

– Я все сам решу. Я найду грузовик, я найду деньги. Я помогу вам переехать.

– Адам… Спасибо, но… – Джек отрицательно качнул головой. Статью за разведение нежити и использование ее в преступных целях, а с нежитью любая цель была преступной, еще никто не отменял. – Если об этом узнают – тебе будет туго. Я… Я сам что-нибудь придумаю.

– Джек, поклянись именем матери, что ты не лжешь. Поклянись, что ты точно уйдешь. Иначе я все сделаю сам за вас.

Джек наконец-то собрался, выпрямился, вдохнул воздух полной грудью, прогоняя мечты о теплом снеге и серьезно сказал:

– Клянусь, Адам, я не дам в обиду своих.

Адам недоверчиво посмотрел на него:

– Хорошо. Где меня найти – ты знаешь. Мой дом тоже. Я готов вас приютить, если что. Смотри – ты поклялся.

– Спасибо, Адам. Я позабочусь о стае. Не бойся.

Тот в этот раз уже аккуратно хлопнул его по плечу:

– Тогда я пойду – а то мне уже не верят, что камеру отрубило. Смотри – ты обещал.

– Иди… – Джек замер.

М-да, хорошо, что снег не успел стать теплым – надо что-то решать со стаей. Ему-то ходу отсюда нет.

Глава 46 Возвращение домой

Уезжать из Либорайо было тяжело.

Ви так и не нашли.

Дольку взял к себе Парра.

Ворон продолжал регенерировать в больнице святой Лалии. Прогнозов врачи не давали – токсины, выделяемые осиной, чрезвычайно опасны для вампиров. Разрушают уже усвоенную кровь, а своего гемопоэза у вампиров нет.

Зак и Мика переругались вхлам. Кажется, они даже подрались. Во всяком случае Утес после очередного совещания, на котором присутствовали Зак и Мика, два дня потом пластом лежал дома. Что было с Линдро после совещания, Сэм не знала – они с Ник почти не общались. Вот как-то получилось. Они совсем разные, и говорить им не о чем. Или, наоборот, слишком похожие…

В Холмы уехал Зак в сопровождении некоего Переса.

Злой и расстроенный Мика остался в городе – у него был какой-то проект вместе с Ник, в который он ушел с головой. За Мику Сэм волновалась – сколько не отрицай, что он не её отец, сколько не уговаривай себя, а память не обманешь, она просто орала, что Мика – отец. И… Сэм знала – ему отчаянно важно самому идти за Ви, потому что та для него дочь. Одна из, но дочь.

Пара оборотней из клана гризли – они прибыли с Севмеры для поступления в МУСт, тоже куда-то смылись. Сэм подозревала, что они шли по следу похитителей Ви. У гризли самый лучший нюх среди оборотней, после грызунов, конечно.

Клубы полыхали по всему о́кругу. Больше никто из изгоев не должен попасть в руки королевского правосудия.

Сэм знала – она должна ехать в Холмы. Она должна искать сестру, но… Джек. И стая. Это всего несколько дней – ей нужно всего несколько дней. Всего неделя – там. Ага, и две в пути – туда и обратно. Сэм понимала сама, как жалко звучат её оправдания – сейчас МУСту было немного не до чистки Тридцатой зоны, так что время есть. Боевые отряды МУСта только-только проходили боевое слаживание, да и дело похитителей лордов загрузило их по полной. Им не до Тридцатой зоны – Клод так и не прислал отчет… Пока Джек и стая в безопасности, в отличие от Ви.Надо идти в Холмы – у неё единственной есть шанс войти в Холмы и выйти из них. Надо оставить Эш на попечение Мики и… Она сжала зубы – неделя. Всего неделя со стаей. Она привезет наны и тут же отправится на поиски Ви. Неделя. Ладно, пара дней. Всего пара дней со стаей. Да кого она обманывает! С Джеком. Пара дней и неделя в пути туда-обратно – станет вампиром и будет добираться круглосуточно, не отвлекаясь на отдых. Десять дней – она должна уложиться, а Ви должна продержаться. Все равно меньше никак не получится – нет порталов между Либорайо и Холмами.

Десять дней. Даже не так – из зоны можно сразу поехать в Холмы. Тогда она потеряет всего неделю – все равно бы именно столько добиралась бы до Холмов, куда Мика ей запретил соваться.

Все. Решено.

Она загрузила в машину, которую ей подарил Зак, переноску с Эш – все остальные вещи, которые были заботливо куплены Риком, Микой и Заком, уже были закинуты в багажник.

Она попрощалась с Риком, обещая сообщить об отце, если что-то с ним изменится. Рик только как-то смущенно сказал:

– Только ты, малявка, не исчезай. Веди себя хорошо – гони по трассе, не останавливаясь. Потом… Потом, надеюсь, стая тебя защитит. Все семь твоих гномов. И я могила, я никому про них не скажу… Малявка, береги себя и Эш…

Она лишь кивнула в ответ и села в машину, резко набирая скорость. Она… Она будет беречь себя – ей надо защитить Эш.

Сэм тут же хрипло рассмеялась в сумраке салона – она выехала рано утром. Орки, если она не планирует возвращаться в Либорайо, то кому она доверит Эш, пока будет в Холмах?! Вот что-то с планированием совсем не то. Джек? Может, Джек присмотрит? Ему дорога́ Эш.

Небеса, да почему все не так в её жизни…

Она с силой ударила ладонями по рулю.

Все не так и все не то!

В зону Сэм приехала через трое суток – приходилось останавливаться и заниматься Эш. Та под влиянием нанов сильно подросла за последние полмесяца – она научилась хвататься за края переноски и самостоятельно присаживаться. Сидеть она еще не могла, сил не хватало держать спину, но Эш была упорная и упрямая. Скоро она уже будет сидеть, и даже ползать. И лопотать – Джеку должно понравиться. Эш, когда не спала, лопотала без умолку. Иногда даже пыталась что-то чирикать, как Джек – видимо, он её сказочно впечатлил. Джек такой. Может, он не гном, а принц для Эш? Сэм понимала, хоть от этого и было больновато в сердце, что Эш Джек уделяет больше времени, чем самой Сэм.

В зоне было холодно.

Падал, не переставая, снег. И не понять – есть кто в доме или нет. Окна все так же заколочены, дверь плотно прикрыта. Кругом ни следа, но это может быть и из-за снега. Кто его знает, как долго он идет.

Сэм припарковалась как можно ближе к дому и, как была без куртки, выскочила из машины – вампиры не мерзнут. Она оглядывалась, пытаясь отследить опасность – это же зона, а караулит ли дом стая – неизвестно.

Тишина.

Ни шороха, ни звука, ни привычного чириканья. Словно в окру́ге никого нет. Только и слышно, как где-то глухо дышит Провал.

Знать бы еще, где Джек. Он мог и обидеться. Он мог не понять её внезапного отъезда. Он мог уйти из дома…

Сэм сложила руки рупором и громко закричала:

– Джек! Джек, отзовись!!! Джек!

Ответом была тишина. Даже птицы не взлетели, не испугались. А может, и нет тут птиц. Рядом с нежитью вить гнезда дураков нет, это только Сэм умудрилась так поселиться.

– Джееееек!!! Я же все равно тебя найдуууу!!!

И снова тишина.

Она пробормотала сама себе под нос:

– Хорошо. Вот устрою Эш в тепле, и все равно тебя найду!!!

Ей некогда играть в прятки. У неё всего пара дней в запасе. Еще даже неясно – вернется ли она из Холмов. Да и… Даже если вернется – у неё мало времени на прятки и игры: у неё всего пять лет свободы. Потом будет только Зак.

Сэм открыла багажник и принялась доставать коробки.

Одиноко чирикнула птица. Сэм тут же вскинулась, оглядываясь.

Джек еле слышно вышел из-за деревьев. Подошел молча. Замер, странно её рассматривая – то ли рад, что вернулась, то ли… Не рад.

Без шапки. Нос облез, и уши тоже – обморозил и не заметил. Руки красные, замерзшие. Куртка в каких-то пятнах. Хорошо, что её можно будет выкинуть, не стирая – Рик чего только не купил для стаи.

На подбородке щетина. Надо же, а она бритвы парням не купила. Вот это поворот. Их, поди, еще учить бриться придется. Нет, она точно Снежка.

А в горле стало так сухо, что Сэм только и смогла из себя выдавить:

– Джек…

И сердце заходится от страха: ответит или нет?

Он молчал.

Сэм сглотнула и начала в полной тишине – не поймешь, слушает ли её Джек:

– Я знаю – у тебя есть повод для злости. Джек, я все понимаю – я бросила те… Всех вас. Я знаю, как это выглядит – как предательство, но… У меня не было выбора, Джек… Пожалуйста, прости.

Он все так же молча обошел машину, заглядывая в открытый салон и багажник. И ведь знала, что Эш ему важнее! Эш, а не она.

Сэм молча подошла к переноске на переднем сиденье и нажала кнопку открытия капсулы – Эш не помешает небольшая прогулка.

Джек вздрогнул и вернулся в передней дверце, останавливаясь рядом с Сэм и всматриваясь в спящую Эш.

Сэм тихо сказала, пытаясь проглотить болезненный ком в горле – знала, что Джек может не простить обиды:

– Что ж… Я все поняла. Ты меня не простил. К Эш можешь приходить – я не буду запрещать. И сразу не сбегай – я тебе и парням привезла вещи. Необходимые вещи, а кое-кому и вести из дома. А еще у меня есть новости, которые ты должен знать.

Джек вскинулся и уперся в Сэм взглядом.

Она махнула рукой:

– Расслабься, Джек. Я все поняла. Я не буду настаивать – просто сейчас занесу в дом коробки и все сразу расскажу…

Она подхватила ближайшую – с одеждой для парней. Джек весьма покладисто взял коробку с алхимобогревателем и переноску с Эш.

Сэм открыла дверь в дом и замерла на пороге, вглядываясь в сумрак.

Всюду была пыль. На полу, на столе, на кровати – толстым, бархатным ковром.

В ворвавшейся через дверь полоске света танцевали потревоженные пылинки.

Пересохшее белье так и висело на веревках, как Сэм его повесила, уезжая. Чистым оно уже не было.

Мусор в корзине завонялся. Джек его не выкинул.

Коробки с едой стояли нетронутые.

На столе белело письмо, все в пыли.

– Джек… – Сэм беспомощно оглянулась на парня, который внезапно набычился и смотрел исподлобья. – Ты не заходил домой?! А где ты все это время жил?! А чем питался?! Джеееек!!! Это же и твой дом – я же говорила. Ты даже письмо не читал? Ты…

Он тут же вошел в дом, обходя Сэм. Поставил на кровать переноску с Эш и рванул к столу, спешно читая письмо.

«Джек… Где тебя носит?! Тут приехал принц – так не вовремя. Ты бы видел его – напыщенный индюк, уверенный, что я должна пасть к его ногам. Да я сама выживала без него, и дальше выживу, ведь так, Джек? Мы же прорвемся вместе, да? Только не злись – мне надо уехать. Ненадолго. Я постараюсь вернуться как можно скорее – может, недели две, может три – максимум. Принц обещал мне встречу с папой. Пойми – я папу не видела с детства! Если бы не это, я бы, может, и не поехала. И, Джек, неделя –это семь дней. Семь! Два раза по семь, и я вернусь – я обещаю».

Ниже были пририсованы галочки с надписью: «Это семь!».

Пальцы Джека скользнули по галочкам. Ровно семь галочек. Она обещала вернуться. А он идиот. Полный. Безнадежный. И ведь решил же, что нужно постоянно помнить, что он не слишком умный, но нет – забыл.

Он повернулся к Крохе:

– Прости…

Она грустно вздохнула:

– Я не думала, что ты не зайдешь домой. Правда, не думала. Иначе бы сунула письмо в дверь. Тогда бы ты его точно заметил.

Она подошла к огромной коробке и принялась доставать из него алхимобогреватель. В доме было холодно – это и Джек чувствовал. Он скинул куртку, чтобы не мешала – дома надо столько сделать: убраться, принести воду, помыть полы…

Он, счастливо засунув письмо себе в карман штанов, понесся на улицу за другими вещами. Он носил, носил и носил, пока Кроха спешно распаковывала коробки. На свет появились какие-то упаковки с одеждой, алхимчайник, дорожная плита, что-то еще. По полу ездила странная жужжащая машинка. Робопылесос – подсказала непокорная пока память.

Он даже за своими коробками вернулся. Притащил – вдруг все же окажутся нужными, только… На кровати лежала новенькая, чистая одежда для Эш и игрушки, и Джек снова почувствовал себя идиотом.

Кроха, отвлекаясь от наведения порядка, удивленно посмотрела на незнакомые коробки в его руках.

– Джек, а это что такое? Я это не привозила.

Он чуть дернул плечом и все же выдавил из себя:

– Неважно. – он хотел выйти, унося свой позор прочь, но Кроха не дала:

– Поставь, пожалуйста.

Ему было стыдно за то, что он принес. Он, заметив, что Кроха собирается открывать коробки, снова сказал:

– Не надо.

Она его не послушалась – открыла ножом верхнюю и замерла.

Джек сжал челюсти и отвернулся. То, что казалось ему когда-то сокровищами, оказалось лишь старым мусором на фоне новеньких вещей, которые Кроха привезла с собой.

– Джек… Это же…

Он мрачно сказал:

– Не надо.

– Глупыш… – она вспорола вторую коробку, находя керосиновый обогреватель. Она подошла со спины и обняла его, тепло её дыхания щекоталось где-то в груди даже через старую майку. Джек вдруг вспомнил, что он грязный, глупый и вообще мертвый.

– Джек, ты чудо.

Он напомнил:

– Я нежить.

Кроха потерлась носом о его спину и покладисто согласилась:

– Ты нежите-чудо. Так пойдет?

– Пойдет, – он аккуратно разжал её руки и отошел в сторону. Пусть он нежить, но даже нежити бывает больно.

Она встала перед ним, долго вглядываясь в глаза, потом потянулась на цыпочках и… Поцеловала. Поцеловала. Его. Не в щеку. В губы. Которые замерли и не знали, что делать. Он сам весь замер, а потом ожил и выдохнул ей в лицо, чуть отстраняясь:

– Я нежить. – и так больно не было, даже когда он умирал. Даже когда она уехала с принцем, так больно не было, как от одного простого прикосновения губ.

– Я помню. – серьезно кивнула Кроха. – Руки положи на талию.

Он послушно положил, и Кроха улыбнулась, уточняя:

– На мою талию, глупыш.

– Я не глупыш.

– Докажи. – она снова потянулась и поцеловала его. Снова.

Его руки сами нашли её талию, а потом скользнули под теплую, мягкую ткань свитера. Они скользнули, и их не остановили. Хуже, из него вырвался стон, и этот стон повторила она.

– Джееек… – она тяжело дышала. – У нас час. Потом Эш проснется.

– Нет.

– Ты не успеешь за час?

Он попытался отстраниться:

– Успею. – Память стала чудо как покладиста. Только одна проблема – он мертв.

Она рассмеялась, и от этого смеха хотелось подхватить её на руки и кружить, кружить и кружить, а еще лучше – целовать.

– Так успевай! – она стащила с себя кофту, оставаясь в тонком белье, и Джек судорожно сглотнул – надо вновь напоминать, что он нежить, в конце концов! Нежить не любят. А она пробормотала непонятно: – Зак, старый извращенец, надеюсь, тебе весело!

– Кроха… Я же нежить. Нежить не целуют и… И… И.... – духу закончить фразу не хватило. Он отступил в сторону. Правда, крайне неудачно – теперь между ним и выходом была кровать. Вот кто ставит кровать на проходе?!

– А кто сказал, что я хочу тебя целовать? – резонно сказала Кроха, заставляя на миг останавливаться его сердце от боли. Орки, он же нежить, какая к оркам остановка сердца!!! – Я хочу гораздо больше. Гораздо.

Она толкнула его в грудь, он не сдвинулся.

– Джек…

– Кроха…

Она обняла себя руками:

– Орки, так и знала, что тебе нужна не я, а Эш. Прости. Прости… – она повернулась, ища свой свитер на полу. – Это так глупо…

Он поймал её за руку и осторожно развернул к себе. Прижал сильнее к своей груди и зашептал ей в макушку:

– Ну что ты такое говоришь… Ты мне очень дорога. Очень. Я сколько себя помню – столько помню и тебя. Я умирал когда – видел, как ты убегала. Я должен был тебя защитить… Тебе лет семь было, я пытался бежать за тобой, но я умирал... Я пытался тебя догнать, и вот… Догнал, кроха.

Удар в голень был внезапен. И в грудь, заставляющий падать на кровать навзничь, тоже.

– Кроха? – он смотрел на неё снизу вверх.

Она спешно натягивала на себя свитер обратно.

– Кроха?

– Ты видел меня семилетней? – переспросила она, выныривая из свитера.

Он кивнул:

– Да. Видел. Я помню тебя. Мне было важно тебя найти.

Её начала бить крупная дрожь.

– Кроха? Ты боишься меня?

Она прищурилась и буквально выплюнула из себя:

– Ты мой худший ночной кошмар! Ты тот, кого послали по моему следу.

– Кроха, это по-прежнему я, Джек. – Он сел, потом медленно, чтобы не напугать застывшую Кроху, встал.

Она ткнула пальцем ему в грудь:

– Ты гончак! Ты оркский гончак, который охотился за мной. – Она обняла себя руками. – Я говорила тебе, что я дорогая зверюшка. Я много стою. Тебе приказали меня уничтожить.

– Это не так! – Джек возмутился – в его воспоминаниях все было не так.

Кроха почти кричала от ярости:

– Ты просто не помнишь! А я не могу рисковать и надеяться, что память к тебе не вернется. Я... Я приехала всего на пару дней, но, кажется, даже это слишком много. Я… Я сегодня разберусь с тобой, разберусь со стаей и… Уеду. Пока помню – вы должны уходить отсюда, сюда зайдет на зачистку МУСт. Это…

– Я знаю, – старательно спокойно сказал он.

– Хорошо. Тогда… Зови своих. Я раздам одежду и… – она обреченно сказала самое страшное: – Мы с Эш уедем.

Джек сжал от бессилия руки в кулаки – он не знал, как убедить Кроху в собственной безопасности.

– Кроха... Я никогда не причиню тебе вреда…

– Ты помнишь меня маленькой – это значит, что ты или был среди покупателей и мой владелец, или тебя послали по моему следу убить меня. Выяснять правду я не могу – я должна защитить Эш.

Он наклонил голову вниз и долго рассматривал пол. Он понимал, что сейчас объяснять и доказывать что-то бесполезно, а потом, когда он вспомнит, может оказаться что и опасно.

Он еле выдавил из себя:

– Ты права… Ты права. Я могу оказаться кем угодно. И от меня сейчас ничего не зависит. Да. – Джек еле заставил себя разжать кулаки. – Возвращайся к принцу.

Она прошептала, еле сдерживая слезы:

– Орки, Джек, почему у меня всегда проблемы с планированием, а?

Он пожал плечами:

– Не знаю. У меня другие проблемы – с памятью и тем, что я могу оказаться сволочью.

Он вышел на улицу. Снег падал не переставая. И когда этот проклятый снег снова будет теплым, а?!

Джек прорычал в небеса:

– Охромееееть!!!

Что же у него все наперекосяк…

Глава 47 Не будь моим кошмаром

Падал белый, холодный снег.

Злость и странная обида клокотали в сердце Джека. Он не только глупый! Он еще и сволочь. Думал – спасает, думал – защищает, а это от него надо спасать и защищать Кроху.

Дверь за спиной Джека скрипнула. На пороге стояла Кроха с его курткой в руках.

– Джек… – её голос звучал еле слышно. – Ты забыл.

Он качнул головой:

– Неважно. Ты не знаешь, когда снег бывает теплым?

Она грустно сказала:

– Когда ты мертв.

– Ага. Ясно…

Кроха прищурилась и… Неожиданно влетела в него, он только и успел оставить ногу назад, чтобы выдержать её удар. Обнял, потому что её руки обвились вокруг его груди.

– Джек...

Он её напомнил:

– Кроха, уходи. Ты сама сказала, что я опасен.

– Джек…

– Уходи.

Она отпрянула в сторону, и он пожалел, что был так настойчив. Она заглянула ему в глаза:

– Джек… Постарайся не вспоминать. Хотя бы два дня не вспоминать – это немного. Джек…

– От меня это не зависит, Кроха.

– Меня зовут Сэм. Кажется, я тебе этого ни разу не говорила.

– Не говорила, – подтвердил он. Думать, отвечать, дышать – было отчаянно сложно. Хотя он труп – какое тут дыхание. Ему это делать не обязательно.

Она выругалась в небеса – как ругался Клод: грязно и неприлично. А потом вновь обняла его руками за грудь, не пуская.

– Джек, скажу сейчас, а то опять забуду: я тебя люблю! Только я отчаянно боюсь.

– Кроха...

Она взмолилась:

– Пошли домой. Пожалуйста. И плевать, что тебе нужна Эш.

– Кроха… Я без тебя жить не умею.

– Научишься, – сказала она в ответ на его признание в любви. Он только и прошептал:

– Охрометь…

Она потянула его в дом, и Джек не знал – идти или сопротивляться. Он же себя не простит, если причинит боль Крохе и Эш. Он неуверенно спросил:

– Ты точно помнишь, что я был плохой? Ты это точно помнишь?

Сэм вздрогнула – вот как ему объяснить, что это было не с ней, а с одним из её клонов? Точнее клонов Ник. Причем это было… Это было после тех трех месяцев предпродажной блокировки полиморфизма. Это было позже, когда полиморфизм уже вернулся, когда каждая считающая себя Семечкой вернула себе настоящую внешность – то, что Салли сделать не успела. Её обратили в вампира сразу же после продажи. Как это сказать? Как объяснить – это было не со мной, но ты точно тварь, потому что никто в целом мире нас не защищал. Никогда.

Сэм глубоко вздохнула и выдавила из себя:

– Не помню. Я маленькая была. Я точно этого не помню, но никто меня не защищал – я вне закона, как и ты.

– Кроха, есть хоть малейший шанс, что я не тварь?

Она посмотрела в его прищуренные от волнения глаза:

– Есть. Конечно, есть. Я всего не знаю. Я могу ошибаться. – Наны с ней были согласны – они не заблокировали её ложь. Она снова направилась домой – там Эш без присмотра, хоть и спит в своей переноске. – Пойдем домой. Только постарайся ничего не вспоминать. У нас с тобой большие планы на сегодня.

– Какие? – осторожно уточнил Джек.

Сэм обернулась на него и улыбнулась:

– Ты сам знаешь.

Он еле подавил стон:

– Купание.

– Точно! – Сэм заставила себя улыбаться. Два дня – это оркски много, когда твоя жизнь зависит от чужой памяти. Но… Уйти сейчас, никогда больше не видеть Джека, никогда не вернуться к нему – а ведь шансов, что он хороший, никаких, никогда больше не быть вместе, не узнать его ближе… Это было невыносимо. Орки, что же ей вечно не везет с планами на жизнь? Она напомнила Джеку: – И стаю зови!

Он застонал еще более выразительно и горестно – даже глаза закатил:

– О неееет…

– Не простят? – уже почти не притворяясь, рассмеялась она.

– Точно. Не простят. – он улыбнулся, но Сэм показалось, что только губами – глаза были тревожными.

Пока Джек таскал воду, Сэм достала ванночку для купания, нашла алхимонагреватель, повесила на веревку, протянутую под потолком, простынь вместо ширмы, приготовила для Джека свежее мыло, шампунь, предмет своей гордости – белоснежное полотенце, новое белье, джинсы…

Джек мялся в стороне – ванна была полна, вода нагрелась почти моментально – технологии лордов никогда не подводили.

Сэм улыбнулась:

– Это нестрашно. Это всего лишь вода.

– Кроха…

Она прикоснулась к его плечу – кто-то стал отчаянно стыдлив:

– Я не буду смотреть. Мойся, а то скоро проснется Эш.

Эш для Джека привычно была двигательной силой – стоило её упомянуть, как он тут же стащил с себя китель и майку. Сэм осторожно прикоснулась к его груди, рассматривая швы.

– А ведь ты живой, Джек – все швы зажили. Помоешься, и я их сниму.

– Я не могу быть живым, Кроха. Я помню, как я умер.

– И как ты умер?

Он дернул плечом и не стал отвечать. Сэм чуть-чуть подождала, а потом вышла прочь за простыню:

– Раздевайся. Я пока займусь обедом.

Из-за простыни раздались звуки – что-то упало на пол, плюхнула вода, вздохнул Джек.

– Я умер во время атаки хаоса. Помню, что мир вокруг кипел, гибли люди.

– Люди? – переспросила Сэм.

Джек тут же поправился:

– Оборотни и вампиры. Мир сходил с ума, а я ничего не мог поделать. И я выпустил лиловый туман.

– Что? – Сэм не выдержала, даже простыню в сторону отодвинула, заглядывая к Джеку. – Ты что сделал?

Тот, бессмысленно вертя в руках мыло, повторил:

– Я выпустил лиловый туман.

– Ты знаешь – что это?

Джек поднял на неё глаза:

– Не совсем.

– Это портальные наны. Ты взорвал Убежище. Точнее, Холм.

– Это плохо?

– Не знаю. Все зависит от того, были ли там люди.

– Я не помню. Помню только, что снаружи был ад. Наверное, ты права – я тварь. И мне не место тут, я опасен.

Она присела рядом с ним, опираясь рукой на край ванночки:

– Не говори так – ты выпустил наны…

– Нанобы.

– Наны, наноботы, нанобы – какая разница, это одно и тоже. Ты выпустил нанобы и спас тем самым очень много людей. Вся твоя стая – спасенные тобой люди. – Она протянула руку и прикоснулась к шраму на груди. – Видимо, это АСУ тебя так отделал.

– Не знаю, Кроха. Ты же сама сказала: если в убежище были люди – я убийца.

Атака хаосом планировалась заранее – слишком длинная линия соприкосновения с противником, а ударить надо одновременно. Поэтому на многих участках маги заранее выставляли заклинания.

Сумасшедшие наны-репликаторы со сбитой программой, то, что люди считали магией хаоса, тихо расползались по всей линии фронта.

АСУ Колыбели не распознал присутствие чужих нанов – системы охраны и вентиляции давно были сломаны и ремонтировать их было некому.

Наны легко обосновались в Колыбели, ломая то, до чего могли добраться – кое-где их все же выталкивали дублирующие системы. У ЦПУ дублирующая проверочная система давно была сломана.

«Внимание! Обнаружено расхождение в геноме! Требуется подтверждение на продолжение операции!».

Экран безуспешно мигал сообщением в красной рамке – скоро команда на реанимацию снова будет отменена. В очередной раз. Уже четвертый год подряд.

Экран мигнул в последний раз, и… Пришла команда подтверждения – наны хаоса поменяли настройки. В баке спешно стало формироваться тело. Система хранилища сознания приготовила актуальную версию записи – наны затирали момент смерти, оживший не должен помнить, как именно умер, потому что старинная мудрость права: пока ты жив – смерти нет. Со склада пневмодоставкой отправилась необходимая одежда. Через сутки из бака вышел человек. Он вышел, чтобы снова умереть, но в этом уже нет вины Колыбели. Она не отвечает за человеческую глупость.

Сэм возразила:

– Если бы не выпустил портальщиков, то твоей бы стаи не было. Никого бы не было. Так что ты молодец. И то, что спас людей, и то, что выжил в борьбе с АСУ. – она осторожно прикоснулась к его лицу, поправляя наползшую на глаза прядку. – Тебе помочь с мытьем волос?

