Саун Грейв

My black rose

Глава 1

Молодая женщина лежала в постели, таращась в потолок широко открытыми глазами. Где-то внизу, в зале, часы пробили полночь, но сон, как назло, не шел. Женщина приподнялась, взбила подушку и легла на бок, пытаясь заставить себя спать, но у нее так это и не получилось. Бессонница мучила женщину вот уже как вторую неделю. А всё потому, что она была не совсем той, кем являлась на самом деле. Но, пожалуй, стоит объяснить с самого начала.

Розамунд Ричардсон — молодая британка, вдова сэра Роджера Ричардсона, влиятельного мужчины в сфере печатной промышленности. Они поженились в тысяча девятьсот двадцать седьмом году, когда леди Розамунд было всего семнадцать лет, но за три года брака детей они так и не завели. В ночь тысяча девятьсот тридцатого года, сэр Ричардсон возвращался из издательства и был убит бандитами, что грабили магазин. Так леди в одну ночь стала вдовой.

Целый год она носила траур по ушедшему супругу. Издательским делом занялся младший брат Роджера, Дэвид. Он владел сорока восемью процентами акций на издательство R&amp;amp;R (Ричардсон и Ричардсон), остальное принадлежало вдовствующей леди, которая не сильно интересовалась печатным делом. Деньги, что поступали ей на счет, женщина тратила лишь на содержание небольшого домика в пригороде Лондона, на зарплату прислуге и на небольшие мелочи жизни, которые хоть как-то могли скрасить ее горе, например, вино. Однако в один день в леди Ричардсон произошло изменение, которое, впрочем, никто не заметил из-за её затворнического образа жизни.

Всё случилось утром. Молодая женщина как обычно проснулась в постели в своей спальне и, резко поднявшись, начала метаться по комнате как обезумевшая. Для камеристки Росс, что принесла ей завтрак, это было обычное дело, хотя и для утра — непривычное. Обычно госпожа начинала метаться по спальне вечером, когда переберет с вином, а теперь начала еще и с утра.

Оставив завтрак, служанка пожелала доброго утра и удалилась, даже не заметив, что ее хозяйка — не та, кем была раньше. Оставшись одна, женщина медленно опустилась на широкую двуспальную постель и взяла с подноса газету, принесенную служанкой вместе с завтраком. Вверху, где обычно ставят даты, красовалось число «12 августа 1931».

Следующие несколько недель леди Ричардсон вела себя страннее обычного. Она вновь и вновь пересматривала фотоальбомы, но, в отличие от себя прошлой, она больше не рыдала над фотографиями, а старательно что-то записывала в небольшую тетрадь. Она попросила принести газеты за весь последний год и сидела над ними сутками напролет, изучая все произошедшие события. Слуги уже подумывали вызвать врача, но на их счастье вдову навестил мистер Ричардсон-младший.

— С приездом, господин. — дворецкий взял у Дэвида пальто и шляпу и, передав их служанке, повел господина в зал. — Хорошо, что вы приехали, у нас возникли небольшие проблемы с леди Розамунд.

— Правда? И в чём дело, мистер Макгроу? — обеспокоенно отозвался сэр Ричардсон.

— Если вы позволите… — Дворецкий остановился и, слегка наклонившись к господину, заговорил полушепотом, словно боялся, что кто-то может их подслушать. — Она ведет себя очень странно. Страннее обычного…

И, больше ни слова не говоря, открыл дверь в зал, объявляя «Сэр Дэвид Ричардсон, миледи». Та самая миледи сейчас сидела на полу в гостиной, в пышном черном платье, обложившись со всех сторон газетами, и читала одну из них, что-то записывая в небольшую черную тетрадь.

— Розамунд, боже, что ты делаешь? — Дэвид быстрыми шагами пересек гостиную и подошел к молодой женщине, помогая ей подняться, так как из-за длины платья ей было сложно это сделать самостоятельно.

— Ах, Дэвид? — женщина посмотрела на него так, словно бы впервые его видела. В голове мистера Ричардсона промелькнула мысль, а не поехала ли его невестка умом, но вскоре ее взгляд стал более осмысленным. Леди опустилась в кресло, а мужчина сел на край дивана напротив. В комнату вошел дворецкий, держа в руках поднос с чаем и булочками. Он аккуратно проплыл мимо газет на полу и поставил угощение на стол.

— Миледи, я могу убрать газеты? — Дворецкий слегка поклонился госпоже, и та растерянно кивнула, беря трясущимися руками чашку.

— Да-да, Макгроу, отнесите их в кабинет, я займусь ими позже, — Девушка сделала глоток цветочного чая и обратила взгляд на гостя. — Итак… Дэвид, чем обязана твоему визиту?

— Я беспокоился о твоем здоровье, Роза. Всё-таки после смерти Роджера прошел целый год, а ты по-прежнему не снимаешь траур. Однако, как я посмотрю, ты стала намного бодрее, да?

Мистер Ричардсон, молодой мужчина лет тридцати, в костюме-тройке кофейного цвета с русыми короткими волосами, в которых уже была видна седина, что появились после смерти брата. Он был молод, на лицо хорош собой, с большими серыми глазами, что сейчас с беспокойством глядели на женщину напротив. Он, конечно же, скорбел о смерти брата, но нашел силы двигаться вперед, нашел силы управлять бизнесом и присматривать за вдовствующей леди Розамунд.

— Да, я с трудом пережила последний год и сейчас, когда мое сознание прояснилось, я чувствую себя… другим человеком, — Молодая леди улыбнулась немного странноватой, но от того не менее очаровательной улыбкой. — Я хочу наверстать упущенное и узнать, что же произошло за этот год, который я так неразумно упустила из своей жизни. Возможно, такая моя активность может немного пугать, но поверь, я чувствую себя отлично. Просто есть чувство легкой потерянности, поскольку выбилась из своей обычной жизни.

— О! Ты не представляешь, как меня радуют эти слова. — Мужчина счастливо улыбнулся.

Он покидал дом Ричардсонов через час, когда убедился, что вдова в достаточно трезвом уме. Как он считал, она ведет себя странно лишь потому, что пытается наверстать упущенное. «Всё же год изоляции дает о себе знать, но леди Розамунд приходит в себя, — говорил Дэвид, спустившись в комнату для слуг, и строго оглядывая пять человек, что прислуживали его невестке. — Да, она будет некоторое время чудить, но дайте ей возможность вновь зажить полноценной жизнью и стать нашей любимой и веселой леди Ричардсон». Именно такими были напутственные слова сэра Ричардсона младшего (а теперь и единственного), перед тем, как он отбыл.

С этого дня слуги с двойным усердием стали прислуживать своей леди, закрывая глаза на ее странности и чудачества. В первую очередь леди попросила камеристку миссис Джейн Росс провести с ней пару уроков этикета, затем миледи обновила весь свой гардероб. И пусть среди него по-прежнему большую часть составляли одежды темных цветов, всё же госпожа явно вышла из траура. Также миледи слегка обновила интерьер в доме, избавившись от старого хлама и сделав его более современным. Она купила радио, стала подробно изучать все новости и периодически выезжать в город.

Да, как считали слуги, леди Розамунд стала странноватой, чудной. Иногда она вытворяла очень непонятные вещи, не присущие бывшему образу леди. В том числе стала её покупка трех брючных женских костюмов. Такая дерзкая выходка была несвойственна бывшей леди Ричардсон, но зато теперь она была очень активна и, благодаря ей, дом Ричардсонов вновь наполнился жизнью. В доме заиграл джаз, закипела жизнь, иногда стали приходить давние знакомые, хотя небольшими вечерами только и ограничивалось это общение. Но это уже было прогрессом после целого года одиночества.

POV Розамунд.

Меня зовут Амелия Гилан, и несколько недель назад я проснулась в теле женщины под именем Розамунд Ричардсон. До своего попадания в неё, я была тридцатилетней учительницей танцев в одной из хореографических школ Лондона. Я родилась в семье учителя и танцора, а потому пошла по той же стезе, что и мои родители. Мне нравится моя работа. Я люблю заниматься с детьми, мне нравится их учить чему-то, давать им шанс стать тем, кем они хотят, раскрыть себя. У меня никогда не было мужа и детей, я всё время уделяла работе, забывая про личную жизнь. Я много читаю и занимаюсь саморазвитием. Да вот только… всё изменилось в одну ночь.

Я как обычно пошла спать. А проснулась в Лондоне тысяча девятьсот тридцать первого года. Да еще ладно бы я просто вернулась во времени, я попала в мир популярного романа двадцать первого века, в мир Гарри, мать его, Поттера. Я провела несколько месяцев, изучая этот мир и находя различные подтверждения этому. Но первым и главным подтверждением стал «Дырявый котел». Я вместе с лакеем и камеристкой поехала в Лондон за новыми платьями, когда случайно увидела этот самый бар для волшебников. Я видела, как в него заходили люди в мантиях и причудливых шляпах, но их никто не видел. Я спросила у миссис Росс, моей камеристки, что это за бар, но она посмотрела на меня удивленно, сказав, что там ничего нет. Примерно так я и поняла в чем дело. Уже потом, пролистывая газеты издательства, что вел мой деверь, стала находить маленькие особенности, которые когда-то вычитала в самой книге по миру Гарри Поттера.

Я долго размышляла о том, что же мне делать. Первая мысль — бежать в Министерство Магии, чтобы меня вернули обратно в мой мир. Вторая — написать Дамблдору, рассказать о будущем, что его ждёт, и как победить Волан де Морта. А третья… в тот момент, когда меня посетила эта мысль, я чувствовала, как безумие наполняет ослабшее тело Розамунд, я почувствовала, что она сама желает этого.

— Я воспитаю лорда Волан де Морта и попробую изменить мир. — Спокойным голосом произнесла я, смотря на растрепанные черные кудри Розамунд в зеркале. На ее худом бледном лице появилась безумная улыбка. Протянув руку, я позвонила в колокольчик, зовя в спальню служанку. Это был вечер, и я готовилась уже ко сну. Камеристка миссис Росс вошла в комнату, удивленно посмотрев на меня. Видимо, за год одиночества Розамунд нечасто вызывала к себе служанку, предпочитая топить свое горе в вине.

— Миссис Росс, сколько у нас спален для гостей?

— Две, мадам. — Женщина выглядела удивленной данным вопросом, но еще больше ее волновал мой слегка обезумевший внешний вид. А потому, я постаралась как можно скорее убрать с лица эту странноватую усмешку безумца.

— Мне нужно, чтобы одну из спален переделали. — Поднявшись, я скинула с себя халат и забралась в постель, начиная намазывать руки кремом перед сном. — На следующей неделе я поеду в приют Вула и заберу оттуда мальчика пяти-шести лет. За эту неделю нам нужно подготовить спальню для ребенка. Я могу поручить вам эту задачу?

— А, конечно, мадам. Будут какие-то особые пожелания?

— Особые? Хм, пусть эта комната будет выполнена в строгом стиле, как для взрослого. Никаких детских рюш, но чтобы всё-таки чувствовалось, что это комната для ребенка.

— Поняла, мадам.

Миссис Росс покинула комнату, а я погасила ночник и легла, уставившись в потолок. Что я творю? Зачем я это делаю? Может, стоило пойти в министерство и сказать «я попаданка, верните меня домой!», а не играть в спасителя мира. Спасителя? Я не уверена, что хочу спасти этот мир. Тут скорее работает мой азарт… а получится ли у меня перевоспитать темного волшебника?

Я перевернула подушку, помяла ее немного и легла на бок, пытаясь уснуть. Но сон всё не шел.

Всю неделю мы готовили спальню для будущего гостя. Дэвид, брат покойного мужа мисс Розамунд, то есть теперь меня, заезжал на неделе. Он был обеспокоен моим решением взять под свое крыло ребенка, но, в конце концов, я смогла его убедить, сказав, что чувствую желание заботиться о ком-то. Правда он предложил мне просто выйти за кого-нибудь замуж и родить собственных детей, но я решительно отказалась, сказав, что не хочу осквернять память мужа.

Как же это утомительно… притворяться кем-то другим.

— Будь повежливей! Это очень знатная дама и чудо, что она заинтересовалась именно тобой. — Миссис Коул, директриса лондонского приюта Вула, вела пятилетнего мальчика.

У него была белая, почти прозрачная кожа, волосы и глаза угольно-черные. Он был худ, и вид у него был слегка болезненный, однако эти глаза… таких не может быть у ребенка пяти лет. Она завела мальчика в кабинет, где я их и дожидалась, и посадила на стул, а сама вернулась за свой письменный стол, кидая злой взгляд на мальчишку. Тот же в свою очередь сидел ровнёхонько, спокойно и большими детскими глазами смотрел на меня. Сколько же невинности было в его лице…

В книге писали правду. Этот ребенок ужасно красив, он унаследовал от своего магловского отца всё лучшее — внешность. Зато мать смогла подарить ему нечто иное. Силу, которая делает его особенным, силу, которая стала его проклятием…

Если я протяну тебе руку… Том, возьмешь ли ты ее?

Глава 2

Том Марволо Реддл — пятилетний мальчик, отличающийся от других детей приюта Вула тем, что обладает необычной силой. Он — Волшебник. Волшебник, который не умеет контролировать пробудившиеся так неожиданно силы. Ему некому было объяснить, что это за силы и откуда они взялись. Ему некому было объяснить как ими управлять, что можно, а что нельзя. Он жил особняком от остальных детей, почти ни с кем не общался, не играл. Его не сильно интересовали обычные детские забавы. Им он предпочитал чтение книг, пусть даже в таком юном возрасте.

Воспитатели приюта с опаской глядели на мальчика, поскольку к своим пяти годам он имел взгляд взрослого человека, прожившего длинную сложную жизнь, испытавшего трудности и познавшего горечь взрослой жизни. Это пугало, это настораживало, а потому даже воспитатели не стремились общаться с мальчиком. А потому, когда Том обнаружил, что может заставлять предметы двигаться, не прикасаясь к ним, он ничего никому не сказал. Когда он заметил, что кролик, которого они держали в приюте, беспрекословно подчиняется его желаниям, то тоже никому ничего не сказал. И, в конце концов, когда на летней прогулке маленький черный уж сказал ему «Эй, не раздави меня, парень», то Том решил, что точно никому не расскажет об этом. Он понял, что он отличается от других детей, а может даже от других взрослых.

И в этом он убедился в начале декабря, когда в двери их приюта вошла молодая черноволосая женщина в дорогой меховой шубке. Многие дети мечтали, чтобы эта леди забрала их. Ведь, чаще всего в приют приходили не самые богатые пары, а еще чаще детей не забирали, а отдавали. Однако, эта леди пришла без ребенка, она явно была не каким-то инспектором или спонсором приюта, поскольку ее глаза упорно выискивали кого-то среди детей. И они вскоре остановились на маленьком мальчике, худом, болезненно бледном, с большими черными глазами, что смотрели на нее с любопытством и жадностью.

Женщина провела в кабинете директрисы полчаса, а затем и Тома привели туда. Тогда-то он смог лучше рассмотреть женщину. Высокая, с черными кудрями, худым лицом и печальными серо-голубыми глазами. Она приветливо улыбнулась мальчику и, протянув руку, сказала лишь одно: «Пойдём домой, Том». И мальчик не мог этого объяснить, но почему-то он взял ее за руку и пошел. Он забрал несколько дорогих ему вещей, оделся в зимнюю курточку и сел в автомобиль этой леди. Они ехали долго, за город. В дороге леди накрыла его меховой накидкой, чтобы было теплее, и нежно обнимала, прижимая к себе. Наверное, это был первый раз, когда кто-то взрослый не боялся его, а проявил нежность.

Приехали они в небольшое поместье, где их радушно встречали пятеро слуг. Пожилая леди, которую звали миссис Росс, отвела Тома в его новую спальню. Она была большой, в сравнении с комнатушкой, в которой ему приходилось жить в приюте. Но мальчик толком не успел рассмотреть ее, поскольку его отправили отогреваться с дороги в теплую ванную. Его натерли душистым мылом, а после ванной одели в чистые и красивые одежды, которые Том видел лишь на рисунках в книжках.

— Идем, Том, леди Розамунд хочет тебя видеть. — Миссис Росс взяла его за руку и повела из спальни в небольшую гостиную, где его ожидала хозяйка поместья. Заведя мальчика в зал, камеристка удалилась, а Том остался стоять у двери, нерешительно осматривая богато обставленную гостиную.

— Том, иди сюда. — Женщина, что сидела на диванчике, похлопала рядом с собой, улыбнувшись. Том посмотрел на женщину и медленно подошел, забираясь на высокий диван и чувствуя себя не в своей тарелке из-за обилия роскоши, из-за тепла, которыми не был наделен приют.

— Ты голодный? — Женщина погладила мальчика по волосам и мягко улыбнулась. Том был худ и бледен, однако, в дорогой и хорошей одежде его бледность была скорее аристократической, нежели болезненной.

— Да, мадам. — Честно признался ребенок, посмотрев на женщину перед собой. Та лишь улыбнулась и позвонила в колокольчик. Тут же в зал вошел пожилой мужчина в черном костюме дворецкого. Леди Ричардсон попросила принести Тому ужин, и вскоре над коленями мальчика стоял маленький столик, на котором подают завтрак в постель. На столике стоял горячий грибной суп, несколько булочек, а также чай и кусочек яблочного пирога. Мальчишка и сам не заметил, как жадно накинулся на еду, позабыв о манерах и каких-либо приличиях. Он был настолько голодным, что не мог думать ни о чем другом.

POV Розамунд.

В тот вечер я наблюдала за Томом Реддлом и поражалась ему в самых разных вещах. Он был очень умненьким для своих лет, он был очень замкнутым в себе, он был невероятно милым… и вот как из такого чудесного ребенка могло вырасти чудовище? Возможно, это потому, что он никогда не знал любви? Даже сейчас, в пять лет, я видела как к нему относится директриса и другие воспитатели и воспитанники детского дома. Его не любят, презирают, избегают. А ведь ему всего пять лет. Это тот возраст, когда детей нужно окружить заботой и любовью, когда надо поддерживать все его начинания и помогать добиться того, чего он хочет.

В первый его вечер в доме мы практически ни о чем не разговаривали. Я лишь показала ему теперь и его дом, познакомила со всеми слугами и представила его самого слугам. Миссис Росс была в восторге от малыша. Скорее всего, это было связано с тем, что в трагедии Титаника двенадцатого года, она потеряла сына и беременную невестку. Ужасная трагедия, но, кажется, теперь вся ее нерастраченная любовь к нерождённому внуку пойдёт на Тома.

В этот вечер я сама уложила Тома спать и сидела с ним, пока он не заснул. Перед сном он задал лишь один вопрос: «почему вы забрали меня?», а я ответила: «потому что ты особенный, Том».

Том был очень скромным в первый месяц нахождения в доме леди Ричардсон. Он не стремился «завоевать» этот дом, он не стремился наполнить дом собой. Первые пару недель он жил, словно был здесь гостем, не стремясь как-то проявить себя. Хотя, он показал себя очень любознательным мальчиком и вместе с миссис Росс обследовал заново весь дом. К концу первой недели он полюбил проводить вечера в моем кабинете, наблюдать за тем, как я работаю или читать детские книги, что купили специально для его развития. В конце первой недели у нас состоялся с ним первый серьезный разговор.

— Том, со следующей недели к нам будет приходить учитель, что будет учить тебя письму, литературе, математике и этикету. — Мы сидели в моем кабинете в креслах и пили горячий чай с печеньем, что испекла кухарка Эдит. — Он будет приходить в будние дни на несколько часов, и вы будете заниматься.

— Хорошо, мадам. — Том кивнул, откусывая голову имбирному человечку.

— Только я прошу тебя не показывать ему свои… необычные способности.

Я чуть улыбнулась, наблюдая, как и без того большие глазки удивленно расширяются и как тело имбирного человечка дрогнуло в маленькой детской ручке. Том смотрит на меня удивленно, восторженно и с маленькой каплей страха. Мы до сих пор не говорили о его «особенности» и он даже не догадывался, что я знаю его маленький секрет.

— Хорошо, Том?

— Да, мадам. — Растерянно откликается мальчик и смотрит на меня с осторожностью и неким недоверием. Словно думает «как она об этом узнала».

— У твоей мамы, Том, были такие же способности. — Я по-прежнему улыбаюсь, с особой осторожностью затрагивая тему его матери, которая его бросила. Как я и думала, эта тема болезненна для него. Он нервно сжимает руку, от чего имбирное печенье ломается, осыпая его крошками. Бедный мальчик.

Осторожно поднимаюсь и присаживаюсь на ковер около его кресла, начиная собирать кусочки печенья с одежды Тома, и замечаю, как он поджимает губы. Сдерживая чувства, что вызвали у него мои слова.

— Том, мальчик мой, поверь, твоя мама не хотела тебя бросать. Она очень любила тебя и желала твоего появления на свет. Но, к сожалению, она умерла. — Я осторожно взяла маленькие ладошки в свои руки и с нежностью посмотрела на ребенка. — Я обещаю тебе, что никогда, слышишь, никогда не оставлю тебя. Я всегда буду рядом с тобой.

Том нервно сжал мои ладони, молча кивая. Я осторожно заключила его в объятия, чувствуя, как маленькие ладони обнимают меня, и хрупкое тельце слегка вздрагивает, пытаясь сдержать слезы.

С тех пор мы не говорили о родителях Тома. Я лишь сказала ему, что если он захочет, я всё ему расскажу. Но пока что он не хотел. Он начал заниматься с учителем, и показывал невероятные результаты, будучи пятилетним ребенком. Учитель Ксавье сказал, что этот мальчик очень способный. Я и так это знала.

На вторую неделю Том так и был замкнут в себе, относился с осторожностью ко мне. Как ни странно, слуг он воспринял куда проще, словно бы они были чем-то обыденным, инструментом или предметом интерьера. А вот со мной он был осторожен, словно бы изучал меня, искал подход. Он напоминал мне дикого звереныша, которого взяли домой и теперь, познав лучшее, он боится, что его снова выкинут.

Я же старалась быть с ним дружелюбной, нежной и открытой. Мы часто беседовали о его занятиях, о его интересах, о моих делах и даже о новостях в газете. Мы даже один раз съездили вместе в типографию покойного мистера Ричардсона, где я познакомила Тома и Дэвида. Последний был в восторге от ребенка, отметив, что с радостью передаст в будущем ему семейное дело. Он врал. И я, и Том это отлично видели и понимали, а потому вскоре мы уехали оттуда, по пути заехав в книжный и в магазин игрушек.

Конец POV Розамунд.

На третью неделю нахождения Тома в доме Ричардсон к леди Розамунд несколько раз приходили различные люди. Они показались мальчику, да и прислуге тоже, очень странными людьми. Они были одеты в одежды, напоминающие мантии, а еще в их речи проскакивали странные слова. Чаще всего, леди Ричардсон запиралась с ними в кабинете на час или два, где они очень долго о чём-то беседовали. Каждый раз, приходящие люди улыбались Тому, некоторые даже подмигивали, а одна женщина (слегка диковатая на вид), подарила ребенку коробку с конфетами в виде шоколадных котелков, которые были наполнены фруктовыми начинками.

— Леди Розамунд, — Том отвлекся от книжки, которую читал и посмотрел на вошедшую в зал женщину. От нее только что ушел очередной странный гость и, после разговора с ним, женщина выглядела счастливой.

— Да, Томас? — Розамунд пересекла гостиную, держа в руках достаточно большой свёрток и присела на диван рядом с мальчиком, положив сверток себе на колени.

— Кто эти люди, что к Вам приходят? — Мальчик с интересом посмотрел на сверток, но затем поднял глаза к самой леди.

— Они такие же как ты, Том. Они — волшебники. Некоторые из них из школы, в которую ты пойдёшь в одиннадцать лет, некоторые из Министерства магии. Ты знаешь, что обозначает слово министерство?

— Нет, мадам. — Том покачал головой, думая вовсе не об министерстве, а о том, что чудные люди, всё это время приходившие в дом Ричардсон, оказывается, такие же как он.

— Это место, где следят за соблюдением всех правил, это орган управления. Самая главная его цель — сделать так, чтобы обычные люди не узнали о существовании сил таких как вы.

— Но Вы же знаете, леди.

— Знаю, потому что я не совсем обычный человек. Но я и не такая как ты.

— Ясно. — Растерянно произнес Том и вновь опустил взгляд на сверток на коленях женщины. — А здесь что?

— А здесь подарки для тебя. — Улыбнулась женщина, развязывая ленту, которой был перевязан сверток.

— Подарок?

Розамунд развернула пергамент, в который был завернут подарок и взгляду маленького Тома Реддла предстали несколько книг, сложенных стопочкой. Самая верхняя книга была самой тонкой. У нее была зеленая обложка, а серебряные буквы сообщали «Сказки барда Бидля». Следующей книгой был том в коричневой обложке, где золотистыми буквами было выведено: «Фантастические звери: места обитания». Следующие две книги были «История магии»* и «История Хогвартса».

— Эти книги, Том, читают волшебники, люди с такими же способностями как у тебя.

— Правда? А что такое Хогвартс?

— Эта школа чародейства и волшебства, где обучаются волшебники со всей Британии.

— И я туда пойду?

— Да, Том. Думаю, сказки барда Бидля ты прочитаешь сам, а какую книгу ты бы хотел прочитать вместе со мной?

— Эту. — Том указал на «Историю магии», но затем помедлив и на «Историю Хогвартса». — И эту.

Женщина мягко засмеялась и обняла мальчика за плечи, прижимая его к себе. Отложив пока что ненужные книги, Розамунд уселась удобнее и открыла «Историю магии», начиная читать вслух.

Эти книги Розамунд приобрела не просто так, так же как и люди, приходившие к ней, были приглашены, а не явились самовольно. В первую же неделю пребывания Тома в доме Ричардсонов, женщина отправила нескольким людям письма примерно такого содержания:

Добрый день, уважаемый (здесь были написаны разные имена, в зависимости от получателя.),

Я Розамунд Ричардсон, вдова сэра Роджера Ричардсона. Я не являюсь волшебницей, но я много знаю о вашем мире от женщины, что давно покинула наш мир, она была ведьмой. Также я могу видеть некоторые вещи, недоступные маглам. Как сказала та женщина, возможно, в моем роду были волшебники, и какая-то часть силы передалась и мне, но слишком маленькая, чтобы сделать меня полноценным членом Вашего общества.

Однако, не подумайте, что я прошу за себя, или имею какие-то претензии к Вам и Вашему миру. Дело в том, что недавно я усыновила из приюта Вула мальчика с магическими способностями, его зовут Том Марволо Реддл. Он полукровка, его мать была волшебницей (Меропа из семьи Мракс. Ее отец давно умер, а брат находится в заточении в Азкабане). Отец мальчика был маглом и бросил жену еще до рождения ребенка.

В скором времени мальчику исполняется шесть лет и у него уже проявились магические способности в виде телекинеза и общения с животными. Я бы хотела дать Тому достойное образование, чтобы по прибытии на обучение в школу чародейства и волшебства Хогвартс он был по знаниям наравне с детьми из семей волшебников, а не маглов. Кроме того, мне бы хотелось купить ему магическую литературу и открыть счет в банке Гринготтс, чтобы накопить деньги на его будущее.

Поэтому, в связи с моей осведомленностью о волшебном мире и способностями усыновленного мной мальчика, прошу предоставить мне доступ в Диагон аллею, для совершения действий, описанных выше. Если вы пожелаете поговорить со мной, с радостью приму вас в поместье Ричардсон.

С уважением,

Розамунд Ричардсон.

П.с. Прошу, входите через дверь, а не через камин. Мои слуги не знают о существовании магии, а потому появившийся человек из камина вызовет у них панику. Не хотелось бы лишний раз накладывать на них заклятие конфундус или заклятие стирания памяти.

Так и получилось. Розамунд отправила письма директору школы Хогвартс и в Министерство магии, решив, что они там сами разберутся в какой именно отдел должно быть доставлено письмо. В течение всей недели к ней ходили различные проверяющие из министерства, устраивая женщине небольшой допрос по поводу того, кем была женщина, что сообщила ей такую важную и объемную информацию об их мире.

Во время этого разговора, Розамунд (а точнее Амелия в теле Розамунд) обнаружила еще одно интересное свойство ее «попаданчества» в этот мир: на нее не действовали заклятия, хоть как-то влияющие на разум. Таким образом представители министерства магии не смогли ни вытащить из нее воспоминания разговора с женщиной, ни стереть ей память, ни изменить ей память, и даже не смогли с помощью легилименции забраться ей в сознание. Сыворотка правды также оказалась бесполезной. В результате, все дружно сошлись на выводе, что ведьма, имя которой Розамунд отказалась называть, наложила на нее какие-то особые чары.

К этому времени прибыл в дом еще один гость от лица школы Хогвартс, преподаватель ЗОТИ и трансфигурации — Альбус Дамблдор. В результате его поддержки, Розамунд предоставили доступ в Диагон аллею, но при этом настояли на даче непреложного обета одному из присутствующих членов министерства. А клятва непреложного обета заключалась в том, что она, как представительница маглов с необычными способностями, никогда не предоставит никому из маглов информацию о мире чародейства и волшебства. На том и порешили.

Конечно же, первым делом Розамунд посетила Диагон аллею, в первый раз в сопровождении Дамблдора. Он помог ей завести в банке счет для Тома и перевести магловские деньги в волшебные, а также подсказал книги, которые стоит прикупить на первое время, чтобы помочь мальчику освоиться в волшебном мире.

— Миссис Ричардсон, — уже на выходе из «Дырявого котла», окликнул ее преподаватель Хогвартса. — Скажите, всё же, откуда вы столько знаете о нашем мире, будучи маглой?

— Ну, я очень любознательная. — Только и ответила Розамунд, садясь в автомобиль, что ее ждал и отправляясь в поместье.

Рождество прошло тихо и спокойно. Гостей практически не звали, если не считать званого ужина, на который пришел Дэвид и несколько знакомых семей, пригласить которые стоило как минимум из приличия. Ничего примечательного в эти дни не происходило. Кроме того Том вел себя очень скромно и учтиво, вызывая у гостей лишь умиление.

Утро тридцать первого декабря было светлым и снежным. Оставив на миссис Росс заботы по подготовке подарков для юного Тома Реддла, Розамунд самолично отправилась будить мальчика. Когда она вошла в спальню, мальчик еще спал, завернувшись в одеяло и обнимая одну из подушек. Женщина осторожно присела рядом и погладила малыша по черным волосам, тихонько позвав его по имени.

Глаза Том открыл не сразу, хоть проснулся и быстро. Он словно бы наслаждался ласковыми прикосновениями, поглаживаниями и теплыми женскими руками.

— Томас, вставай, сегодня ты стал на один год старше. — Ласково позвала Розамунд и, наклонившись, поцеловала мальчика в макушку. Тот зажмурился, улыбнувшись и, наконец, открыл глаза, смущенно смотря на женщину. — Вот ты и проснулся, милый. С днём рождения.

— Спасибо, миледи. — Том осторожно сел на постели, потирая глаза, как вдруг почувствовал, что нечто небольшое положили ему на колени. Это был сверток с подарком. Сначала, судя по форме, он решил, что это вновь книги, но, развернув, Том увидел прекрасную доску для шахмат из слоновой кости. А также два мешочка с наборами черных и белых шахмат, что шевелились и копошились в этих мешочках. Том поспешно разложил доску и высыпал на постель все фигурки, словно зачарованный наблюдая, как те самостоятельно забираются на доску и становятся на свои места.

— Это волшебные шахматы, Том. — Улыбнулась Розамунд, также наблюдая за действиями шахмат. — Тебе не надо передвигать их, лишь говорить какой фигуре куда встать. Всё остальное они сделают сами.

— Здорово. — Прошептал мальчишка, осторожно поднимая фигурку черного короля и внимательно смотря на монарха.

— Извините, господа шахматы, — Розамунд привлекла к себе внимание всех фигурок, стоящих на доске. — Этому мальчику уже целых шесть лет, но он пока не умеет играть. Я прошу Вас помогать ему, советовать и стать для него учителями.

Шахматы дружно прокричали тоненькими голосами «Так точно», отдавая леди честь и обращая свои маленькие головки к имениннику и своему новому хозяину.

— Спасибо, — только и прошептал мальчик, не в силах сдержать улыбку. Убрав шахматы в стол, одевшись, Том вместе с леди Розамунд спустились к завтраку, где их ожидал Дэвид, решивший неожиданно навестить невестку и племянника.

— Эй, это кто тут у нас? Уже большой мистер Том, а? — Дэвид присел перед мальчиком и энергично пожал тому руку, в подарок вручая футляр с фирменной ручкой издательства R&amp;amp;R. Мальчик довольно холодно принял этот подарок, как и последовавшие за ним «горячие объятия», полные лжи и притворства. — Роза, можно тебя на пару слов?

— Конечно, Дэвид. — Розамунд удивленно посмотрела на мужчину, но усадив Тома за стол, покорно вышла с ним в соседнюю комнату. Прикрыв за собой дверь, Дэвид серьезно посмотрел на женщину.

— Роза, я, конечно очень рад за тебя, что ты вернулась к нам, в общество, вновь стала активной и жизнерадостной, но этот мальчик… Ты уверена, что хочешь взять из приюта именно его? Я навел о нем справки и то, что я узнал, мне совершенно не понравилось. Его мама явно была из бедных, возможно, наркоманкой или вела распутный образ жизни. Она выглядела сумасшедшей. А ребенок… воспитатели говорят, он в детстве был очень и очень странным. Он не плакал, никогда не просился на руки, не требовал игрушек. Я посоветовался с врачом, и он сказал, что это, возможно, один из видов шизофрении… ты понимаешь, что будет лучше вернуть его в детский дом?

— Ты всё сказал, Дэвид? — холодно поинтересовалась женщина, не сводя с деверя ледяного и жестокого взгляда. — Я всё знаю об этом мальчике и намного больше тебя. Его мать была прекрасной женщиной, а сам Томас не менее прекрасный ребенок, которого я люблю и ни за что не верну в приют.

— Но Розамунд, он может быть опасен. — Зашептал яростно мужчина, не желая признавать слова невестки.

— Сейчас здесь опасна только я, поскольку ты обижаешь моего ребенка. Прошу тебя уйти. Тебе сегодня здесь не рады.

— О, — Дэвид растерянно и озадаченно отшатнулся, не сводя взгляда с Розамунд. — Понятно… ладно. Я уйду сегодня. Но мы еще вернемся к этому разговору.

Дэвид и Розамунд вернулись в столовую, где Том так и не приступил к завтраку, дожидаясь миледи.

— До свидания, Томас, еще раз с днем рождения тебя. — Улыбнулся на прощание Дэвид и поспешил на выход.

— До свидания. — Медленно проговорил мальчик, прищурившись.

Когда дверь за мужчиной закрылась, он повернулся к столу, приступая к завтраку. Но, не успели женщина и мальчик начать есть кашу, как с улицы раздался вопль Дэвида. Роза поднялась и поспешила к окну. На крыльце поместья лежал ее деверь с неестественно вывернутыми ногами и торчащей из одной ноги костью. Женщина тихо охнула, прижав ладонь к губам и оглядываясь на мальчика, что непонимающе смотрел на женщину, поскольку от стола не видел, что произошло.

— Что случилось, миледи? — Странновато милым голосом спросил мальчик и в его глазах промелькнула холодная радость.

_____________________

Архив. Из воспоминания Миссис Джейн Росс, камеристки и экономки поместья Ричардсон.

— Том? господин Том? Да, помню его появление в доме, словно это было вчера. Он был очень тихим и скромным мальчиком. Очень вежливый, он быстро покорил мое сердце. Хотя, как и полагается детдомовским, первое время он держался очень отстраненно от нас всех, разве что был привязан к миледи. Он почти всё время старался находиться недалеко от нее. Я думаю, он присматривался в то время к ней, решая доверять ей или нет. А после его шестилетия и вовсе, укладывала спать его только леди Розамунд.

Кажется, примерно в то время она начала его готовить к поступлению в специализированную школу. Он пошел в нее в одиннадцать лет… Как я считаю, рано она начала, но знаю точно, мальчик был сильно вдохновлен этим обучением. Он просто не вылезал из книг.

Насчет травмы в тот день у мистера Ричардсона? А разве он не поскользнулся на ступеньках?

Глава 3

подрастет. Что.

POV Розамунд.

Со дня шестилетия Тома прошло полгода. Я более чем уверена, что это из-за него упал с лестницы Дэвид и сломал себе обе ноги. Видимо, Том услышал наш разговор и побоялся, что рано или поздно Дэвид сможет уговорить меня отправить его обратно в детский дом, а потому решил как-то устранить опасность для себя. Дэвид выжил, но теперь обе его ноги загипсованы и передвигаться он не может.

В тот день я сделала вид, что не поняла, что это сделал именно Том, хотя и мимоходом подняла через несколько дней эту тему, сказав: «Том, ты ведь понимаешь, что использовать свою силу и калечить людей — неправильно». Это было сказано в контексте истории, что мы читали в книге по «Истории магии», где описывалось жестокое отношение некоторых волшебников к маглам. Мальчик на полном серьезе ответил «Конечно, мадам». Однако, я думаю, он понял, что я имела в виду, поскольку после этих слов он нервно сжал в руках штанины брюк.

Я решила закрыть глаза на этот случай, но именно с того тридцать первого декабря, начала более тщательно приглядывать за ним. Однако, за целые полгода ничего такого крупного и серьезного не происходило. Том отлично учился с приходящим учителем основным предметам и этикету, а по вечерам мы с ним вместе изучали волшебный мир. Конечно, читать книги о Гарри Поттере — это одно, а вот когда тебе удается прочитать книги из книги о Гарри Поттере, вот это вот как раз-таки нечто. Признаться честно, от некоторых моментов «Истории магии» у меня просто волосы вставали дыбом. Поэтому, прежде чем читать эту книгу с Томом, я просматривала всё сама, и заранее выделяла себе главы, которые стоит прочитать с ним, но позже, когда он подрастет.

Что не могло меня не радовать, так это то, что за шесть месяцев, проведенных в доме Ричардсон: Том стал куда открытей, приветливей и дружелюбней. Он был мил со слугами и гостями, хоть и предпочитал их компании книги и письмо. А еще, как мне показалось, он очень сильно привязался ко мне. Хотя, может, мне лишь кажется?

Если всё пойдёт так же хорошо и дальше, то, пожалуй, я свожу Тома на Диагон аллею, чтобы он лично лицезрел маленький кусочек мира магии.

Конец POV Розамунд.

— Томас? Ты уже готов? — Розамунд заглянула в комнату, где мальчик надевал соломенную шляпку от солнца и завязывал под подбородком шнурки, чтобы та не улетела от ветра.

— Да, мадам.

— Ты просто чудо. — Женщина присела перед ребенком, поправляя воротничок его рубашки. — Том, ты ведь помнишь чету Джейсонов?

Том кивнул, вспоминая семейство, что было у них на званом ужине в Рождество. Адам Джейсон — коренастый, слегка полноватый мужчина за пятьдесят, с проседью в черных волосах, с озорной улыбкой и хитрым прищуром глаз. Очень приятный и веселый человек. Его супруга Аделаида — женщина пышных форм с русыми волосами и нежными руками. И их четверо детей: Морис девятнадцати лет, Сюзанна пятнадцати, Сильвия десяти и Маркус четырех. Все дети очень добрые и дружелюбные, готовые поделиться всем, что есть у них самих, и даже не просто поделиться, а отдать задаром. На днях эти люди пригласили их на пикник, всё-таки на улице стояла прекрасная погода, а две семьи давно не собирались вместе.

— Я знаю, что ты не очень любишь играть с другими детьми, но всё же, постарайся с ними подружиться, хорошо? Всё-таки они часть нашего круга общения, и мы должны быть с ними в хороших отношениях.

— Хорошо, миледи. — Том кивнул, улыбнувшись. Да, его не прельщала мысль проводить время с этими ребятами, особенно с Маркусом, что был, словно липучка и пытался всеми силами привлечь всё внимание Тома к себе. Но выбора у него не было. Кроме того, расстраивать леди Розамунд совершенно не хотелось. Кажется, для нее было важным, чтобы он не был один.

— И еще, Том…

— Не колдовать в их присутствии.

— И не перебивать старших! Где твои манеры? — Розамунд шутливо потрепала мальчика по щеке и поднялась, беря его за руку и спускаясь к летнему экипажу, что ждал их у дома.

Был приятный июньский день, погода не могла не радовать, словно бы приглашая людей выбраться на улицу и провести пару часиков под голубым небом и нежным летним солнцем. Время в дороге пролетело незаметно и, уже через час, Роза и Том были в поместье Джейсонов. Это поместье было в два раза больше дома Ричардсонов и, его без сомнения можно было сравнить с маленьким замком. Всё же отец семейства был крупной шишкой в обществе, и состояние его семьи было достаточно большим, чтобы содержать огромное поместье и прислугу для него. Дворецкий проводил гостей в сад и, обменявшись приветствиями, все дружно сели за большой белый стол под навесом, что накрыла прислуга для их пикника.

— Роза, как поживает Дэвид? Он до сих пор в гипсе? — миссис Джейсон положила себе пару устриц с подноса

— О, нет, гипс с него уже сняли, но он теперь заново учится ходить. Всё же два закрытых и один открытый перелом, плюс вывихи… в общем, ужас.

— Бедный Дэвид. — Женщина покачала головой.

— Бедный? Ха, он богат! — Хмыкнул Адам Джейсон. — Даже в гипсе он продолжал управлять типографией и приумножил капитал! Кстати, Розамунд, ты не думала выйти за него замуж?

Женщина удивленно уставилась на главу семейства Джейсон, а Том выронил вилку, услышав это. Но, Адам продолжал, ничего не заметив. Подоспевший слуга поменял Тому вилку, но тот теперь не сводил взгляда с мужчины.

— Всё-таки он за тобой ухаживал раньше Роджера, и сделал предложение тоже первым, но ты почему-то выбрала старшего. А? — Мужчина стрельнул в молодую женщину глазами, и, увидев ее удивленный взгляд, засмеялся. — Ну что ты так смотришь?

— Я… не планирую больше выходить замуж. — Серьезно проговорила Розамунд. Честно признаться, Амелия была не в курсе этого аспекта жизни женщины, в которую попала. И уж тем более не знала причины, почему та отказала младшему Ричардсону и вышла за старшего. И теперь, когда Амелия была Розой, ей уж тем более не был интересен Дэвид. — Я навсегда останусь верной своему покойному супругу. Кроме того, у меня есть сейчас вещи куда важнее, чем замужество. Я должна воспитывать Тома и дать ему должное образование.

— Ох, давайте не будем общаться на такие странные темы! — тяжко вздохнула леди Джейсон, решив спасти девушку от такого скользкого разговора. А Розамунд посмотрела на Тома и мягко улыбнулась, погладив его по черным волосам. Мальчик улыбнулся в ответ, почувствовав какое-то облегчение, услышав слова Розы.

— Мистер Ксавье рассказывал, что Том — гений. — Подала голос Сюзанна, старшая из дочерей, тоже заметив, как обстановка за столом изменилась. — Это правда?

— Том у нас очень одаренный и смышленый мальчик, я не вправе говорить гений он или нет. — Роза ласково улыбнулась девочке. — Но я, как мать, горжусь своим сыном.

Закончив с едой, леди сели под навес, чтобы посплетничать, мистер Джейсон со старшим сыном стали играть в бадминтон, а дети вместе с Томом отправились на поляну неподалеку запускать воздушного змея.

— Вот, Том, держи вот тут крепко, чтобы нить не слишком сильно размоталась, иначе ветер может порвать ее и змей просто улетит. — Объясняла Сюзанна, вручая мальчику катушку от воздушного змея. — Тебе нужно будет побежать, а я запущу змея, чтобы воздух подхватил его. Понял?

— Да. — Мальчик внимательно посмотрел на катушку в руках, думая над тем, что в приюте у них был змей, но он ни разу его не запускал. Хотелось ли ему это сделать? Конечно. Но, другое дело, что хотелось ли ему сделать это с этими детьми? Нет.

Змей взлетел. Том не сводил взгляды с парящего в небе ромба, с нарисованной на нем птицей. Чувство радости он испытал лишь на пару секунд, когда этот кусочек материи взлетел и завис в воздухе. Но теперь, удерживая его и иногда слегка подергивая, ловя потоки воздуха, Реддл отметил, что это ему совершенно не интересно. Он мог заставить летать его и без ветра. И не просто парить, а делать целые воздушные фигуры высшего пилотажа. Так почему им так нравится, что змей летит?

Мальчик посмотрел на двух девочек и мальчишку, что радостно глядели на цветной прямоугольник в небе и искренне удивлялся их эмоциям. «Что тут такого?» — Думалось ему, хотя, осознание пришло быстро. Они были обычными людьми, не видевшими магии, а потому, такой простой фокус с ветром казался для них чем-то магическим и просто увлекательным.

— Хочешь подержать? — Предложил Том Сильвии, девочке с русыми косами и большими голубыми глазами, чувствуя, что ему уже надоело это.

— Конечно! — Девочка радостно переняла у мальчика катушку с нитью, и теперь она начала удерживать змея, бегая по поляне.

— Томи, — Самый младший из семьи Джейсон, Маркус, подергал Тома за рубашку, другой рукой вытирая потекший нос. — Пойдём цветочки собирать?

— Зачем? — Том отступил на шаг, бегло посмотрел на заляпанный носовыми выделениями рукав Маркуса и на свою рубашку, чтобы узнать, замарал ли мальчишка его.

— Мы подарим их мамочкам! И мамочки будут счастливые! — Мальчик весело захлопал в ладоши.

— Думаешь, они будут счастливые из-за мертвых цветов?

— Мертвых? — Маркус непонимающе захлопал большими серыми глазами.

— Цветы живые. Они питаются из земли. А если ты сорвешь, то они скоро умрут. — Холодно сказал Том и, сорвав ромашку, протянул ее мальчишке. Маркус вздрогнул, отшатнувшись, и его глаза наполнились слезами, словно бы этот цветок прямо сейчас засохнет и умрет в руках у Тома.

Громкий рев раздался на всю поляну. Сюзанна и Сильвия, что убежали в сторону, играя со змеем, испуганно вытаращились на младшего брата, что упал на землю и забился в истерике. Старшая из сестер подбежала к нему, пытаясь успокоить, но получила ногой по лицу. На плач сбежались и родители, со старшим братом.

— Что случилось, сладенький? — Миссис Джейсон присела рядом с сыном, боясь к нему прикоснуться, поскольку тот бил руками и ногами по всему, что находилось рядом, не желая говорить с семьей и без конца повторяя «цветочек умер! Я убил цветочек!»

— Томас, что случилось? — Спокойно, но повысив голос, чтобы перекрыть плач Маркуса, спросила Розамунд.

— Он хотел нарвать цветов и подарить их вам, миледи. Но я сказал, что не надо их рвать, потому что цветы быстро завянут. — Спокойно проговорил Том, смотря в глаза Розамунд и показывая ей полевой цветок в руках.

— О, вот как, — Мистер Джейсон рассмеялся и с большим трудом схватил младшего сына, передавая его старшему сыну и веля отвести того в спальню и успокоить. Миссис Джейсон отправилась за сыновьями. Розамунд присела рядом с Томом и тихо, чтобы никто не услышал, сказала:

— Всё хорошо, Том?

— Простите, мадам, я не хотел, чтобы он расплакался. — Так же тихо ответил мальчик, виновато смотря на леди. Та мягко улыбнулась и погладила его по щеке. Несколько секунд она внимательно всматривалась в него, пытаясь понять, может, он колдовал? Но, не заметив ничего такого, лишь поправила на нем соломенную шляпку.

— Всё хорошо, милый, не расстраивайся.

— Прошу прощение за это, Роза, просто Маркус, он немного м… — Мистер Джейсон поджал губы, пытаясь подобрать слова, чтобы описать поведение своего сына.

— Впечатлительный? — Подсказала отцу семейства Розамунд, усмехнувшись про себя. Она поднялась и легонько подтолкнула Тома к оставшимся девочкам, и под руку с Адамом отправилась обратно к столику с закусками. Том проводил их взглядом и посмотрел на девочек. Те выглядели слегка взволнованными, если не испуганными. Видимо, они не ожидали такого от своего младшего брата.

— Кажется, змей упал… — Заметил Том, подходя к Сильвии и беря у нее катушку с нитками и мило улыбаясь. — Давайте запустим его еще раз?

Ехали домой уже поздно вечером, отужинав с семьей Джейсонов. Конечно, леди Аделаида приглашала их остаться с ночёвкой и расположиться в комнатах для гостей, но Роза отказалась, решив, что нестабильные эмоции Маркуса могут в свою очередь вывести Тома, заставив того применить магию. Поэтому, вежливо отказавшись, они с Томом отправились обратно домой. Всю дорогу мальчик ехал, прижимаясь к леди и, даже, кажется, слегка задремав. Однако, уже ближе к дому он подал голос:

— Простите, леди Розамунд.

— Том? — Женщина удивленно посмотрела на мальчика, что сжал в руках юбку ее платья. Кажется, он был чем-то обеспокоен. И более того, он очень волновался. — Что-то случилось, милый?

— Вы попросили меня подружиться с ними, а я довел Маркуса до слез.

— О, дорогой, ты в этом вовсе не виноват. — Розамунд подняла к себе лицо мальчика и нежно погладила того большими пальцами по щекам. — Маркус очень впечатлительный мальчик. Это значит, что он воспринимает всё не так, как мы с тобой. Понимаешь, что я имею в виду?

— Угу. — Том кивнул, жмурясь от приятных нежных прикосновений женщины.

— Так что ты не виноват, тем более, вы ведь хорошо потом играли с девочками, да?

— Да. Мы запускали змея, а потом играли с их собакой.

— Тебе понравилось?

— Да.

— Когда был жив мистер Ричардсон, у нас в доме тоже были собаки. Русские борзые. Он ездил с ними на охоту. — Розамунд обняла за плечи Тома и слегка прижала его к себе, улыбнувшись. — Но после его смерти держать собак не было никакого смысла. Поэтому их распродали другим хозяевам.

— Вы не любите собак?

— О, дело не в любви. После смерти Роджера мне было очень грустно. Я не выезжала на охоту, да и вообще не выходила из дома. А этим собакам нужно много бегать. А что, ты бы хотел завести собаку?

Мальчик помолчал, вспоминая, как он сегодня играл с собакой Джейсонов, как кидал ей тарелку и как гладил ее.

— А волшебники заводят собак?

— Нечасто. Но у них есть почтовые совы. Хочешь завести почтовую сову?

— Да! — С энтузиазмом откликнулся Том. Роза слабо улыбнулась и задумчиво посмотрела на дом Ричардсонов, к которому они подъезжали. Возможно, завести сову — не такая уж и плохая идея.

С того дня прошла неделя. Ни Роза, ни Том больше не поднимали тему почтовых сов, однако, каждый день Том Реддл думал о том, каково это, завести почтовую сову, получать письма, запечатанные сургучом и нарисованные волшебными чернилами, что меняют цвет. Одну баночку таких чернил леди Роза купила Тому, когда была в Диагон аллее.

В один из дней Томас сидел в своей комнате, играя в волшебные шахматы. Черные шахматы двигались самостоятельно, а вот белыми управлял он, делая записи своей стратегии в небольшой тетрадке. Иногда шахматы шумели и перебивали его, пытаясь сказать, как лучше ходить. Иногда он слушал их, а иногда действовал так, как хотелось. Но, пока что, победить еще ни разу не удавалось. От очередного размышления по поводу следующего хода, его прервал стук в дверь.

— Господин Томас, леди Розамунд хочет вас видеть в своем кабинете. — Раздался голос дворецкого за дверью.

— Хорошо, уже иду! — Откликнулся мальчик, собирая фигурки и пряча шахматы в ящик стола, что закрывался на ключ. Интересно, что миледи могло понадобиться?

Спрятав ключ от ящика в карман шорт, Том на мгновение задержался у зеркала, чтобы проверить свой внешний вид. Розамунд не любит, когда он выглядит неопрятно. И, как-то за полгода у него тоже вошло в привычку постоянно следить за тем, чтобы выглядеть идеально. Том покинул комнату и направился через холл второго этажа в кабинет к леди. Постучавшись, мальчик вошел, смотря на женщину, что сидела за столом.

— Вы меня звали?

— Да, Том. Подойди-ка. — Женщина улыбнулась и, мальчик заметил, что она выглядит немного уставшей. Кажется, минут десять назад она вернулась откуда-то из города. Возможно, что-то случилось? Том покорно подошел и присел в кресло у стола. — Помнишь, мы говорили о совах?

— Да, мадам. — Том кивнул, вспоминая разговор в повозке.

Розамунд вновь улыбнулась и поднявшись, достала из-за стола нечто, накрытое плотной тканью. Еще прежде, чем ткань взметнулась вверх, мальчик догадался что там. Но увиденное не могло его не обрадовать. Он даже поднялся, подбегая к столу и приподнимаясь на носочки, чтобы лучше рассмотреть. Черная металлическая клетка с позолотой, а внутри на крепкой жерди величественно восседает черный филин с золотыми глазами и белыми перьевыми ушками над ними. Кажется, филин дремал, но когда ткань сняли, он встрепенулся и удивленно посмотрел на мальчика, что не менее удивленно и восторженно глядел на него.

— Это наша почтовая сова. — Пояснила Роза, надевая на руку специальную защитную перчатку до локтя и открывая клетку, позволяя птице перебраться на ее предплечье. — Можешь погладить, только осторожно. И не лезь к лапам.

Затаив дыхание, Том протянул ладонь к птице и осторожно коснулся ее шелкового оперения. Это чувство, оно было намного приятнее того, когда взлетает воздушный змей.

— Пойдём, отнесем его в оранжерею. Макгроу заказал уже насест для нашего друга. Там ты его сможешь покормить.

Том кивнул и поспешил открыть леди Розамунд дверь. Филин глухо ухнул, слегка расправив крылья, словно говоря «поторапливайся, мальчишка, я голодный!». Они спустились на первый этаж, пересекли холл и вышли в западное крыло, где располагался выход в небольшую оранжерею. Это была небольшая комнатка со стеклянными стенами и потолком, где росло около пятидесяти видов различных растений. В ее центре стоял небольшой столик с креслами, где можно было попить чай, а в стороне был установлен насест в несколько уровней, а также кормушка с тушками мертвых цыплят и мышей.

Том вошел в теплицу, придерживая женщине дверь, а затем пошел следом за ней к насесту — толстой деревянной жерди. Птица легко перепорхнула на нижний ярус и звонко щелкнула клювом, призывая покормить ее.

— Ну что? — Розамунд посмотрела на Тома. — Покормишь его?

— Угу. — Том кивнул, тихо сглотнув, наблюдая, как острые когти впились в деревянную жердь. Но мимолетный страх улетучился, стоило леди поднять его на руки. Мальчик обнял Розамунд одной рукой за шею, а во второй взял тушку мышки за хвост, осторожно поднося ее к филину. Тот немного поразмыслил, посмотрев на предложенное кушанье, а затем на Тома, и без раздумий схватил тушку клювом и начал поглощать ее целиком.

— Какая мерзость. — Весело фыркнула Розамунд и Том зажмурился, тихо хихикнув. Женщина поцеловала его в щеку и поставила на ноги. — Молодец. Дашь ему имя?

— Имя? Хм… Harpago. Да, Харпаго. В переводе с латыни означает — хищник.

— Где ты узнал об этом?

Том задумчиво смотрел на птицу, что спустилась к кормушке и заглотнула еще и цыпленка. Мягкая женская рука коснулась затылка, заставляя идти к выходу, и Том безвольно подчинился. Эти руки были очень нежными и ненавязчивыми и, почему-то хотелось идти туда, куда они направляли его.

— Из книги «Фантастические звери и места их обитания». — Том поднял руку и ухватился за теплую ладонь, крепко сжимая ее. — А сова — это ведь хищник.

— Всё правильно, Том. — Розамунд улыбнулась, направляясь вместе с мальчиком на второй этаж. — Беги в свою комнату, а я переоденусь с дороги и приду к тебе, поиграем в шахматы.

***

Через неделю в доме Ричардсонов был званый ужин по случаю дня рождения леди Розамунд. Ей исполнялось в этом году всего двадцать два года, она была молода, в расцвете сил, и в возрасте, когда можно выйти повторно замуж, даже будучи вдовой. Однако, на ее молодом лице уже виднелись морщинки из-за перенесенных переживаний, в ее глазах можно было прочесть всю боль, что она пережила в столь юном возрасте.

Кроме того, молодая леди с недавних пор начала действовать и мыслить очень кардинально: она отказалась от каких-либо отношений в пользу воспитания ребенка из приюта. Ее инакомыслие многих поражало, а иных и вовсе восхищало. Кто-то решил, что от горя девушка тронулась умом, а некоторые называли ее «Леди нового света». Каждый из них был по-своему прав.

В этот вечер все собрались за праздничным столом, были приглашены несколько знатных семей, самых близких друзей леди Ричардсон, в числе которых была и чета Джейсонов. А после ужина взрослые остались в большом зале, а детей отправили в малый зал-библиотеку, играть.

Том, как хозяин дома, сначала сводил гостей в лице детей Джейсонов и еще некоторых детей других семей в оранжерею, где показал им почтового филина, что с большим недовольством поглядывал на детей, но покорно спустился на среднюю жердь, позволяя им рассмотреть себя получше.

А, затем, дети отправились в зал-библиотеку играть. Девочки сели играть в куклы, а мальчики устроили настоящий крестовый поход оловянными фигурками рыцарей, устраивая турнир и сражаясь ими. Тому было скучно, но он покорно играл, притворяясь, что ему нравится всеобщее веселье и компания других детей. Так нужно было для леди Розы, так нужно было для общества знати. Притворяться.

Через несколько часов несколько семей уехали, остались только Джейсоны. Старшие девочки задремали на диванчиках, а Том и Маркус сидели у камина, играя в фигурки. Том в очередной раз толкнул рыцарем вражеского короля и поставил его на место упавшей фигурки.

— Я выиграл. Опять.

Маркус, которого весь вечер задирали мальчишки старше и, который, за весь вечер ни разу не выиграл в бою, поджал губы, со злостью и обидой смотря на фигурку зеленого рыцаря на своем поле.

— А я… я слышал, как мама говорила, что тётя Роза глупая девка, которая… которая взяла к себе оборванца. Ты оборванец. А тётя Розамунд — сумасшедшая. Вот. — Маркус глубоко вздохнул, довольный словами, что он сказал, не особо вникая в их смысл и понимая, о чем же говорила его мать. Однако, мальчишка догадывался, что это обидные слова. А потому с удовольствием смотрел, как меняется бледное лицо Тома, вытягивается и даже сереет от эмоций, что нахлынули на него из-за этих слов.

Лицо шестилетнего Тома Реддла стало мрачным, а под глазами залегли глубокие темные тени. Он был готов заставить оловянного рыцаря залететь в рот Маркусу, чтобы заткнуть его. Он был готов заставить тяжелую фигурку ангела упасть с камина Маркусу на голову. Но он помнил, что обещал Розамунд не использовать магию на них. Но, если сделать это более осторожно? Хищная улыбка скользнула по бледному лицу, отражаясь в темных глазах звериным блеском.

— Оборванец и сумасшедшая. — Самодовольно повторил пятилетний мальчишка Джейсон, гордо задирая нос.

Том схватил Маркуса за запястье, наклоняясь к нему как можно ближе и заглядывая в серые глаза, произнося медленно и раздельно: «За-мол-чи». Том чувствовал, как в нем закипает чувство ярости, как оно бурлит, просясь наружу. Никто и никогда не посмеет оскорблять леди Розамунд, пусть это будет взрослый, пусть это будет такой же ребенок. Он, Том, никому этого не позволит.

Мертвая хватка разжалась, и Том отпрянул, немного отворачиваясь и беря в руки оловянного рыцаря и внимательно смотря на него. Рыцарь? Защитник? Да, это то, что нужно. Он будет защитником для леди Розамунд. Том медленно опустил рыцаря обратно на поле, поставив его на защиту фигурки королевы в красном платье, и всё так же медленно поднял взгляд на мальчишку напротив, что побледнел и сидел, замерев над разбросанными рядом игрушками.

— Играй. — Холодно, в приказном тоне велел Том.

POV Том.

Со дня рождения миледи прошел месяц. Как я слышал, Маркус с того дня не сказал ни слова. Я не позволю больше ему говорить о Розамунд такие вещи, не позволю. Так же, как не позволил мистеру Ричардсону вернуть меня в приют. Я не позволю причинить им боль ни мне, ни леди Розамунд.

Когда все гости разъехались, я подарил леди розу из оранжереи, только, я сделал так, чтобы эта роза никогда не завяла и не умерла. Хочу, чтобы эта роза всегда оставалась такой прекрасной, как в момент ее цветения. Хочу, чтобы она радовала леди Розамунд своей красотой и напоминала ей обо мне.

Я люблю розы. Полюбил их, живя в поместье Ричардсонов.

Мне нравятся их мягкие шелковые лепестки, напоминающие мне руки миледи, ее прикосновения и ее взгляд, обращенный ко мне. Мне нравятся их прочные стволы и острые шипы. Они тоже напоминают мне миледи, когда она защищается или защищает меня. Я до сих пор иногда вспоминаю ее голос в разговоре с мистером Ричардсоном: «Ты всё сказал, Дэвид? Его мать была прекрасной женщиной, а сам Томас не менее прекрасный ребенок, которого я люблю и ни за что не верну в приют».

Может, я и не помню свою мать, но сейчас мне ее заменяет Леди Розамунд. Она как эта роза. Прекрасная, с острыми шипами. Она напоминает мне этот цветок, поэтому я его и подарил ей.

Конец POV Том.

_______________________________________

Архив. Из воспоминания Мисс Аристы Хэйпс, горничной и служанки поместья Ричардсон.

— Мистер Том? Он был чудесным малышом, а с годами только хорошел. И я говорю не только о его характере. Хи-хи. Сколько себя помню, он всегда отличался исключительными манерами. Всегда был мил и приветлив как с гостями, так и с нами, с прислугой. Он с детства был очень любознательным мальчиком. Госпожа Розамунд очень много покупала ему книг, нанимала учителей, а также занималась с ним сама. У них было очень тесное общение. Господин доверял госпоже, как никому больше.

Мистер Маркус из четы Джейсонов? Да, я помню его. Он очень странный и никогда мне не нравился. Его семья очень милая, но сам мистер Маркус был истеричным и капризным ребенком, требующим к себе внимания. А однажды он… просто перестал говорить и вообще стал замкнутым в себе. Не знаю, с чем это связано. Он тогда уснул в детской, когда они играли с мистером Томом, и еще он обмочился во сне. Может, ему стало слишком стыдно, и он, поэтому перестал говорить? Я не знаю.

По крайней мере, если вы думаете, что в этом виноват мистер Томас — вы не правы. Я сама заглядывала в комнату и убирала игрушки, пока мистер Джейсон спал и когда он сходил под себя. Господин Том в это время сидел в кресле и читал книгу. Он никак не пугал господина и никак не способствовал его онемению. Хватит вам копать под господина!

Глава 4

POV Том

Красные розы. Безумно люблю эти цветы. Я заставил часть цветов в оранжерее погибнуть, чтобы предложить леди Розамунд посадить розы. При каждом походе в оранжерею, чтобы повидаться с Харпаго, я подходил и к цветам. Слуги отлично следят за ними. Жду не дождусь, когда на этих зеленых кустах распустятся кроваво-алые бутоны. Кажется, я уже говорил, что они напоминают мне миледи?..

Джейсоны еще несколько раз приезжали к нам, а мы приезжали к ним. Маркус по-прежнему не разговаривает. Кроме того, он перестал приставать ко мне с просьбой поиграть. Это радует. Теперь мне немного спокойнее в их присутствии и легче притворяться, что мне интересно с ними, пока леди Роза общается со старшими Джейсонами.

Где-то осенью мы ездили навестить мистера Ричардсона. Он вновь ходит, правда, теперь опираясь на трость. Он почти не изменился, только безумно боится лестниц. Кроме того, он больше ни разу не поднимал тему моего возвращения в приют. Возможно, падение с лестницы всё же пошло ему на пользу.

Леди Розамунд попросила (хотя, правильнее сказать приказала) показать ей все налоговые документы типографии. Эти документы проверил юрист и, как оказалось, мистер Ричардсон присваивал себе денег немного больше, чем стоило бы, а миледи, в свою очередь, получала их меньше. Леди Розамунд пришлось заняться делами типографии, поскольку ее не устраивала сложившаяся ситуация. Но, даже несмотря на свою занятость, она всегда находила время для общения и занятий со мной.

Я видел, как ей тяжело и, что порой, она жертвует сном, а потому начал проводить больше времени в ее кабинете, занимаясь уроками при ней и, если что советуясь. Я старался заниматься самостоятельно, чтобы миледи больше уделяла времени на отдых и сон. Не знаю, помогло ли это ей, но, она стала выглядеть счастливей, поняв мой замысел.

На мой седьмой день рождения леди Розамунд взяла меня с собой на прогулку по Диагон аллее. Как правильно описать чувства, что меня захлестнули? Радость, восторг, возбуждение. Я впервые видел, как другие волшебники колдуют, я видел, как они взмахивают своими палочками, заставляя предметы левитировать, трансформируя один предмет в другой. Я впервые увидел гоблинов и домовых эльфов, о которых мы читали. На секунду я даже захотел, чтобы и у нас был эльф, но потом решил, что когда прислуживают люди — намного приятней, чем какое-то непонятное маленькое существо. Как подарок на день рождения я попросил набор юного алхимика, а также книги по латыни и древним рунам.

В конце февраля я услышал разговор леди Розамунд с Макгроу. Она хотела продать этот дом и купить поместье чуть дальше от места, где мы жили сейчас. Дворецкий предложил ей съездить и осмотреть вместе дом, чтобы понять, сколько потребуется на его содержание, а также, сколько потребуется прислуги. Он не понимал, зачем леди решила купить дом больше, но зато понимал я. Как-то раз, мимоходом леди обмолвилась, что хотела бы иметь в доме большую магическую библиотеку и лабораторию, где я мог бы развивать свои способности, которые, как она считала, у меня были.

Иногда меня поражает то, с какой уверенностью она говорит обо мне. Порой мне кажется, что она знает меня куда лучше меня самого.

Это пугает. И восхищает.

Конец POV Том

— Простите, миледи. — Мужчина лет так около тридцати с черными волосами, зачесанными на затылок, в дорогом деловом костюме и накинутым сверху черным плащом подошел к Розамунд. Это было в книжном магазине Диагон аллеи. Роза приехала подобрать новую литературу для Тома (и для себя, заодно), но от выбора книг ее отвлек неизвестный. Кем он был, чего хотел? — Вы случайно не леди Розамунд Ричардсон?

— Она самая, а Вы, простите? — Розамунд закрыла «Новые направления магических наук», что листала секундой ранее и обратила свой взгляд к мужчине, заинтересованно скользя по его внешности.

— Я Поллукс Блэк, много слышал о вас от своих друзей в министерстве. Рад знакомству. — Губы мужчины дрогнули в ухмылке, когда тот протянул женщине руку.

«Поллукс… это отец Вальбурги, матери Сириуса, а также у него еще должно быть двое детей. Сыновья, кажется. Да, один из них дядя Сириуса, что одолжил ему деньги, когда тот сбежал. Точно. Что-то такое помню». — Пронеслось в голове у девушки, когда та пожимала руку волшебника.

— Рада встрече, мистер Блэк. Наслышана о Вас.

— Правда? — Черные брови взметнулись удивленно вверх. — И от кого же?

Но женщина в ответ лишь лукаво улыбнулась, давая понять, что не выдаст своих осведомителей. По губам Поллукса скользнула хитрая усмешка, и он захохотал, привлекая к себе излишнее внимание редких покупателей магазина.

— Да, я слышал, что вы очень необычная женщина, а потому желал встретиться с вами. И знаете, поговорив всего пару секунд, я убедился в этом. Не хотите выпить со мной чашечку кофе и поговорить?

— Я думала, что такие волшебники как Вы, брезгуют общением с маглами. Но, кажется, я ошиблась? — Розамунд очаровательно улыбнулась, передавая книги хозяину магазина и рассчитываясь за них и за доставку покупки на дом.

— Не ошиблись. Но ведь и вы не простая магла, а? — Мистер Блэк внимательно проследил за тем, как леди рассчитывается за книги, с удивлением отмечая, как свободно она себя чувствует, пользуясь деньгами мира волшебников.

— Вы правы, мистер Блэк. Не простая. — Розамунд улыбнулась, направившись из книжного магазина в компании мужчины. Они вышли на улицу и направились в сторону чайной «Чайный пакетик Розы Ли». К счастью в будний весенний день народу на улице было немного, а потому они могли не спеша, прогуливаясь идти по аллее. — Итак, чем же Вас заинтересовала моя скромная персона?

— Мои друзья из министерства сообщили, что Вы необычная магла. Вы общались с некой волшебницей, что поведала Вам о нашем мире, а затем наложила особые чары, не позволяющие каким-либо способом влиять на Ваш разум или Вашу память. Это очень интересный случай. Почему эта колдунья выбрала Вас, миссис Ричардсон?

— Это действительно интересный случай, мистер Блэк. И мне бы самой хотелось знать, почему она выбрала именно меня. Но, видимо, у нее на то были свои причины.

— М, не могу вспомнить, как же звали ту ведьму? Мне что-то говорили, но… — Блэк пощелкал пальцами, словно бы пытаясь вспомнить имя.

— О, если вспомните, обязательно скажите и мне. — Женщина лукаво улыбнулась, давая понять, что его блеф не пройдёт.

Ближе к вечеру леди Розамунд вернулась в поместье Ричардсон. Ее встретил Макгроу, принимая у леди пальто. Женщина быстро прошла в зал, снимая по пути перчатки и шляпку, отдавая и их дворецкому. Мальчик, сидевший в это время на диване и читавший книгу, поднялся, приветствуя пришедшую мадам.

— С возвращением, миледи. — Томас улыбнулся, получая приветственный поцелуй в щеку от женщины. — Случилось что-то хорошее?

— Здравствуй, Том. — Розамунд устало улыбнулась, опускаясь на диван и приглашая мальчика присесть рядом. Тот покорно сел. — Книги из «Флоритш и Блоттс» уже доставили?

— Да, сова принесла их час назад в Ваш кабинет. Я их оставил на столе, миледи. — Том кивнул, положив руки на колени, словно примерный ученик.

— Хорошо. Я не смогла их забрать лично, поэтому попросила отправить их с совой. Я кое-кого встретила в магазине, Том.

— Да, мадам? — Мальчик с интересом наблюдал за женщиной, желая узнать, кого же встретила леди.

— Помнишь ли ты книгу о чистокровных семьях Британии? — Женщина посмотрела на мальчика и тот кивнул. — Так вот, в магазине ко мне подошел Поллукс Блэк. Мы с ним пообщались некоторое время, а в конце, уже перед расставанием, он пригласил нас с тобой на ужин в следующие выходные в поместье Блэков.

Сердце Тома пропустило удар. Семейство Блэков, одно из чистокровнейших семейств во всей Британии. И они пригласили их на ужин? Тех, кто родился в мире маглов и воспитывался ими? Как-то не верилось в это. Возможно, подобные мысли отразились на лице у мальчика, а потому леди тяжело вздохнула.

— Я сама не поверила в это, Том. Но мистер Блэк настаивал на нашем визите в их дом, с намёком на то, что для комфортной жизни нам с тобой нужно иметь правильные связи. Поэтому, думаю, нам стоит согласиться на ужин.

***

— О, миссис Ричардсон, безумно рад, что вы всё же приняли мое приглашение. — Поллукс Блэк оставил горячий поцелуй на тыльной стороне ладони молодой женщины, что несколько минут назад переступила порог их дома. — А это, надо полагать юный мистер Реддл?

— Добрый вечер, сэр. — Поздоровался Том, держась спокойно и гордо приподняв голову, с интересом разглядывая молодого волшебника перед собой. Блэк был немного старше миледи, но, возможно, возраст ему придавал болезненно-сероватый цвет кожи и небольшие синяки под глазами.