Джек сглотнул:

– Я сам. Хорошо?

– Хорошо. Тогда я приготовлю нож – тебе надо снять швы.

Снять швы он разрешил только со спины. Когда она попыталась сделать это на его груди, он отодвинул её руку и твердо сказал:

– Я сам.

Только голос у него при этом был подозрительно хриплым, словно он заболел. Или заболевает – потому что он тут же, как был в одних джинсах и босиком, вышел на улицу, в мороз, звать свою стаю. Кажется, он опять орал в небеса свое «охрометь».

Стая пришла, и у Сэм не осталось свободной минутки, даже чтобы заняться Эш. Пришлось командовать, набирать воду в ванну, греть, уговаривать помыться, кое-кого мыть почти насильно – тот же Вирус долго отказывался, он все еще был в переходной форме, между живым и мертвым. Острые зубы и когти ушли, а вот огромная рана на шее только-только начала затягиваться. А потом оказалось, что тоже забоявшийся мыться Карамель – девочка. Сэм нестерпимо захотелось одной стае сильно-сильно дать по шее за такой сюрприз! Особенно заглядывавшему на мытье Карамели Сныти. Небеса! И ведь знала, с кем связывалась! С глупыми-глупыми нежитями, которые ничего не помнили.

Сэм, ругаясь и вспоминая всех кошачьих предков присутствующих, принялась осторожно расчесывать запутавшиеся, мокрые после мытья волосы Карамели – стричь её под ноль, как всю остальную стаю, ей показалось кощунством. Знала бы, что девочка, зашивала бы аккуратнее, делая более мелкие швы, а теперь Кармели только маглечение и поможет свести шрамы. Это Джека шрамы только красят. Или Сэм уже привычная к его виду. В любом случае, его шрам она уже почти не замечала. Джек – просто Джек, и не имеет значения его вид, а вот Карамели шрамы были ни к чему, но уже не исправишь. Оркская стая со своими секретами! Оркский, недоверяющий Джек!

Он, кстати, задумчиво ходил по комнате с Эш на руках. Та без остановки что-то лопотала и бессмысленно махала руками с крепко зажатой в пальцах соской. У Эш начинали резаться зубы, и наны следили, чтобы малышка уже не сосала пустышку, портя прикус. Эш использовала соску теперь как грызунок и просто игрушку, стуча ею по стенкам переноски и по всему, до чего дотягивались её руки. Сейчас ей попался Джек.

Сэм, выдавая Птице, следующему кандидату на мытье, одежду и мыло, обернулась на Джека, услышав веселый смех Эш – та освоила его в Либорайо, и теперь смеялась по поводу и без. Её смешило все – Рик, корчивший ей рожицы, Тамика, игравшая с ней в прятки, Джек… Джек её тоже смешил – пустышка Эш вновь была у него во рту. Джек крайне сосредоточенно её сосал под радостный хохот Эш.

Сэм только и взвыла:

– Джееееек!!! Что ты творишь!

Стая, помня, чем все закончилось в прошлый раз, превентивно подалась назад, к выходу.

Джек на секунду замер, Эш воспользовалась этим и дернула цепочку пустышки на себя.

– Кроха, я…

– Ты не представляешь, где эта соска валялась! Будет болеть живот – сам виноват, – гневно сказала Сэм, подходя к Джеку.

Тот внезапно улыбнулся, подмигнул Эш, вызывая снова смех, и сказал ей – Эш, а не Сэм:

– Кажется, наша мама обиделась. Кажется, наша мама ревнует, что ей не досталась такая замечательная соска, как мне!

Эш под одобрительное улюлюканье стаи попыталась засунуть пустышку в рот Сэм. Та подалась в сторону, но Джек так заразительно смеялся, а Эш так старалась с соской, что пришлось послушно открывать рот и ловить пустышку самой – прицельность у Эш еще сильно хромала. Сэм сомневалась, что именно Эш засунула пустышку Джеку в рот.

– Воооот, умница Эш! – похвалил малышку Джек, ловя губами её кулачок и целуя. И почему-то у Сэм от этой глупой игры комок в горле застрял – она не хотела уходить отсюда. Она не хотела разлучаться с Джеком. Только не это. Непроизвольно выступили слезы, и Джек замер, не зная, что делать.

Сэм лишь прошептала, возвращая пустышку Эш:

– Все хорошо… Все хорошо… – Хотя хорошо уже не будет никогда, потому что Джека не будет рядом.

– Ты же сюда уже не вернешься, Кроха.

– Не вернусь, – все так же шепотом ответила она.

– У меня есть надежда, что если я вспомню о себе… Если я окажусь не тварью… У меня есть надежда когда-нибудь увидеть тебя вновь? И не говори, где тебя искать – я могу быть тварью. Скажи, есть ли способ тебе дать знать, что я…

– Линдро Росси, майор МУСта, это в Либорайо. Найдешь его – он скажет, где я. Он будет знать, где я.

Джек странно обрадовался – Сэм не поняла чему. А Джек прикрыл на миг глаза: так даже было лучше – если верить Адаму, Росси из тех, кто сможет его остановить, если он окажется тварью.

– Джек?

– Спасибо, Сэм. Спасибо за доверие. Я это очень ценю.

– Окажись не тварью, прошу. А лучше ничего не вспоминай.

– Это от меня не зависит, Кроха. Это от меня не зависит.

Сэм кивнула – противный комок так и стоял в горле. Она спешно отвернулась от Джека и заставила себя улыбнуться – замершая было стая снова ожила, занимаясь своими делами: кто-то одевался, кто-то пытался бриться, кто-то с блаженным видом ел джем – пальцами, конечно же. Хорошо, что уже не чужими.

Сэм раздала почти каждому, кроме Карамели – на неё ничего не было, конверты с найденными в Совете ветеранов данными. Птице, точнее Лукасу Арано достался самый толстый – Рик вложил в конверт много семейных фотографий. Родственников остальных парней из стаи Сэм не нашла, да и не пыталась – она боялась выдать их существование. Они же пока не совсем живые, в отличие от Джека. Поэтому и в Совете ветеранов Сэм делала кучу ненужных запросов и перелопачивала множество бесполезной информации – никто не должен, отслеживая её запросы, понять, кого же она искала на самом деле. О Джеке найти информацию не удалось – Зак или Мика поделились бы знаниями, но сдавать Джека им было нельзя.

Уже в темноте стая ушла прочь – Джек поклялся, что там, где стая живет, тепло. Хотя керосиновый обогреватель Сэм им всучила – там был автоматический поджиг, так что разберутся. Перезастелив постель, пока Джек купал Эш, Сэм устало легла под одеяло – Джек сам справится со всем остальным.

Джек, аккуратно переложив спящую Эш в переноску, попытался сесть в кресло, где спал в первые дни, но Сэм его позвала:

– Джек… Иди сюда. У нас всего пара дней. Я не хочу играть в игры – я хочу быть с тобой, пока могу. Пока позволяет твоя память.

Его губы были шершавые и обкусанные – Сэм подумала, что надо было захватить для парней гигиеническую помаду, но кто же знал… Да и какая разница, главное, что Джек есть.

Следующий день прошел в приятном ничегонеделании. Они гуляли с Эш, они молчали, они обнимались, они целовались, пока Эш спала, они… Прощались. Долго. Нежно. На всю жизнь. Сэм знала – её никто никогда не защищал.

Уже в темноте ночи, Джек осторожно уточнил:

– Пара дней – это два?

Она пробормотала ему в голое плечо:

– Да. Утром я уеду.

Джек лишь крепче прижал её к себе, ничего не говоря.

Утро наступило внезапно.

В комнате было темно, через забитые окна не пробивались солнечные лучи. Вирт любезно сообщил, что всего четыре часа ночи. Только Джек уже суетился – он собрал вещи Эш, он запаковал её в переноску, он кинул на кровать ничего не понимающей Сэм одежду:

– Пора! Тебе нужно уезжать.

Кажется, он все же обиделся на неё.

– Джек? – Сэм еле подавила зевок.

Джек тем временем закинул в рюкзак Сэм её гигиенический пакет и несколько коробок с едой:

– Кроха, просто доверься – тебе надо срочно уезжать. – Он как никогда был серьезен. Не обиделся – этого он почти не умел.

Сэм принялась спешно одеваться, а Джек с переноской в руках уже потащил вещи в машину.

– Что случилось? – она, как была без куртки, рванула за ним, еле успевая залезть в сапоги.

Он, закидывая её вещи в багажник, переноска уже стояла на переднем сиденье, коротко ответил, вслушиваясь в пение стаи:

– Львы.

Сэм напряглась – это было неожиданно:

– Просто или охотники?

– Охотники, – он обошел машину и открыл водительскую дверцу: – садись и уезжай. Не останавливайся, пока не будешь уверена в силе закона. Не останавливайся, прошу.

– Джек, я поговорю с охотниками. Я же сама охотник. Скажу, что зона чиста.

Он сурово посмотрел на неё и… Она испугалась, что он применит к ней свою силу альфы. Наверное, такое бы она ему не простила. Джек лишь повторил:

– Уезжай, пожалуйста… Провал не сможет долго морочить львов. – Все же Джек – это Джек, даже в критической ситуации. – Пойми, они едут убивать, а ты и Эш пахнете мной. Они не будут разбираться, кто вы. Они просто убьют. Я гепард, Кроха. Львы всегда нас убивали. Уезжай, причем уезжай в сторону Либорайо, чтобы не столкнуться со львами.

– Ты може… – она прикусила губу, зная ответ – Джек без стаи никуда не поедет. А вся стая не влезет в её машину. Надо было тряхнуть Зака на полную. Разорить на автодом. Или бронеавтомобиль. – Джек, прошу – будь осторожен.

– Прости, что так получилось. – Он с грохотом закрыл дверцу и рванул к лесу. Впрочем, так было даже лучше – скоро снег станет холодным, потому что жить дальше без Сэм, после двух дней безграничного счастья, глупо.

Сэм сжала губы, проверила крепление переноски и провернула ключ впрыска алхимической жидкости. Машина резко набрала ход, не замечая сугробы и вылетая на дорогу.

Он не прощался. Он не прощался. Ей просто показалось!

– Еть!!!

В зеркале заднего вида мелькнули Джек и несущийся за ним огромный черный внедорожник с мордой льва на капоте. Один из охотников высунулся в окно с плазмометом в руках. Джек не лгал – эти приехали развлекаться и убивать. Плазма пролетела так близко от вильнувшего в сторону Джека, что новенькая куртка задымилась. Джек на бегу скинул её. Только бы не ранили. Только бы он успел добраться до Провала. Только бы… Он выжил. У него же нет второй ипостаси. У него нет оружия. У него нет того, что поверхностные называют магией. Человеку выжить в противостоянии с вооруженными охотниками невозможно. Сэм не знала – перешли ли к Джеку и стае наны-законники, потому что один рыжий, наглый принц не дал ей права управления нанами. У стаи почти не было шансов – они все были слишком людьми. Самый страшный кошмар Сэм: об охоте на стаю – начал воплощаться.

Глава 48 Он точно мальчик?

За Сэм устроил погоню лев на байке. Ветер трепал длинную гриву – озаботиться шлемом этот пижон не посчитал нужным. Сэм предпочла не узнавать, чем вооружен он. Она увеличила впрыск алхимии до предела. Ей нельзя рисковать – с ней Эш. Вот спрячет Эш, когда посмотрим, кто кого. Она или лев.

Машина вылетела из зоны, сшибая шлагбаум, и плевать! Счет, если и пришлют, то Заку. Тут автоматический пост, потому что Сорок первый округ еще не настолько обнаглел, чтобы на территории Третьего округа дежурили их полицейские. Сэм резко развернула машину на дороге – на сто восемьдесят градусов. Наносеть прижала её к креслу, защищая от возможных травм.

Сэм вернется к стае, потому что она их единственное оружие. Она схватила переноску с Эш, активируя стазис – ровно на десять дней. Десяти дней Ник должно хватить, чтобы добраться сюда. Заодно Сэм заблокировала замок переноски на свои отпечатки. Да, Ник терпеть не может свой настоящий вид, но пару секунд переживет, чтобы открыть переноску. Отпечатки у всех Семечек были одинаковые – в истинном виде, конечно же. Может, Линдро еще и понравятся блондинки.

Сэм, бросив машину на дороге, влетела на пост, дергая на себя дверь комнаты выживания. Тут зона рядом – на каждом посту были такие комнаты: мало ли, вдруг будет прорыв нежити, стражам и случайно оказавшимся рядом людям всегда нужно убежище. Сэм поставила переноску на пол небольшой комнаты, активировала красный код и спешно захлопнула тяжелую, из ультрапертинакса дверь. Из ультрапертинакса изготавливали всего две вещи – доспехи и комнаты выживания. Даже сейфы в банках были из просто пертинакса, слишком тот до́рог. Сэм на всякий случай дернула ручку двери на себя – та не поддалась. Её теперь откроет только жетон полицейского или стража. Львам не добраться до Эш. Даже значок ловчего не откроет комнату выживания – оборотни еще помнили, как ловчие на них охотились.

Сэм выскочила на улицу, заставляя себя не думать. Не бояться. Не вспоминать. С Эш все будет хорошо. Сэм сделала все, чтобы Эш была в безопасности.

«Ник… Прости, что так рано…»

«Что случилось?» – почти сразу отозвалась та.

Да, Сэм так «часто» общалась с сестрой, что первым вопросом на запрос элтела – что случилось.

«Зона Тридцать. Пост со стороны Либорайо. Там Эш в стазисе. У тебя десять дней, чтобы добраться до неё. Пожалуйста, забери её. Не хочешь воспитывать сама – отдай Мике. Или Анне. Та, вроде, хотела девочку.»

«Что! Случилось?!»

«Прости, некогда! Тут охотники.» – Сэм сбросила запрос.

Лев уже ждал её. Он вальяжно слез с байка, рассматривая замершую на дороге Сэм. Она не пыталась скрываться. Стояла и ждала его, освещенная фарами байка. Дорогого байка, сборки сервов из Убежищ. Холмы, считая поверхностных больными, торговать с ними тем не менее не брезговали.

Светало. Звезды медленно гасли одна за другой. Пахло теплом и прелыми листьями – тут еще была осень. Хотелось кофе…

Слишком хорошее утро, чтобы умирать.

Лев был оркски красив и притягателен – ему бы жить и жить, если бы не гадостный характер.

– Поговорим? – Сэм решила дать шанс льву. – Давай все решим мирно.

Лев склонил голову на бок, критически осматривая Сэм. За один только оценивающий взгляд его нужно было бы проучить. Проучить, но не убивать. Пока убивать его было не за что.

– Самка, заткнись. Тут все решаю только я. Ясно?

Сэм дернула плечом:

– Предельно!

– Хотяяяя… – он подтянул висевший на плече плазмомет за ремень и демонстративно снял блокировку. Лев её не боялся. Он даже не брал в расчет возможное сопротивление. Ещё бы – парень с плазмометом и худая, мелкая девчонка. – Если будешь умолять – я подумаю. Самки, даже гепардихи, никогда не бывают лишними.

– Мне жаль, что ты столкнулся со мной… – Теперь его было за что убивать.

Она решительно перешла на бег, тут же трансформируясь в дракона – она все же хотела подарить милосердную смерть парню, хоть и льву – сгореть и врагу не пожелаешь.

Лев не оценил – открыл стрельбу. Уходя от выстрела, Сэм дыхнула огнем. Сам виноват – сталкиваясь с драконом, выбирай смерть от когтей, а не от пламени. Когти у Сэм были что надо – асфальт пропарывали. Это только Джек не боялся связываться с ней, когда она дракон.

Сэм, быстро пройдя обратную трансформацию, рванула к машине, снова резко набирая скорость – она возвращалась в зону. Столб пламени на дороге еще не погас, но…

– Мне нестыдно! Я полиморф! Нас не волнуют чужие смерти.

Только дорога перед глазами продолжала расплываться, даже когда Сэм вытерла почему-то мокрые глаза.

Запросов на элтеле скопилось за сотню. Сэм прикусила губу и разрешила доступ.

Ник скорее всего была в ярости.

«Дай нам двадцать минут! Отчет пошел. Дай двадцать минут, никуда не влезая и не нарываясь на неприятности! Ты невооружена, а плазма легко нас уби…» – Сэм смахнула её сообщение с экрана. Она сама знает, что делать. Эш в безопасности – это главное. Теперь надо защитить стаю – Ник легко там ругаться, она ни за что не успеет сюда. Был бы Зак на связи… Он бы успел, но с ним связи не было. Плевать! Она справится сама!

Машина, ревя мотором, понеслась по следам Джека. Его все же ранили – на снеге были рдяные капли. По капоту скреблись ветви кустов, Сэм пришлось сбавить скорость – кругом вставали деревья и развалины. Приходилось лавировать между ними, хорошо, что машины львов оставили за собой широкую колею.

– Джек, держись, или я опять испорчу твое посмертное существование! Допустишь смерть – я тебе младенца не на неделю подкину, на месяц – не меньше! И будешь скакать со своей гусеной!

Машина то и дело буксовала. Скоро сугробы стали совсем непреодолимыми для машины. Надо было не стыдиться, и выжимать из Зака броневик-внедорожник.

Сэм ругнулась и выскочила из машины, набрасывая на себя куртку. Вампирам нехолодно. Им нестыдно. У них только одно предназначение в этом мире – спасать людей. Так говорил Дайо. Но все же соблюдать приличия надо – всегда неизменно добавлял он. Вот куртка – это приличия.

Она понеслась по снегу по продолжавшими быть рдяными следам. Найдет просвет в плотных зарослях хватайки, закрывавшей небо, – взлетит. Сверху быстрее.

Ник продолжала настаивать – сообщения от неё приходили и приходили. Зачем-то включенный Сэм таймер подсказывал, что ей осталось пять минут никуда не влезать. Так она и не лезет – она просто несется по следам.

Она вылетела на поляну, когда-то бывшую городской площадью, и замерла, прислушиваясь – таймер показывал, что осталась одна минута, а за спиной вырастал гул работающих… Ультр. Это точно были ультры! Только этого не хватало! Ей не справиться с ультрами. Пока она будет расправляться с одной, из второй её уже поджарят. Оркские львы, ну откуда у них деньги на ультры… Сэм до крови прикусила губу – она все равно не сдастся. Она сейчас соберется с силами и прикроет стае тыл. Она хотя бы попытается.

– Джек, там тебе придется спасаться самому…

Она рванула на звук ультр.

Грузно, неповоротливо взлетела – не всем же порхать бабочками! Зато она точно неотвратимая смерть – как показало Либорайо, мало кто ждет смерть с воздуха. Сэм заложила круг побольше, поднимаясь выше в теплых потоках воздуха, и выдохнула…

Шесть черных, легко заметных на снегу ультр, буквально летевших по следам Джека. Грузовик с лошадью на капоте у её дома. Несущийся вверх, в горы, куда уходила стая, бронированный внедорожник – наверное, командный пункт. Пакующиеся у грузовика в легкие ультры медики – их выдавали белые кресты на доспехах. Они все же успели… Непонятно как, но успели…

На элтеле была куча запросов. Росси. Ник. Рик.

Утесу она ответила первой: «Рик, слушаю!». Она включила голосовую связь.

«Малявка!!! И если что – это позывной! Что случилось?»

«Тут львы – охотятся на… Гномов. Моих гепардов».

Рик тут же ответил: «Никуда не лезь! Доложи Листопаду – это Росси, сколько тут твоих гномов. Жизнью клянусь – спасем. Всех, кого успеем. Свяжись с Листопадом!».

Она тут же приняла голосовой запрос Лина. Тот спокойно уточнил:

«Малявка, сколько тут гепардов?» – видимо, Рик ему уже доложил.

«Семеро».

«Напавших?»

«Не знаю», – честно ответила она.

«Ты в безопасности?»

Она еле сдержала смешок: «Посмотри вверх!».

«Малявка, с разведкой в воздухе справишься? Только разведка!»

«Справлюсь».

«Тогда подключаю твой видеоканал к нашему. Никуда не лезешь – зачистка на земле наше дело! Твоя задача – разведка с воздуха. Мы должны знать, где цели!». Сэм хмыкнула – после событий в клубе парни поняли преимущества разведки с воздуха.

«Малявка, поняла. Разведку начала!» – Клод учил её правилам общения по рации. На её вирте тут же возникла куча сообщений от стражей, карта местности, быстро сменившаяся видом сверху. На ней стали появляться первые пометки – Сэм, заложив круг еще больше, нашла Карамель. Её прикрывал собой Вирус, от которого мало что осталось – плазма не считается ни с чем…

Сэм не удержалась и резко снизилась, когтями разрывая не ожидавшего нападения с воздуха льва.

Линдро тут же отчитал её: «Малявка! Еще раз такая выходка – и я выведу тебя из боя!»

«Как?» – полюбопытствовала Сэм. Он ничего не мог ей сделать. Им она важнее.

Сообщение Лина подавило все вырывавшиеся из Сэм смешки: «Объявлю все твои данные разведки недостоверными!».

Сэм сглотнула и ответила: «Листопад, больше не повторится!».

«Уходи на круг больше – мы не обнаружили четырех подзащитных!»

«Это Малявка! Ухожу на круг в милю!»

Она резко замахала крыльями, набирая высоту – ей бы Джека найти… Найти и убедиться, что он еще жив.

Птица обнаружился быстро – он прикрывал отход раненого Сныти. Обоих придется долго лечить. Хорошо, что у клана Арано нет проблем с деньгами. Знать бы еще, что с деньгами у гепардов. В крайнем случае, решила Сэм, она растрясет Зака по полной – жених он её или нет. Откажется от пяти лет свободы. Это может стоит лечения семи гномов?

Ливень дрался сразу с двумя львами. Сэм хотелось верить, что этот легендарный гепард выживет.

Вереск все никак не находился, когда Сэм заметила Джека. Его заловили на большой поляне – Сэм там хватит места приземлиться. Трое львов в звериной форме неспеша глумились над окровавленным Джеком, то налетая на него с когтями, то отскакивая в сторону, давая время прийти в себя. Кажется, в Джеке все же были королевские наны – потерять столько крови и выжить было сложно. Ничего, львам аукнется каждая его рана! Сэм за этим проследит.

«Держись, Джек!» – только и могла повторять про себя Сэм, уходя на новый круг – еще не был найден Вереск. Она найдет его и… Как только на карте появился седьмой, последний значок подзащитного, Сэм рванула к Джеку. Приказы Листопада она уже не слушала. Ей плевать, что к номеру Шесть мчатся Утес и Сом. Это не номер Шесть, это её Джек. Она сама справится.

Плазма, продырявливающая крыло, была почти непредвиденной, а ведь Ник и Лин её предупреждали. Сэм привычно превратилась в вампира, приземляясь перекатом на землю. Сугробы смягчили падение, хоть оно и не страшно вампирам. Вампиры были созданы для выживания и более худших условиях.

Джек зарычал в небеса от бессилия – он явно не ожидал прилета Сэм. Львы, приподнимаясь с земли и превращаясь в людей, загоготали:

– Твоя самка?

– Странная!

– Глупая!

Джек прищурился и тоже встал, качаясь и зажимая рукой рваную рану на надплечье. Кровь толчками вырывалась из-под его ладони.

Сэм хотелось ругаться – вот глупый! Знает же её!

– Только троньте её, и вы трупы, – прошептал Джек, сплевывая кровь.

– Ха! Оно еще что-то вякает? – Один из львов, игнорируя угрозу Джека, направился к Сэм. Та покорно лежала в снегу, подпуская льва ближе. Пусть думает, что она беззащитна. Пусть думает, что у неё переломаны ноги. Пусть думает – ей сразу с тремя не справиться. Если хоть кому-то из львов придет в голову взять Джека в заложники – она встрянет не по-детски. Так что подпускать ближе и изображать жертву.

Львы приняли её жалкий, испуганный вид за чистую монету. Только Джек-то куда! Он же её знает! Вот точно – никогда нельзя ходить в бой с любимым, как говорил Клод. Потому что любимые дурят по-крупному!

Сэм вскочила в высоком прыжке прямо с земли, когтями вспарывая ближайшему льву горло. Броситься на следующего не успела – Джек оказался быстрее. Прямо из получеловеческой формы, с черной шерстью гепарда на коже, он оброс перьями и пахнул огнем, сжигая сразу двух львов. Сэм только и успела упасть за землю, уходя от залпа.

Джек в длинном прыжке (Сэм хмыкнула – ему еще учиться и учиться летать!) оказался рядом, тут же прикрывая её своим крылом.

Сэм встала с земли, обнимая Джека за длинную, теплую шею:

– Ну ты даешь, Джек. Ты птичка, ты знаешь?

Он тут же превратился в человека:

– Я дракон. – Только оставшиеся на шее перья это отрицали.

– Поговори мне еще! – фыркнула она ему в лицо, обнимая за талию и принимая его вес на себя – Джек еле стоял на ногах.

– Кроха… Зачем ты верну… – он не договорил, снова превращаясь в дракона и с рыком бросаясь на приземлившегося на поляне Линдро – Сэм только и успела в прыжке повиснуть на морде Джека, не позволяя сжечь Лина. Да-да, от того нестерпимо несло львами, хоть он и был лигром, да еще и запакованным в ультру.

– Свои! – заорала она Джеку. – Это свои!

Джек тут же вновь стал человеком – с каждым разом у него получалось все лучше и лучше. В этот раз даже перьев на коже не осталось. Он прижал Сэм в защитном жесте к себе. Заодно она ему и поддержкой служила.

На поляну вылетели Рик и Сом, тут же занимаясь проверкой огромного внедорожника, стоявшего на краю поляны.

– Чисто! – отрапортовал Рик.

– Чисто! – подтвердил Сом с другого края поляны.

Лин в командном чате передал команду медикам. Ник спешно сбрасывала Ханылю картинку с преображением Джека. Тот сонно отвечал: «Это невозможно! Он точно мальчик? Может, генетическая аномалия, и он XXY по хромосомам?! Полиморфизм – это рецессивный ген, он передается с гоносомами, у мужчин полиморфизм невозможен… Или кто-то перенес гены полиморфизма в аутосомы…». Сэм все равно ничего не понимала, так что сбросила эти сообщения. Тоже мне, девочку нашли – Джек вот точно парень. Точнее, мужчина.

Рик тем временем достал из машины львов одежду – какие-то куртки и принес их Сэм и Джеку:

– Накиньте. Понимаю, что воняет, но хотя бы будет тепло. Медики уже близко.

Сэм поблагодарила Рика и тут же принялась помогать сопротивляющемуся Джеку одеваться. Только потом она сама натянула на себя куртку. Приличия, вспомнился Дайо, превыше всего.

Лин вкрадчиво, чтобы не провоцировать Джека, представился:

– Я Линдро Росси. Полагаю, что я твой брат.

Джек крайне гордо заметил, игнорируя кулак Сэм перед собственным носом:

– Гепарды не состоят в родстве со львами.

Все так же мягко Лин продолжил:

– Во-первых, я не лев, я лигр. Во-вторых, ты тоже не совсем гепард. Я бы сказал, что ты полиморф. А в-третьих, ты так и не сказал, как тебя зовут.

Тот сглотнул, но все же процедил, не отрывая виноватого взгляда от Сэм:

– Джек Уголек. По индикарте Джон Карбон. Биомодификант-гепард.

Сэм дернулась из его объятий, отлетая в сторону – подлянки от памяти Джека она не ожидала. И почему именно сейчас?!

Джек скривился, чуть не падая на снег – руки Рика он не принял, хоть тот и пах знакомо Птицей. Джек горько сказал:

– Да, Сэм, я все вспомнил. Прости. Я Джон Карбон, я должен был доставить на поверхность и защитить Семечку Рассел.

Сэм прищурилась – верить Джеку хотелось до боли в сердце:

– Доказательства? Кроме твоих слов?

– У меня нет доказательств. – тихо признался Джек. Или Джон? – Ты или веришь, Сэм, или нет. И я бы не поверил.

– Мне тоже не особо верится. Меня никто и никогда не защищал.

– Я и не тебя должен был защищать. У той Сэм был шрам на плече из-за удаления метки.

Сэм обиженно всплеснула руками – у неё-то шрама не было, ей удалили метку аккуратно. Да и знала она, что сталкивался Джек не с ней, когда она была маленькой. И искал он, получается, не её. И любил, наверное, не её. Она ничего об истинных парах у оборотней не знала – мало ли... Да и не верила до этого момента в глупости типа связанных судьбой с самого детства. Дайо научил её отделять вымыслы от правды. Только на сердце все равно было тошно.

– Ну, прости, что не дала исполнить долг. Я не хотела.

– Сэм…

Она обиженно дернула плечом:

– Что?! Иди, ищи ту самую Сэм! Я, что, возражаю что ли? Медики подлечат и… Вперед, на поиски той самой Сэм!

Джек тихо ответил ей, заставляя Сэм ругаться:

– Но люблю-то я тебя.

– Только доказать свою безопасность не можешь…

Лин кашлянул и вмешался, хоть мало что и понимал из слов Сэм – та так и не ответила на его запрос и не объяснила, почему не доверяет Джеку:

– Сэм, я могу подтвердить слова Джона… Или Джека?

– Лучше Джека, и вряд ли… – начал было тот, но Лин не дал ему закончить:

– Вы тот самый Джон Карбон, который служил в свите Кларикона Клауда?

– Да. Это я. За меня живого назначена награда в семьсот тысяч.

Только сейчас до Сэм дошло, почему львы издевались над Джеком, но не убивали. Награды хотели сильнее, чем смерти одного из гепардов.

Сэм неуверенно сделала шаг к нему… Она вспомнила…

Лин продолжил:

– Мы точно знаем, что Кларикон пытался защитить одну из Семечек Рассел. Он давал клятву защищать одной из Семечек, которую мы еще не нашли. Он повторил клятву уже Ви.

Сэм что есть сил влетела в Джека – он еле устоял, обнимая её. Она помнила рассказ Ви.

Сэм прошептала Джеку в грудь:

– Никакому Клэру Клауду, пусть он хоть трижды принц, я тебя не отдам. Ни за что. Хватит – напрощалась с тобой последние дни.

Одними губами, чтобы не слышали окружающие, Джек спросил:

– Где Эш?

– В безопасности, – ответил ему Лин, опережая смущенную Сэм. – Она в командном пункте под присмотром Ник.

– Охрометь… – выдохнул Джек.

Лин пожал плечами:

– Я же сказал, что я твой брат. Так что живо в дракона и к медикам. Сэм, проследи.

Глава 49 Очередная смена планов

Ни к каким медикам Джек не пошел. Увидев то, что осталось от Вируса и еще отчаянно цеплялось за жизнь, потому что наны-портальщики не давали своей жертве ускользнуть прочь, Джек резко спросил у Лина:

– Регенераторные капсулы есть?

Лин, провожая взглядом медиков, на носилках транспортирующих Вируса и Карамель вниз, к подножию холма, подтвердил:

– Есть, конечно.

Сэм предусмотрительно уточнила – она еще не привыкла к тому, что Джек умный:

– Здесь или в Либорайо?

Джек замер рядом с ней, ожидая ответа.

Лин скривился и признался:

– В Либорайо. Мы постараемся как можно быстрее добраться до больниц. Я зарезервирую капсулы во всех больницах города – их должно хватить.

Джек стиснул зубы и постарался отстраниться от Сэм, своей опоры – опора отчаянно сопротивлялась, понимая, что без неё Джек просто завалится в ближайший сугроб:

– Тогда за мной! Всех пострадавших!

Он все же смог отстраниться от Сэм и направился, качаясь, в сторону сияющего в первых лучах солнца Провала. Сэм посмотрела ему в спину – Джек был абсолютно уверен, что за ним пойдут. Привык к беспрекословному подчинению стаи. Только Лин и его мустанги совсем не его стая. Сэм оглядела парней, целеустремленно шагавшего прочь Джека и… Надо делать выбор – кому она верит больше. Лину или Джеку?

Лин лишь что-то принялся командовать по элтелу, а Рик не стерпел и глянул на Сэм:

– Слушай, малявка, как он вообще головой? Скорбный или можно верить?

– Нужно! – твердо сказала она, передавая по элтелу команду Ник: «Всех раненых поднять сюда и следовать за Джеком!». Она же первой подала пример – пошла за ним по девственно чистым сугробам, до Джека тут никто после снегопада не ходил. Впереди лиловой завесой вставал Провал. Сэм терпеть не могла ходить туда, тем более без маски, но… Она верит Джеку! Джеку она верит. Если он идет без маски, она тоже пойдет без маски.

– Хорошо, – покладисто сказал Рик, устремляясь за Джеком: – Показывай дорогу, птичка…

– Я дракон! – Сэм не сдержала смешок – это Джек явно из упрямства возразил. Она догнала Джека и выдернула у него из макушки перо, невесть как оставшееся в волосах. Тайком прошептала:

– Держи, дракон…

Джек лишь устало улыбнулся ей.

– Поговори мне еще… – пробурчал за их спинами Рик, догоняя и пристраиваясь сбоку. – И ты это… Дорогу-то указывай!

– Так мне говорить или не говорить? – уточнил Джек – кажется, они с Риком не сошлись характерами.

– Можешь пальцем тыкать! – разрешил Арано, опуская забрало шлема – лиловый туман Провала хищно подался вперед, словно хотел попробовать на вкус. – Кстати, может, тебя на плечо забросить?

Джек покладисто предложил в ответ:

– Может, хочешь полетать?

Рик подхватил уставшую Сэм на руки:

– Малявка, а говорила – он не скорбный…

– Иди уже, Рик, – пробурчала она.

– Иду, – пробурчал тот. – Гордые тут некоторые до ужаса!

Хорошо, что Рик подхватил Сэм на руки – сама бы она не дошла. Как дошел Джек – она даже не понимала. Хотя к нему дважды подбегали медики и делали на ходу какие-то уколы. Один – явно противошоковый, второй, как подозревала Сэм, уже по просьбе Джека стимулятор – уж больно возмущался тогда медик. Но дошли же, хоть Сэм и потерялась во времени и пространстве – она никак не ожидала увидеть погибшее Убежище так близко. И тем более не ожидала, что им придется спускаться вниз, на защищенные нижние этажи. Медики и стражи спускали раненых на руках – носилки бы тут только мешали.

Рик пропыхтел, когда спустились на основной ярус:

– Потом в основную шахту ультры притащим – будем с помощью их двигателей подниматься. А вот спускаться тут только пешочком…

Он спустил с рук Сэм:

– Подожди, Малявка, сейчас придумаем, куда тебя пристроить. И я распорядился – еду вам уже несут.

Его фонарь на шлеме выхватывал в темноте Убежища то огромные стеллажи с капсулами, то полки с непонятным оборудованием, то устья длинных, пустых коридоров. Здесь не было жилых ярусов. Здесь не было цехов с сервами. Это убежище было уникальным – знать бы еще, для чего оно предназначалось.

Рик не удержался и залихватски крикнул в темноту:

– Э-ге-гей!

Ему ответило лишь эхо и Лин по элтелу: «Утес, угомонись! У нас спасательная операция, а не развлечения!»

Джек, пробормотав себе под нос: «И это я еще скорбный!» – стал вытаскивать из пустого зева раздаточного конвейера капсулу за капсулой, позволяя медикам самим дальше укладывать пациентов и подключать необходимое оборудование. Сам он от лечения в капсуле отказался. Еле отбился, правда. Если бы Лин не встал на его сторону, лежать бы Джеку в капсуле. Сэм не знала – радоваться тому факту, что Джек не отправился на регенерацию или ругаться на его полную безголовость, ведь львы его не щадили… Джек, пока очередной из медиков что-то вкалывал ему в руку, косился в один из коридоров, откуда тускло пробивался красный свет. Кто-то из обслуги принес запасную одежду для них с Сэм. Быстро натянув на себя стандартный комбинезон стражей, Джек махнул рукой в еле освещённый коридор:

– Я туда… Там что-то не то…– Он даже обуваться не стал, шлепая по полу босыми ногами. Сэм рыбкой нырнула в свой комбинезон – кое-кто из стражей не успел отвернуться и только резко выдохнул от неожиданности. Таща выданные ботинки в руках, Сэм направилась за Джеком.

Лин уточнил, шагая рядом:

– Джек, ты уверен в своих силах? Мы сами в состоянии во всем справиться.

– Ты умеешь управлять Убежищем? – отозвался Джек.

– Нет, но я знаю тех, кто умеет. Они скоро будут тут.

– Вот когда они будут тут – я с радостью им уступлю, а пока мне нужно разобраться, что тут происходит. И не волнуйся так – я оборотень, на мне уже все почти затянулось…

Он шел, чуть пошатываясь, на красный свет. Сэм догнала его и обняла за талию:

– Обопрись на меня.

– Кроха… – как-то совсем нерадостно выдохнул Джек. Конечно, он же альфа, а она всего лишь… Вспомнился лев на дороге со своим окриком: «Самка!»… Она слабый полиморф. Впрочем… Как помочь Джеку быстро и надежно, она знала. Сэм решилась и резко скомандовала:

– Джек, превращайся в вампира.

– Зачем? – он непонятливо глянул ей в лицо.

– Тебе надо поесть. Ты сильно изранен.

Он её не понял, напоминая:

– Но больше летала ты, кроха. Тебе важнее. Да и еды тут нет.

– Вот глупый! Еда – это я.

Рука Джека вздрогнула на её талии:

– Ни за что! Ты больше летала – тебе важнее. Так что давай ты станешь вампиром…

Сэм возмутилась:

– Джеееек!

Он с грустной улыбкой сказал:

– Вот видишь, ты тоже против.

Сэм поняла, что старый, привычно покладистый Джек ушел в прошлое. Нового Джека она не знала, хоть и попыталась переубедить:

– Я переживу, а тебе нужнее – кажется, ты единственный, кто хоть что-то тут понимает.

Он даже остановился на миг, ладонями обхватывая её лицо и заглядывая в глаза:

– Я выдержу, честно слово, кроха… И, я понимаю, не место, не время, я потом все сделаю красиво – клянусь! Кроха… Выходи за меня замуж.

Сэм вздрогнула и честно ответила:

– Я не могу, Джек.

– А… О… – его ладони без сил опустились вниз. Он резко развернулся и опять пошел. Молча.

Лин тактично отстал, давая Сэм возможность все исправить или хотя бы объяснить. Она догнала Джека, опять обняла его за талию и зачастила:

– Давай не будем об этом. Хорошо? Я потом тебе все объясню.

– Хорошо, – только и смог выдавить из себя потрясенный Джек.

Они зашли в огромный зал, полный странных баков из прозрачного стекла или пластика. Они чем-то напоминали поставленные на бок реанимационные капсулы, только сверху к ним шло множество проводов и гибких шлангов. Большинство баков, покуда хватало света от тусклых фонариков на доспехах Линдро и Рика, были пусты. Но… Возле большого пульта управления, чьи экраны и давали красные вспышки света, стояли баки с телами то ли спящих, то ли мертвых людей. Сэм даже замерла на миг, оглядываясь – на баках мигал красный предупреждающий сигнал. Джек сцепил зубы – у него даже желваки заходили.

– Что это? Точнее, кто это? – не удержалась от вопроса Сэм.

– Неважно, – отмахнулся Джек.

– Это Колыбель, да? – спросил Лин, замирая перед одним из баков. Уж кто там был, Сэм не знала, но смотрел на изящного мужчину Лин очень недобро.

– Она самая, – сухо сказал Джек, останавливаясь перед пультом управления и спешно читая команды. Он склонился перед экраном, пальцы его запорхали по голографическому изображению, что-то ища.

Сэм нашла одинокий стул и придвинула его к пульту:

– Садись…

Джек благодарно рухнул на стул и снова углубился в просмотр данных на экране.

Сэм отошла в сторону – фонарик Рика высветил диван в углу зала, и Сэм дохромала до него, устало ложась – сил сидеть не было. Скорей бы принесли еду, а то скоро она и впрямь согласится на предложение Джека и надкусает его. Её мысли понеслись дальше – совсем некстати вспомнился Закат. Она должна была уже ехать к нему, помогать спасать Ви… Время, которое она выделила себе на счастье, уже закончилось. Ей надо спасать Ви. Только бы Джек понял её. Только бы он согласился на те пять лет, которые у неё есть – если она, конечно, вернется из Холмов. А это совсем не факт. Она сжала зубы – об этом она думать не будет. Ви – сестра. За ней она пойдет хоть на край света.

По лицу Джека порхали пятна света, то белые, то красные, то синие. Такого, сосредоточенного, умного, собранного Джека Сэм не знала. Такой Джек её… Не пугал – удивлял. Она впервые поняла, что он, может быть, в разы умнее и ученее её. У него поди образование, манеры, какое-то прошлое, семья, дети, может даже жена где-то завалялась. Ну, мало ли. И тут она со своими пятью годами. И холмами, из которых может не вернуться. Может, правда, не возвращаться? Чтобы не портить Джеку жизнь.

Лин смог отойти от бака:

– Джек, что тут происходит?

Тот быстро принялся докладывать:

– Орбитальная батарея вышла из стоя. Ремонтные сервы не отвечают. Термореактор тут был заглушен почти сразу после Катастрофы – он был не пригоден к ремонту. Запасная линия питания к другой группе батарей есть, но она где-то повреждена.

– Сколько у нас времени до отключения? – Лин подошел к пульту управления, пытаясь что-то понять в мельтешении картинок и команд на экране.

Джек ответил ему:

– Колыбель уже мертва – все ДНК разморожены. Баки я перевожу на минимальное потребление электричества. Вся энергия пойдет на регенераторные капсулы, но даже при этом её скоро будет не хватать.

– Это можно как-то починить?

Джек потер лоб и честно признался:

– Я не механик. Я в этом мало что понимаю.

Лин напомнил:

– У нас есть техники. Могу вызвать первоклассных инженеров, получивших образование в Убежище. Время есть?

Джек подтвердил кивком:

– Сутки. Не более.

– Откуда такие затраты? – не понял Лин. – Всего же семь капсул…

– Там, Лин, порядка трехсот работающих капсул.

– Что?! Откуда столько?

Джек отвлекся от экрана и поднял глаза на удивленного Лина:

– Это солдаты и офицеры армии Содружества, которые получили несовместимые с жизнью травмы и ранения. Я их переносил сюда.

– Джек… Ты невероятен.

Сэм улыбнулась – с этой оценкой Лина она была полностью согласна. Он такой и есть – невероятный!

Джек встал со стула и направился к бакам:

– Сутки. Лин, у тебя всего сутки, чтобы доставить сюда инженеров и техников. Кстати, кто тот человек, возле бака с которым ты замер?

Лин замялся:

– Эм… Ответ «неважно» принимается?

– Нет. – Джек остановился перед баком, рассматривая красивое, невозмутимое лицо еще нерожденного. – Я его не знаю. Кто это? Насколько он важен тебе?

Лин взял себя в руки – его голос звучал практически невозмутимо, особенно если помнить, что он оборотень:

– Это некто Тамиор. Он в прошлом году держал в неволе мою жену и издевался над ней. Не далее, как полмесяца назад он вновь попытался её убить.

– Понятно. – Джек что-то быстро набрал на небольшом пульте управления баком.

Лин недоуменно рассматривал пульт – введенная последовательность чисел ему ни о чем не говорила:

– И что ты делал?

– Запретил закачивание сознания. Кстати, надо поспешить и подумать – чье сознание можно запустить в это тело. Скоро банк сознания тоже откажет.

В залу, таща в одной руке детскую переноску, а во второй коробки с едой, в сопровождении Ник зашел Ульв. Сэм заметила, как сразу же напрягся Джек, чуть подаваясь вперед и тут же себя одергивая – как же! Эш и в чужих руках. Для Джека все руки, кроме его, были чужими.

– Аист-доставка. – улыбнулся Ульв, протягивая Джеку переноску: – сказали – твое!

Джек подтвердил кивком:

– Мое, – он тут же пальцем провел по экрану на крышке переноски и принялся читать показатели. Сэм улыбнулась, садясь на диване – как же, Эш превыше всего. Наверное, Закату Эш будет не нужна. Проблема в том, что Сэм самой Эш нужна. И вот как быть? Отказываться от дочери ради Джека она не будет…

Ульв стащил с руки перчатку ультры и протянул ладонь:

– Габриэль Авила-Ортега. Для своих Ульв. Техник-медик.

Джек пожал руку и тоже представился:

– Джон Карбон, Уголек или Джек. Как угодно.

Ник помахала рукой из объятий Линдро, куда была заключена сразу по приходу:

– Ник Росси. Сестра Сэм. Старшая.

Джек вежливо склонил голову:

– Джек.

Ульв, направляясь к Сэм и отдавая ей сразу две упаковки с едой, отчитался:

– Эш осмотрели медики. Включили программу щадящего выхода из стазиса. Рекомендовали госпитализировать.

Джек еще раз проверил показатели:

– Согласен. Проблема в одном – тут нет больниц. – он подошел к дивану, пристроил переноску на пол и сел рядом с Сэм, приобнимая её. Та уже распаковала коробки с едой, одну протягивая Джеку. Старательно пытаясь не подавиться отбивной, Сэм поправила его:

– Проблема в другом. Больница есть. У тебя допуска к оружию нет.

Окружающие понятливо рассмеялись, Джек же повернулся к Сэм, пытаясь понять, в чем соль шутки?

Ему подсказал Линдро, забирая у Ульва свои коробки с едой:

– У вас с Сэм чудесная бабушка. Моя мать. Зовут Анна Росси-Перес. Одна проблема – не любит расставаться с внучками и внуком. Диего – это мой сын…

Джек тут же вскинулся:

– Ты сказал, что ты лигр. Обманул? Ты все же лев?

Лин серьезно сказал:

– Я лигр, но сын есть – одни крайне любопытные и весьма неожиданно дружелюбные наны учудили. Так что… Привыкай – у тебя есть племянник и племянница. И бабушка. По её поводу… Чтобы забрать Диего, приходится чуть ли не штурмом брать дом – Анна весьма ответственная бабушка. Так что в больнице будет самый лучший присмотр за Эш, даже не сомневайся. Но разрешение на оружие я бы на твоем месте все же получил.

Рик не выдержал и вмешался:

– Джееек, не слушай их – моя семья надежней. Хотя бы тем, что у меня долг рода перед тобой за отца. Мать сказала, что в нашем доме есть и ваша комната. Будете в Либорайо, не смейте даже останавливаться где-то еще с Сэм – найду и съем.

– Нет, ты точно нарываешься полетать, – выдавил из себя Джек.

Рик покладисто уточнил:

– Когда и где?

– Не боишься?

– Неа. Ники и Сэм маловаты для меня, а тебя не жалко. Когда еще такая оказия будет.

Лин рассмеялся, вспоминая:

– Было у нас как-то десантирование… Все орали от ужаса, а этот – от восторга. Так что, Джек, угроза твоя не совсем страшная. Этот полетает запросто.

Ник поймала его за шею и притянула к себе, что-то шепча на ухо. Линдро ответил довольно громко:

– Ники, я же сказал – только Рик орал от восторга. И да, это значит, что я орал от ужаса.

Она фыркнула:

– Все равно полетаем.

Лин лишь выгнул бровь и сказал уже Джеку:

– Медмодуль отправится в Либорайо через час – если решитесь отправить Эш в больницу, то тогда и захватят. Джек, слово чести, Эш ничего не грозит.

Тот лишь кивнул и повернулся к Сэм:

– Кроха, тебе решать.

Она отложила вилку в сторону:

– Да, с больницей святой Лалии оптимальный вариант, Джек. Только, Лин, головой отвечаешь за Эш.

– Ясно, Сэм. Не подведу. Тогда, Ульв…

Парень рассмеялся:

– Аист-доставка все осознала и поперлась обратно! Сэм, Джек, не волнуйтесь, Эш будет под присмотром стаи всю дорогу. Малышке ничего не грозит.

Сэм взяла переноску в руки, провела рукой по прозрачной панели… В Либорайо Эш будет в безопасности, ведь все равно дорога самой Сэм лежит в Холмы. Или, пришла неожиданная мысль, в саванну. Сэм прикусила губу: планирование не для неё. Напланирует, а потом приходят львы и все портят. Спускать им то, что они устроили здесь в зоне, нельзя. Значит, планы придется менять. Придется довериться Заку и его словам, что он справится с влиянием Роя. Знать бы еще, как он это собирается сделать. Любит Зак играть втемную, словно у него есть план…

Джек положил свою ладонь поверх пальцев Сэм:

– Все будет хорошо.

– Да. Надеюсь. – она резко протянула переноску Ульву: – удачи!

– И вам… – Ульв подхватил переноску и пошел с ней обратно в темноту.

Глава 50 Стая принца Клера

Сэм яростно ткнула вилкой в ненавистное брокколи – с Эш расставаться было страшно. Впрочем, с Джеком тоже… И ведь придется… Настроение испортилось окончательно. Еще эта темнота и тишина – так и кажется, что кто-то где-то что-то шепчет и смотрит в спину, нервируя. Сэм понимала, что никого тут нет, но все равно, темнота угнетала.

Ник с Линдро деликатно ушли куда-то в сторону, тоже принимаясь за еду. Рик постоял рядом, покачался с носка на пятку, но все же пошел к ЦПУ и принялся что-то рассматривать с умным видом на экране.

Джек, ковыряясь в своей коробке и все же первым выбирая джем, тихо спросил:

– Кроха, тебе что-то известно обо мне? Ведь так?

Она, быстро проглатывая брокколи и примеряясь к следующей, пробормотала:

– Известно. Что ты заботливый и предприимчивый.

Джека ответ не устроил:

– Я о себе прошлом. Ты… Отказалась выйти за меня замуж. Я знаю – я вел веселую жизнь… Тебе кто-то рассказал обо мне? У меня есть шанс все объяснить?

Она, старательно возясь с капустой и не поднимая на Джека глаз, поправила его:

– Дело не в тебе. Дело во мне. Я с семи лет была обещана принцу. И вот… Мне от него нужно было кое-что, а ему нужна одна из нас. Я… Я ненастоящая, Джек. Я всего лишь клон Ник. Она – настоящая.

– Это она так тебе сказала?

– Нет.

Джек снова уточнил:

– Тебе так сказал Линдро?

Сэм вскинулась, глядя в серьезные и такие уставшие родные глаза:

– Нееееет, Джек, не ищи врагов. Я сама все понимаю: Ник – настоящая Семечка, а я так, подделка.

Джек мягко, очень тихо сказал:

– Кроха, я вообще искусственно создан и рожден в баке. Я биомодификант. Лорды нам отказывают в уме и дееспособности, только я человек, и мне плевать на мнение каких-то лордов. Не смей себя называть подделкой, это не так.

Сэм вздохнула и упрямо повторила, отводя взгляд в сторону – сил не было выдерживать взгляд Джека:

– Я клон, но принца устраивает подделка, так что… Ник очень любит мужа, и принц ей не нужен. Ви, моя вторая сестра, не любит никого, и принц ей тоже не нужен. А мне от принца кое-что нужно было.

Джек прищурился:

– Поводок от измен. Он его на тебя набросил, да? Ты боялась выдать нас…

Сэм от неожиданности даже вздрогнула, а потом поняла – он вспомнил её шутку про Зака. Вот зря она тогда не удержалась…

Джек продолжил, пальцы, сжимавшие вилку, у него побелели:

– Я поговорю с Алым Пламенем Заката. Я постараюсь все решить, Сэм.

– Джееек… – она потрясенно посмотрела на него, встречаясь с его серьезным взглядом. Орки… Он же все вспомнил, он и так все знает про Сэм, клонов и Заката…

– Я не собираюсь его бить или торговаться с ним. Я лишь поговорю, причем с твоего разрешения.

– Не надо, прошу… Он дал мне пять лет свободы. Пять лет – это много, Джек. Это…

Он с грустной улыбкой напомнил:

– Ты меня научила считать до пяти.

– Даже до семи, – поправила его Сэм.

– Кроха…

– Джек, пожалуйста... Пять лет – это много. Я еще и надоесть тебе успею. Ты-то умный, а я… У меня даже образования нет… Я тебе точно надоем за пять лет, просто поверь. И еще… Я уже говорила… Я никогда не буду тебе запрещать встречаться с Эш. Можешь её забирать, когда захочешь – вряд ли Закат будет против. Например, неделя у меня, неделя у тебя, если, конечно, захочешь.

Он признался, заставляя сердце Сэм болеть:

– Мне мало будет только Эш. Мне нужна ты. Я без тебя жить не умею, Кроха.

Она сама прижалась к нему, утыкаясь носом ему в грудь.

– Джек…

Он отставил в сторону коробку с едой – стимуляторы сильно гасят аппетит –, и, обняв, зашептал Сэм куда-то макушку:

– Позволь мне просто поговорить с Алым Пламенем Заката. Мне тоже есть, что ему предложить, Кроха. Я очень тебя люблю, я хочу прожить с тобой жизнь. Ты. Я. Эш… Дом у моря, прогулки, я хочу научить Эш плавать, я хочу смотреть, как она растет, я… Я хочу семью…

– И детей?

Он горько сказал:

– Кроха, я никогда не подвергну тебя этому испытанию. Я слишком тебя люблю.

Она подняла на него глаза:

– Не поняла связи.

– Я гепард. Все гепарды приходятся друг другу близкими родственниками. Наш род дважды прошел через ушко эволюции. Во время Ледникового периода и после Катастрофы. У нас из десяти детей выживает один-два. Я никогда не позволю тебе испытать горе из-за меня.

– Но у тебя есть вроде дочь. Ты же Эшлин назвал её именем. Я же правильно тебя поняла?

– Не Эшлин – Элис.

Она фыркнула ему в шею:

– Ну, простите, что твое Ееееешь я расшифровала неправильно. Надеюсь, твоя Элис не будет против того, что её имя переиначили...

– Карамель не против.

– Что?! – Сэм дернулась и чуть не ударила Джека головой в подбородок – он еле успел увернуться.

Он серьезно сказал:

– Карамель – это моя дочь.

– Ааааааахрометь… Это же сколько тебе лет?! И нееееет, молчи, я успею надоесть тебе быстрее пяти лет – с твоим-то опытом. Офигеть, очешуеть, обалдеть и… Вообще, еть!

Он вкрадчиво начал:

– Ей было десять, когда меня отправили на поверхность прятать Семечку. Я взял Элис с собой – ни я, ни Клэр не знали, что вот-вот начнется война. Клэра никогда не ставили в известность о новых политических шагах Королевы. Мы с Элис и Сэм попали в самое начало заварушки… Элис знала, где меня искать в случае моей гибели. Она ждала меня у Колыбели почти четыре года, а потом случилась атака Хаосом…

– Я думала, Карамель из стаи Ливня. – только и смогла выдавить из себя Сэм.