— Добрый, добрый. Что ж, идемте, я представлю вас своей семье. — Мистер Блэк провел гостей через большой просторный холл, заходя в зал, где уютно устроились молодая женщина и двое детей примерно одного возраста с Томом. — Леди Ричардсон, позвольте Вам представить мою супругу, Ирму, а также детей, Вальбургу и Альфарда. Семья, это миссис Розамунд Ричардсон и ее сын Томас, о которых я вам рассказывал.

— Добрый вечер. — Ирма Блэк слабо кивнула, смерив гостей холодным с прищуром взглядом. Она была высока, белокожа и, как и супруг, с черными волосами. Дорогое платье из черного бархата с кружевным белым воротничком и манжетами подчеркивали ее аристократическую (или всё же болезненную?) бледность, но при этом и делало красивее.

Дети Блэков — Вальбурга и Альфард — обычные дети. Как-то по-другому Том их описать не мог. Обычные девчонка и мальчишка, с такими же, как у родителей черными волосам и серыми глазами. Дети тоже поздоровались, приветственно поднимаясь.

Вечер начался с приема пищи. Во главе стола сидел Поллукс, его жена находилась по правую руку, а леди Розамунд по левую. Рядом с женщинами сидели их дети. Судя по тому, что Вальбурга сидела рядом с матерью, она была старшей из детей, девочка кидала на Тома заинтересованный взгляд, впрочем, не стыдясь в открытую его рассматривать, а вот Альфарда больше заинтересовала сама леди Роза. Том заметил кроткие взгляды мальчишки и его покрасневшие щеки.

— Миссис Ричардсон, мой супруг много рассказывал о Вас. — Ирма внимательно посмотрела на женщину напротив.

— Правда? Надеюсь, только хорошее. — Розамунд тихо усмехнулась в бокал.

— Мне безумно интересно, почему же на Вас не действуют никакие заклинания контроля сознания, сыворотка правды, легилименция… Возможно, в вашем роду всё же был кто-то из волшебников? Вы не пробовали искать?

— Знаете, миссис Блэк, мне тоже это интересно. И я бы хотела это выяснить. Но сейчас передо мной стоит более важная задача — воспитать Тома достойным волшебником.

— Кажется, ваша семья владеет печатным бизнесом?

— Да, мой покойный супруг оставил в мое распоряжение пакет акций, чтобы его дело обеспечивало меня даже после его смерти.

— О, так вы богатая вдова? — Весело усмехнулся Поллукс, подмигнув женщине. — Гребете деньги лопатой и растите сына?

— Долгое время я не встревала в бизнес, которым занимается мой деверь. Мне было не до этого. Сначала траур по супругу, затем воспитание Тома. Но, с недавних пор мне пришлось также заняться бизнесом. Всё-таки предпочитаю полный контроль над ситуацией.

— Вы смелая женщина. — Ирма улыбнулась. — Магловские мужчины не любят сильных женщин, а вы решили идти наперекор всему. К счастью, в волшебном мире с равноправием всё немного проще.

— Грядут перемены, миссис Блэк. — Розамунд сверкнула глазами, улыбнувшись. — И пора бы и женщинам подать голос. Кстати, вы сказали попробовать искать… В министерстве наверняка же есть картотека с именами волшебников, не так ли?

— Да, конечно. — Мистер Блэк кивнул, заканчивая с горячим. — Хотели бы поискать родственников?

— Ну, мне вряд ли позволят. — Розамунд отложила приборы, посмотрев на Поллукса. — Но я всё же сделаю запрос. Может, это хоть как-то поможет мне понять, почему та женщина дала мне возможность узнать ваш мир.

Ужин продолжался в легком, деловом настроении. Взрослые общались, шутили, дети же просто молча ели. Они закончили с ужином раньше, а потому Ирма отправила дочь и сына показать Тому их особняк. Дети были только рады уйти и не слушать нудные взрослые разговоры. Они вышли в большой холл, пересекая его и поднимаясь по большой лестнице наверх.

— Том, тебе сколько лет? — Альфард улыбнулся мальчику, с интересом разглядывая его.

— Семь. А вам?

— Мне восемь, а ему семь. — Вальбурга, шедшая чуть впереди, небрежно кивнула на брата. — Так что, мы с вами будем вместе учиться в Хогвартсе. Только я на год старше. Ты ведь поедешь в Хогвартс, да?

— Да. Миледи сказала, что хочет, чтобы я получил образование именно в этой школе.

— О? Может, она просто не знает других? — Немного небрежно отмахнулась девочка, но тут же запнулась на ступеньках, чуть не упав.

— Она знает. — Холодно ответил Том, не сводя с Вальбурги глаз. — Она знает очень много. Миледи сказала, что скоро в Европе будет неспокойно и в Великобритании будет безопасней, чем в том же Дурмстранге. Мы рассматривали несколько школ для поступления.

— Ох, вот как. — Альфард улыбнулся и взмахом руки пригласил Тома пройти в правое крыло дома. Он был приветливей сестры. Кажется, Вальбурга считала, что леди Розамунд обычная магла, глупая и не достойная внимания волшебников, Альфард же так не считал. — Ты говоришь, она много знает. Возможно, она прорицатель, а?

— Вряд ли. — Том покачал головой, нахмурившись, припоминая, делала ли леди Роза какие-то пророчества. — Но, может, я просто еще многого о ней не знаю.

— Это ближе к правде. — Хитро улыбнулась Вальбурга, заводя Тома в зал с портретами их родственников. — Позволь познакомить тебя с нашей семьей.

Вальбурга с восхищением рассказывала о каждом своем предке. Но, если сначала Тому и было интересно, то через три портрета он понял, что девочка лишь пытается выставить себя и свою семью в наилучшем свете. Реддл покосился на Альфарда и заметил, что тому тоже скучно слушать россказни сестры. Мальчик заметил взгляд Тома и чуть заметно улыбнувшись, мотнул головой на дверь, предлагая сбежать от сестры.

Выждав, пока Вальбурга пройдёт вперед, к следующей картине, мальчики начали медленно отходить назад, и лишь когда один из портретов закричал: «Невежды!», заставив девочку обернуться, бросились из комнаты. Они побежали в другое крыло, а вслед раздавался крик старшей сестры: «А ну, вернитесь!».

— Сюда! — Альфард схватил Тома за руку, крепко сжимая ладонь, проскальзывая в дверцу для слуг и поднимаясь бегом на третий этаж и там пробегая по коридору. Они затаились в библиотеке-кабинете, спрятавшись в декоративной нише за гобеленом. В коридоре слышался стук каблучков Вальбурги. Том и Альфард затаились, заслышав скрип двери в кабинет, куда они вошли. После бега дыхание сбилось, а потому Тому казалось, что каждый выдох слишком громкий и может выдать их. Кажется, так думал не только Том, поскольку он заметил, как Альфард прижал ладонь ко рту, словно бы боясь, что его дыхание сдует тяжелый гобелен, за которым они стояли.

— Эй, ну где вы?! — Раздался обиженный голос девочки. Холодная влажная ладонь Альфарда сжала крепче руку Тома, и тот вдруг сообразил, что они до сих пор держатся за руки. Какое же это было странное чувство… держаться с кем-то за руки. В приюте, когда их ставили в пары, дети неохотно вставали с ним и предпочитали не браться за руку, а держаться за край одежды. Вскоре он привык к этому и старался вообще не трогать никого. Первой его за руку взяла Розамунд. Ее рука была теплая и нежная. Он любил ее руки, в них он чувствовал себя спокойнее. Рука Альфарда же была другой, но, несмотря на то, что его ладонь вспотела, Том не чувствовал отвращения.

Хлопнула дверь, раздался удаляющийся стук каблучков, говорящий об уходе Вальбурги. Младший Блэк судорожно вдохнул воздух, убрав руку от лица. Кажется, он задержал дыхание. Том удивленно посмотрел на него и, сам не знал почему, но засмеялся…

— Я бы хотел ручную змею. — Том внимательно рассматривал террариум со змеями в спальне Альфарда, слушая, о чем шепчутся тонкохвостые полозы. Одна из змеек поздоровалась с ним, но мальчик лишь улыбнулся, решив не выдавать хозяину этих змеек свой секрет.

— А почему не попросишь? Мне кажется, леди Розамунд тебе не откажет. — Блэк сидел на кровати, наблюдая за своим гостем с довольной улыбкой.

— Она и так очень много покупает для меня. — Том выпрямился и пошел по комнате, разглядывая диковинные волшебные игрушки. Подобные он видел в одном из магазинов Диагон аллеи. Игрушки его не очень заинтересовали, но теперь, смотря на них в комнате, Томас захотел иметь парочку и у себя в спальне. Особенно ему понравились подвесные скелеты птиц.

— Том, а ты, правда… потомок Салазара Слизарина? — Почти благоговейным шепотом произнес Альфард. Кажется, его этот вопрос мучал целый день и он с большим трудом сдерживался, чтобы не выпалить его прямо за столом. Реддл ответил не сразу. Он протянул руку и потянул веревочку, заставляя скелеты птиц порхать, и, насладившись зрелищем, повернулся к мальчику на кровати, заведя руки за спину.

— Да, так оно и есть. Твой отец сказал?

— Ага. А еще это он сказал, что возможно леди Роза, — при упоминании женщины бледные щеки Альфарда заметно порозовели. — Возможно, прорицатель. Он не верит, что она магла.

— Да? — Том заинтересованно посмотрел на мальчика и сел рядом на кровать. — А что же он думает о ней?

Альфард оглянулся на дверь, словно бы боялся, что Вальбурга сейчас ворвется в спальню и помешает им говорить, и наклонился к Реддлу, доверительно зашептав:

— Он считает, что миссис Ричардсон изначально была волшебницей, которая скрывала свои способности. А потом кто-то или, может, даже она сама, частично заколдовал ее память, из-за чего она думает, что является маглой, хотя на самом деле колдунья.

— Твой отец ведь работает в министерстве. Почему бы ему не проверить это?

— Он проверял. Но не нашел никакого упоминания о леди Розамунд, кроме новых, что появились недавно.

— Тогда, видимо, он ошибся. — Том пожал плечами, хотя сам задумался, а могла бы леди быть волшебницей и умело скрывать это? Мальчики ненадолго замолчали, каждый думая о чем-то своем. Но от дальнейших размышлений Реддла отвлекло прикосновение к его руке. Он слега вздрогнул и посмотрел на Альфарда рядом.

— Том, давай начнем переписываться? Я еще плохо пишу, но очень хотел бы отправлять и получать письма…

— Да, давай. — Том радостно улыбнулся и протянул Блэку ладонь. — Будем друзьями по переписке.

— Как тебе не стыдно, Альфард, бросить свою сестру, устроить беготню в доме. — Ирма строго смотрела на обоих мальчиков, но не могла себе позволить ругаться и на Тома. Она осуждающе посмотрела на обоих детей. Альфард виновато опустил взгляд, бубня про извинения, Том же смотрел прямо в глаза леди Розамунд, что вовсе не осуждала его. Она легким кивком указала на Вальбургу, что сидела на диване с обиженным видом и тихо хлюпала носом. Том тихо выдохнул, понимая, чего от него ждет Роза, и подошел к девочке.

— Вальбурга, я прошу прощения за то, что мы сбежали от тебя с Альфардом и оставили тебя одну. Мне очень жаль. Надеюсь, это происшествие не станет помехой нашей дружбе? — Том изобразил на своем лице самую милую и дружелюбную улыбку, на которую только был способен, протягивая руку покрасневшей от смущения девочке. В тот вечер Вальбурге показалось, что Том Реддл — самый красивый мальчик на земле.

POV Розамунд

После поездки к Блэкам Том был молчалив. Всю дорогу домой он проспал в машине, а по приезду просто лег спать. Мальчик совсем вымотался. Зато на другой день за завтраком рассказал мне о том, что они с Альфардом решили вести переписку, и попросил у меня пользоваться нашим филином. Конечно же, я разрешила.

Не уверена, насколько чувства Тома в этой дружбе искренни, но я рада, что он, наконец, обрел хоть какого-то «друга». Кроме того, возможно, мне показалось, но последний его жест по отношению к Вальбурге произвел на девочку большое впечатление. И немудрено, мальчишка ведь такой красавец. Ну, точно, нарасхват у девчонок в школе будет. Только вот, интересно, если я случайно сведу вместе, например, Тома и Вальбургу, то Сириус Блэк никогда не родится? Или родится, но будет другим?

Боже, как же сложно менять мир.

Следующий месяц был довольно насыщенным. Сначала покупка нового дома, затем продажа старого, переезд, покупки новой мебели, обустраивание специализированных комнат для нас с Томом, наем новой прислуги. В общем, сущий кошмар. Но зато, у нас теперь достаточно большой особняк, с отдельной волшебной библиотекой и комнатой для занятий магией. Эта комната с камином и я отправила запрос подключить этот камин к сети летучего пороха. Том в восторге от новой магической комнаты, которую он с гордостью назвал лабораторией. Кажется, я знаю, где он теперь будет проводить большую часть своего времени.

Магическая библиотека у нас небольшая. Однако, узнавшие о нашем переезде Блэки прислали нам в подарок несколько книг. Думаю, они узнали о библиотеке из письма Тома к Альфарду. Это были книги по темным искусствам и родословным волшебников. Ну, не сказать, что я была в восторге, но спасибо им за это.

Мы встречались с Блэками еще несколько раз. Однажды они пригласили нас на очередной ужин, а затем пришла их очередь наносить визит нам. К счастью, к тому времени я успела закончить с его обстановкой и оно выглядело совершенно не хуже их дома. На этом ужине Ирма обмолвилась, что стоит нас познакомить с еще некоторыми известными семьями, на что Поллукс ответил, что Малфои уже заинтересовались нами.

Это немного пугает. Особенно тон, с которым он это произнес.

Дети неплохо так сдружились. Может, мне лишь кажется, но Тому действительно весело с Альфардом и Вальбургой.

Только меня одно беспокоит: эта дружба, не станет ли началом зарождения Пожирателей смерти?

Конец POV Розамунд.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Ирмы Блэк.

— В нашу первую встречу они оба показались мне странными. Эта Розамунд не была похожа на обычного магла. Скорее, у меня возникло чувство, что она одна из нас. Казалось, что вот-вот и она достанет палочку, совершит колдовство. Но этого не последовало. Мой муж долго пытался выяснить, есть ли в ее родословной маги, но, кажется, все ее предки были маглами. Она была необычной, я вас уверяю.

Однажды на ужине она нас всех удивила. Тогда еще присутствовали Малфои. Мы разговаривали о Гриндевальде, и Розамунд обмолвилась о войне, что начнется в 1939 году, причем война будет как у волшебников, так и у маглов. И что вы думаете? Всё случилось, как и сказала Роза. Я повторюсь — она странная. Но, стоит признать, мне нравилось ее общество.

А ее сын, Том. Чудесный мальчик. Всегда очень вежливый и приветливый. Тот еще льстец. Мои дети были от него без ума. Они стали его первыми и лучшими друзьями. В школе они даже входили в особую, элитную группу. Но, если хотите узнать об этом больше, то лучше спросите Альфарда. Он был ближе всех к Тому.

Глава 5

Звонкий топот ног раздался по лестнице.

— Подожди, Том! — Абраксас Малфой сбежал по ступеням вниз, за ним следовали еще двое мальчишек десяти лет: Альфард Блэк и Рэймонд Нотт.

— Поторопитесь, иначе всё пройдёт без вас! — Насмешливо отозвался Том Реддл, спустившись в холл и выходя на задний двор поместья. Трое мальчишек выбежали следом, догоняя друга и направляясь вместе с ним в сторону садового лабиринта. За три года дружбы мальчишки вдоль и поперек изучили сад дома Ричардсонов и отлично знали весь лабиринт, поэтому уверенно направлялись в его глубь.

Четверо ребят ушли в самую глубину сада, в дальний уголок лабиринта, где изгородь выросла чуть ниже, и можно было легко перелезть через нее, чтобы попасть в лес. Однако, лес мальчишек не интересовал. Все четверо столпились у этой самой изгороди, забравшись на деревянный ящик, принесенный ранее, и заглянули через куст, смотря куда-то вниз.

Там, в траве было нечто, напоминающее гнездо из листьев. А в нем лежало несколько яиц. Но были они вовсе не птичьи, они были змеиные. Саму змею, что их отложила, убил садовник на днях, а вот гнездо с ее потомками не нашел. Но, зато его нашли мальчишки и теперь ждали появление на свет змеенышей.

— Может ты ошибся, они не сегодня появятся? — Нотт, разочарованный долгим ожиданием, посмотрел на Тома, что неотрывно глядел на яйца, словно завороженный.

— Нет, я не ошибся. — Спокойно ответил мальчик и кивнул на яйца. Одно из них дернулось. Из-за шума леса, птиц и многого другого нельзя было услышать этот тонкий треск ломающейся скорлупы, что удерживала в себе новую жизнь. Все четверо наблюдателей притихли.

Одна за другой на свет появлялись маленькие черные змейки, выползая из яиц. Некоторые из них были пятнистые, некоторые имели чисто черную окраску. Каждая из змеек расползалась в разные стороны и скрывалась в траве. В конце концов, осталось только одно яйцо. Оно тряслось, но лишь слегка треснуло. Видимо, змейка была слишком слаба, чтобы выбраться самостоятельно.

«Выберется? Или нет?» — Том с интересом наблюдал за яйцом, но вдруг, среди шелеста травы и листьев он услышал отчаянный крик о помощи. Это просила змея.

— Эй! Ты чего? — Абраксас удивленно посмотрел на Тома, когда тот ловко перепрыгнул через изгородь и подошел к змеиному гнезду, присаживаясь на корточки и беря последнее яйцо в руки. Трое мальчишек за изгородью с испугом, восторгом и интересом наблюдали за четвертым. Том прищурился, рассматривая яйцо и, чуть повернув его, надавил большим пальцем на место, где яйцо треснуло. Раздался тихий хруст и палец мальчика провалился внутрь яйца, натыкаясь на нечто склизкое, но живое. Альфард тихо охнул, а Абраксас тихо застонал, закрыв лицо руками. И только Нотт глядел, не отрываясь, с легким отвращением на то, как Том расковыривает скорлупу яйца и достает из него маленькую извивающуюся белую змейку. Кажется, этот малыш был альбиносом. Том задумчиво посмотрел на извивающегося в руке ужа и… отбросил его в траву.

— Ах, Том! — Альфард недоуменно посмотрел на друга, что достал платок и вытирал теперь руку. — Зачем ты его выбросил? Ты же с семи лет хотел змею.

— Мне не нужна змея, которая даже из яйца не смогла выбраться. — Том спрятал платок в карман шорт и перебрался через изгородь обратно к друзьям. Он был откровенно разочарован.

— Тогда почему другую не поймал? — Нотт хмыкнул, снимая с головы Тома листок, упавший с дерева.

— Да я и не думал их ловить. Просто стало интересно, кто же не смог самостоятельно выбраться на свет.

— Да просто признайся, что тебе стало жаль, — Съязвил Рэймунд, другие мальчики захохотали, а Том лишь улыбнулся, направляясь из лабиринта обратно к дому. Жаль? Нет, это было не то, что испытывал он. Это был просто интерес. Посмотреть на слабого, не более. Они вернулись в дом и направились в гостиную на втором этаже, где их ждала Вальбурга. Том занял свое излюбленное место в отдельном кресле.

— Ну, как, посмотрели? — Девочка презрительно изогнула брови.

— Посмотрели. — Огрызнулся младший брат. С недавних пор брат с сестрой стали плохо ладить, и всё потому, что в этом году Вальбурга должна была поехать в Хогвартс, а Альфард отправлялся в школу только на следующий год. Вот старшая сестра и начала задирать младшего брата, а тот в свою очередь стал огрызаться с ней и всячески ее дразнить и подкалывать. — И это было интересно, и ты такого никогда не увидишь.

Мальчишки дружно поддакнули, Том лишь еле заметно улыбнулся. В комнату вошла служанка, занося на большом подносе блюдо со свежими фруктами.

— Ариста, леди Розамунд еще не приехала? — Том посмотрел на служанку, когда та переставляла с подноса блюдо с фруктами на стол.

— Нет, господин. Извозчик, что привозит нам овощи и фрукты сказал, что на главной дороге перевернулась большая машина и теперь все ездят в объезд. Возможно, из-за этого она задержится.

— О, понятно. — Том кивнул и служанка ушла. Малфой потянулся к подносу и взял себе три спелых абрикоса, разламывая их пополам и отправляя одну из половинок в рот.

— Всё-таки, приятно, когда тебя обслуживают маглы, а не домовики. Конечно, эльфы появляются в статусных домах, типа наших, но когда тебе прислуживает магл… чувствуешь свое превосходство.

— Превосходство? Ну, это ты конечно загнул. — Альфард покачал головой, взяв нарезанное яблоко.

— А что? Разве нет? — Малфой усмехнулся. — Единственная магла, которую я уважаю — леди Роза. Да и то, мы уже давно с вами решили, что она не совсем обычный человек. Я твёрдо убежден, что она на самом деле волшебница.

— Я тут подумала, а может, она волшебница, которая принимает оборотное зелье и притворяется леди Розамунд? — Предположила Вальбурга, беря дольку арбуза.

Том сомкнул пальцы обеих рук и прикрыл глаза, слушая разговор своих друзей. Каждый раз, когда речь заходила о его приемной матери, он старался не вмешиваться. Он, как и другие, был уверен, что она необычная магла, да только вот еще ни разу за все годы, что он жил с ней, так и не нашел доказательства хоть какой-то из теорий, что предлагали его друзья. Что толку каждый раз обсуждать это, если ответа они всё равно так и не найдут? Возможно, когда-нибудь в будущем миледи и откроет ему свою тайну, а пока что остается лишь ждать.

— Да ладно, все знают, что ты в нее влюблён, Альфард! — Захохотал Нотт, своим звонким голосом выведя Тома из транса, в который он погрузился и пропустил часть разговора друзей.

— Не влюблен я! — Блэк быстро покраснел и стал похож на помидор.

«Да-да, Альф, именно поэтому ты и покраснел» — Промелькнуло в голове у Тома, вызвав у того улыбку.

— Вальбурга. — Том перевел на девочку взгляд. Его голос заставил всех вздрогнуть. В перепалке они даже и не заметили, что Реддл замолчал, и, теперь казалось, что он возник, словно призрак. — Надеюсь, когда ты уедешь учиться, ты не забудешь всем нам писать?

— Ох, конечно. — Девочка заметно порозовела, смущаясь от внимания мальчика к себе. В ней всё еще говорила детская влюбленность. — Если хотите, буду писать хоть каждый день.

— Ну, уж нет, мне и раз в месяц будет достаточно. — Фыркнул младший Блэк.

— Тебе вообще писать не буду. — Огрызнулась сестра, наморщившись.

— Надеюсь, ты попадешь в Гриффиндор. — Показал ей язык Альфард

— Не попаду, потому что туда попадешь ты.

— Хватит вам. — Том поднялся, беря цельное красное яблоко и отходя к окну, кусая фрукт. — Вы оба будете в Слизерине. Как и все, находящиеся в этой комнате. Поэтому хватит споров. Мне это не нравится.

— Пока, Том, увидимся! — Нотт и Малфой помахали на прощание и забрались в машину. Вальбурга на прощание обняла Реддла, а Альфард пожал ему руку.

— Ты уверен, что нам не нужно оставаться? Леди Роза так и не вернулась, а уже темнеет.

— Да, не беспокойся. Уверен, она скоро приедет. — Том кивнул Альфарду, улыбнувшись. Блэк забрался в повозку следом за сестрой и четверо друзей отправились по домам. Немного еще постояв на пороге дома, мальчик развернулся на каблуках и вошел внутрь, направляясь в библиотеку, однако, по пути его перехватил Макгроу.

— Господин, прикажете подать Вам ужин?

— Нет, дождёмся леди.

— С Вашего позволения, но я не уверен, что она поспеет к ужину.

— И всё же я подожду. — Том обошел дворецкого и скрылся в коридоре, что вёл в волшебную библиотеку.

Время близилось к полуночи, Том Реддл успел уже задремать, когда почувствовал такое знакомое прикосновение теплой руки к своей щеке. Он с трудом разомкнул глаза и увидел женщину, что присела у его кресла.

— Миледи? — Том сел ровно, от чего лежащая на груди книга упала ему на колени. — Когда вы вернулись? Сколько времени?

— Сейчас почти полночь. — Розамунд осторожно взяла книгу с колен мальчика и, вложив в нее закладку, поднялась и отнесла книгу на полку. — Я только что вернулась. На улице начался дождь и машина застряла в дороге. Мне пришлось сесть за руль, а Роберт толкал машину, пока мы не выбрались. М-да. Мы потратили много времени на объездной дороге. Нужно будет заложить ее камнем…

— Миледи, куда Вы ездили? — Том только сейчас заметил, что волосы женщины были мокрые.

— Я была в Лондоне… Том, Макгроу сказал, что ты ничего не ел. — Женщина подошла к столику около кресла, где стоял поднос с кружкой и небольшой пиалой. Она положила ложку мёда в тёплое молоко и, размешав его, протянула кружку мальчику. — Иногда может случиться, что я не поспею к ужину. Но это не значит, что ты должен сидеть голодным, понимаешь?

— Простите, миледи. — Том покорно принял кружку и, прежде чем он отпил, живот предательски заурчал, выдавая его голод. Мальчик мгновенно покраснел и сделал несколько жадных глотков теплого сладкого молока.

— Просто, в следующий раз, пожалуйста, поешь. — Розамунд присела на подлокотник его кресла и бережно пригладила растрепанные после сна волосы. — Я же буду беспокоиться, зная, что ты голодный.

— Простите. — Тихо повторил Том. — Леди Розамунд, а… зачем Вы уезжали в Лондон?

— Я тебе это обязательно расскажу, но завтра. Сейчас и тебе, и мне пора спать. Поэтому, допивай молоко и пойдём ложиться.

— Том, ты выглядишь бледным. Ты хорошо спал сегодня? — Розамунд обеспокоенно посмотрела на него за завтраком, ладонью касаясь щеки мальчишки и его лба.

— Да, мадам. — Соврал Том, слегка щурясь, когда женщина ласково ущипнула его за щеку.

— Ну, хорошо, давай завтракать. — Женщина приступила к горячей каше, с легкой улыбкой наблюдая за Томом, что намазывал джемом хлеб. — Как вчера провели время с друзьями?

— Хорошо, спасибо. Правда, Альфард и Вальбурга снова начали ссориться.

— Опять? Что же делать с ними…

— Вы говорили, что расскажете мне, зачем ездили в город.

— Да, я помню. — Женщина улыбнулась. — Тебе так не терпится узнать?

Том кивнул, слегка улыбнувшись в ответ. Они закончили с завтраком и, пока не пришел учитель Ксавье, отправились в магическую библиотеку. Там женщина открыла сейф, что был скрыт одной из книжных полок, а из него достала небольшую резную шкатулку, украшенную малахитом и змеевиком, ставя ее на столик перед Томом. Мальчик помедлил, а затем осторожно открыл ее. На черном бархате внутри лежал небольшой медальон. Он был выполнен из тёмного золота с гравировкой на лицевой стороне в виде стилизованной змеи, по форме напоминающей букву S и декорированной зелёными камнями. Медальон загадочно блестел при свете свечей, словно призывая: «Дотронься до меня!».

— Это…

— Медальон Салазара Слизерина, который передавался из поколения в поколение в твоей семье. Твоей матери пришлось продать его, чтобы выжить. А я вчера выкупила его.

Осторожно взяв украшение, Том скользнул пальцами по змейке из камней, переворачивая его и прокручивая в руках. Он попытался открыть его, но тот не открывался. Как же? Ответ пришел слишком быстро, быстрее, чем он успел осознать его. «Откройся!» — вырвалось из уст Реддла змеиное шипение и, со звонким щелчком тот распахнулся. Внутри не было ничего, он был пуст. Но это ничуть не огорчило мальчика. Том закрыл крышку и аккуратно вложил медальон обратно в шкатулку, наблюдая за тем, как Розамунд убирает ту в сейф и закрывает скрывающий его механизм.

— Миледи… когда вы забрали меня из приюта, то сказали, что расскажете мне о моей семье, если я захочу.

— Да, так и есть. — Женщина присела в кресло. — Что ты хочешь узнать?

— Я не понимаю… как моя мать могла оказаться в такой ситуации, что продала семейную реликвию. Как она оказалась в приюте и почему оставила меня там. Где был отец и почему… Я не понимаю этого.

— Присядь. — Роза тяжело вздохнула, поправив спадающие на плечи черные кудри. — Я не знаю всей истории в точности, ведь мне самой ее рассказали. Но я знаю, что твои родители были хорошими людьми. Твоя мама и все родственники по ее стороне были волшебниками. А твой отец, как и его родственники, был маглом. Как ты знаешь, многие чистокровные волшебники презирают простаков, считая их чуть ли не грязью. Но твоя мама — она была другая. Она относилась к маглам и волшебникам одинаково. Она полюбила Тома Реддла, твоего отца… Твой дедушка умер, а дядю забрали в тюрьму, и твоя мама, наконец, смогла быть с тем, кого она любила, не идя против своей семьи… Они поженились, некоторое время жили вместе, но, в конце концов, они решили разойтись.

— Почему?

— Иногда такое бывает, Том. Люди понимают, что не подходят друг к другу и что им лучше не быть вместе. Понимаешь? Люди теряют что-то общее, что их связывало раньше. Это как если убрать мост между двумя берегами.

Мальчик кивнул, опустив взгляд в пол. Он понимал, что люди иногда разводятся и такое бывает. Он понимал, что порой люди могут разойтись при определенных причинах. Однако, он не понимал, почему развелись именно его родители.

— И они развелись. А через некоторое время твоя мама узнала, что ждет тебя. Она не сообщила мистеру Реддлу о беременности, а потому он не знает о тебе. Меропа жила самостоятельно, но, к сожалению, работать не могла. Я не знаю, что именно случилось с ней после развода с твоим отцом, мне об этом не сказали. Но что-то точно случилось, поскольку она не могла больше пользоваться магией. Такое бывает у волшебников, при каком-то сильном потрясении, например. И у нее не было сил и возможности сохранить себе жизнь. Но, поверь, она очень любила тебя и желала тебе лучшей жизни.

На некоторое время в библиотеке наступила тишина. Том сидел в кресле, опустив взгляд в пол, а Розамунд сидела напротив, не сводя с мальчика взгляда. Она частично сказала правду, частично соврала. Амелия долго думала, как бы преподнести историю родителей Тома так, чтобы у него не появились отвращение и ненависть к отцу и маглам. Чтобы не появилась ненависть и к собственной матери. Ведь, она была уверена, что Меропа любила Тома так же сильно, как любила его отца.

— Том?

— Спасибо, что рассказали мне об этом. — Тихо произнес Том, так же как в детстве сжимая ладонями брюки на коленях.

— Ах, ты расстроился? — Женщина перепорхнула к креслу, присаживаясь перед Томом и беря осторожно за руки.

— Нет… Я рад, что узнал это. — Том несильно сжал руки Розамунд и посмотрел на ту, слабо улыбнувшись. — Я столько лет не понимал, почему они меня оставили, а теперь немного, но мне стало понятней.

— Твоя мама любила тебя, Том. И, я уверена, если бы она рассказала отцу, то и он любил бы тебя. Если хочешь, я могу найти где он живет и мы съездим к нему.

— Нет. Не хочу. — Голос Тома прозвучал твердо. Склонившись, он поцеловал тонкие женские пальцы, прижимая ладони леди к своим щекам, ластясь, словно прирученный зверёк. — Он для меня — никто. Моя семья — это вы, леди Розамунд. И кто мой отец, уже не имеет никакого значения. Свою мать я всегда буду помнить и уважать. Но сейчас моя мама — это вы.

— Томас… — Розамунд поджала губы, пытаясь сдержать слезы. Она осторожно поцеловала мальчика в обе щеки, нежно растерев пальцами остатки помады. — Я люблю тебя, мой мальчик. Я безумно рада и горда быть твоей матерью.

— Добрый день, миссис Блэк, как вы поживаете? — Том улыбнулся женщине, заходя в гостиную.

— Здравствуй, Том. Всё отлично, спасибо. Как добрался? — Ирма Блэк сдержанно улыбнулась, отвлекаясь от «Ежедневного пророка» и посмотрев на мальчика.

— Неплохо и намного быстрее, чем обычно. Альфард у себя?

— Кажется, да. Если его нет в комнате, посмотри в библиотеке. Только там и сидит в последнее время.

Том слегка поклонился женщине и покинул гостиную, быстро поднимаясь по лестнице, перешагивая по одной ступеньке. Шел сентябрь, Вальбурга уехала в Хогвартс и уже успела написать ему пару писем. С тех пор прошел практически месяц, а Альфард так и не давал о себе знать, даже не отвечая на письма. Младший из Блэков нашелся в своей спальне. Он лежал на постели в окружении десятка книг и со странным, слегка глуповатым видом изучал их.

— Альфард? — Том зашел в комнату, с удивлением посмотрев на друга. Тот оторвался от книги и не менее удивленно обратил задумчивый взгляд на незваного гостя. Он выглядел растерянным и каким-то замученным.

— О, Том, это ты…

— Да, я. Альфард, с тобой всё хорошо? — Том прошел в комнату и, подвинув книги, сел на край кровати. — Ты не отвечаешь на мои письма, а теперь сутками сидишь за книгами.

— Да-да, всё отлично. Просто я решил подготовиться к будущему учебному году, хочу учиться лучше Вальбурги, хочу утереть ей нос. Понимаешь?

Реддл изогнул недоуменно брови и взял несколько книг, быстро пролистывая их. Вот до чего дошла ссора брата и сестры? Видимо, Вальбурга сильно зацепила Альфарда, раз тот уже несколько дней не отрывается от книг и как умалишенный трясется. Том небрежно откинул книжонку и поднялся.

— Идём, Ал.

— Нет, Том, я дол…

— Идём. — Твёрдо повторил Том, слегка прищурившись. Альфард вздохнул и нехотя поднялся. Реддл взял мальчишку за запястье, чтобы тот точно не убежал, и повел его из комнаты, да и из дома вообще, подышать воздухом и отдохнуть от книг.

Они вышли на задний двор. Альфард шел медленно и неохотно, иногда оглядываясь, словно разыскивая причину вернуться в комнату, а может, ожидая, что Вальбурга выпрыгнет на него из-за угла с криками: «Ага! Я-то стану умнее тебя». Том провел Альфарда через сад к большому дубу, к крепкой ветви которого были привязаны на тросах качели. Мальчики вместе сели и Альфард слегка оттолкнулся ногой от земли, тихо вздохнув.

— И зачем ты меня сюда привел?

— Хотел рассказать тебе кое-что. Это мой секрет.

Альфард мгновенно оживился, забыв о книгах и теперь с интересом рассматривая бледное лицо Тома в лучах теплого осеннего солнца. Мальчик чуть щурился от ветерка, но оставался серьезным, словно то, что он собирался сказать, было очень и очень важно. Том выждал некоторое время, чтобы распалить любопытства Альфарда, а затем всё так же не глядя на него, прошептал:

— Я змееуст. Я могу говорить на парселтанге.

— Да ну? — взволнованно охнул Альфард. — Ты шутишь, ага? Решил разыграть меня?

Том ничего не ответил, лишь еще оттолкнулся ногой от земли, раскачивая качели сильнее. Альфард взялся одной рукой за трос, а второй схватился за деревянное сидение, внимательно смотря на лицо приятеля. Тот же спокойно, сосредоточенно смотрел вперёд, словно бы его интересовал внешний вид поместья Блэков. Его губы не дрогнули в улыбке, а глаза не были хитро прищурены. Том не врал? Ал знал, что Салазар Слизарин говорил на змеином языке, знал, что Том его дальний-дальний родственник. Так неужели ему передалась эта способность? Нет, ему просто не верилось.

— Врёшь! — Возбуждённо воскликнул Альфард, спрыгивая с качели и вставая напротив нее, наблюдая за продолжавшим качаться Томом.

— Ты знаешь меня три года. По-твоему, я могу врать о таких вещах?

— М… Ну… — Блэк поджал губы, нервно покусывая их. Он несколько минут что-то обдумывал, а затем осторожно сказал: — А можешь показать?

— Только при одном условии. — Том лукаво улыбнулся, тормозя ногами по земле и слезая с качелей.

— Каком?!

— Ты больше не будешь, как больной сидеть над книгами круглыми сутками. Как Розамунд говорит: «Много учиться — вредно для здоровья». Мне бы хотелось, чтобы ты хоть иногда посещал наше поместье. Думаю, леди Роза бы тоже этого хотела. По рукам? — Том протянул Альфарду ладонь, по-прежнему улыбаясь. Его улыбка светилась дружелюбием, но было что-то незримое, что придавало этому рукопожатию ощущение сделки с дьяволом. Альфард пожал руку.

Немного побродив по саду, они вернулись в комнату Альфарда. Тот убрал все книги и отдал их домовому эльфу. Когда тот покинул комнату, Блэк ожидающе обернулся, не сводя глаз с друга, стоящего у террариума. Том, словно чувствуя его взгляд, сдвинул крышку и достал одну из змеек, укладывая ту на стол.

— Ты понимаешь меня?

Змея удивленно приподняла черную голову и внимательно, изучающе посмотрела на мальчика над собой, что издавал шипяще-свистящие звуки. Они только для людей казались такими, змея же прекрасно всё поняла и кивнула, чуть высунув язык, прошептав: «да».

— Как тебя зовут?

— Хозяин назвал меня Верданди, вы ведь знаете это, господин Том. — Ответила змея, прищуриваясь и кивая головой на Альфарда, что стоял в стороне и словно завороженный смотрел на товарища и домашнего любимца.

— Тогда можешь сказать мне об Альфарде что-то, что я не знаю? Что-нибудь такое, что знает только он?

— Что она говорит? — прошептал мальчик, наощупь передвигаясь к кровати и усаживаясь на нее, так уж не мог он оторвать взгляда.

— Она сказала, что ты каждую ночь плачешь. Скучаешь по Вальбурге?

— Н..неправда! — Альфард мгновенно вспыхнул от смущения.

— Правда. — Том довольно улыбнулся, прищурившись. Змея скользнула ему на руку, обвиваясь вокруг запястья. — Она говорит, что ты положил письмо от Вальбурги под подушку и перед сном перечитываешь его.

Альфард раскраснелся сильнее, слегка надувшись, и его обычно бледное и милое лицо теперь выглядело розовым и нелепым. Том посмеиваясь, вернул змею в террариум, закрыв тот крышкой и присел на кровать рядом с мальчишкой, положив ладонь ему на плечо.

— Ал, если вдруг чувствуешь себя одиноким, всегда можешь обратиться ко мне. Если надо, можешь даже посреди ночи через камин явиться и разбудить меня… Я бы хотел, чтобы между нами не было никаких секретов и недомолвок. Хорошо?

POV Том.

В тот день я остался в поместье Блэков с ночевкой. Конечно, Розамунд знала об этом. Я попросил ее об этом еще до поездки, и она согласилась, сказав, что Алу наверняка нужна поддержка от его друга. И она оказалась права.

Альфард настолько привык, что Вальбурга всегда была рядом с ним, что теперь, когда она уехала, он казался потерянным. Его одержимость книгами была вызвана тоской по расставанию с сестрой. И пусть, последние пару месяцев они не ладили, я-то точно знаю, что они оба скучают. Вальбурга в своем письме рассказала мне, как скучает по брату и как ей не хватает Ала. Она, в отличие от него более открыто выражает свои чувства. Хотя, мне кажется, это только со мной она ведет себя так.

Я решил не давать Альфарду читать ее письмо. Как минимум это будет не этично, а как максимум он слишком возгордится этим, забыв о том, что сам страдал по сестре не меньше.

Мы спали вместе. Об этом попросил Ал. Я не был в восторге, но что поделать. Он полночи тихо плакал, а потом, наконец, уснул, обняв меня. На утро мы оба не сказали ни слова, сделав вид, что никаких слез ночью не было. Только уже на выходе из комнаты, перед завтраком, Альфард взял меня за руку, проронив тихое «Спасибо».

Мы оба знали, что его слезы навсегда останутся в этой комнате в эту ночь, и никто не узнает о них ни от него, ни от меня. Так же как и тайну парселтанга помимо нас двоих будет знать только дерево и качели под ним.

Наверное, это помогло. С того дня Ал вновь стал себя вести как обычно. Перестал так беспокоиться о своей учебе в Хогвартсе, перестал пытаться переплюнуть Бургу в знаниях, стал приезжать к нам в гости (даже порой без повода и приглашения). В общем, стал обычным Альфардом, которого я знаю.

Конец POV Том.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Альфарда Блэка. Близкого друга Тома Реддла.

— Семья? Миссис Ричардсон была семьёй Тома, мы с ребятами были его семьёй.

Настоящие родители его никогда не интересовали. Он уважал свою мать, Меропу Мракс, но она была просто как что-то естественное, он принимал то, что она его когда-то родила как должное.

Можно сказать, что Тому было плевать на кровных родителей. Ему нужна была только Розамунд. То есть это не была обычная привязанность ребенка ко взрослому, это было что-то странное.

Что? Нет-нет, он не был в нее влюблен. Это нечто другое. Я не знаю, как правильно объяснить. В какой-то степени он был одержим ею, понимаете?..

Глава 6

— Том, дорогой, ты готов? — Розамунд поправила на себе пиджак и еще раз заглянула в зеркало. Да, брючный костюм на ней смотрится просто шикарно. Жаль, что их сейчас так мало женщин носит. Только очень уверенные в себе девушки, которые не боятся рискнуть, надевают брюки.

— Да, простите за ожидание, мадам. — Том быстро спустился по лестнице.

— Мистер Макгроу, — Розамунд положила руку на плечо мальчика и повернулась к дворецкому. — Мы отправляемся. Надеюсь, вы с прислугой присмотрите за особняком. Рождество можете отпраздновать в большом зале, только не забудьте к нашему возвращению привести дом в порядок.

— Что вы, мадам, мы не посмеем воспользоваться большим залом. Нам будет достаточно помещения для слуг. — Мужчина поклонился. — Вас ждать через неделю?

— Да, отпразднуем Рождество, день рождения Тома и Новый год с Блэками. Подарки, что придут, оставь в спальнях. Мы вернемся и разберем их.

— Как прикажете. Счастливых праздников, миледи, господин.

— И вам того же.

— До свидания. — Том улыбнулся и пошел вслед за леди в машину, что их ждала, чтобы отвезти в дом Блэков. Лакей как раз загрузил последний чемодан, и они отправились. Дорога была недлинная, но всё же зимой в машине было холодновато. Это вам не современные машины с теплым салоном и подогревом сидений. Розамунд тихо вздохнула и укрыла свои колени и колени Тома теплым пледом. Да, каких — то элементарных удобств в двадцатом веке не хватает.

— Миледи? Всё хорошо?

— М? Да, просто немного задумалась. — Розамунд улыбнулась, поправив черные прядки, виднеющиеся из-под шапки Тома. — Ты рад, что мы проведем праздники у Блэков? Всё же будет веселее, да и рядом твои друзья.

Том кивнул, устраиваясь поудобнее, прижимаясь к леди и наблюдая за мелькающим заснеженным пейзажем за окном. Он действительно был не против провести время у Блэков. Ему нравилось их поместье, наполненное различными магическими атрибутами. Даже двигающиеся портреты добавляли чего-то особенного, чего не было в доме семьи Розамунд. Том любил этот дом, но ему хотелось, чтобы он весь был наполнен волшебством, а не только специализированная библиотека и лаборатория, в которую миледи его пока еще не пускала.

— О, Роза, Том! — Поллукс поднялся, когда женщина и мальчик вошли в зал. Он широкими шагами пересек зал и горячо пожал руки Розамунд и Тома. — О, у вас руки как лед. Скорее проходите к камину.

— Спасибо, Поллукс. Ирма, здравствуй, давно не виделись. — Женщины обменялись объятиями, и Розамунд опустилась в кресло. Тут же подскочил домовик, предлагая рюмочку горячительного. Том тоже прошел вперед, целуя руку мадам Блэк, но не успел он сесть в кресло, как неподалеку раздался звонкий топот ног, свидетельствующий о приближении еще двух Блэков. Бедный домовик еле успел щелкнуть пальцами, заставляя двери открыться.

— Миссис Ричардсон! Том! — Альфард и Вальбурга забежали запыхавшиеся в зал и кинулись к Реддлу, обнимая его, чуть не сбивая с ног, но тут же были одернуты матерью.

— Дети! Что за поведение?! Ведете себя как кучка невоспитанных троллей. — Ирма нахмурилась, оглядев смущенных детей. — Поздоровайтесь нормально. И, Бурга, что за внешний вид?!

— Рада видеть Вас, леди Розамунд, — Вальбурга счастливо улыбнулась, сделав реверанс, придерживая пышную юбку платья. Из — за бега, закрученные в кудри волосы растрепались, и выглядела она слегка неряшливо, но при этом достаточно мило. — Рада встрече с тобой, Томас.

— Здравствуйте мадам, Том. — Альфард вытянулся по струнке и галантно поклонился.

— Здравствуйте, дети. — Розамунд улыбнулась, пригубив напиток. Трое детей расположились на большом диване, тихо толкаясь локтями и шепотом еще раз приветствуя друг друга. Тем временем отец семейства вернулся в кресло и заговорил:

— Вы вовремя, я как раз сообщал Ирме, что завтра на рождественский вечер к нам заглянут Кассиопея, Мариус и Дорея. Матушка с отцом, к сожалению, не смогут приехать, они отправились в Германию по каким-то делам.

— Оу, а твои родные, Поллукс, не будут против моего присутствия? — Розамунд озадаченно посмотрела на Блэка. Да, она за три года начала хорошо общаться с молодыми Блэками, Малфоями, Ноттами и некоторыми другими семьями типа Забини, Эйвери и Лэстрейнджи. Но старшее поколение, как и другие родственники, кажется, даже не догадывалось о присутствии в доме волшебников маглы.

— Ну, Мариус и Дора точно не будут против, а вот насчет Касси не уверен. Но, мы не будем говорить, что ты из маглов. Хм, а может, называть тебя фамилией Мраксов?

Том вздрогнул, прервав перешептывание с Альфардом и, нахмурившись, посмотрел в сторону взрослых. Домовый эльф вновь появился в гостиной, неся на подносе три кружки с горячим чаем и блюдо с печеньем. Дети перехватили кружки и стали жадно пить. Том только сейчас заметил, что действительно замерз пока они ехали в машине. Розамунд задумчиво смотрела через бокал на огонь в камине, а затем покачала головой.

— Не пойдёт. Боюсь, появится слишком много вопросов, сплетен. А когда вскроется правда, будет проблематично и Вам и мне. Оставим так, как есть… разве что, можем умолчать, про мое происхождение.

— О, кстати, можно сказать, что ты прорицатель. — Ирма загадочно улыбнулась. — Ты ведь часто нас радуешь различными интересными байками про будущее. А на балу всё равно волшебные палочки не нужны.

— А, разве, когда произносится пророчество, оно не появляется в зале прорицаний в Министерстве магии? — Розамунд обратилась к Поллуксу и увидела, как брови того удивленно поползли вверх. Кажется, иногда лучше прикусывать язык.

— Откуда ты?..

— Ну, что сказать, у вас волшебников свои секреты, у меня — свои. — Женщина кокетливо улыбнулась, а мистер и миссис Блэк расхохотались.

Рождественский бал у Блэков был похож на сказку. Леди в изысканных нарядах, мужчины в праздничных смокингах, дети в парадных мантиях. Бурное общение, светская жизнь и, конечно же танцы. В этом Розамунд не было равных. В тот вечер она была буквально нарасхват и пользовалась огромной популярностью, как у женщин, так и у мужчин. Их с Томом представили как давних знакомых из Америки. Роза отыгрывала роль молодой колдуньи-прорицательницы, а Том… он был просто собой. Никто особо не интересовался ребенком.

Наверное, каждый из мужчин в тот вечер подошел с приглашением леди Ричардсон на танец. И для каждого он стал незабываемым. С какой легкостью и грацией танцевала леди, легко сглаживая все неловкие моменты, если партнер оступался или наступал ей на ногу. Дети тоже веселились, по большей части сами с собой, поскольку взрослые не пускали их в свои разговоры. Однако, они тоже танцевали.

Вальбурга была рада танцевать с Томом весь вечер, хотя ей и приходилось иногда менять партнера на Малфоя или Эйвери, чисто ради приличия. Потом Альфард по секрету ему сказал, что счастье у сестры будет недолгим. Когда Орион, их троюродный брат подрастет, она уже не будет так свободна в своих действиях, ведь они будущие супруги. Тому на секунду даже стало жаль подругу. Но лишь на секунду, ибо дальше Кеннет Эйвери пошутил, что их родители могут пожениться, с какой страстью они танцуют фокстрот. Это была плохая шутка.

После очередного танца с Эйвери-старшим, Роза пробралась сквозь толпу и, захватив бокальчик вина, опустилась на диван в стороне от танцующих. К ней было приковано слишком много внимания, и она изрядно устала. Женщина с легкой улыбкой наблюдала за веселящимися, размышляя о том, что когда читала книгу о Гарри Поттере, даже представить себе не могла какая жизнь текла за пределами той истории, что рассказывал автор. Оказывается, те, кто были будущими Пожирателями смерти, в детстве были просто очаровательными людьми, как и их родители.

— Не желаете закуску, миледи? — Пропищал рядом домовик.

— А? Нет, спасибо, в меня сейчас ни кусочка не влезет. — Роза улыбнулась и маленький официант быстренько удалился предлагая закуски другим гостям.

— О! Скажите, Вы, правда, можете предсказывать будущее? — Дама в платье цвета бордо присела на диван рядом с Розамунд и приветливо протянула изящную ладонь в черной кружевной перчатке. — Чарис Крауч, рада знакомству.

— Добрый вечер. — Розамунд приветливо улыбнулась, пожав протянутую ей руку. — Розамунд Ричардсон. Да, это я. Вижу, слух на вечере распространился слишком быстро.

В голове Розы словно пчелы зароились мысли. Сначала она вспомнила всё, что касается семейства Краучей из книги, затем всё, что она помнила из рассказов волшебной аристократии, а уже в конце вспомнился гобелен с площади Гриммо, летней резиденции Блэков. Точно, Чарис раньше была Блэк, кажется, двоюродная сестра Поллукса? Роза точно не помнила.

— Ох, Вам, наверное, покоя не дают. — Женщина хихикнула, положив веер себе на колени. — Всё-таки мы, британцы, любим предсказания.

— Поверьте, дорогая, их любят все, независимо от нации. — Розамунд тоже вежливо хихикнула. — Так, вы тоже пришли за пророчеством?

— Ну, если Вам еще не сильно надоели такие просьбы. Я была бы признательна. Я понимаю, в таком шуме это будет сделать трудно, но хоть чуть-чуть. Чуточку.

Розамунд понимающе улыбнулась и тихо вздохнув, прикрыла глаза. Крауч. Она знает Барти Крауча. Если примерно прикинуть года жизни Чарис и примерный возраст Барти Крауча к девяносто четвертому, то, возможно, он является ее сыном. Нужно только спросить…

— Миссис Крауч, подскажите, у Вас несколько лет назад рождался сын?

— Ой, да… да, рождался. У меня есть две старшие дочери и вот, третий сынок. Мы назвали его…

— Бартемиус… Барти.

— Да… Но Барти мы его называем только дома, в кругу семьи… — Охнула женщина, приложив изящные ручки к не менее изящным губам. Розамунд оставалось лишь восхищаться ее женственности и утонченности, присущей всем Блэкам.

— Бартемиус Крауч, в семидесятых годах этого столетия он будет служить в Министерстве магии. До министра, к сожалению, не дослужится, ему помешают какие-то обстоятельства, что будут происходить в мире в это время. Однако, вижу, он займёт… высокий, очень высокий пост. Ах, простите, сегодня я на большее не способна.

— О, я понимаю. — Глаза Чарис радостно блестели. — Спасибо большое Вам. Это так важно для нас с мужем. Мой супруг очень хотел сына, хотел мальчишку, который сможет пойти по его стопам. А теперь вы… ах, можно я Вас оставлю и порадую Каспара?

— Конечно, бегите, дорогая. — Розамунд кивнула, провожая взглядом удаляющуюся в толпу гостей женщину. Как же она устала от дамочек, кто подходит к ней ради прорицаний. Знали бы они, как сложно составлять прорицания, цепляясь лишь за книги и фильмы, пытаясь состыковывать даты и персонажей. И каждой же хочется узнать побольше. Благо, эта дамочка оказалась самой лояльной из всех, что подходили к ней.

— Роза, как ты? — Холодная рука коснулась ее плеча, заставляя вздрогнуть. Это был Поллукс. — Ты выглядишь бледной. Тебе нехорошо?

— Немного душно. Да и я устала от постоянных допросов. — Розамунд поднялась и взяла Поллукса под предложенный локоть. Они медленно направились через зал, обходя толпу танцующих.

— Тогда, может, пойдёшь отдыхать?

— Не знаю, Поллукс. Как-то неудобно уходить раньше всех.

— Роза, что-то не так? — К ним подоспела Ирма. — Ты очень бледная. Поллукс, отведи ее сейчас же в спальню. Тебе надо отдохнуть, дорогая. Наверное, тебя кто-то сглазил.

— Хорошо, дорогая. — Мистер Блэк кивнул жене и посмотрел на Розамунд с видом: «У тебя нет выбора. Живо отдыхать», и повел леди из бального зала. Они прошли холл и поднялись по лестнице на второй этаж, проходя к одной из гостевых спален, в которой остановилась Розамунд. — Ну, вот, располагайся и отдыхай. Видимо, такое большое мероприятие утомило тебя. Всё-таки к твоей персоне было столько внимания. Я позову прислугу, чтобы помогли тебе с платьем…

— Спасибо, Поллукс. — Женщина устало улыбнулась, заходя в спальню, по пути снимая браслет с руки. — Что бы я без вас с Ирмой делала.

POV Том

В тот вечер Роза почувствовала себя нехорошо. Пожалуй, было слишком много внимания, а она, привыкшая только ко мне и к слугам, естественно устала. Мистер Блэк вызвался проводить ее до спальни, но какое-то мое внутреннее чутье подсказывало следовать за ними. Под предлогом уборной я покинул зал и, держась на расстоянии, пошел за мистером Поллуксом и Розамунд. Они скрылись за дверью ее спальни, и я услышал очень… странный разговор.

— Роза, я тут подумал, не хотела бы ты стать волшебницей по бумагам?

— Что? — Розамунд сильно удивилась такому вопросу. — О чем ты?

— Ну, знаешь, у меня есть деньги и связи в министерстве, у тебя есть дар предвидения. Не спорь, я знаю, он есть. Я слушал твои предсказания сегодня вечером, и они были очень… хм, правдоподобными и логичными? Понимаешь?

— Не совсем.

— Я предлагаю сделать тебе фальшивую родословную с волшебниками. Можно приписать тебя к Мраксам, сделать тебя сестрой Меропы. Всё равно их род угас, единственные выжившие из этого рода это Морфин, да и тот в тюрьме и давно сошел с ума и Том, а он у тебя на попечении. Так почему бы не сделать тебе фальшивую родословную и не сделать тебя волшебницей по бумагам?

— Но Пол, я не волшебница, я не умею колдовать. Да, я признаю, что могу рассказать некоторые события будущего, связанные с определенными людьми, но не более того. Это даже не магия это просто… знание.

— Ну, — Судя по звуку, Поллукс выдвинул стул и присел на него. — Кажется, ты рассказывала, что после смерти мужа год была не в себе? Вот и скажем, что от горя у тебя пропали способности. Такое бывает у волшебников, так что…

— Я знаю, что бывает. — Женщина тяжело вздохнула. — Но я не уверена, хорошая ли это идея. А как же те люди, которые знают, что я магла?

— Ну, можешь оставить это мне. Предоставь имена и вскоре они забудут об этой мелочи.

Ненадолго наступила тишина. Видимо Розамунд раздумывала над словами мужчины.

— Впрочем, не решай это прямо сейчас. Подумай над этим, а как будешь готова дать ответ, сообщи мне. Хорошо?

— Да, спасибо, Поллукс.

— Отдыхай. Спокойной ночи.

Раздался стук каблуков. Поллукс вышел из спальни и пошел в сторону лестницы на первый этаж. Он не заметил меня, а потому, как только он скрылся за поворотом, я тут же постучал в комнату. Леди позволила войти, и была немало удивлена, заметив меня.

— Том? Почему ты не на балу?

— Я заметил, что вы уходите, и хотел узнать причину. Вы нехорошо себя чувствуете?

Я подошел ближе, наблюдая, как она вытаскивает из волос шпильки и кладет их на стол, наблюдая, как черные кудри распадаются на пряди и мягко ложатся на бледные обнаженные плечи и спину, обрамляя их, словно шелковый платок. Роза говорила об усталости и обилии внимания к ее скромной персоне, а я как завороженный смотрел на ее волосы.

— Том? Всё хорошо? — Розамунд помахала ладонью перед моим лицом, и только тогда я понял, что пялился слишком яростно. Пришлось выдавить подобие улыбки.

— Да, мадам. Раз дело в усталости, то я оставлю вас.

— Конечно, иди, повеселись, милый. — Женщина протянула руку и мягко погладила меня по щеке. Эти ее прикосновения… Не могу описать, на что они похожи, Но из-за них голова идет кругом, а ноги подкашиваются. Кажется, я слышал что-то о наркотиках. Возможно, эти прикосновения для меня наркотик? Я беру теплую ладонь в свои, холодные руки и трепетно прижимаюсь к тонким изящным пальцам губами, на мгновение, прикрывая глаза.

Покидаю комнату. Но, выйдя, остаюсь в коридоре и просто сажусь на пол, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть аромат духов леди Розамунд, что еще витал вокруг меня. В комнате раздался щелчок. Видимо, домовик пришел помочь с одеждами леди Розамунд. Но я сижу, не в силах пошевелиться, одурманенный и очарованный.

Конец POV Том

День рождения Тома проходил спокойно, и можно сказать даже тихо. Утром Том разобрал подарки от Блэков и Розы. Первые подарили ему черно-изумрудную парадную мантию, а Роза подарила первое его кольцо. Серебряное, в виде змейки с изумрудными глазками. Альфард в тот момент ой как завидовал, смотря на родителей слегка возмущенно, поскольку в прошлом месяце и ему исполнилось одиннадцать, а ему кольцо не подарили. Да и вообще вряд ли подарят. Затем детвора побежала играть на улицу в снежки, оставив взрослых пить чай.

Ближе к вечеру все собрались в маленьком зале. Взрослые слушали пластинки через граммофон, а дети расположились на ковре, играя в волшебную настольную игру «Волшебники и тролли». Новый год решили в этот день не праздновать, посвятив этот день полностью Тому, а вот наутро уже отметить наступивший новый тысяча девятьсот тридцать восьмой год.

— Мать с отцом прислали письмо. — Поллукс внимательно смотрел на лист бумаги у себя в руках. — Пишут, что встретились в Германии с Гриндевальдом. Они хотят присоединиться к его армии, приглашают приехать и нас.

— Ну, уж нет, мне еще детей растить надо. — Ирма нахмурилась, отрываясь от вышивки, которой занималась.

— Тогда может поехать мне, а ты останешься с детьми?

— Глупое решение. — Розамунд, что сидела с закрытыми глазами и слушала музыку, посмотрела на главу семейства Блэков. — В сорок пятом году Гриндевальд сразится с Альбусом Дамблдором и проиграет. Его посадят в Нурменгард вместе с его сторонниками. Некоторых из них постигнет поцелуй дементоров.

— Роза… Вот скажи мне, пожалуйста, откуда ты это всё берёшь? — Поллукс наклонился, уперевшись локтями на собственные колени, не сводя веселого взгляда с женщины. — Ты действительно прорицатель?

— Можешь считать так, если тебе будет от этого легче. Я просто знаю. — Женщина кокетливо улыбнулась и вновь прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой, притопывая ножкой в такт. — Если не веришь моим словам, вперед, отправляйся в Германию. А летом сорок пятого я буду сидеть в этом же зале и успокаивать твою бедную супругу, если, ее, конечно, не решат тоже забрать в тюрьму, посчитав, что она как-то да помогала тебе и Гриндевальду.

В зале ненадолго наступила тишина, если не считать игравшего на фоне Джонни Доддса. Дети, переставшие играть, как и взрослые смотрели на женщину в кресле, которая просто наслаждалась джазом. Ирма молча переглянулась с мужем. Одними губами произнося «Она странная». Том же, заметив это, и то, с какой беспечностью и расслабленностью сидела Роза, слабо улыбнулся и бросил кости, сходив нужное количество раз фигуркой волшебника по доске.

— Кажется, я выиграл.

— Что?! Когда?! — Альфард ахнул, посмотрев на доску с игрой. — Не может быть!

— Просто ты не очень внимателен, Альф. — Том похлопал друга по плечу, а Вальбурга тихо хихикнула, вовсе не расстроенная своим проигрышем.

— Ладно, уже довольно поздно. Дети, в постель. — Ирма зацепила иголку и отложила шитьё, взмахивая палочкой и отключая граммофон. Все потихоньку начали расходиться по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Розамунд подошла к Тому, положив руку ему на плечо и пошла рядом с ним в спальню.

— Том, поговорим пару минут?

— Конечно, миледи.

Мальчик кивнул, отворяя дверь в комнату и пропуская женщину вперёд, заходя следом. Они присели на край кровати, и Роза взяла руки мальчика в свои, нежно сжимая их. Она так делала, когда у них был важный разговор, и когда она хотела донести до него какую-то очень важную новость. Реддл догадывался о чем пойдёт речь, но всё же очень спокойно выслушал женщину. Она рассказала тот подслушанный им разговор, нежно поглаживая детские ладошки. В конце рассказа миледи выжидающе посмотрела на мальчика. Тот смотрел на руки женщины, задумавшись.

— Если это как-то поможет Вам в волшебном мире, то почему бы не воспользоваться представившейся возможностью? — Тихо отозвался Реддл, поднимая черные глаза на женщину перед собой, тепло улыбаясь. — Тем более, если мистер Блэк позаботится о тех, кто помнил Вас как маглу, думаю, проблем возникнуть не должно, да?

— Значит, стоит согласиться? — Розамунд слабо улыбнулась, поправляя черные прядки, что падали на глаза мальчику.

— Думаю да. Но, знаете, для меня всё равно волшебница Вы или магла.

— Спасибо, мальчик мой. — Женщина нежно обняла Тома, прижав его к себе и оставляя на виске мягкий поцелуй. — Всё, не буду больше тебя мучить, ложись спать.

— Миледи, а… останьтесь со мной ненадолго?

Розамунд удивленно посмотрела на Тома. Он редко просил о чем-то, тем более о каких-то подобных вещах. Но, как тут отказать, когда на тебя смотрят такие глазки, тем более, когда у Тома день рождения. Розамунд помогла Тому переодеться в ночную рубашку и уложила его в постель. Разувшись, женщина легла рядом, обняв мальчика, нежно пальцами перебирая мягкие черные пряди. Том прикрыл глаза, утыкаясь носом в плечо Розамунд, и тихо вдыхал аромат ее духов, наслаждаясь мягкими прикосновениями.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Альфарда Блэка. Близкого друга Тома Реддла.

— Я ничего не знаю о тех документах. Просто в будущем это немного помогло Тому и миссис Ричардсон. Это всё, что я могу сказать о новой родословной Розамунд.

Том? Нет, ему память не изменяли, но он отлично отыгрывал легенду, что Роза приходится его тёткой по крови, называя ее «леди» или «мадам». Кроме того, медальон Салазара Слизерина стал подтверждением этой байки. Хотя, в узких кругах он называл ее матерью.

Архив. Из воспоминаний Вальбурги Блэк, друга семьи Ричардсон.

— Да, я помню тридцать восьмой год. Тогда отец какими-то обходными путями сделал леди Розамунд родословную, изменив определенным людям память. Я не знаю всей сути, мне тогда одиннадцать лет только было, и меня не посвящали в такие важные дела, так что тут я не могу ничем Вам помочь.

Знаю только то, что на протяжении многих лет всё, сказанное миледи, действительно сбывалось. Она предсказала матери третью беременность и сказала, что у нее будет сын. А потом рассказала и о моих детях. Конечно, всё это сбылось. Хотя, мне всегда казалось, что она знала немного больше, чем рассказывала.

Но, что самое интересное, она никогда ничего не говорила ни о своем будущем, ни о будущем Тома. Мне казалось, она его просто не видела. Иначе, она бы не допустила того случая… Правда ведь?

Глава 7

— Итак, Том. Как ты себя чувствуешь? Волнуешься перед завтрашней поездкой? — Розамунд зашла вечером в спальню мальчика, слабо улыбаясь. Тот сидел на постели, уже готовый ко сну и перечитывал «Историю Хогвартса», чтобы обновить в памяти некоторые моменты. Завидев женщину, он вложил закладку в книгу и отложил ее, улыбнувшись в ответ.

— Да, мадам, совсем немного. Но мне кажется я готов ехать. Кроме того со мной ведь будут и другие, а Вальбурга уже второкурсница, так что смогу у нее спросить, если что-то будет мне непонятно.

— Я рада, — Роза опустилась на край кровати и бережно пригладила черные волосы. — Рада, что ты не сильно волнуешься. И рада, что рядом с тобой будут друзья, на которых ты можешь положиться.

— И, кроме того, если меня что-то будет беспокоить, я напишу об этом Вам, мадам. — Мальчик добродушно улыбнулся.

POV Том

На днях мы ходили на Диагон аллею и закупались школьными принадлежностями. Одежду, книги мы закупили заранее, как и ингредиенты для зелий, и прочие громоздкие предметы. На этот раз мы просто немного прогулялись, посидели в кофейне, купили немного канцелярии и, конечно же, отправились за палочкой.

Мы купили ее. Чудесную палочку из тиса с сердцевиной из пера феникса, тринадцать с половиной дюймов, жесткая. Мне она безумно понравилась. Она отлично лежала в руке, а когда я ее только взял, по телу пробежалась приятная волна жара. До этого я колдовал и без палочки, но теперь, думаю, не расстанусь с ней никогда. Кроме того, продавец сказал, что это необычная палочка, поскольку феникс, что дал перо для ее сердцевины, дал еще одно. А такое бывает крайне, крайне редко.

После этих слов случилось кое-что странное. Розамунд побледнела и слегка дрогнувшим голосом переспросила: «Как так? Второе?».

— Я сам был удивлен не меньше вашего, мадам. Такие случаи очень редки. Возможно, обладателей этих палочек ждет очень необычная судьба. Одно я знаю точно: эта палочка очень своенравная и выбирает себе сильного хозяина.

Да, тогда в магазине только я заметил тот ужас, что промелькнул на ее лице. Почему ее так испугала новость о втором пере? Да, я тоже слышал, что фениксы дают лишь одно перо. Это лишь значило, что у моей палочки будет сестра-близнец (или она уже была создана), но ничего более. Да, это не очень приятная новость, но почему она так сильно зацепила Розамунд? Я не понимал. Но спрашивать не стал. Она как-то отшутилась от мастера палочек и мы покинули магазин. Мы купили еще несколько мелочей, а уже на выходе из «Дырявого котла» встретили семейство Эйвери и вместе с ними вернулись домой.

Мистер Эйвери нагло напросился на чай. Мне кажется, что он проявляет нездоровый интерес к миледи. Хотя, почему нездоровый? Они оба взрослые одинокие люди… Не знаю, но мне неприятны те намеки, с которыми мистер Каллум обращается к Розе. Кеннета же, в отличие от меня, забавляет флирт его отца и моей матери.

Конец POV Том

— Конечно, Том, ты можешь мне писать. Но не каждый день! А то я не буду успевать тебе отвечать. — Розамунд и Том рассмеялись. Женщина помогла мальчику лечь, укрыла его и поцеловала в лоб, забирая книгу, что он читал, гася лампу на столике у кровати.

Пожелав Тому спокойной ночи, Роза покинула спальню и пошла в магическую библиотеку, чтобы упаковать книгу в чемодан, что стоял там. Все вещи были собраны. Женщина еще раз сверилась со списком, тихо вздохнув. Прошло около пяти лет, как она попала в это тело, в этот мир, как она взяла на воспитание себе Тома Реддла. И кто же знал, что жизнь пойдёт именно так.

Леди погасила свет в библиотеке и, замкнув ее, поднялась в свою спальню, начиная готовиться ко сну. Камеристка миссис Росс помогла ей переодеться ко сну и заплести волосы в косу, чтобы те не запутались ночью. Когда прислуга ушла, Розамунд достала из шкафчика бутылочку с виски и налила немного напитка в стакан, отходя с ним к окну и задумчиво смотря на темный сад.

«Пять лет… Удалось ли мне как-то изменить будущее? Удалось ли мне переломить историю? Черт, как же это сложно. С каждым днём я всё сильнее забываю свою прошлую жизнь, свое прошлое имя, работу, друзей, родных. Я уже с трудом вспоминаю лица родителей и младших братьев. Да нет, я уже не помню их».

Розамунд пригубила напиток, горестно поджимая губы, чувствуя, как к горлу подступает комок, а глаза наполняются невыплаканными слезами.

«Помню, что у отца были рыжие волосы, а у мамы каштановые. Средний брат носил очки, у самого младшего родимое пятно на шее… с левой стороны? Нет, всё же с правой. Я записываю все факты по вселенной Гарри Поттера в особую тетрадь, стараясь припомнить всё, что было в книге. Своеобразный пересказ. Но про свою жизнь я ничего не пишу. И всё, потому что боюсь забыть… забыть кто же я на самом деле. Боюсь, что если просто напишу об этом, то мое прошлое исчезнет, превратившись в историю на бумаге. Амелия…».

— Амелия Гилан, — Вслух повторила женщина, удивляясь насколько чужим было для нее это имя.

Когда она жила в виде Амелии, в обычном мире без магии и волшебства, она иногда слышала о беженцах из Северной Кореи. Они меняли себе имена и внешность, переезжая в другие страны (Южную Корею, Китай и другие страны), и иногда им было трудно приспосабливаться к другому имени, внешности, к новой своей истории. А спустя много лет люди начинали забывать свое старое имя, оно становилось для них призраком. Вот и имя «Амелия» стало полупрозрачным, каким-то неправильным и чужим.

«Интересно, а что с моим телом в том мире? Может быть, Розамунд попала в него и теперь живет моей жизнью? Наверное, ей нелегко приходится… Зато намного легче достать алкоголь».

Женщина весело усмехнулась и допила напиток из стакана, отставляя его на стол и направляясь к кровати. Завтра ее ждал трудный день, а потому времени жалеть себя и вспоминать прошлое не было. Нужно было ложиться спать.

Утро было, как ни странно, спокойным и даже размеренным. Завтрак, сборы в дорогу, погрузка багажа и поездка. Всю дорогу молчали, только Том крепко держал Розу за руку, смотря всё время в окно. На вокзале Кингс-Кросс они встретились с Блэками и Ноттами. Пройдя барьер (благо, министерство озаботилось тем, чтобы Роза могла его пройти), женщина воодушевленно осмотрелась на волшебной станции, где вовсю сновали дети, готовые сесть в поезд и отправиться в школу. Позволив мужчинам загрузить багаж, Роза отвела немного в сторону Тома и внимательно посмотрела на него.

— Ну, как, готов?

— Угу. — Том кивнул, слегка поджимая губы, чувствуя какое-то неприятное чувство. Он не хотел уезжать? Нет, он просто не хотел расставаться. Словно поняв это, женщина заключила мальчика в объятия, мягко поглаживая того по спине.

— Ты можешь писать мне в любое время, я всегда отвечу тебе, дам совет и просто выслушаю тебя, понял? Ты ведь у меня такой молодец.

— Да… Я буду скучать, миледи.

— И я буду скучать. Но какие-то четыре месяца и мы вновь увидимся на Рождество, милый.

Том кивнул, обнимая женщину. Где-то сзади раздался свисток машиниста. Дети спешили прощаться с родными и забирались в поезд. Напоследок поцеловав мальчишку в щеку, женщина отпустила Тома, позволив ему запрыгнуть в вагон поезда, где уже стояли Блэки.