– Тут были долгие позиционные бои – почти три года. Ливень случайно нашел Элис и взял её под свою защиту: гепард гепарда никогда не бросит. Как-то так… И мне тридцать лет или с учетом нежизни нежити тридцать семь. Карамель – четырнадцать или двадцать один.

Сэм улыбнулась:

– Ну неееет, она на двадцать один не тянет, она малявка! И не смотри на меня так, я не малявка, мне девятнадцать. Орки, давай тебе будет просто тридцать, а? Как-то вот… Даже тридцать для меня слишком.

– Прости… – он протянул её свою коробку с едой: – Ешь.

Она тут же не сдержала смешка, вспоминая их знакомство.

– Еть, да? – понял её Джек.

Сэм подтвердила:

– И еть, и ха… Джек… – она решилась: – Если ты решишь проблему с принцем, я буду только за. Если ты сможешь как-то уговорить Зака, я буду только за. Я… Ты не представляешь, как мне тебя не хватало все эти дни. Только есть еще одна проблема…

– Я знаю – я сорвал все твои планы. Из-за меня ты задержалась и отложила какое-то свое дело. Прости.

Она задумчиво подхватила вилкой кусок котлеты и поднесла его ко рту Джека:

– Ам!

Он качнул головой, напоминая:

– Тебе важнее – ты больше летала.

– А ты оркски ранен – тебя чуть на запчасти не разобрали. Ешь! И это не глагол, это имя! Эш!

Джек грустно улыбнулся:

– Запрещенный прием! – но рот он все же открыл.

– Зато действенный, Джек, – отзеркалила его улыбку Сэм.

– И ты сменила тему…

– Я? – немного неискренне удивилась она. – Ешь ради Эш!

Она снова поднесла ко рту Джека вилку в этот раз с брокколи. И он снова съел. Быстро проглотил и опять напомнил:

– Планы. У тебя были свои планы на сегодняшний день.

– Их уже нет. – И наны не заблокировали её ложь, потому что планы на поездку в Холмы как-то сами отменились. А планы по поводу львов – еще так, в наметках. Ей нужно домой – там в машине есть и одежда, и оружие. Заодно в одиночестве лучше думается, потому что рядом с Джеком хотелось одного – просто быть рядом. Особенно когда он, закончив с едой, принялся её целовать… Ей же не жить без него. И ему, если верить его словам, тоже. Она имеет право строить свои планы без его учета? Или нет… Понять бы еще…

Она задремала в его объятьях. Умом понимала, что нужно наоборот – его уложить спать, но… Львы, оркские львы! Ей нужны силы и Джек. Тепло Джека. Сейчас. Тут. А потом раздались шаги, цокот, грохот, вспыхнул свет, и Джек напрягся, заставляя и Сэм садиться и сонно пытаться понять, что происходит.

Свет исходил от нескольких ламп, запитанных от алхимаккумуляторов.

Цокот – от когтей большой алой на просвет твари, отчаянно пытавшейся выглядеть псом.

Грохот – от большого количества оборудования. Сэм только мощные алхимаккумуляторы и опознала.

Шаги… Шаги – от множества человек. Незнакомая женщина тут же села за пульт, прогоняя Рика, который где-то посеял свою ультру. Впрочем, Лин тоже уже распаковался, пока Сэм спала.

Несколько человек окружили пульт, всматриваясь в экраны – их стало неожиданно больше…

Ханыль… Сэм прикусила губу, напоминая себе, что он хороший, – замер перед баками. Там же остановился и Мика.

– Глючный навигатор… – еле слышно выдавил он из себя, рассматривая людей баках, а потом переводя удивленный взгляд на Джека. Тот кособоко встал – раны только-только затянулись, одно неверное движение, и снова все закровит. Сэм тоже вскочила, обнимая Джека за талию и пытаясь удержать его.

– Всем добрый день… – Мика подошел ближе, останавливаясь рядом с ними и протягивая ладонь для рукопожатия.

Сэм тут же попыталась представить Джека:

– Отец, знакомься…

Мика улыбнулся:

– Сэм, мы знакомы. Добрый день, Карбон.

Тот его поправил, пожимая руку:

– Джек. Для вас Джек.

– Это ты один из гномов Сэм, которых она так старательно прятала?

– Можно и так сказать, Расс..

– Для тебя – Мика. И я рад, что вы вместе. Надеюсь, ты сделаешь Сэм счастливой…

– Я тоже очень на это надеюсь, Мика, и потому… Говорили, что принц Закат ваш ближайший друг. Вы не могли бы помочь мне встретиться с ним? Я хочу с ним по…

Мика скупо улыбнулся, обрывая Джека:

– Я с ним разобрался. Два раза. Он понял, что был неправ, объявляя Сэм невестой, все осознал и теперь ломает голову, как обойти клятву. Не волнуйся, Джек, я знаю, как обойти клятву – у меня все под контролем. Так что даже не волнуйся по поводу Зака. Вам еще Эш растить…

Джек склонил голову вниз:

– Благодарю.

Мика обернулся к бакам:

– Это ведь стая принца Клэра?

– Самого Клера там нет, я проверял, – подтвердил Джек. – И я не знаю, что случилось с ними. Почему и как они оказались тут. Точнее, как – знаю. Клэр незадолго до войны смог обойти запреты на воскрешение для стаи.

Кто-то отчаянно рыжий, стоя у пульта, буркнул:

– Обойти запреты? Это мягко сказано…

Ему завторил странный голос из динамиков – кровавый пес уже куда-то исчез:

– Тут такая дыра в защите, что нестранно, как Ледяное Убежище обошло запрет на реанимацию. Удивительно другое – как остальные Убежища сюда не сунулись. Меня нет – я пошел восстанавливать защиту, иначе поток оживших мертвецов заполонит Землю. Вас интересует десятимиллиардное население?

Джек тихо сказал:

– ДНК погибли уже. Только банк сознания еще держится.

Рыжий у ЦПУ фыркнул:

– Пес, осторожней там. – Он отвлекся от экрана на пульте и представился: – Зорро Санторо. Привратник Холма Пса и его же воспитатель. – Рыжий стал представлять остальных: – Энни, Жердь, Ханыль, Гарсия, Брендон, Стив…

– Джек Уголек.

– Лады! И все, забудьте о нас – у нас мало времени. Мика, аккумуляторы и баки на тебе, а мы постараемся не дать этой рухляди навернуться через двадцать часов.

К ним с Микой подошел Лин – Ник осталась стоять у баков. Он странно рассматривал Джека, словно что-то не мог осознать:

– Я не совсем понял… Там в баках твоя стая?

Тот кивнул:

– Да, там мои друзья. А что?

– Я же тебя спрашивал, а ты сказал, что неважно.

– Но тогда действительно было неважно. Мои друзья уже пожили и умерли, когда как в капсулах люди еще живы. Еще вопросы?

Вмешался Мика:

– Мы привезли аккумуляторы – их мощности должно хватить для работы капсул. Постараемся спасти всех, Джек.

– Спасибо! Тогда позвольте вам представить мою стаю… – Джек, сильно опираясь на плечо Сэм, дошел до баков.

– Это Рысь и Енот... – указал он на ближайшие баки. – Они воины и телохранители, как я. Это Книжка, Том, Серия и Фолиант – наши историки. Это Умник и Гений – они генетики и наши улучшаторы породы. Так их Клэр звал. Это Кеш, Креш и Крези – наши инженеры.

Мика уточнил:

– Три Кью? Это тот… Те самые Три Кью? Я думал, что это один человек. Я общался с ним… С ними по поводу ремонта Убежища.

– Да, Три Кью. – Джек повернулся к Лину: – это благодаря им вы щеголяете в ультрах с якобы магзащитой, а ловцы носятся со своими кинжалами.

Подошедший Рик хмыкнул:

– М-да, Джек, Перес тебя расцелует, обогатит и бегать тебе от его клыкастой благодарности долго и верно. Он вашу банду торговцев лет десять уже ищет. И я серьезно – Перес до того верен друзьям, что и обернуть в вампира может, если тебе случится чуть-чуть загнуться от ран, как сегодня, например… Лин, подтверди.

Тот качнул головой:

– Точно. Учти, Мигель Перес еще и семья – он муж моей матери, и он сам себя назначил дедом в том числе и Эш. Прибивать до конца нельзя.

– Охрометь… – с чувством выдавил Джек. Сэм не сдержала смешок – «Еть!» перестала быть тайной для Рика и остальных. Только Ханыль ничего не понял – он стоял рядом и молчал. Сэм буквально спиной чувствовала его присутствие и с трудом сдерживалась – детская обида все еще горела в ней, пусть воспоминания и были задвинуты далеко в памяти. Сэм еле удавалось не оборачиваться на Ханыля.

Лин улыбнулся, узнавая любимое словечко Рика. Утес же обиженно посмотрел на Сэм, но выговаривать ничего не стал – кажется, ему опять придется искать новую замену ругательствам.

Джек, все так же опираясь на Сэм, представил еще двоих:

– Пыль и Пепел – не обращайте внимания, у Клэра с фантазией на имена очень плохо. Это наши астерпыльщики. А дальше…

Мика и Лин вскинулись одновременно, переглядываясь:

– И как их успехи?

Джек пожал плечами:

– Не знаю. Я погиб в самом начале войны, с тех пор я с ними не встречался, но раз они тут, то, полагаю, успехи были. Вряд ли стаю уничтожил Клэр – он даже в худшие свои годы лишь бросал нас.

– В смысле? – спросил Мика. – Клэр пытался от вас избавиться?

– Не совсем так. Скорее мы пытались доказать, что равны людям. Это долгая история…

Сэм так выразительно посмотрела на Джека, что он продолжил:

– …но если вкратце… Он считал нас ниже по разуму, как считают все лорды. Мы ему устроили тур по Земле. Пообещали то, чего нет в Убежищах – простор, небеса, красоты океана, кучу новых впечатлений для нового спектакля и прочая, и прочая. Парни подменили носовые фильтры, подсунув Клэру пустышки. Повара же готовили тайком из местных продуктов… Через три дня Клэр спекся. Наны отказали, элтел работал с перебоями, а массивы информации оказались недоступными. И вот тут-то оказалось, что разница в образовании биомодификантов, которые зазубривали знания, и лордов, которые учили пути поиска информации, колоссальная и невероятная. Клэр на такой урок, растеряв все свои знания и забыв даже, как водить машину, очень обиделся, психанул и бросил нас на поверхности, полагая, что мы, как и положено всем поверхностным, сойдем с ума. Только нам было некогда – Пыль и Пепел старательно изучали астерпыль, наши инженеры носились и собирали данные о необходимых для жизни на поверхности механизмах, остальным тоже было чем заняться. Когда Клэр через месяц вернулся за нами, у нас у многих были в работе своих проекты и возвращаться было не с руки… Клэр, уговорив нас просить его и вернуться с ним в Холмы, даже не понял, что перешел черту и оказался за законами Холмов.

Мика задумчиво произнес:

– Это все невероятно, если честно. У меня в голове не укладывается, что Клэр, именно Клэр был тем, кто сливал технологии на поверхность. Именно Клэр, прожигатель жизни и транжира, тот, кто спасал людей.

Джек криво улыбнулся:

– Именно. Это взаимосвязано оказалось… Из-за того, что он транжира, все и случилось. Он лишь хотел красивой жизни, представлений и красоты вокруг себя. Он подобрал себе команду медиков и генетиков, которые создавали ему идеальных биомодификантов: актеров, певцов, танцоров, бойцов… И скоро ему стало не хватать денег на свои любимые представления. Королева увеличивать его содержание отказалась, и тогда он умудрился продать на поверхность чертежи самолетов. Только и это его не спасло – выручка была большая, но одноразовая. И тогда он стал торговать некоторыми товарами Убежищ, не предназначенными для появления на поверхности. Ему предложили кое-что улучшить, и вот тут понеслось…

Лин осторожно уточнил:

– И чем же вы торговали?

– Так называемые магические амулеты, особенно лечебные, заряженные одноразовыми нанобами, кинжалы ловцов с самовозобновляющимися нанобами в модулях-накопителях, кое-какое оборудование для заводов… Только когда получилось аккумулировать и порционно выделять энергию астерпыли, до Клэра дошло, что он оказался по ту сторону закона, но отступать уже было поздно… Так появились ультры и ваши спецмашины для стражей, полиции и военных. А что было дальше, я, увы, не знаю – я погиб в самом начале войны.

– А как Пепел и Пыль стали изучать астерпыль? Это же строжайше запрещено. Клэр не мог этого не знать… – снова не удержался Мика.

– Пепел наглядно доказал, что тот, кто владеет астерпылью, и еще точнее, астернанобами, будет владеть миром. У Клэра не было выхода.

– Вы хотели захватить мир? – влез Рик. – Ничего себе замашки!

Лин согласился с ним, приподнимая бровь в удивлении.

Джек хмыкнул:

– Мы не планировали захват мира…

– Ага, оно само получилось! – Рик снова не удержался. – Еть… Что б вас всех владетелей мира прихлопнуло и…

– …и охромело, – с усмешкой подсказал Джек.

Рик обиженно зыркнул на него, но согласился:

– Точно. Зачем тебе, хромоногий, мир понадобился?

Джек пожал плечами:

– Мне не за чем, а вот вам он вроде еще нужен. Мир меняется, причем непредсказуемо. Пепел считал, что переполюсовка вот-вот закончится, и магнитное поле…

Лин оборвал его:

– Стоп-стоп-стоп! Что закончится?

Мика тихо подсказал Джеку:

– Они не знают. Они настоящего компаса-то никогда не видели.

– Чего?! – это обиделся Рик. Он, уже давно распаковавшийся из ультры, протянул руку вперед, показывая электронный компас, встроенный в военный хронометр. – А это что, по-вашему?!

Ему ответил Мика:

– Это электронный компас. Он не показывает истинные полюса – он их высчитывает. В нем сложные программы, для каждого региона свои. Этот компас улавливает ближайшие более мелкие полюса и высчитывает условный север и условный юг магнитного поля. – Он увидел множество непонимающих взглядов и начал по новой: – Давайте так. В конце двадцатого века… По-вашему, это минус третий век до Катастрофы, полюса стали стремительно перемещаться – северный полюс в сторону Сибири, а южный… – он опять посмотрел на Рика, Лина, на заинтересованную Ник и вздохнул: – Неважно. Важно то, что сейчас идет активный процесс смещения полюсов – северного на юг, южного на север. Это привело к катастрофическому падению магнитного поля Земли, что в свою очередь спровоцировало дикий всплеск мутаций после Катастрофы, когда защитные барьеры, защищающие население Земли от солнечной и космической радиации, пали… И не смотрите так несчастно, я объясняю, как могу. Проще уже некуда… Именно снижение магнитного поля в разы привело к рассвету нанотехнологий. Вы ведь знаете, что даже ваши компьютеры сильно зависят от магнитного поля? Одна сильная солнечная вспышка, неудачно прилетевшая к Земле, может отключить их… Вот и наны очень чувствительны к магнитному полю, а переполюсовка дала развить эти технологии до совершенства… Так бы и продолжалось дальше – смена полюсов занимает десятки столетий, если не сотни, но падение астероида смешало все карты – процессы в глубине ядра планеты ускорились, и переполюсовка вот-вот должна закончиться – магнитное поле уверенно год от года нарастает. Скоро полюса вернутся на свои географические места…

– И нанам придет конец. – сказал Лин.

Джек его поправил:

– Господству лордов придет конец. Им придется приспосабливаться к новой реальности – реальности, где нанов нет. Где они, со своими технологиями, все равно никто – потому что их технологии больше не работают, а то и откровенно саботируют. А вот нанобы, изготовленные с применением соединений металлов из астерпыли, устойчивы к возрастающему магнитному полю. Тот, кто первым их создаст и станет применять, завладеет миром. И поэтому, чтобы избежать новых Холмов, Пепел и Пыль работали над астернанами – Клэр планировал предоставить свободный доступ к астернанам. Ими должны владеть все. Или никто.

Лин повторил за ним, вспоминая ловушки в клубах на лордов и леди:

– Или никто… – он вскинулся, понимая, зачем отлавливали по континенту ледяных лордов: – Королева уже поняла это. Она старательно уничтожает людей из Убежища Льда – они добились стабильной работы астернанов.

– Надеюсь, – вздохнул Джек, – что успехи Пепла и Пыли такие же впечатляющие. Не хочу снова и снова доказывать, что я дееспособен и разумен.

Рик с ним согласился:

– Охрометь, как надоели войны. Сколько можно… Давай-ка оживим твоих парней и… Осчастливим всех и даром! Заодно Королеве надерем за… Чего-нибудь, – виновато поправился он.

Лин помолчал, словно не знал, рассказывать что-то явно запретное или не надо, а потом все же решился, крепче прижимая к себе Ник:

– В середине войны, когда Третий округ был уже наш, а позиционные бои шли на рубеже Сорок первого, в клан тигров поступила информация о готовящемся ударе в спину... Лорд, которого считали преданным клану тигров – до этого все его сведения оказывались достоверными, – сообщил о готовящемся открытии второго фронта – между Либорайо и Сорок первым округом. Якобы, люди, недовольные быстрой сдачей Либорайо, договорились с мятежниками из Ледяного Холма, обещавшими людям технологии, ресурсы, вооружение… В случае открытия второго фронта, армия Содружества оказалась бы отрезанной от ресурсной базы, да и к боям на два фронта мы не были готовы. Лорд предложил свою помощь… Были спешно сформированы штурм-отряды, Холмы предоставили огромный запас ракет с алхимией, ультры и самолеты. Холм Ледяных лордов был просто испепелен. Потери в штурм-отрядах тоже были ужасающими, но в случае второго фронта, мы бы просто не выжили. Сразу скажу – я участия в штурме Ледяного Холма не принимал – воевал тогда в Двадцатом округе, как и весь мой отряд. Только недавно узнал все о штурме – получил допуск.

Рик ощерился и отошел в сторону – явно глотать ругательства. Только и было слышно: «Еть, еть и еть!»…

Мика тоже выругался:

– Глючный навигатор… Королева уже тогда все знала. Удивительное дело, что Клер и его стая продержались так долго нераскрытыми.

Джек добавил:

– Лорды любят загребать жар чужими руками. Это их любимый прием. Ничего нового. М-да…

Глава 51 Навстречу неприятностям

Мика подошел к ближайшей коробке с алхимаккумулятором и принялся его яростно распаковывать. Видно было, что он очень зол, только голос его продолжал быть спокойным:

– Раз уже спасти никого из Ледяного Холма нам уже не удастся, то надо постараться спасти твою стаю, Джек. Справишься с баками или...?

– Дадите инструменты – справлюсь, – твердо ответил Джек, и Сэм пришлось проглатывать ругательства: пусть он ранен, но дело, и впрямь, не ждет. Жаль, что она ничем ему помочь не может. К ним подошел один из техников МУСта – принес инструменты и тоже принялся распаковывать аккумуляторы.

Джек устало опустился на пол перед ближайшим баком и принялся откручивать одну из задних панелей. Сэм подтащила аккумулятор и присела рядом с Джеком – больше помочь она ничем не могла, но хоть побыть рядом. А потом её ждет саванна.

Линдро куда-то позвали, и он отошел в сторону вместе с Ник, потом ушел куда-то и Рик. У пульта управления толпа тоже рассасывалась – все занимались своими делами. А Ханыль так и остался стоять перед баками. Сэм старалась в его сторону не смотреть – до сих пор душу жгло глупое воспоминание об его предательстве. Лучше смотреть, как работает Джек.

– Ты же опять солгал, да? – шепотом уточнила Сэм у Джека. Тот косо посмотрел на неё и ответил тоже еле слышно:

– Перестраховался, а не солгал.

Она потрепала его по голове:

– Эх ты, интриган… Боишься, что оживили бы только самых нужных?

– Такую возможность нельзя было исключать.

– Интриган…

– Прости. – он открутил панель и отложил её в сторону.

– Пфф, я уже привыкла, что ты вечно путаешься в именах…

Она задумчиво катала по полу винтики. Джек, подключая аккумулятор, косился на её действия, но молчал, не возмущался, что она их может потерять.

– Джек, Карамель не сильно на тебя обиделась?

Сэм помнила – как носился Джек с Эш, и как обращался с Карамель – щадил, как самого тщедушного, не заставлял делать тяжелые работы – те же бревна из леса таскать, но не более того. Как над Эш, он над Карамелью не трясся. Не помнил, наверное.

– Она еще слабо все помнит. Я сам сообразил, кто она, только позавчера, когда ты нас чем-нибудь тяжелым огреть хотела. Ну, тогда, перед мытьем Карамель. Я не помнил, что она моя дочь…

– Иначе бы…

Джек вскинулся:

– Я все равно бы любил тебя и помогал с Эш. Пожалуйста, не сомневайся.

– Я не сомневаюсь, ты чего. Я просто подумала, что иначе бы ты трясся сразу над двумя Эш…

Джек криво усмехнулся и вспомнил:

– Еть! – он неуклюже попытался встать, но Сэм опередила его и пронеслась мимо Ханыля, старательно не замечая его, за новым аккумулятором. Джек передвинулся к следующему баку. Мика уже подключал второй бак, одновременно обучая техника из МУСта.

Сэм притащила аккумулятор и снова села возле Джека.

Ханыль кашлянул. Сэм упрямо повернулась к Джеку.

Ханыль вновь напомнил о себе тихим вздохом – Сэм уперлась взглядом в пол. Джек посмотрел на неё, потом на Ханыля – тот лишь грустно улыбнулся ему:

– Прощу прощения, я бы хотел…

Сэм вскинулась и быстро скороговоркой сказала, старательно не глядя в глаза Ханылю:

– Я простила тебя, хоть и продолжаю злиться. Потому – держись от меня подальше!

Он больно напомнил:

– Семечка, я тебе должен прогулку…

– Прощаю, и… Не лезь, просто не лезь, Ханыль! – Сэм демонстративно повернулась к Джеку: – Это мой создатель. И я на него зла. Очень. Как-то всепрощение – не моя сильная сторона, в отличие от тебя, Джек.

Тот лишь прижал её к себе, шепча какие-то милые глупости, и это было так нужно в тот момент – узнать, что она кроха, что она сильная и нужная, что она самая-самая, и все-будет-хорошо. Просто обязано быть хорошо. Особенно, когда она разберется со львами – это не он сказал, это сама Сэм подумала. Когда проблема львов будет решена – они все вздохнут спокойно.

Ханыль спокойно сказал:

– Сэм, мистер Карбон, приношу свои искренние извинения за свое поведение десять лет назад. Я увлекся экспериментами, я признаю – был неправ.

Сэм качнула головой вместо ответа. Джек же бросил взгляд поверх её плеча на Ханыля:

– Простите, но передо мной вам не нужно извиняться. И уговаривать Сэм вас простить я не буду. Что-то еще?

– Да, – вкрадчиво сказал Ханыль – тон его голоса почти никогда не менялся, это уж Сэм помнила. Только когда он громко смеялся над собственными блинчиками-кляксами… Сэм тут же запретила себе это вспоминать. Это было давно и не с ней. – Я лишь хотел вас расспросить – зачем Клэру нужна была Семечка, и как вы оказались полиморфом? Мне Ник скинула видео вашего превращения в птицу…

Джек упрямо его поправил:

– В дракона.

Все так же мягко Ханыль повторил:

– В дракона, конечно же. Сэм всегда любила летать… Правда, ей по приказу Дуба ввели блокираторы гена полиморфизма, чтобы она не смогла сбежать из плена.

Сэм развернулась в кольце рук Джека и пробормотала:

– Я в порядке, – тепло рук тут же исчезло – Джек занялся подключением аккумулятора. Это сейчас важнее.

Ханыль извинился:

– Простите, что отвлекаю разговорами…

– Не отвлекаете. – отозвался Джек. – Просто я мало что знаю…

В голове Сэм сам включился общий канал элтела – Мика принялся перекидывать Линдро и остальным из отряда слова Джека.

– …просто наши умники не любили рисковать. А риск того, что Королева сломает Клэра, и тот сдаст всех нас, был. Поэтому было решено перестраховаться – мы прекрасно понимали, что уходить из Холмов, спасая шкуры, не совсем целесообразно – где бы мы еще нашли такие лаборатории, такие библиотеки, столько ресурсов, которые нам предоставлял Клэр… Да, на поверхности мы были бы в безопасности, но вот как-то наши умники перемудрили с пассионарностью в нас.

Сэм потянулась и поцеловала его в ухо – вот с жертвенностью у Джека все в порядке, это точно. И с предприимчивостью, и с состраданием.

– Ты умница, Джек…

Тот забавно фыркнул, спасая ухо от щекотки:

– Пф… В общем, узнав о проекте «Полиморф», мы убедили Клэра, что это точно то, что нам нужно. То, что спасет Холмы и мир. Правда, он, как истинный лорд, считал, что это будет убийство Холмов. Как же, привык к жизни в Рою, хорошо еще, что, как принц, не был в него глубоко подключен. К тому времени Клэр уже понимал, что пути назад нет, что он уже бросил вызов Королеве, создавая астернанобы. Как что через множество подставных лиц мы выкупили Семечку, парни привезли её в Холм Клэра, ей удалили метку и все наны – мало ли, какие им программы могли быть внедрены.

Сэм и где-то далеко Ник вздрогнули – как Джек и Клэр оказались близки в правде, как они все попытались предусмотреть. Той Сэм сказочно повезло – она жила без тупой программы размножения.

– …пока Сэм спала в капсуле, наши умники колдова… – Он поймал недоуменный взгляд Ханыля и поправился: – занимались изучением генетического кода Сэм и последующей вклейкой гена полиморфизма в меня. Почему в меня – потому что я должен был сопровождать Сэм на поверхности. В Холмах решили не рисковать. Так что я, взяв с собой Сэм и свою дочь, выбрался на поверхность, только имел глупость умереть. Что было дальше с Сэм и моей дочерью, я точно не знаю.

Ханыль уточнил:

– Я правильно понимаю, что Сэм у вас жила с моим лицом?

– Да. Она сменила свой вид только на поверхности, а вот у меня меняться так и не получилось.

– Вам достались гены с предпродажной блокировкой. Блокиратор был рассчитан приблизительно на три месяца – дальше новые хозяева должны были сами решать: блокировать по-прежнему или разрешать быть полиморфом.

Джек задумался, а Сэм подсказала:

– Приблизительно столько времени и прошло с момента твоего оживления. Ну, с твоего триумфального «Ееееешь!»… Чтобы спровоцировать первое изменение, нужен сильный шок, что сегодня и случилось.

Сэм мягко погладила его по голове:

– Дракон мой! Это куда как лучше какого-то принца.

– Помнится, – не удержался Джек, отвлекаясь от бака, – я был гномом.

– Кем хочешь будь, только будь рядом, – последние слова она сказала еле слышно. Только для него.

Ханыль понятливо отошел в сторону, и Сэм даже знала, для чего он тут – собрать биоматериалы Джека, хорошо хоть не в клетку засадить. Сэм прикрыла глаза – сейчас, когда вся стая Джека выведена из строя, могло произойти что угодно. Орки, и ведь саванну не вычеркнешь из планов… И как быть? Довериться Мики, Лину, Ник? Кому можно доверить жизнь Джека? С Эш все просто – тут Лин сдержит слово, потому что Эш – обычный полиморф. А Джек – он необычный, и тут чуждая Джеку стая может все решить иначе. В клетках Джека спасение всего мира, и тут клятвы верности могут подвести. Тут даже Рику доверять нельзя. И, как на зло, оружия под рукой нет. Сэм – сама оружие, как и Джек, но не против ультр. Совсем не против ультр. Она прикусила губу. Взять Джека с собой в саванну? А отпустят ли их? Точнее, его?

Джек снова притянул её к себе, обнимая:

– Кроха моя…

– Джек… – еле выдавила из себя Сэм. Нужно было что-то решать, но что именно? И вот какого обычно подозрительного Джека потянуло на откровения про свой полиморфизм? Вот какого он вообще превратился в дракона! Ладно, скривилась она, какого она понеслась спасать Джека, провоцируя его на изменения. Хотя она не знала. И все равно бы понеслась спасать, потому что Джек её и только её. Ей нужно оружие. Срочно.

– Да?

– Можно, я пойду домой?

– Ты из-за Ханыля?

Она дернула плечом – хорошо, что Джек сам придумал ей причину для ухода:

– И все-то ты понимаешь. Не могу быть рядом. Пока не могу.

Он прошептал, словно догадался:

– Не волнуйся – я могу за себя постоять.

– Ты был тяжело ранен. У тебя кровопотеря и температура…

– Кроха, температура из-за повышенной регенерации, честно-честно. И я боец, я хороший боец – я никогда не падал на песок, только когда приказывал Клэр.

– Джееек, тебя тут на ДНК разберут, а я ничего с этим поделать не смогу, – старательно ему в ухо, только одними губами выдохнула она.

– Кроха, ты же понимаешь, что это необходимо? Что, если не получится с астернанобами, именно гены полиморфов дадут истинное равенство всех людей, вне зависимости от происхождения? Это необходимо, кроха.

– Угу, – решилась она: – тогда я домой! Разбирайся тут хоть на атомы…

Она резко встала – кажется, львам повезло, сперва она вытащит отсюда Джека. Как-нибудь.

– Иди, конечно. Можешь попросить Рика – он тебя на броне подвезет.

– Увидимся.

Оружие. Ей нужно оружие, чтобы защитить Джека от Ханыля. Чтобы мир на планете не начался из-за одного пассионарного гепарда.

Джек ей уже в спину сказал:

– Я помню – всегда нужно заходить домой и проверять записки.

Сэм развернулась к нему, шагая спиной назад:

– Глупый, я их теперь в дверь буду засовывать.

Мика недоуменно оглянулся на неё. По элтелу прилетело неожиданное: «Сэм, пожалуйста, не стоит сейчас бросать Джека из-за Заката, Ви или львов. Мы все решим вместе. Пожалуйста!».

И все-то они тут умные. И наблюдательные. И… Сэм улыбнулась – если она ошибается по поводу их всех, она потом извинится. Только рисковать головой Джека она не будет.

Домой!

Планы в который раз летели к оркам. И, возможно, и этот план окажется там же. Хорошо бы, чтобы он оказался там же! Хорошо бы, чтобы оказалось, что словам и клятвам верности можно верить.

Сэм прикусила губу и прошла мимо суетящихся медиков и техников у капсул – им сейчас не позавидуешь: нужно срочно придумывать план эвакуации, если оживить энергосистему Колыбели не удастся. По лестницам не поднять быстро триста капсул, в Основную шахту капсулы не пройдут по габаритам, а запускать грузовую шахту – не хватит энергии. Таскать же тела без капсул – нет смысла. На всем континенте не хватит магкапсул и ресурсов для одновременной реанимации трех сотен человек. Если рыжий Санторо со своим Псом не сможет починить энергосистему, то Джек спасал людей напрасно. От безнадеги хотелось выть – казалось бы, все только-только наладилось, а проблем оказалось еще больше.

Сэм, поднимаясь по лестнице вверх, по сотням и сотням ступенек, попыталась связаться с Заком. Все же прежде, чем строить новые планы, нужно убедиться, что прежние совершенно точно ошибочны. В этот раз Закат даже ответил:

«Да, Сэм? Что-то случилось?»

«Нет, ничего. Просто я рядом, и думаю – а не прогуляться ли мне до Холмов?»

«Даже не вздумай! Придешь в Холмы – я тут же на тебе женюсь. Поняла? Я заберу за непослушание твои пять лет. Все ясно?»

Сэм вздохнула – и от ответа Зака, и от обилия ступенек – даже то, что она сейчас была вампиром, не спасало от усталости.

«Зак, а можно честно ответить?»

«Я лорд – я никогда не лгу». Кажется, кое-то умел обижаться, судя по интонациям в голосе.

«Просто ты недоговариваешь.»

«Сэм, каплю доверия!»

«У тебя точно есть план?»

«Есть!»

«И он…»

«Вполне исполним – только не приходи в Холмы. Твой приход все испортит, честное слово.»

«Зак… Ты не знаешь, в прайде бывает матриархат?»

«Что?!»

«А, не бери в голову. Неважно»

«Сээээээм, ты куда собираешься влипнуть?»

«Я охотник, у меня лицензия есть», – то, что она подделка, некоторым знать не обязательно.

«Сэм, пожалуйста, я знаю: Расселы и безмятежная жизнь – два взаимоисключающих понятия, но пожалей своего гнома, он же тебя любит. Подари ему семейное счастье хоть на пару дней, пока я тут в Холмах все разгребаю!!!»

Она усмехнулась – именно это она и собиралась сделать. Она хотя бы попытается.

На верхних ярусах, куда Сэм добралась спустя час, было оживленно: техники расчищали завалы, вместо лестниц укладывали пандусы для эвакуации капсул, спешили туда-сюда стражи. Мимо Сэм прошла группа медиков со знаками реанимации. Их было слишком много – наверное, уже готовились к оживлению парней из баков. Знать бы еще, чье сознание запустят в ненужное тело, оставшееся от Тамиора? Хотя это совсем не проблема Сэм.

У выхода из Убежища стояли и переговаривались между собой Жердь и Рик.

– …тебе о Джил надо думать, а не об Эрреро! – до Сэм долетел обрывок фразы, брошенный Жердем. Утес обиженно заметил:

– Успокойся уже – Лин всем запретил трогать Эрреро. Ссссумасшедший. И сам не трогает, потому что не хочет быть отцеубийцей, и мне запрещает. Надоело до кровавых орков…

– Джил! – напомнил Жердь. – У тебя свадьба на носу. А до Эрреро доберется закон. После того, что тут натворили его львы, ему туго придется. Помни – для Лина всегда важен закон!

Сэм фыркнула – может, она и не закон, но до Эрреро она точно доберется. Она никому не простит, что тронули её гномов! А Рик… Рик переживет то, что не участвовал в схватке. Он хороший парень, но ирбис. Ирбису не выстоять против льва, а вот дракону – да. Сэм улыбнулась, и тут Рик все испортил:

– Жердь, прикинь, мне Ханыль сказал… Джил и Энни – первые кандидаты на внедрение ДНК полиморфов, как только Ханыль разберется, что сделали с Джеком.

Жердь хлопнул Рика по плечу:

– Это невероятно, если честно… Я и не надеялся, что такое может когда-нибудь случиться. Просто жил с Эн и не думал о будущем без неё.

Сэм прикусила губу – и эти туда же. Они только радовались будущему, а что будет с Джеком их не волновало. Запрут его в лаборатории или нет – не их проблемы. Сэм с независимым видом прошла мимо парней. Рик не удержался и с возгласом: «Эй, малявка!» – бросился за ней. Нагнал уже на улице – тут совсем стемнело, лиловый туман сгустился, недоверчиво гудя и светясь. Дальше трех ярдов уже ничего не было видно, только и слышно, что что-то пилят, тащат, расчищают. Дорогу, что ли, делают?

– Сээээм! – Рик обежал её и встал перед Сэм: – сбегаешь, как все Расселы?

Она вздернула подбородок вверх:

– Не бегу – иду домой переодеваться. А что?

Рик взъерошил волосы на голове:

– Точно не бежишь? А то я знаю Ник – той как в голову что втемяшится, так и… Сэм, не бросай Джека, а?

– С чего бы такая просьба? Он вроде тебе не понравился.

– Понравился-понравился! – заверил её Рик. – Просто двух альф трудно выдерживать, а Джек – оркская альфа, пусть и чуть скорбная на голову. Не бросай его, не беги.

– Я. Просто. Иду. Домой. Мне нужно переодеться и кое-что захватить.

– Ну ладно. Ты же вроде леди, ты не врешь… Не беги от Джека – львов догонит закон. Хорошо?

Она не сдержала смешок:

– Что, у самого руки коротки, так других отговариваешь?

Рик вздохнул, подавляя просящиеся на язык слова, потом все же не удержался и прорычал в небеса:

– Ееееееть!!!!

– Рик…

Он обиженно посмотрел на Сэм:

– Ты не представляешь, как мне хреново. Я должен защищать Лина и Диего, я должен отблагодарить Джека и тебя, я должен остановить Эрреро – это мой долг! И мне же говорят: нельзяяяя!!! Ззззззакон… Сэм… Не иди на львов. Джек будет волноваться. Да и… Я бы обиделся, если бы моя женщина сама решила все проблемы, которые должен решать я. Дай ему время регенерировать, прийти в себя и… Он сам все решит – это его право и обязанность.

Сэм ткнула указательным пальцем в грудь Рика:

– А как же закон? И, Рик… Точно так же, как я, по твоим словам, женщина Джека, он – мой мужчина. И у меня есть право решать общие проблемы. Не говоря уже о том, что я просто иду домой за вещами.

Про оружие она не стала добавлять.

Рик понятливо приподнял руки вверх:

– Все, понял, осознал, сдаюсь. Иди. И не бойся – я никому, даже Ханылю, даже ради Джил и всего человечества, не позволю задеть Джека. Он в полной безопасности – слово Арано. – Рик сказал это настолько серьезно, что у Сэм даже перед глазами все расплылось – навернулись внезапные слезы.

Она подалась вперед, и Рик обнял её:

– Малявка, я позабочусь о Джеке, только и ты не лезь никуда, хорошо?

– Спасибо, Рик… Спасибо, что ты такой хороший.

– Мы тут все не самые плохие, Сэм. Честно-честно. Никто не запихнет Джека в клетку, как сделали с тобой…

Она пробурчала ему в серую, грубую ткань формы:

– Ни слова о Ханыли.

– Хорошо. Но и ты не беги…

– Угу… – Сэм отстранилась и пошла прочь, натягивая на лицо маску, которая валялась в одном из карманов выданной ей формы. Домой. Хотя бы чтобы только переодеться. Может, оружие и не понадобится. Хорошо, что её планы привыкли накрываться медным тазом. Хорошо, что она в этот раз, кажется, ошиблась.

Медленно с неба падал снег. Он кружился, летел обратно в небеса – рядом была гравитационная аномалия. Холодно не было – Сэм не стала превращаться обратно в человека. До дома еще мили и мили пути по розово-серой хмари Провала. Идти было нетрудно – внедорожники МУСта, носившиеся от въезда в зону до Колыбели, раскатали зимник. Стояли кругом обгорелые, скрученные хаосом, заросшие местной растительностью дома. Высокие хватайки сплошным покровом хищно устремлялись в небеса. Шуршала под снегом неспящая трава – наны-хаосники натворили тут дел. Тут даже снятие Границ не поможет – магнитному полю слишком долго придется уничтожать местные наны, а тем временем сохранившаяся тут нежить и растительность может разбежаться. Оборотни и вампиры, пришедшие к власти в Третьем округе – не лорды, которые радикально очистили свой Пятый округ от бесконтрольных нанов, сняв все защитные барьеры. Стражи так рисковать не будут. Только дома Сэм все равно скоро лишится – слишком рьяно взялись стражи за зону, а значит, рано или поздно Границу снимут, и земли вернут законным хозяевам, если такие найдутся, конечно. Или земли уйдут Округу. В любом случае, Сэм свой дом потеряет, а ведь все только начало налаживаться. Так всегда в её жизни: стоит чуть стать лучше, как все тут же рушится. У неё есть только машина, Эш и… Джек. Наверное, это не так и мало для жизни. Для счастья этого, наверное, даже более чем достаточно.

Внезапно ожил элтел. Ник взволновано спросила: «Сэм… Ты не в Холмы собралась?»

«Я собралась домой. Переодеться и обдумать ситуацию».

«Как ты думаешь, Закату можно верить?»

«Я очень на это надеюсь. А что?»

Ник ответила: «Тогда я повременю к тебе присоединяться. Ты же не ко львам – с ними разберется закон. Ты же в Холмы собралась?»

«Я не иду ни в Холмы, ни в саванну. Я отвечаю за Джека».

«Ясно».

«И, Ник. Закат ооооочень просил ему не мешать. У него есть план. Так что не смей соваться в Холмы. Ви спасут, но не мы. Поняла?»

Ник прислала ей странный значок улыбки:

«Ты ведешь себя, как умная старшая сестра. Надеюсь, что Зак знает, что делает!»

«Я тоже на это надеюсь, Ник. И пока.»

«Удачи!»

В небесах что-то пролетело, заставляя Сэм долго всматриваться в лиловую светящуюся завесу. Ничего крупного тут летать не могло, а, значит… Джек опередил её! Сэм припустила со всех ног – только этого не хватало! То, что Джек даст деру без неё, она не ожидала.

Когда она вылетела на поляну перед домом, Джек уже захлопывал багажник.

Сэм только и смогла выдавить из себя – даже вампиры умеют задыхаться:

– Не сты… дно?!

Джек улыбнулся ей, распахивая дверцу у водительского сиденья:

– Вдвоем мы бы утащили больше?

– Что?! – сперва не поняла его Сэм. Только потом вспомнилась ночь похищения Эш, когда она так же сбежала от Джека. Кстати, Джек сейчас сам на себя не был похож – кажется, он хорошо повеселился в кладовых Колыбели. На нем была какая-то щегольская с воланами и кружевом свободная блуза, узкие штаны, жилет, чем-то хорошо набитая поясная сумка… Господи, да он же лорд лордом, а не её гном… Почему-то, несмотря на уверения Мики, что все дела с помолвкой с Закатом улажены, Сэм поняла – этого Джека она возле себя пять лет точно не удержит. Может, даже год не продержится рядом с ним. Его, вот проклятье-то, даже шрам на щеке и шее не портил!

Сэм подошла ближе, рассматривая дверь дома – в неё не была воткнута записка. Кажется, Джек пытался уйти, как лорд – тихо и незаметно, а она гадала, как защитить его… Вот же…

– Кроха, ты или я за рулем?

Она обиженно уточнила:

– А ты собирался взять меня с собой?

– Конечно.

– Тогда за рулем я. У тебя нет документов.

Он лишь достал из поясной сумки индикарту, водительские права, страховое свидетельство и что-то еще.

– Колыбель снабжает всем, кроха.

– И даже мозгами?

Джек послушно пошел на пассажирское сиденье:

– Хорошо. Пока я регенерирую – за рулем ты. Потом поменяемся – у тебя тоже был сложный день.

Она села в машину, захлопывая дверцу:

– Ты почему не оставил записки?

– Потому что не собирался уезжать без тебя. – обезоруживающе признался Джек. – Так… Едем прививать львам матриархат или дашь мне шанс доказать свою состоятельность альфы?

– Успеешь регенерировать, – пробурчала Сэм, запуская двигатель машины, – тогда львы не узнают потрясений в устройстве прайда. Не успеешь – патриархата им не видать. И не улыбайся так – я же проверю тебя: регенерировал ты или нет.

Она посмотрела на экране состояние окон – они были закрыты, – и въехала в плотный туман Провала в сторону ККП Летиты.

– Значит, ты сбежал?

Джек, опуская сиденье вниз, до положения полулежа и блаженно закрывая глаза, признался:

– Меня отпустили – стоило Заку связаться с Микой и сообщить о матриархате, как меня выпнули из Колыбели. Ханыль еле успел взять анализы. Рик, кстати, ругался сильно-сильно. Он просил передать, что больше тебе не верит.

Она связалась с Риком по элтелу и для Джека громко сказала:

– Рик, это Сэм. Я не лгала. Я собиралась вернуться за Джеком, но спасибо, что отпустили его.

Тот пробурчал в ответ, что Расселам он больше не верит.

Сэм мягко поправила его:

– Я не Рассел. Я Карбон, Рик. На всю свою жизнь. И отбой связи.

Джек расплылся в сумасшедшей улыбке:

– Ты не пожалеешь, кроха. Ты не пожалеешь.

Она с трудом выдавила из себя:

– Джек, надеюсь, в случае чего мы разойдемся друзьями.

Он фыркнул:

– Даже не надейся. Нет: ты попросишь – я тебя отпущу, но не надейся, что ты мне надоешь. В этом мире столько всего интересного, что можно потрогать, изучить, разобрать, поломать и отремонтировать, что скучно точно не будет, кроха. Я обещаю.

– Угу.

– Еть? – предложил он свой вариант ответа.

– Еть! – Сэм припомнила ему: – ты почему так легко во всем сознался?! Ты же понимаешь, что уникален, что тебя проще запереть в клетке, чем носиться за тобой по свету. Вот встретишься с Пересом и…

– Кроха… Ну, запрут меня в клетке, а я превращусь в змея и проползу…

– Один укол блокиратора, и ты больше не полиморф. Как ты это не понимаешь, Джек?!

– Но блокировку астердегидрогеназы еще не придумали. Во всяком случае, никто не понял, что это за фермент, когда я его упомянул. Так что…

– Астерчто-там-еще?! – Сэм даже припарковалась недалеко от КПП, чтобы не врезаться от неожиданности во что-нибудь. – Джеееек?

Тот невинно повторил:

– Астердегидрогеназа – фермент, вовлекающий астерпыль в цикл астернеогенеза. Это цикл выработки энергии, которую поверхностные называют магией. Астердегидрогеназа есть не у всех людей, она отвечает за прямую и обратную реакции с энергией астерпыли. Я носитель астердегидрогеназы, как и ты.

– То есть ты маг, – мрачно сказала Сэм.

– Точно, – улыбнулся Джек и приоткрыл один глаз, поглядывая на Сэм. – Кроха…

Она посмотрела на него, достала с заднего сиденья плед и укрыла Джека:

– Орки, а ведь ты лжец. И как наны это допускают? Ты сам – один из тех умников, которые работали с ДНК полиморфов, да?

– Ну да… Я просто не стал об этом упоминать – сидеть сиднем в лаборатории не для меня. Хоть в клетке, хоть по ту сторону клетки – итог один: несвобода.

Сэм вновь завела мотор и выехала на дорогу:

– Тебе повезло, что многие забыли главную особенность испытателей – пробовать все на себе!

– Точно, кроха.

– Я тебе надоем почти сразу же. Вот же еть!!! И с кем я связалась…

– С тупой нежитью, которую по всем правилам охотника ты должна была уничтожить, но ты дала мне шанс на жизнь, кроха. Я тебя люблю. Только это не значит, что воспитание львов я тебе сдам без боя.

– Воспитание? – удивилась Сэм. – Я думала, мы едем убивать Эрреро… Ладно, воспитывать, так воспитывать… Лин будет просто счастлив. Наверное.

Она протаранила шлагбаум на КПП – все равно штраф платить Закату. Да и злость куда-то надо было слить.

Машина летела по ночному шоссе.

Их ждала саванна и львы. Точнее, их воспитание – Джек оказался немстительным.

Глава 52 На арене

Горел костер. Лиловый туман поразительно далеко отполз – просто на всякий случай, а, может, его ветром отнесло прочь, а, может, испугался развернутой подготовки – стражи и техники МУСта расчистили площадку под хаотичный портал. Пес обещал, что постарается открыть его – надо же будет эвакуировать отсюда капсулы с людьми.

Рик с парнями жарили на остро заточенных веточках хлеб и зефирки. Ник спала, прижатая рукой Лина к его плечу. Давно они так просто не путешествовали. Кажется, целую вечность. Еще бы Диего был рядом, и совсем все было бы замечательно. Насколько возможно в данной ситуации.

Рик, дуя на подгорелый кусок хлеба, еле слышно спросил:

– Спит?

– Спит. – отозвался Лин. – А что?

Рик спокойно, словно это простая, будничная просьба, сказал:

– Дай разрешение прибить Эрреро.

– Рик… Хватит уже. Сколько можно за сегодня…

Сом кротко спросил:

– А мне дашь? Меня убить труднее.

Лин строго посмотрел на него и напомнил:

– Это только мое дело. Я выпишу ордер на его арест.

Влез в этот раз Жердь, а ведь он далеко не самый светлый ум в команде:

– Тебе не позволят. Второй округ еще не присоединился к МУСту.

Лин упрямо сказал:

– Тогда я сам поеду и разберусь.

Рик, хрустя хлебом, рассмеялся:

– Сбежишь? Ник тебя одного не отпустит. А сбежать от Ник – это надо делать быстро-быстро. И ведь все равно догонит, и тогда я за твою спокойную семейную жизнь и гроша ломанного не дам.

– Рик, прекрати каркать. Это я допустил, что молодых львов так калечат воспитанием. Мне и решать. Сейчас закончим тут, разберемся с Холмами, возвращая Ви… И возьму отпуск.

– Так тебе его и дадут. Лиииин, вспомни, как сам объяснял, что не хочешь быть отцеубийцей, а ведь там иначе никак. – Рик развел руки в стороны. – Или ты, или Эрреро. И ради гепардов, ради спокойного будущего Диего, ради других своих детей, дай разрешение на дуэль с Эрреро. Ну, не мне. Жердю. Ульву. Сому. Ворону. Парре – кому доверяешь. Дай разрешение – мы все сами решим.

Лин смотрел в их наглые, уверенные в правоте глаза, и мысленно ругался. Закон – это все, что у них есть. Перес не раз это говорил, и Лин верил в это. Только Эрреро смешал все карты.

Ник вздохнула – то ли во сне, то ли нет.

– Я все решу сам. Если раньше не решит Джек, что тоже весьма вероятно.

Сом прищурился, но Рик его опередил:

– Ставлю на доходягу! Он скорбный, но оркски везучий и стойкий.

***

Дайо долго смотрел в темные небеса. Спутники и солнечные батареи, оставшиеся от старой жизни, летели роями один за другим. Яркие звезды, скопления туманностей, может, где-то есть планеты, полные жизни… Только они об этом не узнают. Парадокс гипердвигателя. Они даже о судьбе собственных колоний ничего не знают – не сохранились технологии связи. Может, в Убежищах они и есть, но не тут, не на поверхности.

Рядом, прислонившись спиной к остывающей после теплого денька стене дома, стоял Томас. Тоже смотрел в небеса. Что уж видел он – совсем неясно.

Вдалеке мелькнула знакомая тень с широко раскинутыми крыльями и длинным хвостом.

– Возвращается, – с улыбкой сказал Дайо. – Сентябрь закончился, и она возвращается.

Томас угрюмо заметил:

– Однажды может случиться так, что она не вернется.

– Значит, будем искать другой выход, Том. Сам же понимаешь – мы испробовали все, что можно. Мало знать о технологии вклейки ДНК, мало знать о лечении генетических мутаций, как у нас с тобой. Надо знать – как это работает. А мы всего лишь спасатели. Все, что мы знали, мы уже передали людям. Нам остается одно – ждать. Рано или поздно технологии людей дорастут до лечения вампиризма.

– Другой выход… – Томас выпрямился и подошел к другу. – Бестиафилы?

– Именно. Эти точно никуда не сбегут. И рано или поздно фермент, который помогает усвоению нечеловеческого гемоглобина, люди найдут.

– Или вещество, которое перестраивает гемоглобин… – фыркнул Томас – они даже не знали, чем именно отличаются от бестиафилов.

– …или активаторы гемопоэза, – закончил за него фразу Дайо. – Что-то, что отличает нас от наших детей. Это найдется, и мы вылечимся.

– Главное, самим выжить в противостоянии с бестиафилами.

Дайо пожал плечами:

– Я пока не готов воевать с собственными внуками. Как и питаться ими, чтобы выжить и вылечиться. Надо ждать, Том.

– И надеяться, что она вернется. Что Сэм всегда будет возвращаться.

Мелкая фигурка дракона нырнула куда-то в заросли. Сейчас Сэм превратится, оденется и… Снова год жизни, полный несбывшихся надежд.

– А, может, ну его, Дайо? Давай ворвемся в Убежища – сколько можно ждать, а? Там же есть нужные нам технологии… Сколько можно смотреть, как подземные воруют самых умных людей к себе… Мы же, как спасатели, знаем все входы и выходы Убежищ.

Дайо качнул головой, оборачиваясь на друга:

– И ты рискнешь? Ты позволишь перестроить свою ДНК незнакомому человеку, который делал это под дулом импульсника?

– М-да… – признал свою ошибку Том.

Сэм понуро вышла из зарослей, таща в руках ботинки, и Дайо с Томом тут же подались к ней:

– Малыш…

– Девочка…

– …кто тебя посмел обидеть?! – закончили они уже почти в унисон.

Сэм тихо выдавила из себя:

– Лорды поймали Ви. Её отвезли в Холм Справедливости. Скоро её казнят… Дайо… Том… Прошу… Я знаю – вы против кровопролития, но Ви… Чем она заслужила смерть?

Дайо еле слышно сказал:

– Том, что ты там говорил про входы-выходы Убежищ?

– Нам доступны канализация, вентиляция и каналы энергосистемы. Что выбираем?

– Вентиляцию, – решился Дайо, прижимая усталую Сэм к себе: – Не плачь, маленькая, мы не позволим уничтожить Ви. Никому…

***

Ворон в который раз попытался открыть глаза. И в этот раз у него даже получилось.

Белый потолок.

Чуть приглушенный свет.

Стук капель. Писк какой-то аппаратуры. Шорохи. Шаги.

Он жив. И он идиот. Знал же, что за гулянками стражей пристально следят газеты и просто зеваки. Знал же, что Рик и Лекс об этой вечеринке трубили везде, где можно и нельзя. Знал же, что нет идиотов даже среди отморозков, чтобы сунуться в клуб, где гуляют стражи. Знал – и не остановил Ви, когда она сунулась в ловушку, которую приготовили специально на одну из них.

Знал. Не остановил. Не защитил. Не спас.

Он рывком заставил тяжелое, непослушное тело сесть. Ничего, это он уже проходил. Главное, чтобы Ви была жива.

Он отцепил от себя капельницу и кучу датчиков, собрался с силами и встал. Чем уже его там пригвоздили на тротуаре, он не помнил. Помнил только, как бросали в кузов машины безвольное тело Ви.

Он не предаст её. Если она жива – он её спасет. Не предаст.

– Только живи, девочка. Вот не твое время умирать…

Он пошел в коридор, с трудом отмахиваясь от медсестер и докторов. Охранник влетел в стену и осел на пол, когда Ворон чуть не рассчитал силы.

***

Ви медленно приходила в себя.

Странные, непонятные звуки вокруг – она еще в другом времени.

Яркий свет, выбивающий слезы из глаз.

Тепло.

Под пальцами что-то рассыпчатое, как песок. Впрочем, это и есть песок.

Арена.

Что ж, она все же оказалась тут.

Бывает.

Она не знала – дорого отдать свою жизнь или позволить убить себя быстро.

Еще недавно, в Либорайо, выбрала бы второй вариант.

Теперь… Очень хотелось жить.

Мощное поле гравитации, прижимавшее её к песку на Арене, исчезло.

Ви нашла в себе силы встать. Выпрямиться. И взглянуть в глаза тех, кто уже приговорил её к смерти.

В королевской ложе было всего трое че… Нет, эти людьми не были, хотя произошли как раз от тех самых, настоящих людей погибшей Земли.

Некто в вычурной короне на голове. Воспринимать её женщиной было сложно – слишком презрительный взгляд идеально синих глаз, слишком поджаты губы в выражении брезгливости. Да, Ви понимала, что после нескольких дней пути она выглядит не совсем прилично, не совсем опрятно, да и благоухает при этом отнюдь не ромашками. Хотя скорее всего причина отвращения на лице Королевы из-за происхождения Ви. Полиморф. Королеве придется потерпеть – никто не выбирает кем родиться.