Поезд тронулся, постепенно начиная набирать скорость. Розамунд стояла на платформе, наблюдая, как локомотив набирает ход, унося Тома Реддла в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Именно с этого момента начинался отсчет, говорящий о том, изменился ли мальчишка за это время, удалось ли женщине предотвратить судьбу. Розамунд тихо вздохнула, опуская взгляд на собственные руки, в которых крепко сжимала сумочку.

— Ну что, Роза, может, заедешь к нам, выпьем, поговорим, отпразднуем получение документов? — Поллукс улыбнулся, предлагая женщине взять его под руку и направляясь с платформы девять и три четверти в компании других родителей.

— Да, буду рада провести у вас пару часов. — Роза взяла мужчину под локоть и направилась к барьеру, мимолетно кидая взгляд на точку — поезд.

«Ну, понеслось».

POV Розамунд

Том самостоятельный мальчик. И пусть он обещал мне писать, а я просила его писать, если что-то будет его беспокоить, я знаю, что он не напишет. Он слишком самостоятельный. Да, за эти годы я смогла научить его доверять мне, но я всё еще продолжала взращивать в нем самостоятельность и лидерские качества. Поэтому была более чем уверена, что никакого письма в ближайшие дни не последует.

И я была права. Первое письмо пришло только к концу сентября, в начале четвертой недели. Его принесла школьная сова, поскольку филин оставался дома и нужен был мне для работы и общения с определенными людьми.

Дорогая Розамунд,

Как Вы? Надеюсь, что дом не сильно опустел после моего отъезда. Думаю, у вас появилось больше времени на работу с документами типографии и больше времени на отдых. Прошу Вас, не забывайте отдыхать!

Мой первый месяц в школе прошел неплохо. Как Вы могли догадаться, я попал на Слизерин. Гостиная нашего факультета находится в подвале школы и выглядит, я бы сказал, роскошно. От школы я ожидал меньшего шика, но, видимо, деньги у этого заведения есть. Единственный минус — очень холодно. Но первым делом Вальбурга и еще пара ее однокурсников обучили нас, первогодок, заклинанию тепла. Это помогает не замерзнуть в гостиной, если сидишь дальше метра от камина. В нашей гостиной даже есть окна, что выходят в озеро. Но они почти всегда занавешены тяжелыми портьерами. Как я слышал, гриндилоу любят приплывать к стеклам и биться о них, пытаясь достать до студентов. Поэтому их и закрыли.

Нас с Альфардом Блэком, Реймундом Ноттом и Абраксасом Малфоем поселили в одной спальне. Интересно, эти трое смогут ужиться? Всё же одно дело встречаться пару раз в месяц и общаться несколько часов, а другое — сутками быть вместе. Надеюсь, мне не придется становиться стабилизатором для них. Все трое, а также Вальбурга, передают Вам привет.

В первый день я боялся заблудиться, но когда профессор Слагхорн (наш декан) выдал расписание, Бурга быстро объяснила, как добраться до какого кабинета, и даже отвела нас на первый урок — в класс трансфигурации. Так что проблем с блужданием по школе не возникло. Как ни странно, я довольно быстро освоился.

Мне нравится учиться. Я узнаю много нового, но при этом чувствую разницу между собой и маглорожденными волшебниками. Большую разницу. Это просто пропасть. Благодаря Вам я практически наравне с ребятами из волшебных семей. Есть некоторые мелочи, но мне удается их умело скрывать.

Многие уроки у нас сдвоены с другими факультетами. Чаще всего с Гриффиндором и Рейвенкло. Первые раздражают своим шумом, вторые — зазнайством. Но, признаюсь честно, неприязни ни к одному из факультетов не испытываю. Шумные и зазнайки есть даже у нас (тот же Нотт, к примеру. Впрочем, что я рассказываю, вы и так его знаете).

Кстати, как мы с Вами и читали, лестницы в Хогвартсе двигаются. Это невероятно раздражает. Особенно, если куда-то торопишься…

Три четких удара в дверь отвлекли меня от письма. Это был Макгроу, сообщивший о прибытии Дэвида.

— Миледи, сэр Ричардсон прибыл. Позвать его сюда или Вы спуститесь в гостиную?

— Я спущусь, пусть подождет меня. И, будь добр, подай чай гостю.

Дворецкий ушел, а мне оставалось поспешно спрятать письмо в ящик стола, замкнув его на ключ. Интересно, что Дэвиду могло понадобиться? Мы виделись около недели назад, обсуждая вопросы издательского дома. При той встрече он показался мне странным, всё пытался быть поближе ко мне, рядом, всячески окружал вниманием и даже флиртовал. Он что-то задумал? Или просто вдруг в нем пробудились старые чувства к Розамунд? Кто его знает.

Поспешно спрятав ключ в карман брюк, я спустилась в маленький зал, где дожидался меня гость. Стоило мне войти, как Дэвид поднялся, опираясь на трость, и шагнул навстречу, приветливо улыбаясь.

— Розамунд! Здравствуй. — Он обнял меня в качестве приветствия, более рьяно, чем обычно и обнимая немного дольше положенного.

— Эм, здравствуй, Дэвид, присаживайся. Ты приехал так неожиданно… есть какой-то повод?

— Я хотел увидеться с тобой. Нужен ли еще какой-либо повод для этого?

Мой дорогой деверь продолжал вести себя странно, забалтывая меня всякой ерундой про последние лондонские новости, прекрасную погоду, расспрашивал, каково Тому в школе для одаренных детей (именно так я сказала ему, когда упомянула, что Том уезжает учиться). В общем, Дэвид был излишне болтлив и… его было как-то слишком много в этой комнате, в моей жизни.

Пока мы пили чай, я успела устать просто от его нахождения рядом со мной. Я никогда особо не верила в энергетику людей, но сейчас примерно понимала, что значит «чувствовать энергетику человека». У Дэвида она была какая-то запутанная, и я бы даже сказала… сумасшедшая.

Спустя час общения я поняла, что Дэвид меня пугает своими недвусмысленными намеками, что он был бы не против взять меня замуж, пусть даже и с Томом. Хотя он всё-таки хотел бы своих наследников.

У меня был только один вопрос, и не самый культурный: «Что ты, бл, несешь?!». Но я его не задала. Как минимум, потому что в этом мире, в этом веке дамы не должны были так изъясняться. Однако, спасение пришло оттуда, откуда не ждали. В коридоре послышался шум, голоса «не надо нас представлять!». И двери в зал резко распахнулись, открывая путь двум мужчинам: оба высокие, статные, сразу видно — аристократы. Один из них блондин, второй брюнет.

— Ах, Поллукс, Каллум, то есть мистер Эйвери… как неожиданно. — Я резво поднялась, не столько удивившись их приходу, сколько обрадовавшись спасению от влюбленного (или нет?) до безумия Дэвида.

— Что Вы, миледи, можете звать меня по имени. — Блондин, щегольского вида в коричневом костюме, быстро пересек комнату и с жаром поцеловал мою ладонь, трепетно сжимая ее в своих руках.

Признаться честно, раньше мы не особо общались, но после того рождества у Блэков, Эйвери Каллум начал ко мне очень тепло относиться и даже открыто флиртовать. Хотя, делал это он куда изысканней, нежели Дэвид. Ах, да, Дэвид.

— Господа, позвольте представить брата моего покойного супруга Дэвида Ричардсона. Дэвид, это мои хорошие друзья, мистер Поллукс Блэк и Каллум Эйвери.

— Очень. Рад. Встрече. — Холодно отозвался Дэвид, поднимаясь. Однако, ни один из мужчин не протянул друг другу руки в качестве приветствия.

Конец POV Розамунд

Волшебники холодно, оценивающе посмотрели на мужчину перед ними, а затем Блэк повернулся к Розамунд, словно бы Дэвида и вовсе не существовало.

— Роза, мы тут ехали из министерства и решили заскочить к тебе. Судя по документам, раз ты наследница сама знаешь, чьей семьи, а Морфин находится в тюрьме, право распоряжаться имуществом, было передано тебе.

— Конечно же, не без помощи Вашего покорного слуги. — Эйвери весело подмигнул.

— О! — Розамунд удивленно охнула, опустившись в кресло. Такого она никак не ожидала. Фальшивая родословная это одно, но вот передача имущества. Она была просто не готова к этому. Роза рассчитывала на фамилию, на более высокий статус в волшебном мире, на уважение в глазах других семей, но уж никак не на дом Мраксов в деревушке… ох, как там называлась эта деревушка?

— Розамунд? — Дэвид непонимающе посмотрел на невестку. — О каком наследстве они говорят? Что за Морфин и почему он в тюрьме? И, в конце концов, как это связано с тобой?!

— Послушайте, сударь, — Поллукс выступил вперед, пока Эйвери присел на подлокотник кресла женщины и успокаивающе похлопал ее по руке, — это уже не Ваше дело. Это касается только нас и этой леди. Не могли бы Вы нас оставить?

Дэвид оторопел, отшатнувшись от подступившего к нему мужчины. Блэк был куда моложе Ричардсона, но его мрачноватый холодный вид, да и еще вороний череп, прикрепленный на узле галстука, придавал ему более устрашающий вид.

— Вы что… какие-то преступники?! Во что вы втянули мою бедную невестку?

— О, Господи, Дэвид, замолчи. Не до тебя сейчас. — Роза потерла виски, стараясь сложить один плюс один в голове. — И, вообще, извини, конечно, но думаю, тебе стоит уйти. Мне нужно обсудить с господами важные вопросы, которые не терпят отлагательств.

— Ты… прогонишь меня ради этих? Теперь я вижу. — Мужчина взял трость, чуть отходя в сторону прихрамывая и смотря на компанию из женщины и двух мужчин. — Это всё началось из-за этого чёртового мальчишки. Это из-за него ты связалась с дурной компанией? Да-да… Скажите кто вы? Сектанты?! Да, о да! Я слышал о таких как вы… слышал!

— Роза, милая, твой деверь контужен? — Блэк обеспокоенно обернулся на женщину. — Он себя странно ведёт…

— Дэвид. — Розамунд поднялась, подходя к мужчине осторожно, ласково улыбаясь. — Всё хорошо, не волнуйся…

Роза подошла к мужчине, аккуратно касаясь ладонью его плеча и отвлекая его внимание на себя, пока светловолосый волшебник доставал палочку из рукава.

***

Осеннее солнце приятно освещало поляну у озера, куда высыпали школьники, в надежде погреться в последних теплых лучах в этом году. В тени деревьев расположилась группка мальчишек слизеринцев, усевшихся делать домашнюю работу на свежем воздухе.

— Привет, ребята. У вас закончились уроки на сегодня? — Вальбурга подошла к мальчикам, присаживаясь на мантию брата, пока тот вместе с Малфоем дурачились неподалеку, перебрасываясь заколдованным мячом.

— Да, час назад. А у тебя? — Том прикрыл учебник и посмотрел на девочку, которой, кажется, не терпелось что-то рассказать. Он как раз заканчивал изучение новой главы по трансфигурации, но, поскольку пришла Вальбурга, было бы невежливо продолжать читать. Нотт и Эйвери тоже отвлеклись от своих домашних, с интересом поглядев на подошедшую девочку.

— Ага. Но это не главное. — Вальбурга говорила быстро и оживленно, от чего ее щеки слегка покраснели. — Я сейчас шла мимо учительской и слышала, как преподаватели говорили о тебе, Том. Профессор Флитвик нахваливал тебя. Он был просто в восторге от того, что ты заставил предметы кружиться по классу. Говорит, ты «очень и очень одаренный. Сразу видно, что у мальчика есть предрасположенность к заклинаниям». А потом и Слагхорн присоединился и Бири. В общем, все тебя нахваливали!

— О, думаю, они немного преувеличивают. — Том улыбнулся, а Нотт и Эйвери дружно фыркнули.

— Как по мне, так это ты преуменьшаешь. — Рэймонд, что делал конспект лежа на животе, сел, стаскивая через голову галстук. — Ты на каждом предмете лучший. Знаешь, мне даже завидно.

— Зависть — плохое чувство, Нотт. — Том улыбнулся и открыл книгу, вновь возвращаясь к чтению. Мальчишка скривился, передразнивая друга, но тоже улыбнулся и вновь лег, возвращаясь к конспекту.

— Кстати, Том, тебе ведь утром от матери письмо пришло. — Эйвери, перестал обсасывать кончик пера и посмотрел на мальчишку с книгой. — Ты его еще не читал?

— Нет, прочитаю в спальне. Сейчас нужно закончить с уроками.

Он не хотел читать его при других. Не хотел, чтобы другие видели его эмоции при чтении, не хотел, чтобы заглядывали в письмо. Да, это неприлично, но что взять с Нотта, который вечно сует нос не в свои дела. А Альфард наверняка посмотрит, поскольку захочет узнать, написала ли Роза о нем.

— Кстати, в это Рождество прием устраивают ведь Малфои? — Вальбурга достала учебники и тоже принялась за домашнюю работу.

— Кажется, да. — Нотт кивнул и оглянулся на Альфарда и Абраксаса, что веселились неподалеку, решив отложить домашнюю работу на потом. — Правда, только если мистер Эйвери не решит закрутить роман с миссис Ричардсон. Тогда, возможно, будем справлять рождество у Кеннета и заодно праздновать помолвку ваших родителей, а, парни?

— Не говори глупостей. — Реддл вложил закладку и затолкал в сумку книгу, слабо улыбнувшись тому, как пытался подколоть его Рэй. — Видишь ли, Рэймунд, миледи пусть и принимает ухаживания отца Кеннета, но в ближайшие пару лет не планирует никакого замужества.

— А я буду не против породниться с тобой, Том. — Светловолосый мальчишка улыбнулся и поднял серые глаза на друга и хитро прищуриваясь. — Будешь Томас Эйвери, моим младшим братом. Кстати, почему у тебя фамилия Реддл, а у мадам Ричардсон? Нет, я знаю про усыновление. Я про то, почему мадам не дала тебе свою фамилию?

Том на несколько мгновений задумался, как бы лучше ответить на этот вопрос. Он знал истинную причину, но говорить друзьям не хотел.

— На то были причины. — Том лишь улыбнулся, лукаво прищуриваясь в ответ и поднимаясь с мантии, на которой сидел.

— Ты куда? — Растерянно отозвалась Вальбурга. Мальчишка улыбнулся, расстегивая манжеты рубашки и закатывая рукава, направился к Блэку и Малфою, присоединяясь к игре в кусачий мяч.

Перед ужином все пошли обратно в гостиную, чтобы оставить в спальнях сумки. Под предлогом отдать книги в библиотеку, Том отделился от общей компании и, наконец, расположившись в читальном зале, мог прочесть письмо Розамунд. Еще разворачивая конверт, мальчишка почувствовал сладковатый аромат роз. Нежный, душистый, с легкими фруктовыми нотками, влекущий и успокаивающий одновременно. От этого запаха закружилась голова, и Том вновь почувствовал себя опьяненным, как полгода назад, в рождественскую ночь.

На мгновение ему захотелось очутиться рядом с Розамунд. Просто посидеть рядом, читая книгу, а еще лучше, как в детстве, дремать, положив голову ей на колени, пока тонкие нежные пальцы перебирают его волосы прядь за прядью, а ласковый голос читает очередную магическую книгу.

Дорогой мой Том,

Поздравляю тебя с началом учебы и зачислением в дом Слизерина. Я очень горжусь тобой и безумно рада, что ты уже в числе первых на своем потоке. Пожалуйста, не перегружай себя учебой и тоже не забывай отдыхать и развлекаться. Всё-таки школьные годы — прекрасная пора, когда надо не только учиться, но и жить полной жизнью. А то ведь ты не меньший трудоголик чем я!

У меня всё хорошо. Ты прав, без тебя дом опустел. Мне бывает одиноко работать в кабинете, не слыша перелистывания страниц книги или твоего голоса. Особенно тоскливо заходить в библиотеку и сидеть за чтением одной. Но, всё же скучать не приходится.

На прошлой неделе два раза приезжал Дэвид. Он очень странно себя ведет и, я боюсь предположить, возможно, у него начались какие-то проблемы с головой. В оба его визита со мной были мистер Блэк и мистер Эйвери. Наверное, только благодаря им ничего и не произошло. Поллукс предложил показать Дэвида врачу, но я решила пока не торопить события. Понаблюдаю за ним некоторое время. Всё же, если у него действительно начались проблемы, то он может стать опасным не только для окружающих, но и для себя.

Это если говорить о плохом. Но есть кое-что и хорошее! В предпоследний свой визит мистер Блэк сообщил мне необычную новость: Морфин, находясь в Азкабане, передал права собственности на дом твоей матери мне. Теперь я являюсь владелицей дома Мраксов в селении Литтл-Хэнглтон. Я уже ездила туда и не уверена, что нам стоит владеть этой землей. Вместо дома там развалины, а земля вся поросла ядовитыми цветами и сорняками. Будет проще продать ее, чем перестраивать. Но я всё же хотела узнать твое мнение на этот счет и, самое главное: не хочешь ли ты съездить туда? Буду ждать твоего решения. Всё-таки и дом и земля принадлежат тебе, а не мне…

Том прервал чтение и задумчиво перевел взгляд на книжные шкафы. Хочет ли он вернуться в дом матери и деда? А есть ли смысл возвращаться в него? Там ничего нет от матери, дом разваливается и, скорее всего, превратился в обычную развалину, сарай.

— В этом нет смысла. — Сам для себя проговорил мальчик, в раздумьях поднося лист к лицу и тихо вдыхая нежный запах. Его дом — поместье Ричардсон. Так зачем же ехать в какую-то лачугу, смысл которой лишь в том, что оттуда сбежала его мать. Меропа может и его кровная мать, что передала через кровь эту силу, благодаря которой он здесь, благодаря которой он особенный… Но Роза дала ему кое-что другое…

POV Том

— Ты где был? — Вальбурга удивленно округлила и без того большие глаза, когда я пришел и сел за стол, спиной к горевшему камину. В библиотеке было куда холоднее, а потому хотелось погреться. Я быстро наложил себе пюре и ростбиф из говядины и, как раз вовремя, поскольку в следующее мгновение горячие блюда сменились десертами.

— Немного задержался. — Сдержанно улыбнувшись, приступил к ужину. — Я что-то пропустил?

— Нет, но мы начали беспокоиться. — Альфард говорил невнятно, поскольку закусил зубами палочку, словно собака. Он залепливал искусанные пальцы пластырем, который ему одолжил кто-то из старших. Малфой, видимо, уже воспользовался им, поскольку его пальцы с трудом гнулись и были похожи на сосиски, обмотанные чем-то серым.

— Не стоило. Я почти не опоздал. Аб, прошу тебя, ослабь пластыри, иначе тебе ампутируют пальцы из-за того, что в них не поступает кровь.

— Зато в носу ковыряться не будет. — Захохотал рядом со мной Нотт, правда, тут же поперхнулся пудингом под общий хохот сидевших рядом слизеринцев. Интересно, этот парень может хоть раз что-то да не комментировать. В общем-то, его гадость к нему же и вернулась.

После ужина мы собрались в гостиной на диванах недалеко от камина. Один из ребят постарше любезно создал нам в стеклянном сосуде пламя, что было не такое теплое, как камин, но тоже грело и не давало замерзнуть. Как позже я узнал, этот старшекурсник был из семейства Розье.

Как-то Альфард рассказывал, что Розье хотели породниться с Блэками, однако, что-то пошло не так. Кажется, их родители тогда сильно поругались. И теперь они вновь помирились и собирались поженить детей. Но на этот раз не Крокуса и Бургу, а их новорожденную дочь с сыном мадам Ирмы и мистера Поллукса, который должен родиться уже через пару месяцев. Как сказала Вальбурга: «Будем надеяться, что на этот раз они не поссорятся. Хотя, я была бы не против выйти замуж за Крокуса, нежели за Ориона».

Пока ребята обсуждали последние сплетни, я оглядывал гостиную. Все слизеринцы сидят своими небольшими группками. Кто просто друзья, кто группами по интересам. Например, тот самый Розье в компании Лестрейнджа играют в шахматы. Они учатся на два курса старше меня, и мы практически не общались. Оставив друзей, я поднялся и пересек комнату, подходя к двум третьекурсникам.

— Что-то хотел, Реддл? — Лестрейндж, худой, но крепкий парень, с узким лицом и резкими чертами, посмотрел на меня слегка враждебно.

— Хотел сыграть в шахматы. — Я дружелюбно, но всё же слегка надменно улыбнулся. Если улыбаться искренне, могут решить, что я насмехаюсь над ними.

— Сыграть в шахматы? С чего это мне играть с таким как ты?

— Ладно тебе, Эмерс, — Крокус улыбнулся мне. — У тебя есть фигурки?

Через десять минут мы уже сидели с Розье друг напротив друга, играя, как мне казалось, самую легкую партию в моей жизни. Правда, я не мог того же сказать о Крокусе. Моя королева пересекла доску и со всей силы ударила его короля, снося тому корону далеко за пределы игровой доски.

— Ах! Ты выиграл. — Парень упал в кресло и посмотрел с разочарованием на разгромленные фигурки своих бойцов. — Что ты хочешь?

Да, мы играли не просто так, а на желание. Денег у обоих было в достатке и они не представляли нам интереса, а вот желание. Лестрейндж, наблюдавший за этой игрой, недовольно хмурился, прицокивал языком и переминался с ноги на ногу, явно раздосадованный таким исходом игры.

— Прежде чем я скажу свое желание, хочу еще сыграть с Лестрейнджем. Если, конечно, он не трусит. — Я тихо фыркнул, покосившись на покрасневшего от возмущения парня рядом.

Естественно, следующая партия также была в мою пользу. Теперь у меня было два должника. Стоит ли говорить, что эти партии дались мне слишком легко? Дома я часто играл с Розамунд, затем стал играть с Альфардом и мистером Поллуксом. Кто-то играет в плюшевых зайцев и медведей, а я же предпочитаю шахматы.

— Ладно, говори там, чего хочешь. — Эмерсон скрестил руки на груди, недовольно смотря на меня тяжелым взглядом.

— Ничего особенного. Я хочу дружить с вами. Хочу, чтобы вы двое стали частью нашей с друзьями компании…

Конец POV Том

***

— В Европе неспокойно. Гриндевальд активно набирает сторонников и начинает действовать. — Каллум курил трубку, развернув газету и читая длинную статью про ситуацию в Европе.

— Что там? — Поллукс Блэк отвлекся от игры в покер с супругой и посмотрел на мужчину, сидевшего неподалеку в кресле.

Это был холодный октябрьский вечер в доме Блэков в Лондоне на площади Гриммо. Розамунд гостила у них некоторое время, пока решала в Лондоне некоторые дела, связанные с издательским домом. А Эйвери заскочил по пути из министерства, поскольку узнал, что Роза будет здесь ближайшую неделю. Супруги Блэк играли в покер за небольшим столиком, Роза сидела на диване, погрузившись в чтение книги по прорицанию «Как рассеять туман над будущим».

— Как обычно, ничего конкретного, один туман… Который, впрочем, может нам рассеет одна известная нам провидица?

— Я уже говорила вам всем об этом. — Розамунд отвлеклась от книги и посмотрела на мужчину в соседнем кресле. — Будет война и поединок. Гриндевальд проиграет и его посадят в тюрьму, где он впоследствии и умрет.

— Чудесно. — Эйвери закрыл газету и кинул ту в камин, около которого сидел. — Зачем нам газеты, когда мы и так всё знаем, благодаря леди Розамунд.

— Мне кажется или ваши слова так и пропитаны насмешкой, сэр Каллум? — Розамунд вскинула брови, с легкой улыбкой обращаясь к мужчине.

— Ни в коем случае, моя леди. — Эйвери отложил трубку и трепетно взял ладонь Розамунд в свои руки, желая поцеловать ее. Но вдруг случилось что-то странное. Книга выпала из другой руки женщины, перевернулась и упала на пол. Розамунд побледнела, каким-то затуманенным взглядом смотря на мужчину перед собой и тихо пробормотав что-то на неизвестном языке, медленно повалилась набок, теряя сознание.

Очнулась Роза в спальне, в которой остановилась в доме у Блэков. Она лежала на постели, а за окном была темнота. Видимо была ночь. Комната была освещена лишь одинокой свечой на прикроватном столике. На нём же стоял стакан с жидкостью и записка рядом: «Роза, если проснёшься ночью, то выпей снотворное зелье и хорошенько поспи до утра без снов. У тебя был обморок. Поговорим утром. Поллукс».

Розамунд тихо вздохнула и упала обратно на кровать, не притронувшись к стакану. Обморок значит? Перед тем как отключиться она слишком явно видела то, что не хотела бы видеть. Страшную картину, которая мгновенно всплыла перед глазами: безжизненное тело, висящее в петле из дыма. Но чье это тело и что происходит — она не понимала. Было ли это предвидение или что-то иное? С ней такое было впервые и как на это реагировать — она не знала.

— Новая головная боль… припадков еще мне не хватало. — Пробормотала женщина, садясь и всё же выпивая зелье для сна, ложась обратно на кровать. Тело мгновенно потяжелело, а глаза сами собой замкнулись. Последняя мысль, промелькнувшая в голове, была такой: «Кажется, в петле была всё-таки женщина… у нее развевалось платье».

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Кеннета Эйвери. Друга Тома Реддла, сводного брата.

— Да, мой отец начал ухаживать за леди Розамунд с рождества тридцать седьмого, перед наступлением тридцать восьмого. И знаете, я тогда был очень рад за него. Ведь, впервые после смерти мамы он заинтересовался другими женщинами. Ну, а когда нам было пятнадцать… Точнее, мне пятнадцать, а Тому еще четырнадцать, они поженились.

Я никогда не считал Тома МЛАДШИМ братом. Он был наравне со мной, несмотря на разницу в возрасте в пару месяцев. Хотя, знаете, нет. Он всегда был выше меня на голову во всём.

Но, знаете, что странно… Кажется, Том не был против свадьбы наших родителей, но иногда я ловил себя на мысли, что замечаю, с какой ревностью он относится к Розамунд и моему отцу. Нет, это была не любовная ревность. Это больше напоминает то, когда в семье появляется второй ребенок и первому кажется, что ему уделяют меньше времени. Это была такая ревность.

Не знаю действительно ли он ревновал Розамунд к отцу, но иногда я замечал легкое изменение в его тоне или взгляде, когда они с отцом разговаривали.

Простите, что?! ТОТ случай?! Я не хочу об этом говорить!

… Не уверен по поводу того случая о котором вы спрашиваете. Вряд ли в этом был замешан Том. Но Вальбурга точно в этом убеждена. Примерно тогда же она начала отделяться от нашей компании. Был ли тот случай причиной этого — возможно. Но для нас для всех Том всегда был другом и в каком-то роде братом. А теперь оставьте меня в покое!

Глава 8

POV Том.

Быть лучшим на потоке оказалось куда проще, чем я думал. Многие ребята, кто вырос в семье волшебников, даже не старались учиться и всё пускали на самотек. Кто-то старался заниматься, но им этого было не дано от природы, кто-то просто прожигал жизнь, решив оттянуться в школьные годы по полной. Ну а кто-то — я, ловко совмещающий учебу и общение с друзьями, и даже находящий время на личные «развлечения».

Я лучший среди первокурсников по каждому предмету. Профессор Вилкост нахваливала меня, когда мне удалось заполонить весь класс дымом с помощью задымляющих чар. А на другом уроке я отлично использовал заклинание Flipendo, единственный из класса, кто отбросил с его помощью всех гномов и не упустил ни одного. Альфарду, кстати, гном вцепился в штанину, и тому пришлось скакать на одной ноге по классу, пытаясь его скинуть. Я скинул этого гнома с помощью заклинания и нам прибавили очки. Стоит ли говорить, что в тот день среди первокурсников слизеринцев я был местным «героем»?

Профессор Дамблдор очень доволен мной. Он не устает повторять, что у меня есть выдающиеся данные и особый талант к магии, какой встречается редко даже среди волшебников, рожденных в чистокровной семье. Возможно я слишком рьяно подхожу к учебе, но за урок я успеваю обратить намного больше зверья в элементы декора. За что, естественно, получаю дополнительные очки для факультета. Правда было что-то, что мне не нравилось в этом профессоре. Было в нём что-то фальшивое и неправильное. Маска, которая так срослась с его настоящим лицом, что теперь они были неразделимы. Это бесило.

Филиус Флитвик — профессор по заклинаниям. Уже на третьем занятии он всучил мне список дополнительной литературы для самостоятельного изучения. Я был не против. Да и тем более, уже в конце сентября я был приглашен на дополнительные «продвинутые» занятия, куда ходили обычно ученики, начиная с третьего курса, но для меня сделали исключение.

Наш декан Гораций Слагхорн в настоящем восторге от меня. Да, именно в восторге, другое слово тут не подойдёт. Разве что экстаз, но это будет слишком пошло звучать. Мне порой даже неловко от того, как профессор начинает нахваливать меня перед другими учениками. Хотя нет, мне не бывает неловко. Я понимаю, что заслуживаю этой похвалы. Первые зелья я делал точно по рецептам, а уже к концу октября начал совершенствовать их. Это было какое-то внутреннее чутье. Я делал так, как мне казалось, будет правильным. И я еще ни разу не ошибся.

Довольно предсказуемо, что по остальным предметам я был не менее хорош. Астрономия давалась мне легко, всё-таки дома у меня был телескоп, с помощью которого я занимался самостоятельно с восьми лет. На истории магии требовалось просто успевать записывать конспект за профессором Диппетом. С травологией тоже проблем не возникло. Стоило лишь заранее изучить, как справляться с теми или иными тварями растительного происхождения. Про полеты на метле я вообще молчу. Что может быть проще? Хотя, стоит отметить, что магловский транспорт мне нравится куда больше своим удобством (от него мягкое место не так болит, как от древка мётел).

Кроме основной учебы я занимался самостоятельно в свободное время. Например домашние задания, которые мы делали вместе с ребятами либо в библиотеке, либо на улице (пока было тепло), очень редко — в гостиной Слизерина. Также мы вместе с мальчишками иногда находили пустой класс, где тренировались в различных заклинаниях. Это были чары не только по учебе, а которые мы выучили или просто где-то услышали. Кто-то скажет, что мы просто развлекались, я же скажу — учились.

Мы учились через игру, как маленькие дети, незаметно запоминая и используя определенные чары в повседневной жизни уже на автомате. Кроме привычных мне друзей, с которыми знаком с детства, к нам присоединились третьекурсники Розье и Лестрейндж. Последний был слегка агрессивен в общении, но вскоре я нашел способ с ним справляться. Ему нравится азарт соревнования, нравится брать кого-то «на слабо», а также нравится, когда его вызывают на какие-нибудь соревнования, пусть даже это будет поедание на скорость. Ему нужен был азарт, ему хотелось куража, какой-то мимолетной мотивации быть первым и лучшим. И чтобы его привязать к нашей группе, мне пришлось во всем стать лучше него. Началось всё с шахмат, закончилось дуэлью в классе.

Кстати о дуэлях. Как я узнал, в школе есть дуэльный клуб, который ведет Флитвик. Первокурсников не допускают до участия, однако мы можем понаблюдать за ходом сражений и делать ставки. Правда, главное, чтобы профессор не заметил, что мы делаем ставки. Это ведь на деньги, а значит — азартные игры. Я уже несколько раз выигрывал. Хотя, после пятой победы решил больше не ставить. Не хочется зазря тратить деньги, что дала мне с собой Розамунд. Зато всё равно интересно пытаться угадать, кто же выиграет. У дуэлянтов на лице не написано кто сильнее, а ведь самый захудалый ботаник может легко победить верзилу, если у него будет больше магической энергии и крепче воля.

Кроме того, на волшебных дуэлях я узнавал множество новых полезных заклинаний, которые отрабатывал либо в одиночку, либо в компании с Ноттом, Розье и Лестрейнджем, которые как и я хотели попробовать заклинания выше на курс. Блэки, Малфой и Эйвери не были заинтересованы в этом так же сильно как мы, а потому предпочитали либо наблюдать со стороны, либо вовсе не присутствовать на этих своеобразных тренировках. Конечно же, первым делом я выучил и отработал щитовые чары, поскольку не хотел попасть в больничное крыло, как это сделал Нотт на нашей третьей тренировке.

Большую часть свободного времени от учебы и друзей я провожу в библиотеке, изучая различные интересующие меня магические материалы, которых не было дома. После этого к каждому письму Розамунд я прикладывал список литературы, которую нам стоило купить для моего дальнейшего развития. Понимая, что это будут немалые траты, я написал, что необязательно покупать все и сразу. Самое главное купить те, что я выделил. Например, книгу о легилименции…

Конец POV Том.

Ноябрь подкрался как-то незаметно, принося с собой холода и первый снег. В школе похолодало, появились первые заболевшие с красными носами, которых отпаивали перцовым зельем, из-за которого потом из ушей шел пар. К счастью, Том не попал в их число, но, как и многие студенты, ходил закутавшись в мантию и надевая под школьную форму теплые шерстяные вещи с наложенным на них заклинанием сохранения тепла.

Однако от холода не спасала ни теплая одежда, ни камины. И если в классах можно было еще хоть как-то согреться за счет «надышанности» в помещении, то коридоры, продуваемые ветрами из самых различных щелей — были местами, откуда все стремились как можно быстрее уйти.

В очередной вечер Том Реддл не стал, как обычно, задерживаться в библиотеке. Взяв несколько книг из списка профессора Флитвика, мальчик покинул зал и направился в подземелье. Как ни странно, в подземных ходах было куда теплее, чем наверху. Наверное, это обуславливалось отсутствием залетающих периодически ветров и наличием озера.

Сказав на ходу пароль «кровь единорога», парнишка проскочил в гостиную факультета, а там уже и в спальню, где сидели Альфард и Абраксас над своими домашними заданиями.

— О, вот и ты! Мне нужна твоя помощь. — Блэк лучезарно улыбнулся вошедшему однокурснику, притягивая ближе к себе стеклянный сосуд с зачарованным огнем. — Ты доделал карту по астрономии?

— Конечно. Еще на уроке. — Том кивнул, поставив сумку около кровати и снимая черную мантию, вешая ее на крючок у своего шкафа. — Дать?

— Будем тебе должны. — Малфой тоже подтянул к себе второй сосуд. Они сидели вместе на кровати Блэка, видимо, ради сохранения тепла… ну а еще, чтобы списывать друг у друга домашнюю.

Спальня слизеринцев представляла собой большую прямоугольную комнату, рассчитанную на четырех человек. Четыре больших кровати с изумрудными тяжелыми балдахинами, у каждой кровати по тумбочке и небольшому шкафу-гардеробной, в одной части которого студенты хранили одежду, в другой — предметы для учебы и просто личные вещи. Также, в центре комнаты, сдвинутые друг к другу тыльной стороной, стояло два стола, за которыми студенты при желании могли делать домашние задания. Серый ковер с черным узором закрывал каменный пол, а освещалась спальня большой потолочной люстрой и небольшими светильниками на прикроватных тумбах. Том занял самую дальнюю от входа кровать.

Справа по этой же стене располагалась кровать Блэка. Между кроватями в стене встроены рядом два шкафа. А напротив, в зеркальном отображении, были кровати Малфоя и Нотта.

— А что, Розье заходил? — Подойдя к своему шкафу, Том открыл его и, оглядев содержимое, выудил из одного из отсеков толстый свиток пергамента, передавая его Альфарду.

— Ага. Мы его в гостиной встретили и попросили сделать нам огонь. Мы думали, что ты в библиотеке дольше будешь, и тебе не попросили сделать. — Ал виновато посмотрел на Тома, но тот добродушно улыбнулся в ответ.

— Ничего, я не пропаду. Тем более я сделал уже домашнюю работу. Займусь внеклассным чтением и отработкой заклинаний для дополнительных занятий.

— И не лень тебе, а? — Малфой широко зевнул, но ради приличия прикрыл рот рукой. — Столько учишься, еще и дополнительные занятия, еще и сам что-то читаешь… Скажи честно, тебе заняться совсем нечем?

— Что ты, я еще вам помогаю, переписываюсь с Розой и учу латынь… Так что мне всегда есть чем заняться.

— Это был сарказм вообще-то. — Пробурчал Абраксас, накидывая себе на плечи покрывало с кровати Альфарда.

— Я знаю. Но подумал, что если ты больше узнаешь о моих занятиях, то в следующий раз у тебя не возникнет желания пытаться меня подколоть. — Том переоделся из школьной формы в повседневную одежду и забрался на кровать, кутаясь в одеяло и открывая одну из книг по заклинаниям.

— Какой же ты вредный, Реддл. — Малфой усмехнулся, покачивая головой.

— Смотри осторожней с высказыванием, Абраксас. — Том ответил блондину той же усмешкой, словно бы отзеркаливая эмоции друга и погрузился в чтение.

На ближайший час в спальне воцарилась тишина, прерываемая редкими вопросами Абраксаса по поводу карты звезд или произносимыми Томом заклинаниями, направленными на мяч, лежащий на кровати чуть поодаль от книги, предназначенный специально для экспериментов с изучением чар.

— Ну и холодина же на улице! — Нотт вошел в комнату, усиленно растирая замерзшие в брюках ноги.

— Опять без подштанников? Ты там себе ничего не отморозил? — хихикнул Малфой, заканчивая с картой звездного неба и довольно осматривая свою работу. Рэймонд скривился, стаскивая с себя мокрую от снега мантию и кидая ее на стул.

— Кстати, Том, видел по пути Лестрейнджа. Он тренируется с каким-то новым заклинанием. Наверное, хочет снова сразиться с тобой. Он ведь так и не смог пробить твои щитовые чары.

— Новое заклинание, говоришь? — Том отвлекся от чтения и посмотрел на Нотта, что щеголял по комнате в одних трусах, в поисках своих кальсон. — Честно признаться, я занимался усиленно только над щитовыми чарами. Остальные я пробовал лишь раз или два. Всё остальное — это те заклинания, что мы отрабатываем на защите от темных искусств.

— У тебя даже с первого раза выходят заклинания, что мы еще не изучали. — Блэк ободряюще улыбнулся. — Даже преподаватели говорят, что твои заклинания ближе по уровню к третьекурсникам, нежели к первокурсникам.

— Это лишь из-за моих тренировок вне занятий. Не более. — Том улыбнулся в ответ и вернулся взглядом к Рэймонду, что наконец натянул на себя одежду и теперь забрался на свою постель, закутываясь в одеяло, решив отогреться.

«Я был слишком глуп и наивен. Потерял столько времени на одних щитовых чарах. Отрабатываю тут заклинание левитации, хотя стоило бы мне учить и атакующие чары. Однако профессор Вилкост вряд ли согласится на дополнительные занятия или даже порекомендует мне какую-то литературу». — Том задумчиво закусил губу, взмахивая палочкой, на автомате бормоча заклинание, заставляя свой свиток по астрономии перелететь с кровати Блэка на его. — «Лестрейндж учится на два курса старше меня и ему доступны другие, более мощные заклинания. Простыми щитовыми чарами тут не обойтись. Да и не хочу постоянно прятаться за щитом. Что если…»

— Хм, Рэймонд, не мог бы ты мне кое с чем помочь?..

В субботу после завтрака пятеро мальчишек во главе с Томом заняли один из пустых классов. Раздвинув с помощью чар парты и стулья к окну, ребята стали демонстрировать чему же они научились за эту неделю.

Абраксас представил друзьям как он владеет чарами Orchideous, создав несколько чудесных букетов орхидей. Правда, вызвав при этом смех у мальчишек, посчитавших, что это точно ему поможет в борьбе с противником. Но всё же одобрение за отменное волшебство он получил от Тома.

Нотт показал, как он овладел заклинанием Sonorus, многократно увеличив звук своего голоса. Однако Розье применил тут же на нем заклинание немоты, от чего Рэймонд стал словно рыба открывать молча рот, даже когда начал ругаться на третьекурсника, что хохотал во весь голос, держась за живот.

— Ну, а что покажешь ты? — Нотту, наконец, вернули голос и он посмотрел на Лестрейнджа, что как и Розье хохотал чуть ли не до слёз.

— Я? Ну, я кое-что выучил. Я надеюсь, что Реддл мне поможет в демонстрации моего заклинания?

— Только если ты станешь помощником демонстрации чар, которые выучил я… — Том, что сидел на одной из парт, слабо усмехнулся спрыгивая на пол и доставая из пиджака палочку. Малфой и Нотт тихо хихикнули, вспоминая вчерашний вечер, когда Реддл попросил Рэймонда помочь ему в отработке некоторых чар. Эмерсон покосился на первокурсников, но затем выхватил палочку.

Мальчишки встали в центре классной комнаты. Поклонились друг другу, и отошли ровно на пять шагов каждый. По команде Крокуса «палочки!», мальчишки вскинули руки, внимательно, не мигая смотря на своего оппонента. Каждый из них выжидал. Эмерсон словно притаившаяся гиена, а Том — будто змея, приметившая жертву и беззвучно подползающая к ней.

— Taranta… — Взревел третьекурсник. Но не успел он закончить фразу, как Том сделал молниеносный выпад вперёд, выкрикнув: Incarcerous. Две толстые веревки вылетели из тисовой палочки, опутывая Лестрейнджа с головы до ног, крепко связывая его и заставляя упасть из-за потери координации.

Потеряв равновесие, Эмерс упал на стулья, которые с грохотом упали на каменный пол. Мальчишки дружно охнули, смотря то на лежавшего на полу парня, то на Тома, что с холодной усмешкой взирал на побежденного противника. Розье кинулся было к сокурснику, тыкая своей палочкой в веревки и с помощью чар пытаясь их развязать, но у него ничего не выходило.

— Отлично, Том! — Малфой радостно подбежал к Реддлу, хлопая того по спине. — У тебя получилось!

— Да, не зря я вчера страдал. — Нотт довольный подошел следом, положив на плечо друга руку, вспоминая, сколько раз за вчерашний вечер его связали и развязали. — Отличная работа, друг.

— Ох! Том, я не могу его развязать! — Розье обеспокоенно обернулся к трем первокурсникам, пока Лестрейндж посыпал Тома ругательствами. Но дальнейшие разборки прервал голос, которого мальчишки не ожидали услышать:

— Батюшки мои! — Полноватый светловолосый мужчина вошел в класс, по меньшей мере, удивленно смотря на всех пятерых учеников своего факультета. — Мальчики, что здесь происходит? Лестрейндж, почему вы связаны? Кто вас связал?!

— Это я, сэр. — Прежде чем третьекурсник успел ответить, выступил вперед Том. — Я применил на Эмерсоне чары связывания.

— Да, я вижу. И довольно удачно… — Слагхорн растерянно посмотрел на Лестрейнджа, что до сих пор пытался выбраться из веревок, но никак не мог этого сделать. — Том, будьте добры…

Реддл кивнул и направил палочку на третьекурсника, снимая с него веревки. Особенность этих чар заключалась в том, что снять путы можно было только если знаешь на какой именно участок были они направлены (несмотря на то, что веревка запутывает всё тело). Том выбрал щиколотки, а Розье пытался освободить друга на уровне груди.

Наконец, избавившись от пут, Лестрейндж поднялся, потирая ушибленное при падении плечо. Его длинные черные волосы растрепались и придавали ему слегка безумный вид. Они на мгновение встретились с Томом взглядом, но третьекурсник поспешил отвести взгляд, чувствуя себя неловко из-за того, что какой-то первогодка смог его одолеть, да еще и заклинанием, которого он не знает.

— А теперь я жду подробного объяснения! — декан факультета Слизерин строго оглядел детей, зацепившись большим пальцем за край своего пиджака, при этом оттопырив мизинец.

Мальчишки притихли и как-то сразу стушевались. Малфоя вдруг заинтересовал букет цветов, что он создал полчаса назад, Нотта — его ботинки. Розье предпочитал просто смотреть в сторону, а Лестрейндж искоса сверлил взглядом своего соперника в дуэли. Только Том стоял спокойно, заведя руки за спину и смотря на профессора. Поняв, что друзья не собираются никак участвовать в разговоре, Том сделал шаг вперед.

— Позволите, сэр?

— Пожалуйста, Томас, объясните мне, что же тут происходит, и почему вы напали на мистера Лестрейнджа.

— Я не нападал, профессор. Это была честная магическая дуэль, в которой я победил. Мы с друзьями иногда собираемся в классе для отработки различных заклинаний, которые учим вне занятий. И периодически мы с Эмерсоном устраиваем дуэли.

— Не замечал, мистер Лестрейндж, что Вас интересуют дуэли. — Преподаватель приподнял брови, посмотрев на паренька с растрепанной шевелюрой.

— С недавних пор заинтересовали. — Мальчишка буркнул, пожав плечами. Слагхорн еще раз оглядел участников этого своеобразного клуба, отмечая, что никто не ранен и нет никаких следов травм.

— Ну-с, вроде бы ничего опасного. Да и вы не травмированы… Не травмированы ведь?! — Мальчишки отрицательно помотали головами. — Тогда, пожалуй, я не вижу никаких проблем в ваших действиях. И более того, я поощряю ваше стремление к знаниям. Но впредь, озаботьтесь своей безопасностью на случай падения… принесите подушки, например!

— Спасибо за совет, сэр. — Том добродушно улыбнулся мужчине. — В следующий раз мы захватим с собой подушки. Или будем устраивать дуэль в гостиной, где они и так есть.

Слагхорн покачался на пятках, смотря на Тома, словно не решаясь что-то сказать, а затем весело усмехнулся и погрозил первокурснику пальцем. В маленьких глазках под густыми светлыми бровями заблестел игривый огонек.

— Смотрите у меня, если кто-то из вас травмируется — я не освобожу вас ни от одного занятия или домашнего задания. — И, весело подмигнув пяти мальчишкам, профессор удалился, что-то напевая себе под нос.

Четверо, стоящие за спиной Тома, выдохнули, как только за деканом закрылась дверь. Реддл развернулся на каблуках и посмотрел на ребят, слабо усмехаясь. Они такие трусы. Побоялись взять на себя ответственность за происходящее. Задрожали как мыши перед удавом.

— Итак, Эмерс, десять-три, в мою пользу.

— Да, ты отличный противник, Том. — Лестрейндж вышел вперед, протягивая мальчишке руку. — Как и обещал… Я согласен быть твоим другом и общаться с вашей компанией вне этих наших встреч.

— Я благодарен тебе за то, что ты сдержал свое обещание. — Том крепко пожал руку третьекурсника, улыбнувшись. — А теперь, давайте-ка все отработаем заклинание связывания? Нотт… Не поможешь нам?

— Что?! Опять я?!

***

— Вот книги, которые ты просил, Том. — Библиотекарь, приятная пожилая женщина положила на стол в читальном зале несколько книг. — У тебя формуляр уже больше, чем у некоторых старшекурсников… Какой же ты любознательный мальчик!

— Спасибо, мадам. — Первокурсник улыбнулся женщине. Она покачала головой, умилившись, и направилась в сторону своего места.

Как только женщина скрылась из вида, улыбка сползла с лица мальчишки. Том открыл принесенные книги, тетрадь и чернильницу. Иногда он так уставал от всех этих улыбок ради приличия или чтобы обзавестись каким-то влиянием, что теперь после каждой такой улыбки чувствовал себя немного вымотанным. Он мало с кем бывает искренен в своих чувствах, желаниях, деятельности… мало кто действительно знает, чем он занимается и чем хочет заняться. Хотя большинство из его окружения даже примерно не представляет, что он планирует и чем хочет заняться в будущем.

«Conspiravērunt in Caesărem sexaginta amplius cives, Gaio Cassio, Marco Bruto et Decĭmo Bruto principĭbus conspiratiōnis. Qui primum cunctāti sunt, utrum-ne in Campo per comitia tribus ad suffragia vocantem e ponte deicĕrent atque exceptum trucidārent, an in Sacra Via vel in adĭtu theātri adgrederentur: postquam senātus Idĭbus Martiis in Pompēi curiam edictus est, facĭle locum et tempus praetulērunt».

Том переписал строчки и открыл словарь, начиная переводить:

«В заговоре против Цезаря участвовало больше шестидесяти человек, во главе заговора стояли Гай Кассий, Марк Брут и Децим Брут. Сначала они колебались, то ли сбросить его с помоста на Марсовом поле, когда во время выборов он будет призывать трибы к голосованию, а потом поднять [его] и заколоть [досл.: заколоть извлеченного], то ли напасть на него на Священной улице или у входа в театр; после того как было объявлено о заседании сената в мартовские иды в курии Помпея, они охотно [досл.: легко] предпочли [это] место и время».

Поставив точку, мальчик задумался, смотря на перевод.

«Цезарь… великий император, а был предан близкими людьми. Почему?»

Том не знал хорошо магловскую историю, поскольку Розамунд просто не обучала его этому. Но прописав строчки из учебника по латыни, мальчик вольно-невольно, но заинтересовался. Что стало катализатором в данном процессе? Почему убили его? Что стало причиной? И что случилось после. Достав блокнот, он записал новую книгу, которую стоило бы купить им в домашнюю библиотеку: «Римская история». Хотя, возможно, в обычной библиотеке дома уже есть эта книга…

— Наверное, Розамунд удивится этой книге. — Тихо проговорил Том. Из блокнота показался уголок последнего письма Розы, присланного пару дней назад, как раз после Хэллоуина. Глаза невольно скользнули по самым важным строчкам из письма: «Дэвид стал совсем плох, и я обратилась к врачу…». Невольно на губах заиграла улыбка и настроение улучшилось.

— Привет, Том. — На соседний стул опустилась Вальбурга, положив на третий, пустой стул, свою сумку. У девушки были покрасневшие щеки, а на черных вьющихся волосах блестели капельки воды. Видимо девочка только что пришла с улицы. — Так и думала, что найду тебя здесь. Занимаешься латынью?

— Здравствуй. — Том поспешно закрыл блокнот и отложил его в сторону, чтобы тот не мешал девочке посмотреть запись в тетради с переводом. — Да, только сел. А ты была на улице?

— Ага, у нас был уход за магическими существами… а кто такой Це. цезарь? — девочка тряхнула головой, откидывая волосы назад, от чего несколько капель попали на тетрадь Тома.

— Это полководец, император у маглов, который правил в Риме. — Том достал из пиджака палочку и направил теплый поток воздуха на листки, высушивая мокрые пятнышки. — Был убит своими же людьми.

— Ох! Надо же! — Вальбурга достала несколько учебников, тетрадей и пергаментов, и положила и на стол. — А почему?

— Не знаю, я не изучал магловскую историю. Но судя по тому тексту, что я могу понять без словаря… — Том провел кончиком палочки по строчкам в тексте далее. — На его людей наложили ментальные заклятия и контролировали их. Возможно, даже изменили память. Если дашь мне немного времени, то вскоре мы с тобой узнаем подробности.

— Хорошо. — Вальбурга тихо рассмеялась. — А я пока займусь уроками. Кстати, отец писал, что на днях помогал твоей матушке с дядей. Якобы он начал с ума сходить.

— Да, она тоже мне писала об этом. Мистер Ричардсон думает, что Роза хочет выйти замуж за отца Кеннета, мистера Эйвери, и отдать ему часть управления издательством. У нашей семьи ведь бо́льшая часть акций. — Том начал переписывать следующий отрывок текста, по пути полушепотом рассказывая ей последние новости. — В общем, у него началась паранойя или какое-то другое психическое расстройство. Он думает, что у него отберут все деньги, бизнес и оставят его ни с чем. И, самое интересное, он считает, что это всё началось из-за меня.

— Да ты что. — Девочка охнула, прервавшись от написания заголовка домашней работы по трансфигурации и округлив глаза, посмотрела на Тома. Тот кивнул, усмехнувшись.

— В общем, Роза написала, что обратилась к врачу-психиатру. Это кто-то вроде целителя у нас, который специализируется на психических заболеваниях. Теперь Дэвид проходит принудительное обследование. И, если подтвердится, что у него не всё в порядке с головой, встанет вопрос: нанимать ему сиделку, забирать его к нам домой или отдавать в спец. лечебницу. Соответственно, все права на управление издательство перейдут Розамунд. Забавно, правда?

— М да уж. Как говорится, сам перерезал себе горло.[1]

— И не говори. — Том улыбнулся, припоминая, что это именно он в пять лет «вложил лезвие»[2], когда отправил Дэвида по лестнице вниз.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Горация Слагхорна. Преподавателя Тома Реддла.

— Томас — чудесный мальчик. Всегда стремился к знаниям, стремился быть во всём первым. И при этом, кстати, всегда находил время для друзей. Он был талантливей многих, но скрывал это. Нет, простите, я не правильно сказал… не скрывал, а не выставлял напоказ. Мне нравился этот юноша. Да. Всегда нравился.

Со второго года обучения он стал участвовать в дуэльном клубе. Наверное, именно на это время пришел рассвет его славы в школе. Его стали замечать не только преподаватели, но и другие ученики. Он был популярен в школе и на остальных факультетах, не только на Слизерине. Однако, слава и внимание других не прельщали его. Том был очень скромным и тихим юношей. Всегда вежливый, галантный, но при этом не лишен остроумия и острого языка.

Что? А, когда собрал свою компанию? Если не ошибаюсь, это произошло к концу первого курса. Он окружил себя особой группой ребят, что уважали его как друга и как лидера. К концу обучения некоторые из них буквально… поклонялись ему. Это касается Лестрейнджа. Уж не знаю в каком смысле, но он был неравнодушен к Тому.

Архив. Из воспоминаний Эмерсона Лестрейнджа. Приближенного Тома Реддла.

— Я не буду с вами говорить, ублюдки! Проваливайте отсюда! Пошли прочь! Я не собираюсь говорить о НЕМ с ВАМИ! Everte Statum!

Глава 9

Хогвартс экспресс набирал ход, прорываясь через снежную пелену, унося учеников школы обратно домой на рождественские каникулы. За окном гудела вьюга, залепляя стекла снегом, словно бы играя в снежки, а в самом поезде было тепло и уютно. Многие сидели небольшими компаниями, которыми обычно общаются в школе. Так же было и с Томом. Он, Блэки и Малфой с Ноттом ехали в одном купе, обсуждая прошедший год и предстоящий рождественский бал в Малфой мэноре.

— Отец решил в этом году не приглашать слишком много гостей. — Абраксас вальяжно растянулся на сидении, положив ногу на ногу. Он сидел между Томом и Рэймондом, а на противоположном сидении разместились оба представителя семейства Блэк. — Решил пригласить только самых приближенных. Он даже думал не звать Эйвери, но поскольку тот начал бегать за миссис Ричардсон, придется и его звать. Эх, Том, зачем вы создали нам такие проблемы?

— Конечно же специально. — Реддл весело усмехнулся, отвлекаясь от «Ежедневного пророка». — Нам просто было скучно, и мы подумали, не создать ли Малфоям проблем.

— Не обязательно язвить. — Надулся белобрысый мальчишка, скрестив руки на груди под общий смех.

— Слушайте, Абраксас, Рэймонд, я не понимаю, почему вас так беспокоит ухаживание мистера Эйвери за леди Розамунд? Она даже Альфарда так не беспокоит, хотя он влюблен в миледи! — Вальбурга покачала головой, но тут же получила своим же журналом о моде по макушке от младшего брата.

— Н… не влюблён я! — щеки младшего Блэка залились ярким румянцем. — Да и вообще… хватит. Сиди и выбирай платье. А то до бала пара дней, а ты так и не выбрала его.

— Том, кстати, ты сейчас в поместье за город поедешь? — Бурга забрала у брата журнал и обеспокоенно посмотрела на мальчишку у окна. Тот вновь оторвался от чтения и посмотрел на девочку задумчивым взглядом, словно бы решая, куда ему ехать.

— Нет, я поеду до вашего дома в Лондоне, а оттуда через камин уже в поместье Ричардсон. Иначе я доберусь домой только ближе к рассвету.

— Ох, хорошо. А я-то уже волноваться начала…

Ребята продолжили галдеть, а Том вернулся к чтению. Он и сам не заметил, как его руки слегка задрожали, а лицо побледнело, покрывшись легкой испариной от нахлынувшего ужаса одновременно с возбуждением после прочитанного в газете. Это было связано с тем, что Розамунд оказалась права.

Однажды, на его девятилетие в окружении родителей Блэков и Малфоя Роза упомянула о волшебной войне. Как, откуда она могла это знать? Тогда ее слова не восприняли всерьез, но теперь на балу у Малфоев к ней явно будет повышенный интерес. Всем наверняка захочется узнать как можно больше. Но ведь Роза обычная магла, которая знает немного больше лишь благодаря некой волшебнице… а была ли та волшебница?

— Том! — Голос Абраксаса и сильная тряска за плечо заставила мальчишку слегка вздрогнуть и обратить взгляд к друзьям, что с удивлением смотрели на него. — У тебя всё хорошо? Ты неважно выглядишь.

— Вот. Читайте. — Том развернул газету и протянул ее Вальбурге, чтобы та прочла вслух.

«Волшебный мир сотрясает лишь одна единственная новость: будет ли война? Беспокойная нынче Европа бьет в колокол тревоги из-за поведения известного темного волшебника Геллерта Гриндевальда. Тысячи последователей и сотни убитых — так начинается его приход к власти. Волшебники во всей Европе массово готовятся противостоять волшебнику, что агрессивно меняет саму суть существования волшебства. Его гнету подверглись уже такие страны как Италия, Германия…»

Чем дальше читала Вальбурга, тем круглее глаза становились у всех, находившихся в купе. Том сомкнул пальцы рук друг с другом и прикрыл глаза, не видя, но очень ярко представляя реакцию друзей на статью, что они сейчас слушали. А будет ли… война?

***

— Особняк Ричардсон. — Мальчишка бросил летучий порох в камин, зеленое пламя взвилось в воздух и закружило его, пронося мимо сотен решеток других домов и, наконец, остановила его в камине небольшого светлого кабинета. Том осторожно выбрался из него, отряхиваясь от золы и оглядываясь в такой знакомой комнате.

За письменным столом сидела женщина, склонившись над документами, она не сразу подняла на мальчика взгляд. Это как раз дало ему время привести себя в порядок. Когда же женщина, наконец взглянула на него, то алые губы расплылись в мягкой и нежной улыбке.

— Добро пожаловать домой, Томас.

Розамунд поднялась и, не успела она выйти из-за стола, как была заключена в крепкие объятия приемного сына, что так трепетно прижался к ней в порыве чувств. Леди вновь улыбнулась и тоже обняла мальчишку, бережно поглаживая его по черным волосам и тихо шепча: «мой мальчик, с возвращением».

Весь вечер до полуночи они просидели в кабинете, разговаривая. Говорил в основном Том, рассказывая, как провел первые полгода в Хогвартсе, как организовал с друзьями дополнительные встречи для отработки заклинаний, как стал одним из лучших на потоке, как преподаватели им гордятся, давая дополнительные задания для отработки навыков. Розамунд же по большей части молчала, слушая его. Она ласково гладила черные волосы, постепенно присыпляя мальчишку, пока тот не уснул на ее руках.

Наутро слуги были немало удивлены при виде молодого господина. Дворецкий Макгроу и вовсе стал просить прощения, что не услышал, как Том приехал в ночь (как сказала Роза, чтобы объяснить его неожиданное появление). После вкусного горячего завтрака, Том и Розамунд переместились в гостиную пить чай со свежим грушевым пирогом, что приготовила кухарка в качестве извинения за невнимательность слуг.

— Простите, я уснул вчера. — Том виновато улыбнулся женщине, когда они сели на диван с кружками чая.

— Всё хорошо, милый, я понимаю, что ты устал с дороги. Я не имела права мучать тебя расспросами. — Розамунд весело рассмеялась, потрепав мальчишку по щеке. Тот довольно зажмурился, покорно терпя нехитрые манипуляции с его лицом. Пожалуй, такое было позволено только Розамунд.

— Теперь Ваша очередь рассказывать, миледи. Что происходило у Вас?

— Ну, на самом деле ничего интересного. — Розамунд тяжко вздохнула, покачивая головой. — Как я тебе писала, Дэвид лишился рассудка. С каждым днём всё хуже и хуже. Даже не представляю, с чем это может быть связано. Он просто в какой-то момент начал себя вести странно. Очень странно. Начал проявлять ко мне знаки внимания и… Ох, это не укладывается в рамки нормальности. Если опустить подробности, то он прошел обследование и врач подтвердил, что ему нужен особый уход. Сейчас, на первое время, я наняла ему сиделку-медсестру. Она присматривает за ним. В январе снова поведем его на обследование и, если состояние будет ухудшаться, то боюсь… придется отдать его в клинику.

— Это будет правильным решением, миледи. Он может быть опасен для общества. А если он однажды вдруг решит напасть на прислугу…

— Ты прав, Том. Поэтому я поручила его камердинеру пристально приглядывать за ним. Кроме того медсестра имеет достаточную физическую подготовку, чтобы справиться с ним.

— А что насчет издательства? — Том взял кусок пирога и откусил кусок, отметив, что, несмотря на вкусные блюда, что готовят в Хогвартсе, по этим пирогам он скучал. Возможно, сила привычки?

— Сейчас я веду все дела, но я не чувствую в себе особой силы и желания к этому. Видимо, всё же это не женская работа. Но я буду стараться. Всё-таки это дело моего мужа и я не могу просто так продать его.

Женщина улыбнулась, но Том не поверил ее улыбке. Сколько он себя помнил, она всегда говорила о муже, но всегда эти слова были какими-то неестественными. Словно бы муж Розы был чужим для нее человеком. Этого не понять, если не знаешь ее хорошо, так хорошо, как знал ее Том. Та Розамунд, была независимой, готовая к любым сложностям. Она никогда не рассчитывает ни на кого-либо, никогда не цепляется ни за какие связи. И он знал, что ей абсолютно плевать на своего мужа.

— Кажется, мистер Эйвери уделяет вам много своего внимания… — Том опустил глаза в кружку, а Роза чуть ли не подавилась откусанным пирогом.

— Том!

— Ох, простите миледи, я не имел в виду ничего такого… просто ребята постоянно об этом говорят и это уже застряло у меня в голове.

— Какой же ты у меня нахальный мальчишка… я тебя таким не воспитывала. — Розамунд покачала головой, улыбнувшись. — Да, мистер Эйвери уделяет мне внимание. Но не вижу в нашем общении ничего криминального.

Том мило улыбнулся и продолжил есть пирог, отведя взгляд в сторону. Значит, Кеннет не врал, говоря, что его отец ухаживает за миледи. Кто знает, во что могут вылиться эти отношения. Но, по крайней мере, это будут отношения с волшебником, а не с маглом, который желает от него избавиться. Может, оно будет и к лучшему? Всё-таки они официально станут принадлежать к волшебному сообществу и никто не будет искать в родословной Розы маглов.

— Том, у меня есть еще пара новостей… — Розамунд отставила чашку с чаем в сторону, словно ей было неловко говорить эти самые новости. — Раз ты дал свое разрешение, я поехала, чтобы продать землю и дом Мраксов. Я ездила в Литтл-Хэнглтон и там встретилась со слугами в доме твоего отца и… твои дедушка с бабушкой и отец умерли.

— Ох, вот как… умерли. — Том опустил взгляд к чашке. Его кровный отец умер. Расстроен он? Да не особо. Хотел ли он его увидеть? Нет… и даже в душе ничего не дрогнула при этой новости. Странное чувство безразличия.

POV Розамунд

Это было что-то странное. Я действительно поехала в Литтл-Хэнглтон, чтобы продавать дом Мраксов и узнала о смерти трех Реддлов. Как же так? По книге шестнадцатилетний Том должен был их убить. А сейчас мальчику всего одиннадцать и он точно не бывал в тех краях. И пусть врачи говорят, что умерли они по естественным причинам (старики от возраста, а Том Реддл-старший от пневмонии), мне что-то в это не верится.

Это может показаться бредом, но когда служанка из их дома рассказывала об их смертях, возникло странное чувство, что всё это подстроено магически и, причем, кем-то из знакомых. Может быть Блэки? Всё-таки именно Поллукс предложил мне заняться аферой с родословной. Всё же я как-то раз невзначай жаловалась, что работать с издательством не по мне. Как бы то ни было, кроме Тома нет больше наследников и, кажется, все земли Литтл-Хэнглтон, что принадлежали раньше Реддлам, отойдут ему.

«Вот так везение!» — скажет кто-то, услышав эту историю. «Очень подозрительно» — скажу я и окажусь права.

На одном из вечеров в доме Блэков, Поллукс преподнёс мне кольцо Мраксов (с воскрешающим камнем). Это кольцо было в вещах Морфина, но, поскольку тот пожелал передать кольцо мне (под влиянием заклятия), то теперь оно мое. Странные совпадения, не правда ли? Я пока что не стала говорить о своих подозрениях Тому. Для начала хочу сама разобраться во всём.

Хотя, кажется, Том не особо расстроился, услышав новость о смерти родственников. На вопрос примет ли наследство, он безразлично пожал плечами. Кажется, я беспокоюсь насчет этого даже больше него. Ну, а с другой стороны — эти люди были никем для Тома. Не удивительно, что ему всё равно.

В этот же день мы съездили на Диагон аллею и приобрели новые парадные мантии для вечера у Малфоев, что состоится уже через пару дней. В современном высшем обществе не принято надевать одну и ту же мантию больше двух раз, да и Том из некоторых вырос, так что старые мантии мы продали в уцененку. Думаю, им очень быстро найдутся покупатели из менее богатых семей.

Следующие пару дней мы с Томом готовились к балу, а в свободное время играли в шахматы или изучали книги из списка Тома, что как раз доставили, и я еще не успела их разложить в магической библиотеке. В том числе и книга по легилименции. Меня это беспокоит. Для чего вдруг Тому понадобилось изучать ментальную магию? В его прошлой жизни — понятно, а в этой? Как бы то ни было, я не буду настаивать. Если хочет изучать, то пусть изучает. Он не сможет проникнуть в мою голову, а значит, не сможет узнать о том, что ему знать не следует… Но это не отменяет того, что я по-прежнему беспокоюсь о нем и его будущем.

Что ж, нужно ждать старших курсов, чтобы понять удалось ли мне изменить судьбу или нет. На кону сейчас жизнь «плаксы» Миртл. Не помню, как ее действительно звали…

Конец POV Розамунд

Абраксас явно преуменьшал, говоря, что Малфои решили в этом году устроить тихий и не особо шумный званый вечер. Народу собралось даже больше, чем в прошлом году у Блэков. Вся толпа людей веселилась под живую музыку, пили алкоголь, ели закуски, фотографировались, обсуждали последние новости и пускали пошлые шуточки.

Конечно же, одной из самых обсуждаемых новостей был роман Розамунд и Каллума. Хотя признаться, о романе было говорить еще рано. Легкий флирт и приятное общение — вот, что на данный момент творилось в их отношениях. Но кого это интересует? Грязные сплетни на то и называются грязными, чтобы очернить всё что можно.

— Леди Розамунд, до меня дошли слухи, что вы прикупили себе принадлежности для гаданий и прорицаний. Скажите, вы не планируете открыть гадальный салон? Я уверена, отбоя бы не было от клиентов. — Леди Крауч улыбнулась, обмахиваясь веером. Женщины сидели небольшим дамским клубом на диванах, как обычно сплетничая и разговаривая на разные темы.

— Я думаю, леди Ричардсон выше, чем всякие там гадалки в салонах. — Холодно отозвалась миссис Малфой, отпивая шампанского из своего бокала, покосившись на миссис Крауч, что заметно покраснела после ее слов.

— Элиза, не будьте так резки. — Розамунд улыбнулась женщине с белокурыми волосами и повернула лицо к миссис Крауч. — Я действительно прикупила некоторые принадлежности. Видите ли, после смерти моего дорогого супруга я лишилась своих магических способностей и…

— Какая жалость. — Ирма Блэк ехидно фыркнула, улыбнувшись в бокал с шампанским.

— И не могла долгое время ни колдовать, ни предсказывать. — Продолжила Розамунд, улыбнувшись Ирме, пытаясь с помощью телепатии передать ей «Помолчи, будь добра». — Но когда в моей жизни появился Том… Он стал лучом света в тьме, которой я жила после гибели мистера Ричардсона. Он стал моим смыслом жить и вернуться в волшебный мир. И пусть я всё так же не могу колдовать, но способности к прорицанию всё же вернулись.

— Ах, как же вам тяжело было. — Дорея Блэк тяжело вздохнула, приложив ладонь к руке. — Не представляю как бы я смогла пережить утрату. Вы ведь не успели завести своих детей даже.

— Да, не успели. Мистер Ричардсон хотел, чтобы ребенок жил в достатке, а потому поднимал вместе с братом свой бизнес. Но, к сожалению это и стало нашей главной ошибкой. Хотя с другой стороны… — Розамунд отвела взгляд в сторону, словно бы задумавшись о чем-то очень печальном для нее. — Не знаю, смогла бы я без Роджера растить ребенка, смогла бы смотреть на его маленькую копию и спокойно жить дальше…

Несколько женщин печально вздохнули, прочувствовав всю горечь слов Розамунд. Ирма и Элиза обменялись скептическими взглядами, незаметно для других дам улыбнувшись. Что не говори, а актриса из Розы получалась просто отличная. Даже Кассиопея, которая очень недоверчиво и скептически относилась к Розе, оставила эти слова без своих колких комментариев. Но ненадолго.

— А Ваш отец, мистер Мракс, как же он одобрил вашу свадьбу с маглом? — Кассиопея изогнула тонкие черные брови в насмешке.

— Элементарно. В роду Роджера по материнской линии очень давно были волшебники, так что хоть он и был маглом, но толика волшебной крови в нём всё же присутствовала. А, как известно, Мраксы на протяжении очень долгого времени блюли чистоту своей крови. В какой-то момент отец понял, что если мы не получим «новую кровь» в наш род, то рано или поздно он угаснет. К сожалению, с этой стороны моя «жертва» оказалась бессмысленной, в отличие от Меропы.

— Да, у нее просто чудесный сын. — Миссис Нотт утвердительно закивала, еле заметно улыбнувшись. — Я слышала от профессора Слагхорна, что он один из лучших на курсе.

— Ах, да. — Розамунд небрежно кивнула, отпивая шампанское. — Лучший, уже ходит на уроки углубленного изучения заклинаний, который начинается с третьего курса.

— Просто гениальный ребенок. — Кассиопея прикрылась веером, скрывая за ним ядовитую ухмылку.

Заиграл вальс и мужчины один за другим стали подходить к леди, приглашая их на танец. Исключением не стал и Эйвери, подошедший одним из первых к Розамунд и элегантным жестом, приглашая ее танцевать.

Музыка: Mozart L" Opera Rock — Le bien qui fait mal

Теплая мужская рука легла на ее талию, вовлекая в легкий приятный танец. Они закружились по залу среди прочих пар, неотрывно смотря друг другу в глаза и танцуя скорее по наитию, чем задумываясь о танце.

— Ну как, Роза, вам с Томом понравился мой подарок на Рождество? — Эйвери улыбнулся, слегка сжимая ладонь женщины в своей руке, ведя ее в танце.

— Ваш подарок? Не понимаю…

— Ну как же, земля Литтл-Хэнглтон. — Мужчина всё так же непринужденно улыбался, а вот лицо Розамунд исказилось от ужаса и шока. — Ну-ну, милая, не делайте такое выражение лица. Оно Вам не к лицу… ах, простите за каламбур.

— Но зачем?… Как? — Роза не могла произнести толком и слова, у нее закружилась голова и случайно она наступила на ногу своему партнеру, но тот словно бы и не заметил этого.

— Эти маглы всё равно не смогут иметь наследников, а значит, умрут и их земля достанется таким же ненужным никому маглам. А так, ею будете владеть Вы, и она будет приносить деньги Вам. Моя дорогая леди не хотела ведь заниматься больше издательским делом. А теперь вы можете просто нанять человека, а сами жить как прежде, ни в чем себе не отказывая и особо не напрягаясь в получении кругленьких сумм на свой банковский счет.

— Вы сошли с ума, Каллум. — Прошептала Розамунд, но почувствовала, как мужчина грубо притянул ее к себе, обдавая ее щеку и шею горячим дыханием, от которого по спине женщины побежали мурашки. — Вы убили их…

— Я? Нет, что вы. Это, по классике жанра, сделал дворецкий. Я лишь чуть-чуть подтолкнул его к этому.