Некто в черном – мужчина в возрасте, Ви никогда его не видела.

И… Зак. Несостоявшийся жених. Сразу вспомнились слова отца. Он говорил, что в Убежище Зак безжалостный убийца. Ви, нагло салютуя ему, улыбнулась – отец был прав. Тут Зак был иной – собранный, угрюмый, холодный. Зеленые глаза оценивающе пробежались по фигуре Ви, и… Такой злости Ви давненько не видела. Она передернула плечами – в рою всегда так. Рой ломает, подчиняет и делает всех одинаковыми, как Королева.

Их нейронет надо взорвать к оркской бабушке, хоть изначально задумка и была хорошей. Только попала в руки безумцев, которые даже хорошего Зака превращают в чудовище. Кажется, её сказку назвали неправильно. Она не Несмеяна. Она принцесса, столкнувшаяся с Чудовищем. И любовь тут не спасет.

Королева громко спросила:

– Это та самая Семечка Рассел?

Зак подобострастно склонил голову:

– Да, моя королева.

– И сколько же их всего было?

– Полагаю, больше десяти. Первоначальные данные о том, что клонирование не состоялось, были ошибочны.

– Уже нашел их всех?

– Нет, моя королева. Но я ищу – еще одна обнаружена в Либорайо.

– Уничтожить всех, Закат. Надеюсь, тебе не стоит напоминать в который раз, чем опасны полиморфы?

– Нет, моя королева. Я еще помню свой Холм и реки крови.

– Хорошо. Тогда уничтожить эту…

Зак подсказал королеве:

– Ви Рассел?

Ви скривилась – тут даже не пытались изобразить хотя бы видимость правосудия. Она полиморф, а значит подлежит уничтожению. Здесь никого не волновало то, что она чувствовала, то, что она хотела, на что была согласна ради спокойной жизни…

– Да. Уничтожить эту Ви Рассел. Немедленно.

***

Хорошая штука – элтел. Ворон, пока несся по крышам к дому четы Росси, связался с Псом и узнал, что Ви жива, что она находится в Холме Справедливости, что операцию по её спасению возглавил лично Перес, что главный исполнитель – Зак Клауд, что суд над Ви состоится завтра утром, а это значит, что времени у него совсем ничего. И это при условии, что ему повезет. Он связался с управлением МУСта, он подал заявку на служебный внедорожник, он подал заявку на личную секретную операцию и даже кое-как обосновал её – в Управлении стражей это прокатывало, ведь там все знали: интересы кланов превыше всего, а клан Переса – самый важный и самый закрытый. Хоть бы это сработало и тут. Чинопочитание вбито у оборотней в подкорку. Хоть бы никто не вспомнил, что он уже не Перес.

Для надежности Ворон связался с Лексом. Если тот согласится помочь – удастся сэкономить час, не меньше. Лекс попытался возмутиться, но Ворон скинул звонок и заблокировал, чтобы не отвлекал.

Ему некогда.

Ночь была в самом разгаре, а город не спал, город шумел и веселился. Гуляли в свете уличных фонарей парочки, встречались, расставались, целовались и ругались, мирились и расходились. Пахло осенью – пылью, влагой, упорными розами, которые продолжали все еще цвести. Город жил и будет жить. А где-то Ви ждет приговора и возможной смерти, а ей бы гулять и гулять, встречаться, расставаться, целоваться и ругаться, мириться и расходиться – да хотя бы и с тем же Лексом. Ей нужно жить – никто не заслуживает смерти только из-за своего происхождения. Пусть это происхождение и дважды за законом. Что с того, что она полиморф и хомофил? Она девчонка, у которой впереди вся жизнь.

Ворон спрыгнул с крыши кафе на тротуар, перекатом через плечо смягчил удар, встал и снова помчался – до дома Росси оставалось всего ничего. Пес тем временем загружал в память Ворона планы Убежища – хвала всем человеческим богам, они строились однотипно, лишь выходы вентиляции и канализации чуть отличались – это зависело от рельефа местности.

Если ему не выделят служебную машину, то… Можно угнать дом Росси? И что ему за это будет? Лин обидится или всё же поймет?

Ворон влетел в автодом, тут же у порога здороваясь, хоть и подозревал, что в доме, кроме него, никого нет. Он промчался через гостиную в свою комнату, прямо поверх больничной распашонки принялся натягивать новый, еще непривычный форменный комбинезон – ему еще как-то оружейную ограбить придется, если Лекс откажется помогать. Главное сейчас – добыть редкие ЭМИ-гранаты, без них все бесполезно. Магические возможности у него так себе – сорвать защитный щит, стоящий на Убежище и на Арене, где происходят суды у лордов, у него не хватит сил. Ему нужны ЭМИ-гранаты, изготавливаемые для МУСта где-то в секретном отделе, который по слухам перейдет под управление Арано. ЭМИ-гранаты, про которые ему подсказал Пес – видимо, он тоже не шибко доверяет Пересу или Клауду.

Ему нужно оружие. Хотя самым главным – умением недышать его уже одарил Перес, за что Ворон был ему сказочно благодарен. Он, спешно собрав длинные волосы в низких хвост, туго зашнуровав высокие служебные ботинки и заправив берет за клапан на плече, помчался в гостиную – там его должен был ждать Пес с разработанными маршрутами нападения и отступления. Вот последнее – самое главное. Ввалиться и дурак может, а вот выйти живым – не каждый. Главное – вывести из Убежища и спрятать Ви. Остальное неважно.

В гостиной уже ходил по кругу, как загнанный зверь, Парра. Большая сумка с серебристыми мустангами по бокам стояла на полу – Лекс не подвел, принес оружие.

Увидев Ворона, Парра тут же подался к нему:

– Что. Ты. Творишь!

Ворон обезоруживающе сказал:

– Хочу вернуть Ви. Хочу дать ей свободу.

Парра чуть наклонился к Ворону – тот был ниже его:

– Линдро настоятельно просил не лезть в это дело. Там Перес…

– Ты ему доверяешь?

Парра лишь резко выдохнул – Пересу, даже после откровенного протаскивания закона о жизни для хомофилов, он не верил.

Ворон направился к сумке, присаживаясь возле неё и проверяя содержимое.

Лекс сжал руки в кулаки:

– Там еще Клауд.

Ворон отложил в сторону тяжелый плазмомет и повернулся на носках к Лексу:

– Ты ему доверяешь?

Парра слишком живо вспомнил лето и душеедку – замер, сжал челюсти, так что желваки заходили. Ворон кивнул:

– Видишь, потому я и иду.

– Возьми меня с собой, брат, – еле выдавил из себя Лекс. Ворон оценил обращение – так Лекс называл только Линдро.

– Прости, я был бы рад, если бы ты прикрывал мою спину в любом другом случае, но не сейчас. Ты не умеешь не дышать, брат.

– Я надену респиратор.

– Мы не знаем истинные размеры нанов. Вдобавок, они способны проникать через кожу. Я защищен от нанов – ты нет.

Лекс хрипло рассмеялся:

– Впервые, когда я завидую тому, что кто-то вампир.

Ворон резко встал и положил руку на плечо Лексу:

– Я верну Ви. Я вытащу её из Убежища, а у тебя задача будет куда как сложнее – спрятать Ви от мести лордов. Защитить и сделать счастливой. Пока я буду вытаскивать Ви, собери её вещи, вещи Доль и свои – вам придется убегать и убегать далеко. Это труднее, чем зайти на полчасика в Холмы – это на всю жизнь, брат. Так что… Сейчас ты подбросишь меня до Убежища, потом вернешься в Либорайо. Выйдешь порталом у Убежища только после моего сообщения, понял?

– Понял, брат… Значит…

Ворон старательно бесшабашно улыбнулся:

– Значит, сделай её счастливой, брат. Пароль «Долорес». Только после него возвращаешься за Ви. И не забудь оформить отпуск – Линдро не поймет. Всё… Пес, что там у нас по плану?

Пес тут же отозвался:

– Маршрут доступа в Убежище Справедливость проложен через канализацию. Это оптимальный маршрут, но ты еще можешь передумать.

– Поздно, – Ворон принялся прикреплять на пояс ЭМИ-гранаты. Надо же, а еще месяц назад, может, чуть больше, считал их амулетами, а это всего лишь физика и гранаты. И никакой магии.

***

Ви стояла по центру Арены – хрупкая, сильная, несломленная. Красивая и не его. Возможно, даже не Лекса. Ну и пусть! Он, осторожно оглядывая пустые трибуны Арены, заметил и прячущегося Переса, и еще парочку незнакомых вампиров.

В королевской ложе стояли Королева, судя по короне, и лорд Дракон – тот, кого тигры считали своим. А еще там был Клауд – бледный, злой, сосредоточенный и непонятный.

Королева сделала шаг в сторону, собираясь покинуть ложу, но Закат её остановил:

– Моя королева, вы уверены, что Ви Рассел необходимо уничтожить?

Она развернулась к Заку. Что между ними происходило, знал только элтел – Закат побелел, прикусил губу, по лицу потекли слезы.

Королева приторно ласково сказала:

– Прости, что пришлось напомнить о нападении полиморфа на твою семью. Мне показалось, что ты сомневаешься…

Ворон прикрепил у входа ЭМИ-гранату и спешно отскочил в сторону – ему элтел и наны Пса еще очень нужны. Валяющийся в коридоре парень в форме Холма Справедливости застонал, и Ворон вновь отрубил его ударом в шею – ему неприятности при отступлении ни к чему, но и смерти этот биомодификант не заслужил.

Раздался тихий щелчок взрыва, и Ворон бросился на Арену, собой прикрывая Ви и готовясь отступать. Только он опять опоздал. Он всегда опаздывал. Тогда в клубе, когда разглядывал Ви, потом там, на улочках Либорайо… Вот и сейчас…

Закат выпрямился и все так же со слезами на глазах твердо сказал:

– Моя королева… Вы арестованы. Вы обвиняетесь в покушении на убийство Ви Рассел, которая не является полиморфом и не подлечит уничтожению, в подделке доказательств, в превышении полномочий, узурпации власти и… – он устало махнул рукой – видимо, противостояние рою вытягивало из него все силы. – Плевать… Потом все правильно сформулирую. И… – он посмотрел на странно дергающегося рядом с королевой мужчину: – Советник Дракон, не пытайтесь идти против нанов – вы же знаете, это себе дороже. Список ваших обвинений не менее грандиозен – одно только уничтожение Убежища Льда чего стоит… Все обвинения ненадуманные – иначе наны бы мне не подчинились. Руки вперед… – Он достал из кармана наручники. – У вас есть право сохранять молчание и прочая, и прочая… Я же тут навеки застряну, пока все оформлю… И да, моя бывшая королева Софи Клауд, с вас снята неприкосновенность судьи. Не стоит, прикрываясь законом, убивать невиновных. Ви не полиморф. Единственная из всех Расселов не полиморф.

Королева стояла, как безмолвная статуя – то ли решила не унижаться, то ли не могла осознать тот факт, что кто-то в Холмах смог пойти против неё.

Ви за спиной Ворона фыркнула – стоит Заку честно сказать, кем на самом деле она является, как закон вновь приговорит её к уничтожению.

Подозрительно мокрый Ворон обернулся к ней:

– Я опять опоздал. Это уже клинический случай какой-то – я всегда опаздываю.

Ви улыбнулась ему – его волосы висели сосульками, одежда прилипла к телу, в ботинках что-то подозрительно хлюпало. И благоухал при этом Ворон ничуть не лучше самой Ви. Но он был тут. Здесь и сейчас.

– Но ты всегда оказываешься там, где нужно. И именно в тот момент, когда нужно.

– Только не принюхивайся – я ужасающе пахну.

Ви, как на грех, втянула воздух носом и сморщилась. Ворон качнул головой:

– Я же предупреждал.

– Ты пахнешь… – она проглотила слова – сознаться, что он пах едой, она не хотела. Ворон не еда. Ни в коем случае.

Зак подался в сторону Арены:

– О, Ворон! Ты вроде как полицейский…

– Я вроде как страж! – отозвался тот. Ви глянула на Ворона и с разбега запрыгнула на стену, тут же карабкаясь в ложу:

– Звал?

Ворон не отстал ни на один удар сердца. Вырос рядом, не закрывая угол атаки и в тоже время прикрывая спину. Крайне нужный навык – быть рядом и не мешаться. А еще он ни разу не предал её доверие.

Закат скептически осмотрел Ворона:

– М-да, даже не хочу знать, как ты сюда добирался. Потом доложишь службе охраны, чтобы они ликвидировали дыру в безопасности. И, Ворон, шел бы ты…

– Мой внешний вид на качество моей службы не влияет, – лишь повторил Ворон то, что когда-то говорил полковнику Грачу.

– Твой внешний вид на меня влияет… – Закат прищурился, обернулся на двери ложи и гаркнул: – Констебль Репей!

Двери спешно открылись, на пороге стоял молодой биомодификант в чем-то немыслимо кружевном. Он заметил королеву и Дракона в наручниках, побелел и сглотнул.

– Да, милорд?

Закат его устало поправил:

– Главный инспектор. Судью и советника Дракона проводить на низший уровень. Камеры-одиночки. Охрану яруса усилить!

– Да, ми… Главный инспектор! Будет сделано! – он, видимо, распорядился по элтелу, вызывая подкрепление – возле него тут же выросли пятеро таких же остроухих биомодификантов. Они живо взяли в оцепление и повели куда-то по коридору безвольных арестантов.

Было слышно, как кто-то из биомодификантов прошептал:

– Он, что, с ума сошел?

Ему ответил Репей:

– Боюсь, он впервые начал думать.

– Ого!

– Ага! – согласился кто-то.

Закат выругался себе под нос и не удержался – вот любит он оставлять за собой последнее слово:

– И переоденьтесь в форму! А то не констебли, а цирк на выезде!

Из коридора вновь донеслось:

– Точно, начал думать!

Ворон с трудом сдержал улыбку, Ви, судя по тому, что она отвернулась в сторону, тоже.

Закат скептически оглядел их и сказал:

– Ви, в Убежище ориентируешься?

Она тут же повернулась к нему:

– Конечно. Что требуется?

Закат достал из кармана небольшую карточку:

– Верхний ярус, отсек №10. Это моя комната – можете брать любую одежду. Приведи Ворона в порядок – тебе с ним еще ехать и ехать.

Ворон удивился:

– Разве сейчас надо сбегать? Королева арестована, власть у тебя. Мне казалось, что все наладилось.

Закат отрицательно качнул головой:

– Это у вас, поверхностных, все так легко и просто. Королева – судья. Мне удалось её арестовать, потому что я застал её непосредственно на месте преступления, тяжкого преступления. У меня пять дней, чтобы снять с неё неприкосновенность. Мне нужно еще двое высокопоставленных чиновников – в идеале, это должны быть судьи, но королева их всех уничтожила. Мне, как малость, нужен Клер Клауд и кто-то из советников королевы, только вряд ли они пойдут против неё – они прекрасно понимают, что будут следующими, кто примерит наручники. Так что… Сейчас время не на моей стороне – мне надо арестовать всех советников и договориться хоть с кем-то из них. – Зак заметил, как вскинулся Ворон, и сказал: – спасибо за предложение помощи, но увезти и спрятать Ви сейчас важнее. Быть может, через пять дней она опять будет вне закона.

Глава 53 Принцы, которые не принцы 4

Это было сокрушительно – узнать, что победа мнимая, и что все равно королева вернется, и что, оказывается, поделать ничего нельзя.

Ворон сжал челюсти, а Ви скривилась – чего-то подобного она и ожидала. Слишком нереальной казалась победа Заката.

Из соседней ложи тихо донеслось:

– Клауд из рода Клаудов, а ты не перестаешь удивлять…

Невысокий, изящный мужчина, белологоловый и выцветший, как и положено вампиру, встал на узкие перила и прошелся по ним, замирая перед Заком в легком поклоне:

– Эмидайо, к вашим услугам. Помощь нужна? – он спрыгнул в ложу. – Сразу скажу – не полицейские. А всего лишь спасатели, но помочь постараемся. Укажите: где и кого найти – мы проследим, чтобы ваши констебли не попали в неприятности.

Надо отдать должное – Закат даже не вздрогнул, хотя и явно не ожидал, что тут, кроме Переса, есть кто-то еще. Вампиры для нанов, на которые привык опираться Зак, незаметны.

– И сколько же вас тут? – ядовито уточнил он.

– Девятнадцать человек, – сухо сказала Сэм, перепрыгивая с верхнего яруса в ложу. – Я Семечка номер десять. Мы пришли за Ви, но ты сам неожиданно справился.

– Десятая, значит… – только и сказал Закат, игнорируя неприятное «неожиданно».

Ви не удержалась, играя карточкой на ладони:

– Привет, Десятка – я Пятерка. На твоем месте я бы уже бежала – он сейчас начнет тебя невестой обзывать.

Зак выпрямился, наблюдая, как со всех сторон стали стекаться к Эмидайо другие вампиры:

– Во-первых, невеста у меня есть. Во-вторых, в невестах не нуждаюсь. И в-третьих, это же тебе Клер Клауд обещал защиту, Сэм? В тебе нет нанов. Готов на что угодно спорить – на левом плече у тебя шрам из-за удаленной метки.

Новая Сэм нахмурилась, что-то обдумывая, и… Следующего шага от неё не ожидал никто – даже Эмидайо. Она резко подошла к нему и отвесила звонкую пощечину, от которой вампир не стал уклоняться.

– Я говорила тебе не раз: я – это я. На меня и мои чувства не влияют гормоны и наны. Вот так-то!

Эмидайо склонил голову, признавая:

– Виноват.

Томас за его спиной фыркнул:

– Однако…

Сэм выпрямилась и осторожно погладила Эмидайо по чуть покрасневшей щеке:

– Прости, я не хотела тебе сделать больно. И я дам тебе шанс все исправить. Только это будет последний шанс, Дайо. – она развернулась к Закату: – говори, что нужно сделать – мы все сделаем.

Из-за спины Зака, из задних рядов вышел недовольный Перес – Ворон заметил, что Мигель перешел в боевую форму:

– Я, Мигель Перес, замгубернатора Третьего округа, официально заявляю, что хомофилам разрешена жизнь в Третьем округе при условии сохранения жизни добровольного кормильца. И, Эмидайо, тебя этот закон не касается. Я лично тебя убью. Если кто не понял – это вызов на дуэль. До победного конца – с Арены уйдет только один.

Ви в длинном прыжке тут же оказалась перед Эмидайо, вместе с Сэм закрывая его от Переса:

– Только через мой… – Девушки переглянулись, улыбнулись друг другу и поправились: – через наш труп!

Перес тихо поправил их:

– Трупы.

– Что? – не поняли его Семечки.

– Надо правильно говорить: трупы, – вновь повторил Перес. – Ви… Хоть один довод за?

Она спокойно сказала:

– Потому что перед тобой первый и единственный спасотряд Афры, который отказался эвакуироваться с Земли. Довод?

Томас улыбнулся, ядовито замечая:

– Сюрприз? Хотя я лично из Евроспаса, если это так важно. И… – он обернулся на одного из вампиров: – Кристо, займись воспитанием правнука, а? Кстати, Мигель, ты бы чуть отошел подальше – ты слишком запашист.

Ворон странно улыбнулся – он думал, что самый запашистый тут он. От Заката не ускользнула его улыбка:

– Да-да, ты бы тоже шел отсюда – Ви, приведи его в порядок и… Заберите с собой Сэм.

Десятая вскинулась:

– Я сама в состоянии о себе позаботиться. И если ничего не получится, Закат, я уйду сама. Тебе не придется спасать меня тем более, что нанов во мне нет.

Эмидайо вновь прошептал только ей:

– Прости…

– Я подумаю.

***

Ви шла по коридору первой – она умела ориентироваться в Убежище. Ворон тоже умел, но молчал, не сдавая Пса. Было тихо и пустынно, словно Холм вымер или в нем почти никто не жил. Только шорох их шагов, и, кажется, что кто-то упорно смотрит в спину, хоть понимаешь, что это бред. Просто узкое пространство и тишина, а ведь у Ворона даже клаустрофобии не было. Но стоит представить, что над ними вместо неба – земля… И так существовать годами, десятилетиями, или даже столетиями – о жизни лордов каких только баек не ходило… То только от осознания того, что вокруг толщи земли, можно сойти с ума.

Ворон еле слышно спросил – не хотелось разбивать тишину:

– Тебе не показалось, что тебя подставили?

Ви обернулась на него:

– С чего бы?

– Единственная не полиморф попадает в Холм…

Ви на миг прищурилась:

– Нет. На крышу я полезла сама. Никто не знает, что я люблю отсиживаться на крышах.

Ворон признался:

– Я знаю.

Ви улыбнулась:

– Тебе как раз предавать меня было не за чем. Так что… Никто не знал, кроме тебя, что я окажусь на крыше. И в погоню меня никто не заставлял бросаться – даже если предположить, что ты в курсе подставы, то все равно – я помчалась первой. Ты…

– Я уже говорил – я с тобой всегда отстаю.

Она остановилась перед одной из дверей в череде таких же одинаковых:

– Пришли. – она приложила карту к замку и открыла дверь: – Кстати, а почему ты об этом заговорил?

– Чтобы потом ты не сомневалась. Рано или поздно такие мысли все равно пришли бы. А так ты уже не сомневаешься.

Ворон, замерев в дверях, оглянулся в коридор. Каких только сказок не рассказывали про Холмы. И про небеса других миров, и иное Солнце, и дивные просторы… Ничего из этого не было. Обычные канализационные стоки, может, лучше защищенные, чем на поверхности. Хотя без ЭМИ-гранат он бы не прорвался. Обычные коридоры, отделанные пластиком – даже не деревом, как у них в Управлении стражей, точнее, теперь МУСте. Обычные лампы под потолком. И никаких иных миров. Ви словно поняла его:

– Не впечатляет?

– Абсолютно, – признался Ворон. – Я ждал чего-то грандиозного, а тут…

– Тотальный дефицит энергии, – пояснила Ви, заходя в комнату и направляясь к одной из стен, где висело небольшое зеркало. Ви к чему-то прикоснулась, и стена разъехалась в стороны, открывая полки с одеждой. Ворон удивленно наклонил голову – такого он еще никогда не видел. – Это тюрьма, тут никто почти не живет из лордов – только биомодификанты, а для них создавать сказку не обязательно. Раньше сюда приезжало много лордов и леди – поглазеть на экзотических пленников, сейчас, как я понимаю, тут никого интересного не осталось. Надо признать – Зак хорошо исполняет свои обязанности… Всю мишуру с иллюзиями и расширением пространства включат только на праздники, когда сюда хлынут леди и лорды с любопытствующими людьми смотреть на казни…

Ворон оглядел небольшую комнату – серые стены из вездесущего пластика, минимум мебели – лишь пустой рабочий стол и стул. Где прячется кровать и все остальное, оставалось только гадать. Ни окон, ни других комнат – только санитарный отсек, дверь туда была приоткрыта.

– А лорды не шикуют…

Ви, задумчиво перебирая разноцветные блузы, висящие в шкафу на плечиках, согласилась:

– Дефицит пространства. Раньше он был просто катастрофический, сейчас полегче… Потому что лорды тоже подвержены вымиранию.

Ворон любопытствующе заглянул в шкаф и признался:

– Ничего из этого я не надену.

Ви мягко рассмеялась:

– Я тоже. Вот же мода была… Рюши, воланы, выпендреж и тихий ужас.

Она подала Ворону полотенца:

– Держи. Я тебе сейчас по пневмодоставке что-нибудь закажу… И себе тоже – Зак не обеднеет. – Она закрыла шкаф и приложила карту к небольшому тут же включившемуся экрану – тому, что Ворон за зеркало принял. Ви, что-то быстро набирая на экране, обернулась на парня: – Давай-ка ты первым в душ – тебе важнее. А одежду, как прилетит, я тебе подам. И не бойся – подглядывать не буду.

Он опять неожиданно улыбнулся – вот любит он так делать. Внезапно и непонятно.

– Спасибо.

Он на ходу расстегнул комбинезон и стащил с себя верх, оставаясь в больничной распашонке.

Ви в спину его спросила:

– Ты знал, что есть еще вентиляция и короба с электропроводкой?

Ворон оглянулся:

– Знал. Просто через канализацию было оптимальнее.

– Уверен?

– Пес, конечно, большой шутник, но не думаю, что настолько.

– Через вентиляцию всего на двадцать ярдов длиннее.

Ворон дернул плечом:

– Я боялся не успеть. И тогда бы я столкнулся с Эмидайо. Могло получиться неудачно.

Он зашел в санотсек и оставил дверь чуть приоткрытой. На пол брякнулись тяжелые ботинки и комбинезон, а потом раздался удивленный свист.

Ви подсказала:

– Душ будет настаивать на ионах, но ты нажми на символ воды и задержи на пару секунд. И лишь потом, когда намоешься, нажми ионы, а то с одними ионами будешь стерильным, но все равно грязным.

Ворон сам себе под нос сказал уже услышанное от Ви:

– А Зак не обеднеет…

– Именно! – Ви заглянула в санотсек и положила на полку белую футболку, голубые джинсы и белье с носками. Грязную одежду она забрала с собой:

– Упакую в сумку, потом сам где-нибудь постираешь…

– Спасибо… – отозвался Ворон, намыливая волосы и провожая Ви взглядом. Не обернулась, как и обещала.

Он чуть громче, чтобы перекрыть шум льющейся воды, сказал:

– На площади перед Убежищем стоит машина. Там Доль и Лекс. Они ждут тебя.

– Ого, – донеслось из комнаты.

– Я пытался все предусмотреть.

Ви уточнила:

– Как тебе удалось заставить Лекса не лезть, куда не просят?

– Я просто спросил: «Ты умеешь не дышать?» Только и всего.

– Так просто?

– Он не умеет не дышать.

– Это точно, – задумчиво отозвалась Ви.

Смывая мыло и включая таинственные ионы, щекоткой проносящиеся по обнаженной коже, Ворон продолжил:

– Вещи, документы там же – в машине.

– Однако.

– Я старался все предусмотреть, но мог и ошибиться.

Ви внезапно спросила его, ставя в тупик:

– Что скажешь о Паназии?

– Сейчас на море непроходимые магические бури – осень же.

– Тогда Десятый округ?

– Там предзимье в самом разгаре. – Ворон не понимал её расспросов – обсуждать с ним такое ни к чему, да и в Холме не стоит этого делать. Кто его знает, что тут с прослушкой. Он взял полотенце и принялся быстро вытираться.

Ви тем временем продолжила:

– Эм… Шестой округ?

– А вот там сейчас хорошо – еще лето, теплое море, можно нырять и ходить по дну – там, говорят, красиво…

– Гм…

Ворон на всякий случай напомнил:

– Только Лекс и Доль не умеют не дышать.

Он спешно оделся и вышел из санотсека, натягивая на себя футболку:

– Моль бледная, одна штука.

– Я помню, что ты любишь черный цвет, но иногда стоит чуть меняться. – Ви прошла мимо него, тоже раздеваясь на ходу.

– Я быстро… – сказала Ви уже из душа. – Если нетрудно, собери мои грязные вещи, хорошо? Не хочу, чтобы тут осталось что-то мое.

– Хорошо… – Ворон на ощупь подобрал её вещи в пола душевой. И Ворон не подглядывал. Он и так помнил, как Ви выглядит… Зря когда-то он шарился в памяти Лекса. Очень зря! И себе уже не прикажешь забыть.