Эйвери мягко рассмеялся и закружил партнершу в танце. Розамунд чувствовала, как ее подташнивает от того, что совершил мужчина. Он заставил невинного человека убить других трех невинных людей. Да, они не были самыми хорошими людьми, но они не заслуживали смерти ни от рук Волан-де-морта, ни от рук Эйвери-старшего. Хоть формально он и не убивал их лично. В любом случае, не заслуживали.

По окончании танца, Розамунд, как и полагается, сделала реверанс и пожелала уйти из зала, чтобы подышать воздухом, но мужчина настырно вызвался сопроводить ее.

Они покинули бальный зал под взглядами нескольких сплетников, что чуть ли не в открытую обсуждали начало их романа. Поднялись на второй этаж в небольшой кабинет-библиотеку, подальше от чужих глаз и ушей. Эйвери взмахнул палочкой, зажигая свечи и накладывая на дверь заклятие, благодаря которому их не смогут подслушать.

— Как вы могли, Эйвери? У меня в голове не укладывается. — Женщина опустилась в кресло и, взяв со столика какую-то открытку, стала обмахиваться ею. Воздуха катастрофически не хватало, а голова шла кругом от услышанной новости. Она ведь чувствовала, что с этими смертями что-то не так, чувствовала. И по ошибке обвиняла Поллукса (хорошо, что не лично, а только в своей голове). А оказалось, виновник был совсем рядом, приезжал раз в неделю, дарил ей подарки и осыпал комплиментами.

— Что же Вы так реагируете, дорогая? — Мужчина как обычно игриво улыбнулся. В его серых глазах поблескивал огонек азарта и радости. Кажется, его забавила такая реакция Розамунд на случившееся. — В любом случае рано или поздно эта земля ушла бы кому-нибудь другому. А так она перейдёт Томасу, законному наследнику, и будет приносить Вам лишний доход. Это бизнес. А убийство… В их жизни не было особого смысла, поэтому…

— Не Вам решать, чья жизнь важнее, а чья нет! — повысила голос Розамунд, не давая собеседнику договорить. — Вы решили сыграть в Бога? Решили, что раз располагаете силой, то можете крутить судьбой как захотите? Я не ожидала, что вы будете таким мерзавцем, Эйвери.

Мужчина засмеялся, вовсе не обиженный словами женщины. Он прошелся по кабинету и, подойдя к бару, достал бутылочку хорошего виски, откупоривая ее и разливая напиток в два бокала. Волшебник вновь пересек комнату, протягивая бокал женщине.

— И это Вы мне говорите, мисс Амелия Гилан?

Розамунд, что протянула руку за бокалом, вздрогнула, роняя его. Осколки стекла разлетелись по полу, заливая ее розовое платье алкоголем с цветочным ароматом, заполняя напряженную тишину звоном. Она не могла пошевелиться, широко распахнув глаза, смотря на мужчину над ней. Тот отставил свой бокал, с легкой надменной усмешкой смотря на женщину. Роза чувствовала, как последние силы и разум начинают медленно покидать ее, словно бы сработала реакция организма, желающая защитить от внешних раздражителей. Ей стоило больших усилий держать себя в руках и действительно не упасть в обморок.

— Вы, наверное, хотите сказать «откуда вы знаете, мистер Эйвери»? — Мужчина вновь засмеялся, доставая палочку и ее взмахом заставляя разбитый бокал вновь стать целым, а мокрым пятнам пропасть с подола дорогого платья, расшитого кружевом и бисером. Не получив ответа, он продолжил, опускаясь на одно колено и беря леди за руку.

— Видите ли, когда Вы только появились в обществе Блэков, то сразу заинтересовали меня. Такая независимая, наглая, строптивая… И слишком много знающая о волшебном мире. Все с удовольствием проглотили наживку о некой волшебнице, что заколдовала Вас. Но я… я другой. — Теплые губы коснулись похолодевшей руки, оставляя легкие поцелуи на каждом пальце по отдельности, поднимаясь вверх по кисти. — Вы очень умело врёте. Но к счастью, не все готовы так просто поверить Вам. Блэку Вы понравились. Просто как человек, как личность. Малфоя заинтересовали своими предсказаниями. А я влюбился в Вас, как никогда ни в кого раньше не влюблялся. Только мне было интересно кто же вы такая на самом деле. И я решил узнать всё, что смогу. Поэтому я проник в кабинет и прочитал Ваши дневники. Признаюсь, они были надежно спрятаны. Но не для волшебника.

Губы Розамунд заметно задрожали, а сама она побледнела, наблюдая, как мужчина целует ее руки, по пути рассказывая о записях которые он прочитал. Эти дневники были созданы специально, чтобы она не забывала, кто есть на самом деле и что должно произойти в будущем. Она записывала туда всё, что смогла вспомнить о мире Гарри Поттера, и что могло пригодиться в ее новой жизни. Но кто же знал, что однажды найдётся кто-то, кто решит намеренно искать эту информацию.

— Так кто же вы такая? — Эйвери взглянул исподлобья на женщину и еле заметно улыбнулся. — Кто та, в которую я влюбился и которой готов посвятить всю свою жизнь?

— Я — Розамунд Ричардсон. — Еле слышно выдавила из себя Роза, наблюдая как Калум, поднялся, упираясь коленом в кресло около ее ног, сминая юбку платья. Он слегка наклонился, приподнимая лицо Розамунд к себе за подбородок, нежно поглаживая большим пальцем бледную щеку.

— Мы теперь в одной лодке, моя леди Ричардсон. — Прошептал мужчина, приблизившись.

— Где вы были? Вас уже все обыскались. — Малфой-старший весело подмигнул входившим в зал под руку Розамунд и Каллуму.

— Извини, мне после танцев стало жутко душно, и мистер Эйвери услужливо согласился составить мне компанию. — Роза улыбнулась, посмотрев на мужчину с веселой усмешкой смотрящего то на нее, то на ее кавалера. Ну да, все так и трещат весь вечер о их с Эйвери романе, а Малфои, как одни из главных сплетников, трещат больше всех.

— О, ну да-да, я всё понимаю, не беспокойтесь. — Октавиус засмеялся и приподнял бокал, салютуя женщине. Розамунд сдержанно улыбнулась в ответ, переводя взгляд в сторону, отыскивая глазами Тома. Он веселился вместе с другими детьми.

«Кажется, ему действительно весело. Он не выглядит одиноким и, кажется, вовлечен в общение со всеми. Я рада»

Глава 10

— Ну как, тебе понравился день рождения? — Розамунд улыбнулась Тому. Они вместе завтракали первого января тридцать девятого года. Мальчишка молча кивнул, поскольку говорить не мог из-за горячей каши во рту.

С бала в поместье Малфоев прошло шесть дней. Сначала Роза испугалась слов Эйвери, но поразмыслив над этим в течение нескольких дней, решила, что это не такая уж и большая проблема, которую можно пережить, если действовать достаточно осторожно. На ее счастье, Каллум не горел желанием рассказывать о прочитанном в ее дневниках кому-либо еще, как и не пытался как-либо давить на нее. Хотя, возможно, это только пока что. Розамунд думала об уничтожении своих записей, но с другой стороны прекрасно понимала, что если она забудет хоть что-нибудь, это может стать роковой ошибкой, пусть даже история и была изменена.

День рождения Тома прошел достаточно шумно. Пришло намного больше гостей, чем в прошлом году: Блэки, Малфои, Эйвери и Лестрейнджи. И взрослые, и дети неплохо повеселились, поздравили именинника и подарили подарки. Но самым запоминающимся подарком для Розамунд стал ежедневник, что подарили Альфард и Вальбурга.

Непримечательный с виду, в черной обложке с укрепленными уголками, дневник оказался с наложенными на него чарами. Только владелец этого дневника мог увидеть то, что в нём написано (то есть свои собственные записи), для остальных же в нём были обычные пустые страницы. А если кто-то кроме владельца попробует написать в нём, чернила тут же пропадут, буквально будут впитаны страницами.

Заметив этот подарок, Роза заметно побледнела и обменялась взглядом со старшим Эйвери, что тоже стал выглядеть озадаченным и обеспокоенным. Но больше никто не заметил в этом подарке опасности, которую он мог бы представлять в будущем. Уже перед уходом Каллум сказал Розе не беспокоиться об этом… но как она могла не беспокоиться?

— Чем планируешь заняться сегодня?

— Не знаю. — Том задумался, не донеся ложку с кашей до рта. — Хотел побыть с Вами, если Вы не против, конечно.

— Что за глупости, Том, когда я была против? — Женщина покачала головой, тихо рассмеявшись. Протянув руку, Розамунд провела пальцами по черным слегка вьющимся волосам мальчишки, приглаживая их. — Знаешь, милый, я тут подумала… Может тебе подстричься? Они уже довольно длинные и лезут в глаза.

— Хорошо, я не против. — Том доел последние ложки каши и отодвинул тарелку, промакивая губы салфеткой.

— Макгроу! — Розамунд оглянулась к двери, где проходил дворецкий. Остановившись, мужчина вошел в зал, слегка поклонившись. — Будьте добры, пригласите на сегодня парикмахера. В ближайшее удобное для него время.

Парикмахер прибыл после обеда. Он, как и Розамунд, счел отросшие волосы Тома слишком длинными, а потому незамедлительно принялся за стрижку. К этому времени также прибыл и портной, что привез новые костюмы для мальчика на остаток зимы и начало весны. Всё-таки в этом возрасте дети быстро растут и одежда, что была как раз еще пару месяцев назад, сейчас очень просто может стать малой. Кроме того он привез модные журналы для Розамунд, которая сделала себе заказ на нескольких брючных костюмов, что набирали популярность среди женщин. Распрощавшись с гостями, Том и Розамунд отправились в маленький зал, чтобы сыграть там в шахматы.

— Том, я хотела поговорить с тобой кое о чем. — Розамунд походила слоном и откинулась на спинку кресла, наблюдая за размышлениями сына о следующем ходе. — На балу у Малфоев мистер Эйвери предложил мне… начать более серьезные отношения. Вроде как его ухаживания стали теперь официальными. Надеюсь, ты не будешь против этого?

Том походил турой и поднял от доски взгляд на женщину, мягко непринужденно улыбнувшись. Был ли он против отца Кеннета? Пока что Том не видел в этом ничего плохого. Как и ничего хорошего. Ему не нравилось, что за Розамунд кто-либо ухаживает, хотя он и понимал, что она красивая женщина, которую всегда так или иначе будут окружать поклонники и претенденты в мужья.

Однако, Эйвери был не самым худшим вариантом. Особенно в сравнении с «дядюшкой» Дэвидом. Который, кстати, прислал ему на день рождения письмо со словами «Сдохни, щенок». Они были написаны странной субстанцией… Том очень сильно надеялся, что это была просто кровь и ничего более. А вот Эйвери-старший подарил ему отличные зачарованные часы, которые обладали защитными чарами. И, в случае опасности выставляли барьер вокруг Тома. Конечно, Реддл и так владел неплохо щитовыми чарами, но такой подарок пришелся всё равно очень кстати.

— Я не против. Если Вам комфортно с этим человеком, то почему Вы должны себе отказывать. Кроме того мне нравится мистер Эйвери. Он очень… веселый. И мы дружим с его сыном.

— О, Том, ты такой чудный мальчик. — Розамунд хихикнула и села ровно, посмотрев на шахматную доску.

— Вы меня перехваливаете, леди Розамунд. — Том улыбнулся, наклонившись в кресле и наблюдая за задумчивым выражением лица женщины. — Миледи, позволите личный вопрос?

— Конечно, — Роза растерянно посмотрела на мальчика, что по-прежнему улыбался.

— Вы хотите выйти замуж за мистера Эйвери?

Розамунд тихо охнула, а ее бледные щеки залились легким румянцем. И чего это мальчишка решил задавать такие странные вопросы? Хотя, почему странные… вполне естественные. Он спокойно может сложить два плюс два, чтобы понять к чему всё идёт.

— Я пока что не думала о замужестве. Кто знает, как сложатся наши отношения. Может, мы не будем подходить друг к другу. Например, я окажусь очень занудной дамой для такого легкого на подъем мужчины.

— Боюсь, вы можете не сойтись только по одной причине: вы слишком хороши для кого бы то ни было. — Том рассмеялся, а в черных глазах промелькнуло холодное удовлетворение. Розамунд тоже рассмеялась, восприняв его слова как шутку, не заметив той злорадной нотки в голосе и в глазах Реддла.

— Можно подумать ты не хочешь, чтобы твоя матушка вышла замуж.

— Может быть…

POV Розамунд

В тот вечер Каллум очень сильно напугал меня. Честно, мне как-то и в голову не пришло как-то оградить магическим образом эти дневники. Поэтому новость о том, что кто-то еще знает мою тайну… мягко говоря, повергла меня в шок.

К моему счастью и удивлению Эйвери не стал просить выйти за него замуж или стать его любовницей. Да, я сильно удивилась этой новости. По его словам, он хочет, чтобы я сама влюбилась в него без каких-либо принуждений с его стороны. Стоит ли верить человеку, который так запросто убил трех маглов, чтобы «сделать подарок» мне и Тому? Я решительно думаю, что нет. Однако, то, что я так думаю, не значит, что об этом знает Каллум.

Я согласилась на его игру. Хочет завоевать меня — пусть пытается. Но с несколькими условиями: он больше никого не убивает (по крайней мере, без моего ведома… и как я докатилась до таких мыслей?!), не причиняет вреда Тому, не рассказывает никому о дневниках и о любой информации, что он узнал из них. Я бы хотела взять с него не просто обещание, а заставить его заключить со мной непреложный обет, но это не возможно сразу по нескольким причинам. Для этого действия нужен третий человек, а значит еще кто-то должен будет посвящен в мою тайну. Если я предложу Эйвери принести мне клятву, то могу негативно расположить его к себе. У меня есть защита от проникновения в мою память, но это вовсе не значит, что меня невозможно убить. Хотя, конечно, я не проверяла.

Как бы ни так, но в тот вечер мне удалось взять себя в руки. Мы договорились еще раз всё обсудить после того, как закончатся зимние каникулы и дети вернутся в школу. А пока и я, и он продолжили играть свои роли. Стоит признать, что, несмотря на гадкий характер, Эйвери умеет красиво ухаживать… по крайней мере, куда лучше мужчин из моей настоящей реальности.

А дневники я всё-таки спрятала. Купила специальный сундук с магическими замками и убрала туда их. Конечно, волшебника они не остановят, однако расположенные в сундуке ловушки не позволят просто так прочитать мои записи. Только я знаю, как деактивировать эти ловушки, а, как известно, в голову ко мне никто не сможет залезть.

Мы играли с Томом оставшуюся половину дня в шахматы, обсуждая всякую не очень-то и нужную ерунду, как например даты восстания гоблинов или причины смертей привидений замка Хогвартс. Меня взволновал подаренный Блэками ежедневник и я спросила Тома как он хочет его использовать. К моей радости он ответил:

— Я пока не решил. У меня нет никаких секретов или тайн. Поэтому пусть он останется дома, пока мне не понадобится.

Я была рада услышать это. Почему? Потому что это значило, что я могу избавиться от ежедневника, и одного из крестражей уже точно не будет. Но, а что если вместо дневника появится другой предмет? Я неосознанно начала собирать предметы, которые в будущем должны стать крестражами: медальон Слизарина, кольцо Мраксов… теперь появился еще и дневник. Это начинает меня беспокоить.

После ужина, расположившись в волшебной библиотеке на одном из диванов, по старой традиции мы решили немного почитать. Точнее, я читала, а Том просто слушал, положив голову мне на колени и прикрыв глаза. Вскоре он уснул. Тихо вздохнув, я отложила книгу, смотря в свете настольной лампы на бледное лицо приемного сына, поглаживая его короткие черные волосы.

— Интересно, насколько мне удалось изменить твою судьбу, мой мальчик?…

Три крестража уже рядом с ним. Намного раньше, чем это было по истории. Так не допустила ли я ошибку, начав собирать их вместе?

Конец POV Розамунд

Металлический звон заполнял небольшую мрачную комнату с тёмно-зелеными обоями. Вся мебель была сдвинута в стороны, чтобы освободить как можно больше места посреди зала. Приятный белый свет из окон заполнял гостиную, заставляя тени плясать на паркете точно так же, как и их владельцев, в ловком танце с оружием.

— Ай! — Альфард отпрыгнул в сторону, потирая уколотый бок. Том усмехнулся, поднимая с лица маску и опуская шпагу. Конечно, укол был не болезненный, поскольку сражались они на тренировочных шпагах, но всё же приятного было мало. Том снял перчатку и потер запястье руки, в которой при бое держал шпагу.

Фехтованию он начал учиться с семи лет. И пусть это было не обязательно для волшебника, но Розамунд настояла на данных занятиях, поскольку считала, что подобное занятие может так или иначе помочь ему в будущем. Том не был особо против. Ему даже показалось на тот момент это забавным. И как же он был удивлен, когда смог применять некоторые навыки, отработанные при занятиях фехтованием в магическом обучении. Мгновенная реакция, стратегия, более умелые выпады палочкой, напоминающие выпады со шпагой… да, кажется, Роза знала, что она делала, когда решила, что Тому необходимы эти занятия.

— Ал, ты слишком концентрируешься на своих ногах и совсем не следишь за моими выпадами. Так не пойдёт. Проигрываешь мне в пятый раз за сегодня, хотя учиться фехтованию начал куда раньше, чем я.

— Просто ты гений. А я… — Блэк снял маску, раздосадованно кидая ее на диван и садясь рядом, откладывая в сторону и шпагу.

Они были в гостиной Блэков. Роза и Том приехали провести последние три дня перед отправкой обратно на учебу на площадь Гриммо. Ирма Блэк, миссис Ричардсон и Вальбурга были в другой комнате с малышом Сигнусом третьим, младшим братом Альфарда и Бурги, а Поллукс уехал на работу. Чтобы не создавать толчею, мальчики решили пока провести время вместе, оставив женский пол присматривать за малышом и вести их женские беседы. Реддл заметил упадническое настроение Альфарда еще в Рождество, но тогда понадеялся, что это ему показалось.

— О чём ты? — Том окончательно снял защитную маску с головы и перчатки, кинув их и шпагу в ближайшее кресло. Он присел рядом с Альфардом, оперевшись локтями на собственные колени, чуть наклоняясь, чтобы рассмотреть лучше лицо приунывшего друга.

— Понимаешь, пока не родился Сиг, я был единственным мальчишкой. Отец и матушка любили меня как никого прежде. Даже Бургу они не так любили, как меня. Но тут появился младший и… я стал просто посредственным средним братом.

Том слегка скривил губы. На секунду, всего лишь на секунду он почувствовал отвращение к Алу. Дети аристократов такие избалованные вниманием и деньгами родителей и совершенно не ценят то, что у них есть. Очень редко, но Том вспоминал приют Вула, где у детей нет и половины того, что есть у таких детей как Альфард. У них нет и родителей. Но всё равно такие дети очень старательны и упорны, в попытках достичь чего-то. А что эти детишки? Они и пальцам не хотят шевелить, умеют только плакаться и сетовать на несправедливость жизни… Альфард продолжал, не заметив изменений в лице Тома.

— Вальбурга старается выделиться своими успехами в учебе, хоть ей это и не нужно будет. Как только она выйдет замуж — карьера станет не важна. Всё внимание родителей теперь сосредоточенно на Сигнусе, поскольку из него нужно вырастить отличную партию для женитьбы. А я… я просто средний сын. Ничем не выделяюсь, учусь посредственно, звезд с неба не хватаю. Если мне и удастся устроиться на престижную работу, то только благодаря связям отца. Но смогу ли я там удержаться… я ведь не такой как они, понимаешь?

Мальчишка поднял растерянный взгляд на друга. В его серых глазах блестели невыплаканные слезы. Несмотря на отвращение, что ненадолго возникло, Том всё понимал. Альфард Блэк действительно не был успешным учеником, был далеко не в первых рядах. Его не интересовали темные искусства, он не презирал маглов как вся его остальная семья. Он отлично притворялся частью семьи, частью элитной части общества, и только наедине с Томом раскрывал свою истинную суть. Том прекрасно понимал как это тяжело — притворяться. Ведь он сам часто притворяется перед другими. Иногда даже перед Розой.

— Прекрати реветь. — Реддл взял лицо друга в руки, вытирая большими пальцами с его щек слезы. Тот тихо всхлипнул, не в силах перестать плакать. Реддлу так и хотелось крикнуть ему в лицо: «Может, для начала попробуешь хоть что-то сделать?!», но он сдержался, подбадривающе улыбаясь.

— Что мне делать, Том? Я не такой умный, как ты, мне не удастся удобно устроиться как Бурге и меня не готовят с пелёнок как Сигнуса.

— А я тебе на что? Держись меня и вместе мы добьемся всего. И закончим отлично учебу, и найдём хорошую работу, и даже женим тебя на какой-нибудь симпатичной ведьмочке. Только не на моей матери, уж уволь.

Том толкнул в бок Альфарда и тот слабо рассмеялся, явно повеселев после слов друга.

— А если вдруг решишь жениться на магле… я тебя прикрою перед гневом твоей матушки и отца.

— Ну уж спасибо. — Блэк шмыгнул носом и, достав платок, вытер его.

— Помнишь, что я тебе говорил? Между нами нет никаких секретов. Поэтому доверься мне. — Том поднялся и протянул руку Альфарду. Тот тихо икнул, потирая раскрасневшиеся от трения щеки, и крепко схватился за протянутую ему ладонь. Том легко дернул мальчишку на себя, заставляя его подняться, а затем пожал руку, улыбнувшись. — Вместе навсегда?

— Вместе. Навсегда. — Ал кивнул, заулыбавшись, мягко сжимая бледную ладонь в своей руке.

Дверь в гостиную скрипнула и в нее вошла Вальбурга, слегка пританцовывая по пути. Она была в чудесном бордовом платьице с черным кружевом, а волосы собраны в высокую прическу. Том неоднократно отмечал, что она красивая девочка и чем-то даже похожа на Розамунд. Но слишком уж наивна и в некоторых моментах глупа.

— А чего это вы тут делаете?

— Я снова выиграл. И мы благодарим друг друга за это соревнование. — Том вышел вперед улыбнувшись, а Ал отвернулся, якобы собирая шпаги и шлемы, но на самом деле пряча заплаканное лицо от сестры. Пробормотав что-то вроде «я отнесу это наверх», он выскочил из зала, а Том спокойно улыбнулся старшей из детей Блэков. — Отлично выглядишь. Тебе очень идет новое платье.

— Спасибо. — Вальбурга тихо хихикнула, накручивая ленту с пояса на палец. — Кикимер! Верни всю мебель на место!

С тихим хлопком в гостиной появился домовик. С помощью своей магии, он без труда вернул всю мебель на место, а также принес для детей чай с печеньем. Том разместился в своем любимом кресле, а Бурга на диване, расправив на сидении платье. Вскоре вернулся Ал уже не такой заплаканный и довольно бодрый. Следом за ним под руку вошли Розамунд и Ирма, обсуждая будущую женитьбу Сигнуса.

— И всё же мне, наверное, никогда не понять, зачем вот это сватовство детей еще до их рождения или когда они еще слишком малы, чтобы понимать что это. И ты не переубедишь меня, Ирма, нет-нет. Я считаю, что у детей должно быть право выбора себе спутника жизни. Да, они совершат ошибки, но это будут их личные ошибки и их личный опыт, а не навязанный родителями.

— Что бы ты ни говорила, я за поддержание традиции выбора родителями супругов своим детям. — Ирма опустилась на диван рядом с дочерью, а Роза села в кресло, которое освободил для нее Том.

— Время, когда родители выбирали супругов подходит к концу. Вот увидишь, твои внуки уже будут сами решать за кого им выйти замуж или жениться. — Роза покачала головой и посмотрела на Тома, улыбнувшись. Он улыбнулся в ответ, присаживаясь на подлокотник ее кресла. — Как провели время, мальчики?

— Отлично, мадам.

— Том опять выиграл. — Ал вздохнул и сел рядом с сестрой. Он уже не был таким расстроенным и даже улыбался. — Но зато и я хорошенько потренировался. Практика никогда не бывает лишней.

— Верно, Альфард. — Женщина удовлетворенно кивнула. Если раньше ее задевало то, что Том был во всём лучше ее сына, то теперь, кажется, она смирилась. Том слегка изогнул бровь, наблюдая за тем, как леди Ирма поправляет юбку дочери. Кажется, он теперь понимал Альфарда куда лучше. Но это не отменяло того факта, что мальчишка совсем ничего не делает, чтобы хоть как-то стать лучше.

Каникулы закончились как-то слишком быстро. Тому казалось, что их и вовсе не было. Ему было мало того времени, проведенного с Розамунд, ему было мало ее прикосновений, голоса, запаха дорогих французских духов с ароматом розы. Ему было мало самой Розамунд в его жизни. Ведь теперь придется вновь уехать и оставить леди на целых полгода одну. Кроме того, из его головы не выходила фраза, что он услышал однажды вечером сквозь сон: «насколько мне удалось изменить твою судьбу, мой мальчик?». Интересно, что Роза имела в виду, говоря об этом? Уже в поезде, по дороге в Хогвартс Том продолжал думать над этими словами.

«Что она хотела этим сказать? Неужели она знает что-то о моем будущем, что стремиться изменить. Возможно, я умру или тяжело заболею? Нет, тут что-то другое. Возможно, я пойду не по тому жизненному пути?»

В купе стало слишком шумно. Нотт и Абраксас устроили небольшую драку за какой-то магловский журнал, где была статья про приближение войны. Вальбурга верещала, пытаясь их остановить, Альфард тоже повысил голос, пытаясь успокоить друзей. Том молча встал, и тут же воцарилась мгновенная тишина. Четверо друзей с волнением и легким испугом смотрели на пятого, словно бы ожидая гневной тирады, пусть даже это было и не свойственно ему.

— Я скоро приду. — Мальчик безмятежно улыбнулся друзьям и покинул купе, выходя в коридорчик и бредя из вагона в вагон, просто чтобы немного развеять мысли. Наконец ему удалось найти более или менее тихое местечко. В этом вагоне практически не было шума, а ученики в купе спокойно и тихо переговаривались. Том встал в коридоре, рассматривая снежные пейзажи за окном, деревушки маглов, горы и поля, мимо которых проносился их поезд.

«Возможно, что-то должно было случиться с моим отцом? Кажется, Роза была удивлена куда больше меня, его смерти. Ах! Я ничего не понимаю. Впервые не могу найти какую-то составляющую, одну маленькую, но очень важную деталь, чтобы собрать весь механизм целиком. Вся тайна кроется в Розамунд. Она много знает, очень много. И обо мне в том числе. Возможно, эти ее знания и подталкивают ее к определенным поступкам? Но я не смогу ее защитить, если не буду понимать от чего именно. Мне нужно… нужно докопаться до сути»

Том погрузился в собственные мысли, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, которые он мог связать с той фразой, что сказала Розамунд, а потому не сразу услышал как дверь вагона открылась, и раздался непринужденный девичий смех. Как ни странно, он не резал уши. Том даже не оглянулся на пришедших девушек, проходивших мимо него, настолько их голоса были незначительными в данной ситуации. Но вдруг его нос уловил странный, знакомый аромат. В голове тут же всплыл образ молодой женщины с черными вьющимися волосами, с нежными белыми руками и приятным мягким голосом. От этого запаха у мальчишки закружилась голова, и тот пошатнулся, рукой уперевшись в стекло вагона.

— Эй, у тебя всё хорошо? — Раздался всё тот же мелодичный голос, что смеялся несколько секунд назад. Том тихо выдохнул, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму, и поднял холодный взгляд на девушку перед ним. Высокая, стройная, с вьющимися черными волосами и большими зелеными глазами. Кажется, это была когтевранка с третьего или четвертого курса, он не был точно уверен. Голова всё так же кружилась, но Тому удалось взять себя в руки. На какие-то доли секунды ему даже показалось, что перед ним стоит Розамунд, только молодая, еще подросток. Но это наваждение быстро пропало, когда из купе крикнули: «Эй, МакКуин, ты чего застряла?».

— Да, всё в порядке. Прошу прощения за беспокойство. — Том чуть поклонился, а девочка, что-то весело прощебетав, скрылась в купе. Реддл поспешил отвернуться обратно к окну и зажать себе нос рукой, чтобы больше не чувствовать этого сладкого запаха.

«Я что, схожу с ума? Может от этого Розамунд меня и спасала? Боюсь, в моем сумасшествии виновата она сама».

Том вернулся в свой вагон, кое-как по пути избавившись от настойчивого запаха розы. Ему казалось, что этот аромат настойчиво преследует его. Но стоило мальчику переступить порог купе, как в нос ударил резкий запах сигарет. На секунду Том растерялся, но затем увидел сидящего у окна Лестрейнджа, зажавшего между пальцами сигарету какой-то элитной марки. В купе уже не было так шумно, как когда он его покидал, пусть народу и прибавилось.

— Ты где был, Том? — Вальбурга охнула, когда юноша сел рядом с ней, поскольку его место заняли. — Мы начали уже беспокоиться.

— Ага, ушел и с концами. — Нотт хмыкнул, перетасовывая карты и раздавая их между собой, Малфоем, Розье и Лестрейнджем.

— С каких пор ты куришь? — Том предпочел проигнорировать вопрос о своем отсутствии. Едкий дым щекотал нос, но мальчик уже привык к этому запаху, поскольку на званых вечерах мужчины часто курили. Да тот же мистер Блэк был не прочь вечером перед камином запалить сигару. Хотя Лестрейнджу еще далеко до сигар. Эмерсон неопределенно пожал плечами, делая затяжку и выпуская дым вверх, к приоткрытой форточке.

— Не так давно. А что, тоже хочешь попробовать, Реддл? — Лейстрейндж оторвал взгляд от своих карт и удивленно уставился на мальчишку, что сидел напротив и слегка по диагонали от него. — Ты чего это подстричься решил?

— Не горю желанием ходить с такими же косами как у тебя, Лестрейндж. — С холодной улыбкой ответил Том. Третьекурсник помрачнел и провел рукой по своим кудрявым волосам, что сейчас были стянуты в тугой пучок на затылке. Том еле заметно усмехнулся. — Но знаешь, тебе… идут длинные волосы.

— На тебя раздавать, а? Будешь в покер с нами? — Рэймонд вопросительно изогнул бровь, посмотрев на Реддла. Тот по-прежнему усмехаясь, кивнул, не сводя взгляда с покрасневшего Лестрейнджа, что пытался скрыть свое смущение в очередной затяжке.

«А я-то думал, что мне лишь кажется. — Скользнула в голове у Тома мысль, когда он принял карты от Нотта. — Пожалуй, раз мои догадки подтвердились… я могу и повеселиться!»

***

— Леди Розамунд, мое почтение. — Мужчина припал губами к бледной ладони и, затем выпрямился, широко улыбаясь. Женщина, что сидела в кресле тоже улыбнулась, кокетливо убирая руку и жестом приглашая своего гостя присесть в соседнее кресло.

Прислуга принесла алкоголь и закуску. Был вечер тридцатого января, когда Каллум решил, наконец, почтить Розу своим присутствием. Он сдержал свое слово и до отъезда детей в школу не напоминал Розе о том, что узнал ее маленькую тайну. Даже более того, он выждал пару недель, прежде чем посетить даму своего сердца.

— Каллум, не думала, что вы заставите меня ждать. — Роза улыбнулась, принимая из рук мужчины бокал с вином. — Я предполагала, что вы придёте ко мне сразу же, как Хогвартс-экспресс отбудет с платформы.

— Я действительно хотел так поступить. — Эйвери кивнул, широко улыбнувшись. — Но затем подумал, что Вам, возможно, захочется обдумать всё еще раз, в тишине и спокойствии.

— Вы слишком плохо меня знаете. — Женщина ответно улыбнулась, отпивая вино. — Мне куда приятнее находиться рядом с Томом. Он меня успокаивает. По крайней мере, когда он рядом, я чувствую себя защищённой.

— Мне стоит обидеться?

— Пожалуй.

Ненадолго в зале повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов над камином. Розамунд задумчиво пила вино, а Каллум без зазрения совести рассматривал ее профиль.

— Расскажите мне… какой Ваш настоящий мир.

— Он… точная копия вашего, только без магии. Представьте, что все люди маглы и не существует магии ни в каком ее проявлении, если не считать магловских фокусов. Кроме того, история про моего сына, Тома, это лишь книга… история, написанная некой женщиной. Да и то, эта книга не про него, а про другого мальчика. А Том выступает в ней главным злодеем. Мне бы в том мире было бы уже ближе к сорока, если считать годы, проведенные здесь. Я была старше Розамунд, намного старше. Так что в каком-то смысле я старше Вас, Каллум.

— В это невозможно поверить. Другой мир… без волшебства. Как такое возможно?

— Если бы я знала.

Разговор получился долгим, но при этом прошел намного легче, чем предполагала Розамунд. Эйвери пытался предположить, каким образом Амелия попала в тело миссис Ричардсон, но все его идеи быстро исчерпали себя. В конце концов, он заключил: скорее всего, здесь задействована какая-то сильная, древняя и скорее всего запрещенная магия. Плюс, магия наделила женщину некой силой предвидения, что, возможно, для чего-то да нужна. Но тут Розамунд парировала тем, что видение было у нее лишь однажды, да и то, не ясное и не четкое. Она лишь увидела повешенную девушку, но ни лица, ни волос она не помнит.

— Видения разными бывают. — Каллум пожал плечами, отставляя свой бокал и поднимаясь из кресла, начиная задумчиво расхаживать по залу, под взглядом серо-голубых глаз. — Ты писала, что твой сын станет великим тёмным магом, объединит многих чистокровных волшебников под своим началом. Так почему бы тебе не помочь ему в этом? Почему бы не сделать так, чтобы его изначальные идеалы, которые поддерживаем все мы — чистота крови — не стали реальностью?! Почему ты выбрала совершенно иной, более сложный путь?

Солнце уже клонилось к закату, а потому гостиная в темных тонах озарилась золотисто-алым светом, покрывая пол и мебель, людей находящихся в комнате. В камине весело потрескивал огонь, не подозревавший о том, в какую сторону повернул разговор двоих, находящихся в этой комнате. Негромко играло радио, завывая тягучий блюз.

— Потому что это не правильно, Каллум. Не важно, чистокровный волшебник или маглорожденный… в них нет разницы. Все вы всё равно обладаете магией в равной степени. И рано или поздно чистокровным приходится заводить детей от маглов просто ради того, чтобы род не загнил. Ты понимаешь, что такое генетическое уродство? Если чистокровные волшебники продолжат смешивать родную кровь, рано или поздно начнут рождаться калеки, слабоумные. И сквибы — это станет меньшее из всех зол. А ведь могут даже не родиться, погибнув в утробе матери.

Мужчина резко развернулся на каблуках, от чего полы его пиджака слегка взлетели вверх. В глазах молодого мужчины горел радостный огонь. Роза знала, что это за огонь: желание, которым загораешься и, если вовремя его не потушить, может начаться самая настоящая революция?

— Но послушай, Роза, мы бы могли создать империю, где чистокровные маги правили бы волшебным миром, а грязнокровки подчинялись бы нам. Они бы не обучались сложным заклинаниям, и служили только для грязной работы. Были бы низшим классом, приближенным к эльфам домовикам. На большее они не годны. О! И еще! Мы бы могли подчинить себе маглов, заставив их работать на нас как скот и…

— Посмотри на меня, Каллум. — Женщина поднялась и быстро пересекла гостиную, подходя к Эйвери и беря его за руки. — Посмотри на меня и представь себе мир, о котором ты говоришь.

Эйвери замер, судорожно выдыхая от неожиданного прикосновения, осторожно сжимая нежные женские руки в своих, поднося их к губам, оставляя несколько поцелуев. Розамунд смотрела на него с мольбой во взгляде, словно бы отчаявшись, потеряв всякую надежду.

— В нём нет места для меня. В нём нет места для нас. Неужели, ты хочешь, чтобы так оно и было?

— Ты другая, Роза…

— Нет, я в обоих мирах обычная магла. А значит ты, как чистокровный волшебник не мог бы связать со мной свою судьбу. Я бы даже не смогла быть твоей служанкой, поскольку была бы обычным… скотом.

— Не говори так. Нет. Ты совершенно другая. Я еще никогда не встречал таких как ты, я…

Женщина накрыла губы Каллума своей рукой, не сводя взгляда серых глаз с его лица. Эйвери был испуган, испуган от осознания собственных слов и желаний. Огонек в его глазах медленно тух, а на его место пришло осознание ужасной правды, которую почему-то не понимали многие чистокровные волшебники.

— Тогда помоги мне, Каллум. Помоги сделать так, чтобы Том не стал главным злодеем этой истории. Помоги мне изменить его судьбу. Хотя бы ради нашего будущего…

Дверь машины закрылась, и она покинула территорию поместья Ричардсон, скрываясь в темноте вечернего сада, а там уже и за металлическими воротами. В комнату шушукаясь вошли две служанки, но заметив хозяйку у окна, тихо ойкнули, начиная извиняться за беспокойство. Розамунд даже не обратила внимание на девчушек. Ее больше интересовала чернеющая вдалеке точка.

— Мужчины… — Тихо хмыкнула Роза, усмехаясь и залпом выпивая содержимое бокала, что держала в руке.

Женщина оставила пустой бокал на столике и покинула гостиную, оставив служанок убираться в комнате. Те недоуменно переглянулись, смотря вслед хозяйке, что с торжествующим видом удалилась.

Глава 11

Смерть, конечно, большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием.

Том Стоппард

Март. Чудесный месяц, когда зимний холод отступает и на смену ему приходит весна, с теплым и нежным солнцем и, к сожалению, холодными ветрами. Снег понемногу сходил, появлялись первые прогалины, и на особо теплых участках земли уже проклевывалась первая трава.

Солнечные лучи пробивались через окно одного из кабинетов Хогвартса. Был выходной день, а потому двое ребят, что были здесь, могли спокойно, без лишних глаз и ушей тренироваться. Они не сводили друг с друга взгляда, оба выжидая первого шага другого.

Stupefy! — Protego!

Звонкие голоса, что наполнили кабинет и разнеслись по нему эхом, умолкли. Первый удар был отражен. Теперь была очередь за оппонентом. Голубая вспышка озарила каменные стены, раздался звонкий хлопок и один из дуэлянтов полетел спиной вперёд. Парнишка застонал от удара, перекатываясь со спины на бок.

— Поднимайся, Лестрейндж. — Том обходил лежащего на полу мальчишку. Того только что отбросило на пару метров назад. Пусть принесённые подушки и смягчили падение, но падать было всё равно больно. Парень сел, снимая с растрепанных волос резинку и тихо шмыгнул носом, утирая тот тыльной стороной ладони. — Неужели ты сдаешься?

Реддл присел на корточки перед третьекурсником, внимательно смотря в его глаза винного цвета. Лицо Лестрейнджа искривилось, словно бы он хотел высказать Тому всё самое "лестное", что он думает о нём.

— Не дождешься, Реддл. — Оскалился Эмерсон, но сил подняться и пойти за отлетевшей палочкой, не было. — Которая?

— Двадцать девятая победа. — Спокойно ответил Том, протягивая его волшебную палочку, которую он поднял, догадываясь, что Эмерс не сможет пойти за ней сразу. — Против пяти поражений.

— И как тебе это удается? — Третьекурсник хитро прищурился, смотря в холодные черные глаза. — Быть лучшим во всём.

Но ответа Том не успел дать. Дверь класса отворилась, и в нее вошли четверо мальчишек, хохоча над какой-то шуткой, которую рассказывали по пути на собрание. Оглянувшись, Реддл улыбнулся. Он поднялся и протянул руку своему оппоненту по дуэли. Тот жадно ухватился за бледную ладонь и поднялся, отряхивая форму после падения. Розье, что первый заметил Лестрейнджа поднимающегося с пола, весело улыбнулся другу.

— Что, опять проиграл первокурснику? Стыд и позор тебе, Эмерс, стыд и позор.

— Иди ты. — Фыркнул парень, забирая протянутую Томом палочку. — Я поддался.

Новая волна хохота накрыла кабинет. Да, Том проиграл несколько дуэлей Лестрейнджу, но только потому, что не всегда знал заклинания, которые тот использовал. Всё же третьекурсник был немного опытнее него. Однако, это не отменяло того факта, что Эмерсон Лестрейндж относился к Тому как к равному, вызывая из всех ребят на дуэль только его. Поэтому каждый раз, когда тот проигрывал и говорил, что поддался, у остальных это вызывало лишь смех.

— Ну да, так мы тебе и поверили. — Розье улыбнулся и толкнул однокурсника в бок. Тот тихо выругался, убирая палочку и принимаясь собирать растрепанные волосы.

— Как тренировка? — Том посмотрел на Крокуса. Он играл в команде по квиддичу и только-только завершил тренировку, потому и пришел позже. Другие трое, что также опоздали, заканчивали дополнительную работу по трансфигурации, которую не успели сделать вчера на уроке.

— Великолепно. Думаю, мы порвём Рейвенкло в следующем матче.

— Отличные новости. — Реддл улыбнулся Розье, тот улыбнулся в ответ. Лестрейндж сел на один из стульев и стал заплетать волосы в колосок, чтобы те не растрепались при следующей дуэли. Малфой и Нотт сели на парту, наблюдая за тем, как пальцы ловко перебирают прядь за прядью. А Блэк, что нечасто бывал на их встречах, стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя здесь чужим. Поймав на себе взгляд Тома, он робко улыбнулся и поспешно опустил взгляд.

— Начнём с чего-нибудь попроще? — Предложил Том, когда все были готовы.

— Подожди. — Абраксас помахал рукой, привлекая всеобщее внимание к себе. — У меня есть одно очень важное предложение. Мы уже довольно давно собираемся, можно сказать, создали свой клуб по интересам. И как насчет того, чтобы у нас появилось какое-нибудь название? А еще, нашему клубу нужен лидер. Главный.

— Конечно же это Том. — Тихо сказал Блэк, впервые подав голос за всё время нахождения в классе.

— Том? — Нотт выпятил губы вперёд, раздумывая над этим предложением. Конечно, он очень хотел бы сам быть лидером их группы, но с другой стороны именно Том их объединил, предложил им устраивать встречи, изучать магию вне занятий и всё прочее. Именно он стал звеном, которое объединило всех, присутствующих здесь начиная еще с совсем раннего возраста лет так с семи.

— Тут и вопросов быть не может. — Это был Лестрейндж. Он тихо хмыкнул и покосился на Реддла, что смотрел задумчиво в окно, словно бы его не очень волновало, станет он лидером или нет. На том и порешили. Лидером стал Том, но вот с названием их группы возникли проблемы. Каждый предлагал свои идеи, но одна была безумней другой.

— «Вальпургиевы рыцари» — Негромко проговорил Реддл, но его голоса было достаточно, чтобы все замолчали. Ребята с удивлением посмотрели на мальчика у окна, что перевел на них слегка отстраненный взгляд. — Возможно вы забыли, господа, но в нашей компании есть единственная леди, которая, пусть и не присутствует, но мысленно она всегда волнуется о нас. Так почему бы не сделать так, чтобы она была с нами? «Вальпургиевы рыцари» — звучит, по-моему, неплохо.

***

— Отлично, Томас! — Вальбурга радостно похлопала в ладоши за обедом, когда Том рассказал ей, что заработал для Слизерина дополнительные баллы на ЗОТИ. — Видимо, ваши встречи действительно не напрасны?

— А ты в этом сомневалась? — Осведомился ее младший брат, разрезая бифштекс в своей тарелке. Вальбурга скривилась, словно бы у нее заболел зуб, посмотрев на младшего Блэка напротив себя

— Нет, ведь это была идея Тома, а не твоя. — Девочка показала кончик языка брату и, одарив Реддла счастливой улыбкой, поднялась. — Мне пора на урок. Нужно еще сходить за теплой мантией в спальню. Урок травологии в теплицах.

— Удачи. Не забудь надеть шарф. Сейчас ветра гуляют.

После обеда у первокурсников Слизерина был урок трансфигурации. Без сомнения, это был один из самых интересных уроков для Тома. И пусть профессор Дамблдор ему не очень нравился, но это не мешало мальчику быть первым в классе и на курсе. Поскольку учебный год медленно, но верно двигался к своему завершению и через каких-то два-три месяца предстояли экзамены, уроки становились труднее и объемнее, с более сложными чарами, которые давались далеко не всем. К примеру, за этот урок нужно было превратить мышь в табакерку.

Том успешно превратил около десятка мышей, и теперь весь его стол был уставлен изящными коробочками с драгоценными камнями и золотой да серебряной окантовкой на крышках и ножках. Одна была красивей другой, и переливались под лучами дневного солнца. У Альфарда шли дела не так успешно. Он тоже превратил мышь, да только у его табакерки по-прежнему были усы и хвост, а когда ее открывали, то она издавала мышиный писк.

— Ох, у меня так и не получилось. — Блэк поднялся в конце урока, собирая вещи в сумку. — Хвост убрал, а усы так и остались. Что делать? Ума не приложу.

— Не волнуйся, на следующем уроке всё сделаешь. — Том улыбнулся, дружески хлопнув Альфарда по плечу.

— Ну что, идём? — К ним подошли Абраксас и Рэймонд, закидывая сумки на плечи.

— Вы идите, я скоро догоню. Хочу спросить профессора об экзамене. — Том собрал за хвост мышей (которых вернул из табакерок обратно в свой облик) и понёс в коробку к остальным. Друзья пожали плечами и направились в гостиную, обсуждая их успехи на уроке. Блэк тоскливо оглянулся на Тома, но поспешил за ребятами. Постепенно класс опустел, в нём остался только Дамблдор и Реддл. Преподаватель не сразу заметил мальчика, но увидев, удивленно вскинул брови.

— Томас? Чем могу помочь?

— Сэр, у меня есть один вопрос, но я не уверен кому его задать. Профессор Слагхорн вряд ли может помочь. Я бы хотел спросить у профессора Вилкост, но она отбыла и ее не будет до конца недели. Профессор посоветовала обратиться к Вам, как к бывшему преподавателю по защите от темных искусств.

— Я тебя внимательно слушаю. — Дамблдор присел на край ближней парты, скрестив руки на груди и внимательно вглядываясь в первокурсника, за чьей судьбой наблюдал последние шесть лет. Том немного помедлил, словно подбирая слова или пытаясь собрать мысли в единое целое, но затем заговорил:

— Легилименция. Я прочитал множество книг о ней. Да, там говорится о том, что человек может закрывать свое сознание от других с помощью окклюменции. Но я еще нигде не встречал объяснений того, что у человека, не делающего ничего, чтобы закрыть свое сознание, оно было полностью заблокировано для других… словно врожденной способностью. Да, я знаю, что окклюменция — это скорее психологический и… психический фактор мозга, нежели магия и сознание может пытаться само противостоять этому, но всё же…

Дамблдор немного помолчал, задумавшись, осмысливая слова Тома и догадываясь откуда берет корни этот вопрос и почему его так заинтересовала эта тема. Том задумчиво смотрел на мышей в коробке, что копошились в горстке соломы одной большой кучей, не спеша смотреть на мужчину в коричневом костюме, словно тот мог забраться в его голову и узнать лишнего.

— Ты говоришь о своей приемной матери, не так ли? — Мальчик молча кивнул, наконец переводя взгляд на профессора. Тот продолжил. — Тогда… кажется, у тебя сегодня нет уроков больше? Не против выпить со мной чашечку чая с прелестными конфетами, что я получил в подарок от моего друга?

Они расположились за преподавательским столом. Перед каждым стояла чашечка ароматного чая, а в небольшой вазочке лежала горсть шоколадных конфет различных форм и размеров. Том обхватил руками чашку, но к напитку так до сих пор и не притронулся, в отличие от преподавателя трансфигурации, что с непринужденным видом попивал цветочный чай.

— Легилименция — сложная наука, работающая с самой необыкновенной машиной, что когда-либо была создана — человеческим мозгом, сознанием и душой, которые в свою очередь хранят самое важное — человеческие воспоминания.

Как ты, возможно, знаешь: окклюменция может быть сознательной и бессознательной. Сознательная, это когда, к примеру, легилимент и окклюмент заранее договариваются о проведении подобного сеанса. И к моменту контакта окклюмент уже заранее готов к защите своего сознания. Он подбирает более удобные для себя способы блокировки и непосредственно блокирует контакт.

В случае, когда нет добровольного контакта, в силу каких-либо причин, у человека (не только у мага, но это может быть и у простого магла, сквиба, у некоторых других существ), возникает эффект бессознательной окклюменции. Внедрение в сознание — очень непростое испытание. Это всегда агрессия в сторону окклюмента и сознание обычно вольно или невольно, но пытается защитить своего хозяина. Иногда с меньшей интенсивностью, иногда с большей.

— Да, я читал об этом. — Том кивнул, наконец делая глоток чая. Профессор тоже благосклонно кивнул, закидывая себе в рот одну из конфет. Он догадывался, что Том читал книги не просто так, и наверняка уже пытался практиковаться в попадании в чужое сознание. Возможно, даже в сознание своей матери.

— Но случай с миссис Ричардсон действительно уникальный. Мы даже с ней провели небольшой эксперимент. Добровольный, разумеется. Несколько человек, сильнейших магов владеющих легилименцией пытались попасть в ее разум, но ты догадываешься, чем это закончилось.

— Она добровольно пошла на это? — Том удивленно вскинул брови, так и не донеся до рта конфету в виде тыквы. Он конечно знал, что леди Роза очень рисковый человек. Он догадывался еще тогда, в пять-шесть лет, что люди министерства пытаются что-то сделать с ней. Но он никогда не думал, что она пойдёт добровольно на такие своеобразные опыты.

— Да. Кажется, она сама хотела проверить силу, которой обладает. Я никогда не встречал ничего подобного за всю мою практику. Еще ни один волшебник или магл не мог так закрывать свое сознание. И как ты, верно, заметил, она даже ничего для этого не делает. Это что-то вроде иммунитета к болезням. Многие бы хотели изучить: каким же образом у нее это получается. Но мне удалось убедить министерских работников, что в этом нет совершенно никакого смысла. Поскольку разум леди Розамунд для нас недосягаем.

— Почему Вы решили так поступить? Мне казалось, Вам тоже любопытен этот вопрос.

— Любопытен. — Согласился профессор, кивая. — Но в этом действительно нет смысла. Конечно, мы бы могли как-то психологически надавить на нее… но это будет некорректно поступать так с прелестной женщиной.

Том всё же съел конфету и почувствовал, как во рту разливается приятная сладковатая начинка с вишневым вкусом. Он перевел взгляд черных глаз на Дамблдора и слегка прищурился, смотря на него, поедающего уже пятую конфету. Почему-то Тому не верилось, что именно в этом истинная причина. Отказаться от такого шанса изучить что-то новое в магическом мире. Профессор всегда казался ему тем, кто пойдёт на всё ради достижения своей цели. Кроме того, он однажды услышал бормотание Розамунд о том, что Дамблдор совсем не тот, кем кажется на самом деле. Она упоминала, что он был близок с Гриндевальдом и изучал тёмные искусства и…

— Сэр, можете рассказать мне еще кое-что? Существуют ли «дары смерти» на самом деле?

***

— Мистер Реддл, вы были сегодня каким-то рассеянным. Право, Вас не узнать. — Слагхорн весело улыбнулся, покачиваясь с пятки на носок рядом с черноволосым первокурсником. Был уже конец урока и ученики собирали свои вещи, опустошая котлы от недавно приготовленных зелий. В классе царила суматоха, а потому никто не обращал внимания на разговор студента с преподавателем.

— Простите, профессор. — Мальчик виновато улыбнулся. — Но Вы правы, мои мысли были сегодня далеко от этого класса и зелья, что я варил.

— Вас что-то беспокоит, мой мальчик? Если нужна какая-то помощь, только скажите. Я, как Ваш декан…

— Нет-нет, профессор, спасибо. Думаю, это всё усталость после экзаменов…

Том покидал класс зельеварения вместе с Альфардом. Малфой и Нотт убежали сдавать профессору по Истории магии свои конспекты. Пусть экзамены уже и прошли, но некоторые ребята еще закрывали хвосты по учебе. Двое мальчишек покинули холодный каменный холл и спустились по ступенькам во внутренний двор школы, подставляя солнцу бледные лица и довольно щурясь. Был солнечный летний день июня, большинство ребят высыпало во двор отогреваться, подальше от холодных стен замка.

— Альф, давай найдём тихое место? Я хочу поговорить с тобой…

— Хорошо.

Альфард удивленно посмотрел на друга, что последнее время был особенно молчалив и замкнут в себе. Они пересекли поляну и заняли излюбленное место недалеко от озера в тени деревьев. Скинув на траву мантии, мальчики уселись, поставив рядом сумки и наблюдая, как третьекурсницы с Рейвенкло играют в догонялки у воды, сняв обувь и плескаясь у самого берега. Том долгое время молчал, любуясь одной-единственной девушкой, что с самого декабря привлекала его внимание к себе против собственной воли.

Она не была так же грациозна как Роза.

Она не была так же красива как Роза.

Ее черные вьющиеся волосы не были как у Розы.

Ее нежный голос не был как у Розы.

И из-за этого она его бесила.

Бесила тем, что напоминала ему Розамунд. Но он не мог понять, чем именно эта девушка так похожа на его приемную мать, ведь в них нет совершенно ничего общего. Если не считать духов. Но дело вовсе не в них.

— Она похожа на леди Розамунд, тебе не кажется?

Голос Альфарда вывел Тома из ступора. Он посмотрел на Блэка и к собственному удивлению отметил румянец на его щеках. «О, Альф, ты до сих пор влюблен в миледи?».

— Наверное, что-то в ней есть. — Согласился Том, пусть даже эти слова и были противны ему.

— О чем ты хотел поговорить? В последнее время ты немного более отчужденный. Кажется, ребята этого не замечают, но я-то вижу. — Альфард посмотрел на друга обеспокоенно и раздосадованно, словно бы смотрел на умирающего больного.

— Да, извини, я заставил тебя поволноваться. Но, всё дело в том, что я не могу решить одну проблему, что появилась… она давно появилась, но заметил я ее только сейчас. Всё началось в декабре… еще тогда, в доме Малфоев…

Рождественский бал в Малфой мэноре, 1938 год.

— А он говорит: спроси у магла! — Нотт закончил рассказывать очередную шутку и группка ребят зашлась веселым смехом. Шутка была действительно смешная. Чего не отнять у Рэймонда, так это его чувства юмора и очарования, с которым очень легко заводить друзей и окружать себя компаниями. Том тоже стоял рядом, держа в руках бокал с напитком, в котором совсем пару капель, но содержался алкоголь. Малфои, как и Блэки не видели ничего особенного в том, чтобы давать детям на праздники пить алкогольные напитки. Розамунд же всегда была против. Кроме того, в этот раз ее поддержал и Эйвери с родителями Розье, так что хозяевам вечера ничего не оставалось, как сделать для детей лишь легкий коктейль. Том к нему почти не притронулся.

Заиграл вальс. Пары закружились в легком изящном танце. Первый танец на любом празднике Вальбурга отдавала Тому. Он никогда не жалел, но именно сейчас был готов отдать первое место любому другому, поскольку заметил кое-что странное, что привлекло его внимание. Том наблюдал за Розамунд и, к своему удивлению отметил на ее лице ужас, а не обычную, привычную для танцев улыбку. А вот Эйвери наоборот — улыбался. Победно, радостно, как будто, наконец, вкусил запретный плод. Реддл вел Вальбургу в танце, а она радостно щебетала ему что-то о том, как рада, что все они веселятся вместе, что у них такая большая и дружная компания.

«Да замолчи ты!» — Чуть ли не взвыл Том, но вместо этого радостно улыбнулся девочке, якобы в подтверждение ее слов.

Танец закончился. Проводив Бургу к компании, Том под надуманным предлогом покинул бальный зал и вышел в коридор, осматриваясь. Эйвери и миледи нигде не было видно, но далеко они не могли уйти. Мальчишка быстро вбежал по ступеням на второй этаж и повернул в левое крыло, тихо, но быстро ступая по коридору и прислушиваясь к звукам за дверьми. Чего он только не услышал… но самое нужное обнаружил лишь в конце коридора, за дверью, что вела в небольшой кабинет.

Оглянувшись по сторонам, Том приник ухом к двери. Он стоял, затаив дыхание, прислушиваясь к разговору. Он не мог видеть и понять, что именно происходит, но сладкий тон голоса Каллума Эйвери заставлял насторожиться.

— Видите ли, когда Вы только появились в обществе Блэков, то сразу заинтересовали меня. Такая независимая, наглая, строптивая… И слишком много знающая о волшебном мире. Все с удовольствием проглотили наживку о некой волшебнице, что заколдовала Вас. Но я… я другой. Вы очень умело врёте. Но к счастью, не все готовы так просто поверить Вам. Блэку Вы понравились. Просто как человек, как личность. Малфоя заинтересовали своими предсказаниями. А я влюбился в Вас, как никогда ни в кого раньше не влюблялся. Только мне было интересно кто же вы такая на самом деле. И я решил узнать всё, что смогу. Поэтому я проник в кабинет и прочитал Ваши дневники. Признаюсь, они были надежно спрятаны. Но не для волшебника.

«Очень умело врёт? О чем это он?» Дыхание перехватило и воздуха стало чертовски мало. Том старался не касаться двери, но он чуть ли не прижался ухом к деревянной поверхности, стараясь выудить любую возможную информацию. Ему нужно было понять, почему Роза была так напугана во время танца… ведь ее не так уж и просто напугать.

Где-то слева послышался хохот и одна из дверей распахнулась. Том резко отпрянул, прячась за тяжелой портьерой, наблюдая за парочкой молодых волшебников, что некоторое время назад решили уединиться, а теперь были готовы вернуться в бальный зал. Некоторое время Том стоял затаившись, дожидаясь пока парочка отойдёт на достаточное расстояние, чтобы не заметить его. Дышать стало немного легче, но теперь он пропустил часть разговора. Когда же он вновь смог прильнуть к двери, то разобрал слова Каллума:

— Кто та, в которую я влюбился и которой готов посвятить всю свою жизнь?

— Я — Розамунд Ричардсон. — Голос миледи дрожал и был очень тихим, от чего Тому стало не по себе.

— Мы теперь в одной лодке, моя леди Ричардсон…

Тишина, которая настала после этих слов, ничего хорошего не сулила. Мысленно ругая самого себя за нерасторопность, Том опустился на корточки, приближаясь глазом к замочной скважине. Мужчина отстранился от женщины, тихо выдыхая в ее губы после недолгого поцелуя. Он улыбался. Она — нет.

— Моя дорогая, я не хочу Вас принуждать к отношениям со мной. — Каллум всё с той же нежностью гладил женщину по щеке, смотря в ее серо-голубые глаза, что в свете свечей казались золотистыми. — Не волнуйтесь, я никому не расскажу ваш маленький подленький секрет… Но в обмен лишь прошу Вас об одной услуге: позвольте мне быть ближе к Вам и завоевать Ваше сердце.

— К..каллум. — Розамунд тяжело выдохнула отводя взгляд. Тому показалось, что она слегка покраснела, но, может, это был лишь свет огня свечи со стола. — Могу ли я верить Вам? Прошу, дайте мне слово, поклянитесь, что то, что вы узнали, останется между нами. Я не хочу портить то хрупкое равновесие, что смогла создать за эти годы. Просто поклянитесь и я… Я стану замечать вас немного больше других мужчин.

По бледному лицу скользнула знакомая кокетливая улыбка. Том отошел от двери, слегка мотнув головой, собирая информацию, что он получил в что-то цельное и единое.

«О чем шла речь? Какой секрет? И почему Розамунд пошла на эту нелепую сделку? Почему вообще Каллум предложил ее и…»

— Эй, Реддл, ты чего тут делаешь?

***

— В общем, меня заметил Эмерсон… Мы вместе с ним вернулись в бальный зал. А через несколько дней Роза, когда думала, что я сплю, произнесла фразу с примерно таким смыслом: «надеюсь, мне удалось изменить твое будущее». Я не могу понять, что всё это значит. У меня есть догадки, но…

Том окончил свой рассказ тяжело вздохнув. Как же тяжело было в рождественские каникулы отыгрывать роль хорошего мальчика перед Эйвери и Розой. Как же было сложно притворяться, что он ничего не знает. Ему хотелось закричать, кинуться на них обоих. Хотелось заставить Каллума рассказать всю правду, хотелось молить Розу о правде… Он вновь почувствовал, что с трудом дышит, когда рука Альфарда легла на его плечо.

— Я… черт, Том, я даже не знаю, что тут сказать.

— Тут сложно что-либо сказать. Но Альф, я хочу найти те дневники, о которых говорил Эйвери. Я хочу выяснить, чем таким он шантажирует леди. И для этого мне нужна твоя помощь.

— Но Том! Это наверняка придется копаться в вещах миледи. — Альфард зарделся красным, поспешно отводя взгляд в сторону третьекурсниц на берегу.

— Да, но это единственный способ. Я… я не переживу, если кто-то навредит леди Розамунд. Потому мне нужно… — Том поджал губы и отвернулся, потирая шею ладонью. Он знал, что Блэк ему не откажет, а потому просто смиренно ждал его ответа, притворяясь, что очень расстроен и раздосадован.

— Хорошо, давай сделаем это. — Альфард улыбнулся. — Я ведь обещал, что буду с тобой до конца…

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Альфарда Блэка. Близкого друга Тома Реддла.

— Тогда мы не думали о том, что делаем. Перед нами был одновременно простой и сложный выбор: либо сделать это, либо подставить жизнь леди Розамунд и Тома под удар…

Часть текста испорчена. Бумага размокла и чернила растеклись. Прочтение невозможно.

Нам пришлось. У нас не было другого выбора! Я ничего не сказал сестре о том, что мы сделали… Знали об этом только я, Лестрейндж и…

Часть текста испорчена. Бумага размокла и чернила растеклись. Прочтение невозможно.

Мне кажется, что Вальбурга о чем-то догадывалась. С тех пор она начала от нас отдаляться и примерно с тех пор я и понял, что больше не нуждаюсь в компании моей сестры. Я понял, что и сам чего-то да стою. И неважно, какие у меня идеалы, подходят они под фамилию «Блэк» или нет.

Глава 12

— Добрый день, класс! — Приятная круглолицая женщина зашла в небольшой зал, где повсюду бегали дети. Кто-то из них растягивался на полу, кто-то — у станка, а кто-то повторял танец, что они разучивали последний месяц. При виде учителя дети радостно заулыбались, громко здороваясь. Женщина прошла в класс и встала на свое излюбленное место недалеко от магнитофона. Дети от десяти до тринадцати лет бросили все свои дела и поспешили выстроиться в шеренгу напротив нее.

— Итак, у нас сегодня все здесь?

— Рокуэлы еще не пришли, мисс Гилан. — Отозвалась самая старшая девочка, которая была что-то вроде старосты в их танцевальной группе.

— О? Как странно. Займитесь растяжкой, а я пока позвоню их родителям.

Включив негромко музыку, женщина вышла в коридор, доставая из кармана мобильный и набирая номер. Трубку никто не взял, а потому женщине пришлось вернуться и продолжить урок.

Амелия Гилан — преподаватель в школе танцев в Лондоне. Её ценят и родители и ученики не только за то, что она знает свое дело на пять с плюсом, а ещё за то, что эта молодая женщина может найти подход к любому ребенку, каким бы закрытым и замкнутым, или агрессивным и раздражительным он ни был. Уроки танцев длились несколько часов. Это был не просто кружок по интересам, это была профессиональная школа, а потому каждый день ее ученики выкладывались на полную.

Амелия была во всех смыслах приятной женщиной. Начиная с характера, заканчивая внешним видом. Родные и друзья всегда шутили, что родись она на пару столетий назад, стала бы известной дамой в аристократических кругах и привлекала бы всеобщее внимание своей неординарностью. Но сама Амелия лишь смеялась на этот счет.

По окончании занятия, женщина раздала детей родителям и, прибрав зал, отправилась в раздевалку. Там она приняла душ, переоделась и, сдав ключи от класса на вахту, покинула здание школы. Запахнувшись в пальто, женщина брела по вечернему, почти ночному Лондону, совсем не восторгаясь красотой ночных огней, вечерних витрин и многому другому. На ее лице не было привычной для всех остальных улыбки, она шла печальная и опустошённая сегодняшним днем.

Как говорится, самый веселый человек всегда самый печальный. Женщина зашла в подъезд одного из домов и поднялась на лифте на пятый этаж. Там вежливо поздоровалась со старушкой-соседкой и скрылась за дверью собственной квартиры.

— Томас, я вернулась!

Не успела Амелия закончить фразу, как в коридор вышел, лениво покачиваясь на ходу, черный кот, широко зевая и дружелюбно помахивая хвостом. Женщина разулась, сняла пальто и подняла кота на руки, прижимая того к себе и почесывая за ушком.

— Как ты тут поживаешь, мой маленький пожиратель корма?

Кот громко замурчал, ластясь к хозяйке. Они вместе поужинали перед телевизором, а затем завалились в большое уютное кресло. Женщина завернулась в плед, зажгла лампу и открыла толстую книгу, на которой серебряными буквами была вытеснена надпись «Гарри Поттер и принц-полукровка». Кот запрыгнул ей на колени и улегся, лбом утыкаясь в ее живот.

— Да, отлично, Амелия чего ты добилась к тридцати пяти годам? Днем учитель танцев, а вечером ярый фанат «Гарри Поттера», который живет в центре Лондона и после работы ее ждет лишь кот. Что бы сказал отец…

Женщина тихо вздохнула и посмотрела на фотографию на комоде. Невольно в голове всплыли болезненные воспоминания. Она плакала в тридцать пятый день рождения отца. Почему-то она решила, что он скоро должен умереть. Поскольку уже очень-старый. «Девочка моя, в тридцать пять жизнь только начинается!». Сказал ее отец, а на следующий день его сбила машина.

***

Розамунд проснулась от того, что плачет. Иногда ей снились сны о старой жизни о её прошлой личности, но в последнее время она старалась запрятать эти воспоминания куда подальше. Прошло уже шесть лет с тех пор, как она переместилась в тело Розамунд Ричардсон, и еще ни разу не пожалела об этом. Хотя иногда она скучала по своему коту.

Женщина дернула за цепочку светильника, зажигая свет. На часах было четыре утра. Тихо простонав, женщина опустилась обратно на кровать, уставившись в потолок. Проворочавшись еще с полчаса, Роза поняла, что не сможет уснуть и, поднявшись, отправилась в ванную умываться.

Еще через полчаса она покинула свою комнату. Поскольку в надевании «современных» платьев ей требовалась помощь камеристки, Роза всё больше отдавала предпочтение брючным костюмам, с которыми могла справиться самостоятельно. Она спустилась по лестнице, удивляясь тому, насколько пустым и неуютным кажется дом, когда не видишь мелькания слуг или не слышишь смех детей. Женщина спустилась на первый этаж и медленно вошла в один из залов, с удивлением обнаруживая, что она не одна не спит.

— Томас? Пять утра, что ты тут делаешь?

Мальчик, что стоял у окна, заведя руки за спину и думая о чем-то своем, оглянулся не менее удивленный. Видимо, погрузившись в свои мысли, он не услышал, как женщина вошла.

— Доброе утро миледи. Мне не спалось, и я решил побыть немного в тишине. А Вы?

— Кошмар приснился. — Розамунд грустно улыбнулась и подошла к Тому, обнимая того со спины и кладя подбородок ему на голову. Том спешно руками скользнул по женским рукам, словно проверяя, крепко ли она его обняла, а затем расслабился в объятиях приемной матери.

— Расскажете что за кошмар?

Розамунд некоторое время помолчала, рассматривая голубое небо, освещенное лучами восходящего солнца, сад у дома, за которым так тщательно следит садовник, прислушиваясь к ровному сердцебиению Тома.

— Мне приснилось, что я осталась одна. Больше никого нет: тебя, моих друзей, семьи, прислуги. Я живу одна в маленькой квартирке, хожу каждый день на работу, а вечера коротаю за книгами, обнимая любимого кота… Которого, кстати, зовут Томас.

— Так может это и был я? В виде кота. — Том слабо улыбнулся, почувствовав, что женщина беззвучно засмеялась от его слов. Розамунд поцеловала мальчика в макушку, слегка покачнувшись вместе с ним. Иногда в детстве они тоже так стояли, обнявшись и просто смотря на улицу. Но это было так давно. — Миледи, не волнуйтесь, я никогда не оставлю Вас. Не сомневайтесь.

— Я не сомневаюсь. — Прошептала Розамунд, прижавшись губами к черной макушке, прикрывая глаза. Прошлая ее жизнь показалась сейчас действительно сном, страшным сном. А может это и есть сон, а она всегда была Розамунд? Что за бред. — Я сегодня поеду к Дэвиду, посмотрю, как он себя чувствует. Побудешь один?

— Не волнуйтесь, после обеда приедет Альфард. Так что один я буду недолго.

***

— Давай, Альф, быстрее. — Том придержал дверь, пока Альфард Блэк заходил в спальню леди Розамунд, а затем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто их не видел, зашел сам, прикрывая за собой дверь.

— Том, ты уверен? — Блэк беспокойно переминался с ноги на ногу, осматривая комнату женщины. Он чувствовал себя неуютно, вторгнувшись в обитель Розамунд. Комната была большая и выполнена в зеленых тонах с элементами черного дерева. В дальней части спальни стояла большая двуспальная кровать с балдахином, в стороне туалетный столик с большим зеркалом, а рядом напольное зеркало в полный рост. У окна стоял письменный стол с бумагами, а на прикроватных тумбочках стояли лампы с ножками в виде двух переплетающихся змей. Кажется, пусть женщина и не была волшебницей, символ Слизерина присутствовал в доме Ричардсон. В дальнем углу стоял массивный платяной шкаф. Пусть у леди и была отдельная гардеробная, но некоторые вещи она предпочитала держать недалеко от себя.

— Ал, ты хочешь, чтобы Эйвери навредил миледи? — Том взял друга за плечи, смотря ему в глаза. — Неужели ты хочешь, чтобы леди Розамунд страдала? Ты ведь знаешь, какие ваши родители… маги, которые спокойно могут использовать черную магию. Ты хочешь, чтобы на леди лежало какое-нибудь проклятие?

— Н…нет!

— Тогда помоги мне. В одной из стен есть потайная ниша, но я не знаю где она. Уверен, там миледи и прячет записи. Итак, для начала кое-что попробуем… — Том извлек из кармана пиджака палочку. — Accio дневники. [1]

Реакции не последовало. Как Том и предполагал, после Эйвери леди наверняка защитила свои записи какими-то чарами. Возможно, кого-то попросила? Нет, это не в ее стиле. Скорее магические запирающиеся предметы. Мальчики разделились. Том пошел в левую сторону от двери, а Альфард в правую. Конечно, они могли бы использовать магию для обнаружения тайника, но как они предположили, если то место, где находятся дневники, заколдовано, то на тайнике тоже может лежать какая-то магия, не позволяющая просто так найти его. Они обследовали каждый сантиметр стены, пока, наконец Альфард не воскликнул: «Нашел!». Том быстро отбросил свое изучение стены около шкафа и пересек комнату. Ал сидел под столом, а перед ним была приоткрытая дверца.

Блэку пришлось подвинуться, чтобы оба мальчишки уместились под столом. Они открыли дверцы встроенного в стену шкафа и с удивлением обнаружили там несколько вещей: сундучок, обтянутый черной кожей и закрыт на замок, несколько бутыльков с зельями, этикетки на них были подписаны языком, которого Том не знал, в бархатной коробочке лежал золотой перстень с простым, на вид, слегка треснувшим камнем. Также была еще одна коробочка, с медальоном Салазара Слизерина, но Том ее не открыл, так как и так знал, что там находится, а Альфарду не стоило об этом знать. Кроме этого в шкафчике лежали несколько папок, но это были документы на землю Реддлов в Литтл-Хэнглтон.

— Скорее всего, здесь. — Том вытащил сундучок, который был достаточно увесистый.

— Тогда… открываем? — Альфард вытащил палочку. — Alohomora!

Замок сундука вздрогнул, но не поддался заклинанию. Мальчишки переглянулись. Том направил на замок палочку, прошептав: «Dissendium». И вновь тот лишь слегка подлетел и с глухим стуком опустился обратно на сундучок. Том закусил губу. В голове всплыло еще несколько заклинаний. Но они взрывающиеся и могут повредить не только записи, но и комнату леди Розы. «Aberto». И вновь никакой реакции.

— Что делать, Том? Если мы попробуем что-то другое, то леди Роза обязательно заметит это и догадается, что в этом замешаны мы.

Реддл продолжал нервно покусывать губы, раздумывая как поступить. Альфард был прав. Если они продолжат, то Розамунд точно разозлится на них. Нет, конкретно на него, на Тома, за то, что он пытался заглянуть в ее секреты.

— Сделаем так. — Том вернул сундучок на место и закрыл потайной шкафчик. — Пока что оставим всё как есть. Нам нужно поискать в книгах варианты чар, которые могут быть наложены на замок. И, соответственно и контр заклятья к ним. И, в следующий раз, когда нам представится такой шанс, взломаем его. Согласен?

Альфард кивнул. Они выбрались из-под стола, и подошли к двери, замирая, услышав шаги за дверью. Шаги прошли мимо комнаты и вскоре стихли. Служанка — понял Том. Они стояли в тишине еще пару минут и только потом покинули спальню леди Розамунд, направившись в сторону магической библиотеки.

***

— Добрый вечер, мальчики. — В библиотеку вошла Розамунд, по пути снимая с рук перчатки, а с головы широкополую шляпу. Том и Альфард мгновенно поднялись с кресел, в которых сидели, почтительно кланяясь вошедшей женщине. — У вас летние каникулы, а вы сидите за книгами? Похвально.

В голосе Розамунд слышалась легкая насмешка, но не злая, а веселая. Кажется, женщина была в приподнятом настроении. Она только что вернулась от Дэвида, к которому ездила справиться о его здоровье.

— Добрый вечер, мадам. — Том улыбнулся, когда женщина потрепала их обоих по волосам. — Да, нас заинтересовала одна магическая формула и мы решили поискать ее.

— Магическая формула? — Розамунд взяла у Альфарда из рук книгу и посмотрела на текст. — Запирающие чары? Зачем это вам?

— Хотим обезопасить свои вещи в школе. — Мгновенно нашелся Альфард. — Мы, конечно, верим нашим друзьям, но доступ в спальню имеют и другие ученики с факультета. И никогда не можешь быть уверен, что никто не захочет стащить какую-нибудь вещь.

— Тем более учитывая, что некоторые из ребят привозят достаточно интересные и редкие вещи. — Добавил Том, наблюдая за лицом Розы. Она выглядела всё такой же веселой, а потому быстро вернула Алу книгу, видимо, удовлетворившись ответом.

— Ну что ж, это не такая уж и плохая идея. Только не засиживайтесь долго. Ужин через полчаса. — Улыбнувшись напоследок, женщина покинула библиотеку, а мальчики молча обменялись улыбками.

На ужине за столом было весело. Роза была в приподнятом настроении, а потому шутила и рассказывала забавные истории, которые произошли с ней за этот год, пока мальчики были в Хогвартсе. Альфарду, кажется, было намного веселее за этим столом, а не на ужине семейства Блэк у тётушки Кассиопеи, куда отправилось всё семейство, но он умудрился отпроситься погостить у леди Ричардсон и Тома. Отец пошутил «вы с Реддлом ни на миг не хотите расставаться, а?», но отпустил сына. В последнее время они отдалились друг от друга, а потому уход Альфарда остался воспринят равнодушно. Хотя леди Кассиопея была не в восторге от отсутствия племянника.

Остаток вечера провели все трое вместе в гостиной. Леди Розамунд сидела в кресле, читая газету и постукивая ногой в такт музыке из радиоприемника, мальчишки лежали на большом пушистом ковре, играя в волшебные шахматы.

— Мда. — Розамунд оторвалась от газеты, откидывая ее на столик.

— Опять Гриндевальд? — Том поднял на миледи взгляд, но та отрицательно покачала головой.

— Нет. Я читала магловскую газету. Они так упорно скрывают, что приближается война, что даже смешно становится.

— Отец говорит, что маглы многого боятся из-за своего незнания. — Альфард задумчиво походил и тоже посмотрел на женщину.

— В чем-то твой отец прав. Да только эти черты свойственны не только маглам, но и магам. Многие люди боятся чего-то, что они не знают. И здесь уже не имеет значения кто ты есть.

— А вы чего-нибудь боитесь от незнания? — Том хитро улыбнулся, прищурившись.

— Я? Хм, знаешь Томас, предсказатели чаще всего боятся именно того, что они предсказали. — Женщина рассмеялась и налила себе из графина вино в бокал. — Понимаешь, когда ты знаешь будущее, особенно если оно плохое, пытаешься так или иначе его изменить. Но потом начинаешь думать: «А не сделал ли я только хуже?» или «А вдруг мои действия как раз-таки и приведут к такому исходу, что я предсказал». И от того становится страшно.

Том опустил задумчивый взгляд на доску, думая вовсе не об игре, а о словах леди. Судя по озабоченному выражению лица Альфарда, он тоже думал над ее словами. В зале вновь наступила тишина, прерываемая только музыкой из радиоприемника. Женщина откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза и покачивая в руке бокал.

Реддл отреагировал быстрее, чем понял что случилось. Он схватил палочку, лежавшую рядом на ковре и взмахом, остановил падающий бокал. Тот аккуратно приземлился на пол. Но дело было вовсе не в бокале, а в Леди Розамунд.

— Она без сознания? — Альфард подскочил к женщине, проверяя ее пульс. Розамунд обмякла в кресле, ее глаза закатились, а руки слегка подрагивали. Это было похоже на приступ эпилепсии, который Том видел в детстве в приюте. Но он точно знал, что это был не он. Такое он тоже уже видел. Альфард обернулся к другу, чтобы узнать, что делать и в ужасе распахнул глаза, увидев. Что Том направил палочку точно на миледи. — Что ты делаешь?!

Том ничего не ответил. Он стиснул в руках палочку. В этот раз должно было получиться…

— Legilimens!

Он стоял в большой гостиной. Она была просторной, светлой, обставленная в приятной строгой классике. Том никогда не был в этом месте, поэтому не имел ни малейшего понятия, где находится и что происходит. В комнате помимо него было несколько человек, стоящих в черной полудымке: В одном из них он мгновенно узнал себя, только… он был намного старше. Лет пятнадцать или шестнадцать. За ним еще двое. Один из них точно повзрослевший Альфард, а вот лицо второго Том не мог разглядеть из-за света. Все трое направляли палочки вперед и выглядели взрослые он и Альф странно: бледные, испуганные, но при этом озлобленные и явно с трудом сдерживающиеся. Хотя, как отметил Том, взрослый он куда лучше справлялся с контролем эмоций, нежели Альфард.

— Я Вам не позволю! — Это был он сам, только на несколько лет старше. Том проследил взглядом за направлением его палочки и заметил стоящего напротив Лестрейнджа. Он тоже направлял палочку на повзрослевшего Тома… нет, не на него.

Реддл только сейчас обратил внимание на нечто стоящее между ними. Скорее всего это был человек, но весь его образ был каким-то туманным, словно бы кто-то поставил перед ним стекло и облил его водой, что было совершенно ничего не разобрать. Более взрослый Реддл смотрел на этого человека перед собой с явной агрессией и ненавистью.

— Я не хочу этого делать, поэтому сдайтесь, не вынуждайте меня. — Том Реддл покачал головой, слегка искривляя губы. Фигура в черной дымке невнятно ответила. Ее голос также был искажён, а потому двенадцатилетний Том не понял ни слова. Но тут его взгляд упал еще на одну интересную деталь: Эмерсон держал в руках две палочки — одна из них была направлена на этого неизвестного, а вторую он просто держал в руках.

«Было сражение и Эмерс добыл палочку противника?» — Том стоял на месте, не в силах пошевелиться и смотря на разворачивающуюся картину. Он не мог шевелиться не из-за страха, а просто потому, что так действовало видение Розамунд, в которое он так нагло проник.

Человек, чей внешний вид был искажен, вновь что-то начал говорить, делая шаг навстречу шестнадцатилетнему Тому, но тот резко взмахнул палочкой. Заклинание ударило по ногам человека, заставляя того упасть на колени.

— Том, мне кажется, продолжать разговор бессмысленно. Он не отступится. — Это вышел вперед Альфард с презрением смотря на человека.

— Ты прав. — Согласился Реддл, его губы вновь дрогнули, на этот раз в усмешке. Холодной и жестокой усмешке. — Понимаете, имя искажено, я никому не позволю так поступать с моей матерью.

Человек вновь что-то сказал, но двенадцатилетний Том быстро понял, что это были за слова: «она тебе даже не мать». Лицо взрослого Реддла исказилось в ярости. Он поднял палочку, но вдруг остановился. На лице появилось странное выражение: осмысленности и ликования одновременно.

— Нет, не так. — Реддл спрятал палочку в пиджак и кивнул Лестрейнджу. Тот передал вторую палочку Альфарду, а тот в свою очередь передал ту Тому. — Пользоваться своей палочкой будет очень глупо, вам так не кажется, друзья мои? А ведь он этого и добивался…

Трое мальчишек рассмеялись поддакивая лидеру. Губы Реддла искривились в усмешке и он вновь направил палочку на человека перед собой.

— Crucio!

Том упал на ковер, уставившись в потолок и тяжело дыша. По щекам катились слезы и он сам не знал почему. Руку, в которой он держал палочку, жгло, а голова гудела. Он впервые проник в голову Розамунд и смог считать ее… нет, это была не память, это было видение.

Реддл видел лишь однажды как у леди случалось видение. И тогда он подумал, что возможно, это был бы хороший способ воспользоваться легилименцией, ведь именно в этот момент ее организм ослабляет защиту, направляя все силы на создание образа в ее голове. И пусть он и не увидел ее какие-то воспоминания или сокровенные мысли, но зато он увидел то, что Розамунд точно бы скрыла от него.

— Том, как ты? — Альфард всхлипнул. Присаживаясь рядом, явно напуганный тем, что произошло.

— Нормально. — Том сел, потирая ушибленный из-за падения затылок. — Что с Розамунд?

— Она… Кажется, она просто спит. — Растерянно отозвался Блэк, вытирая слезы рукавом рубашки и оглядываясь на женщину. Веки той были прикрыты, руки больше не подрагивали. Казалось, она действительно спала.

— Хорошо. — Том тоже посмотрел на женщину. — Ал, я смог увидеть его…ее видение.

***

— То есть, ты видел себя, меня и Эмерса. С нами был еще кто-то и все мы напали… ну, или окружили еще одного человека? И ты использовал на нем непростительное заклятие?

Это было через две недели. Альфард вновь гостил у них, и Том наконец нашел в себе время и силы рассказать то, что увидел через Розамунд.

— Да. — Том кивнул. Они сидели в саду на расстеленном пледе и перекусывали сендвичами, что принесла им служанка. — Я сказал, что не позволю этому человеку навредить Розе. Не знаю, что бы это значило и почему мы так с вами поступили. Но, видимо, он сделал что-то серьезное, раз я настолько разозлился. Да и ты… ты не выглядел как выглядишь обычно. Ты был очень злым, взбешенным.

— Ты хочешь сказать, что я не выглядел таким мямлей? — Ал слабо улыбнулся, а Том шутливо толкнул его в плечо. Реддл упал на плед, смотря на резную листву у себя над головой. Всё это время он раздумывал над видением, что увидел. Розамунд тоже была обеспокоенной, но, как он и предполагал, ничего ему не сказала. Интересно, сколько еще предсказаний она скрыла?

— Думаешь они были настолько же ужасны? — Альфард посмотрел на лежащего рядом мальчишку и тот осознал, что последние мысли произнес вслух.

— Не знаю. Но если сложить два плюс два…

— Будет четыре, Реддл! — Окликнул его звонкий голос. Том приподнялся на локтях, щурясь. К ним приближались Нотт и Эйвери.

— Никогда не видел, чтобы вы ходили вместе. — Альфард пожал друзьям руки, приветливо улыбнувшись. Том сел ровно и тоже обменялся с ними рукопожатиями. Остались еще Малфой, Лестрейндж и Розье.

— Я рад, что ты к двенадцати годам научился считать, Нотт. — Том усмехнулся, вновь ложась на покрывало. Они расположились вчетвером на покрывале. Нотт и Эйвери тоже взяли по сендвичу и стали болтать о следующем учебном годе, о том, кто чем занимался в первые недели каникул. Том молчал, прикрыв глаза и просто наслаждаясь приятной погодой. Ему было особо нечего рассказывать, да и незачем. Ему просто нравилось слушать голоса других. Через минут пятнадцать к ним присоединился и Малфой, а еще через пять — Розье и Лестрейндж.

— Вот бы сейчас устроить дуэль. — Эмерс широко зевнул и завалился прямо на траву, жмуря от солнца глаза.

— И как же ты живешь целых два месяца без дуэлей? — с явным сарказмом в голосе заметил Розье, присаживаясь рядом с Томом. Тот уже сел, а потому места на пледе хватало всем. Лестрейндж громко фыркнул и выругался так, что Блэк тихо охнул, услышав такие слова, о которых раньше никогда не слыхивал.

— Ещё раз будешь так говорить — я тебе язык отрежу. — Том холодно посмотрел на бывшего третьекурсника и отвернулся, возвращаясь к разговору, что прервали подошедшие ребята. Эмерсон сильно покраснел и закусил губу, отводя взгляд в сторону, а другие ребята рассмеялись, восприняв слова Тома как шутку.

Весь день они провели на улице, летая на метлах. Играя в заколдованный мяч и просто разговаривая. Прислуга в доме Ричардсон уже давно была под чарами, а потому можно было не скрывать волшебство при них. Уже ближе к закату дворецкий позвал всех мальчиков ужинать. Пока все направились в столовую, Том перехватил за запястье Лестрейнджа и сделал так, чтобы они пошли самыми последними.

— Эмерсон, хочу чтобы ты понял: в любом другом месте можешь выражаться как тебе угодно, даже при мне. Но этот дом — дом моей леди, и я бы не хотел, чтобы в нём произносились подобные фразы. Тебе понятно? — Том говорил это всё улыбаясь, но холодный тон и мертвая хватка давали понять, что он не шутит. Реддл посмотрел на Лестрейнджа, что растерянно и нервно смотрел на него, в очередной раз залившись краской. — Не расстраивай меня, пожалуйста.

Последние слова Том произнес куда мягче, улыбнувшись и отпуская руку бывшего третьекурсника. Он нагнал остальных дверях, оставив Эмерса бороться с нахлынувшими на него чувствами.

Ужин прошел весело. Уже давно за столом не собиралась такая толпа ребят. Кроме того, Розье и Лестрейндж были рады наконец полноценно пообщаться с леди Розамунд, которая обоим пришлась по душе. После трапезы леди Розамунд и Эйвери-старший (что приехал вместе с сыном) удалились в кабинет, а мальчишки всей гурьбой отправились в зал отдыха, сыграть в бильярд.

Альфард и Абраксас готовили стол к игре, Том стоял рядом с ними, натирая кончик кия мелом, Нотт, Розье и Эйвери играли в дротики, а Лестрейндж развалился в одном из кресел, открыв окно и закуривая.

— Всё-таки у ваших родителей роман? — Обратился Розье к Эйвери. Тот от неожиданности кинул дротик криво и он воткнулся в стену. Нотт звонко захохотал, заметив промах Кеннета.

— А? Ну да, с рождества примерно.

— Хотя, пока что это не роман. — Отозвался Том, отдавая мел Абраксасу и делая первый удар — разбивая шары. — Я бы назвал это приятным времяпрепровождением. Но всё идет именно к роману.

— Да ладно тебе, звучит так, словно бы ты не хочешь этого. — Нотт хмыкнул, наблюдая как несколько шаров упали в лунки.

— Почему же? — Том удивленно приподнял брови. — Мне приятна компания мистера Каллума. По крайней мере, это намного приятнее моего чокнутого дядюшки.

— Кстати, как он? — Эйвери вытащил дротики из доски и стены и посмотрел на Тома, что обошел стол с другой стороны, делая очередной удар и забивая еще несколько шаров в лузы.

— Роза сказала, что ему стало лучше. — Том чуть наклонился, прицеливаясь и ударяя. Шары звонко цокнули при ударе и раскатились по всему полю стола. — Но сиделку от него не убирают. Миледи считает, что то, что происходит с ним сейчас всего лишь ремиссия. И рано или поздно он вновь может начать кидаться на людей.

— А чего вы его в больницу не отправите? — Малфой подошел к столу, делая свой первый удар. — Хотя, магловские больницы ведь ужасны…

Несколько мальчишек звонко хмыкнули, но Том лишь пожал плечами, усаживаясь в свободное кожаное кресло, положив ногу на ногу и дожидаясь своего хода. Да, больницы маглов были ужасны, а особенно психиатрические. Но пока что причин отдавать Дэвида в психушку не было… пока что. Том слабо улыбнулся своим мыслям и заметил, что Альфард беспокойно смотрит на него, словно догадывался о чём подумал Том.

Реддл отрицательно покачал головой. Вряд ли в образе, что он увидел вторгнувшись в голову Розамунд был Дэвид. Перед ними тогда точно был волшебник, поскольку взрослый он, Том, решил использовать его палочку для непростительного заклятия.

— Хотел предложить вам. — Том поднялся, подходя к бильярдному столу, где осталось всего три шара. — Проводить встречу нашего клуба еще и на каникулах. Не обязательно практиковаться в магии, скорее, что-то вроде…

— Клуба джентльменов! — перебил его Малфой, явно воодушевлённый этой идеей.

— Верно, Абраксас. — Том ударил по шару, загоняя все три, и тем самым выигрывая партию.

— И что мы будем делать? — Лестрейндж усмехнулся, выпуская в воздух терпкий дым из легких. — Сидеть обсуждать кому какая девица нравится? Или рост галлеона к сиклю, или политику гоблинов, или…

Мальчишки загоготали, а Том слабо улыбнулся и, передав свой кий Альфарду, вышел к письменному столу, что стоял в стороне и присел на его край, дожидаясь пока смех утихнет. Отсмеявшись, Розье, Эйвери, Абраксас и Рэймонд обратили свои лица к Тому, Альфард и Эмерсон перестали смеяться намного раньше и, затаив дыхание, смотрели на мальчишку у стола. Губы Тома изогнулись в усмешке, когда он обвел взглядом «Вальпургиевых рыцарей».

— А если я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться?

Глава 13

Архив. Письма Тома Реддла.

Комментарий работника архива: Известно, что начиная с лета 1939 года Т. Реддл и А. Дамблдор состояли в переписке. В месяц они обменивались как минимум четырьмя письмами в летнее время, и от шести до десяти коротких записок в школьное. В приложении JM-628 представлены два письма. Это одни из их первых писем и единственные, которые удалось приложить к делу.

______________________________________________________

Здравствуйте, профессор Дамблдор.

Позвольте без предисловий перейти сразу к делу.

Отсылаясь к нашему последнему письму: я долго думал над теми словами и наконец пришел к окончательному решению. Вы действительно смогли меня заинтересовать. В моих планах начать изучать ту тему, о которой мы с Вами говорили. Займусь этим буквально как только отошлю это письмо.

Леди Ричардсон ничего не знает о моем решении и вообще о том, что я интересуюсь данными предметами. Не уверен, но, возможно, стоит спросить у нее о сами-знаете-чем? Мне кажется, она может что-то знать.

Конечно, теперь хотелось бы обсудить эту тему с Вами куда подробнее, но в письме это делать неудобно и небезопасно. Поэтому буду ждать возвращения в школу, чтобы пообщаться лично.

Надеюсь, по возвращении мы продолжим наш разговор на дополнительных занятиях?

А пока, не подскажете, какую дополнительную литературу мне стоит прочитать на каникулах на эту тему?

Надеюсь на скорый ответ.

С уважением, Том Реддл.

***

Здравствуй, Том.

Меня очень порадовало твое письмо и удивило, что ты все же решился изучить эту тему глубже. Твои сомнения, как я полагаю, отошли на второй план? Хотелось бы узнать, чем это вызвано, если, конечно, это не секрет.

Думаю, ты прав, и Леди Розамунд может быть что-то известно, так что конечно, спроси у нее. Кроме того, в последнем письме ты упомянул, что твои друзья не против тебе помочь. Надеюсь, ты сумеешь позаботиться о том, чтобы дальше "Вальпургиевых рыцарей" эта информация не распространялась. Я уверен, что твои друзья не станут тебя предавать, но всё же предосмотрительность — залог успеха в нашем деле.

С нового учебного года буду ждать тебя на дополнительных занятиях. О точном времени сообщу позднее.

А насчёт книг, могу тебе посоветовать…. (Текст размыт, чтение невозможно)

С уважением,

Альбус Дамблдор.

Комментарий работника архива: прочие письма были утеряны или уничтожены. Т. Реддл и А. Дамблдор начиная с конца августа 1939 года начали шифровать и заколдовывать свои письма и записки друг другу. При вскрытии письма посторонним человеком, конверт вместе с содержимым взрывались и сгорали. Восстановлению записи не подлежат.

______________________________________________________

— Здравствуйте, леди Розамунд! Привет, Том, Альфард! — Кеннет Эйвери радостно выпрыгнул из машины и побежал к двум мальчишкам, чтобы пожать им руки. Следом из экипажа вышел его отец, снимая шляпу и направляясь к женщине, что вместе с детьми встречала гостей на пороге поместья Ричардсон.

— Моя леди. — мужчина прильнул губами к протянутой женщиной руке, целуя ее тыльную сторону и запястье. — Прелестно выглядите. Хотя, что это я, вы всегда прелестны.

— Льстец. — Розамунд игриво улыбнулась и жестом пригласила гостей войти. — Как доехали?

Розамунд взяла Каллума под руку и они первыми направились в дом. Дети последовали за ними, тихо переговариваясь о своих делах.

— Спасибо, довольно неплохо. Кеннет так хотел увидеться с Томом, что кое-как усидел на месте.

— Да, кажется, он привязался к моему мальчику. — Розамунд тихо рассмеялась и посмотрела через плечо на ребят.

Эйвери младший увлеченно рассказывал Тому о том, что с ним произошло с момента их последней встречи, а Реддл участливо улыбался. Но Роза догадывалась, что он лишь делает вид, что ему не всё равно. Она знала, что Том не любил когда так много болтают и когда пытаются ему навязать свое общество.

Поймав на себе взгляд женщины, Реддл слабо улыбнулся ей, словно давая понять: "Всё хорошо, я потерплю это. Мне не впервой." Роза ободряюще улыбнулась сыну и в компании Каллума поднялась на второй этаж поместья, в направлении спальни женщины. Кто-то может сказать: "Как же это так? Мужчина входит в спальню к незамужней женщины?!". Но, тут дело было куда сложнее.

Зайдя в комнату, мужчина вытащил из рукава палочку и, взмахнув ею, заставил письменный стол со всем его содержимым отпрыгнуть в сторону. У стены открылось свободное место, которое ничем сильно не отличалось от всех остальных мест в комнате. Леди Ричардсон прошла вперёд, присаживаясь около скрытого в стене шкафчика, что был почти не отличим от стены. Разглядеть его можно было лишь подойдя совсем близко. Открыв его, женщина аккуратно вытащила ларец с двумя небольшими коробочками, ставя их друг на друга.

— Ты думаешь, Том и Альфард залезли сюда? — Каллум подошел ближе, опираясь плечом о стену и рассматривая вещи, что достала женщина.

Он знал, что в сундучке хранятся дневники, в большой коробочке лежал медальон Слизерина — редкая вещица и буквально бесценная. А в маленькой — кольцо. Совсем не примечательное. Для чего Розамунд попросила забрать его у Мракса Эйвери так и не понял, но раз она захотела — он выполнил ее просьбу.

— Да. Они залезли в этот шкаф и пытались открыть сундук с тетрадями…

— Откуда ты…

— Видела.

Женщина закрыла шкафчик и поднялась, передавая Эйвери сундучок и коробочки. Но он отставил это все на подоконник, подходя на шаг ближе к Розамунд и осторожно беря её за плечи, заставляя тем самым посмотреть на него.

— Роза, твои видения становятся всё чаще. Даже для провидцев это ненормально. Кроме того, они становятся всё хуже. Я беспокоюсь за тебя.

— Я сама боюсь, Каллум. — Прошептала Роза, подходя на шаг ближе и утыкаясь лбом в плечо мужчины, позволяя ему обнять себя. — Мне кажется, так как история меняется, те силы, что забросили меня сюда, пытаются показать мне новый ход развития событий, чтобы я изменила и их. Но… Я так устаю от этого. Видимо, я плохо справляюсь со своими обязанностями…

— Не говори так, Розамунд. Ты прекрасно со всем справляешься. А я готов тебе помогать, что бы ты не решила делать дальше. — Мужчина легко поманил к себе леди, завлекая ту в легкий, но трепетный поцелуй.

— Миледи? — Том удивлённо посмотрел на женщину и мужчину, что спустились по лестнице и несли в руках уже знакомый ему ларец, коробочки с медальоном Слизерина и старым перстнем. Розамунд остановилась и улыбнувшись посмотрела на Тома.

— Мы с мистером Эйвери съездим в Гринготтс. Хочу убрать эти вещи в сейф. Всё же хранить дома их небезопасно.

Том похолодел, чувствуя, как что-то обрывается внутри. Виски начало неприятно сдавливать от нахлынувших эмоций. Он упустил свой шанс узнать что же таят в себе дневники Розамунд. Реддл почувствовал, как Альфард схватил его за запястье и крепко сжал, видимо, тоже подумав об этом. Возможно, что-то изменилось в лицах мальчишек, потому что Роза с подозрением прищурилась, рассматривая их.

— Что-то не так?

— Нет, всё хорошо. — Том улыбнулся, постаравшись сделать это как можно более непринужденно. — Вы вернётесь к ужину?

— Думаю, мы пообедаем в ресторане. — Эйвери старший взял сундучок с дневниками под руку. — Так что ужинайте без нас. Вы трое взрослых ребят, думаю, сможете побыть одни?

— Конечно, мистер Эйвери. — Том вновь улыбнулся еще более фальшивой улыбкой.

— Вот и хорошо, — Розамунд спешно подошла к Тому, погладив его по волосам и щеке. — Не доставляйте прислуге проблем, хорошо? И никакого колдовства в наше отсутствие. Ты знаешь правила.

— Конечно, мадам.

— Вот и славно. Приедем поздно, не скучайте. Ох! — Розамунд неловко опустила руку, от чего небольшой футляр с перстнем полетел вниз. Глухой звук падения наполнил холл, однако, на пол упала лишь коробочка, само кольцо Том успел подхватить, присев на корточки. Пусть его и не назовешь "ловцом", но реакция у него была отменная.

Мальчик поднял футляр и водрузил кольцо на мягкую подушечку внутри. Холодный пот вновь сошел по его спине. Внешне он оставался невозмутим, но пустота, что образовалась внутри ранее, вновь заполнилась. Том замер, смотря на черный камень, что был вставлен в золотую оправу. С виду такой простой, не драгоценный, словно бы поднятый с берега реки. А на нем царапины: треугольник, круг и полоса.

— Что это за кольцо, миледи? — Том протянул женщине коробочку с украшением. — Я никогда раньше не видел его у Вас.

— Оно твоего дяди, Морфиуса. Он передал его мне на хранение. Спасибо, что поднял. — Розамунд мягко улыбнулась принимая коробочку обратно и смотря задумчиво на кольцо, словно бы оно что-то для нее лично значило. Если бы Том не знал, что родословная Розы и связь ее с Мраксами фальшивая, то решил бы, что она скучает по кому-то из его кровных родственников. Настолько опечаленное было у нее выражение лица.

— Роза, твои мысли где-то витают, раз ты уже вещи роняешь. Поехали, а то ещё что-нибудь потеряешь по дороге. — Эйвери старший подошёл к женщине, мягко посмеиваясь. — Идём.

— Хм? Да, конечно. — Женщина закрыла футляр и вновь посмотрела на Тома, Альфарда и Кеннета, весело улыбнувшись. — Всё, мальчики, не скучайте. Когда вернёмся, надеюсь, вы будете уже спать.

— Том… Что нам делать? Они увезли дневники. — Альфард ходил беспокойно по библиотеке, ломая голову над проблемой, что так неожиданно возникла перед ними.

— Какие дневники? — Кеннет непонимающе посмотрел на Блэка, а затем на Тома.

Том молчал, стеклянными глазами уставившись вперед. Он сидел в кресле, вытянув ноги и задумчиво смотря в пустой камин перед собой. Его волновала лишь одна вещь: знак на кольце… Это не могло быть ошибкой. Это точно знак даров смерти. Тогда, этот камень…

— Нет, этого не может быть. — Почти прошептал Том, сжав подлокотники кресла до белых костяшек, пальцами впиваясь в кожаную обивку.

— Чего не может быть? — ещё более рассеянно спросил Эйвери.

— Кеннет, не мог бы ты принести, пожалуйста, сказки барда Бидля? — уголки губ Тома дрогнули в улыбке, хотя взгляд был до сих пор прикован к камину. — Они должны быть на дальнем стеллаже.

Светловолосый мальчишка радостно подскочил и побежал в дальний конец комнаты. Как только он скрылся за стеллажом, Альфард быстро подошёл к Тому, присаживаясь на подлокотник его кресла и выжидающе смотря на друга. За столько лет общения он так привык к манере Реддла не доверять никому, что уже понимал почему он отослал Эйвери за книгой со сказками.

— Сейчас отодвинем идею с дневниками. — Быстро и тихо заговорил Том, догадываясь, что Кеннет быстро вернётся, и им с Блэком поговорить не удастся. А Кеннет был один из тех, кому Том пока ещё не до конца доверял. — Я потом разберусь с тем, как попасть в сейф. Сейчас другое: кольцо, что уронила Роза. Помнишь, у него был такой, не примечательный камень? Так вот, сейчас я увидел, что на нём изображён знак Даров смерти. Понимаешь, что это значит?

— Ты думаешь, это и есть воскрешающий камень? — В благоговейном ужасе прошептал Блэк. — Не может быть. Значит, оно всё это время было в твоей семье?!

— Я лишь предполагаю. Я хотел бы это проверить, но к сожалению, пока что это невозможно. Мы это сможем проверить только после того, как я найду способ проникнуть в сейф леди Розамунд. Пока что будем придерживаться идеи, что это и есть он. Но тогда нам нужно проследить его ход до моего дяди. А это непросто. Профессор Дамблдор говорил, что он давно потерял след камня и не знает теперь где он.

— Но Том, как ты проникнешь в сейф? Он в банке, а ты сам знаешь, это одно из самых надёжных мест. И из него невозможно ничего украсть.

— Пока что не знаю, но скоро придумаю.

Они просидели в библиотеке до самого ужина, составляя длинную карту от кого к кому переходила бузинная палочка. Ужинать втроем оказалось весело, хотя Том бы предпочел, чтобы Кеннета здесь не было. Нет, когда они большой компанией терпеть его можно, но когда в маленькой, или еще хуже — вдвоем! Эйвери-младший становится слишком активным и разговорчивым, что быстро утомляет.

После ужина мальчики отправились в гостиную, где и провели остаток вечера играя в шахматы и общаясь. Когда время уже близилось к полуночи, в зал заглянула служанка, сообщившая, что приехали леди и мистер. Как только служанка скрылась за дверью, Том ударил волшебной палочкой по сломанным шахматным фигуркам и те мгновенно восстановились. Мальчики убрали шахматы на стол и в этот момент в зал зашли Розамунд и Каллум, тихо беседуя о работе "R&amp;amp;R". Кажется, мужчина пытался убедить леди продать это дело, чтобы она не мучилась от работы в типографии.

— Мальчики, почему вы не спите? — Женщина удивлённо подняла брови. Кажется, она была слегка нервной из-за разговора с волшебником, а потому ее голос звучал резче чем обычно.

— Ну, Кеннет спит. — Том улыбнулся, кивнув на спящего на диване мальчишку. — А мы с Алом заигрались в шахматы. Просим прощения.

— О, ну… Ну, ладно, будите Кеннета и бегите спать. — Розамунд слабо улыбнулась, погладив Тома по щеке. Она выглядела уставшей и слегка раздражённой, хоть и пыталась это скрыть. Кажется, как и хотел Том, его слова слегка расслабили женщину.

— Миледи, а… Могу я с Вами поговорить?

— Это не может подождать до утра? — подал голос Эйвери-старший, будивший своего сына. Том недовольно покосился в сторону мужчину, а затем вновь перевел взгляд на приемную мать, дожидаясь ее ответа. Розамунд молча посмотрела на сына, вглядываясь в его лицо, словно бы пытаясь что-то понять без слов. Он смотрел на нее в ответ. Спокойно, давая женщине самой принять решение.

— Иди к себе, я зайду через десять минут и мы поговорим. — Мягко произнесла женщина и улыбнувшись, посмотрела на двух представителей семейства Эйвери и Альфарда. — Господа, спокойной ночи. Надеюсь увидеть вас на завтраке.

Все распрощались на лестнице и разбрелись по комнатам. Зайдя к себе, Том тихо выдохнул и отошёл к окну, снимая галстук и небрежно кидая его на спинку стула. Этот разговор действительно мог подождать до утра, но почему-то ему хотелось поговорить именно сейчас. Иначе утром эмоции, что есть сейчас, могут утихнуть и он не добьется правды.

Ровно через десять минут в дверь постучали и в спальню вошла Розамунд, всё в том же платье, но с распущенными волосами. Мальчик посмотрел на нее через отражение стекла и еле заметно улыбнулся.

— Том, ты хотел поговорить. Что-то случилось? — Розамунд подошла к Тому, обнимая его за плечи и положив подбородок ему на голову. Они любили так стоять. Но сейчас Тому было не до этого. Он осторожно убрал нежные руки от себя и повернулся, смотря прямо в серо-голубые глаза.

— Миледи, в последнее время я начал замечать, что Вы обеспокоены чем-то. Может, от других Вы скроете это, но не от меня… Расскажите, что случилось. Я беспокоюсь за Вас.

— О, Томас, не…

— Не говорите, что это не так важно! — Перебил Реддл, произнеся слова громче и резче, чем ему хотелось, но затем мягко добавил, — Миледи, прошу Вас. Я хочу помочь. С тех пор как усыновили меня, Вы несете на своих плечах тяжкий груз какой-то тайны. И я чувствую, что отчасти здесь есть и моя вина. И я бы хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить Вам жизнь…

Розамунд заметно вздрогнула, стоило мальчику повысить голос. Они некоторое время молчали, смотря друг на друга. Том видел в ее глазах сомнение, видел, что она пытается решить для себя: говорить или нет. Он знал, что леди любит его и потому многое скрывает. Но как он может выполнить данное самому себе обещание защищать миледи, если он не знает совершенно ничего, а особенно — от чего именно ее стоит защищать.

Наконец женщина тихо вздохнула и, взяв Тома за руку, подвела его к кровати. Они сели рядом, как делали это раньше в детстве. Розамунд всегда брала его за руки, когда ей было тяжело говорить на какие-то темы. А потому и в этот раз ладони Реддла оказались в ее бледных руках. Она нежно поглаживала его руки пальцами, при этом грустно улыбаясь и смотря куда-то в сторону, на покрывало на кровати, словно бы ее интересовал вышитый на ней рисунок. Наконец она начала.

— У меня непростая жизнь, Томас. И я говорю вовсе не о твоем воспитании или смерти моего мужа, или о сумасшествии деверя. Я говорю о себе. Видеть будущее — тяжело. Порой ты видишь страшные картины, а потом… сидишь в пустой комнате и плачешь от осознания того, что может произойти. Ты прав, это тяжкий груз, который дано вынести не всем. И я начинаю понемногу проигрывать в этой борьбе. Я чувствую, как силы бороться постепенно покидают меня, и я не понимаю, куда мне двигаться дальше. А в последнее время видения происходят всё чаще. И от них мне становится не по себе.

Розамунд говорила медленно и тихо. Ее лицо выражало усталость, в уголках глаз и на лбу залегли небольшие морщинки, а голос слегка подрагивал, словно бы ее наполняли изнутри слезы, готовые вырваться наружу в любой момент. Том слушал женщину затаив дыхание, рассматривая ее печальное худое лицо, залегшие под глазами тени и только сейчас заметил… как же она изменилась, повзрослела (Том не смел даже подумать «постарела», считая, что это слово не может быть применимо к Розамунд), похудела и стала намного мрачнее, чем была раньше. На ее губах всё реже играла шкодливая улыбка, а взгляд стал тяжелым, словно бы она прожила не одну жизнь и видела уже всякое. Кажется, тоже на людях носит маску, за которой прячет свои истинные переживания.

— Что Вы видите в них? — Практически прошептал Том, мягко сжимая ладони женщины. В голове сразу же зароились образы его самого, Альфарда и Лэстрейнджа, что направили палочки на неизвестного, появился образ как он использует непростительное заклятие, как ярость бурлит в нем, как… Том вздрогнул, почувствовав у себя на щеке холодную ладонь Розамунд. Женщина нежно улыбалась, с любовью смотря на растерянное лицо мальчишки, что не понимал в чём тут дело. — М… миледи?

— Какой же ты у меня взрослый, Том. Ты вырос, а я и не заметила этого. Хотя, ты всегда был взрослым, еще в пять лет, когда мы впервые встретились. Всегда всё делал сам, не доверял никому…

— Миледи, есть только один человек, которому я могу доверять — Вы. И я прошу и Вас довериться мне.

— Доверие, Том, не может строиться на лжи.

— Лжи? Но я никогда…

— Ты никогда мне не лгал?

Часы пробили полночь. Женщина и мальчик смотрели друг другу в глаза не отрываясь, словно бы пытаясь забраться в головы друг друга и узнать все тайные мысли другого.

— Нет, мадам. — Твердо произнес Том не отрывая взгляда от серо-голубых глаз. — Никогда.

Розамунд смотрела на мальчика еще несколько секунд, а затем мягко улыбнулась, целуя его в лоб, ероша рукой волосы на его затылке.

— Вот и славно. Значит я воспитала тебя хорошим мальчиком и по праву могу гордиться тобой. А сейчас ложись-ка спать.

— Но миледи… — бледные щеки залились еле заметным румянцем из-за поцелуя. Женщина покачала головой всё так же улыбаясь:

— Завтра, Том. Этот разговор будет долгим, а я очень устала. Да и тебе пора спать. А завтра, обещаю тебе, мы поговорим.

POV Розамунд

Но мы не поговорили. Ни завтра, ни послезавтра, ни в какой-либо другой день этого лета. Я сразу поняла, что Том мне врёт. И самое ужасное, что этот обман был для него чем-то естественным. Я могла это ему простить в пять или шесть лет, когда он не знал еще что такое любовь и семья и полагался только на себя. Но прошло почти семь лет, как я воспитываю его, и я надеялась, что смогу повлиять на него. Но, видимо, я где-то ошиблась.

Мы проводили почти каждый вечер вместе, но больше не поднимали этой темы. Мне приятно, что Том беспокоится обо мне. И в этом-то я как раз верю в его бескорыстность. Хотя и не на все сто процентов. Кажется, у него всё же есть какие-то странные мысли, которые мне пока не дано понять.

Лето медленно двигалось к своему завершению, наступила осень и Том уехал в школу. Моя жизнь вновь превратилась в рутину, изредка разбавляемая приездами Каллума и Блэков. Однако в этом году что-то изменилось. Я начала чувствовать себя странно. Было какое-то предчувствие надвигающейся бури, и… я забыла как звали моих бабушку и дедушку.

Однажды я осознала, что я не помню очень многие моменты из своей прошлой жизни, точнее, из моей реальной жизни. Бо́льшая часть воспоминаний, что есть в моей голове, связана с этим миром. И что самое худшее — я перестаю понимать где еще сюжет книги, а где странные видения, что посещают меня.

В месяц бывает около четырех видений. Каждое из них так или иначе связано со мной и Томом. Я пока не смогла определить природу этих явлений. Единственно, что я знаю: внешне это выглядит как приступ эпилепсии, а в моем сознании словно бы я смотрю кино с не самой качественной записью, как по картинке, так и по звуку. Порой лица некоторых людей отсутствуют, бывает даже вырезаны куски «декораций», словно бы от картинки оторвали кусок. Может быть искажен голос, а может звук и вовсе отсутствовать. Пока что это всё, что я понимаю в этих видениях.

Ближе к октябрю я перебралась в Лондон. Сняла там небольшой домик. Всё же мне приходится раз в неделю ездить в типографию, чтобы приглядывать за тем, как идут дела. Прибыль растет, благодаря тому, что я начала постепенно менять направление статей в газете. Я стала делать ее более современной. В ближайшие полгода планирую начать издавать модный журнал и за счет него еще больше увеличить прибыль.

Каллум заезжает почти каждый день, иногда остается ночевать. Наверное, если бы не он, я бы сутки напролёт проводила за работой. Периодически он выводит меня в ресторан, а иногда мы просто гуляем по набережной Темзы. Ему не очень нравится гулять среди маглов, но он всё это так галантно терпит ради меня, что я начинаю действительно проявлять к нему благосклонность.

Но занимаюсь я не только работой в типографии. Не так давно я поставила перед собой большую и очень важную цель. Кое-что мне еще только предстоит сделать… А тем временем приближался Хеллоуин.

Конец POV Розамунд

— И всё же я не понимаю, зачем нам туда ехать?

Поллукс Блэк недовольно поморщился, кутаясь сильнее в свое пальто. Женщина, что сидела напротив молчала, опустив взгляд на небольшую коробочку у себя в руках. Она не допустит этого. Чтобы то ни случилось, Том, её сын, не станет Волан-де-Мортом, он не станет злодеем и убийцей.

— Розамунд! О, Мерлин, ты бледная как смерть… Может вернемся назад? Ты так и не объяснила для чего мы едем. Заявилась к нам домой, явно не в себе, сказала, чтобы я собирался. А теперь всю дорогу молчишь, словно бы тебе язык отрезали. Мне кажется, что ты больна… ты хорошо себя чувствуешь?

— Всё хорошо, Пол. Я должна кое-что сделать. Но мне нужна помощь. Прости, что не говорю тебе всего. — Женщина тихо вздохнула, поднимая глаза к мужчине напротив. Она действительно выглядела нездоровой. Бледние щеки окрашены нездоровым румянцем, белки глаз мутные и слегка красноватые. Несмотря на холодную погоду, она буквально обливалась потом, чувствуя как угасает с каждым часом.

— Так почему не попросишь Каллума? Мне казалось, вы ОЧЕНЬ близки.

Розамунд вновь промолчала, отворачивая лицо к окну машины и наблюдая серые осенние пейзажи за окном. В этом году осень наступила быстро. Уже в середине октября пожелтели листья на деревьях, стали гулять холодные сильные ветра, а через день начали лить дожди. В такую погоду люди предпочитают находиться дома, закутаться в тёплый плед или одеяло с кружкой горячего ягодного чая. Сесть перед камином и читать хорошую книгу. Возможно даже детектив или жуткий триллер.

Но это не относилось сейчас к леди Розамунд Ричардсон, что в компании Поллукса Блэка направлялась к морю. Лакей Роберт очень удивился, когда хозяйка приказала приготовить машину, упомянув про поездку к морю. В такую-то погоду и в таком-то состоянии. На горизонте собирались темные, почти черные тучи.

Машина ехала быстро, трясясь по ухабам. Они уже давно съехали с основной дороги и теперь какими-то неведомыми тропами направлялись к бушующему морю. Вскоре стали слышны порывистые раскаты грома и глухие удары — это волны бились об утёс. Заморосил дождь.

— Отлично, еще и дождь начался. — Блэк недовольно покосился на женщину, но не сказал больше ни слова, отводя взгляд в сторону и сделав вид, что не заметил тонкой дорожки слез, скатившейся по щеке.

Они приехали через пятнадцать минут. Оставив лакея в машине, Блэк и Ричардсон покинули автомобиль, направляясь к краю утёса. Дождь уже не просто капал, а лил как из ведра. Поллукс поднял вверх руку с палочкой, создав защитный экран от дождя. Он по-прежнему не понимал, для чего Розамунд это всё устроила. Но, кажется, это было для неё важно.

Они остановились у самого обрыва. Сняв с покрасневших от холода рук перчатки, женщина опустилась на корточки, ставя на землю коробочку и доставая из кармана пузырёк с чернилами. Поллукс остался стоять, наблюдая, как женщина наносит на коробочку странные символы, которых он раньше никогда не видел. "Руническая вязь?" — пронеслось в голове у мужчины — "Никогда бы не подумал, что Роза будет заниматься таким". Когда Розамунд закончила и поднялась, пряча бутылёк с чернилами в карман пальто то крепко сжала коробочку в руках, смотря вперёд. А затем она просто выбросила ее… просто выкинула коробочку, в которой обычно хранят кольца, в бушующее море.

— Мы для этого сюда ехали?

— Да.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Нет.

— Тогда зачем здесь нужен я?

— Пол, наложи на это место отталкивающие чары. Достаточно сильные, чтобы не только маглов отталкивали, но и волшебников.

Назад ехали молча. На этот раз Поллукс сел рядом с Розамунд, позволив ей устроиться на его плече. Пока они ехали, дождь усилился и превратился в штормовой ливень. Только благодаря магии машина не сбивалась с пути, а лакей видел куда ехать. Поллукс решил побыть еще пару часов с Розамунд в её поместье. Она выглядела совсем плохо, чем сильно беспокоила главу семейства Блэк. А разговор на краю утёса вызвал только еще большие беспокойства.

— Розамунд, что ты делаешь? Что творится у тебя в голове? — тихо проговорил мужчина, щекой прижавшись к макушке, что покоилась на его плече. — Ты меня беспокоишь.

— Говоришь прямо как Том. — Тихо усмехнулась женщина. — Видимо, я начала вести себя слишком странно, что даже другие начали замечать. М-да, сдаю позиции.

— Всё шутишь?

— Да какие тут шутки, Поллукс. Я так измотана этими чертовыми видениями, что порой нет сил даже подняться с постели.

— Тогда может стоит вызвать лекаря из Св. Мунго? Думаю, такая реакция на видения — это ненормально. Чаще всего люди даже не помнят, что они видели. Возможно, тебя сглазили?

Женщина лишь тихо вздохнула, ничего не сказав в ответ.

— Роза, я тебе помог, а теперь выполни и ты мою просьбу: позволь мне вызвать тебе лекаря.

— Ладно. Как скажешь. — Прошептала Розамунд, чувствуя, как проваливается в сон.

***

— Ну что Вы скажете? — Поллукс посмотрел на лекаря, что закончил осматривать Розамунд.

Лекарь прибыл вечером того же дня. По приезде в дом Ричардсонов Блэк сразу же отправил сову в Св. Мунго с просьбой в срочном порядке прислать человека, поскольку пока они ехали Розе стало ещё хуже. Она буквально таяла на глазах.

— Милочка, подскажите, где это вы умудрились получить проклятие? — лекарь прицокнул языком, внимательно смотря на женщину в кровати. Но та слабо помотала головой. Врач продолжил. — В последнее время Вы общались с какими-нибудь странными или подозрительными личностями, не входящих в Ваш привычный круг общения?

— Нет… — Прошептала Розамунд, наблюдая из полуприкрытых век как лекарь замешивает порошки и настойки в одном общем сосуде.

— Соприкасались или держали в руках что-то необычное, возможно, какой-то древний артефакт?

— Нет, ничего такого…

— Подумайте хорошенько. Вы уверены? — врач посмотрел на женщину и стукнул пару раз палочкой по сосуду в котором он замешивал лекарство. Раздался лёгкий хлопок и из сосуда повалил густой фиолетовый дымок.

— Не могу вспомнить…

— Роза, ты должна сосредоточиться. — Поллукс присел рядом на кровать и взял женщину за руку. — Что ты брала в руки за последние пару дней?

Розамунд приподнялась и с помощью мужчины села, спиной опираясь на подушку и прикрывая глаза, пытаясь всё вспомнить.

— Два дня я была дома, а вчера вечером мы с Эйвери поехали в ресторан и поужинали, потом поехали домой. Ничего необычного.

— Поужинали в ресторане говоришь… Мистер Стокс, мог ли это быть сглаз? Всё-таки аудитория в ресторанах бывает разная.

Лекарь перелил содержимое сосуда в небольшой стеклянный графин, а уже из него налил лекарство в небольшую стопочку, подавая ее женщине.

— Хм, насчёт сглаза не уверен. Если у Вас дома нет никаких вещей с проклятием, то Вы могли взять что-то проклятое в ресторане.

Розамунд выпила лекарство и поморщилась. Оно было тягучим словно патока, но при этом невероятно горьким, хуже, чем корки лимонов. Женщина закашлялась и врач спешно подал ей стакан воды.

— Я вспомнила. — Розамунд отхлебнула воды, стараясь унять горечь в горле. — Когда я ходила в уборную мы разговорились у зеркала с одной волшебницей… И она… Я хотела посмотреть как выглядит прическа сзади и попросила у нее зеркальце, чтобы через отражение посмотреть на себя сзади. Карманное зеркальце — это единственная чужая вещь, что я брала в руки.

— Скорее всего это проклятие было в зеркале и предназначалось не Вам, а той женщине. — Лекарь покачал головой и стал собирать свои вещи. — Пейте лекарство три раза в день и через неделю всё должно пройти. К счастью, проклятие оказалось не очень сильным. Советую… — Лекарь перевел взгляд на Поллукса. — Не оставлять её одну в течение двух недель и наблюдать за её состоянием. Если что, срочно вызывайте меня. Что ж, до свидания. Хотя, лучше сказать прощайте.

Поллукс проводил врача до камина в волшебной библиотеке, и дождавшись когда он перенесется с помощью пороха в больницу Св. Мунго, вернулся к Розамунд.

— Не смотри на меня так, словно бы я смертельно больна. — Женщина грустно улыбнулась, взглянув на волшебника. Тот улыбнулся в ответ и присел рядом.

— Но ты действительно могла умереть. И что бы мы без тебя делали?

— Похоронили бы и продолжили жить.

— Прекрати… — Поллукс покачал головой и поднявшись, отошёл к окну, заведя руки за спину.

Он не сказал бы, что они с Розой очень близки, лучшие друзья или что-то в этом роде. Но если бы её не стало, он бы не перенёс этого. Всё же она стала частью их с Ирмой жизни, довольно важной и интересной частью. Он сам не заметил, как привязался к ней. И теперь не мог представить званые вечера без нее, не мог представить компанию, которой они сидели по вечерам за покером без нее.

— Поллукс…

— Я напишу Ирме, чтобы она с сыном ехала сюда. Будет лучше, если мы присмотрим за тобой.

— Не стоит. Я попрошу Каллума, он побудет со мной. Не хочу чтобы из-за меня вы с женой…

— Это не обсуждается, Розамунд! — Чуть повысил голос Поллукс, смотря как дождь рьяно бьётся о стекла. — Думаю, Ирма согласится со мной.

Розамунд слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как Поллукс старался держать себя по-деловому, не показывать свою привязанность к ней.

— Спасибо, Пол. Я буду рада, если Ирма приедет и мы проведем Хэллоуин вместе. Только, наверное, не стоит сообщать об этом инциденте Тому. Хорошо?

***

— Добрый вечер, Том, проходи. — Профессор трансфигурации дружелюбно улыбнулся мальчику в дверях, жестом приглашая пройти в класс и присесть в кресло напротив его стола. — Итак, тебя заинтересовала тема "Даров смерти", не так ли?

Мальчик прошел в кабинет и опустился в кресло, холодно, но учтиво улыбнувшись профессору.

— Вы абсолютно правы, сэр. Надеюсь, вы мне многое сможете рассказать…

Том свёл руки вместе, пальцами скользнув по ладони, останавливаясь на золотом перстне и очерчивая силуэт черного, невзрачного с виду камня.

Глава 14

— «Дары смерти» — три волшебных артефакта, которые по преданию создала сама Смерть.

Бузинная палочка — первый артефакт, подаренный старшему брату Певереллов. Волшебная палочка сделанная из бузины и волоса фестрала. Предположительно из хвоста. По страницам истории можно отследить, как палочка переходит от хозяина к хозяину, оставляя за собой тянущийся след крови и запах мертвечины. Считается непобедимой палочкой, но которая, впрочем, очень легко меняет своего хозяина.

Воскрешающий камень — второй артефакт Смерти, подаренный среднему брату рода Певереллов. Один из самых таинственных артефактов, известных Волшебному миру. Камень способный призывать образы умерших. Но они не становятся ни духами, ни инферналами. Они просто будут. След камня давно потерян, хотя порой и мелькает на страницах истории. Он столь неявен, сколь виден след его старшей сестры — бузинной палочки.

Последний и не менее удивительнейший артефакт — мантия невидимости, обладателем которой стал младший из братьев. Эта мантия способна скрыть своего владельца от посторонних глаз. При этом волшебные чары в ней никогда не иссякают и она не поддается влиянию заклинаний. Пусть мантия невидимости и скрывает своих хозяев, но всё же она оставляет за собой след. Не такой ясный как палочка, но и не такой потерянный как камень.

На самом же деле нетрудно догадаться, что никакая «Смерть» не дарила волшебникам столь могущественные предметы. Три брата из семьи Певереллов создали их самостоятельно. Волшебные артефакты, как вы знаете, юноша, это искусственно созданные предметы, наделенные огромной волшебной силой. Их создателями могут выступать не только волшебники и волшебницы, но и другие волшебные создания. Как, к примеру, меч Годрика Гриффиндора, выкованный гоблинами.

Создаются артефакты разными способами. Кому как удобно. По большей части создание — это «зарядка» предмета энергией. А для этого я могу рассказать Вам несколько примеров: нанесение рунической вязи или других сакральных символов, проведение магических обрядов с использованием стихийных элементалей, долгое воздействие собственной энергией на предмет… и многое-многое другое.

По назначению артефакты также существуют разные: стихийные, что накапливают энергию стихий. Энергетические, что хранят в себе запечатанную энергию, являются неисчерпаемым сосудом, как, к примеру, бузинная палочка; Ментальные — они манипуляторы, играют с чувствами, эмоциями и памятью людей. К таким-то и относится камень из «Даров смерти». Артефакты целители — тут, пожалуй, не стоит и пояснять. Также есть защитные, для защиты соответственно, и комбинированные. К последним лично я отнес бы мантию невидимости.

Вечером третьего ноября Том Реддл и Альбус Дамблдор находились в кабинете трансфигурации. Обычно просторный и светлый кабинет находился сейчас в полумраке и освещался лишь несколькими свечами у стола, где сидели собеседники. Ни один из них ничего не записывал. Это было просто не принято. Вся их встреча состояла из разговоров, общения и обсуждений, за чашечкой горячего чая и бутербродов или сладостей.

Всего прошло уже три занятия. На предыдущих они обсуждали сказку, что Том знал с самого рождения благодаря своей приемной матери. Обсуждали ее не только как написанную кем-то когда-то историю, но и как часть их реальности. Обсуждали явление «Смерти» как образа и как личности, и выбор каждого из братьев. На этом же, четвертом занятии, речь наконец пошла непосредственно о самих дарах, артефактах, которые ценились всеми волшебниками не только Британии, но и мира. Хотя, конечно, для каждой страны характерны свои артефакты.

Обычно встреча начиналась с того, что Дамблдор обсуждал с Томом дела прошедшей недели, а уж потом переходил непосредственно к самой теме их долгого разговора. Профессор задавал какую-то тему на вечер, а мальчик её с удовольствием подхватывал, задавая интересующие его вопросы и в довольно бодром темпе продвигаясь по теме «Даров смерти». Даже сам Альбус Дамблдор удивился, а если быть точнее, сделал вид, что удивился, как легко Том принимает новую информацию и развивает ее в разных направлениях.

Каждый раз встреча начиналась в восемь вечера, а заканчивалась далеко за полночь. Беседа порой переходила в легкий спор, но, кажется, взрослого волшебника только забавил юношеский максимализм и упёртость Тома. Тот же в свою очередь был не прочь лишний раз поддеть мужчину каким-нибудь изворотливым вопросом, который обычный ученик не решился задать. Тем более в двенадцать лет.

— Сэр, в сказке говорится, что тот, кто соберет все три дара, станет непобедимым волшебником. Можно ли считать это фантазией автора или некоторые артефакты действительно могут взаимодействовать между собой и создавать более сильный и сложный артефакт?

— Очень хорошо, Том. — Профессор благосклонно кивнул и голубые глаза за очками-половинками весело блеснули. — Некоторые артефакты действительно можно использовать вместе. Они усиливают друг друга и волшебника, что использует их. Но это также значит, что некоторые артефакты никоим образом нельзя совмещать и использовать вместе.

— Может ли артефакт как-то умышленно навредить своему хозяину, сэр? — Том положил ногу на ногу, внимательно смотря на мужчину напротив.

— Когда артефакт попадает на пользование волшебнику, между ними заключается негласный магический контракт. Артефакт и волшебник обмениваются энергией, насыщая друг друга силой. Так в условиях некоторых контрактов для их использования нужно отдать что-то большее, чем магическая энергия. Или нужно выполнить какие-либо обязательные действия, чтобы артефакт действовал на благо своему хозяину.

— То есть если со стороны волшебника будет нарушен контракт, магический артефакт будет вредить хозяину.

— Так и есть.

— Как заключается данный контракт? Как я понимаю, многие волшебники не знают о нем, иначе не нарушали бы так просто. Это похоже на непреложный обет?

— Хм, хороший вопрос, Том. — Дамблдор задумался, отпивая цветочный чай из чашки. На улице гудела вьюга, и бился мокрый снег о стекла, но благодаря магии профессора в кабинете оставалось тепло. — Когда создается артефакт, предмет, на который накладываются чары, принимает в себя не только энергию своего хозяина, но также и его волю, из которой и складывается будущий контракт.

Том задумался и нахмурился, слегка сдвигая брови и смотря на профессора, но не в глаза, а на его пальцы, сомкнутые вместе, словно в раздумьях.

— То есть, если взять как пример Бузинную палочку: волшебник, создавший ее, хотел быть непобедимым.

— Это было его желание. — Кивнул взрослый волшебник, наблюдая, как почти незаметно меняется лицо мальчика в зависимости от того, какие мысли ему приходят в голову.

— Но судя по тому, каким образом палочка выбирает себе хозяина, можно предположить, что изначально этот человек был труслив и при возможности он не поскупится на воровство или подлость, как например «нож в спину». — Медленно, но верно развивал свою мысль Том. — Его воля слаба и его поступки низки. И бузинная палочка переняла это при создании.

— Ты верно мыслишь Том. Старший из братьев хотел сделать палочку непобедимой — и он сделал это. Но только вот палочка, как ребенок, приняла от своего родителя некоторые черты, которые и сформировали будущий контракт ее как артефакта.

— И условием этого контракта стал «грязный» способ получения палочки, а не честная магическая дуэль. А таких способов множество: убийство, грабеж… Сэр, можно ли сказать, что на артефакт в какой-то степени накладывается отпечаток человеческой души?

— Думаю, что да.

Том замолчал, обдумывая всё сказанное ими и заодно поедая шоколадный котелок. Помнится, в их первый серьезный разговор, профессор угощал его подобными конфетами.

— Значит, контракт происходит негласно на уровне энергии души?..

— Да. — Кивнул Дамблдор, лучезарно заулыбавшись.

— Но, в таком случае, как его узнать? Если, к примеру, ты не знаешь что это за артефакт и какие у него условия пользования. Только методом проб и ошибок?

В ответ последовала очередная улыбка, свидетельствующая о правильности рассуждений мальчика. Допив чай, Том откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в потолок, разглядывая его трещинки и прокручивая на большом пальце перстень то в одну сторону, то в другую. В голове копошились мысли, словно бы мыши в сене, а Том выуживал одну за другой и внимательно рассматривал. Дамблдор не мешал. Мужчина продолжал спокойно попивать чай, изредка косясь на мальчика, словно проверяя закончил ли тот свои размышления или нет. Это было обычной практикой. Иногда они могли по пятнадцать или двадцать минут сидеть в тишине, погруженные в свои мысли. Наверное поэтому их встречи обычно так затягивались. Но в этот раз Том «отмер» быстрее:

— Сэр, у каждой волшебной вещи есть свой магический фон. Так?

— Верно.

— И волшебники обычно ощущают его.

— Так и есть.

— Тогда почему же многие волшебники не чувствуют данные предметы, даже если они находятся совсем рядом?

— К сожалению, Том, всё больше волшебников забывают об этом. Они забывают, что магия, что течет в их крови, дана им не просто так. Одни забывают, а некоторые просто не знают ее настоящей силы. Чтобы чувствовать магию в предметах нужно быть на совсем другом уровне, на другой ступени. А современные волшебники и колдуны удовлетворяются лишь первыми двумя. Еще чаю?

И в этот раз их разговор вытек в длинную беседу, а когда профессор посмотрел на часы, то с удивлением заметил, что те показывали без пяти минут час. Том вернулся в спальню, когда все уже спали. Нотт оглушительно похрапывал, Малфой забился под одеяло, собрав большую его часть у себя над головой, так, что торчали только ноги. А Блэк лежал на нерастеленной постели, в обнимку с книгой, видимо, ждал Тома и уснул.

Реддл слабо улыбнулся и осторожно вытянул «Историю магии» из рук друга, чтобы тот не ткнул себе уголком в глаз или еще чего похуже. По взмаху палочки покрывало на кровати Тома надулось, а затем, трансформировавшись в одеяло, переместилось на кровать Блэка, укрывая того. Положив палочку на подставку и переодевшись ко сну, Том забрался под свое одеяло. Сон не шел.

***

— Поллукс! Отправляйся за лекарем в Мунго. Розамунд стало хуже! — Ирма зашла быстрым шагом в гостиную, где сидел ее супруг и моментально вышла. Миссис и мистер Блэк вот уже как пятый день гостили в лондонском доме семьи Ричардсон.

Ровно пять дней назад личный лекарь семьи Блэк осматривал Розамунд и, как выяснилось, женщина получила чужое проклятие, воспользовавшись зеркальцем другой колдуньи. Как предполагалось, зелье, что вручил лекарь, должно было постепенно изничтожить проклятие и через две недели Роза вновь должна была «цвести и пахнуть». Да только вот не прошло и недели, как Ирма, зашедшая вечером в спальню к Розамунд, чтобы поболтать с ней перед сном, застала подругу в приступе лихорадки.

«Я скоро». — Только и сказал Поллукс, откладывая газету и со звонким хлопком покидая гостиную. Ирма вернулась к Розамунд, за которой присматривал их домашний домовой эльф пока женщина отходила. Он-таки и принёс лекарство по первому же зову хозяйки, но это лекарство лишь оттягивало действие проклятия, пока не прибудет лекарь.

— Розамунд. — Леди Блэк присела на край кровати и, взяв вохкое полотенце, промокнула испарину со лба женщины. — Ты слышишь меня? Ты должна бороться. Иногда никакое зелье и никакие чары не помогут справиться с проклятием, если дух слаб. А я знаю, ты сильная, Розамунд… Роза… Ро…

***

— До свидания, миссис Коллинс, пока, Ребекка. — Черноволосая женщина помахала рукой своей ученице и ее матери и прикрыла дверь в студию. Танцевальный зал был пуст, все вещи, с которыми танцевали ребята аккуратно были сложены на свои места, а музыка в магнитофоне давно закончилась, и он просто стоял и ждал пока его выключат.

Амелия нажала на кнопку «стоп» и отключила магнитофон из розетки, повесив шнур от него на станок у стены. Понемногу женщина собрала свои вещи и покинула зал, переоделась, и, сдав ключ, отправилась к себе домой.

Сегодня ей вдруг захотелось прогуляться через центральный парк. И пусть ее дом в двух шагах от работы, Амелия решила, что пройтись по парку — не такая уж и плохая идея. Тем более говорят, что свежий воздух полезен перед сном. Хотя, какой свежий воздух может быть в городе?

Она долго шла по парку и уже подходила к выходу, когда почувствовала, как что-то холодное схватило ее за руку, заставляя остановиться. Это был мальчик, маленький, лет пяти. С черными короткими волосами и черными глазками. Про себя Амелия отметила, что мальчик выглядит бледным и даже немного больным, его одежда хоть и чистая, но поношенная и застиранная, да такая, которую уже лет пятьдесят точно не носили, если не больше. Мальчик перевел взгляд заплаканных глаз на женщину и смотрел на нее долго, словно бы она была именно той, которую он ждал.

— Привет, что-то стряслось? Почему ты тут один? — Женщина удивленно смотрела на мальчика, что поймал ее за руку.

— Вы — моя мама? — Наконец подал голос мальчик, наклонив голову набок и большими черными глазами вглядываясь в женщину. Было в этом мальчике что-то странное и, Амелия с уверенностью могла сказать «потустороннее», от чего по спине бежали неприятные мурашки. Но с другой стороны, это был всего лишь ребенок. Заплаканный, замученный ребенок. Ему нужна была поддержка, ему нужна была любовь, ему нужна была семья.

— Нет, милый. Ты потерял свою маму? — Женщина присела, взяв маленькие ладошки в свои руки и тепло улыбнувшись. — Давай я помогу тебе найти ее?

— Нет. Не нужно. — Мальчик уверенно помотал головой и неожиданно для Амелии обнял ее, тихо прошептав на ухо: — Лучше Вы будьте моей мамой.

***

— О, она очнулась. — Послышался женский голос и кто-то коснулся ее руки. Розамунд приоткрыла глаза, пытаясь понять куда делся ребенок, да и вообще, где она.

— Я бы всё-таки посоветовал вам отправить леди в Св. Мунго. — Послышался другой голос, мужской. Судя по всему его обладателю было далеко за пятьдесят.

— О, Мэрлин! — Заявил более молодой мужской голос. — Я вам плачу не за то, чтобы вы как упрямый осел твердили одно и то же. Сделайте уже что-нибудь. Извлеките проклятие, снимите его. Или мне стоит обратиться к…

— Поллукс, успокойся. — Потребовал женский голос холодно и строго.

— Я спокоен, Ирма. Но я плачу этому человеку не за то, чтобы он клал леди Розамунд в эту паршивую больницу.

— Что вы предлагаете нам делать с миссис Ричардсон? Кроме госпитализации. — Проигнорировала супруга женщина. Врач задумчиво покачивался на пятках, рассматривая лежащую в постели женщину.

— Нужно найти то зеркало, о котором говорила леди и, уничтожив его, уничтожить и ту магию, что приняла на себя миссис Ричардсон.

— Пойду вызову Эйвери. — Поллукс глубоко вздохнул и быстрыми шагами покинул комнату, негромко хлопнув дверью. Где-то вдалеке раздался плач ребенка, но уже через пару минут он затих. Ирма взяла полотенце и аккуратно вытерла лицо Розамунд, что наблюдала за всем из-под приоткрытых ресниц.

— Что ж, нам удалось на время изолировать проклятие, но я не уверен как долго наша магия сможет его сдерживать. — Вновь заговорил лекарь. — Вам стоит поторопиться и уничтожить то зеркало и… знаете, леди говорила, что смотрела через карманное зеркальце прическу сзади, а значит, она смотрела в еще одно. Так что для надежности вам стоит посетить ресторан и уничтожить и второе зеркало.

— И это поможет?

— Думаю да.

— Вы думаете или знаете? — Холодно поинтересовалась женщина и ее голос был наполнен жестокостью, не свойственной таким дамам, как она. — Вы ведь не хотите, чтобы случайно в полнолуние в спальне вашего сына оказался некий оборотень.

Мужчина тихо крякнул и, дрожащими руками нащупав кресло позади себя, сел, утирая холодный пот со лба. Семья Блэков — одна из влиятельнейших семей Англии, известная не только чистотой крови, но и своими неоднозначными взглядами в сторону темных искусств. А потому угрозы или предупреждения об оборотнях подобного рода, какое использовала миссис Блэк, не были лишены смысла.

— Если позволите, я отлучусь на час, чтобы посоветоваться с коллегами. — Быстро заговорил мужчина, собирая свои вещи. — Чтобы быть точно уверенным…

Но не успел он пройти и двух шагов, как Ирма его нагнала, хватая за предплечье и приставляя палочку к его горлу. Что говорила и что делала женщина Розамунд понять не смогла. Она была слишком слаба, чтобы подняться и посмотреть, зрение не фокусировалось дольше нескольких секунд, а слух то появлялся, то пропадал. Было ли это связано с проклятием, а может так влияла магия, которой миссис Блэк угрожала престарелому лекарю — Роза не знала.

Сознание медленно покинуло женщину и она уже не слышала как лекарь покинул ее дом, не слышала как Ирма вернулась к ее постели, причитая о том, что давно пора бы сменить им врача.

***

— Прекрасное эссе, мистер Реддл. Плюс десять очков Слизерину. Пожалуй, никто еще не мог так точно и подробно расписать как бороться с квиммелами. — Профессор Вилкост, седовласая женщина, взмахнула палочкой, отправляя очередной свиток с домашним заданием между парт. Том Реддл по пути поймал свой пергамент и развернул его, увидев ожидаемую «П». Другую оценку он еще ни разу за полтора года обучения не получал.

— Спасибо, профессор. — Том улыбнулся женщине и передал свой свиток Альфарду, который быстро пробежался глазами по тексту и, довольно усмехнувшись, толкнул друга в бок, таким образом, поздравляя его с отличной отметкой.

Профессор продолжала раздавать остальные домашние работы, вслух обсуждая проблемы того или иного ученика, а Том же и Альфард склонились над небольшим черным ежедневником, что лежал между ними на столе раскрытым, с изображением некой схемы, смысл которой был известен лишь узкому кругу лиц.

— Может, после Корнелиуса, камень перешел к Изополу Бредовому? — Предположил шепотом Блэк, подпирая голову рукой и тыкая палочкой в имя, заставляя стрелку от одной надписи перетечь в другую.

— Не думаю. Я проверил всю биографию Изопола и там не наблюдалось следов камня. — Том тоже ткнул палочкой в лист бумаги и стрелка исчезла.

— Но он мог им и не пользоваться, не зная его значения…

— Мне кажется, следующей хозяйкой могла стать Селестина Хавлс. — Новая стрелка побежала по листу к другому имени, стоящему у корешка страницы. Блэк было открыл рот, но раздался звон колокола, оповещающий об окончании урока. Дети спешно встали и начали собирать вещи. Том тоже поднялся и, закрыв дневник, сунул его в сумку.

— Мистер Реддл, задержитесь, будьте добры. — Окликнула его профессор Вилкост, перекрывая своим громким и звонким голосом толпу ребят, что спешили на обед.

Переглянувшись с друзьями, мальчик закинул сумку на плечо и подошёл к преподавательскому столу. Профессор дождалась пока все покинут класс и, взмахнув палочкой, заставила дверь закрыться за последним учеником, что хотел погреть уши и узнать для чего оставили Тома.

— Что-то не так, мадам?

— Не так? Нет-нет, как раз-таки наоборот. — Женщина села за стол и обычно серьезное лицо стало мягким и уголки губ дрогнули в улыбке. — С недавних пор, мистер Реддл, я заметила вашу… Не побоюсь этого слова, страсть в учебе. Мне кажется, что у вас есть определенная предрасположенность к моему предмету. Да и другие преподаватели отмечают явные таланты в различных магических сферах. И поэтому я бы хотела предложить вам начать ходить на дополнительные занятия по защите от темных искусств. Они, правда, обычно начинаются с третьего курса, но для вас я бы сделала исключение. Кроме того, я слышала, что вы с первого курса ходите на факультатив по заклинаниям. Профессор Флитвик не устает вас нахваливать и жалеет, что вы не попали на его факультет.

— Ох, это очень неожиданно, мадам. — Том слегка растерялся, широко распахнув глаза и смотря на преподавателя.

Профессор Галатея Вилкост была известна своим строгим нравом и тем, что никогда не отступала от правил. Если положены факультативы начинать с третьего курса, то она будет брать учеников только с третьего. Поэтому Том, который обычно прячет свои эмоции, не смог сдержать удивления. Возможно, профессор Дамблдор замолвил за него словечко, а может волшебница и сама решила впервые в жизни отойти от правил. Кто знает…

— Неужели вы откажетесь? — профессор прищурилась, с неким озорным взглядом всматриваясь в ученика.