Из душа Ви вышла одетая, так же, как и Ворон: белая футболка и джинсы, отчего казалась отчаянно бледной. Только волосы у неё почему-то были сухими и завивались крутыми барашками – Ви это отчаянно шло. Наверное, понял Ворон, собирая свои мокрые волосы в хвост, где-то в душевой была функция сушки…

Было видно, как периодически у Ви хищно ходили ноздри – она принюхивалась. Кажется, она была голодна – ей тогда в Либорайо тяжело пришлось. Он-то отлежался в больнице... Оставалось надеяться, что Лекс не передумал быть её кормильцем – кормить Ви сейчас было бы верхом безумия. Тут, в Убежищах хомофилы по-прежнему вне закона.

– Пойдем? – мотнула головой в сторону двери Ви.

– Пойдем, – согласился Ворон, закидывая сумку с грязными вещами себе на плечо и выходя в коридор. – Прощаться с Заком будем?

– Он и так знает. Думаешь, он своих нанов в нас не насовал? – Ви захлопнула дверь и сунула карточку доступа в узкую щель дверного наличника.

Ворон сверился с внутренним виртом, меняя планы Убежища на показатели здоровья. Баланс нанов показывал, что в нем сейчас 50% нанов Пса и столько же нанов-законников. И срочно требуется кровозамещающая терапия.

– Вот же… 50% законников… И у тебя?

Ви кивнула, уверенно шагая в сторону верхнего яруса:

– Да. Только у меня показатели достигают 100%. Заодно восстановлено инфохранилище и перезагружен элтел – Зак по полной покопался во мне…

Ворон еще раз проверил свое состояние, попытался уменьшить количество нанов-законников, напоролся на красную рамку запрета и прилет короткого сообщения от Зака: «Только попробуй!» Пришлось оставить попытки отвоевать свое тело назад. Это рано или поздно может выйти боком самому Ворону – надо будет поговорить с Микой, кажется, Клауд прислушивался к его мнению. Ворон вновь вывел на вирт планы Убежища. Странно – он терпеть не мог работать с наружными виртами – тот же вирт на забрале шлема ультры бесил до ужаса, а вот внутренний… Он словно всегда тут был. Хотя Ворон знал – он стопроцентный человек и работать с внутренним виртом никогда не мог.

Уже у выхода из Убежища, Ви хлопнула себя по лбу и куда-то унеслась:

– Я быстро!

Ворон остановился в изящных, кованных воротах, рассматривая узоры. Выходить на просторы площади перед Убежищем он не спешил. Одинокий страж у ворот, или привратник, или констебль – кто их тут всех поймет, – уже был одет в строгую черную форму со странными, незнакомыми знаками отличия. Он профессионально посмотрел на Ворона и промолчал. Тот и сам понял, что парень-биомодификант связался по элтелу с начальством, и то не возразило.

День был в самом разгаре. Ярко светило солнце, слепя глаза. Чувствительную кожу уже пощипывало. Ничего, проводить Ви до машины сил у него хватит.

Перед Убежищем была изящная площадь – с фонтаном, парком, кру́гом расположенными игрушечными домиками для биомодификантов. Красота! Живи и радуйся. Только после войны, когда запрет на жизнь нелюдей вне гетто был снят, биомодификанты предпочитали всеми правдами и неправдами сбегать из благополучного Пятого округа в соседние. Здесь они были неполноценными, а везде в других округах, при всех своих недостатках и отличиях от человечества, просто людьми. Говорили, что Зак пытается заставить лордов признать биомодификантов дееспособными и полноценными гражданами. Получится ли у него? Ворон прищурился, спасая глаза от яркого солнца, – пожалуй, стоит сейчас остаться тут в Убежище и помочь. Главное для себя он уже сделал – вывел Ви из Убежища.

Ворон бросил по элтелу пароль: «Долорес!».

Машина МУСта с Паррой появилась почти моментально. Ворон скривился – точно, не подумал! Эмблемы с мустангом на капоте и дверцах слишком вызывающие, надо было сказать Парре, чтобы захватил краску их закрасить.

Ви выскочила из бокового коридора и накинула Ворону легкую куртку на плечи:

– Прости, сразу не сообразила. – Она поправила капюшон, глубоко натягивая его на голову Ворона. – Так будет лучше.

Он улыбнулся – такая забота грела душу и будила ненужные надежды.

Парра спешно вышел из машины, подходя к ним и прижимая к себе Ви.

– Жива… Небеса, Ворон, я твой…

Ворон тут же открестился от заслуг – он же оказался почти ни при чем:

– Все сделал Зак. Все благодарности ему.

– Зак переживет без них, – отмахнулась Ви, благодарно целуя Парру в щеку. – Спасибо за помощь с Доль. Я очень благодарна тебе, а сейчас...

Лекс кивнул на машину:

– Поехали. Я увезу тебя отсюда. Клянусь, ты не пожалеешь, что…

Ви грустно улыбнулась:

– Лекс… Я не думаю, что тебе стоит ехать со мной. И не волнуйся – я постараюсь привозить тебе Доль. Ты имеешь право воспитывать её. Я что-нибудь обязательно придумаю.... Передавай Дейдре мою признательность за помощь с Доль.

– Мне с тобой точно нельзя? – уточнил Лекс.

– Прости, но ты не умеешь не дышать.

Лекс бросил красноречивый взгляд на Ворона, но тот лишь развел руки в стороны – уговаривать Ви дать Лексу шанс он не будет.

Лекс еще раз посмотрел на Ви и решился:

– Пару секунд дай… – Он открыл багажник и вытащил оттуда большой вещмешок. Уместить всю свою жизнь за час в один вещмешок – это надо постараться. Ворон бы смог – у него своего почти ничего не было, только имущество клана, которое он отрабатывал, а Парра… Парра молодец. У него же дом, родичи, та же Дейдра… Кажется, Ви тоже оценила самоотверженность Лекса. Она привстала на носочки и снова поцеловала его в щеку:

– Я никогда не забуду, что ты готов был ради меня все бросить. Только, Лекс… У тебя своя жизнь, у меня своя. Спасибо за ту осень, спасибо за Доль, но ломать тебе жизнь и дальше я не буду.

– Ви… – Парра поставил мешок у своих ног. – Ви, только не забывай про Доль. Я не хочу её терять. Хорошо?

– Хорошо.

– Только свистни, я хоть на северный полюс примчусь за вами…

Ви тихо рассмеялась:

– Только не перепутай: скоро северный полюс будет на юге, а в Арте будет южный полюс.

Лекс приподнял брови вверх:

– А запад и восток?

– А они тут при чем? – Ви погладила его по щеке. – При смене магнитных полюсов запад и восток остаются на своих местах. Ясно?

– Предельно, – кивнул Лекс, явно ничего не понимая. – Я запомню: если ты скажешь мчаться на северный полюс за вами с Доль – я примчусь в Южные земли.

– Точно… – Ви вздохнула и все же решилась: – Лекс… Дружеский совет… Прекращай дурить и сделай уже Дейдру счастливой. Вы же хорошая пара.

Лекс бросил на Ворона косой взгляд, и вампир понятливо отошел в сторону.

– Ви… Понимаешь, Дейдра… Она не может иметь детей. Последствия войны.

– Ваши клановые заморочки.

– Они, – подтвердил еще и энергичным кивком Лекс, поджимая губы.

Ви дала ему легкий щелбан в лоб:

– Посмотри на Линдро и Ник. Где бы они были, если бы обращали внимание на клановые заморочки? Почему тебя вообще должно интересовать мнение тех, кому на твое счастье плевать? Сейчас ты в этой стае, потом – сам по себе. Ты человек, Лекс, прекрати мыслить, как один из тигров… Позволь себе быть счастливым. И сделай счастливой Дейдру. И не надо так коситься на Доль. Она наша, но я пока не готова её уступать кому-либо. Даже тебе. Время, когда я ждала принца и прощалась с Доль, прошло. Сейчас я хочу понять, что значит ответственность за Доль. И клянусь, я буду тебе её привозить, как только позволит безопасность.

Лекс криво улыбнулся:

– Спасибо… И береги себя…

– Буду!

Она спешно пошла к машине и села на водительское сиденье, оглядываясь на Ворона. Тот спокойно пожелал ей удачи – он знал, что этим все закончится.

Ви выгнула бровь:

– Ты разучился не дышать?

Лекс понятливо хлопнул Ворона по плечу:

– Давай! Сделай её счастливой, брат.

Глава 54 Колыбель 2

Ловчая сеть попала прямо в цель.

Ник резко выдохнула и доложила, спрыгивая с развалин старого дома, до самого верха укутанного какой-то голодной растительностью – та все время пыталась безуспешно обглодать ультру:

– Сом, цель взята!

Чем только Ник не приходилось заниматься в своей жизни – и преступников ловила, из вампиров и оборотней, конечно же, и чудовищ упокаивала, и нежить уничтожала. А вот спасать нежить до этого ни разу не приходилось.

«Все бывает первый раз!» – утешала она сама себя, устав за пять часов рейда по зоне и мечтая только об одном – скорее вернуться домой в тепло и уют. Во всех приключениях всегда самое важное – возвращение домой. То самое предвкушение отдыха и глотка горячего, сладкого кофе, теплого кольца рук и смывающих усталость струй воды в душе... Но до дома еще тащиться и тащиться.

Снег… Снег… Вечный снег. Везде. На земле. На деревьях. На развалинах домов. На ультре. И, кажется, даже на зубах – Ник привычно работала с открытым забралом, пока Линдро был занят в самой Колыбели. Сом, сегодня сидевший в командном гнезде, её покрывал – сам терпеть не мог забрало, от Ворона подхватил.

Холод щипал кожу лица и рук – перчатки Ник не захватила.

Изо рта вырывалось облачко теплого пара.

Пахло дымом, хвоей и немного разложением.

Всё, несмотря на ранние сумерки, ярко сияло лиловым – даже ультра. Наны спокойно гнездились на ультрапертинаксе, словно пробуя его на зуб. Пробовать на зуб саму Ник они не решались – наны Пса были резко против нового соседства. Нанов в Ник и так больше, чем нужно – Зак все еще не забрал свои королевские наны. И, кажется, уже не заберет. Главное, чтобы не подглядывал, как за ним водится.

Ник, проклиная местную растительность с плотным пологом, из-за которой тут в зоне невозможны длинные прыжки в ультре, рванула к валявшейся в сугробе нежити, запутанной в ловчую сеть и пытавшейся тупо встать, несмотря на плотно связанные ноги. Ник прижала нежить коленом в грудь к земле и услышала скрежет когтей по ультрапертинаксу доспеха. На вирте на плане ультры алым замигали повреждения: перебитый энергоканал с астрепылью, сломанный правый коленный шарнир и вырванный амулет.

– Вот же ты орк!!! – выругалась Ник.

Вырвавшаяся из сети лапа в летней форме Содружества ударила по шлему, вызывая звон в голове. Вирт вспыхнул предупреждением об отсылке нанов. Ультра ответила уколом обезболивающего в плечо. Острозаточенные когти нежити пронеслись буквально в дюйме от глаз Ник. Та вновь выругалась и… Свернула шею нежити.

Тупые с белесой пленкой глаза уставились в снег, но тело нежити продолжалось сопротивляться, и Ник разрядила ему в живот плазмомет. Нежить встрепенулась последний раз и все же затихла.

Ник смахнула со старой, ветхой формы налипший снег и грязь и прочитала надпись на нашивке.

– Твою же мать… – простонала Ник в эфир. – Я одному из Арано голову свернула. Прикинь, Сом…

Общаться по уставу она так и не научилась. Сом хохотнул в наушниках:

– Я могила.

– А еще я ему живот разворотила…

– Дважды могила. И высылаю Жердя – он притащит.

Ник встала, проверяя, как работает коленный шарнир – его заедало, приходилось подключать астерусиление для стабильной работы, но двигаться можно:

– Я сама дотащу.

Сом кротко напомнил:

– Ты гражданский персонал, ты в курсе?

– Угу… – Ник попинала нежить – когда-то это был довольно плотный, коренастый парень, наверное, даже симпатичный. И разумный… Сейчас разум был надежно спрятан под синюшной кожей, разбухшими от разложения тканями и острыми клыками с когтями. Оставалось только удивляться, как Сэм смогла разглядеть в таком вот парне своего Джека. Как она вообще смогла подпустить к себе вот такое… Как смогла поверить и помочь. Про влюбиться – вообще за гранью. Но ведь она оказалась права!

– Жердь уже рядом – жди. – вновь сказал Сом.

– Это Жердь. Леди, до тебя всего полмили – я скоро.

– Я. Сама. – буркнула Ник, прикидывая, как проще закинуть на плечо нежить. Тащить его за собой по земле было негуманно – это же разумный человек, который скоро оживет и вернется к нормальной жизни.

– Леееееди, – отозвался Жердь, – ты представляешь, что со мной сделает Листопад?

– Ничего, – ответила она. – Он разумный человек.

Жердь с грохотом приземлился рядом, пробивая плотный полог местной растительности. Та поползла в сторону вместе с корнями – мало ли, вдруг еще и сжечь решат?

– Леди, прекрати. – Жердь тоже откинул забрало и пристально посмотрел на Ник: – мы же все тебя любим и старательно лелеем. Только и всего.

Он закинул на плечо тело нежити и доложил:

– Сом, это Жердь, возвращаемся на базу. Готовьте капсулу и реанимацию. – Он широкими шагами направился в сторону Колыбели.

– И сеть… – Ник пошла вслед за Жердем.

– Что? – оглянулся тот на неё.

– Сеть, – повторила Ник. – Сеть на будущее надо смазывать каким-то клеем или еще чем-то, чтобы нежить не могла вырываться. Сворачивать шею или разряжать плазмомет в спасаемого как-то слишком.

– Ты представляешь, как потом вырезать из сети с клеем парней? – скептически спросил Жердь.

– Надо думать. – Правая нога дико устала, астерусиление отказало, и Ник сама запустила магию, заставляя коленный шарнир легче сгибаться. На вирте в который раз показатели загрязнения астерпылью медленно поползли вниз. Когда Ник это заметила первый раз после неудачных приключений в Ледяной зоне – она не поверила своим глазам. Сейчас уже это была закономерность. Стоило применить то, что поверхностные наивно называли магией, как то, что подземные называли загрязнением, уменьшалось – на десятые доли процентов, но уменьшалось. Это физика, детка, а никакая не магия! Знать бы еще, что не поделили наны и астерпыль.

Ник связалась с Заком – последние дни, после ареста Софи Клауд, он был на связи, не сбрасывал вызовы элтела.

«Привет, Зак!»

«И тебе привет», – устало отозвался он. Почему-то так и виделось, как он сонно оторвал голову от подуш… От папки с документами, допросами и ордерами на аресты и пятерней поправил короткие рыжие локоны. Впрочем, это же Зак, он не умеет быть несовершенным.

«Как дела?»

«Ты всерьез или просто из вежливости?» – поинтересовался он.

«Всерьез, конечно».

«Оркски плохо. Осталось меньше двух дней, а я так и не нашел Клэра. Ники… Будь хорошей девочкой… Если я скажу тебе бежать – беги. Хорошо?»

«Я…»

«Никаких подумаю! Та же Ви все поняла, та же Сэм согласна, что же ты все время против…»

«Заааак…»

«Не хочешь бежать – сделай чудо, а? Про тебя все говорят, что ты обожаешь делать чудеса из ничего. Сделай чудо, малышка, и я по гроб жизни буду тебя любить и восхвалять!»

«Зак…» – Ник сглотнула – вот с чудесами как-то было сложно.

«Я знаю, что магии не существует! Это всего лишь астерпыль… И про чудо была шутка».

Ник с облегчением вздохнула, обрадовавшись смене темы: «Ты замечал, что при использовании так называемой магии процент загрязнения астерпылью падает?».

«Нет, но будет время – проверю. И тогда понятно, почему я пирокинетик.»

«Почему?» – опешила Ник.

«Потому что я псих по жизни и сливаю энергию астерпыли махом, не пытаясь её контролировать. Еще вопросы?»

«Ну, если только так… Слушай, я одного не понимаю – почему при загрязнении отрубает наны?»

И Зак не был бы Заком, если бы не поддел: «Это-то как раз ясно – наны и астерпыль просто конкурируют за одни и те же рецепторы в клетках. Если рецепторы заняты создающими более прочную связь астерами, то нанам просто не за что зацепиться – они остаются не у дел. И не надо задавать вопросы, я и так ответил на уровне первоклашки, Ники… Малыш… С тебя чудо, хорошо?»

«Хорошо… Отбой, Зак».

«Надеюсь, еще увидимся, Ник. Мике передавай привет!».

Ник вздохнула и прерывала связь. Жердь понятливо улыбнулся:

– Болтала, да?

– Это так заметно?

– Когда ты молчишь и мрачнеешь на глазах – любой поймет, что ты с кем-то разговариваешь… Что, плохие новости?

– Пока нет.

– Это обнадеживает… – он замолчал. Наверное, тоже болтал с кем-то. С той же Энни.

Через час блужданий в лиловом тумане Провала они все же вышли к Колыбели. Тут за последние три дня многое изменилось. Псу и Санторо удалось восстановить работу ворот и теперь вход в Убежище выглядел вполне привычно, проход был достаточно широким, чтобы машины МУСта могли заезжать внутрь вплоть до Основного и грузового стволов.

Площадь перед Колыбелью расчистили, снег стаял из-за работы тепловых пушек – трава, непривычно фиолетовая, пыталась на радостях зацвести. Лиловый туман стыдливо боялся заползать сюда, плотной стеной вставая вокруг. Кру́гом стояли машины МУСта – машины медиков, экспертов, обслуги, грузовики с ультрами и жилыми капсулами. Ник на днях смоталась в Либорайо за Диего и вернулась сюда на автодоме. Чуть вдалеке, у самой кромки лилового тумана парни организовали зону отдыха – устроили кострище, притащили толстые бревна и кругом расположили их для желающих посидеть у живого огня. Все же тяга к огню у всех осталась в крови еще с доисторических времён. Вот и сейчас у костра сидели парни – Ник узнала блондинистую макушку Лина, рыжую Санторо, услышала Рика – его не было видно за широкими спинами слабо знакомых техников, увидела Энни… Жердь с тоской посмотрел на жену и стоически потащил тело нежити дальше в Колыбель медикам, уже предвкушая долгий спуск и подъем.

Ник потащилась к грузовику техников на распаковку. К ней тут же подошел техник с планшетом, уточняя о состоянии ультры и замечаниях о работе. Ник быстро обрисовала ему ситуацию, сбросила шлем на один из ящиков, вытирая пот со лба, нажала кнопку распаковки, но выбраться из ультры не успела – подбежавший Лин подхватил её за подмышки и осторожно выдернул из доспеха.

– Малыш, ты как?

Она поцеловала его в губы, старательно быстро и резко, чтобы не испытывать его терпение:

– Жить буду! И верни на землю.

Он послушно отпустил её, дожидаясь, когда она сама с себя стащит датчики телеметрии – медтехники уже привыкли, что это она делала сама. Кстати, того медтехника из Алисо все же засадили в тюрьму – за приставания к пациенткам. Говорят, на него что-то еще накопали.

Ник расстегнула до талии тонкий трикотажный комбинезон и вытащила из-под топа пучок датчиков, передавая их медтехникам.

– Как там Диего? – спросила она, когда техники переключили свое внимание с неё на ультру.

Линдро вновь подхватил Ник на руки и понес в сторону дома. Обычно, он очень хорошо владел собой, так что Ник привыкла уже считывать эмпатический слой – Лин почему-то чувствовал себя сейчас неуверенно.

– Диего? – голос Линдро тем временем был безмятежен. – С ним все в порядке. Парни с ним нянчатся. Он накормлен, напоен и уложен спать.

Ник вздрогнула:

– Прости, что?

Лин, поднимаясь по ступенькам в автодом, устало повторил:

– Накормлен, напоен и спит.

– Тебе не кажется, что по отношению к ребенку, которому всего месяц жизни, слово «напоен» звучит странно?

Лин старательно улыбнулся:

– Малыш, все хорошо. Точно-точно.

Он пронес её на хозяйскую половину, хоть сейчас дом был пуст и полностью в их распоряжении – парни из бывшего Второго ночного на время задания предпочли съехать в индивидуальные капсулы.

Лин поставил её на пол только в ванной комнате. Собрался было выходить, но Ник остановила его вопросом, стаскивая с себя трико:

– Что новенького в Колыбели? – белье четко полетело в корзину, а Лин с трудом сдержал вздох – на Ники были свежие синяки. На руке, когда она неудачно приземлилась на крышу, и стабилизаторы не справились с компенсацией изменившей направление гравитации, на колене, там где нежить пробовала на прочность ультрапертинакс, на животе… – Лииин?

Она шагнула в душевую кабину, привычно не закрывая дверь.

Линдро, прислонясь спиной к раковине, принялся отчитываться, наблюдая, как Ник тщательно моется под струями душа. Протянутую к нему было руку, пытающуюся заставить его присоединиться в ду́ше, он шутливо хлопнул по ладони:

– Рано еще! – он помнил, чем все это заканчивается. И он тоже скучал, только здоровье важнее. Он сглотнул, отворачиваясь в сторону – Ник, худая, как тростинка, была орски привлекательна, хотелось податься к ней, пробуя на вкус и утоляя долгий, очень долгий голод. Они так давно не были вместе… Но даже отведя глаза в сторону, он помнил хрупкие плечи, тонкую талию, ключицы, которые хотелось выцеловывать, опускаясь ниже и ниже… Он сглотнул. – А в Колыбели… Три Кью…

Стаю Джека оживили еще позавчера, и парни тут же резво включились в работу по спасению Убежища.

Лин прочистил внезапно севший голос:

– …Три Кью клятвенно заверяют, что Убежище удалось стабилизировать, и энергии хватит на две недели работы. Полагаю, за это время мы успеем эвакуировать все капсулы с пострадавшими и прихватить остальные пустые – просто на всякий случай. В идеале бы и баки вытащить… Такими технологиями не разбрасываются… Умник и Гений все печально ищут третьего генетика по прозвищу Зазнайка, и я уже начинаю подозревать, что Джек Карбон нас умело надул, отлынивая от работы.

– Ого, – только и сказала Ник, выходя из-под душа. Она посмотрела на насторожившегося мужа, заметила его голодный, темный взгляд и смилостивилась, спешно заворачиваясь в полотенце.

– И я теперь готовлю ему месть. – немного злорадно сказал Лин.

Ник вздрогнула, другим полотенцем вытирая волосы:

– Подожди, это же Брендон у нас мстительный, а ты…

– Я теперь тоже, – хмыкнул Линдро. Он притянул Ник к себе, прижимаясь щекой к мокрым, взъерошенным волосам. – Ники… А ты знаешь, что я болван?

Она прошептала ему в шею, осторожно прикусывая теплую, пропахшую пряным деревом кожу:

– Откуда столько самокритики?

– Днем звонила Ма. Очень недовольная Ма.

Ник резко подалась в сторону, упираясь ладонями Линдро в грудь:

– Чем хочешь поклянусь – я с Анной не ругалась, когда забирала Диего. Честно-честно-честно.

Лин грустно улыбнулся:

– Дело не в тебе… Я забыл о наших первых годовщинах, о чем мне и поведала Ма.

– Ой, – вздрогнула Ник. – А ведь я тоже забыла! И ничего тебе не приготовила. Ни на первую встречу, ни на вторую, ни на отъезд… Вот же… Простииии…

Он фыркнул, снова притягивая её в объятья:

– Кажется, это моя прерогатива была просить прощения.

– Но я-то тоже забыла, – напомнила Ник. – Так что квиты.

– В одном я точно уверен – настоящую годовщину мы с тобой ни за что не забудем.

Ник счастливо потерлась носом о грудь Лина и заметила:

– Новый год мы точно никак не пропустим. – Она не выдержала и вновь поцеловала Линдро в шею у самой ключицы. Да гори оно все синим пламенем, она тоже соскучилась, она тоже уже не может без него, она имеет право на легкое безумство… Она скинула полотенце и потянула вверх его футболку. Лин сопротивлялся недолго. Ровно до того момента, так она прикусила его мочку уха.

Только когда они вдвоем с Линдро вернулись к костру, где продолжали отдыхать и болтать ни о чем парни с девушками-техниками, Ник поняла, почему Лин при расспросах о Диего волновался. Диего, действительно, спал. На руках у Рика – кажется, тот в предвкушении свадьбы готовился и к роли будущего отца. Только вот выглядел Диего не совсем обычно… Вместо простого ребенка в кружевном одеяле спал… Наверное, все же лилигренок. Яркий, оранжевый, пушистый, довольный жизнью лилигренок.

– Да рогатые ор… – не сдержалась Ник от неожиданности.

– Шшш! – дружно зашикали на неё со всех сторон, и Ник тут же заткнулась – Диего вместо сирены можно использовать, голос у него тот еще.

Рик прошептал:

– Он спит, не буди лихо!

– Что вы с ним сделали?! – возмущенным шепотом сказала Ник.

Ответил ей Ульв:

– Мы – ничего. Видимо, он замерз и решил так согреться.

Лин, садясь на свое место у костра, притянул к себе за руку Ник. Сидевший рядом Жердь, уже успевший подняться из Колыбели и даже переодеться после задания, накинул на плечи Ник плед.

– Но… – вздохнула она. – Полный же оборот не бывает так рано…

Ульв хмыкнул:

– Тебе зеркало дать?

– Зачем?

– Затем, что посмотришь в зеркало и вспомнишь, что сама такая – мелкое невозможное чудо… И не стоит волноваться – Диего согреется и обратно обернется. Никуда не денется. Но поварам на камбузе я уже отдал распоряжение – паровые котлеты специально для Диего они будут готовить – без специй и соли.

Ник зажмурилась, вспоминая оговорку Лина: «Накормлен и напоен!».

Ульв заметил её гримасу:

– Не бойся, я проверял – зубов у него более чем предостаточно.

Лин притянул Ник к себе в объятья:

– Не бурчи. Ульв знает, что делает. Все будет хорошо.

Она лишь вздохнула. Лин оценил глубину её вздоха и прошептал:

– И в качестве извинений, я с тобой полетаю. Вот закончим все тут, и сразу же полетаю. Хорошо?

Она опять, но уже счастливо вздохнула:

– Хорошо. Я просто одна боюсь летать…

– Ясно. Будем летать вместе и вместе бояться.

Он взял с бревна свой планшет, который бросил тут, когда увидел возвращение Ник, и вновь погрузился в работу. Ник одним глазком заглянула в планшет. Там привычно были фотографии нежити, каких-то повреждений, снимки места преступления…

– Это я месть для Джека готовлю, – подсказал Лин, потирая шрам на виске.

Рик в который раз напомнил:

– Да не сработает это, Лин. Второй округ отмахнется только от наших бумаг. Ну, фото пострадавших – так нежить же, ну, признательные показания – так выбили же на допросе! Лин, что ты как маленький иногда…

Лин указательным пальцем постучал по экрану планшета:

– А я это не только администрации округа отправлю. Я это и своим братьям отошлю – пусть посмотрят, может, кто решит, что пора прекращать ломать психику молодым львам, пора прекращать безнаказанность.

Ник встрепенулась:

– Братья? У тебя есть братья? – заметив удивленные взгляды окружающих, она виновато поправилась: – ну да, почему бы у тебя не быть братьям.