— Я не посмею отказать. Это большая честь, что такой профессионал как Вы сделали для меня исключение. Приму это за свою маленькую победу. — Мальчик шкодливо улыбнулся, а женщина весело рассмеялась, передавая ему пергамент.

— Вот, Реддл, список книг, которые вам стоит изучить. Факультатив в среду в шесть часов вечера. Не опаздывайте.

— Спасибо, мадам. — Реддл взял пергамент и убрал его в сумку. Попрощавшись с пожилой леди (всё таки профессору было уже за семьдесят, а может и за восемьдесят), Том поспешил покинуть класс и чуть ли не бегом отправился с седьмого этажа на первый, на обед.

В Большом зале его встретили однокурсники, что уже заканчивали обед. Опустив сумку на пол рядом со скамьей, Том сел между Альфардом и Абраксасом, быстро накладывая себе картофельное пюре и тушёное мясо с овощами. Всё же не хотелось остаться голодным, учитывая, что впереди еще три занятия и факультатив по заклинаниям.

— Зачем тебя Вилкост оставляла? — Нотт, что сидел напротив, набил щеки салатом и теперь с трудом говорил. Вальбурга, уже закончившая обед, неодобрительно косилась на него, но ничего не говорила, лишь кривила губы, в точности как мать, когда той что-то не нравилось.

— Пригласила меня на факультативные занятия. Сказала, что готова сделать для меня исключение. — Будничным тоном сообщил новость Том под удивлённые возгласы друзей. Альфард еле заметно улыбнулся в кубок с соком, отметив, что хоть Том и скрывает свою радость, глаза-то у него блестят, выдавая истинные чувства.

— Том, только начался ноябрь, а ты уже схватил три факультатива: заклинания, ЗОТИ и трансфигурация. — Нотт поморщился, прикидывая в голове трату времени на это все. — Ты учиться-то успевать будешь? Нет, ладно учиться, спать!

— Не всем нужно десять часов на сон, Рэй. — Том пожал плечами, приступая к обеду. — Мне хватает и шести или даже пяти. И да, я буду всё успевать.

— Иначе ты не ты. — Хихикнул рядом Малфой, толкнув друга в бок.

— Я рада за тебя, Том. — Вальбурга ласково улыбнулась, поднимаясь и собирая в сумку книгу, что читала на обеде. — Только, пожалуйста, не забывай, что здоровье важнее учебы.

Быстро расправившись с обедом, друзья проводили Вальбургу к ее классу, а сами поднялись к кабинету трансфигурации. Дверь в него была приветливо открыта и ребята поспешили занять свои места, пусть даже урок ещё не начался. По обыкновению Том и Альфард сели вместе, а перед ними Нотт и Малфой. Эйвери находился в больничном крыле, поскольку словил сильную простуду и теперь не присутствовал на занятиях вот уже как второй день.

Оставшиеся уроки прошли довольно спокойно. На трансфигурации меняли друг другу цвет волос. Было весело, когда Том ненадолго стал блондином, а вот Малфой рыжим. На сдвоенном зельеварении готовили раздувающий раствор — бедняжка с Рейвенкло опрокинул на себя котел. К счастью, профессор Слагхорн быстро справился с проблемой. После этого у Тома было два часа, за которые он успел сделать домашнюю работу по Травологии и взять из библиотеки книги из списка профессора.

К тому времени, когда было пора идти на факультатив, мальчик успел прочитать первые две главы «Защита от тьмы. Основы для продолжающих». Она была рассчитана на учеников четвертого курса и старше, написана отвратительным заумным языком, из-за чего чтение затруднялось и значительно замедлялся процесс восприятия новой информации. По этой причине на факультатив Том пошел не в лучшем расположении духа.

— Привет, Том. — Стоило мальчику зайти в класс, как его окликнули несколько ребят с третьего и четвертого курса, среди которых был также и Розье. Коротко кивнув им в качестве приветствия, Том сел рядом с товарищем, поставив сумку на пол около парты. В нос ударил уже знакомый запах розы, но парнишка был слишком раздражен, чтобы заметить это.

— Что-то ты хмурной. Случилось чего? — Крокус слегка наклонился к Тому, чтобы никто больше их не услышал.

— Нет, всё в порядке. Просто впервые было непросто читать книгу. — Том кисло улыбнулся, а четверокурсник весело хохотнул, хлопнув его по плечу.

— А что за книга?

— «Donec a tenebris»… «Защита от тьмы. Основы для продолжающих». Вилкост дала почитать. Я ведь со следующей недели начну ходить на факультатив к ней.

— О, я тоже читала эту книгу. — Девушка с рейвенкло, что сидела перед ними повернулась, улыбнувшись Тому. Он сразу ее узнал, МакКуин с четвертого курса. Он давно уже за ней наблюдает. — Она ужасно нудная. Такое чувство, что написана не для учеников, а для стариков.

— И правда, очень похоже, что ее писал старик для стариков. — Улыбнулся Том, а девушка звонко рассмеялась.

— Кстати, вы ведь еще не знакомы? — Розье усмехнулся, посмотрев на Тома, что буквально буравил взглядом девушку. — Том, это Калипсо МакКуин. Она не совсем чистокровка, дед был сквибом, но она отличная колдунья, Келли, это Том Реддл, учится на втором курсе, но чертовски талантлив.

— А я тебя помню, мы встречались в поезде год назад.

Девушка вновь улыбнулась. Как заметил Том, она вообще была очень улыбчивой. Здесь была еще одна похожесть и одновременно разница с Розамунд, из-за которой девушка и нравилась Тому, и безумно злила его.

— Не хочешь как-нибудь вместе позаниматься в библиотеке над книгой «Donec a tenebris»? Я ее уже прочла, так что думаю, тебе не повредит обсудить ее с кем-то до факультатива у профессора Вилкост. Как насчет субботы?

— Буду рад. — Том добродушно улыбнулся в ответ и получил под столом пинок от Розье. Как только девушка отвернулась, четверокурсник наклонился, шепнув Тому «Дамский угодник». Но тот лишь тихо хмыкнул в ответ, доставая принадлежности к занятию.

***

Розамунд слабо приоткрыла глаза. В комнате стоял полумрак, лишь свеча горела на столе, а в кресле у ее постели дремала миссис Росс со спицами в руках. Где-то в доме, скорее всего в зале, слышались крики и ругань. Кажется, кричали Эйвери и Поллукс, ругаясь между собой. Иногда встревала и леди Ирма.

Она с трудом помнила что было: они с Ирмой сидели разговаривали, а потом ее начало трясти, бросало то в жар, то в холод, кажется, ее рвало… Было неприятно осознавать, что миссис Блэк видела ее в таком состоянии. Но вот следующие дни как в тумане. Были редкие пробуждения, но тогда Роза и понять-то не могла, что вокруг происходит.

Женщина села. Сил почти не было, голова кружилось и было такое чувство, что она похудела. Бросив взгляд на календарь на столе, Розамунд с удивлением отметила, что с Хеллоуина уже прошло две недели. Кажется, ее болезнь оказалась серьезней, чем она думала.

Тихо поднявшись и надев халат из шкафа, Розамунд покинула комнату и спустилась по лестнице вниз, где и разворачивался скандал.

— Почему ни ты, ни твоя жена не додумались сообщить мне насколько плоха Розамунд?! Какого Мерлина вы вызвали меня когда состояние было уже совсем критическое! А если бы я не помнил кто сидел с нами в ресторане и с какой женщиной Роза вышла из уборной?! Как бы мы по-вашему искали одну единственную среди сотни дам?

— Прекрати орать и вести себя как ребенок. — Зашипел на Эйвери Блэк. — Я знал, что делаю, и не тебе обвинять меня. Как ты не заметил, что на ней проклятие?! Я думал, что ты специалист по ним!

— Да кто бы говорил, мистер «моя семья знает все тёмные секреты волшебного мира». Да я…

— Роза! — Ирма, что сидела на диване и слушала перебранку мужчин, подняла взгляд на дверной проем и с удивлением обнаружила стоящую там женщину. Поллукс и Эйвери на секунду замерли, но в следующую минуту, последний кинулся к женщине, беря ее под руку и ведя к дивану.

— Почему ты не в постели? Где твоя камеристка?!

— Она выглядела уставшей и я не стала ее будить. — Розамунд виновато улыбнулась, заворачиваясь в халат. Поллукс взмахнул палочкой и откуда-то из дома прилетел теплый плед, укрывая женщину. Всё же дома еще не так уж и хорошо отапливались. Роза благодарно улыбнулась и перевела взгляд на Ирму. — Что произошло? Я помню мы с тобой говорили о свадьбе Вальбурги, а потом всё как в тумане.

— Ну, это всё оказалось сложнее, чем мы предполагали. — Миссис Блэк тихо вздохнула и начала свой рассказ.

Иногда ее перебивал супруг, делая вставки от себя, иногда Каллум, но скорее, чтобы выругаться, чем донести нужную информацию. К концу рассказа, Роза сидела, задумчиво кусая губы и теребя в руках край покрывала. Мужчинам удалось разрушить зеркала и снять большую часть проклятия. Но было две не очень большие, но всё же проблемы.

Поскольку проклятие начало действовать особенно сильно, лекарю пришлось запечатать его, но для этого потребовался какой-то орган или часть тела, которая и станет сосудом на время, пока не удастся уничтожить зеркала. Ирме было неловко рассказывать и объяснять всё это, да и мужчины тоже явно стушевались, когда рассказ дошел до одной из проблем. В общем, если говорить просто, то Розамунд больше не была способна родить ребенка. Вот такое вот побочное действия из-за запечатывания проклятия.

Но этот случай был проблемой разве что для Эйвери, который хотел жениться и когда-нибудь завести совместное дитя. Саму же женщину эта новость почти не задела. Ведь в другом мире ей поставили диагноз «бесплодие» еще в двадцать лет и она с ним давно смирилась. Кроме того у нее был Том, а других детей ей и не нужно было. Хотя, честно признаться, новость всё же, как для женщины, была неприятной, словно бы ворошила затянувшуюся рану. А Ирме и Поллуксу было вдвойне неудобно, ведь у них совсем недавно родился сын.

Второй проблемой оказалась фамилия женщины, у которой Роза одалживала зеркало. Хотя, кроме Розы и Эйвери никто не видел проблемы. Всё дело в том, что эта самая женщина была из «Поттеров». А значит, как предположила мысленно Роза, у ее мужа или у какого-то другого родственника, а может и у нее самой была мантия-невидимка. Не то чтобы это было большой проблемой, но оказалось довольно неожиданно, что такая значимая вещь для истории «Гарри Поттера», редкий дар и артефакт так просто вдруг оказался рядом с ней. Это беспокоило и пугало.

— Роза? — Ирма обеспокоенно посмотрела на женщину, когда закончила свой рассказ. — Ты снова побледнела. Тебе лучше вернуться в постель.

— Да, ты права, Ирма. Я чувствую себя уставшей. — Пробормотала Розамунд, поднимаясь. Эйвери тоже поднялся, решив проводить женщину, оставив супругов Блэк одних в гостиной. Как только Роза и Каллум пришли в комнату, женщина вернулась в постель.

— Знаешь, мне интересно, — зашептал Каллум, садясь рядом с женщиной и беря ее за руку. — Это была случайность или судьба нам подкинула вот такой вот подарок?

— Не знаю, Каллум. — Задумчиво прошептала леди, стараясь не разбудить спящую старушку. — Но меня это беспокоит. Можешь пока держать Поттеров в зоне видимости? Но ничего не предпринимай.

— Хорошо. — Волшебник кивнул и грустно улыбнулся, поглаживая бледную руку. — Я так испугался за тебя. Думал, что это моя вина, что я не уследил, я не заметил. Мне так жаль, Амелия.

— Не стоит корить себя, всё ведь обошлось. Я жива и почти здорова.

— Но из-за этого ты не сможешь больше…

— Каллум, — Розамунд нахмурилась, став неожиданно серьезной. — Да, я не смогу физиологически стать матерью, но у нас есть два прекрасных мальчика и мы должны дать им достойное образование, так сказать «выпустить в свет».

— Ты права. Конечно, права. Прости. — Каллум прижался губами к пальцам женщины. Пожелав ей спокойной ночи, волшебник покинул комнату, а Роза перевела взгляд на потолок, положив ладонь к низу живота. Всё-таки эта новость ее немного да задела.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Кеннета Эйвери. Друга Тома Реддла, сводного брата.

Том много времени уделял учебе. Он был любимчиком учителей. Но при этом, знаете, он не был зубрилой, нет. Такое редко бывает, но у Тома была действительно предрасположенность ко всему этому: учебе, зельям, магии… Он — гений. Я за ним никогда не поспевал.

Со второго курса он также начал заниматься с профессором Дамблдором. Их встречи касались не только так называемых «даров смерти». Профессор стал обучать Тома таким заклинаниям, которых вы не найдёте в школьных учебниках. Несколько раз они вместе уезжали в поездку на пару недель летом.

Розамунд, кстати, была не в восторге от этого. Я даже однажды слышал, как она говорила моему отцу: «Не хочу, чтобы Том общался с этим, так называемым, волшебником. Он испортит моего мальчика, Каллум!».

Уж не знаю что именно имела в виду миледи, но как по мне, Том был в выигрыше. Ведь его за бесплатно обучают высшей магии, которую обычно изучают только после школы на платных занятиях у магистров.

Архив. Из воспоминаний Эмерсона Лестрейндж. Приближенного Тома Реддла.

Я вам не ясно сказал? Я не буду говорить с вами о Реддле! Проваливайте!

Чего?! Не знаю я куда он делся! Уехал в Албанию! Всё, отвалите!

Глава 15

Тома Реддла, без сомнения, можно назвать гениальным ребенком. Взять хотя бы то, что первый всплеск магии у него произошел в пять лет и тогда он совершил самое свое великое колдовство, о котором ему никогда не суждено узнать.

В тот летний вечер в приюте Вула было особенно шумно: забирали сразу троих детей и всех в одну семью. Одни богатые люди, которые не могут иметь детей, решили взять под свое крыло трёх ребят разного возраста. Для приюта это был настоящий праздник, ведь сразу трое нашли себе дом, да ещё какой дом! Из приюта сразу в богатое поместье, где у каждого будет своя собственная спальня, а не общая на четыре-шесть человек. Поэтому в последний вечер для ребят устроили небольшой прощальный пир. Нет, ужин был обычным и ничего нового в нем не было: клейкое картофельное пюре, поджаренный фарш в томатном соусе и компот с печеньем. Но после ужина все не разбрелись по комнатам, как это обычно бывало, а остались за столом. Директриса настояла, чтобы каждый сказал уходившим какие-то добрые напутственные слова и, по возможности, подарил что-то на память.

Все дети по очереди радостно поднимались, произнося наивные, но всё же пламенные речи. Кто-то говорил спутанно, кто-то проявлял искусство оратора. Единственный, кто не поддавался атмосфере общего веселья был пятилетний мальчик, сидевший на дальнем конце стола и с абсолютным равнодушием смотрел на троицу, что завтра должна была покинуть приют.

Этого мальчика звали Том Реддл и его не любили в приюте. Он не был хулиганом, чтобы его не любить. Наоборот, Том — очень спокойный и не по годам рассудительный ребенок. Возможно, именно поэтому его не любили другие дети: слишком самостоятельный, слишком гордый, слишком взрослый. Его не любили и воспитатели, считая его странным. Ещё в детстве, лёжа в колыбели, мальчик не плакал, как другие дети, не требуя особого внимания к себе. Воспитатели считали его странным и отчасти они были правы.

Когда же очередь поздравлений дошла до Тома, весёлый гул за столом стих, а малышка Сьюзи, одна из трёх ребят, что уходили, вдруг заявила:

— Я не хочу, чтобы он нам что-то желал. Он сглазит нас, потому что завидует. Его-то никогда не заберут. Он странный.

Директриса и ее помощницы постарались сгладить это неприятное происшествие, предложив всем пойти спать. И всё пошли. И Том пошел. В дверях он поравнялся с троицей и Шелдон, старший из троицы, грубо отпихнул его, из-за чего мальчик ударился спиной и затылком об стену.

— Исчезни, чудик. И не приближайся к нам!

Том поморщился, потирая ушибленный затылок и поднимая взгляд на спины уходящих наверх ребят.

Он не до конца понимал почему все так не любят его. Чем он хуже других? Разве это плохо, что играм в мяч он предпочитает книги? Разве это плохо, что он не мочится в штаны и ему не нужна помощь с туалетом? Что плохого в том, что он не задирает других детей и старается жить, чтобы никому не мешать? Он этого не понимал, а от того обида была всё сильнее.

Если бы его мама не умерла при родах, его жизнь наверняка сложилась бы по-другому. Мама его точно любила, а вот отец Шелдона избивал сына и явно не любил. Если бы его мама не умерла, то он мог бы жить счастливо, возможно даже с папой. В большом красивом доме. Если бы его мама не умерла…

Том поднялся в спальню и прошел к дальней кровати, что была у окна. Здесь вечно дуло в зимние месяцы, да и в осенние и весенние гуляли ветра, задувая в щели. Но другой кровати не было и потому мальчику оставалось спать здесь. Когда он станет старше ему наверняка выделят другую кровать, а за хорошее поведение и отдельную комнату могут дать. Но, вряд ли ее дадут, его ведь не любят.

Взяв книгу, что он не дочитал после обеда, Том сел на кровать. До сна была ещё пара часов, и было свободное время для себя. В эти часы все обычно были в комнате и просто играли или занимались какими-нибудь своими делами. Но сейчас всё внимание крутилось вокруг входившей троицы. Сьюзи, Шелдон и Серж увлеченно уже в десятый раз пересказывали какой у их новых родителей шикарный дом, какие им спальни подготовили и вместе с другими фантазировали, как они там будут жить, ни в чем не нуждаясь, объедаться сладостями, одеваться в красивые одежды.

— Не волнуйтесь, ребята, я уверен, скоро придут и за вами. Вы попадете в такие же семьи, а может даже и лучше. Вы обретёте добрых отцов и любящих матерей, а может даже очаровательных братьев и сестер. А может даже собаку! — Вещал Шелдон. Он был очень приятным ребенком и легко заводил друзей. А потому неудивительно, что все слушали его раскрывши рты, внимая каждому его слову. — Ну, точнее, почти за всеми придут…

Шелдон был приятным ребенком, но невероятно гадким, в угоду толпе. Он легко подстраивался под условия, а потому все слушали его раскрывши рты и как стадо овец следовали за ним.

После его слов, все разом покосились на Тома. Кто-то явно выворачивал голову, кто-то глядел исподтишка, но как бы то ни было, все смотрели именно на него.

Через пару часов, когда дети легли спать, Том лежал на своей кровати, завернувшись в одеяло и тихо, практически неслышно шмыгнул носом. Его никогда не задевали чужие подколы. Он старался быть выше этого, понимая, что чаще всего это говорится из зависти. Но почему-то сейчас его глаза предательски щипали слезы, а в горле стоял ком.

"Меня тоже заберут, и у меня будет мама. Лучшая. — Думал мальчик, в отчаянии сжимая край одеяла и закусывая губу, чтобы не зарыдать в голос. Мокрые дорожки слез блестели на щеках, но он не проронил ни звука. — Она будет богата, так, что все будут завидовать мне. Она будет красива и все охнут, когда она придет забирать. Все будут хотеть, чтобы она забрала их, а она заберёт именно меня. И меня одного. И она меня будет любить. Будет любить и заботиться обо мне как о родном… У меня будет мама… Мама…"

В ту ночь Тому снился странный сон. Он сидел в парке, смотря на уток в пруду, когда вдруг увидел вдалеке какую-то смутно-знакомую фигуру. Ему казалось, что уже когда-то видел ее, но не мог вспомнить где именно. А может это был лишь обман и он хотел, чтобы эта фигура была тем, кем не являлась. Ноги сами понесли Реддла вперёд по парку и, прежде чем он осознал что делает, он уже держал за руку женщину. Она была красива: черные вьющиеся волосы, приятное лицо с мягкими чертами, нежная и ласковая улыбка.

— Вы моя мама? — сорвалось с губ Тома. Ему захотелось, чтобы она сказала "да", очень захотелось.

— Нет, милый. Ты потерял свою маму? — Женщина присела, взяв маленькие ладошки Тома в свои руки и тепло ему улыбнулась. — Давай я помогу тебе найти ее?

— Нет, не нужно. — Мальчик растерялся, смотря на женщину.

Почему она так говорит? Она же точно его мама. Только мамы могут смотреть с такой нежностью и улыбаться так тепло и ласково. Только у мам такие теплые руки и только с ними бывает так спокойно. Так почему же? Мальчик подступил на шаг и крепко обнял женщину, запуская пальцы в ее мягкие черные кудри, вдыхая тонкий, еле уловимый аромат роз. И тихо, почти неслышно, словно бы боясь, что эти слова могут куда-то улететь, прошептал:

— Лучше Вы будьте моей мамой.

— О, твоей мамой? Хорошо! — женщина мягко рассмеялась и тоже обняла Тома, поднимаясь и поднимая мальчишку на руках. — Что ж, тогда, идём домой?

— Да. Идём. — Реддл кивнул, всё никак не выпуская женщину, крепко обнимая ее, словно бы она могла исчезнуть в любую минуту.

Они медленно вышли из парка и направились по городской улице. Постепенно улица сменилась лесом, затем полями, а когда Том открыл глаза, то они оказались около небольшого, но явно богатого поместья…

Вдруг кто-то закричал. Пронзительно, громко. Реддл резко сел на кровати, осматриваясь по сторонам. Кричали мальчишки в комнате, а вся комната, нет, весь приют и вся земля дрожали.

— Это просто землетрясение! Успокойтесь! — Крикнула одна из нянечек, заглянув в спальню.

Не прошло и минуты, как всё перестало дрожать. Ребята начали шумно переговариваться, обсуждая тряску, а Том упал на постель, повернув голову на бок и посмотрев на календарь на столе. Приподнявшись, он оторвал листок, убирая его в ящик стола, открывая на календаре новую дату "12 августа 1931"

***

— О чем думаешь, Том? — Роза коснулась ладонью плеча сына, что почти дремал на диване в гостиной.

Это было в рождественские каникулы и Том приехал домой. Рождественский бал и день рождения были давно отпразднованны большими шумными компаниями, с подарками и шумными танцами. Наступил январь и все могли немного отдохнуть, как от учебы, так и от праздников.

— Просто вспомнил… Один странный сон, что приснился мне в детстве. — Том сонно сощурил глаза на огонь и, почувствовав, что женщина присела рядом, повалился на ее плечо, блаженно прикрывая глаза. — Ещё когда я был в приюте.

— И что же это за сон? — Розамунд обняла сына за плечи и мальчик устроился поудобнее, словно бы собирался спать на плече у приемной матери.

— Мне было лет пять. Не помню почему, но когда я ложился спать, я был очень зол и обижен. А когда уснул, то видел странный сон: я сидел в центральном парке Лондона, смотрел на уток. А потом увидел женщину. Она, знаете, мадам, была чем-то похожа на Вас, но в то же время была совершенно другой. Я попросил ее стать моей мамой и она согласилась и забрала меня домой.

Том замолчал, заново в голове вспоминая тот сон. Розамунд тоже молчала, чувствуя себя очень странно, чувство какого-то дежавю, словно бы она уже когда-то слышала эту историю. Может, Том уже рассказывал ее? Розамунд крепче обняла сына, губами прижавшись к его макушке, а Том вновь заговорил:

— А самое забавное, что через полгода пришли Вы. Когда я Вас увидел, то замер и не мог пошевелиться, словно бы онемел. И, когда вы пришли, я был уверен, что заберёте Вы именно меня.

— Правда? — Розамунд улыбнулась, посмотрев на Тома, что так и сидел, закрыв глаза.

— Да. В вас было что-то… Такое же как и во мне. Волшебное? Не знаю. А может просто я очень хотел, чтобы мой сон оказался правдой.

— Знаешь, Том, люди часто говорят: если чего-то хочешь, оно обязательно сбудется. Видимо ты очень захотел.

— И ничуть не жалею. Спасибо, что забрали меня, мадам.

— Я не могла поступить иначе, — Роза провела ладонью по щеке мальчика и тот довольно зажмурился, улыбнувшись. Женщина тихо вздохнула, переводя взгляд на огонь. — Знаешь, Том, осенью кое-что случилось… Я не стала тебе писать, не хотела волновать тебя.

— Вы о зеркале? — Мальчик приоткрыл глаза, через ресницы смотря на пляшущие языки пламени в камине.

— Откуда ты знаешь?

— Кеннет рассказал. Услышал разговор отца с мистером Блэком.

— Ох, вот как. — Розамунд тихо хмыкнула, беря ладонь Тома в свою и начиная вырисовывать пальцем на его руке узоры, просто так, без особого смысла. — Не умеют они язык за зубами держать, а?

— И не говорите. — Том слабо рассмеялся, но затем вновь стал серьезным. — Это правда, что вы больше не сможете иметь детей?

— Да.

— Мне жаль, мадам.

— Правда? Ты хотел бы младшего брата или сестру? — Женщина изогнула бровь, удивлённо посмотрев на Тома. Тот помолчал пару секунд, но затем неопределенно пожал плечами. Розамунд улыбнулась. — А я, Том, не жалею. У меня есть прекрасный сын, а других детей мне и не надо.

— Почему? — на этот раз удивился Том. Он поднял голову с плеча матери и вопросительно взглянул на нее.

— М, не знаю. Наверное, это чувство возникло из-за того, что мы с Роджером очень хотели совместных детей. А потеряв его я потеряла и это желание. Так же как потеряла желание иметь детей с каким-либо мужчиной. — Роза грустно улыбнулась и опережая вопрос добавила. — Ты — совсем другое дело.

— А как же мистер Эйвери? Мне казалось, что вы с ним… Близки.

— Ох, Том, ты действительно хочешь это обсудить? — Роза улыбнулась, а Том заметил на ее щеках лёгкий румянец и кивнул. — Ну, у нас с Каллумом не совсем обычные отношения. И, я думаю, он хотел иметь детей, но раз так получилось, то получилось. Он не стал ничего говорить по этому поводу. Конечно, нам ещё предстоит серьезный разговор, если он захочет…

— Жениться на Вас?

— Да. Что ты думаешь по этому поводу?

— Я ещё не встречал человека, который был бы Вас достоин, мадам.

Роза с удивлением посмотрела на Тома, а затем звонко расхохоталась. Надо же, вырастила из мальчишки дамского угодника. И где он такого понабрался? Наверняка у Лестрейнджа и Нотта.

— Ох, Том, ну я же серьезно.

— Я тоже. — Том улыбнулся и взял ладонь женщины в свои руки. — Но если Вы будете счастливы с мистером Эйвери, то и я буду рад за Вас.

Склонившись, мальчик уткнулся лбом в ладонь женщины, прикрывая глаза и размышляя: "Да, ни один мужчина не достоин этой великолепной женщины. Они все — грязное отребье, которое никогда даже рядом не встанет с леди Розамунд. Жаль, что никто этого больше не понимает".

***

— Здесь всё игра без поражения. Только правда в крови, — Тихо напевала женщина, тонкими пальцами проводя по черному оперению Харпаго. — Во имя слез и унижения — они нам не нужны.

Розамунд стояла в домашней оранжерее, она только что закончила кормить сов и теперь просто думала о чем-то своем, тихо напевая себе под нос. Всего в семье было три совы: Харпаго — самая первая сова, затем появились Рэйн и Грэй. Рэйн — была совой Тома, которую он забирал в школу, а Грэй — на случай, если Харпаго будет отсутствовать. Прямо сейчас все три совы дремали, убаюканные мелодичным голосом хозяйки и плотным ужином в виде жирных мышей. Конечно, их выпускали на охоту и они добывали себе еду сами, но также в доме держали несколько лакомств на случай, если на улице будет слишком холодно для полетов.

В оранжерее было тепло, несмотря на то, что одна из стен была полностью стеклянной. Здесь находилось множество диковинных растений, привезенных еще супругом леди Розамунд. А с недавних пор растения дополнились еще и магическими. Но самое главное, что находилось в этом помещении — не диковинные волшебные цветы, не огромные африканские. Самое главное — три куста бордовых роз. Они круглый год пышно цвели, радуя хозяев и прислугу своей красотой. А среди кустов, на пьедестале из серого мрамора, под стеклянным колпаком стояла одна-единственная роза. Она была срезана очень давно, лет шесть назад, но с того дня ни один лепесток не упал с нее.

— Что это за песня? — Том подошел к женщине и встал рядом, погладив сову с серым оперением. Та приветственно ухнула, приоткрыв одни глаз и снова погружаясь в дремоту.

— Где-то слышала. Не помню уже. — Женщина пожала плечами и посмотрела на Тома. — Мне нужно съездить к Дэвиду. И, будет лучше, если ты останешься дома. Боюсь, он всё еще не готов к встрече с кем-то кроме меня.

— Ничего, я понимаю. Но, можно мне кое-что попросить у вас взамен на то, что я останусь дома? — По губам мальчика скользнула лукавая улыбка и он поднял на женщину веселый взгляд, явно что-то задумав.

— И что же? — Розамунд тоже улыбнулась, посмотрев на сына. Нечасто он ставил ей какие-нибудь условия, а потому послушать их было интересно.

— Сначала пообещайте.

— Хорошо, обещаю. — Роза рассмеялась и, приобняв сына за плечи, повела его из оранжереи. — Так что ты хотел?

— Когда вы вернетесь, научите меня танцевать фокстрот. — Том пошел рядом с матерью, по-прежнему улыбаясь. Настроение у него было отличное с самого дня рождения. Жизнь дома рядом с леди Ричардсон текла как-то совсем иначе, немного медленнее, но при этом наполняясь красками. Улыбка не сходила с его губ уже четвертый день и он чувствовал себя из-за этого немного странно. При этом Том радовался, что никто из друзей не спешит его навещать, ведь с ними снова бы пришлось надевать определенные маски, а вот с леди он может чувствовать себя свободно.

— Фокстрот? Почему это ты вдруг заинтересовался танцами?

— Ну, мне уже тринадцать, а значит, скоро профессор Слагхорн начнет приглашать меня на свои вечеринки. А без пары приходить на подобные мероприятия не принято. Если, конечно, это не просто встреча для разговоров.

— Значит, ты хочешь блистать не только в учебе, но и на танцполе? — Миледи рассмеялась потрепав мальчишку по плечу. Тот смущенно улыбнулся в ответ. — Хотя, до меня дошли слухи, Том, что ты уже обзавелся подружкой…

— Подружкой? — Реддл остановился перед лестницей на второй этаж с удивлением смотря на женщину, что поднялась на пару ступеней выше. Том машинально прокрутил список девушек в голове с которыми он общается в школе, но не смог припомнить никого с кем начинал бы близкое общение.

— Кажется, мисс МакКуин.

— Ах, вы о ней… Мы просто общаемся на тему ЗОТИ, не более того.

— Мне стоит начинать беспокоиться?

— Думаю, нет, мадам.

— Что ж, хорошо. — Розамунд весело улыбнулась и стала подниматься по ступеням, чтобы зайти в комнату и переодеться к поездке.

— Так вы научите меня? — Окликнул ее Том, когда Роза уже поднялась на самую верхнюю ступеньку.

***

Поездка к Дэвиду удалась на славу. То, что Розамунд планировала сделать, кажется, получилось. Оставалось дождаться согласия нужных людей, которым она отсыпала немалую пригоршню денег, и вопрос будет решен. Ну а подождать еще пару месяцев она была не против. Для начала нужно было продолжать удерживать Дэвида в хорошем состоянии, чтобы потом… Впрочем, Розамунд не сомневалась, что ее план удастся. Всё-таки, когда у тебя есть деньги, всё возможно. Машина остановилась у поместья. Уже вечерело, и в доме во многих комнатах горел свет. Выходя из машины, Роза заметила три силуэта в окне гостиной. Кажется, в доме были гости.

— С возвращением, мадам. — Дворецкий открыл женщине дверь и, когда та вошла, помог ей снять пальто, забирая также шляпу и перчатки. — Как ваша поездка?

— Отлично, мистер Ричардсон идет на поправку. — Роза подошла к зеркалу и поправила прическу. — Макгроу, у нас гости?

— Да, мадам. Приехали юные господа Розье и Лестрейндж. Хотите пройти в гостиную?

— Нет, я сначала переоденусь. Подай, пожалуйста в гостиную чай и предупреди мальчиков о моем приходе.

Дворецкий поклонился женщине, что бодрым шагом отправилась в спальню переодеться и привести себя в порядок после поездки. Передав одежду служанке, мистер Макгроу, как и велела леди, подал в гостиную к мальчикам чай и десерт в виде черничного пирога, сообщив о прибытии леди Розамунд.

Через пятнадцать минут пришла и сама леди. Мальчики разом встали, почти в голос приветствуя ее.

— Добрый вечер, миссис Ричардсон. — Розье приветливо улыбнулся. — Простите за неожиданный визит. Просто мы с Эмерсоном были неподалеку и решили заехать, повидать друга.

— О, что вы, я всегда рада, когда приезжают друзья Тома. — Женщина села на диван и мальчики тоже опустились на свои места. — Так, где вы были?

— Навещали сокурсника. — Лестрейндж взял чашку с чаем, но пить не спешил. — Но встретиться не получилось. Оказалось, что он заболел драконьей оспой и его отправили в Мунго.

— Какая жалость. — Розамунд покачала головой.

— Кстати о поездках, как поживает дядюшка? — Том расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Кажется, ему становится лучше. По крайней мере, он стал менее нервным и даже за всё время нашей встречи ни разу не вскочил, чтобы обследовать комнату. — Женщина вздохнула. — Бедный Дэвид, что творится у него в голове…

— Я рад, что он идет на поправку. — Том улыбнулся матери, а Лестрейндж отметил про себя, что с миссис Ричардсон его друг ведет себя совершенно иначе, чем с другими. Более открытый, более дружелюбный, милый. Эмерс поспешил отвести взгляд и уткнуться в кружку с чаем, пока Розье начал что-то рассказывать леди о своих родителях.

— Пирог, Эм? — Том протянул Лестрейнджу блюдца с кусочком десерта, улыбнувшись ему.

Всё же как было странно видеть как Том менялся в зависимости от присутствия леди Ричардсон. Невооруженным глазом этого не заметишь. Любой, кто будет смотреть со стороны, не сразу это поймёт, далеко не сразу. Это можно увидеть только если очень-очень долго наблюдать за мальчиком или если знаешь его с ранних лет. К Эмерсону относился первый вариант. Поэтому ему было невероятно любопытно смотреть, как при леди Том становится более улыбчивым, веселым, каким-то…

— Да, спасибо. — Лестрейндж взял блюдце, кивнув другу в знак благодарности.

По губам Тома скользнула легкая ухмылка, при виде замешательства в глазах парня. Повернувшись к леди, мальчишка улыбнулся.

— Мадам, вы мне кое-что обещали…

— Ох? — Розамунд удивленно обратила взгляд к сыну. — Прямо сейчас?

— Я думаю, Крокус и Эмерсон будут не против поучаствовать в уроке.

— Уроке? — Розье отставил пустую кружку с чаем. — Каком?

— Фокстрот. — Том пожал плечами улыбаясь, краем глаза наблюдая как вытягивается лицо Лестрейнджа. — Я подумал, будет неплохо научиться танцевать его. Кстати, Крокус, ты ведь, вроде умеешь?

— Да, хотя мне не хватает тренировки. — Парень смущенно почесал затылок, явно преуменьшая свои возможности. Роза как раз видела, как он кружился в танце с юной мисс Блэк. Жаль, что их помолвка сорвалась, была бы такая красивая пара. — А вот Эмерсон не умеет.

— Вот и отлично. Кажется, это должно быть весело. — Том рассмеялся, отставив свою чашку с чаем. — Что думаете, мадам?

— Ну, если вы все не против. — Миледи улыбнулась и посмотрела на третьего мальчика. Тот пожал плечами, якобы он ничего не имеет против танцев, хотя выглядел почему-то совершенно неуверенным.

Оставив чай и десерт в гостиной, ребята и леди отправились в зал, где обычно проводились приемы гостей. Там, поставив пластинку с музыкой, Розамунд как и обещала стала учить Тома фокстроту. Партнером для показа стал Розье, как единственный, кто помимо нее умел танцевать. К счастью, к пятнадцати годам он был даже немного выше леди и никакого неудобства не испытывал ни он, ни она.

— Всё, конечно ничего, но как мы будем учиться? У нас ведь нет партнеров. — Эмерсон почесал затылок.

— Как это нет, — Том улыбнулся и посмотрел на стоящего рядом друга. Тот в замешательстве посмотрел на Реддла, а затем вспыхнул от смущения, отшатнувшись на пару шагов назад.

— Я не буду танцевать с тобой, Реддл!

— О чем ты? — Мальчик наклонил голову на бок, внимательно и не отрывая взгляда от покрасневшего лица Лестрейнджа. — Я имел в виду прислугу. Мы можем пригласить двух девушек. Думаю, они не откажутся с нами потанцевать, а ты не будешь слишком брезглив, чтобы коснуться магловских девушек ниже тебя по статусу. Или… ты всё-таки хочешь танцевать со мной?

Эмерсон открыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл, покраснев сильнее, не в силах оторваться от лица Тома, что смотрел на него с невинной улыбкой, но при этом с какой-то чертинкой в глазах.

— О чем вы разговариваете? — Розамунд подошла к мальчикам, пока Розье останавливал музыку.

— Я говорил Эмерсону, что можно в качестве партнерш для нас позвать пару служанок. Кажется, Моник и Жозефина раньше где-то занимались танцами, если я ничего не путаю. Хотя, кажется, он не против потанцевать и с…

— Служанки так служанки! — Громче чем надо отозвался Лестрейндж, вызвав еще более широкую улыбку на губах Тома.

— Чудесно…

Вдоволь натанцевавшись, через несколько часов мальчики и леди Розамунд вместе отужинали. После леди покинула их и отправилась в кабинет, чтобы заняться работой, а мальчики направились в игровую, сыграть пару партий в бильярд.

Том на правах хозяина дома сделал первый удар, разбив шары, заставляя их раскатиться по игровому полю. Розье присел в кресло, а Лестрейндж приоткрыл форточку и стоял около нее, нервно курил. После танцев у него до сих пор всё дрожало. И это было связано вовсе не с усталостью. Его беспокоил взгляд Тома.

«Он знает, он точно знает. Где я прокололся? Где дал ему повод так подумать обо мне? Я наверняка слишком долго смотрел на него, и он заметил. А что если…»

— Останетесь с ночевкой у нас? — Том ударил кием по очередному шару, загоняя его в лузу.

— Не знаю. — Розье расслабленно вытянул ноги. — Мои родители уехали в путешествие вместе с младшей сестрой, а я гощу в доме Лестрейнджей. Мы, конечно, предупредили их, что можем остаться у друзей, но думаю, стоит предупредить, что мы остановились именно здесь.

— Не обязательно. — Эмерсон посмотрел на друзей через отражение стекла. — Им всё равно где именно мы. Хоть на улице ночевать будем, главное, чтобы потом вернулись.

— Твои родители — просто само очарование. — Усмехнулся Реддл и ударил по шару, но на этот раз промахнулся. К столу подошел Розье.

— Да, просто душки. — Лестрейндж хмыкнул и потушил окурок в пепельнице, выдыхая последнюю партию терпкого дыма в форточку и закрывая окно. — Не всем так повезло с родителями как тебе, Том.

Реддл замер, начищая кий и медленно поднял голову к парню, стоящему у окна. Розье тоже замер, почувствовав, как за считанные секунды накалилась обстановка в комнате. Том медленно отложил мел и заговорил тихо, но в этой звенящей тишине его голос казался очень громким.

— Моя мать умерла через час после моего рождения, а отец отказался еще до того как я появился на свет. Почти до шести лет я жил в таких условиях, что тебе даже представить сложно. Хуже чем домовый эльф. До леди Розамунд я не знал, что такое настоящая семья, не знал любви и ласки родителей… Ты действительно думаешь, что мне повезло с ними?

— Реддл, я не это имел в виду, я…

— Да, мне повезло с миледи и я считаю ее своей матерью. Однако, прежде чем так неосторожно бросаться словами, подумай, Эмерсон. Подумай, кому и что ты говоришь. Я же просил тебя быть осторожнее в высказываниях в этом доме.

— Извини. — Только и проговорил Лестрейндж, спешно отводя виноватый взгляд.

— Всё хорошо. — Том же улыбнулся в ответ, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Но попрошу тебя в последний раз: не расстраивай меня.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Крокуса Розье. Друга Тома Реддла.

У Тома с Лестрейнджем всегда были странные отношения. Они были вроде как друзьями, но при этом Эмерс лет до двадцати испытывал к Тому не совсем дружеские чувства. Он понимал, что это неправильно и всегда старался подавить это в себе. Но если Том о чем-то просил его — тот был готов хоть в Азкабане отсидеть, хоть поцелуй дементора. Понимаете? Буквально на всё.

Взять хотя бы ТОТ случай. Им тогда лет по пятнадцать было или шестнадцать… Лестрейндж был уже совершеннолетним и сделал всё, как сказал Том. Естественно ни на кого из ребят не упали подозрения, когда Авроры пришли разбираться. Том продумал всё идеально, даже придраться было не к чему. Но мы-то знаем, что произошло на самом деле. Или точнее догадываемся.

Они были хорошими друзьями.

Знаете, несмотря на то, что у нас была большая компания, очень близко общались с Томом лишь двое — это Альфард Блэк и, как раз-таки, Лестрейндж. Видимо тот случай сблизил их.

Часть текста испорчена. Бумага размокла и чернила растеклись. Прочтение невозможно.

Что-то случилось тогда, после той поездки Тома за границу. Кажется, сорок пятый год. Тогда ведь Дамблдор сразился с Гриндевальдом? Да, получается тогда.

Том поехал вместе с ним. А когда вернулся… в нем что-то изменилось. И о причине этого изменения знали как раз эти двое. Спустя несколько дней по возвращении он созвал нас всех и объявил, что должен уехать, покинуть страну на неопределенное время. Он попросил присмотреть за леди Розамунд, пока он не вернется.

Нет, я не знаю, куда он уехал. Вам лучше спросить об этом у Блэка или Лэстрейнджа, они ведь уезжали вместе с ним. Я вместе с Кеннетом остался присматривать за леди Розой. Всё же она нуждалась в постоянном присмотре. Нам нужно было, чтобы с ней всё было хорошо, чтобы она никаким образом не пострадала ни физически, ни морально, пока Том не вернется и не найдёт способ… Часть текста испорчена. Бумага размокла и чернила растеклись. Прочтение невозможно.

Глава 16

«Жизнь так скоротечна. Этого не замечаешь, пока не остановишься и не оглянешься назад, чтобы посмотреть весь путь который ты прошел. Вот ты только родился, а вот ты уже умеешь ходить и говорить, вот идёшь в школу, а вот уже и оканчиваешь ее. Ход времени остановить невозможно, как бы ты ни старался. Его можно только изменить. Но каждое изменение опасно не только для тебя, но и для окружающих, для всего мира».

Странные мысли одолевали тринадцатилетнего мальчика, когда он брел по школьному коридору, рассматривая мокрые дорожки весеннего дождя на стеклах школы. Разговор с профессором по трансфигурации в очередной раз заставлял его задуматься о таких вещах, о которых он раньше не думал. Что есть время, что есть жизнь, как они соприкасаются друг с другом и влияют на ход истории и судьбы.

Столько вопросов, а ответов нет, лишь предположения. Том обогнул очередную колонну и стал медленно спускаться по лестнице вниз, засунув руки в карманы брюк. Он думал о своем. А потому, спускаясь в подземелье не сразу заметил влюбленную парочку в одном из арочных проемов в стене. Правда, когда заметил, то с удивлением обнаружил, что это Малфой зажимается с какой-то хорошенькой девицей.

Предпочитая не мешать другу, Том всё так же тихо прошел мимо них (они вроде и не заметили его, настолько были увлечены друг другом), и продолжил свой путь в слизеринскую гостиную. Она оказалась почти пустой. Время близилось к двенадцати, а потому и не удивительно, что в гостиной остались лишь несколько старшекурсников, да Блэк, Нотт и Лестрейндж. Все трое сидели за игрой в покер, дожидаясь с занятий друга.

— А ты сегодня рано. — Нотт усмехнулся, раздавая карты.

— Да, сегодня освободился пораньше. — Том присел на подлокотник кресле Эмерсона и заглянул ему в карты. — А вы какую уже партию играете?

— Десятую или одиннадцатую. — Проворчал Лестрейндж, покосившись на Тома, но не говоря ничего против его такого соседства.

— Что сегодня изучали? — Альфард улыбнулся другу, проигнорировав ворчание старшекурсника, выражая большую заинтересованность в словах Тома.

— Время… — Как-то туманно произнес мальчик, при этом трое друзей заметили, что взгляд его стал стеклянным. — Это сложно объяснить. Дайте мне время немного подумать, а потом я расскажу и вам.

— Ладно. Как скажешь. — Нотт опасливо покосился на него и первый сделал ставку. Не любил он, когда Том начинал пропадать в своих мыслях. А в последнее время он пропадал там часто.

Пока парни играли очередную партию, Реддл поднялся с подлокотника и пересел в освободившееся кресло, поближе к огню и чуть поодаль от друзей. Он уже не первый раз приходил в таком состоянии, а потому его даже не трогали, оставляя наедине со своими мыслями и размышлениями.

***

— То есть, Дамблдор предложил тебе отправиться вместе с ним в поездку по Британии? — Блэк тихо присвистнул, когда Том окончил свой рассказ о вчерашнем дополнительном уроке.

Был выходной, и кроме них двоих в спальне никого не было. Нотт вместе с Малфоем и Розье ушли на тренировку по квиддичу — младшие мальчишки оба с этого года были в команде; Эйвери с Вальбургой были в библиотеке, а Лестрейндж где-то бродил по замку. Где — неизвестно. Он в последнее время вообще начал часто пропадать. Поэтому разговору двух друзей никто не мешал. Том лежал на своей кровати, соединив руки на животе и смотря всё тем же стеклянным взглядом, что и вчера, в потолок. Блэк сидел рядом и обеспокоенно, но одновременно восторженно изучал спокойное лицо друга.

— Да, предложил. Сказал отправиться с ним в небольшую экспедицию по следам Бузинной палочки. Возможно, мы сможем найти, у кого она сейчас.[1]

— Ох, как здорово! — Альфард упал на подушку рядом, тоже посмотрев на потолок. — Ты поедешь?

— Не знаю, если Роза меня отпустит… Все-таки сейчас такое творится и в магическом, и не магическом мире.

Том проговорил эти слова и сам не поверил себе. С одной стороны он очень хотел поехать, но с другой… он и так очень мало времени проводил с матерью, а еще если поездка на весь июль, то для нее останется лишь август. Для него было катастрофически мало одного месяца рядом с Розамунд. Да даже и двух было мало. Ему всегда и всего было мало, что касалось его приемной матери.

— А ты думаешь, что она может не разрешить? — Альфард обеспокоенно повернул голову на Тома, но тот лишь пожал плечами.

Оба на некоторое время замолчали, рассматривая узор на потолке, выложенный мозаикой в виде кельтского узла. Альфард думал о том, как бы здорово было отправиться в тренировочную экспедицию, чтобы провести целый месяц вдали от дома, обучаясь у одного из лучших волшебников нового времени. Реддл же пытался взвесить все за и против, стараясь мыслить максимально рационально и отставить в сторону все свои сентиментальные эмоции, касающиеся Розамунд. Но, спустя пятнадцать минут так ни к чему и не пришел.

— Просто спрошу у Розы. Если отпустит, то поеду, а если нет — то нет. — Наконец выдохнул мальчишка и прикрыл глаза, потерев рукой веки.

— Ну и правильно. — Легко согласился Блэк, улыбнувшись. — Том…

— М?

— Ты уже думал кем хочешь стать после школы?

— Хм… нет.

— Правда? — Альфард перевернулся на бок и подпер голову рукой. — А я думал, что ты уже давно решил.

— Веришь или нет, — Том открыл глаза и повернул голову к Алу. — Но я совершенно не чувствую тягу к чему-либо. Да, у меня многое получается и меня многое интересует, но оно просто есть. Как должное.

— Знаешь, мне кажется, леди Розамунд тебя избаловала. — Блэк весело фыркнул, а Том улыбнулся, вновь прикрывая глаза. — А я вот хотел бы заняться изучением маглов. Но отец с матерью ни за что не разрешат мне этого. Они даже на третий курс запретили мне магловедение брать. А сам я взять не могу, они ведь узнают и такое мне устроят…

— А что они тебе устроят? — Том тоже лег на бок, теперь смотря прямо на Альфарда. — Поругают, скажут что ты им больше не сын?

— Ну, наверное…

— Если они решат выгнать тебя из семьи, я думаю, Розамунд с удовольствием усыновит и тебя. Ничего в результате особо не поменяется, разве что тебе будет дана свобода выбора. Всё равно ты не унаследуешь род, он будет передан Ориону и Вальбурге. Так стоит ли тогда так трястись над этим всем?

— Ты так легко об этом говоришь. — С кислой улыбкой отозвался Альфард и покачал головой. — Я не могу так просто…

— Да ты ещё и не пробовал. — Том положил руку Альфарда на затылок и придвинул того к себе, лбом утыкаясь в его лоб. — Что бы ты ни решил, я всегда буду на твоей стороне и поддержу тебя.

— Спасибо…

— Ну прям голубки. — Фыркнул Лестрейндж, что беззвучно вошёл в комнату, нарушив воцарившуюся идилию. — Ещё обнимитесь и поцелуйтесь.

Том и Альфард переглянулись и, усмехнувшись, сели. Они давно знали друг друга, а потому лишь по переглядке поняли что делать дальше. Схватив старшекурсника за руки, они дёрнули его к себе на кровать, и наваливаясь сверху, дружно придавливая. Тот чертыхнулся, падая лицом в одеяло под общий мальчишеский смех.

— Слезьте, гоблины!

— Нет! Мы тебя ещё обнимем и поцелуем! — Весело воскликнул Блэк и сделал вид, что тянется губами к Эмерсону.

Тот взвизгнул, словно девчонка и сбросил ребят с себя, шарахнувшись в сторону; запутавшись в покрывале он слетел с кровати на пол с грохотом. Том и Альфард захохотали, смотря на испуганного парня на полу, а тот лишь посылал проклятия в их адрес, потирая ушибленный копчик и пытаясь выбраться из покрывального кокона.

— Вы два больных ублюдка! — рявкнул Лестрейндж, пытаясь перекрыть звонкий заливистый смех ребят.

— Ладно тебе, мы же пошутили. — Том взмахнул палочкой и покрывало развернулось, освобождая своего пленника. — А ты где был?

Том и Альфард слезли с кровати, расправляя помятое одеяло и возвращая покрывало сверху. Когда все манипуляции были выполнены, они вернулись на кровать, а Эмерсон предпочел сесть подальше — на кровать Блэка.

— Я… Хм. На свидание ходил. — с сомнением отозвался старшекурсник, словно бы решая, стоит ли рассказывать больше.

— С кем? Если не секрет.

— МакКуин с Рейвенкло. — Нехотя буркнул парень, скрестив руки на груди и с удивлением отмечая улыбку, появившуюся на губах у Тома.

— Я рад за вас. — Спокойно произнес Реддл, заметив обращённый к нему взгляд. — Калипсо прелестная девушка.

— И без тебя знаю. — Фыркнул Лестрейндж. — А вы чего вдвоем в комнате сидите? Опять дары смерти обсуждаете?

— Нет. Дамблдор пригласил Тома сопровождать его в путешествии по Британии! Представляешь себе?!

— Ну и скука. Учиться в школе, учиться на каникулах… Чертовски скучно.

— В этом вся разница между нами с тобой, Эмерс. — Том вновь улыбнулся. — Ты не любишь учебу, а я готов учиться везде, всегда и всему.

***

Медленно, но верно учебные дни подходили к концу. Весна сменилась летом, были сданы последние экзамены и все ученики вновь разъехались по домам. Впервые в жизни Том Реддл был в сомнении, когда возвращался в конце июня в поместье Ричардсон. Он хотел домой, хотел увидеться с матерью, но при этом не знал как она отреагирует на его просьбу о поездке. Мало того, что они и так редко видятся, так ещё и ситуация в мире не самая лучшая, если так можно назвать проходившие военные действия.

Но его опасения не оправдались. Розамунд немного поразмышляв, поговорила с профессором за чашечкой чая и отпустила Тома. Конечно, мальчик был в замешательстве от такой лёгкости ответа, но уже позже, во время путешествия он узнал, что Розамунд взяла с Дамблдора клятву на крови, что тот сделает всё, чтобы Том был в безопасности и не пострадал. Клятвы на крови были куда слабее того же непреложного обета, но всё же имели влияние на волшебника. Если подобную клятву нарушить, можно серьезно заболеть до конца своей жизни или даже сойти с ума.

Поездка выдалась не такой долгой, как изначально планировал профессор Дамблдор, она заняла около двух недель. А уж сама цель заняла и то меньше. Погода этим летом не радовала — постоянные дожди, солнце почти не показывалось. Том вместе с профессором часто перемещались с помощью порталов в самые неподходящие места, попадая точно в лужу, а иногда даже проваливаясь по колено в какую-то яму с водой.

Первые пару раз перемещения Том просто падал, не в силах удержаться на ногах от отвратительного чувства, словно тебя как рыбу на крючке куда-то тянут из водоворота. На третий и четвертый раз Тому удалось удержаться на ногах с помощью профессора, а все следующие разы прошли гораздо легче.

Том не знал дала ли Розамунд денег Дамблдору, но каждую ночь они останавливались в комфортабельных апартаментах, по типу тех, что были в «Дырявом котле». Дамблдор не говорил на тему денег — Том не спрашивал.

Каждое их утро начиналось с сытного завтрака, после которого следовали долгие походы с места на место, от дома к дому и так целый день. Они преследовали свою цель — пройти по следам Бузинной палочки и отыскать ее обладателя сейчас. Всё началось с изучения замка Чиллингем в графстве Нортумберленд, известный своими привидениями даже среди маглов. Хотя простецы и не догадываются сколько призраков здесь на самом деле. Том был поражен представшим перед ним зрелищем, когда переступил порог замка: около пятидесяти призраков, живших в поместье и ведущий такой образ жизни, словно они действительно жили, существовали, были живыми как настоящие люди. Слуги, господа и даже дети — все они — призраки.

Ежедневные опросы и разговоры с живыми и мертвыми, перебирание бумаг в архивах, а вечером — тренировки заклинаний, что не изучали в школе — примерно из этого состоял каждый день Тома в этой поездке. Иногда по вечерам, за ужином, Том и Дамблдор долго беседовали. Обычно волшебник рассказывал о своих молодых годах, о школе, юности. Оказалось, что Дамблдор в свое время общался с Гриндевальдом. Том этого не знал. Когда он спросил у профессора, поддерживают ли они сейчас связь, мужчина заметно помрачнел, ответив:

— Нет, наши пути давно разошлись и, я надеюсь, что если когда-нибудь и сойдутся, то мы встретимся как друзья.

После этого разговора Том долго не мог уснуть, думая о причине раздора между двумя волшебниками, думая о том, что возможно, когда-нибудь и они с Альфардом разойдутся и лишь будут вспоминать о своей дружбе, но друзьями больше назвать друг друга не смогут. От этих мыслей стало не по себе и Реддл поспешил отогнать их, стараясь отключить сознание и уснуть.

К сожалению, далеко продвинуться им не удалось. След в очередной раз обрывался, свидетельствуя о том, что палочка ушла куда-то за границу Британии. Дальше двигаться смысла не было. По всей Европе шли военные действия, и покидать страну было слишком опасно. Однако перед возвращением в Лондон, откуда Роза должна была забрать Тома, Дамблдор предложил мальчику задержаться на пару дней, чтобы провести эти дни за тренировками тех заклинаний, что они начали отрабатывать еще в начале года. Реддл не стал отказываться.

Вернулся Том ближе к концу июля и сразу же был окружен вниманием со стороны Розамунд. Кажется, женщина тоже очень соскучилась по сыну. Они проводили целые дни вместе, устраивая пикники в саду и выезжая на длинные конные прогулки, иногда даже с охотой на какую-нибудь мелкую дичь. Том каждый день рассказывал о своей поездке, умалчивая, что целью была Бузинная палочка, а женщина с удовольствием слушала.

Однако радость встречи была недолгой. Вскоре от дворецкого Дэвида поступил звонок, в котором тот сообщил, что его хозяин скончался. Роза и Том тотчас выехали в его поместье и застали там группу медиков и пару полицейских. Медсестра подтвердила, что не успела ничего сделать — Дэвид выбирался из ванной и поскользнувшись, упал, ударившись о чугунный бортик затылком. Никакого расследования не было и уже через несколько дней были похороны.

Было как-то странно, присутствовать на похоронах человека, к которому не проявлял никакой симпатии и который последние несколько лет только и делал, что слал тебе письма с угрозами. Но Том вёл себя достойно, чтобы не опозорить леди Розамунд.

Последняя, кстати, была не рада смерти деверя. Но дело тут было вовсе не в симпатии или антипатии. Она планировала, когда стадия ремиссии у него закрепится как минимум на полгода, передать ему на управление магловскую часть издательства «R&amp;amp;R», а сама перейти работать на магическую сторону, но теперь с этим планом появилась проблема. Эта смерть испортила всё, чем выбила женщину на несколько дней из колеи. Со стороны казалось, что она просто находится в трауре, но Том-то знал истинную причину ее негодования.

К концу августа выяснилось, что Дэвид всё завещал Розамунд при условии, что Том вернётся в приют или будет передан в другую семью. Не задумываясь, Роза подписала отказ от наследства. Что касается пакета акций, принадлежащих до этого Дэвиду, она их просто выкупила на торгах и теперь владела издательством полноценно. А поскольку вопрос наследства имущества Дэвида ее не волновал, остался лишь один вопрос — найти доверенного человека, который сможет приглядывать за издательством в магловской части мира.

— Мистер Макгроу, что это? — Розамунд скривилась, кончиками пальцев открывая одну из коробок, что стояли в маленьком зале, и выуживая оттуда один из фотоальбомов. Том с интересом раскрыл другую коробку, доставая другой фотоальбом и открывая его, пролистывая. Фотографии Розамунд со свадьбы с ее покойным мужем. Они выглядят такими счастливыми…

— Я взял на себя смелость попросить дворецкого мистера Ричардсона собрать для Вас фотоальбомы и другие памятные вещи, что могли бы быть Вам дороги. Описи имущества господина не было и, как я думаю, если пара вещей пропадет — никто не заметит. Всё-таки здесь память о Вас и мистере Роджере.

— Оу, ну, да, конечно. — Розамунд улыбнулась дворецкому и положила альбом обратно. — Благодарю, прямо сейчас посмотрю, что же вам удалось достать. А пока можете идти.

Дворецкий поклонился и покинул зал, а Том заметил, с каким отвращением женщина посмотрела на эти вещи. Кажется, они ей были совершенно безразличны. И неудивительно, за все годы, что Том жил с леди, она использовала покойного супруга только в качестве оправданий в той или иной ситуации. Но он ни разу не видел, чтобы она вспоминала о нем или горевала по нему. Действительно горевала, по-настоящему. А тот траур, что она надевала в день его смерти — лишь фарс, который от нее требовал высший свет.

— Убрать это всё на чердак, мадам? — Предложил Том, тоже возвращая альбом в коробку.

— Придется сначала это всё отсмотреть ради приличия. — Женщина вздохнула и села на диван, толкая одну из коробок ногой, заставляя альбомы и какие-то бумаги высыпаться на ковер. — Можешь пока идти, заняться чем-нибудь интересным, Том. Тебя ведь не касается весь этот бред.

— Что вы, я хочу помочь.

Реддл сел на пол, скрестив ноги, и подавая один из альбомов матери. Следующий он взял сам, открывая его и пролистывая. В первой коробке было совсем ничего интересного — детские фотографии братьев Ричардсон. Их Розамунд попросила убрать в библиотеку. Вторая коробка — свадебные фотографии, очень милые и теплые. Роза даже засмотрелась на них. Но, они были скорее интересны просто как картинки, нежели как воспоминания о событии. Эти фотоальбомы убрали в кабинет к леди, в один из шкафов. В третьей коробке — прочие фотографии уже после свадьбы. Счастливая семья, ничего не скажешь. Эти альбомы тоже отправились в библиотеку. И в последней коробке различный памятный хлам в виде статуэток, украшений и прочей ерунды, которую Роза попросила Тома убрать на чердак.

— Не понимаю, зачем мне этот хлам? Мне казалось, что все уже поняли, что я перестала быть такой же сентиментальной, что и семь лет назад.

Розамунд откинулась на спинку дивана, тихо вздохнув и распуская волосы. Том, вернувшийся с чердака, обогнул диван и, встав позади женщины, запустил пальцы в ее волосы, начиная мягко массировать голову, чтобы немного расслабить Розамунд. Кажется, перебирание хлама ее только разозлило.

— Может они просто хотели сделать Вам приятное, мадам. — Том слабо улыбнулся, а Роза молча прикрыла глаза, тихо вздыхая и позволяя Тому поухаживать за ней. Уже был вечер, они потратили на разборку вещей слишком много времени, а потому сил заняться чем-то еще не было. — Кстати, миледи, вы нашли, кого поставить управляющим издательства?

— Если честно — ума не приложу. Я уже всех знакомых перебрала из маглов, но ни на кого не могу оставить его.

— А как насчет мистера Спарэкса?

— Дворецкого Дэвида?

— Да. Насколько я знаю, он часто помогал дядюшке в работе.

— Ты прав, часто… Пожалуй, стоит поговорить с ним об этом. Какой же ты у меня умный, Томми.

Реддл улыбнулся и обошел диван, садясь рядом с Розамунд, забираясь к ней в объятия, положив голову на плечо. Сколько бы лет ему ни было, он, наверное, никогда не откажется от ее объятий. Они успокаивали как его, так и ее. Он чувствовал это, а потому сам стремился к ним. Розамунд прижалась щекой к макушке сына и стала слегка покачиваться из стороны в сторону, словно бы укачивая мальчика.

"Всё-таки время — странная вещь. Им измеряется бесконечность, им отмеряется человеческая жизнь, которая может оборваться в любую секунду. Секунды, минуты, часы — всё это единицы, которыми мы считаем свою жизнь, ведём обратный отсчёт до ее окончания. Интересно, когда человек рождается, где-нибудь запускается счетчик отведённого ему времени? А если и так, то можно ли его остановить? Или изменить время на нем? Как вообще работает эта система? Если кто-то меняет что-то в ходе времени, но меняются ли из-за этого "счётчики" жизни? Почему мне это всё не кажется бредом? Хах, кажется, я слишком много общаюсь с Дамблдором".

— Том? Ты задремал? — Роза посмотрела на сына на своем плече, что дремал, тихо сопя.

— Да, немного. Миледи… — Ресницы Тома дрогнули, он приоткрыл глаза. — Знаете, я кажется решил, чем хочу заняться в будущем.

— И чем же?

— Хочу работать в отделе "Работы со временем". Изучать его аномалии, маховики, путешествия во времени…

— Хочешь стать невыразимцем? — Розамунд с удивлением посмотрела на сына, осторожно убирая прядки волос с его лба. Помнится, в изначальной истории он хотел стать преподавателем в Хогвартсе, а карьера в министерстве его не интересовала.

"Так, Амелия, куда ты завернула историю?!" — Мысленно выругалась женщина. Нет, она была рада, что ход истории изменился, но теперь она совершенно не понимала куда именно движется Том и какое будущее его ждёт.

— Да. Как мистер Розье и мистер Блэк. Они ведь оба работают в отделе тайн. Думаю, пока что это единственное, что мне действительно интересно.

— Ох, ну раз так… Я не против. — Розамунд улыбнулась, погладив сына по щеке. — Только будь осторожен, ладно? Со временем шутки плохи.

— Конечно, не стоит беспокоиться, мадам.

Глава 17

Том в своих рассуждениях про время был прав. Время скоротечно. Оно никого не щадит. У него нет любимчиков и особенных. Пусть многие и пытаются обмануть его бессмертием, но рано или поздно конец настигает всех. Время — тот еще шутник, но ему никогда не сравниться в своих шутках с Судьбой. Эта леди — переплюнет всех шутников. И не всегда ее шутки нравятся обычным, далеким от ее планов людям.

В этот раз «смеяться» предстояло Тому, мальчику, который хотел посвятить себя работе с менее удачливым в шутках брату Судьбы — Времени. Новый учебный год не принес ничего нового. Всё та же учеба, всё те же дополнительные занятия. С третьего курса у мальчика прибавилось предметов — теперь он изучал нумерологию, руны и магловедение. Встречи с профессором Дамблдором стали реже, всего лишь два раза в месяц. Мужчина искал путь бузиновой палочки и, к сожалению, пока не мог похвастаться результатом.

Зато благодаря этому у Тома освободилось время и "Вальпургиевы рыцари" стали собираться чаще. Их встречи всё больше походили на закрытый клуб джентльменов, а оттого, встречи казались им чем-то невероятно особенным. Хотя, Тому это больше напоминало игру. Каждый раз у него появлялось такое чувство, что ребята не доиграли в детстве. А теперь, получив волю создать свое тайное общество, они отрывались по полной: придумывая секретные шифры, свое рукопожатие, создавая новые заклинания и еще много разных, не очень важных, но забавных вещей. Ему нравилась эта игра и он ее поддерживал.

Ближе к Рождеству Том вместе с Розье создали заклинание, благодаря которому можно было нанести на кожу рисунок. Специальная магическая метка, с помощью которой они бы могли определить, что кто-то из друзей находится в опасности, а тот, кто попал в беду — мог вызвать помощь. Перед отъездом домой каждый из мальчишек получил от Тома такую метку. Она представляла собой своеобразный браслет в виде тернового венца вокруг предплечья, чуть ниже локтя. В неактивном состоянии метка была бледно-серой, но когда кто-то активировал рисунок, она наливалась чернилами, становясь ярко-черной. В таком состоянии она оживала и ветви тернового венца (из двух колец) поворачивались таким образом, чтобы просветы между шипами образовывали имя того, кто просит о помощи. Таким же образом можно было сообщать место и время встречи. Единственный минус подобной метки — невероятно сильное жжение во время активации. Но зато, такое послание точно не пропустишь, даже если будешь спать.

По возвращении домой Тома ожидал неприятный сюрприз: в рождественский вечер Роза и Эйвери старший объявили о помолвке. Летом, после дня рождения леди, должна была состояться свадьба.

Впервые за долгое время судьба так жестоко поступила, буквально дала под дых, выбивая весь воздух. Том знал, что рано или поздно этот момент придет, но каждый раз ему казалось, что обстоятельства складываются так, что о свадьбе некогда думать. Та же смерть Дэвида. Пусть Розе было глубоко всё равно на своего деверя, но спустя полгода после его смерти объявлять о свадьбе… А может Том просто не хотел этой свадьбы, не хотел делить Розамунд больше ни с кем. Как бы то ни было, дата была назначена — пятое августа. Теперь Том ждал ее как судного дня.

— Что-то вы сегодня особенно мрачны, Том. Вас что-то тревожит? — Профессор Слагхорн восседал во главе стола во время одного из своих званых ужинов. После возвращения в школу Том с удивлением обнаружил приглашение от профессора и не стал отказываться.

— Просто на каникулах, сэр, он узнал, что его матушка выходит замуж. — Отозвался Лестрейндж, хищно скалясь в улыбке, смотря на Тома с легкой издёвкой. — За Эйвери старшего.

— Ох, правда? — Слагхорн заметно повеселел. — Это же чудесная новость. Неужели вы расстроились из-за этого, Томас?

— Профессор, я очень рад за леди Розамунд. Она отдала довольно много лет своей жизни, чтобы воспитать меня, поэтому она как никто другой достоин семейного счастья. А мистер Эйвери уже давно является другом нашей семьи. Я его уважаю как волшебника и как мужчину. — Том улыбнулся и медленно перевел взгляд на старшекурсника, слегка прищуриваясь и смотря на него с легким пренебрежением. — Поэтому у меня нет повода расстраиваться из-за свадьбы.

— Очень по-взрослому Том. Леди Ричардсон всегда была для меня интересной особой, стоило мне только услышать о ней. Она больше не делает пророчеств? Я слышал, у нее есть особая предрасположенность к этому. — Профессор взял дольку засахаренного ананаса и отправил ее в рот, причмокнув губами от наслаждения.

— Только в узких кругах, сэр. Она старается не растрачивать свои силы впустую.

— Чтож, очень умно. Хотя, я бы не отказался от пророчества и про себя. Замолвите за меня словечко, а? — Профессор подмигнул Тому, салютуя кубком с напитком. — А вы, мистер Розье. До меня тут дошли слухи, что ваш отец получил повышение…

Том слушал беседу вполуха. Его мысли были далеко от кабинета зельеварения, где-то в районе дома, где сейчас должна быть леди Ричардсон, вместе с леди Блэк и Малфой обсуждать свадебные приготовления.

***

— Но бежевый — это так скучно. — Ирма скривилась, откидывая от себя лоскут ткани в сторону Элизы Малфой.

— Ну почему же скучно? Если бежевый с белым кружевом… — Миссис Малфой поджала тонкие губы, явно не собираясь отступать в своих идеях основного цвета на свадьбе. — Это лучше чем везде запихивать черный, зеленый и серебро, которые нам всем просто осточертели.

— Да, но надо помнить и еще о вкусе, дорогая Элоиза. — Парировала миссис Блэк. Они спорили над каждой мелочью, пока не оставалось лишь два варианта, из которых и приходилось выбирать Розамунд.

Свадьба по расчету — «милое» дело, особенно, если тебе даже пальцем не надо шевелить, за тебя всё делают другие. Даже в выборе свадебного платья. Роза спокойно пила чай, сидя в любимом кресле и листая каталог свадебных платьев, что ей недавно прислали. Хотелось ли ей выходить замуж? Нет, определенно нет. Дело тут было даже не в желании, а в том, что к Эйвери Каллуму она не испытывала каких-то особенных чувств. Симпатия — да, что-то романтичное — да, но чтобы что-то высокое, что окрыляет и дает силы и желание просыпаться по утрам, ждать каждой встречи, а в разлуке скучать — нет. Эйвери был скорее удобным дополнением в ее большом плане по спасению этого гребанного волшебного мира.

Хотя кому далось уже это спасение? Последние полгода Розамунд всё реже стала задумываться на сколько сильно она изменила ход истории. Записи в дневниках стали все реже и короче, а видений больше не было. Значило ли это, что впереди ее и Тома ждет светлое будущее? Кто знает.

— А ты что скажешь Розамунд? — Элиза положила перед женщиной на стол ткань приятного кофейно-бежевого цвета с белым кружевом сверху и сапфирово-синий платок с черным кружевом.

— Хм… — Женщина отложила каталог со свадебными платьями и взяла в руки оба предложенных варианта. — Это слишком скучно, а это слишком траурно. В обоих случаях получается мрак.

— Тогда что же? — Ирма поджала губы, явно недовольная выбором подруги.

— Вишневый с золотом. — Розамунд поднялась и прошла к другому краю дивана, куда женщины сразу отбросили неподходящие цвета.

— Но эти цвета же близки к Гриффиндорским.

— И что? — Роза взяла два лоскута ткани и переплела их между собой, кладя получившуюся косичку на руки Ирме. — Какая разница к какому факультету принадлежат какие цвета? Вне школы Хогвартс эти цвета принадлежат и многим другим вещам. Так стоит ли зацикливаться на каком-то школьном факультете, на котором учатся ДЕТИ? Так глупо и по-детски.

Миссис Блэк и миссис Малфой переглянулись и опустили взгляд на переплетенные ткани. Обе женщины были в замешательстве от слов третьей, что даже не находили слов возразить ей. Розамунд пожала плечами и села обратно на диван, взяв в руки каталог, обращая взгляд блестящих серо-голубых глаз к женщинам напротив.

— Кстати, леди, что вы думаете насчет джаза на свадьбе?

***

— Том! Томас! Реддл! — Вальбурга пробивалась через толпу учеников, что спешили на ужин, сам же мальчик не торопился за стол и вместе с Лестрейнжем и Розье стоял в стороне, обсуждая заклинание, что они отрабатывали на последней встрече «Вальпургиевых рыцарей. Заслышав девушку, все трое развернулись, наблюдая, как несчастная борется с потоком оголодавших детей и тихо посмеиваясь.