Лин с грустной улыбкой поправил ей ползшую на глаза челку:

– У меня их десять, Ники. Десять из тех, кто достаточно силен, чтобы взять власть в прайде в свои руки. Одного из них ты даже видела – Кайо Эрреро, правда, тогда его не представили...

Ник нахмурилась, вспоминая:

– Подожди, это тот недовольный парень, который стоял за спиной Эрреро, когда он пытался угрожать мне? Я думала, он охранник…

– Недовольный? – переспросил Лин.

– Однозначно – тот парень был очень недоволен действиями Эрреро, я тогда еще подумала, что, может, в прайде само все решится.

Лин снова потер старый шрам на виске:

– Кайо, значит… Забавно… – он решительно стер с экрана девять почтовых адресов, оставив только адрес Кайо. – Что ж, попробуем. Не сработает с ним – возьму отпуск. И не надо так меня всем сверлить глазами – никому из вас внезапный отпуск не грозит. Эрреро – моя ошибка, и мне исправлять. – Он скосил глаза на Ник: – и нет, малыш, твой просящий взгляд тоже не сработает.

Рик скупо выдавил из себя:

– Еть… Я все же ставлю на доходягу – именно он приструнит прайд, а никак не Кайо. Тот давно бы приструнил, если бы хотел. Вот так-то, Лин! – он осторожно переложил спящего Диего в переноску.

Лин снова погрузился в планшет, что-то там отмечая, пролистывая, делая какие-то заметки… Ник откровенно засыпала, привалившись к теплому, удобному боку – усталость после вылазки брала свое. Кто-то уходил от костра, кто-то приходил, а Ник спала… Лин же продолжал работать. На него слишком многое свалилось. Слишком много бумажной работы, слишком много кабинетных дел, когда он, наоборот, привык к движению и свободе. Хорошо еще, что у дела с Колыбелью был высший приоритет, так что вместо Лина в Либорайо отдувался за все Парра, внезапно оказавшийся замом Росси. Он формировал новые команды, следил за отбором экспертов и набором медиков, за формированием материальной базы и расселением нового персонала… Ульву достался весь медицинский отдел, Мика возглавлял технический, Энни командовала техниками, Жердь отмахался от всех повышений, оставаясь просто бойцом. Рику достанется отдел в Алисо. Ворону… Если он, конечно, вернется, придется смиряться с тем, что его штурм-отряд сформировали без его ведома. Лин вновь потер висок. Оставалось меньше сорока часов, когда с Софи Клауд или снимут неприкосновенность, или… Не снимут, и тогда Лину самому придется уходить в бега, спасая семью. Мика клятвенно заверял, что у него с Умником и Гением все под контролем. Знать бы еще, чье сознание они запихали в тело бывшего Тамиора? И чем это поможет Закату? Мика говорил, что это будет сродни чуду, которое как раз и просил Закат.

Глава 55 Зачем мне небо без тебя?

Ви, сидя на водительском месте в машине, судорожно сжимала и разжимала… Когти. Огромные волчьи когти. Только зачем ей это, если Ворон…

Она сжала зубы, но хриплый вой все равно прорывался через скованное болью горло. Вот зачем ей вернувшийся полиморфизм такой ценой?! Почему с ней всегда все не так… Она закрыла глаза и заставила себя вновь стать вампиром. Снова обычным, прокля́тым хомофилом. Ви открыла глаза – рука послушно изменилась, а вот Ворон нет. Он так и продолжал лежать на переднем сиденье автомобиля бледный, неподвижный, но еще живой. И ведь она помнила предупреждение Дайо – никогда не связываться с простыми вампирами, держаться от них подальше, только не удержалась – слишком была голодна, а Ворон был слишком настойчив. И зачем она согласилась!? И почему он не оттолкнул, когда уже понимал, что она убивает его, не в силах остановиться?

Шумело море. Высоко в небе, зовя в полет, пели чайки. Тихо сопела в переноске Доль. А у Ви рушился мир. Она его сама разрушила. А ведь так хорошо начиналось… Он с улыбкой отодвинул ворот белой футболки: «Не сочти это за соблазнение, это просто дружеское предложение. Тебе надо поесть. Надо! От тебя зависит жизнь Доль. А я потом просто прогуляюсь и закушу каким-нибудь рыбом. Тут же океан. Тут полно рыбы». Он так одуряюще вкусно пах, что к концу второго дня путешествия, когда машина мчалась вдоль кромки океана погибшего Сорокового округа, Ви была согласна на все. Тем более на соблазнение в исполнении Ворона. Он обещал, что остановит её, если она зайдет далеко. Он говорил, что она сильная, что она сможет… И он оказался неправ. Она не смогла. Она тогда промчалась губами по тонкой коже на его шее, заставляя Ворона сипло дышать, она поцеловала его рядом с веной, а его руки с трудом вернулись с её бедер на талию. Она медленно прокусила вену, а потом… Темный провал. Она никогда не пила настолько вкусной крови. Она… Она остановилась, лишь когда сердце Ворона уже билось с перебоями. И вот… Уже двадцать часов он лежал и…

Она еле слышно прошептала:

– Ворон… Если не придешь в себя к утру, я вернусь в Либорайо. Понял?

Пес, утверждавший, что он является АСА, то есть автоматическим стражем автомобиля, заскулил, высовываясь из передней приборной панели:

– Тебе нельзя возвращаться в Либорайо. Приказ Ворона.

Ви резко развернулась к наноразуму:

– Мне плевать. Вот мой приказ – Ворону нельзя умирать. Вот это точно нельзя. – Она проглотила комок в горле: – ты знал к чему приведет мое кормление? Ты потому отправил Ворона через канализационные стоки? Чтобы он не пах едой?

Пес трусливо поджал уши:

– Я не исключал такую возможность.

– Тогда почему ты меня не оставил, когда я убивала Ворона?!

– Потому что… – Пес еле выдавил из себя: – потому что я тоже совершаю ошибки. И это была моя ошибка.

– Я… – Ви прикусила губу.

– Ти… хо… – еле слышно раздалось с переднего сиденья. Сил открыть глаза у Ворона не было, но хоть прошипеть он смог, прекращая перепалку. Еле выдавил из себя, правда.

– Ворон?! – Ви резко клыком распорола себе запястье, тут же прикладывая кровоточащую вену ко рту парня: – пей!!!

До этого она несколько раз пыталась его накормить своей кровью, но его губы были так плотно сжаты, что ничего не удавалось.

– Не… – Ворон поперхнулся кровью, тут же судорожно её глотая.

– Вот так… – Ви погладила его по голове. – Пей… Пей…

Ворон сцепил зубы и попытался отстраниться.

Ви выругалась – регенерация взяла свое, и вена запечаталась.

– Я сейчас снова…

– Не на… до… – Ворон все же нашел в себе силы открыть один глаз. – Сколько я уже…?

– Сутки. – призналась Ви.

– А где… оборотень?

– Кто?

– Тут выл…

– Это была я, – призналась Ви. – Из-за твоей крови ко мне вернулся полиморфизм.

– Ух! – Ворон так удивился, что второй глаз открылся сам. Вот только больше ничего двигаться не хотело.

Ви пробормотала:

– Зачем мне полиморфизм такой ценой? Зачем мне небо такой ценой, Ворон?

– Чтобы было… – он предложил свой вариант.

– Ворон… – Ви сглотнула и поняла, что больше не хочет его называть по кличке. – А у тебя имя есть? Я тут хватилась и поняла, что даже не знаю, как тебя зовут.

– Важно?

– Оркски.

– Алексей Воронцов. Я из Сибрии.

– Значит, ты… Лекс, как Парра?

– Вот уж нет… Алекс. – он сказал твердо. – Не Лекс.

– Ой, – понимая, что у неё истерика, расхохоталась Ви. – А я так Парру звала… А надо было тебя…

– Я же говорю – я с тобой всегда опаздываю. – он криво улыбнулся.

Ви, вытерев глупые слезы, выступившие от смеха, поправила его:

– Ты всегда успеваешь и приходишь именно тогда, когда нужен. Только небо ценой твоей смерти…

– Я жив, – упрямо возразил Ворон – кровь Ви делала свое дело, он чувствовал, как силы начали прибывать. Знать бы еще, как на нем отразится кровь хомофила. Если его кровь вернула полиморфизм, то что с ним сделает кровь Ви?

– …ты трупом лежал почти сутки, я боялась, что ты не выкарабкаешься… Такое небо мне не нужно, – крайне серьезно сказала Ви.

– А ты его любишь..? Я знаю – ты океан любишь… Ты в Либорайо к нему бежала…

Ви поправила плед на плечах Ворона:

– Люблю, конечно. Небо… Его нельзя не любить. Это свобода, самая настоящая свобода. Это выбор, который зависит только от тебя – где ты будешь в следующий миг… Это…

Ворон все же смог пошевелить рукой – он легонько ткнул в бок Ви, во всяком случае, он надеялся, что это бок – шокировать и сейчас настаивать на чем-то большем, чем дружба, еще рано. Ви совсем не готова к новым отношениям – Парра и Клауд постарались.

– Иди…

– Куда? – сперва не поняла его Ви. Парень для верности даже качнул головой в сторону океана:

– В небо. Пока еще моя кровь не разрушилась в тебе.

Ви мотнула головой, от чего её смешные кудряшки сбились, налетели на лицо – Ворон и хотел бы поправить, да сил руку поднять не было.

– Я тебя не брошу.

– Я уже не умру, Ви. Иди – я присмотрю за Доль. Точнее, – он тихо рассмеялся, – она присмотрит за мной.

Ви прикусила губу, и Ворон добил её своим «Пожалуйста!» Он опять непонятно улыбнулся – ну вот сейчас чему улыбаться-то?!

– Ви… Ну же! – он рукой нащупал кнопку открытия двери со своей стороны и нажал неё – как раз открывался вид на океан. – А я полюбуюсь и, быть может, тоже когда-нибудь решусь. Вдруг твоя кровь так сработает…

Вместо ответа Ви вышла из машины, поставила переноску со спящей Доль на переднее сиденье и… Пес затемнил стекла, хоть Ворон и так бы не подсматривал. А через пару минут в светлеющие на востоке небеса взлетел вертикально вверх небольшой дракончик – мелкий, юркий, с длинным хвостом, заканчивающимся кисточкой с перьями. Он быстро махал крыльями, набирая высоту, чтобы потом парить кругами в небесах, подсвеченный снизу лучами встающего солнца. Ворон щурился, глаза начинали болеть, но продолжал любоваться – Ви забыла обо всем, даже о времени и Доль. Она не летала слишком долго.

Ворон попытался связаться по элтелу с Паррой – надо было узнать новости. Только элтел сбоил и показывал отсутствие связи.

– Пес? – еле слышно позвал АСА Ворон. – Что со связью?

Пес высунулся из приборной панели, странно мигая:

– Не работает. Рядом магнитная аномалия. Ви пытается очиститься от нанов и слежки.

– А тебя тогда почему не задело?

– Задело, – признался АСА. – Я не смог адекватно среагировать на действия Ви, когда она чуть не убила тебя.

Ворон тут же одернул его:

– Она не пыталась убить! Она сильная девушка, она справилась. Но… Почему ты еще функционируешь?

– Мика Рассел смог извлечь из Ник Росси наны хаоса, точнее наны-репликаторы, устойчивые к магнитному воздействию. Именно эти репликаторы раз за разом восстанавливают меня в защитном накопителе после воздействия магнитного поля. Но я бы отсюда убирался как можно быстрее. Мне моя жизнь дорога́. – Он тут же добавил дипломатично: – как и твоя жизнь.

– Понятно. – кивнул Ворон, собираясь с мыслями. Столько всего случилось, надо посоветоваться с Паррой, надо узнать новости. – Иди в свой накопитель, я не буду тебя тревожить.

– Спасибо! – Пес втянулся обратно в приборную доску. Ворон чуть приподнялся на локте, замечая, как на капоте снова сияет серебром нарисованная фигурка мустанга – сразу после отъезда из Убежища Справедливости Пес скрыл её при помощи защитной эмульсии, той самой, которую еще применяют в косметических масках для нанесения макияжа.

Раз элтела не было, пришлось воспользоваться интером – хорошо, что предусмотрительный Лекс и его притащил с собой вместе с оружием. Ворон позвонил Парре, узнавая новости. Заодно позвонил и повинился за свой побег перед Лином – этот тоже не спал. В зоне спать некогда. Ворох новостей ошеломлял – Ви они должны понравиться… Странный и хороший, должно быть, получится мир, когда каждый будет равен. Не нужно будет избегать лордов, не нужно будет бояться хомофилов, не нужно будет бояться короткого срока жизни людям… Только почистить все зоны, и мир будет прекрасен. Ворон отдавал себе отчет, что всегда найдется недовольная сволочь, но против сволочей есть полиция, армия и МУСт.

Солнце вставало все выше и выше, и Ворону пришлось отвернуться от океана, спасая глаза. Он только и успел заметить, как дракончик сложил крылья и вертикально вошел в толщу воды. Гадать, кем там станет Ви, было бесполезно, но в голову упрямо лезли русалки в венках и их звонкий смех. Пес задумчиво затемнил стекла машины еще сильнее, только дверь захлопывать не стал – Ворон не позволил.

Дул свежий ветер, пахший йодом и влагой. Начинался новый день – день, полный свободы. Уже настоящей свободы.

Ворон чуть приподнялся на локте, заглядывая в переноску – Доль шевелилась во сне. Приборы показывали, что она скоро проснется. По салону скользнула тень, которой не должно было быть, и Ворон среагировал быстро – резко развернулся, забывая о слабости и… Столкнулся нос к носу с Ви, мокрой и абсолютно счастливой Ви. Обнаженной, кожа сияла и растворялась в ярком солнечном свете, совсем как тогда – в счастливое осеннее утро Лекса и Ви, и его немножко, только об этом никто не должен знать.

Ворон стащил с себя плед и накинул его на плечи Ви.

– Алекс… – она прошептала где-то у его уха, заставляя мурашки ползти по коже вниз. – Алекс…

Ворон закрыл глаза, его руки так и лежали на плечах Ви, удерживая плед, но это было неправильно.

– Солнышко…

– Кто? – еле слышно переспросила Ви, а кожа горела только от одного её дыхания, как ни странно, прохладного. Только кожа горела, и… Сил отстраниться не было.

– Солнышко… – Ворон заставил себя перейти на рабочий лад: – Я связался с Росси. В Колыбели оживили Карсона, того самого Карсона – создателя и владельца проекта убежищ.

– И что это значит? – голос Ви отвлекал, мешая думать.

– Это значит, что власть в Убежищах сменилась окончательно. Тебя и твоих сестер больше никто не будет преследовать. Мы возвращаемся в Либорайо. Больше не надо бежать.

Ви чуть отстранилась, за что Ворон ей был благодарен:

– Значит, ты не готов бросить свою прежнюю жизнь ради меня? Ты не готов бежать со мной и дальше?

Он виновато улыбнулся:

– Я не готов лгать… Мне было достаточно промолчать, ведь интер есть только у меня, чтобы на всю жизнь стать тем, кто защищает тебя от несправедливого мира и спасает от ужасов преследования полиморфов, но лгать я не хочу. Пусть мне не светит вечность рядом с тобой, зато я честен – ты свободна. Мы можем хоть сейчас вернуться в Либорайо. Тебя больше никто и никогда не будет пытаться уничтожить, прикрываясь глупым законом, Ви.

– Значит…

– Это значит, ты свободна. В том числе и от необходимости проводить вечность со мной.

Ви уткнулась лбом в его лоб:

– Алекс, у тебя есть жилье в Либорайо?

– Мне должны были выделить общежитие. А что?

– Возьмешь нас с Доль к себе? У меня из своего только Доль и переноска…

Ворон рассмеялся:

– У меня сейчас своего вообще ничего нет, но мой дом – твой дом. Уже решила, чем хочешь заниматься в Либорайо?

Она твердо сказала:

– Хочу жить. Хочу учиться. Мика обещал меня обучать… Хочу изобрести гипердвигатель и рвануть к звездам. Хочу улететь прочь с Земли. Хочу… быть с тобой.

– Хороший план, – с легкой улыбкой на губах сказал Ворон.

– Алекс…

– Да, солнышко?

– Одно условие – больше никогда не давай мне свою кровь.

– Я никогда не обещаю то, что не могу выполнить.

Ви резко отодвинулась:

– Ладно, решим все в Либорайо.

– Решим, – подтвердил Алекс. – У нас вечность впереди…

– И спасибо тебе за чудо…

– Я тут ни при чем.

– Это твоя кровь, Алек… Именно она подарила чудо.

***

Их уже ждали на пороге администрации Второго округа, а ведь Джек только припарковался на пустой, пыльной стоянке. Ветер гнал по растрескавшемуся асфальту перекати-поле. Было пусто – жара, день перевалил за полдень, все вымерло, все пряталось в тени. А их ждали… На жаре. В сиесту. И ведь Сэм подозревала, что их ведут с самой границы Второго округа – уж слишком загадочны и докаписты были стражи на КПП.

Джек выгнул бровь, заглушая мотор:

– Матриархат? Или патриархат?

Сэм, угрюмо рассматривая троих улыбчивых гривастых оборотней в строгих деловых костюмах, ожидавших их на ступенях администрации, пробормотала:

– Кажется, все сразу!

Она вышла из машины – отсиживаться было глупо, бежать тем более. Её тут же обдало жаром и особым, пыльным, густым воздухом саванны. Тут, в местные плюс тридцать, как-то не верилось, что где-то есть осень, горят золотом деревья и одуряюще пахнет розами и первыми заморозками. А в зоне снег… И до одури захотелось домой, в снега и холод.

Джек вышел вперед, чуть заслоняя собой Сэм – видимо, волновался и опять перестраховывался. Он подобрался, потемнел лицом, явно готовясь превращаться в дракона. Сэм стащила с себя рубашку, оставаясь в коротком топе и шортах – Дайо до подкорки вбил правило о приличиях, а она еще не решила, в кого превращаться. Так что рубашка всяко пригодится. Не ей, так Джеку. Обгорит еще на местном солнце…

Самый деловой и самый старших из троицы лев заметил их приготовления и мягко сказал, быстро спускаясь по ступенькам к ним:

– Добрый день, сеньорита Рассел и сеньор Карбон… Амадо Эрреро к вашим услугам! Мы рады вас приветствовать во Втором округе и во владениях львов. Новый глава прайда Кайо Эрреро готов обсудить с вами вопросы компенсации для пострадавших гепардов и выделении земель для вашей стаи. Пройдемте… – он вежливо указал рукой на двери администрации, которые приветливо распахнули два других улыбчивых льва.

– Еть? – тихо уточнила Сэм.

– Он самый, – подтвердил Джек.

Амадо вежливо заметил:

– Никакого подвоха… Сеньор Эрреро надеется, что вы заодно передадите клану лигров Росси наше предложение, став переговорщиками… Слово чести, вам ничего не грозит – скорее нам надо бояться: страх огня до сих пор в крови многих львов…

– И все же еть… – резюмировал Джек.

Сэм заметила:

– Значит, скорее вернемся домой – хочу снег и холод… Ты же совершишь чудо и найдешь для нас дом?

***

Закат распахнул двери темницы. Сэм первой проскользнула в узкую щель – у неё было много вопросов к тому, кто когда-то назвал её смертью Холмов. Рыжий, и вовсе не старый, и даже нестрашный мужчина, приподнялся на локте на узкой койке, на которой лежал.

– Однако… Кто-то совершил чудо… Вместо обещанной защиты, Семечка, тебе же еще и спасать меня пришлось…

– Жизнь переменчива, – только и сказала Сэм – как ни готовься к встрече, а все равно все слова и вопросы вылетели из головы.

Вслед за Сэм в камеру зашел Зак.

– Добрый день, кузен. На выход с вещами…

Клэр хищно встал, явно примеряясь оказывать сопротивление.

Зак прищурился, оценивая угрозу и для профилактики сковал того нанами – всего на миг:

– Расслабься, все хорошо.

Клэр чуть наклонил голову, внимательно рассматривая кузена:

– Ты, наконец-то, включил голову и пошел против Королевы?

– Я не бунтую. Я выполняю свой служебный долг и навожу порядок в Убежищах, чтобы ты знал. – обиделся Зак. – И давай быстрее, у меня дел выше крыши. Небеса, когда же я отдохну…

Эпилог

Что нужно для счастья?

Море.

Крики чаек.

Чистый, бесконечно холодный воздух.

Скалы.

Байк, готовый унести куда угодно.

Верный друг рядом.

Возлюбленная? Таковой нет и не предвидится. Возможно, это и к лучшему.

Совесть. Главное – чистая совесть, когда знаешь, что стыдиться нечего.

Заку было чего стыдиться, но что поделать? Уже ничего не исправить, а то, что можно – он уже исправил.

Сэм, Ви, Ник, еще одна Сэм – они будут счастливы, и это главное.

Впереди показался небольшой рыбацкий поселок всего в одну улицу. Мика прислал по элтелу: «Остановимся?»

«Почему бы и нет?»

«Время обеденное» – напомнил Мика.

Он до сих пор не любил толпу – отвык в одиночке. Так что Зак возмутился только ради него: «Ну уж нет – сидеть в тесном зале местной кафешки, да и есть ли она тут? Купим свежей рыбы и зажарим на костре где-нибудь подальше, на пустынном берегу».

«Да ты романтик!»

Мика припарковался у небольшого семейного кафе – его выдавала подвешенная рыбка над входом и довольно соблазнительный аромат. Зак подумал, что, пожалуй, погорячился с костром – когда еще остановятся на ночь… Можно поесть и тут. Если Мика будет в порядке. Зак зашел вслед за другом в теплое, немного темноватое помещение – свет пробивался только через окна. Несколько занятых столиков – сплошь семьи сидят, парочка пустых столов… Умопомрачительный запах жаренного картофеля и рыбы.

Стены ресторанчика были украшены сетями, какими-то выцветшими картами, штурвалами. На длинной стойке для заказа еды под стеклом лежали местные сокровища: непонятные приборы с чудом уцелевших кораблей прошлого. Латунь, зеленая от старости медь, стекла в сети трещинок.

Зак опознал барометр, гигрометр, катушку лага, сломанный секстант, курвиметр и… Старый, простой компас – шкала с делениями, магнитная стрелка, разбитое стекло.

Стрелка компаса замерла, как приклеенная.

За стойкой никого не было, и Зак усиленно рассматривал немного засаленное меню:

– Картофель, ассорти из рыбы… – Он оглянулся на Мику: – А ты что возьмешь?

Тот задрал рукав куртки, рассматривая свой компас – навороченный прибор, улавливающий ближайшие полюса и высчитывающий с помощью программы условный север и юг.

– Мика?

Тот лишь отмахнулся, все сильнее хмурясь.

Из задней комнаты, не иначе заметив интерес посетителя к импровизированной выставке, вышел пожилой мужчина:

– Добрый день. Отис я, хозяин кафе… Готовы сделать заказ? Или вас заинтересовало что-то иное? Рассказать?

Мика невежливо ткнул пальцем в компас:

– И давно он так показывает?

Мужчина пожал плечами:

– С неделю уже. Раньше четко показывал на Паритас, а с неделю назад начал крутиться, как заполошный, а сейчас… Сломался, наверное.

Мика поднял глаза на Отиса:

– Он впервые правильно заработал. Только стрелку теперь придется перекрасить – юг теперь там, где был север.

Мужчина нахмурился:

– Простите, что?

Мика замер и привычно отмахнулся:

– Неважно! – он хватил Зака под руку и потащил прочь из кафе: – Ты понимаешь, что произошло?!

– У нас накрылся обед, – мрачно сказал Зак.

– Да ну тебя! Переполюсовка закончилась! Север теперь на юге, а юг на севере! Это конец Холмам. Это начало новой жизни – без нанов, без нейронета, без боязни, что кто-то опять сойдет с ума и начнет диктовать свои условия.

– Вот в последнем я сомневаюсь – идиотов всегда хватало, Мика. – Зак подумал и добавил: – но я понял тебя. Магнитное поле возросло на порядок – отныне Холмы не всесильны. Бедняга Карсон – его ждет столько проблем!

– Больше никаких элитных нанов.

– А как же астерпыльные?

– А они будут доступны всем, тебе ли не знать. Больше никто и никогда не будет устраивать войн, потому что считает себя важнее других людей.

– Микааааа, да ты идеалист. Гады были, есть и будут. Подлость, жадность, страх никуда не денутся. Как и желание жить лучше, чем твой сосед. Как и…

Мика передернул плечами:

– Значит, у тебя всегда будет работа.

– Да. Работа, точнее служба. Это все, что мне осталось.

Мика прикрыл на секунду глаза, а потом выдавил из себя:

– Это должно было быть сюрпризом – когда найдется… Но скажу сейчас. Наны-хаосники с загруженной ДНК Иней уже во всю носятся по Еврафе. Рано или поздно Иней найдут.

– Ко… го…? – голос у Зака сел от неожиданности.

– Иней. Настоящую Иней. Ту, которую ты любил. Ту, которую до сих пор любишь. Ту, которая уступила место полиморфу. Полиморф не была чудовищем. Она лишь хотела вернуть свой род. Она не убила меня, когда могла. Она не убила никого из девочек, а ведь могла подсунуть тебе клонов, но она предпочла погибнуть сама. Та полиморф, чье имя мы даже не знаем, была страшна в своей слепой вере о необходимости вернуть в мир полиморфов, но убийцей она точно не была. Я верю – Иней где-то есть, она где-то живет, прячась от Королевы. Я найду её. За тобой самая малость – снова влюбить её в себя. Она же когда-то выбрала тебя. Это полиморф выбрала меня.

– Небеса…

Content

Ник и другие я

Глава 1 На краю земли

Глава 2 Жить и нежить

Глава 3 Вызов

Глава 4 Не те ультры

Глава 5 Душеедки и покаяние

Глава 6 Откровения

Глава 7 Воспоминания

Глава 8 Принцы, которые не принцы

Глава 9 Полет

Глава 10 Принцы, которые не принцы 2

Глава 11 Дома

Глава 12 Росток взаимопонимания

Глава 13 Львиный прайд

Глава 14 Ешь

Глава 15 Знакомство

Глава 16 Помывка

Глава 17 День рождения бывает разный

Глава 18 День рождения бывает разный 2

Глава 19 Неудачный день

Глава 20 Поиски и неожиданные открытия

Глава 21 Лилигры рождаются не каждый день

Глава 22 Охота

Глава 23 Цена человечности

Глава 24 Снежка и семь нежитей

Глава 25 День рождения бывает разный 3

Глава 26 Гусена

Глава 27 Визит ловца

Глава 28 Неудачный день 2

Глава 29 Снежка и гномы

Глава 30 Расстриги

Глава 31 Оргия

Глава 32 Сделай что-нибудь

Глава 33 Воспоминания и сны 2

Глава 34 Сестры и отец

Глава 35 День рождения бывает разный 4

Глава 36 Льды

Глава 37 Иногда они возвращаются

Глава 38 Принцы, которые не принцы 3

Глава 39 Побег

Глава 40 Сделка

Глава 41 Перед вечеринкой

Глава 42 Смерть лордов

Глава 43 П - это предательство

Глава 44 На крыше

Глава 45 Колыбель

Глава 46 Возвращение домой

Глава 47 Не будь моим кошмаром

Глава 48 Он точно мальчик?

Глава 49 Очередная смена планов

Глава 50 Стая принца Клера

Глава 51 Навстречу неприятностям

Глава 52 На арене

Глава 53 Принцы, которые не принцы 4

Глава 54 Колыбель 2

Глава 55 Зачем мне небо без тебя?

Эпилог