Но вскоре им, точнее Тому стало не до смеха. Как только Вальбурга выбралась из толпы, она подлетела к нему и залепила звонкую пощечину. Щеку словно бы огнем обожгло. Том, не ожидавший удара, рефлекторно повернул голову и теперь смотрел растерянно в сторону, не понимая что произошло. Лестрейндж и Розье охнули, с удивлением смотря на эту сцену.

— Как ты посмел, Том Реддл?! — Вальбурга кричала, иногда срываясь на визг и при этом слегка подпрыгивая.

— Если ты объяснишь что я посмел, то я объясню тебе как именно я это сделал. — Мальчишка потер ушибленную щеку, тихо шипя от неприятного ощущения покалывания.

— Хорошо, я объясню… — Вальбурга, открыла было рот, но заметив, что некоторые проходящие стали уже останавливаться и откровенно пялиться, схватила Реддла за руку и поволокла его в ближайший класс, прикрикнув Эмерсону и Крокусу, чтобы те следовали за ними, иначе она их убьет. Заведя всех троих пленных в класс, девушка запечатала заклинанием дверь и резко развернулась на каблуках к парням, что с растерянностью и недоумением глядели на нее.

— Снимайте пиджаки. — Велела девушка, уперев руки в бёдра и нахмурившись. Розье и Лестрейндж засмеялись и заулюлюкали пуская двусмысленные шуточки, но Вальбурга медлить не стала, тут же направила палочку на них. — Живо!

— Никогда не думал, что буду раздеваться под прицелом палочки. — Проворчал Эмерсон, но как и Том с Крокусом, снял пиджак, кинув его на парту. — И? Штаны снимать? Подштанники? Плавки?

— Меня не интересует то убожество, что ты прячешь в своих кальсонах, Лестрейндж. — Вальбурга скривилась и перевела взгляд на Реддла. — Закатывайте рукава.

Мальчики бесспорно подчинились. Они поняли что девушка именно хотела сказать, а потому закатали рукав лишь на одной руке — там где был терновый венец.

— И вот что это? — Вальбурга схватила руку Тома и ткнула пальцем в бледную магическую татуировку. — А? Почему я вдруг обнаруживаю на руке своего тринадцатилетнего брата ЭТО?!

— Это не опасно, Бурга. Я сейчас всё объясню, если ты выслушаешь меня. — Том попытался мягко перехватить ее руку, но девочка оттолкнула его ладонь, вновь тыча, на этот раз ногтем, в рисунок на руке.

— Ты создал это, и ты уберешь это с тела моего брата. Я не позволю ему ходить как животному с клеймом!

— Достала. — Простонал Лестрейндж и, выкинув вперед руку с палочкой. — Obliviate!

Вальбурга отшатнулась. Сначала от неожиданности, а потом от подействовавшего заклинания. Ее зрачки ненадолго разъехались, а затем вновь вернулись в обычное состояние, но вид у девушки был растерянный и какой-то обалдевший. Том, Лестрейндж и Розье быстро опустили рукава рубашек и надели пиджаки. При этом Том ощущал что-то странное внутри себя, неприятное и гадкое чувство, словно он только что предал Вальбургу, вонзил ей нож в спину.

— Я уведу ее. — Шепнул Розье и под предлогом ужина повел Блэк в большой зал.

Как только дверь за ними закрылась, Том резко развернулся, заклинанием выбивая палочку из рук Эмерсона и жалящим заклятием ставя того на колени. Преодолев расстояние между ними, Том схватил старешкурсника за плечо и уткнул палочку тому в грудь.

— Запомни, Лестрейндж — никогда и не при каких обстоятельствах не направляй палочку на своих, тем более на Вальбургу. Все наши дела остаются только между нами, и ее они не касаются.

— Да я только стер ей память! — Парень дернулся, но Том надавил кончиком палочки ему на грудь, прожигая в жилете и рубашке дыру, слегка обжигая кожу под одеждой.

— Я сам разберусь с ней, если возникнет такая необходимость. А ты не смей…

— Ты много на себя берёшь, Реддл! — Прорычал Лестрейндж, ударом руки выбивая палочку Тома и заваливая того на пол, обхватив за ноги. Началась непродолжительная борьба, в которой один пытался помешать другому добраться до палочки.

Они схватились за них одновременно, но реакция Тома была куда быстрее, как и сила его заклинаний. «Protego» и «Depulso» прозвучали из уст Тома один за другим, в то время как Лестрейндж только и успел произнести «Cruci…», не договорив заклинание до конца.

Старшекурсника отбросило назад, словно тряпичную куклу. Ударившись спиной и головой о стену, он медленно скатился по ней и обмяк, выронив палочку из рук. Тяжело дыша, Том поднялся, пошатываясь и чувствуя металлический вкус во рту. Кажется, при борьбе, Лестрейндж заехал ему локтем по носу, и теперь кровь текла по его лицу, запятнав пиджак.

— Эмерсон? Эм? — Достав платок из кармана и приложив его к носу, Том подошел к другу, опускаясь около него. — Отключился? Серьезно? Хотел ударить меня непростительным и отключился? Вот же трусливый ублюдок…

Следующие несколько дней Лестрейндж упорно избегал компании Тома, не желая ни общаться с ним, ни даже просто встречаться глазами. Все из «Вальпургиевых рыцарей» знали о случившемся, а потому такое поведение никого не удивляло. А вот Вальбурга, в какой-то степени виновница происшедшего, наоборот, не понимала, чего это обычно дружные мальчишки раскололись. Розье пусть и не перестал общаться с Томом, но всё же стал проводить больше времени со своим сокурсником, чувствуя, что ему поддержка нужна куда больше, нежели Реддлу.

— Эй, Том, тебе просили передать. — Какая-то первокурсница подошла к креслу в гостиной Слизерина, где сидел третьекурсник и смущенно протянула ему скрученный пергамент.

— Спасибо. — Том слегка улыбнулся и кивнув, принял сверток, заставив девочку раскраснеться еще сильнее и убежать к хихикающим подружкам.

Реддл проводил девчушку взглядом и развернул свиток, в котором лишь было написано время, уже знакомым косым почерком. Альфард, подсевший к нему, тоже заглянул в письмо и усмехнулся, похлопав друга по плечу.

— Сегодня, значит?

— Да. Через час. — Том выкинул записку в камин и перевел взгляд на Блэка. — Как думаешь, что на этот раз?

— Может, нашел палочку? — Прошептал Альфард заговорщицким тоном.

— Пойду и узнаю. — Улыбнулся Том в ответ, поднимаясь из кресла и беря свои вещи, чтобы занести в спальню и переодеться ко встрече с профессором.

В назначенное время Реддл постучал в дверь и уже знакомый голос ответил ему «проходи, Том». Дважды просить его не нужно. Толкнув дверь, мальчик вошел в кабинет. Как обычно, класс был погружен в темноту и лишь несколько парящих вокруг преподавательского стола свечей давали свет, освещая фигуру за столом. Профессор выглядел уставшим и измотанным, словно не спал несколько дней.

— Профессор? — Том подошел к столу, но садиться не спешил, подробнее рассматривая преподавателя.

— Добрый вечер, Том. Присаживайся и прости, что пригласил тебя так неожиданно. Чаю?

— Спасибо, не стоит. — Мальчик опустился во второе, привычное ему кресло, обитое красным бархатом и с резными деревянными ножками. — Что случилось, сэр?

— До меня дошел слух, что не так давно вы с мистером Лестрейнджем подрались…

Том удивленно вскинул брови, при этом его лицо оставалось холодным и непроницательным. Даже если бы Дамблдор захотел, то не понял что творится у мальчика на душе.

— Это сильно сказано, сэр. Мы просто повздорили.

— Могу я узнать причину? — профессор внимательней всматривался в лицо Тома. Тот смотрел так же внимательно в ответ, не сводя черных глаз с кристально-голубых. Он мог буквально чувствовать, как Дамблдор пытается забраться к нему в мозги, как медленно, с трудом профессор пробирается через закрытые стены сознания. Том же продолжал упорно сопротивляться, закрывая одну дверь за другой.

— Ничего особенного, сэр. Просто мы не сошлись во мнении по поводу Вальбурги. Она была немного расстроена из-за того, что Альфард плохо написал тест по истории магии. Лестрейнджу не понравилось как Вальбурга, с вашего позволения «ноет». Он накричал на нее, а я вступился за подругу.

— Хорошо. Я опасался, что случилось что-то серьезное и мы не сможем больше доверять мистеру Лестрейнджу. — Профессор наконец отвел взгляд и взмахнул палочкой, притягивая к себе дорожную сумку.

— И что бы вы сделали?

— Прости? — профессор поднял удивленный взгляд от сумки к Тому, что смотрел на учителя холодным взглядом с каплей жестокости.

— Что бы вы сделали, если бы оказалось, что кому-то из моих друзей мы не можем больше доверять?

Профессор помолчал, выуживая что-то из сумки. Том на секунду отвлекся, смотря, что же именно достает профессор, но там не оказалось ничего интересного, лишь какая-то книга.

— Том, я позвал тебя не просто так. Дело в том, что… хм, давай-ка начнем по порядку… Ты ведь слышал о тайной комнате и его чудовище, спрятанном в ней Салазаром Слизерином?

— Конечно, сэр. — Том кивнул, отвлекаясь от книги и вновь переводя взгляд на профессора.

— Мне кажется, я нашел проход в эту комнату. Но чтобы туда попасть, нужен змееуст. И, как ты понимаешь, в моем окружении есть один юноша, что умеет говорить на языке змей.

— Вы хотите… сегодня?

— Нет, сегодня уже поздно. Да и я устал с дороги. Как насчет этих выходных? Кажется, большинство ребят пойдут в Хогсмид, а значит, будет меньше любопытных глаз. И кроме того. Я бы хотел кое-что проверить.

Мужчина вновь наклонился, выуживая что-то из сумки и кладя сверток на стол. Том ахнул, вскакивая с кресла и подходя к столу. Его взгляд приковал серебристый сверток ткани, что так причудливо переливался в свете огоньков свечей. Реддл без лишних слов понял что лежит перед ним, а от того дыхание мальчишки перехватило. Он осторожно взял легкую и текучую как вода мантию и расправил ее.

— Сэр, это ведь…

— Мантия невидимости. — Подтвердил профессор и очередным взмахом палочки заставил зеркало с дальнего конца класса прилететь и встать на пол напротив Тома. — Примерь.

На выходных, когда все отправились в Хогсмид, Том, под предлогом дополнительных занятий, остался в школе. Единственный из всей компании. Конечно, ребята были расстроены такому повороту, ведь все хотели вместе прогуляться по весенней деревушке. Но что поделать, если Том сказал что останется, значит останется. Его никогда нельзя было переубедить, а потому никто и не спорил. Пожелав друг другу хорошего дня, компания рассталась. Реддл еще некоторое время стоял во дворе школы, смотря на толпы уходящих ребят, но затем развернулся и зашагал обратно в школу по пустынным коридорам и холлам, где лишь иногда встречались привидения.

Когда часы на школьной башне пробили десять утра, мальчик поднялся на третий этаж и бодро зашагал в сторону женского туалета. На секунду в голове появилась мысль, что профессор решил над ним таким образом пошутить, заманив в девчачий туалет, но Том быстро отогнал эту идею.

Не доходя до уборной, Том вынул из-за пазухи сложенную мантию-невидимку и накинул ее на себя, тут же исчезая. Будь кто в этом коридоре, то наверняка удивился такому. Но Том был один. Поэтому, надев мантию, он направился дальше по коридору, наконец доходя до нужной двери.

Убедившись с помощью заклинания обнаружения, что в туалете никого нет, мальчик толкнул дверь и осторожно вошел, осматриваясь по сторонам. Ничего примечательного в туалете не было. Такие же кабинки, умывальники, стоящие кругом, зеркала. И что же профессор тут нашел? Это определенно была шутка. Кроме того, профессор должен был уже прийти, но почему-то его до сих пор не было.

— Это шутка? — прошептал Том и двинулся по туалету, решив еще раз всё внимательней осмотреть. Когда дверь в туалет отворилась, он чуть ли не подскочил от неожиданности.

Это был не профессор Дамблдор, а просто какая-то девушка со старших курсов.

Так неловко Том себя еще никогда не ощущал. Было такое чувство, что он специально пришел сюда подглядывать за девушками, что не догадывались о его нахождении. К счастью, девушке не нужно было в туалет. Она лишь подбежала к умывальнику, спешно смывая с рук какую-то синюю жижу. И тут Том заметил то, что не увидел с первого раза. Он даже забыл об осторожности и подошел на несколько шагов ближе к девушке, заметив на кране, что она открыла, небольшую змейку.

Закончив смывать жижу с рук, девушка вытерла руки и покинула туалет. Наконец позволив Тому лучше рассмотреть небольшой узор в виде змейки.

— Кажется, ты был неосторожен, Том и забыл наложить на дверь отталкивающие чары. — Послышался голос позади.

Мальчик оглянулся, но никого не увидел. Однако голос принадлежал профессору Дамблдору. Но через пару секунд профессор появился, взмахивая палочкой и заставляя дверь в туалет запереться. Том тоже стянул с себя мантию, перебрасывая ее себе через руку.

— Вы опоздали.

— Я извиняюсь. Меня задержал профессор Диппет. Но, кажется, ты и без меня отлично справляешься тут.

— Случайно заметил. — Том оглянулся к умывальнику и лучше рассмотрел змейку. — Это оно?

— Полагаю, что да. Не окажешь ли честь?

Том тихо выдохнул и прикрыл глаза, успокаиваясь. В голове пронеслось с сотню вопросов: зачем ты это делаешь? для чего? кому это надо? а что скажет Роза, если узнает? От этих вопросов закружилась голова и мальчишка их резко оборвал одним простым ответом: я так хочу.

— Откройся!

Вместо его обычного голоса, изо рта мальчишки вырвалось шипение, шелест и легкий присвист. В ту же секунду умывальники вздрогнули, приходя в движение.

***

— Каллум, ну хоть ты образумь свою невесту! — Ирма всплеснула руками. — Вишня и золото…

— Я не вижу в этом никаких проблем. — Эйвери пожал плечами, раскуривая сигару. — Ты ведь носишь платья вишневого цвета и золотые украшения. Так в чем проблема устроить свадьбу в подобных цветах?

— Одно дело маленькое платице и пару колец, а другое — свадебная церемония. — Не унималась Миссис Блэк. Поллукс закатил глаза, отрываясь от чтения газеты.

— Ирма, тебе не кажется, что это уже становится глупо? Каллум и Розамунд правы — цвета не имеют значения. И уж тем более не говорят об отсылке к факультету Хогвартса. И кроме того, — добавил он прежде чем его супруга открыла рот. — Вишневый — это не красный. Мне казалось, вы, женщины, лучше разбираетесь во всяких оттенках.

— Всё, хватит спорить. Это моя свадьба и я решаю в каких цветах она будет. — Розамунд зашла в зал и села на диван рядом с Эйвери. На ней сегодня были зауженные классические брюки и рубашка с пышным жабо. Женским утонченным туфлям она предпочла ботинки наподобие мужских, а волосы собраны в высокий хвост. Ирма, увидев это тихо охнула, явно решив, что женщина выглядит вызывающе. Поллукс и Каллум же лишь с удивлением отметили, что Розамунд идут совершенно любые образы. Даже если бы она надела мужской фрак, то смотрелась бы в нём отлично. — Дорогая Ирма, если тебя не устроят эти цвета, ты всегда сможешь ходить с закрытыми глазами.

Миссис Блэк фыркнула и скрестила руки на груди, отворачивая лицо к окну. Поллукс еле заметно улыбнулся, скрываясь за газетой, а Каллум рассмеялся, потягивая сигару. Розамунд улыбнулась и открыла одно из писем, что пришло с утра. Это была благодарность от правительства за внесенные средства семьей Ричардсон в поддержку обороны страны. Как представитель знати Роза была обязана вносить свою лепту в войну. Кто-то из женщин шел помогать в госпитали, кто-то занимался поставкой еды, теплой одежды и многих других вещей. А Розамунд же предпочла вложить средства на закупку, а также поставлять на фронт еду с земли Литтл-Хэнглтон.

Кроме этого, издательство, которым владела Розамунд, печатало в газетах письма матерей и дочерей, что писали свои родным в горячие точки. Письма доходили с трудом, а вот газеты на фронт доставлялись регулярно, поэтому у военных было больше шансов прочитать письмо именно из газеты, нежели получить его лично. В общем, Роза принимала активное участие в поддержке Великобритании во Второй мировой. К счастью в других аспектах жизни ее не трогали и не заставляли как-то еще сильнее участвовать.

— Миледи, — В гостиную вошел дворецкий. — Приехала леди Джейсон с дочерями и сыном. Говорит, по срочному личному вопросу. Пригласить ее?

— Хм? — Роза удивленно вскинула брови и отложила письмо. — Проводите ее в малый зал. Я сейчас подойду.

Как только дворецкий скрылся, Розамунд сложила все письма и, отложив их на столик, поднялась.

— Прошу прощения, друзья, я вынуждена вас ненадолго оставить.

Роза быстро покинула зал и направилась во второй, что находился в другой половине поместья. Интересно, что Джейсонам могло понадобиться? Они уже давно не виделись. С тех пор, как Роза начала плотнее общаться с представителями магической Британии, она очень отдалилась от магловского общества. К тем же Джейсонам она приезжала всего лишь пару раз в год на какие-нибудь званые вечера. Да и то делала это чисто из приличия.

Женщина вошла в маленькую гостиную, где на диванчике разместилась миссис Джейсон с двумя дочерями и младшим сыном. Стоило ей войти, как женщина поднялась и кинулась навстречу.

— Роза, дорогая… прости, что мы приехали без приглашения. Но мне больше не к кому обратиться. — Аделаида тихо всхлипнула, хватая Розамунд за руки. — Прошу тебя.

— Ада, успокойся. Присядь и всё объясни по порядку. — Розамунд проводила женщину до дивана и усадила ее между Сюзанной и Сильвией, сама же опустилась в кресло напротив. — Итак?

— Отца, Мориса и наших с Силв женихов призвали на войну. — Начала объяснять вместо матери старшая дочь, Сюзанна. — И не так давно мы узнали, что наш отец… Он попал в плен. И следом как снежный ком одно событие за другим: дело отца по производству кожаных изделий — развалилось. Завод был разрушен и многие рабочие погибли, особняк моего жениха переделан под госпиталь, а его родители все деньги отдают на войну, родители жениха Сильвии до свадьбы не собираются помогать нам с деньгами… у нас ничего не осталось, мадам. Совершенно ничего. Мы переехали в наш меньший особняк, поскольку большое поместье пришлось продать, чтобы выплатить компенсацию пострадавшим при взрыве фабрики. Да и сами понимаете, в военное время мы получили за особняк копейки. Сейчас мы обходимся всего тремя служанками и одним лакеем. У нас просто нет денег на бо́льшее количество людей. А недавно мы поняли, что у нас… и на них нет денег. Да даже на еду! А ведь нам еще нужны лекарства для Маркуса.

Сюзанна продолжала говорить, а Розамунд испытывала к ней всё большее отвращение. Богатенькие, избалованные, не привыкшие к обычной работе, не понимающие цены деньгам и вещам. Для них надеть одно и то же платье во второй раз — равно преступлению. Казалось бы, не Розе об этом говорить, раз она живет в достатке и не знает бедности? Ну так ей эти деньги достаются не просто так.

Чего только стоят угольные шахты, доставшиеся ей от родителей. Ей каждый месяц приходится ездить на рудники, чтобы убедиться в исправности тоннелей. Кроме этого, закупка оборудования, общение с рабочими, поднятие зарплат или наоборот штрафы; оплата лечения пострадавшим и выплаты семьям погибших (обвалы в шахтах — обычное явление. Но благодаря магии Эйвери, они стали всё реже происходить). И это не говоря уже обо всех оборотах поставки угля, встречи с представителями разных фирм и многое другое. Конечно, у нее было около трех работников в высших чинах, управляющих ее угольным делом. Но самой-то тоже надо было отслеживать работу, чтобы деньги не пошли куда-то налево.

Земли Литтл-Хэнглтон, фермы на которых она сдавала фермерам. Здесь тоже нужно было присматривать: сбор налогов. Помощь с решением проблем, которые возникали с землей, как, например, проведение в каждый дом водопровода. Кроме того постройка школы для местных детей и привлечение внимания людей с близлежащий деревень для проведения общей ярмарки фермерской продукции. Опять же, в деревне был свой староста, что следил за этим всем, но Роза всё равно контролировала любые проблемы и передвижение денежных средств.

И это не говоря еще об издательстве, где дел было невпроворот в связи с мировой ситуацией. Рабочих рук не хватало, как и мужской силы. Приходилось нанимать женщин и стариков, но тут была опасность травм на рабочем месте.

В общем, свои деньги Розамунд получала не просто так. Поэтому всё это женское нытье по поводу того, как их батюшка разорился и оставил их без денег, будучи на войне — Розу откровенно бесили.

— Я поняла. — Холодно отрезала она, прежде чем к нытью старшей сестры присоединится еще и младшая. — Я могу одолжить вам некую сумму денег до возвращения ваших мужчин с фронта, но при трех условиях.

— К… каких? — Икнула миссис Дэвидсон, вытирая слезы.

— Первое: Я буду выдавать вам определенную сумму на месяц. В нее будут включены расход на содержание вашего дома, прислуги и трату на еду. Никаких трат на одежду или украшения, на чаепития или выход в свет. Это ограниченная сумма денег. Я тоже не готова тратить просто так свои деньги на ваши капризы.

— Л… ладно, думаю, с этим мы справимся. — Нехотя согласилась Сюзанна. Она всегда была умной девочкой, но деньги ее испортили. — Придется потуже затянуть пояса… Какое второе условие?

— Второе: по возвращении ваших мужчин все деньги будут возвращены мне в течение года с пятью процентами. Всё-таки от моих вложений должна быть хоть какая-то польза.

— Года? — Ахнула Аделаида и заметно покраснела от нахлынувшей злости. — Роза, как ты можешь говорить о таком? Идет война и наши мужчины могут вообще не вернуться. Как мы…

— А вот и третье условие. — Перебила женщину Розамунд, повысив голос. — Твои дети пойдут работать в мое издательство и будут зарабатывать деньги собственными руками. Маркус в том числе. Сомневаюсь, что его немота как-то может помешать носить газеты из цеха в цех.

— Да как ты смеешь?! — Аделаида вскочила, покраснев еще сильнее.

— Как я смею? — Розамунд тоже поднялась, но спокойно, с вызовом смотря на миссис Дэвидсон. — Я даю вам шанс начать жить и зарабатывать себе на жизнь. Я, оставшись без мужа, начала сама зарабатывать. Мне пришлось за короткий срок изучить многие аспекты, которых я раньше даже не касалась. А ты боишься, что твои детки, из которых две взрослые девицы и парень тринадцати лет, замарают ручки в типографии? Видимо вам деньги не так уж и нужны, если вы не готовы их зарабатывать. Я буду платить твоему сыну двадцать шиллингов, а дочерям шестьдесят. Если они смогут проявить себя, то я увеличу им зарплату. Всё до безобразия просто. Но если ты и дальше хочешь распродавать свое имущество за копейки — пожалуйста. А теперь прошу меня простить, меня ждут.

Розамунд развернулась и направилась к выходу, мысленно считая до пяти. Как только она дошла до цифры два, Сюзанна подскочила с дивана.

— Подождите, мадам! Я согласна. Мы с Сильвией пойдём работать в вашу типографию. Маркус… ты пойдёшь? Маркус тоже пойдёт.

— Сюзанна! — Аделаида возмущенно оглянулась на дочь, но та лишь вышла вперед к Розамунд, что повернулась к ним, положив руку на ручку двери.

— Мы пойдём, мадам. Мы будем работать. И деньги все в течение года вернем. Прошу вас.

— Тогда в понедельник утром жду вас троих в типографии к семи утра. Прошу не опаздывать и надеть что-нибудь поскромнее и менее пышное. Вам придется работать среди станков, а там можно легко испортить платье. Мистер Макгроу!

Розамунд толкнула дверь, открывая ее и через пару минут в проеме появился дворецкий.

— Расчитайте сколько понадобиться денег на содержание особняка мадам, на оплату пятерых слуг и месячной нормы еды и выдайте эту сумму денег миссис Дэвидсон.

— Как скажете, мадам. — Дворецкий поклонился.

— И не забудьте взять с нее расписку. — Розамунд улыбнулась дворецкому, а затем повернулась к Аделаиде. — Я делаю это только из уважения к вашему мужу, дорогая. Он знал цену деньгам и знал, как тяжело они зарабатываются. Поэтому, будьте добры, распоряжайтесь этими деньгами правильно.

***

— Мне это не нравится. — Том в компании Альфарда и Абраксаса шли вокруг озера, разувшись и босиком ступая по влажному теплому, нагретому июньским солнцем, песку. — Не так давно я стал чувствовать странную вещь, находясь рядом с профессором Дамблдором. Мне кажется, он пытается забраться в мою голову с помощью легилименции и что-то выяснить. Кроме того у меня складывается ощущение, что он использует меня в каких-то своих целях. Та же история с Василиском. Он попросил меня открыть проход и вызвать змею. Мы собрали с змеи яд и я вновь отправил ее в сон. Так скажите мне, какая для меня в этом польза?

— Он не дал тебе ни одного флакона с ядом? — Малфой слегка щурился от солнца, но всё равно повернул голову и посмотрел на Тома. — Этот яд безумно ценный. Тысяча, а может даже десять тысяч галлеонов за десять-двадцать миллилитров. Это не больше двух чайных ложек.

— Не дал. — Том покачал головой, тоже щурясь от солнца, обходя стороной группу первокурсниц с Гриффиндора, что плескались на берегу озера. — Он выставил всё так, словно бы я должен извлечь из этого «приключения» какой-то урок. И знаете? Я его извлек… профессору нельзя доверять. Он играет двойную игру, обучая меня и, словно бы готовя к чему-то. Мне не нравится быть пешкой в чужой игре, и тем более в игре, которую я не понимаю.

— Тогда, может, бросишь занятия с профессором? — Предложил Альфард, зажмурившись от брызгов воды, что попали на его брюки и рубашку.

— Это будет выглядеть как побег. — Отозвался за Реддла Абраксас. — Мне кажется, Тому стоит начать свою игру, чтобы в свою очередь разгадать игру Дамблдора.

— Но что если Дамблдор что-то с ним сделает, а потом сотрет воспоминания?

— Вы об этом сразу узнаете. — Том коснулся рукой предплечья, где у него, как и других, находилась магическая метка. — Любое негативное воздействие на психику расценивается как попытка вреда.

Малфой и Блэк присвистнули, тоже касаясь своих рук, где под рукавом были подобные рисунки, что и у Тома.

— А вы с Розье отлично поработали над ней, а? — Абраксас хмыкнул. — Ума не приложу, сколько вы потратили времени на это. И ведь вам нужно было на ком-то их испытывать…

— Полгода. — Том улыбнулся, почувствовав прилив гордости. Это была одна из его серьезных разработок, которой он действительно гордился. — А испытывали на себе. Кто же еще подпишется под такое, кроме нас самих.

Мальчишки расхохотались и остановились, наблюдая как к ним с холма бежит Нотт, подпрыгивая на ходу. Мальчишка ненадолго остановился у дерева, где сидели Розье, Лестрейндж и Эйвери, скинул с себя обувь с носками, пиджак и галстук, закатал штаны до колен и побежал дальше к дожидавшимся его ребятам. Разбежавшись посильнее, он прыгнул в воду, поднимая кучу брызг и окатывая друзей водой.

— Свинья! — Крикнул Малфой, взвизгивая и отскакивая в сторону. — Эти брюки кучу денег стоят!

— Пф! — Нотт рассмеялся и подошел к Тому и Альфарду, обнимая их за шеи и в шутку повиснув на них. — Скажи спасибо, что твою драгоценную блузочку не намочил!

— Это рубашка!

— Блузка!

Том и Альфард рассмеялись, толкая Реймонда с двух сторон в бока. Дальше отправились вчетвером, правда, Абраксас предпочел идти с краю, подальше от озера, в то время как Нотт задорно шлепал ногами по воде.

— Вы с Эмерсоном так и не разговариваете?

— Нет. — Том тихо вздохнул, убирая руки в карманы брюк. — Он, кажется так и не понял почему я разозлился. А я не понимаю почему он захотел использовать на мне непростительное заклинание.

— Непростительное?! — Ахнули трое мальчишек. Так уж вышло, что Том до этого не упомянул про заклинание, которым хотел наградить его Лестрейндж.

— Угу. — Лишь кивнул Том.

После непродолжительного молчания, в котором мальчики обошли четверть озера, Нотт вновь заговорил:

— Так, а почему ты настолько разозлился? Неужели, ты…

— Вальбурга с самого детства была мне как сестра. — Быстро ответил Том прежде, чем его друг успеет придумать какую-нибудь небылицу. — Мне неприятно, что на мою «сестру», подругу направляют палочку и стирают ей память. Это всё можно было решить иначе, просто поговорив с ней. Розамунд меня научила, что не всегда всё нужно решать заклинаниями. И я полностью поддерживаю ее.

— Но так меньше проблем. — Малфой тихо вздохнул, потерев затылок.

— Мне вот тоже неприятно, что Эмерс зачаровал мою сестру. — Отозвался Альфард, недовольно покосившись на белобрысого друга. — Одно дело колдовать, если бы это угрожало жизни, а совсем другое, когда Бурга просто немного разозлилась. Ее всегда можно успокоить, с ней всегда можно поговорить. Использовать заклинание на близких и друзьях — низкий и подлый поступок.

Том одобрительно улыбнулся и хлопнул Альфарда по спине. Тот смущенно улыбнулся в ответ. Ему было приятно, что Том так отозвался о Вальбурге и что он вступился за нее перед Лестрейнджем.

— Ну, может вы и правы. — Нехотя согласился Нотт, улыбнувшись. — Я бы не стал колдовать против нее, как минимум, потому что это неприлично нападать на девушку.

Они обошли еще четверть озера и оказались на его противоположной стороне, издалека наблюдая за тремя небольшими точками под деревом. Они знали, что эти «точки» тоже наблюдают за ними. Четверо ребят остановились, подставляя лица солнцу и довольно щурясь, как четыре кота.

— Кстати, кажется, вы с Кеннетом не очень хорошо общаетесь? — Реймонд потянулся, неприлично широко зевая. — Как же вы будете жить вместе?

— Мы будем жить в одном доме, но не в одной комнате. — Том хмыкнул, слегка помрачнев.

— Он такой надоедливый. — Малфой поморщился, отворачиваясь от Нотта и поворачиваясь к Тому. — Вы с ним куда позже познакомились, а я его почти с рождения знал. Его мать какая-то моя родственница по матери. И мне приходилось часто видеться с ним в детстве… он очень приставучий и прилипчивый. Мне всегда было интересно, каким образом он вообще на Слизерин попал. Ему место в Хаффлпафе, среди этих растяп.

— Ну, не будь так к нему строг. Он рос без матери, в среде, когда и отцу не очень-то был нужен. — Том снисходительно хмыкнул, мысленно всё же соглашаясь с Абраксасом.

— Ты просто пытаешься его оправдать. — Малфой покачал головой и пошел дальше. Трое парней отправились следом, продолжая легкий спор об их пятом друге.

***

Свадебная церемония в поместье Эйвери отличалась особенным шиком. На нее собралась вся знать магической Британии, прибыло даже несколько иностранных граждан. Зал блистал золотом и роскошью, столы ломились от блюд, а народ не уставал перешептываться и обсуждать свадебные наряды жениха и невесты.

Каллум Эйвери выглядел особенно щегольски в черном фраке с золотой розой в бутоньерке. Невеста же была в не привычном белом платье, а в вишневом атласном платье с цветочными черными узорами в стиле арабеска.

Роскошно — как-то так можно было описать свадьбу. После непосредственно самой церемонии, где жених и невеста стали мужем и женой. Началось празднование, которое продолжалось неделю. Гости безустанно веселились, танцевали, обмениваясь последними сплетнями и слухами, гадая, какая же жизнь предстоит молодоженам. А жизнь предстояла непростая.

________________________________________________

Архив. Из воспоминаний Кеннета Эйвери. Друга Тома Реддла, сводного брата.

Наши родители поженились в начале августа. И всё шло хорошо. Они съездили в свадебное путешествие куда-то на восток, а затем мы в сентябре вернулись в школу. Том, кстати, не взял фамилию Эйвери. Не знаю с чем это связано, но Роза сама настояла на этом, а он был и не против.

Мне нравилась моя мачеха. Хотя, мачехой ее сложно назвать. Скорее… мама. Да, мама. Увидев миледи с этой стороны, я понял, почему Том так привязан к ней. Я тоже очень быстро привязался и на каникулах стремился вместе с братом вернуться домой. Мы жили счастливо, большой дружной семьёй… до того случая. Никогда себе не прощу этого.

Глава 18

— Ты сегодня особенно молчалив, Том. — Профессор трансфигурации поправил на носу очки-половинки и серьезно посмотрел на подростка, сидящего в кресле напротив. — Для этого есть причины?

— Есть, сэр. — Согласился юноша, не отрывая глаз от пола, который рассматривал. — Мне кое-что непонятно, профессор. И я надеюсь, что вы поможете разобраться в двух вопросах, что меня мучают последний… Вот так год? Я всё это время не решался задать этих вопросов, но сейчас я уже не могу идти дальше, пока не разберусь.

— И что же? — Профессор с любопытством посмотрел на ученика, отмечая, что Том слегка юлит. А так он заворачивал свою речь только когда хотел задать вопрос неудобный для оппонента. Что же, Дамблдор был готов.

— Какую игру вы ведёте?

Декабрьский вечер был особенно холодным, и дело тут было вовсе не в погоде, а в атмосфере, что царила в кабинете трансфигурации. Несмотря на наложенные на кабинет чары тепла, несмотря на огонь в камине и парящие свечи, лёд можно было ощущать почти физически. Очередное занятие Дамблдора и Тома зашло в тупик. Мальчик почти не шел на контакт, хоть и слушал профессора. Волшебник не понимал в чем проблема у его юного протеже. Обычно активный и любознательный, он сидел мрачнее тучи, даже не смотря на преподавателя, предпочитая изучать пол. Поэтому вопрос Тома мужчину озадачил и он понял, что совсем не готов ответить на что-то подобное. Конечно, Том был умным мальчиком и скорее всего рано или поздно должен был догадаться о чем-то таком, но…

— Прости, я тебя не совсем понял. Что ты имеешь в виду?

— Мне очень интересно почему вы взялись обучать меня лично. И кроме того, почему вы подтолкнули меня именно к теме "даров смерти"? Что для вас значит эта тема? Почему именно я? И, в конце концов, почему вы решили, что я соглашусь быть вашей верной пешкой?

Мрачная тишина нарушалась лишь треском поленьев в камине и тихим тактичным тиканьем серебряных приборов, что стояли на дополнительных столах у стены. Напряжение начинало постепенно усиливаться, словно кто-то крутил колки, натягивая струны. Вот-вот и кто-то ущипнет струну, она лопнет и обстановка разрядится. А пока юноша поднял взгляд на профессора. Но голубые глаза не смотрели в ответ. Дамблдор сидел прикрыв ресницы и сомкнув пальцы в замок перед лицом, словно пытаясь привести свои мысли в порядок.

Том не отводил взгляда, придирчиво и требовательно рассматривая лицо, покрытое сетью морщин, рыжие волосы и бороду, в которых уже проглядывалась седина. Нет, он просто так не отступит. Том не позволит играть им, словно очередной фигуркой на шахматной доске. Он хотел знать правду. Всю без остатка. На другое он был не согласен. Либо быть соратником, либо не быть никем.

Профессор ответил не сразу. Он долго размышлял, лишь иногда приоткрывая глаза и смотря на пергамент, лежащий перед ним, но потом снова закрывая их.

— Ты хочешь знать суть игры или ее условия? — наконец отозвался волшебник, открывая глаза и устремляя глаза на студента.

— И то, и другое.

— Что же, это долгая история. И, если ты готов ее выслушать — я поведаю тебе о моей самой большой ошибке жизни.

— Завтра выходной, так что у нас ещё много свободных часов впереди, чтобы послушать ваш рассказ, сэр.

Преподаватель криво усмехнулся, мельком скользнув взглядом по перстню на большом пальце парня. Да, это была долгая история. История дружбы и товарищества. История семьи, верности, любви и предательства. История отчаяния. История о его сестре. Том слушал исповедь волшебника молча, затаив дыхание и не сводя черных глаз с преподавателя, вникая в каждое слово, в саму суть проблемы.

Время перевалило далеко за полночь, когда мужчина окончил рассказ. Струна лопнула и наступил штиль. Всё то же молчание, но уже не такое холодное, уже более участливое.

— Вам нужен воскрешающий камень… Вы хотите вернуть свою сестру?

— Не вернуть. А лишь попросить прощения за то, что я натворил. — волшебник тихо вздохнул и Том заметил, как в сумрачном свете свечей одинокая слеза скатилась по крючковатому тонкому носу, падая на сцепленные в замок руки.

— И давно вы знали о том, что камень у меня? — Реддл предпочел отвести взгляд и позволить профессору утереть глаза платком.

— Примерно с нашей поездки. До этого я лишь надеялся, что в тебе взыграет человеческое честолюбие, что тебе захочется найти эти дары и, учитывая твою гениальность, ты обязательно их найдёшь. Однако, как я вижу, твой интерес к дарам продолжает носить лишь научный характер.

— Я не хочу ими владеть. Мне это ни к чему. Однако, вы правы, я бы хотел их изучить.

— Можешь ответить теперь на мой вопрос, Том? — Дамблдор улыбнулся и получив кивок, продолжил. — Откуда у тебя камень?

— Это кольцо раньше принадлежало моему дяде, а до этого моему деду. Дядя Морфиус передал кольцо Розамунд, а она в свою очередь мне, решив что я имею на это право.

— Вот как. Мне стоило бы догадаться… Что же, уже поздно Том, тебе лучше вернуться в спальню. Продолжим разговор на следующем занятии.

— Ещё один вопрос, сэр. — Том уже поднялся из кресла, как вспомнил ещё об одном деле, что мучало его последние полгода. — Яд василиска, зачем он вам был нужен?

— Для моего друга. Он хороший зельевар и на основе этого яда изготовит зелье, что спасет жизнь его дочери.

— Тогда, лучше оставить змея жить и дальше под школой?

— Думаю, раз ты дал ему приказ никого не трогать, то он послушается тебя и ученикам не о чем беспокоиться. А убивать столь редкое создание мне бы не хотелось.

Том промедлил, рассматривая хитрые искры в голубых глазах. Было ясно, что профессор хотел бы при возможности использовать гигантское пресмыкающееся и дальше. А потому лучше держать его в живых. Пожелав мужчине спокойной ночи, Том покинул кабинет, по привычке прокручивая рукой перстень на пальце.

"Дамблдор надеется, что я одолжу либо отдам ему камень. Но, если подумать, то какая моя здесь выгода?"

С подобными мыслями мальчик пересёк лестницы, два холла и спустился в подземелье. Там на нижнем этаже он остановился и задумался. Он был не готов просто так отдать камень профессору, какая бы великая цель ни была у того. Том был уверен, что профессор рассказал ему многое, но не всё. Что-то было ещё, что он утаил. И это что-то было связано с Гриндевальдом.

Реддл медленно брел по подземелью, когда увидел в арочной выемке в стене, где когда-то стояла статуя, сидящего в свете палочки Эмерсона. Он почти лежал на пьедестале, свесив одну ногу, пуская в воздух над собой сигаретный дым и очерчивая палочкой непонятные силуэты.

— Два часа ночи. А ты только сейчас идёшь от Дамблдора? — Старшекурсник прищурился и посмотрел через дым на стоящего в полумраке мальчишку.

— Два часа ночи. А ты сидишь в холодном коридоре, притворяясь что просто так решил здесь посидеть, один, без лишних глаз. — Том медленно подошёл к парню, вынимая из его озябших пальцев сигарету и медленно затягиваясь, выдыхая едкий дым в худое лицо. — А на самом деле ждёшь меня?

Лестрейндж тихо вздохнул, хотя звук, который он издал, был больше похож на всхлип. Он протянул руки, тонкими пальцами со сбитыми костяшками цепляясь за черный пиджак, словно боясь, что мальчишка может убежать. Том покорно подался вперед, присаживаясь на пьедестал таким образом, чтобы они сидели друг напротив друга.

— Я так виноват перед тобой, Том. — Почти прошептал Эмерсон, смотря на Реддла слезящимися то ли от дыма, то ли от чувств, глазами. Пальцы крепче сжали вельветовый пиджак, но через секунду ослабли, скатываясь вниз по одежде.

— Виноват. — Согласился парень, слегка наклонив голову и рассматривая в полутьме бледное лицо, что медленно краснело, начиная от век и носа, распространяясь мягкими розовыми волнами по лицу. Легкая краснота шла Лестрейнджу, хотя и бледность тоже, выделяя глаза цвета вина, делая их особенно яркими. — И тебе понадобилось полгода, чтобы понять это?

— Я трус. И ты это знаешь. Я не могу уже пять лет тебе признаться, что ты мне куда больше, чем просто друг и товарищ.

— Кто я для тебя? — Том не насмехался над ним. Даже не улыбался. Он был серьёзен, а потому Лестрейндж понял, что если говорить, то говорить здесь и сейчас. И говорить всё, излить душу за один раз, чтобы больше никогда не жалеть о несказанном.

— Ты ведь знаешь, так зачем спрашиваешь? — Почти прошептал Эмерс, наблюдая за алой точкой сигареты, что поднялась ко рту Тома и вновь опустилась на уровень его бедра.

— Потому что, если ты не произнесешь этого вслух, то навсегда и останешься трусом. — Том подался вперед, приподнимая руку и поднося к губам старшекурсника сигарету, позволяя затянуться. — Останешься трусом, но не для меня, а сам для себя.

Сигарета была выкурена до фильтра. Двое сидели в коридоре и тихо разговаривали. В тишине подземелья их голоса отдавались глухим эхом, но лишь стенам и предстояло услышать то откровение, на которое решился семнадцатилетний Эмерсон Лестрейндж. Он говорил сбивчиво, постоянно путаясь в словах, глотая слезы, иногда замолкая, чтобы перевести дух. Том слушал молча, переплетая свои пальцы с чужими.

Эмерсон был благодарен Тому за то, что он выслушал, за то, что заставил его переступить свой страх быть отвергнутым. Он был благодарен Тому, что тот не отвернулся, а лишь протянул руку, улыбнувшись и сказав, что его чувства очень важны.

Была выкурена вся пачка, а время, словно специально медлило, позволяя двоим обсудить все неразрешенные вопросы между ними. А выяснить предстояло многое. Но этот разговор навсегда останется лишь между ними и темными, холодными стенами подземелья.

***

— Том! — Розамунд улыбаясь поднялась из-за стола как только двое подростков вошли в столовую. За пару шагов преодолев расстояние между ней и сыном, женщина заключила его в крепкие, но нежные объятия, оставляя на щеке легкий поздравительный поцелуй. — С днём рождения, милый. С пятнадцатилетием!

— Спасибо, миледи. — Том счастливо улыбнулся, крепко обнимая Розу и позволяя себе незаметно вдохнуть аромат ее духов. Странно, но он больше не сводил с ума как в детстве. В голове невольно промелькнула мысль, что, возможно, он раньше был слишком впечатлительным?

Тому Реддлу сегодня исполнялось пятнадцать лет. На вечер организовали большой праздник, на который должны были приехать все его школьные друзья и многие их родители. В принципе, обычная компания, которая собиралась на любой праздник. Ничего нового, но всё же это было пятнадцатилетие, а значит праздник должен быть пышным. А пока утро, Тома ждал семейный совместный завтрак.

Несмотря на то, что Каллум и Роза были женаты уже почти полгода, Том, проведший всё это время в школе, так и не привык к завтракам всей семьёй. Одно дело, когда они завтракали лишь вместе с леди; они могли болтать о чем угодно, шутить, веселиться, что-то обсуждать, что интересно лишь им двоим. Сейчас же все разговоры за столом сводились к работе или учебе, то есть к тому, какой разговор могли поддержать все четверо. Конечно, благодаря статусу и привычке блистать в высшем свете, все четверо могли поддержать любой разговор. Но какой-то прием — это одно, а семейный завтрак — совсем другое.

— Поздравляю, Томас. — Каллум отодвинул газету и, приподнявшись, пожал пасынку руку. — Становишься уже мужчиной, а? Вон как вытянулся за полгода.

— Спасибо, сэр. — Том услужливо улыбнулся и помог матери сесть за стол, а затем уже и сел сам.

За полгода он действительно сильно подрос. Теперь он был на пару дюймов выше миледи. Волосы отросли и теперь слегка вились, падая на лоб легким чубом, плечи стали немного шире, с лица сошла детская пухлость и взамен ей пришли точёные скулы. Каждый раз смотря на Тома, Розамунд умилялась каким красавцем он вырос. Том и сам это понимал по усилившемуся вниманию со стороны девушек в школе. Но что ему эта красота, доставшаяся от отца, которому он был не нужен? Том не ненавидел свою внешность. Благодаря приемной матери он ее любил. Но всё же он не считал внешность главным своим преимуществом.

— Ближе к четырем будут ребята съезжаться. — Радостно отозвался Кеннет, принимая из рук Розамунд тост с маслом. — Будем веселиться всю ночь напролет. Сначала день рождения Тома, потом и Новый год. По-моему здорово, когда день рождения выпадает на какой-то праздник. В два раза больше подарков за один день!

— Хотите устроить бурную, грандиозную вечеринку века? — мягко рассмеялась женщина, намазывая второй тост для Тома. — Прямо как в "Великом Гэтсби"?

— Я бы рад не устраивать, — Том покачал головой, улыбаясь, стараясь за улыбкой скрыть недовольство, что медленно росло в его душе. — Но с такой толпой друзей любая встреча становится вечеринкой не хуже, чем у Гэтсби. Тем более когда есть повод…

— А кто такой Гэтсби? — Непонимающе отозвался Кеннет, отрываясь от поедания каши. — Никогда не слышал о таком волшебнике.

— Это герой книги, Кенни. "Великий Гэтсби" — очень известный роман в магловском мире. Про очень богатого человека. Там есть любовь, драма, детектив… В общем, всё, что так нравится женщинам.

— Не только женщинам. Я ее прочитал еще лет в десять и мне понравилось. — Том пожал плечами, вспоминая книгу, что нашел однажды на столе в кабинете матери и как за пару вечеров прочитал ее взахлеб. — И тебе советую почитать, Кеннет.

— Я ее тоже читал. — К общему удивлению подал голос Каллум. — Как-то слышал от коллеги маглорожденного о ней. Стало интересно, вот и заглянул в обычный магазин, прикупил ее. Можешь поискать в библиотеке, она где-то была.

— Обязательно прочту, а потом закачу самую грандиозную вечеринку! С танцами, развлечением и алкоголем.

В то время, когда в высшем свете было принято чуть ли не с младенчества поить вином детей, Роза всячески запрещала это дело. Она даже добилась, чтобы на общих вечеринках детям не давали алкоголь, прочитав родителям знати длинную лекцию о его вреде. Но теперь, когда Лестрейндж и Розье стали совершеннолетними, а остальные ребята медленно, но верно приближались к прекрасному возрасту семнадцати лет, она больше не могла им ничего запрещать. А потому слова пасынка не вызвали у Розамунд никакой положительной реакции. Наоборот, заставили нахмуриться.

— Алкоголь и сигареты не так важны. — Поспешил перебить брата Том, чтобы хоть как-то смягчить недовольство матери. — Я никогда не находил в них какого-то интереса. Тем более они туманят рассудок, а я предпочитаю, чтобы мой оставался чист и ясен.

— Просто ты не пробовал хороший алкоголь и хорошие сигареты. — Каллум наконец отложил газету и тоже принялся за завтрак.

— Хэй, не учи детей плохому! — Розамунд покачала головой и, переведя взгляд в сторону, застыла, заметно побледнев. Том тоже замер, не донеся ложки до рта и рассматривая женщину.

"Мы ведь просто завтракаем. Почему в ее глазах такой страх, словно бы она покойника увидела?" — Пронеслось у него в голове. Но Роза, словно почувствовав прикованный к ней взгляд сына, продолжила завтрак, тщательно пытаясь скрыть волнение.

Завтрак продолжился в непринуждённой беседе о работе, школе и предстоящем вечере. Кеннет трещал о том, что Реддл и Лестрейндж так и не могут помириться толком, что всем уже надоели напряженное молчание между ними. Хотя никто толком и не знал о состоявшейся беседе пару дней назад. А потому никто не догадывался о перемирии. Пока продолжался этот бесполезный трёп, Том замечал, как иногда подрагивают руки Розамунд и она отчаянно взглядом что-то ищет по комнате. Несколько раз он незаметно обводил столовую взглядом, но ничего не находил. Невольно появлялись вопросы о ее поведении, но задать их в открытую Том не решился.

— Извините, мне нужно дописать письмо. Заканчивайте завтрак без меня. — После очередного вздрагивания, сообщила Розамунд, поднимаясь и ласково улыбаясь двум сыновьям и супругу.

— Конечно, дорогая, увидимся позже. — Каллум улыбнулся Розе, целуя напоследок ее пальцы.

Трое мужчин поднялись, провожая женщину взглядом и, лишь когда она скрылась за дверью, вновь опустились за стол и продолжили завтрак. Розамунд никогда не уходила с завтрака раньше его окончания, плюс ее странное поведение — всё это озадачило Тома и аппетит совершенно пропал. Мальчишка вяло ковырял ложкой в недоеденной каше, когда масло в огонь подлил еще и Каллум.

— Роза в последние дни себя плохо чувствует. — Сообщил он, допивая чай. — Я надеюсь, что она окажется беременной.

— Это невозможно. — Тут же холодно отозвался Том, сжав в руке ложку с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, а ногти впились в руку.

Кеннет удивлённо вскинул брови и посмотрел на сводного брата рядом. Он уже не первый раз замечал, как порой Том резок с его отцом. Это началось всё примерно со свадьбы. Кеннет и не догадывался, как они с отцом раздражали Тома, но тот терпел, терпел ради Розамунд, хоть и не понимал, почему она согласилась на этот брак.

— Да-да, проклятие, я знаю. Но что, если у нас остался ещё хотя бы один, маленький шанс? — Каллум тихо вздохнул и так же блаженно, как и его сын полчаса назад, прикрыл глаза. — Это ведь было чудесно. Совместный ребенок. Роза бы вновь была счастлива повозиться с малышом, а может и с двумя. У меня бы появился прекрасный наследник.

— Наследник? А как же Кеннет?

— Ещё один, я имею в виду. — Эйвери старший неопределенно махнул рукой, всё так же не открывая глаз.

Оба мальчика переглянулись и, что-то пробормотав про хороший завтрак и библиотеку, оба покинули столовую в самом скверном расположении духа.

— Как думаешь, матушка действительно беременна? — Кеннет шел хвостом за Томом по библиотеке, наблюдая какие книги тот берет с полок и глубоко вдыхая запах страниц книг, пыли и одеколона брата, что шел перед ним.

Прошло уже полгода, но они с Томом так и не сблизились. Кеннет с удовольствием называл бы Реддла своим братом, но стоило ему попробовать, как Том резко сказал, чтобы тот не смел так больше говорить. Мальчишка не знал чем именно вызвано такое отношение. Ревностью? Обидой? Кеннет не понимал. Но он всё равно был слишком привязан к Тому еще с первого курса школы, а потому шел за ним, как ослик на привязи и многого не замечал. Как, например, при слове "матушка" у Реддла нервно дернулся глаз.

Том с трудом это переносил. Даже он не позволял себе таких вольности в отношении Розы. Да, он мог назвать ее "мама", но делал это очень редко и скорее, такое обращение было исключением, нежели правилом. А Кеннет начал называть так Розу почти сразу после свадьбы родителей, да ещё везде и всюду, да при всех. Тома это выводило из себя. Бесило то, что Кеннет даже не понимает всю необычность и возвышенность Розамунд. Называть ее просто "матушка", это всё равно, что принижать ее. Роза была куда выше всех этих слов. Для Тома она была всем: матерью, другом, советником, наставником… Миром. Просто всем его миром.

Но теперь этот Мир приходится делить с другими, не понимающими, какую честь им оказали, позволив существовать рядом с такой, как Роза.

— Не думаю, что она может носить ребенка. — Холодно отозвался Том, не обращая внимания на сводного брата. — Она больше не может быть матерью.

"Потому что она может быть только моей матерью".

Набрав нужные книги, мальчики расположились на диванах в библиотеке и принялись за домашние задания по предметам, что задали преподаватели на каникулы. Да, времени было на их выполнение еще полно, но Том не любил оставлять всё напоследок, а Кеннет просто всё повторял за ним. С одной стороны это бесило, а с другой веселило. Кроме того, этот мальчишка был очень прост, и им легко можно было управлять, как неразумным ребенком. Что, в общем-то, Том и делал.

— Слушай, — не отвлекаясь от пергамента, заговорил Том, при этом пальцем другой руки водя по строчкам в книге, выписывая в свое эссе цитату из книги. — Те слова твоего отца. Неужели он не считает тебя своим наследником?

— Ну, я не знаю. Для меня эти слова тоже показались очень странными. Но матушка ведь не может больше иметь детей. — Том слегка дернулся и поставил на пергамент кляксу. Опять Кеннет использовал это слово. — Хотя, отец прав, вероятность есть всегда. Да и он жениться хотел, когда еще была возможность… Том, ты думаешь, я не устраиваю отца как его наследник?

— Не знаю. Ты так думаешь? — Реддл отвлекся от пергамента и посмотрел на парня рядом. — Он ведь всё-таки женился на Розе. Хотя…

— Хотя?

— Нет-нет, это так, мои мысли. — С невозмутимым видом Том вернулся к работе, склонившись над книгой, словно бы его очень интересовал написанный в ней текст. А вот Кеннет наоборот отложил пергамент и смотрел во все глаза на сводного брата.

— Ты что-то знаешь, Том? Скажи, ну.

— Ну ладно. Это лишь предположение, но… Как думаешь, почему твой отец женился на миледи, несмотря на ее бесплодность?

— Потому что полюбил ее?

Том снисходительно улыбнулся и положил руку на плечо Кеннету. Этот мальчишка был такой очаровательный, что порой поражал своей наивностью и глупостью, прямо до глубины души. И что такой как он забыл на Слизерине?

— Подумай внимательнее, а я пока допишу эссе и потом помогу с твоим.

***

Ближе к четырем начали съезжаться гости. Том принимал поздравления и подарки, поцелуи от Вальбурги, крепкие рукопожатия и объятия от друзей. Особо бурно все восприняли объятия с Эмерсоном, ведь, как все думали, мальчики еще находились в ссоре. Пришлось признаться, что они не так давно помирились. На радость всем.

Подарки были отправлены в спальню, чтобы Том их позже разобрал, а пока именинник мог наслаждаться вечером в компании друзей. Взрослые общались в своем круге, дети в своем, но все встречались в центре зала на танцполе. Кстати, Вальбурга пришла в этот раз не одна, а со своим будущим мужем. Следующим летом они обручатся, а потому и Ориону, и Бурге пора бы уже выходить в свет вместе. К недовольству последней. Хотя, и Орион тоже не был особо в восторге. Том почти не общался с Орионом. Он был младше Тома на пару лет и был куда замкнутее в себе, чем тот же Альфард. А потому общий язык было найти с ним очень сложно.

— Том, тебя матушка зовёт. — Кеннет, пробираясь через толпу ребят, подбежал к Реддлу, который как раз собирался пригласить Вальбургу на танец и склонился в галантном поклоне, протягивая девушке руку. — Она у себя в кабинете. Сказала это срочно.

— О, правда? Прошу меня простить. — Том вновь слегка поклонился молодой леди Блэк, которая разочарованно вздохнула, и вышел из зала, почти бегом поднимаясь наверх. Он застал леди в кабинете. Роза была всё так же бледна, как и утром, и выглядела обеспокоенной, ходя из стороны в сторону и заламывая себе пальцы. Но, заметив Тома, женщина заметно успокоилась и тепло улыбнувшись, поманила его к себе.

— Прости, что выдернула тебя от гостей. — Роза улыбнулась, погладив Тома по плечу, когда тот подошёл. — Просто есть кое-что, что я хотела бы тебе отдать без посторонних. Даже без Каллума и Кеннета. Нет, точнее, тем более без них. — Том растерянно кивнул и его взгляд остановился на уже знакомом ларце, что стоял на столе позади женщины. В голове сразу всплыли слова Каллума несколько лет назад о том, что он прочитал дневники Розы. Так неужели, леди готова отдать дневники на прочтение? От этой мысли живот приятно свело в предвкушении, словно бы он должен получить десерт после ужина.

— Том, это очень странный подарок, но, я бы хотела, чтобы ты принял его. — Розамунд подняла ларец, в котором хранились ее тетради, и передала его Тому. — Здесь хранятся все записи о моих видениях. Некоторые из них мне уже удалось изменить, но некоторые по-прежнему страшны своим действием. Поэтому, Том…

Руки женщины заметно вздрогнули, она побледнела, и Реддлу пришлось спешно отставить шкатулку и подхватить под локти мать, чтобы та не упала. Кажется, у нее кружилась голова.

— Том, — зашептала женщина и аккуратно ладонями взяла его лицо в свои руки, даже не обращая внимание на свое состояние. — Прошу тебя, Том, если случится так, что меня рядом не будет, а тебе покажется, что вокруг лишь тьма и нет другого выхода, как пасть в пучину зла и безумия… Открой шкатулку и прочти дневники, что я вела. Я надеюсь, что ты поймёшь почему я в своей жизни поступала так или иначе. Возможно то, что ты там прочтешь, тебя напугает, но… Просто верь мне. Хорошо?

— Миледи, я не понимаю. Почему вас не окажется рядом? Почему я должен встать на темную сторону? И, вообще что значат ваши слова?

— Как бы мы ни хотели, родители не вечны, мой дорогой. А слова… ты поймёшь, когда придёт время. — Женщина грустно улыбнулась. — Прости, что говорю такие вещи в твой день рождения…

— Вы беспокоите меня.

— Прости, но я должна была передать их именно тебе. Убери скорее подарок, чтобы никто не видел, что он у тебя и спускайся к гостям.

— А вы пойдете вниз? — Том отпустил руки женщины и взял стоящий на столе ларец. Они вместе направились из кабинета, выходя в общий коридор и направляясь в сторону спальни Тома.

— Конечно. Как я могу пропустить столь значимое событие?

Расстались они у двери спальни. Роза пошла в бальный зал, а Том решил укрыть ларец в небольшом сейфе, который зачаровал ещё лет в двенадцать, от очень и не очень любопытных людей. На секунду у мальчика возникло странное чувство: нарушить обещание и посмотреть на записи в дневниках, что он так хотел узнать ещё в детстве. Но Том быстро отогнал эту мысль, закрывая дверь сейфа и несколько раз постукивая палочкой по металлу, накладывая новую порцию заклинаний. Лишь убедившись, что странный подарок матери спрятан надёжно, Реддл покинул комнату и направился в зал к гостям.

— Ты где так долго был? — Альфард отсалютовал Тому бокалом с алкоголем, стоило ему подойти к Блэку. — Вальбурга обиделась, что ты пропустил три танца. Ей всё это время пришлось с Орионом танцевать. А ты ведь знаешь, как она относится к нашему братцу. Тем более он ее на три года младше. Они так нелепо выглядят вместе.

Блэк кивнул на свою сестру и двоюродного брата, что кружились в вальсе по залу, среди других гостей. Выглядели действительно глуповато: красавица Вальбурга, что в свои шестнадцать стала обладательницей красивых и привлекательных форм, и еще незрелый Орион, что смотрелся рядом с ней ребенком. Среди танцующих Том заметил и Розу, что танцевала с Кеннетом. Утреннее недовольство внутри заметно выросло, при виде этой пары, что кружились в легком танце. А ведь он надеялся, что свой первый танец в этот вечер Роза отдаст именно ему. Да и, как ему показалось, она себя плохо чувствовала, разве нет?

— Убирал подарок Розамунд. Отойдём? — Том крепко ухватил друга за локоть и повел в угол зала, где их никто не мог подслушать, заодно чтобы не смотреть на мать и сводного брата. — Альф, она мне отдала свои дневники.

Блэк, что сделал глоток игристого из бокала, закашлялся, подавившись, и Тому пришлось постучать того по спине, дожидаясь, пока Альфард вновь сможет говорить.

— Те самые?! И что там?

— Не знаю, она мне сказала странные слова…

POV Розамунд

Свадебный день обернулся для меня настоящим кошмаром. Никто об этом не догадывался. Я даже не сказала о том, что произошло Каллуму, поскольку не хотела портить такой радостный день для него.

Началось всё сразу же после первого поцелуя как мужа и жены.

Отстранившись от Каллума, я увидела за его спиной женщину. Странную, не соответствующую ни времени, ни месту. Словно бы она была из другого мира, и кроме меня ее никто не видел.

С этого самого момента, всё и началось. Нет, не было никаких призраков или чего-то вроде этого. Зато вместо них появились постоянные обрывочные видения. Если раньше видения сопровождались обмороком на полчаса, то сейчас это было похоже на вспышку, когда глаза закрывает белая пелена, а в голове появляется яркий отпечаток, словно фрагмент фильма. Чаще всего я вижу Тома. В течение полугода я увидела странную картину жизни сына, которую мне сложно описать. Я видела как он взрослеет, растет, оканчивает школу, устраивается на работу… ничего криминального, просто обычная жизнь. И я совершенно не понимала что значат эти видения. Это похоже, словно бы я смотрю его жизнь в быстрой перемотке.

Ближе к концу декабря, с приездом детей, я начала чувствовать, что у меня сдают нервы, и мне становится всё хуже. Не знаю, как долго я еще смогу продержаться. Мне всё сложнее скрывать свой испуг от других. Мне кажется, Том о чем-то догадывается.

Конец POV Розамунд

— Черт, как это бесит…

— Она сказала «черт как это бесит»? действительно странно. — Альфард перевел взгляд на танцпол и тихо охнул, поняв, к чему относились последние слова. Он еще года три назад понял о не совсем нормальной привязанности Тома к матери, а потому ничуть не удивился такой реакции друга. — Ладно тебе, это всего лишь танец.

— Мы отдаляемся, Ал. Я чувствую это. Такое чувство, что она стала его матерью, а не моей. Я больше не чувствую ее только моей.

— Ну так, тебе уже не шесть, Том. Естественно, что ты взрослеешь и вы…

— С ней что-то не так…

— Том, ну хватит. — Альфард улыбнулся, покачивая головой. Эта ревность уже начинала смешить. — Ты же понимаешь, что ты не будешь с ней до старости.

— Ал, что с ней? — Воскликнул Том и ринулся вперед, пробираясь через толпу танцующих, чуть ли не сбив с ног Ирму и Поллукса. И, прежде чем Ал успел понять, что именно произошло, он увидел, как Том, Кеннет и Эмерсон вместе подхватывают потерявшую сознание Розамунд.

***

Этот вечер закончился намного раньше, чем планировалось. Розамунд так и не пришла в себя. Ее отнесли в спальню и вызвали лекаря, который, в прочем, ничего толкового не сказал, поскольку и сам не знал что произошло. Вальбурга предположила, что у Розы вновь видение, но Поллукс, Ирма и Каллум быстро отвергли эту идею, поскольку уже не один раз видели приступы, когда Роза могла видеть будущее. Зрелище, конечно, не самое приятное, но тогда она точно вела себя по-другому. А сейчас это было похоже на глубокий сон, словно бы она просто уснула.

Том словно озверел, не подпуская ни к себе, ни к Розе никого кроме Альфарда и Эмерсона. Даже Каллум, который попробовал подойти к кровати супруги, был встречен волшебной палочкой и красными от бешенства глазами пасынка.

«Мальчишка перенервничал» — Шутил Эйвери старший, меняя прожженный палочкой пиджак. Все решили так же, но Альфарда не покидало странное чувство, что во сне Розы есть что-то не правильное, и Том тоже чувствует это.

Многие гости разъехались ближе к полуночи, поняв, что продолжение праздника просто невозможно в сложившейся ситуации. Некоторые, такие как Блэки, остались, чтобы приглядеть за Томом. Эйвери они просто не доверяли, видя, с какой ненавистью Том выгнал того за дверь. И, чтобы не случилось магической дуэли, Блэки остались. Да и было намного спокойнее, зная, что Альфард может поработать «на фронте», быть непосредственно рядом с Томом.

Мальчики просидели у кровати всю ночь и уснули лишь под утро, навалившись друг на друга и укрывшись покрывалом с кровати, на которой спала Роза. Но лучше бы они не спали. Эта пара часов была настоящим мучением, в полусне, полубреде. Из кошмара Тома выдернула чья-то рука, что упорно трясла его за плечо. Мальчик ровно сел и сначала даже не понял, что же произошло. Оглянувшись, он увидел, что Розамунд сидела на кровати, прижимая к себе одеяло. Он уже улыбнулся, проронив «вы проснулись, матушка…» (только сейчас он осознал как дорого на самом деле это слово), но улыбка тут же исчезла с его лица, стоило ему увидеть глаза женщины.

Это были чужие глаза. Роза никогда так не смотрела. Это было чужое лицо. У Розамунд была другая мимика. Его плеча касалась чужая рука. У его леди было другое прикосновение. Та, что сейчас сидела перед ним, не была его матерью, и он это чувствовал. А словно бы в подтверждение его мыслей, раздался приглушенный и испуганный голос «незнакомки»:

— Простите, но кто вы и где я нахожусь?

Глава 19

Розамунд Эйвери — женщина тридцати лет, однажды проснувшаяся и осознавшая, что не помнит последние десять лет своей жизни.

К ее удивлению, она уже давно не грустит по своему покойному мужу мистеру Ричардсону, у нее есть сын, которого она воспитывает с пяти лет, у нее есть новый муж и пасынок, у нее огромное состояние, а ещё… Она, оказывается, ясновидящая. Но она ничего этого не помнила. Ещё вчера бедная Розамунд страдала по покинувшему ее мужу, запивая горе вином, а сейчас она живёт в шикарном особняке с новым мужем и двумя сыновьями, да ещё и вся ее семья связана с волшебным миром, о существовании которого женщина даже и не догадывалась.

Сказать, что она была в замешательстве — ничего не сказать. Шок, паника, состояние близкое к истерике. Наверное, если бы не мальчик по имени Том, который, оказывается, был ее сыном, то она точно бы сошла с ума. Том был очень нежен к ней, заботился, ухаживал, помогая ей в этом непонятном новом для нее мире. С Томом, Кеннетом и другими ребятами, их друзьями, Розамунд чувствовала себя куда легче, чем со странными взрослыми — своим новым мужем, супругами Блэк, Малфой. Они ее откровенно пугали. Кроме того, женщина настояла на возвращении мистера Макгроу и миссис Росс в ее прислугу. Дворецкий сразу же вернулся, лишь по одному зову, а вот камеристка, к сожалению, покинула страну.

Как бы то ни было, для всех началось очень странное время. Никто толком не понимал, что делать дальше. А в большей растерянности находился Том. Он проводил много времени с матерью, но когда оставался один, то просто смотрел в пустоту стеклянными глазами, почти ни на что не реагируя. Эйвери-старший предпочитал находиться подальше от своей супруги и переместился даже в комнату в другое крыло поместье, предпочитая никак не пересекаться с женщиной. Его сын напротив, как и Том, старался проводить с матерью как можно больше времени. Честно говоря, эта Роза нравилась ему куда больше предыдущей. Даже леди Блэк, что всегда казалась равнодушной к проблемам другим, казалось находится не в своей тарелке. Всё же миссис Эйвери была её близкой подругой, а теперь они совершенно чужие люди.

— Возможно, у леди случился сильный выплеск магии, который повлиял на ее сознание. — Предполагал лекарь в очередной раз навестив Розу. Все, кто остался после Рождества продолжали жить всю эту неделю в поместье Эйвери. Только Вальбурга уехала к тётушке вместе с Орионом, поскольку ей нужно было готовиться к школе. — А возможно, кто-то наложил на леди заклинание, не просто стирающее память, а уничтожающее ее.

— Уничтожающее? — Розамунд обеспокоенно посмотрела на Тома, а тот лишь сжал ее ладонь в своих руках, не отводя взгляда от мужчины, что сидел в кресле напротив. Альфард, стоявший позади дивана, опустил руку на плечо женщине и ободряюще улыбнулся, вызвав на ее лице ответную улыбку.

— Да, уничтожающее. — Подтвердил лекарь. — Видите ли, милочка, можно стереть воспоминания, но в этом случае всегда есть шанс восстановить их. Хотя бы обрывочно. Можно заменить воспоминания. Они тоже легко возвращаются, и тут не понадобится огромных усилий их вернуть. В вашем же случае воспоминания просто уничтожены. Словно бы их никогда и не существовало.

— Боже милостивый. — Женщина охнула, приложив ладонь к губам. Пожалуй, она единственная в зале, кто так бурно реагировал на эту новость. — Десять лет моей жизни. Кто бы осмелился на такое? Том, у меня были недоброжелатели?

— Не думаю. — Юноша покачал головой, успокаивающее гладя хрупкую ладонь. — Вы находитесь со всеми в хороших отношениях. На каждой вечеринке все стремились встретиться с Вами ради личного предсказания.

— Не было у тебя врагов, глупышка. — Ирма, что сидела с малышом Сигнусом на руках громко фыркнула. — Ты умела расположить людей к себе.

— О… — Глупо протянула Розамунд и улыбнулась Ирме. Та скривила губы и отвернулась к вошедшему в зал супругу. Ей тоже не нравилась новая Розамунд: глупая, словно бы ей лет семнадцать ещё. Совсем не знающая жизни, без стержня внутри, готовая разрыдаться от любой новости. Чего стоила хотя бы встреча Розы с Кикимером. Ох, сколько же было крику! Дети несколько часов успокаивали женщину. Пришлось отпаивать ее успокоительным и уверять, что это существо-домовик, не причинит ей вреда.

— Ну, что же. — Лекарь поднялся, беря свою сумку и котелок. — Не вижу больше смысла моего присутствия. Думаю, в этот раз приду в конце следующей недели. Посмотрим, что будет к воскресению. И вообще будет ли.

Пожав руку Поллуксу, Эйвери-старшему, стоящему в стороне, лекарь ушел. Как только дверь за ним закрылась, всё взгляды обратились к Розе, что продолжала блаженно улыбаться, с интересом рассматривая альбом с волшебными фотографиями. Они очень полюбились ей. Том медленно прикрыл глаза, заставляя себя собраться с мыслями. И дело тут было вовсе не в словах лекаря, а в поведении его матери. Оно было неправильным, совершенно неправильным. И каждое прикосновение к ней вызывало скорее отвращение, чем желание. Кроме того от нее перестало пахнуть розами, взамен пришел аромат каких-то других цветов, совершенно не подходящий ей.

— То есть, воспоминания никак не вернуть? — Нарушил тишину Блэк, взявший на руки маленького сына, целуя его в щеку и укачивая.

— Скорее всего. — Согласилась с ним супруга и лишь поджала губы, смотря на подругу.

— Есть кое-что… — подал голос Каллум. Всю неделю, начиная с той ночи, он бродил в молчании и был мрачнее тучи. Все списывали его состояние на шок и никто не обращал на это особого внимания. Но теперь взгляды были обращены только к нему. — Розамунд…

— Да? — Почти нараспев произнесла женщина, отрываясь от созерцания себя и малыша Тома на фото.

— Скажи мне только одно… Ты знаешь, кто такая Амелия Гилан?

Розамунд задумалась, хмурясь и морща нос, активно пытаясь вспомнить, но затем лишь пожала плечами, проронив «Нет. Это какая-то ведьма?». В ответ Каллум застонал, скатываясь по стене и закрывая лицо руками, шепча что-то невразумительное про потерю некой Амелии. Том и Альфард вопросительно переглянулись и перевели взгляд на мужчину. Возникало такое чувство, что Эйвери что-то знал больше других. Невольно вспомнились дневники Розамунд. Но леди просила открыть их только в самые темные времена, когда надежды вообще больше не будет. Так как ему быть?

— Ее воспоминания не вернуть. — Глухо проговорил Эйвери, не отнимая рук от лица. — Потому что это не та Розамунд.

— Что за глупости? — Роза похлопал пышными ресницами, с явным недовольством смотря на мужа. — Я — Розамунд Ри… То есть Эйвери.

— Да закрой ты свой рот, гребаная магла!

Тишина, последовавшая за криком наполнилась громким хлопком, звуком удара тела о камин и женским вскриком. Том стоял, выхватив палочку и направив ее на отчима, которого откинул в сторону, а Роза испуганно выронив альбом, прижала ладони к лицу, смотря на происходящее сквозь пальцы.

— Не смей так разговаривать с моей матерью!

— Это не твоя мать, щенок. Она никогда ею не была! Это чертова магла и в ней нет ни капли магии. — Каллум поднялся, удерживая у лица руку. Из раны на затылке текла кровь и голова после удара жутко кружилась. — А та Роза, которую мы знали, канула в небытие… Оставив нам лишь это несчастное подобие себя.

Альфарду пришлось перегнуться через диван, чтобы схватить Тома за руку и не дать ему запустить ещё одним заклинанием в Эйвери. Блэку стоило огромных усилий сдержать друга, пока мужчина не покинул комнату. Мальчики какое-то время беззвучно боролись, пока Поллукс не прикрикнул на них:

— Том, успокойся! Ты пугаешь леди Розамунд и Сигнуса! — Повысил голос мистер Блэк, передавая супруге плачущего сына. Реддл замер и опустил взгляд к женщине на диване, что смотрела на него глазами полными ужаса.

— Простите… Я вспылил. — Том выдохнул и, когда Ал его отпустил, убрал палочку и сел обратно на диван.

— А что за бред Эйвери нес о той и не той Розамунд? — Альфард оправил на себе рубашку и жилет. — И кто такая Амелия, кто-нибудь знает?

— По-моему он просто уже бредит. — Ирма начала укачивать ребенка, покачиваясь из стороны в сторону. — С того вечера он сам не свой, вечно твердит про эту Амелию, про какие-то миры, про то, что он теперь позор магического мира. Хотя, учитывая, что он поехал головой…

— Ладно тебе, он просто переживает. — Поллукс слегка нахмурился и сел в кресло, положив ногу на ногу и задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. — Пытаюсь вспомнить, но, кажется, никого постороннего на балу не было. Все свои. А из своих никто бы не стал вредить Розе.

— И то верно. — Альфард обошел диван и сел по правую сторону от Розамунд, которая вновь вернулась к пролистыванию альбома с колдографиями.

Том молчал, наблюдая, как она с детским восторгом рассматривает движущиеся фигуры себя самой и десятилетних Альфарда и Вальбурги. Тихо вздохнув, мальчишка откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок и вдруг замер.

— Ал…

— А? — Альфард растерянно поднял взгляд от фотоальбома, который тоже рассматривал.

Том поднялся и медленно обошел зал, ища нужную точку. Он остановился недалеко от окна и встал к нему спиной, смотря на паркет перед собой. Это то самое место. То, из видения. Все Блэки вопросительно глядели на лицо мальчика, что сначала было мрачным, затем озарилось пониманием, а затем вновь помрачнело.

— Что-то не так, Том? — Поллукс вопросительно изогнул брови, но Реддл лишь мотнул головой.

— Простите, я заберу Альфарда на минуту. Я вспомнил, что мне нужно было кое-что ему показать.

Том посмотрел на друга и кивнул на дверь, выходя, громко стуча каблуками по паркету. Как только Блэк вышел следом, Реддл схватил его за запястье и потащил наверх, в свою комнату. Там же они застали Лестрейнджа, что сидел за чтением книги. По просьбе Тома он присматривал за его сейфом, если вдруг Эйвери-старший или младший захотят сунуть сюда свой нос. При виде вошедших друзей, он закрыл книгу и вопросительно посмотрел на них.

— Что-то случилось?

— Случилось. — Том отпустил руку Блэка и быстро пересек комнату, подходя к сейфу и снимая с него все чары защиты, вытаскивая из него ларец с дневниками. Эмерсон и Альфард удивленно переглянулись и подошли ближе, рассматривая черные обложки, на которых стояли различные даты и надписи: «Блэки. Всё, что знаю о их будущем», «Малфои, начиная с Абраксаса», «Том Марволо Реддл — история жизни», «А.Д.Г.», «Что помню из 21 века», «1934», «1938»… Было много дневников, но Том искал лишь один. Остальные пока его не интересовали. Наконец, найдя что искал, он поднялся и начал быстро листать, бегая взглядом по датам. — Ага, вот, декабрь:

«Как обычно, видение началось внезапно, когда я сидела в гостиной с Томом и Альфардом. Надеюсь, я не напугала их. Об увиденном.

Присутствующие в видении: Том Реддл, Альфард Блэк, Эмерсон Лестрейндж, Кеннет и Каллум Эйвери.

Что происходило: И снова видение началось из ничего, вырванное из контекста. Сложно понять, что ему предшествовало, но, судя по всему я пропала или со мной что-то случилось. Дети были очень злы на Каллума. Он стоял окруженный ими, под прицелом палочек…»

— О, Том, это же то самое видение, в которое ты попал легилименцией? — Воскликнул Альфард, подходя ближе и через плечо Тома читая дневник дальше. Лестрейндж последовал его примеру, немало удивившись, что тоже присутствует в видении.

— Именно. Но только я не видел обоих Эйвери. Кеннета из-за солнца в окно, а Каллума из-за каких-то помех. Но Роза сразу узнала их. Судя по ее записям… — Том провел по строчкам после описания видения, в котором Розамунд делала анализ увиденного. — Каллум как-то захочет навредить ей, а мы с вами не позволим ему этого сделать.

На пару минут мальчики погрузились в чтение, а затем разошлись в разные стороны, начиная активно обмозговывать что узнали. Даже Том, видевший это видение лично, не мог поверить, что оказывается, он использовал непростительное заклятие против отчима. Но больше всего он не мог поверить, что именно эта ситуация с Розой выведет к этому.

— И что нам делать? — Спросил Лестрейндж. — Будем приглядывать за миледи и Эйвери? Да и… ты представляешь себе, чтобы Кеннет пошел против своего отца? Лично я — нет. Он тюфяк.

— Боюсь, я подготовил уже почву для этого. — Том невесело усмехнулся и стал складывать дневники обратно в ларец. — Посадил в него семя сомнения…

— Даже так. — Старшекурсник усмехнулся и покачал головой. — Ну ладно, предположим, что он будет на нашей стороне. Но ты же помнишь, что в это воскресение мы уезжаем обратно в школу? Так что это должно случиться либо на этой неделе, либо на весенних каникулах.

— И в чём ты видишь проблему? Судя по видению это точно НЕ случится в то время пока мы будем в школе. — Альфард пожал плечами, наблюдая за тем, как Том убирает ларец и накладывает на сейф защитные чары.

— А в том, что это видение случилось много лет назад и сейчас может быть изменено ходом времени. — Ответил Реддл вместо Эмерсона и поднялся, закрывая сейф фальшстеной. — Придется остатки каникул провести следя за Розой и Эйвери. А также надо изучить ее дневники. Там могут быть какие-то подсказки. Но сейчас нам лучше вернуться к Розамунд. Ее лучше не оставлять пока без присмотра.

— Я останусь здесь, если вы не против.

— Только не занимайся никакими извращениями на моей кровати. — Весело хмыкнул Том и, махнув рукой, пошел вместе с хохочущим Блэком обратно в гостиную, где и ждала их Розамунд вместе с родителями Альфарда.

Неделя пролетела незаметно. Мальчики, как и договаривались приглядывали и за Розамунд, и за Эйвери. Ничего подозрительного не происходило, но Тому всё больше казалось, что Роза стала совершенно чужой для него. Она куда больше сошлась с Кеннетом, проявляя к нему действительно материнские чувства, а вот сам Том не испытывал какой-либо привязанности к своей новой-старой матери. Но, приближался отъезд в школу, а вместе с ним и очередная «шутка» Судьбы.

Том тихо вошёл в зал, не сводя взгляда с мужчины, который направил палочку на затылок ничего не подозревающей Розамунд. Эйвери уже было открыл рот, чтобы сказать заклинание, как почувствовал, что точно в левую лопатку упирается чья-то волшебная палочка. В поле зрения тут же показались Альфард и Лестрейндж. Последний быстро подошёл, забирая у мужчины палочку и пряча ее за спину.

— Леди Розамунд, — Альфард склонился к женщине и улыбнулся. — Мистер Макгроу подал чай в библиотеке. Не хотите ли присоединиться к моей матушке и Сигнусу?

— О, чай, как прекрасно! — женщина поднялась, закрывая книгу. Она повернулась, чтобы идти в библиотеку и с удивлением посмотрела на супруга, Тома и Лестрейнджа. — А я не слышала когда вы вошли… Надо же.

— Видимо книга была очень интересной и вы зачитались, миледи. — Том непринужденно улыбнулся матери. — Поспешите, иначе малыш Сиг съест всё печенье. А мы скоро придем. Только поговорим с мистером Эйвери о завтрашнем отъезде в школу.

— Хорошо, буду ждать вас, мальчики. — Одарив всех мужчин счастливой улыбкой, Розамунд, что-то напевая себе под нос, удалилась из комнаты, оставив супруга на произвол судьбы.

Эйвери дернулся, собираясь схватить палочку Тома у себя за спиной, но мальчишка резко отошёл назад, а Блэк и Лестрейндж в свою очередь, взяли мужчину на прицел своих палочек.

— Вы думаете, я позволю что-то сделать с моей матерью? — Холодно отозвался Том, мысленно отмечая, что всё происходит не как в видении. Как минимум с ними нет Кеннета.

— Не глупи. Ты даже не знаешь что происходит! — Эйвери закатил глаза и сделал шаг вперед.

— Мы всё знаем. Вы ведь хотите изменить ей память. Да? — Альфард прищурил глаза, готовый в любую секунду атаковать. В ответ Эйвери лишь захохотал, делая шаг назад и присаживаясь на спинку дивана, так вальяжно, словно на него не было направлено три палочки от трёх злых подростков.

— Вы и вправду такие еще дети… ничерта вы не понимаете! Эта Розамунд — фальшивка, ничтожный остаток от той Розы, которую мы все знаем и любим. Которую я любил. Я хочу погрузить ее в сон, пока нужная нам Розамунд не вернется. Пока я не найду способ вернуть ее.

— Любил? Что за фарс. Вы хотели ее, вот и всё. — Насмешливо проговорил Том. — Вы были влюблены в возможности, что вам открывал этот брак. Это ведь вы наложили на леди заклинание по стиранию памяти?

— Ничего я не накладывал, малолетний кретин!

Эйвери дернулся, чтобы броситься на Тома, но Лестрейндж оказался быстрее, сбив его заклинанием и заставляя упасть, растянувшись на паркете. Мальчики плавно передвинулись чуть дальше, всё так же держась вокруг мужчины и не сводя с него взглядов и палочек.

— Вам мало было волшебного мира, вы решили взяться еще и за магловский. Я долго думал как же вы, волшебник, что презирает маглов, можете этим заинтересоваться, но тот разговор за завтраком напомнил мне, что вы совсем не брезгуете пользоваться магловскими деньгами, вещами, магазинами. А значит, у вас есть какой-то свой интерес, не так ли?

— Не так. — Эйвери сплюнул на пол кровь из разбитой губы и утерся тыльной стороной руки, поднимаясь. — Ты тронулся умом, мальчишка, если думаешь, что мне нужны деньги этих маглов. Я и так, мать его, богат!

— Ты всегда был очень зависим от денег и славы. — Новый голос заставил всех вздрогнуть и оглянуться к дверям. В дверном проеме стоял Кеннет, как и трое друзей, направивший палочку в сторону отца. Обычно мягкое и приветливое лицо сейчас отражало лишь жестокость и злость. — Ты хотел воспользоваться леди Розамунд, ее добротой и теплом. Она не видела, какую змею пригрела у себя на груди.

— Кеннет? — Каллум поднялся с изумлением смотря на подходившего сына. — Ты поднял палочку против своего отца?

— Отца, которого у меня никогда не было. Ни матери, ни отца. У меня никого не было. А теперь, когда у меня появилась мама, которая любит меня, заботится обо мне… ты вновь решил ее отнять у меня? Признайся, что тебе просто плевать на меня!

— Тише, Кенни, не стоит так кричать. Думаю, твой отец и так всё это знает. — Том подошел к сводному брату, положив руку тому на плечо, тихо шепнув на ухо. — Видимо, после Розамунд он хотел избавиться и от тебя… помнишь те слова о наследнике?

— Помню. — Почти прошептал Эйвери-младший, яростно сжимая палочку и смотря на отца глазами, полными ненависти. Том медленно обходил компанию по кругу, ладонью касаясь плеч Альфарда, затем Лестрейнджа, останавливаясь рядом с ним.

— Том, ты не понимаешь, что ты делаешь. — Эйвери махнул рукой в сторону двери. — Эта женщина даже не твоя мать. Ты — тупой щенок! Я знаю… Знаю! Дневники! Амелия оставила дневники. В них есть вся правда! Поехали со мной в Гринготтс, я отдам тебе эти дневники и ты сам убедишься!

— Я вам не позволю! — Том покачал головой, поджимая губы. — Думаете сбежать по пути в банк? Или убить нас? Нет, мистер Эйвери, я вам не позволю. Не позволю причинить вред Розамунд… Кроме того, ее дневники у меня уже давно. Видите, Роза тоже вам не доверяла.

— Да поймите вы! — Эйвери двинулся вперед, но тут же остановился, когда Лестрейндж навел палочку точно ему в сердце. — Эта Розамунд… не та. Вам нужна Амелия, нам всем нужна Амелия. Именно она была твоей матерью, Том. Амелия Гилан. Если дневники у тебя, то прочти, и ты поймёшь, что я не вру тебе!

— Том, мне кажется, продолжать разговор бессмысленно. Он не отступится. — Альфард сделал шаг вперед, смотря с презрением на мужчину перед собой.

— Я прочту дневники, мистер Эйвери. Не волнуйтесь. Но я бы хотел, чтобы… ваш сын решил, что нам делать дальше. Кеннет?

Эйвери-старший оглянулся к сыну, но тот лишь покачал головой.

— Я хочу жить счастливо, отец. А леди Розамунд так любит меня. Ты лишил меня одной матери, я не позволю тебя лишить и второй. Не смотри на меня как на чудовище. За все шестнадцать лет я не получил от тебя ни капли любви, поддержки и заботы. Единственный монстр — это ты.

Пока сын выговаривал отцу всё, что у него накипело за долгие годы, Том приблизился к Лестрейнджу, что-то зашептав ему на ухо. Глаза цвета вина блеснули нехорошим огоньком, когда парень кивнул в ответ на шепот и проговорил: «Я понял тебя».

— «Conspiravērunt in Caesărem sexaginta amplius cives, Gaio Cassio, Marco Bruto et Decĭmo Bruto principĭbus conspiratiōnis.»[1] — процитировал Том слова из книги, усмехаясь и выходя чуть вперед. — Ну надо же. Никогда не думал, что слова о Цезаре так врежутся мне в память. Ну же, Каллум, посмотрите на сына и скажите: «Et tu, Brute?»

Мальчишки, стоявшие кругом засмеялись. Почему-то в голове у Тома появилась мысль, что они поступают неправильно. Что Роза не хотела бы этого. Но, если они этого не сделают, то кто знает, сможет ли Розамунд вообще стать прежней. Что сделает с ней Эйвери? Утешая себя мыслью, что он всё делает ради матери, Том кивнул Лестрейнджу. На лице Каллума отразился испуг, замешательство, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эмерсон сменив свою палочку, на палочку Эйвери-старшего, проговорил: Imperio!

***

Утро пятнадцатого января для всех началось с душераздирающего крика служанки, которая обычно в это время разжигает камины по поместью. Кто как был: в пижамах, сорочках, ночнушках, так и выбежали в общий коридор, спускаясь на первый этаж. Еще только проходя лестницу все до единого поняли, а точнее увидели в чем тут дело, а спустившись к бедняжке, что упала в обморок от увиденного, замерли, не сводя взгляда с фигуры впереди.

Мужская фигура в женском платье раскачивалась в петле. Эйвери старший уже не бился в судорогах, его тело заметно посинело и как-то окаменело, отчего его общий вид в женском платье (том самом, в котором Роза была на новогоднем балу), выглядел до жути нелепым. В руке он сжимал скомканный пергамент.

Уже позже, когда тело сняли и приехал Аврорат, чтобы убедиться, что это действительно самоубийство, выяснилось и содержание записки. Если в общих словах, то Эйвери признавался, что это он уничтожил воспоминания Розамунд, в надежде сделать ее умалишенной и в дальнейшем сдать в больницу Св. Мунго, чтобы единолично распоряжаться всеми ее деньгами.

Никто из детей, находившихся в это время в поместье, в школу не отбыл. До самого февраля их по очереди таскали на допросы, пытаясь выяснить хоть что-то, что могло бы придать смерти Эйвери-старшего неправильный характер. Но — безуспешно. Все следы были подчищены идеально, а потому сомнений не осталось, что Каллум покончил с собой. Кроме того, слова Ирмы о том, что Эйвери начал сходить с ума, добавили истории правдоподобности.

— Здорово ты придумал с извлечением и заменой воспоминаний. — Альфард взволнованно наблюдал как Том возвращает серебряные нити воспоминаний Эйвери и Лестрейнджу. — Мамину палочку никто и не проверял, поскольку она ее оставила на площади Гриммо.

— Ну, если бы не твой домовик, то у нас бы ничего не вышло. — Том слабо улыбнулся и убрал пустые флаконы из-под воспоминаний на полку.

— Не думал, что ты настолько искусен в подобном. — Эмерсон потряс головой, словно бы утрясая свои мысли. — Где ты научился такой замене памяти? Это как-то связано с легилименцией?

— Дамблдор научил. — Том устало упал на диван рядом с Лестрейнджем, и повалился тому на плечо, прикрывая глаза и беря горячую ладонь в свою холодную, чтобы согреться. Наконец все проверки закончились. Через пару дней состоятся похороны и они с ребятами вернутся в школу. Им предстояло столько нагнать. Почти месяц учебы. За себя и Лестрейнжа Том не волновался, а вот Альфард и Кеннет… у них с учебой всегда всё наперекосяк шло.

— Простите, я вам ничем не помог. Только проблем больше сделал. — Эйвери опустил голову, тихо вздохнув. Никто ему не ответил. Потому что он был прав. Его появление было бессмысленным. Всё и так было решено. Но зато, хотя бы напоследок, он смог высказать отцу всё, что о нем думает. Том лишь подумал, что они поступили неправильно. Он уже собирался начать себя корить за совершенный поступок, но быстро понял, прошлого было уже не вернуть.

На похороны мистера Эйвери приехали еще несколько ребят из школы, приехало много важных людей. Все соболезновали Розамунд, Кеннету и Тому. А тем оставалось лишь принимать слова поддержки и печально участливо кивать. Как ни странно, Вальбурга все похороны странно косилась на брата и Тома, а потом и вовсе подошла и, отведя их в сторону прямо спросила: "Я надеюсь, это не вы постарались?!". Почему она так решила — осталось для Тома загадкой. Однако примерно с этого момента девушка начала постепенно отдаляться от них, избегая компании друзей. Но это немного позже, а пока…

Уже после похорон, когда все собирались расходиться, Тома удивил дворецкий, мистер Макгроу, попросивший собрать всё молодое поколение в зале и ждать его. Альфард и Вальбурга разместились на диване. На другом его краю сидели Лестрейндж и Эйвери, Розье предпочел расхаживать по залу, а Том мрачный сидел в кресле, покручивая кольцо на пальце то вправо, то влево. Наконец двери открылись, и вошел дворецкий, неся в руках небольшую шкатулку.

— Прошу прощения, господа и дамы, что попросил вас собраться в такой трудный час. Но у меня есть поручение, которое я обязан исполнить.

— Поручение? От кого? — Том удивленно посмотрел на мужчину. Тот поставил шкатулку на столик и открыл ее, выуживая пергамент и передавая его молодой леди Блэк, что сидела ближе всего к нему.

— Когда-то давно, когда вам всем было лет по четырнадцать, леди Розамунд передала мне некоторые письма и вот этот пергамент, попросив меня об услуге; если с ней и ее будущим супругом когда-нибудь что-то случится. Как, например, гибель, или они начнут себя вести странно, передать это всё вам. В этой шкатулке письмо для каждого из вас, а свиток, как я понял, для всех сразу.

— Ох. — Том удивленно посмотрел на бумагу в руках девушки и задумчиво кивнул. — Спасибо, Макгроу.

— Всегда рад помочь. Особенно в такую трудную минуту.

Поклонившись, дворецкий покинул зал, а Бурга срезала заклинанием печать и, медленно развернув свиток, начала негромко читать.

Мои дорогие ребята.

Если вы читаете письмо, значит со мной что-то произошло, и я сама не могу рассказать вам всей правды. Сейчас, когда я пишу это письмо, я не знаю причины, по которой это случилось, но скорее всего мое сознание вернулось в мой настоящий мир.

Ох, мне сложно это писать, но здравствуйте, меня зовут Амелия Гилан. Это мои настоящие имя и фамилия. Я пришла из другого мира, параллельного вашему. Да, наверное, это трудно принять, но постарайтесь. В моем мире все вы — персонажи книги которую я когда-то читала. Но позвольте рассказать всё по порядку.

Настоящая я живу в двадцать первом веке в мире, где волшебства не существует. Совсем не существует, я серьезно! И всё, что я знаю о вашем мире и все мои «предсказания» связаны с тем, что когда-то я прочитала серию романов о «Гарри Поттере», в которой и рассказано о вашем мире. Это всё фантазия автора и не более. Повторюсь: в моем мире — волшебства нет.

На момент моего попадания в ваш мир, мне было чуть за тридцать. Я работала преподавателем танцев для детей и взрослых в Лондоне. У меня большая семья, но я не замужем и детей у меня нет и, так уж вышло, что не может быть.

Был летний вечер одиннадцатого августа две тысячи двадцать первого года. Я как обычно легла спать у себя в квартире, а на утро проснулась в Лондоне тысяча девятьсот тридцать первого года в теле женщины (точнее девушки) по имени Розамунд Ричардсон. Я потратила полгода на то, чтобы прижиться в этом мире и, каково же было мое удивление, когда я поняла, что это мир вселенной книги «Гарри Поттер».

В этой истории речь идет о мальчике, который борется с темным волшебником. Я не стану вам описывать всего, но если хотите узнать подробнее, можете прочитать в дневниках, что я передала Тому.

В общем, в этой истории главный злодей, Волан де Морт — искусный волшебник и величайший тёмный маг, что не щадит никого — ни друзей, ни врагов. Его руки по локоть в крови, он убил множество хороших людей и как по мне, самое ужасное, в погоне за бессмертием он потерял себя. Он создал крестражи и изничтожил свою душу, раздробив ее на семь частей. Это ужасно.

Всегда когда я читала эти книги, пыталась понять почему он так поступает. И вскоре поняла: это всё из-за того, что его не любили. Его отец отказался от него еще до рождения, а мать умерла через пару часов, не успев подарить ему свою любовь.

Думаю, вы уже догадались кто этот злодей? Мой милый сын Том, именно ты стал тем ужасным человеком. К сожалению, в этой истории тебя никто не забрал из приюта. Ты так же поступил в школу Хогвартс, но твой взгляд на мир был иным. Ты стал жестоким и человеком, который потерял человеческую сущность. Как я рада, что смогла это исправить…

Когда я попала в этот мир, поняла что это за мир, то решила, во что бы то ни стало, не допустить появления Волан де Морта. Признаюсь честно, изначально я просто хотела вырастить тебя в строгости и жестком контроле. Просто сделать так, чтобы ты не стал темным магом. Но стоило мне увидеть тебя тогда, в первую нашу встречу, я поняла, что беру на воспитание не ужасного темного лорда, а маленького мальчика, которому нужна в первую очередь просто мама.

Я полюбила тебя, Том, всем сердцем. Ты стал моим сыном, пусть не по крови, но по душе. И я желала не просто не допустить появление Темного лорда, но я хотела для тебя лучшей жизни. Захотела сделать тебя, своего сына, счастливым.

К сожалению, влияние темной магической стороны избежать не удалось. Да, я знаю, что это ты замешан во многом, что касается Дэвида, и малыш Маркус не просто так онемел. Да, я всё это знаю… Но от этого я не стала любить тебя меньше.

Я лишь приложила немного больше усилий в твоем воспитании и в направлении тебя на более светлый путь. Я решила стать твоей свечой в этой тьме, в которой ты жил до шести лет.

Ты рос, у нас появлялись хорошие друзья и знакомые: Блэки, Малфои, Нотты и другие. Сначала я была не рада такому развитию событий, ведь все твои друзья по книге должны стать «Упивающимися смертью», то есть последователями Волан де Морта, что несут смерть. Но когда я взглянула на эти семьи изнутри… Да, у всех магических чистокровных семей есть свои пунктики по поводу чистоты крови и прочего, но я поняла, что они совершенно не такие уж и плохие.

Шли годы, вы все росли. Конечно, не всё складывалось как я хотела, но история менялась и это было заметно. Я привыкла к этому миру, а вот мой настоящий мир стал казаться для меня каким-то нереальным и чужим. Думаю, это связано с тем, что я больше никому не могла рассказать всей правды. О ней знал только мистер Эйвери, да и то, только потому, что я была слишком глупа и опрометчива в некоторых своих поступках. Никогда себе это не прощу. Но, что поделать, нечего плакать над разбитой вазой.

Я старалась идти дальше и стала собирать вещи, которые в настоящей истории стали крестражами. Я решила сделать так, чтобы они никогда не попали к тебе в руки, Том. Нет, я верила, что тот Том, каким ты вырос, не стал бы делать крестражи. Но судьба та еще шутница и, как говорится, лучше что-то сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть, что не сделал.

Наверное, вы думаете, что все эти вещи хранятся в банке? Боюсь, вы ошибаетесь. Они все спрятаны в надежном месте. Все, кроме кольца, что ты стащил, Том. Думаешь, я не заметила? Хах. Сначала, я хотела забрать у тебя его, но потом решила, что всё же это твое наследие и я не вправе им распоряжаться.

Но что-то я отвлеклась. В общем, годы шли и я понимала, что как бы история не пыталась выпрямиться и пойти по книге, этому уже не бывать. Я сказала самой себе, что не позволю испортить жизнь моему сыну и сделаю всё, что от меня зависит.

Надеюсь, что у меня получилось.

Я не знаю, что произошло. Возможно, меня убили, а может просто я так же резко вернулась в свой настоящий мир, как попала сюда. У меня было видение, что я могу покинуть этот мир, а потому я решила подстраховаться и написать прощальные письма. Для каждого из вас. В них будет написано всё, что должно было случиться с вами и вашим потомством далее по книге. Если хотите — возьмите письмо с вашим именем у Макгроу. Конечно, из-за того, что я изменила ход истории, всё это может уже не иметь смысла, но хотя бы вы будете знать, как оно могло быть.

А пока, я хочу сказать вам всем кое-что очень важное: помните, неважно какая у вас кровь, неважно, насколько она чиста, также как и неважно, на какой факультет попадут ваши дети. Помните, что не кровь определяет человека и не факультет, а вы сами. Вы сами взращиваете будущее, и то, каким оно будет — зависит только от вас. Любите себя, любите своих детей и постарайтесь дать им лучшее будущее. Постарайтесь сделать так, чтобы они не знали, что такое Азкабан, чтобы они не знали, что такое убийство, чтобы для них причинение другим боли — не стало чем-то приятным. Любите своих детей. Помните, что ваши и их взгляды на жизнь могут отличаться. Не пытайтесь рубить инициативу на корню. Взращивайте их талант и делайте слабые стороны сильными.

Помните, что ваши родители никогда не будут желать такой судьбы ни вам, ни вашим детям. Я не желаю такой судьбы вам. Ведь я помню вас с детства и для меня все вы — чудесные дети, у которых большое будущее, у каждого. Я старалась не только ради Тома, я старалась ради вас всех. Сохраните мои труды и продолжите их. Для лучшего мира и жизни.

Искренне ваша,

Розамунд Эйв Амелия Гилан.

Вальбурга закончила читать и медленно опустила пергамент. В ее глазах стояли слезы, а руки дрожали. Каждый чувствовал то же, что и она — опустошение и боль. Вальбурга осторожно отложила письмо на стол и, достав платок, уткнулась в ладони лицом, тихо всхлипывая. Альфард обнял сестру за плечи, бережно поглаживая по руке, хотя и у самого лицо уже было всё мокрое от слез.

Эйвери тоже тихо плакал, хоть и пытался скрыть это. Розье стоял, лбом прислонившись к холодной стене и прикрыв глаза. Иногда его плечи содрогались в беззвучном плаче, но больше он никак не выдавал своих эмоций. Лестрейндж пустым взглядом смотрел в пол, запустив пальцы в собственные волосы и нервно сжимая их, словно бы желая выдрать с корнем.

Никому из них не верилось в написанное. Или просто не хотелось верить. Но при этом каждый понимал, что это правда. Что та Розамунд, что сейчас находится у себя в комнате — Розамунд Эйвери, обычная магла, вдова сэра Ричардсона и мистера Эйвери. А та Роза, которую они знали — пропала. Возможно навсегда.

Том молча поднялся и под общими взглядами подошел к столу, на котором остался открытый ларец с письмами. Взмахом палочки он отправил конверты к каждому, а последний, самый объемный взял сам. На светло-зеленом конверте, крупным косым почерком было написано: «Моему дорогому сыну Тому».

Он почувствовал, как его руки задрожали, и конверт выпал на пол. Горячие слезы хлынули потоком из глаз. Он не мог их остановить и не пытался. Схватившись за столешницу, Реддл отшвырнул стол в противоположный угол комнаты. Звон стекла, грохот разбитой мебели заполнил царившую до этого тишину. Том упал на колени, схватившись за голову и закричав от собственного бессилия и осознания своей беспомощности.

Они с друзьями убили невиновного. Эйвери ведь действительно просто хотел найти способ вернуть Амелию. Он пытался им объяснить, но они ничего не хотели слушать, зациклившись на своем. Они четверо совершили огромный грех, связавший их чужой кровью. Они заставили мистера Эйвери покончить с собой, потому что боялись. Чего боялись? Гнев на самих себя и страх беспомощности застелил им глаза, закрыв черной пеленой свет, заставив шагнуть в пучину отчаяния. Том понял, что она, Амелия, его мама, нужна ему сейчас, нужна как никогда раньше.

Но ее больше нет, и вряд ли они когда-нибудь еще встретятся.

Глава 20

— Доброе утро, мистер Реддл. — Пожилой колдун приветливо приподнял остроконечный колпак, заходя в лифт, а следом за ним вошел молодой парень в строгой черной мантии.

— Доброе утро, мистер Фильц. — Юноша кивнул. — Вам на шестой уровень?

— Да-да. Ты отлично помнишь всё, а?

— Конечно. Это моя работа — помнить.

Том Реддл нажал на кнопку шестого уровня, а затем на кнопку девятого. Лифт устремился вниз.

С того самого случая прошло три года. Все они выросли и окончили школу. Сложно описать, что происходило всё это время. Их компания держалась всегда дружно, даже после того как Розье и Лестрейндж окончили школу. Они часто встречались, общались, проводили время вместе, словно бы ничего и не произошло. Первый год все вместе искали способ вернуть Амелию, но вскоре поняли, что это бесполезно. Никто и никогда не путешествовал между мирами, а потому выхода из этой ситуации не было. Поэтому все продолжили жить дальше.

Том оставался в доме Эйвери ровно до своего совершеннолетия. После, на магловские деньги он купил себе небольшую квартиру в Лондоне. Всё же Амелия позаботилась о его банковском счете, как в волшебном мире, так и в магловском. И Том пустился в вольный полёт. Сейчас он живет в центре Лондона, среди маглов, работает в Отделе тайн в комнате со временем. Раз в месяц он навещает Розамунд, раз в неделю встречается со всей компанией «Вальпургиевых рыцарей».

С трудом можно сказать, что Том живет. В свои восемнадцать он просто существует, изо дня в день четко выполняя свою работу, изучая временные аномалии, петли, ошибки путешественников. Где-то глубоко в душе он еще надеется, что сможет вернуть Амелию. Но этот огонек надежды слишком мал и вот-вот потухнет.

Грех убийства, который запятнал руки ему и его друзьям, никогда не оставлял его. Каждый раз просыпаясь, Том думал, что, возможно, вместе с Каллумом он бы смог придумать, как вернуть Амелию.

Том никогда не оправдывал себя с тем случаем. Более того, себя он считал главным виновником произошедшего. Он не раз просил прощения у Альфарда и Эмерсона, за то, что втянул их в это. Но те лишь отмахивались от его извинений, поскольку считали себя самих виновными в произошедшем. Каждый винил только самого себя, но не остальных.

Дневники Том всё же прочёл. Он тогда заперся на несколько дней в комнате и не выходил. А когда вышел, то был морально опустошён, и еще несколько дней провел без толку шатаясь по дому. Некоторые дневники он раздал своим друзьям. Как например дневник, где было описано всё про Малфоев, он отдал Абраксасу. Дневник с Блэками — Вальбурге (поскольку по большей части там говорилось о ней и ее детях), дневник, где упоминались все Упивающиеся смертью, разделил страницами между друзьями, отдав каждому листы, где были описаны их потомки. Остальные дневники он просто-напросто сжег, оставив себе лишь один, в котором Амелия описывала свой мир и свою жизнь там.

Не проходило ни дня, чтобы Том не перечитывал этот дневник и письма от Амелии. Он знал уже их наизусть, каждое слово. Но он продолжал каждый вечер, возвращаясь с работы, читать их снова и снова.

Он медленно увядал. Друзья видели, как ему становится хуже без Амелии, но никто не мог помочь ему в этом горе.

— Доброе утро, Келли, ты, как я погляжу, ранняя пташка? — Том улыбнулся, заходя в комнату времени и приветствуя свою коллегу, что сидела над столом с маховиками, ремонтируя один из них

— Здравствуй, Том. Я всю ночь была здесь, не уходила никуда. — Девушка зевнула, прикрывая рот ладонью. — Ох, извини.

— Ты бы пошла, поспала в кабинете. — Том снял мантию, оставаясь в деловом серо-коричневом костюме. — А я за тебя поработаю в архиве. Как тебе?

— Буду благодарна. — Лестрейндж, урожденная МакКуин, благодарно улыбнулась. — Закончу с маховиком и пойду. Кстати, тебе привет от Эмерсона. Обещал заглянуть к тебе сегодня вечером.

— Хорошо, буду ждать его.

Улыбнувшись девушке на прощание, Том отправился вглубь комнаты, где была замаскирована еще одна дверь — переход в архив с записями всех временных аномалий. Оставив мантию на вешалке и зажигая взмахом палочки лампы в архиве, Реддл направился в его глубь, где они с другими работниками перепроверяли все записи. Дело в том, что когда кто-то перемещается во времени, об этом автоматически создается запись (механизм примерно тот же, что с пророчеством), но при этом, если кто-то повторно попадает в этот же отрезок времени и меняет то, что уже было изменено, первая карточка становится не актуальной и ее нужно уничтожить. Да вот только уничтожение, в отличие от появления, происходит вручную. Так что работникам комнаты времени приходится с периодичностью раз в три месяца проверять весь архив, уничтожая негодные карточки.

Положив кожаный портфель на стол, Том сел, притягивая к себе пачку карточек, на которых вчера остановилась его коллега и супруга его друга — Калипсо. Тому всегда казалось, что время в архиве течет куда медленнее, чем где-либо. А возможно это было связанно с монотонностью работы в нем. Но ближайшие несколько часов он провёл перекладывая карточки из одного ящика в другой.

Уже изрядно устав, Том решил пройтись по архиву, а заодно просто размять ноги, когда заметил полку со старыми записями, что были датированы тысяча трёхсотым годом. Он с любопытством подошел к этому шкафу, отодвигая один из ящиков и открывая первую попавшуюся папку, на которой значилось имя «Корнелиус Сизоголовый». Умели же раньше давать имена… Ничего интересного в деле бывшего невыразимца Том не обнаружил и уже собирался закрыть ее, как заметил на одном из приложенных листов маленький треугольный значок, похожий на глаз.

— Дары? — Том остановился и прошелся взглядом по листку. Это было прощальное письмо этого самого Корнелиуса, который говорил, что он работает над новой, улучшенной версией маховика времени, который позволит оставаться в прошлом дольше, чем на пять часов. Судя по тому, что спустя более чем полвека ничего не изменилось — ему это не удалось.

Взяв папку, Том вернулся за стол и открыл дело сначала, начиная внимательно вчитываться.

***

— Мне так жаль… Я не нахожу слов, чтобы описать как я жалею, что мы так поступили. — Том упал на кровать в своей комнате, проводя ладонями по лицу. — Я чувствую себя таким ничтожеством.

— Перестань корить себя. Хотя, я и не отрицаю того, что ты виноват.

— Если бы я только мог вернуться назад, всё исправить…

— И что бы ты сделал?

— Я бы не позволил нам стать убийцами. Не позволил бы этой нелепице случиться. И мы бы вместе нашли способ вернуть Амелию. А теперь у меня нет ни единой зацепки как это сделать. Я… я больше не хочу существовать без нее.

— Ты начинаешь уже сходить с ума. Тебе надо что-то делать с собой, Томас. Амелия не хотела тебе такой жизни. Она верила в тебя, иначе не отдала бы свои дневники.

— А что мне от них?! — Том резко сел и указал взмахом руки на единственный уцелевший дневник, что лежал у него на прикроватной тумбе. — Я должен был стать убийцей… и я им стал. Пусть и не в таких масштабах, но всё равно стал, как бы она не старалась меня изменить. Семя зла, что живет во мне… от него никуда не деться. Она написала правду: ребенок рожденный без любви, под приворотным зельем, никогда не сможет испытывать истинные чувства. Это будет лишь подражание чувствам других людей, но не настоящие эмоции и чувства. Да даже чувства, что я испытывал к Розамунд… это было больше похоже на действие любовного зелья. Я был… зависим от нее. Понимаешь? Так может, это зелье, которым мать напоила отца, так действует на меня, заставляя испытывать такие эмоции в отношении Амелии?

— Ты горюешь по ней?

— Конечно. — Том выдохнул после долгой тирады слов и опустил голову, запуская руки в волосы, когда почувствовал, как холодная рука коснулась его плеча.

— Я не думаю, что чувства, которые ты испытываешь, ложные. Ты начинаешь сам себя загонять в ловушку, пытаясь сделать себя хуже, чем ты есть. Амелия дала тебе дневники не для того, чтобы ты посмотрел, каким бы ты мог стать и бежал от этого, а для того, чтобы ты понял, как сильно она любила тебя и верила, что ты никогда им не станешь.

— Ты думаешь…

— Я уверен, что ты давно переборол все эти глупости про невозможность испытывать эмоции. Ты сожалеешь об убийстве, ты горюешь по потери матери, ты чувствуешь вину перед друзьями… разве ты можешь назвать эти чувства фальшивыми?

Дверной замок щелкнул и в коридоре загорелся свет. Хлопнула дверь и раздался знакомый голос Лестрейнджа из коридора: «Это я, ты дома, Том?». Реддл тихо выдохнул, поднимая голову на вход в комнату, а затем переводя взгляд на призрачную фигуру рядом.

— Эмерсон пришел. Тебе лучше уйти.

— Я был бы благодарен, если бы ты перестал вызывать меня каждый вечер. — Эйвери Каллум усмехнулся, засунув руки в карманы брюк. — Дай мне упокоиться. Я не держу зла ни на тебя, ни на Кеннета, ни на Лестрейнджа и Блэка. Вы дети, которые запутались. И мне вас жаль. Но сколько бы раз ты меня ни призывал, ты никогда не сможешь искупить вину. Мои руки, как и твои, омыты кровью. И призраки убитых всегда будут преследовать меня во всех мирах. Такова судьба всех убийц. Поэтому… отпусти меня, чтобы я мог уйти и просто преследовать тебя как напоминание, чтобы ты никогда больше не посмел совершить подобного.

— Конечно… иди. Но, если мне станет плохо, я позову тебя.

— Вот же щенок… — Каллум рассмеялся и его призрачное тело растворилось в серой дымке. Дверь в спальню отворилась и на пороге возник Лестрейндж, что с интересом оглядывал комнату, а затем и самого Тома.

— С кем ты разговаривал?

— С Каллумом. — Реддл поднял перстень, показывая его другу, а затем положил его на стол, поднимаясь и вытирая тыльной стороной ладони мокрые от слез щеки.

— Том, ты ведь обещал… — Эмерс быстро пересек спальню и повернул парня к себе, крепко взяв за плечи и смотря на воспаленные из-за слез глаза. — Ты обещал больше не пользоваться им. Ты ведь знаешь, что оно сводит с ума.

— Я уже сошел с ума, Эм…

Звонкая пощечина заставила Тома отшатнуться и рефлекторно схватиться за ушибленную щеку. В голове зазвенело, а затем наступила пустота. Лестрейндж сжал руки в кулаки со злостью глядя на него. Вот уже как полгода как Том общается с Каллумом, точнее с тем образом, что создает кольцо. Как бы они с друзьями ни просили его прекратить, он не переставал призывать к себе его дух. Он мог часами общаться с ним, а потом ходить сам не свой. Рано или поздно это могло плохо кончиться.

— Хватит, Том! Мы все скорбим по потери Амелии, мы все страдаем из-за того, что совершили. Но это не повод загонять себя! — Лестрейндж схватил со стола кольцо. Том дернулся, чтобы забрать его, но Эмерс сильным толчком в грудь, заставил того сесть на кровать. — Я заберу его. И верну только тогда, когда ты придешь в себя. Ты понял меня?

— Нет, Эмерсон, верни кольцо. Ты не имеешь права забирать его! — Том вскочил с кровати и кинулся было к палочке, но очередной грубый толчок заставил его упасть на кровать.

— Извини, но пока ты в таком состоянии… Я не верну тебе его. — Лестрейндж убрал кольцо во внутренний карман пиджака. — Знаешь, мне кажется, тебе стоит развеяться. Съездить куда-нибудь, отвлечься.

Том молча лежал на кровати, раскинув руки и смотря в серый, покрытый трещинами потолок. С каждым словом друга злость закипала в нем всё сильнее. Что Лестрейндж может знать о его чувствах? Он и половины не понимает! Он даже не представляет какие проблемы терзают его! Понимает, каково это лишиться Амелии? Ничерта он не понимает.

Лестрейндж присел рядом с Томом на кровать, лишь по холодному взгляду догадываясь, что творится в голове у его друга. Скорее всего, Реддл захочет напасть на него, чтобы отобрать камень. Скорее всего, он проиграет Реддлу, как делал это уже много раз. Поэтому…

— Келли ждет ребенка. — Тихо проговорил Лестрейдж, выуживая из кармана пиджака серебряный портсигар и со щелчком открывая его. Он протянул одну сигарету Тому, вторую закурил сам, задумчиво смотря на поднимающийся к потолку дым. — Если это будет мальчик, назовем его Рудольфус, как и писала Амелия.

— Вы решили не менять имя? — Хрипло спросил Том, держа между пальцами тлеющую сигарету. — А как же…

— Волан де Морта нет, а значит, его ждет другая судьба. — Спокойно проговорил Лестрейндж, поднимаясь и отходя к окну, чтобы открыть форточку. — Как и тебя Том. Если ты сейчас выстрелишь мне заклинанием в спину, значит все старания Амелии были зря. Ты готов предать свою мать и стать Темным лордом?

Лестрейндж не оглядывался, наблюдая через отражение в стекле как Том, что поднял палочку, медленно опускает ее, а затем и вовсе откладывает. Открыв форточку, Эмерсон вернулся обратно на кровать и сел рядом с Реддлом, обнимая того за плечи.

— Не позволяй злости командовать тобой, Том.

— Прости меня…

— Если ты еще хоть раз извинишься — я тебя ударю. — Серьезно сказал Лестрейндж и продолжил курить. Том вяло улыбнулся, тоже затягиваясь.

— Я сильно странно себя веду, да? Чувствую себя идиотом. Кстати об идиотах… у меня сегодня появилась странная идея. Выслушаешь?

На часах было уже четыре утра, а Том и Эмерсон до сих пор не спали, разговаривая за бокалом огненного виски и смеясь, вспоминая школьные годы. Какое же всё-таки это было беззаботное и счастливое время. Тогда они веселились, придумывали заклинания, дурачились, устраивая дуэли и соревнуясь друг с другом, влюблялись… Это всё осталось в прошлом. Теперь у каждого своя жизнь. У Эмерсона жена и вскоре появится ребенок, у Тома работа и безумные, призрачные планы на будущее на возвращение Амелии.

— Тебе бы стоило тоже жениться, завести семью… — Лестрейндж развалился на кровати, в то время как Том сидел на полу у небольшой чугунной печи и кидал в открытую створку смятый пергамент.

— Не имею желания. — Равнодушно отозвался Том, сминая очередной лист.

— Знаешь, я тут подумал. А ты вообще встречался с девушкой-то?

— Нет. Но мне нравилась одна.

— И кто же это?

— Миранда Боул. — Том кинул смятую бумагу в огонь и мысленно порадовался, что Лестрейндж не видит его лица. Ну не скажет же он, что ему нравилась жена Эмерсона. Хотя, наверное, в этом ни было ничего такого. Но он бы не хотел, чтобы Лэстрейндж думал, что у них в школьные годы, оказывается, был странный любовный треугольник.

— Это загонщица из Гриффиндора? Странно… Я думал тебе не нравится квиддич.

— Мне и не нравится квиддич. Но это не значит, что мне не может нравится девушка, играющая в него.

Разговор продолжить не удалось, поскольку за окном мелькнула тень и через форточку в комнату влетела коричневая сипуха и, бросив письмо на колени Тому, улетела. Он быстро узнал почерк на конверте. Дамблдор. Письмо содержало всего пять слов: «Приходи. Я знаю где палочка». Том поджал губы и выкинул письмо в огонь, ненадолго задумавшись.

— Что там? — Эмерсон лениво перевернулся на бок и посмотрел на Тома, который, казалось, выпал из реальности.

Стоит ли идти? После того как Амелия покинула тело Розамунд он сходил на пару занятий к Дамблдору, да и то, только чтобы понять, знает ли волшебник о путешествиях между мирами. А удостоверившись, что нет, просто забросил эти дополнительные занятия. Ему тогда было слишком сложно разобраться в себе самом, а еще сложнее в играх Дамблдора. А поскольку быть пешкой ему всё так же не хотелось, он просто забросил эти занятия. Тогда профессор не настаивал. Но теперь, что теперь ему было нужно? Он ведь не хотел просто с его помощью достать палочку? или с помощью найденной палочки забрать у него кольцо? А даже если и так, то безопасней будет оставить камень у Эмерсона. Хотя бы на время.

Том и не заметил, как голова, уже давно затуманенная горем и алкоголем, вдруг прояснилась и начала бешено соображать. Он просчитывал ходы наперед для разных причин встречи с Дамблдором, когда вдруг осознал, что, возможно, это то, что ему и нужно.

Подорвавшись с места, юноша уселся за стол и, не обращая на вопрошающие взгляды друга, принялся что-то быстро писать в своем дневнике, делая не только записи, но и какие-то зарисовки. Лестрейндж не стал его отвлекать, а просто допил виски и улегся спать. Он всё узнает утром, когда Том придет в себя.

Однако, проснувшись через несколько часов, он с удивлением обнаружил, что один в квартире, а на прикроватной тумбе лежит одинокая записка: «Ушел на работу. Храни кольцо до моего возвращения».

— У него же сегодня выходной? — Лестрейндж непонимающе перечитал записку и притянул к себе пиджак со спинки кровати, проверяя кольцо. Оно было на месте.

***

Архив. Из воспоминаний Альфарда Блэк. Близкого друга Тома Реддла.

Том пропал. Просто взял на работе отпуск за свой счет на месяц и пропал. Как бы мы с Эмерсоном не пытались выяснить куда он делся — у нас этого не получалось. Ребятам на встрече «Рыцарей» мы сказали, что он отправился проветриться, поскольку только-только начал приходить в себя. Все поверили, поскольку видели, как он медленно сходит на нет.

Спустя полторы недели, в ночь, от Тома пришла сова вместе со свежим номером "Французского сплетника", где говорилось о победе Дамблдора над Гриндевальдом. На следующее утро эта новость была и в «Ежедневном пророке». Письмо от Тома же было коротким. Он говорил, что был во время битвы рядом с Дамблдором и они получили палочку. (Он не уточнял, что Бузиновую, но мы это и так поняли по знаку даров смерти в углу письма). Также он написал, что вернется через неделю и у него есть важное дело, в котором мы с Эмерсоном должны ему помочь.

Далее в письме был список некоторых вещей, которые он просил достать к своему возвращению. Это было чертовски странно. Кроме того он попросил съездить в городок Литтл Хэнглтон и подготовить один из самых старых и никому не нужных домов. Опять же, для чего — не объяснил.

Мы остались в замешательстве после его письма, но если Том просит, значит так нужно. Благодаря Нотту и Малфою удалось достать все нужные вещи. Очень дорогие, кстати, детали. Дом подготовили за пару дней и стали ждать.

Ожидание — самое отвратительное. Но мы ждали. А в конце нужной нам недели пришло еще одно письмо, где говорилось чтобы мы с Лестрейнджем были готовы к поездке. И просьба собрать всех вместе в доме Эйвери, Том хочет поговорить со всеми "Рыцарями".

______________________________________________________

— Почему так неожиданно собрались? У меня через пару часов должна быть важная встреча. — Розье курил сигару, сидя в кресле у камина в доме Эйвери. Блэк и Лестрейндж стояли у окна, смотря на заснеженный сад, Малфой, Эйвери и Нотт сидели за столом для покера, в ожидании Тома решив сыграть партейку.

— Том сказал, что это очень важно. — Огрызнулся Эмерсон и посмотрел на Розье. — Если так хочешь, вали, тебя никто не держит.

— Я просто спросил. Мы все сейчас очень заняты, Лестрейндж, и собираться по щелчку пальцев только из-за того, что Том решил вдруг всех нас увидеть — мы не можем.

— Ты ведь знаешь, что Том не позвал бы нас просто так. — Вальяжно отозвался Малфой. — Если созвал — значит дело серьезное. Да и вообще, что, женился на дочери министра и всё, нос задрал? Мы тебе не ровня?

Розье поморщился и отвернулся к камину. Как раз в этот момент на дорожке, ведущей к дому возникла одинокая фигура, закутанная в черную дорожную мантию. Она быстрым шагом приближалась к дому и вскоре скрылась из виду, заходя внутрь. Через каких-то пять минут на пороге гостиной появился и сам виновник этого сбора.

Том выглядел уставшим и вымотанным. Под его глазами залегли тени, а на лице появилось несколько тонких шрамов. Он снял дорожную мантию и, кинув ее подскочившей домовушке, упал в кресло, проводя руками по лицу, словно пытаясь прийти в себя после кошмара.

— Спасибо, что вы все собрались. — Спокойным и ровным голосом заговорил Том, начиная сразу без предисловий и приветствий. Он молча обвел взглядом друзей, с которыми не виделся почти месяц и продолжил говорить. — Я попросил вас собраться, чтобы сообщить вам одну новость и попросить об одном одолжении. Но перед этим хочу задать вам вопрос: есть ли среди вас те, кто хочет избавиться от метки братства?

Ответом ему послужила тишина. Розье слегка дернулся, но Лестрейндж положил руку ему на плечо и крепко сжал. Том продолжил:

— Что ж, ладно. Подумайте над этим до конца нашей встречи. А пока… кажется, я нашел способ вернуть Амелию, но для этого мне нужно будет уехать, чтобы встретиться со знающими людьми. Я не знаю, сколько времени это займёт, и не знаю когда я вообще смогу вернуться, а потому, в какой-то степени я прощаюсь со всеми вами здесь и сейчас. Пока я не выполню всё, что задумал.

— Ты уходишь? — Кеннет испуганно посмотрел на сводного брата и отложил карты, уже забыв про покер вовсе. — То есть… ты навсегда уходишь?

— Пока не достигну своей цели и не верну Амелию. — Кивнул Том и, пресекая следующий вопрос брата продолжил. — Я не думаю, что Амелия вернется в тело Розамунд. Скорее всего, я смогу сделать так, чтобы она не только душой, но и телом перенеслась в наш мир. Но я не знаю, как это сделать, а потому мне нужен совет человека, который уже это делал.

— И ты знаешь такого человека? — недоверчиво отозвался Розье хмурясь. Как-то ему не верилось в это.

— Можно сказать и так. Я не могу вам рассказать всего, пока сам не разберусь в этом. А потому… просто поймите, что это важно для меня. И выполните мою просьбу. Приглядывайте за Розамунд. Да, пусть она и не моя мать, Амелия, но всё же эта женщина долгое время была ее сосудом, а потом еще и два года заботилась обо мне как о своем сыне, хоть и не помнила ничего подобного. Она достойна хорошей жизни. И я бы хотел дать ее Розамунд. Но поскольку я буду далеко… кто знает, что может случиться.

Том замолчал, обводя молчаливую компанию взглядом. Кажется, из них никто не ожидал, что Том решит уйти куда-то, отправиться в путешествие. Но, с другой стороны, со своего пятнадцатилетия он искал способ вернуть Амелию, а теперь, когда он нашел какую-то зацепку, он ведь ее не упустит. Это было бы слишком глупо.

— И куда ты отправишься? — После недолгого молчания поинтересовался Нотт.

— В Албанию. — Том выдохнул и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза и потирая переносицу. Конечно, он ждал вопросов от своих друзей, и ждал, что их будет много. И их было много. Проговорили до самого вечера. Даже Розье, которому вроде как куда-то надо было, остался и даже не послал никуда сову. Говорили долго и много, обо всём на свете. Метки так и остались на руке каждого.

На другое утро, Том в компании Блэка и Лестрейнджа покинул Лондон.

***

Архив. Из воспоминаний Вальбурги Блэк. Друга Тома Реддла.

Мой брат уехал вместе с Томом и Лестрейнджем. Он не сказал ни куда они направляются, ни что они будут делать. Ничего. Они просто пропали на целый месяц. Затем Альфард и Эмерсон приехали, очень мрачные. Но они никому ничего не говорили. Мы не знали ни где Том, ни что с ним. Уже позже мы узнали, что он уволился из Отдела тайн, при этом прихватив с собой несколько маховиков времени и еще какое-то оборудование. Не знаю какими силами, но ребята его прикрыли. Наверное, тут сыграло на руку то, что Розье был зятем министра магии, а жена Лестрейнджа работала в том же отделе, что когда-то и Том. Общими усилиями они как-то скрыли пропажу всех этих вещей.

Что самое странное, никто из компании не пытался спросить, чем занимается Том. Да, мы все знали, что он хочет вернуть свою мать, но… каким способом?

Следующие полгода Альф и Эмерс уезжали каждый месяц на неделю. Судя по всему к Тому, но от них ничего добиться нельзя было. Иногда они привозили нам подарки от Тома и письма. Но это случалось редко, да и написанное там было скорее банальной вежливостью со стороны Реддла. Лично мне было обидно от этого. Не думала, что он будет так черств ко мне. Я же была ему не чужим человеком… Хотя. Последние несколько лет мы толком и не общались.

Но, спустя полгода после пропажи Тома Альфард пришел к нам с Орионом домой и был он очень странным. Он словно бы прощался с нами. Очень долго сидел, держа меня за руку и почти ничего не говоря. Это было очень странно.

А потом и он и Лестрейндж пропали…

______________________________________________________

Работа в доме кипела еще с утра. Проспав всего четыре часа, Том вновь принялся за изобретение. Вот уже как полгода он жил на отшибе городка его предков и мастерил то, что поможет вернуть ему Амелию.

История Корнелиуса, которую он нашел в архивах на работе натолкнула его на мысль о создании прибора похожего на маховик времени, только с помощью которого можно было перемещаться не только по прямой их мира, но переходить и на другие прямые — параллельные миры. Это была сложная задача, которая требовала от него немало усилий как физических, так и моральных.

Первые месяцы Том проводил за расчетами, составлении схем механизма, просчитывании мостов — так называемых «кротовых нор», с помощью которых можно было бы перемещаться между параллелями.

Сейчас, спустя полгода, если зайти в дом, в котором жил юноша, то можно было увидеть по всему помещению множество вычислительных карт, странных серебряных, бронзовых и золотых приборов и приборчиков, что беспрерывно работали, тикали, ходили, позвякивали, выпускали из себя пар, а некоторые выкидывали из себя странные черные субстанции. На большом столе посреди комнаты лежало множество крупных и мелких деталей, различные волшебные механизмы и специальные инструменты, которые он благополучно стащил с предыдущего места работы.

Он почти не покидал дом. Даже не выходил за продуктами в магазин. Всё это ему приносили друзья, что приезжали по очереди на неделю и помогали ему немного отдохнуть. Всё же если работать без перерыва — можно и загнуться. Поэтому важной обязанностью Блэка и Лестрейнджа было вытаскивать Тома иногда из работы и «выгуливать» его. Но вот, процесс создания медленно, но верно приближался к концу, когда Том наконец осознал одну ужасную вещь.

— Ну что, всё готово? — Прошептал Альфард, рассматривая треугольный предмет на столе перед Томом.

— Да, готово. — Без особого энтузиазма отозвался Реддл, тоже смотря на свое изобретение. — Жаль, что у меня будет только одна попытка проверить его. Да и той, возможно, не будет.

— О чем ты? — Эмерсон, стоявший по другую сторону стола, нахмурился, рассматривая явно опечаленное лицо друга.

— Уже завершая свою работу, я понял, что допустил кое в чем ошибку… Для пользования этим предметом нужны три человека. Но при пользовании этот прибор может высосать из волшебника всю магию. Человек не умрет, но он навсегда останется сквибом. Для меня это не страшно, но вы… я не позволю вам пройти через это.

Альфард судорожно втянул носом воздух и обменялся с Лестрейнджем быстрыми взглядами. Том поднялся, отводя взгляд от своего изобретения. Это был небольшой треугольный прибор, примерно шестнадцать на шестнадцать дюймов. Если открыть верхнюю крышку, то в ней было несколько отсеков: по ребрам треугольника и его центральной части (из верхнего угла к основанию) были сделаны специальные выемки для вложения в них волшебных палочек. Всё пространство между ними было пустым, если не считать исписанные стенки отсеков и задней крышки механизма. Рунические вязи, какие-то цифирные коды, неизвестные символы — все они сливались друг с другом образуя золотые нити, перетекающие одна в другую, создавая золотую паутину. А в центре, чуть выше над отсеком для палочки, еще одна пусто́та для чего-то очень маленького.

Прежде чем ребята успели что-либо обсудить, раздался стук в дверь. Том скрылся в коридоре, но через несколько минут вернулся в сопровождении знакомого мальчикам волшебника — Альбуса Дамблдора.

— Добрый вечер, Альфард, Эмерсон. — Мужчина приветливо улыбнулся.

— Добрый… — Растерянно в один голос отозвались Лестрейндж и Блэк, переглядываясь.

— Том, я всё принес. Это оно и есть? — Волшебник подошел к столу и склонился над ним, рассматривая прибор и заодно передавая Реддлу сверток.

Юноша снял бумагу со свертка. Тут же знакомая серебряная ткань скользнула по его рукам, а сверху на ней лежала тонкая длинная палочка с шишковатыми наростами. Ничего не говоря и не объясняя друзьям, Том подошел к своему прибору и вложил Бузинную палочку в центральный отсек, свою палочку поместил в нижний, а мантия-невидимка заняла свое место в пустоте между отсеками для палочек. Стоило Тому ее опустить туда, как поверх появилась еще одна сеть из золотой паутины, что вращалась, перекликаясь между собой. Затем Том снял кольцо со своей руки и вытащил из него камень, который был помещен в самый маленький отсек.

— Ну вот. Почти готово. — Всё так же без энтузиазма проговорил Том, наблюдая, как волшебные палочки и камень начинают переплетать золотые зачарованные паутинки.

— Как я понимаю, оно истратит много волшебной энергии человека, что им воспользуется. — Проговорил Дамблдор, поправляя очки и выпрямляясь. — Один ты тут явно не справишься.

— Для этого мы и здесь. — Живо отозвался Лестрейндж.

— Нет! — Повысил голос Том, посмотрев на друга. — Я не позволю вам лишиться магии. Вы и так… пострадали из-за моей глупости.

— Том, мы твои друзья. И я уверен, что ты бы поступил так же. — Альфард улыбнулся, положив руку на плечо Реддлу.

— Нет-нет-нет. Я не дам вам этого сделать. — Том замотал головой и обошел стол, отодвигая от него Блэка и Лестрейнджа.

— Ну, если наш с тобой договор в силе, Том, — Подал голос Дамблдор, задумчиво рассматривая золотую вязь, что скользила по мантии. — Я буду не против занять одно из мест и лишиться своей магии. Всё-таки, если мне удастся выполнить то, чего я хочу… магия мне больше будет не нужна.

И, не давая Тому времени ответить, волшебник извлек из своей мантии палочку, вкладывая ее в отсек слева. В тот же миг ее опутали золотые нити, уже не давая возможности вернуть ее назад. Но не стоило Тому отвлекаться на профессора, поскольку Альфард вынырнул из-под его руки, вкладывая в оставшееся пространство свою палочку. Золотые нити обвили и ее. Прибор был готов.

— Нет, Альфард! — Том резко развернулся. — Что ты наделал?!

— Да, что ты наделал? Это должен был быть я! — Возмутился из-за спины Тома Лестрейндж.

— Эмерсон, у тебя жена и скоро родится ребенок. Тебе магия еще нужна. А я… так и не нашел себя в магическом мире. Так есть ли мне смысл оставаться в нем? — Всё с той же беззлобной улыбкой отозвался Альфард, закрывая крышку прибора. — Я работаю управляющим на две типографии Розамунд — волшебной и магловской. А чтобы ими управлять — магия не нужна, не так ли?

— Ты сволочь, Блэк. — Том улыбнулся и покачал головой. — Самая настоящая сволочь. Сделал мне такой удар под дых, хотя я доверял тебе все эти годы.

— Я знаю. Брал пример с тебя. — Альфард рассмеялся. — Ну, так… что должно быть дальше?

— Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы мы заключили магический договор. Все четверо. На случай, если со мной что-то случится. Вам, профессор, и тебе Ал, ничего не грозит, так как вы останетесь на этой линии пространства, а мне придется шагнуть за Амелией дальше, а потом переместиться с ней обратно. Так что… Во-первых, когда всё закончится, этот дом, все приборы и этот прибор. — Том обошел стол и встал у основания треугольника-изобретения, кивая на созданную машину. — Должны быть уничтожены. Во-вторых, бузинная палочка будет уничтожена. Чтобы больше никто из-за нее не пострадал. Камень будет передан Вам, профессор, а мантия возвращена Поттерам. В-третьих, Эмерсон, ты сотрешь все воспоминания у Альфарда и Дамблдора об этом случае. А затем уничтожишь собственные…

— Опять мне вся грязная работа. — Грустно улыбнулся Лестрейндж чувствуя, как что-то сжалась в животе от страха.

— Прости. — Том виновато улыбнулся в ответ. — Но о произошедшем никто не должен знать.

— Лично меня всё устраивает. — Кивнул Дамблдор. — Ты мне предоставил достаточно яда и шкуры Василиска и передашь камень. На этом наше с тобой сотрудничество окончится, Том.

Реддл кивнул. За эти полгода он пару раз бывал в Хогвартсе, где в сопровождении Дамблдора вновь проникал к змею Слизерина для сбора материала, что был необходим профессору и ему самому для создания этого механизма. Так что, мужчина был прав, после передачи камня, сделка будет завершенной и они оба не будут друг другу чем-либо обязаны.

Потратив еще полчаса на создание магического контракта, который после выполнения уничтожится, Том вместе со своими гостями был готов к самой безумной и опасной авантюре своей жизни. Он решил сыграть сразу и с Судьбой, и со Временем, и с Пространством.

— Спасибо, что были со мной до конца. — Том по очереди обнял Альфарда и Лестрейнджа. Последний замер, крепко прижимая Реддла к себе и почти неслышно шепча ему те же слова, что сказал когда-то много лет назад, когда они ночью сидели вместе в коридоре подземелья. Том лишь грустно улыбнулся ему в ответ. — И я тебя, Эм. Всегда…

— Надеюсь, что ты вернёшься с Амелией. — Выдавил из себя улыбку Лестрейндж и поспешил отвернуться, чтобы скрыть слезы. Всё же этот эксперимент был непредсказуем. Том грустно улыбнулся ему, мягко похлопав по спине, и перевел взгляд на Блэка.

— Альф, прости, из-за меня ты останешься без магии.

— Не переживай. Я уж не пропаду. Тем более я заработал уже приличное состояние и мне хватит этого, чтобы счастливо прожить пару десятков лет. А там уже… — Блэк не договорил, сглотнув появившийся в горле комок из-за слез. — Давайте начинать.

Том, Альфард и Дамблдор встали каждый у одной из вершин треугольника, укладывая на него руку. В тот же момент золотые нити-письмена окутали их запястья постепенно начиная покрывать и всё тело, наполняя комнату ярким свечением, а тела волшебников приятным теплом. Том в последний раз поднял взгляд на Лестрейнджа, что смотрел на него со слезами, что медленно катились по бледным худым щекам.

— Прощай. — Прошептал Том и почувствовал, как неведомая сила схватила его и понесла куда-то, вырывая из реальности вместе с бывшим профессором и лучшим другом, унося прочь из городка Литтл- Хэнглтон, из волшебного мира тысяча девятьсот сорок шестого года.

Глава 21

Проживая день за днем, Амелия постепенно возвращалась к своей привычной жизни. Дом, работа, посиделки с родными, снова дом и снова работа. Скучный круговорот жизни. Работать, чтобы жить — жить, чтобы работать. Да уж, ее новая жизнь не шла ни в какое сравнение с тем, что она проживала в мире любимой книги. А что теперь? Ничего.

Семья не понимала, что происходит с дочерью и сестрой. Обычно такая живая и яркая молодая женщина, за один день стала замкнутой в себе, скрытной и нелюдимой. Она больше не радовалась жизни как прежде и предпочитала уединение компании друзей. Иногда она думала: а если она покончит с собой, ее душа перенесется обратно в тело Розамунд? Или нет? Но стоило подобным мыслям появиться, как женщина упорно гнала их от себя. Она должна быть сильной… Ради Тома.

— До свидания. Не забывайте, расписание занятий со следующего месяца меняется!

Женщина проводила последних учеников и закрыла студию, тихо вздохнув и начиная уборку. На уроках с детьми она ещё пыталась вести себя как обычно, но стоило ей остаться одной, как улыбчивая маска сама исчезала с лица.

— Эй, твои занятия закончили? — Эвелин, коллега из соседнего класса заглянула в студию, приветливо помахав женщине. — Мы с ребятами собираемся в бар выпить. Не хочешь пойти с нами? А то ты в последнее время прямо сама не своя.

— Нет, спасибо. Как-то не хочу туманить и без того туманную голову. — Амелия покачала головой и, отключив магнитофон из розетки, направилась переодеваться. — Да и я, знаешь, думаю об увольнении. Не знаю, просто я как-то… Устала?

— Увольнении?! Да ты с ума сошла! Ты один из лучших преподавателей в Лондоне, к тебе очередь за полгода. Сколько уже ребят под твоим руководством вышло в финал танцевальных конкурсов?!

— Много… По крайней мере, достаточно

— Мужчину бы тебе найти… — Вздохнула Эвелин, надевая джинсы и рубашку, но заметив еще более мрачное лицо коллеги быстро поправилась. — Слушай. Ладно, ты не хочешь выходить замуж, но… Может тебе стоит завести ребенка? Я имею в виду усыновить или удочерить. Тебе станет куда веселее и интересней жить. Будет ради кого просыпаться по утрам, ходить на работу и всё такое. Ну, знаешь, такие, ванильные цитаты.

Надев пальто, Амелия задумчиво посмотрела на коллегу. Так и хотелось сказать, нет, даже крикнуть прямо в лицо: "У меня есть и муж, и два сына! Не нужен мне больше никто!". Но, естественно она не могла этого сказать.

— Не знаю, Эв. Я не уверена, что готова к этому.

— Ну, а ты всё же подумай. — Не унималась коллега, выходя вместе с Амелией из студии и провожая ту до выхода. — Не надо сразу усыновлять. Просто сходи, посмотри, познакомься с детками.

Гилан махнула на прощание рукой, пообещав подумать над словами женщины, и вышла из здания. Лило как из ведра. Лондон в это время любил порадовать своих жителей подобной противной погодкой, а потому все спешили укрыться в домах, барах, магазинах. Амелия же никуда не спешила. Открыв зонт, она просто неспешно брела домой, наблюдая за проезжающими машинами и всё больше погружаясь в себя.

" Это было странное чувство — вернуться в свою реальность. Она казалась мне какой-то нереальной, в сравнении с волшебной Британией сороковых. Там я прожила словно бы вечность, здесь же не прошло ни дня с моего исчезновения. Не прошло и секунды.

Для меня была чужой эта маленькая квартирка, все вещи в ней, да даже домашний кот был чужим. Не говоря уже о моем лице. Я провела около часа перед зеркалом, тупо смотря на себя и пытаясь вспомнить собственную внешность.

Мне пришлось взять недельный отпуск за свой счёт на работе, поскольку я была просто не в состоянии вернуться к этой жизни. Я стала настолько Розамунд, насколько перестала быть Амелией. И теперь каждый прожитый день в этой реальности стал для меня сущим адом.

Я проживала день за днём, без Тома, без Каллума, без Кеннета и без остальных. Как же это было больно осознавать собственную беспомощность.

Попытка прошерстить интернет на тему перемещений в пространстве ничего не дала. Интернет — то ещё зло. В котором есть всё и одновременно нет ничего.

Я понимала, что мне стоит воспринимать произошедшее как сон. Очень долгий и приятный сон, где я смогла осознать радость материнства, где смогла стать богатой леди начала двадцатого века, где смогла плести свои интриги и проводить своё расследование, где смогла выйти замуж. Но почему-то не получалось так легко отказаться от этого сна. Но больше всего я не могла отказаться от Тома. От моего Тома!

Конечно, мне давно были видения, что я могу вернуться в этот мир. Но оставалась надежда, что мне удастся избежать этого. Не удалось.

Уже перед самой "отправкой" в этот мир, когда мы с Кенни танцевали, у меня было видение. Последнее. Я видела взрослого Тома. Он был с какой-то девушкой. Кажется, они были влюблены и счастливы. Только мысль о том, что это видение может быть правдой и греет мне душу. Надеюсь, мой мальчик сможет пережить потерю меня и не натворит глупостей. Надеюсь, он найдёт свое счастье.

А пока… Мне пора возвращаться к жизни Амелии Гилан. Женщины без семьи. Учительницы в Лондонской школе танцев для детей и взрослых. Женщины, для которой не существует будущего без ее сына из другого мира".

***

— Я не понимаю… — Лестрейндж мотнул головой, ударяя ладонями по столу и с яростью глядя на Альфарда. — Как это — Том остался в том мире?

— Когда мы переместились в тот мир, — Блэк положил машину, созданную Томом на стол и сел, чувствуя, как остатки магии покидают его. Это было очень странное чувство, словно какое-то тепло выходило изнутри, оставляя вместо себя пустоту. Судя по лицу Дамблдора, что с удивлением смотрел на собственные руки, он испытывал примерно то же самое. — Том почему-то стал ребенком. Ему лет десять на вид было. Вроде как он ошибся в расчетах… Не знаю. Но в таком виде он не мог совершить путешествие обратно. Он просто бы физически не смог вернуться, поскольку пространство уничтожило его тело. И он принял решение остаться там…

— Этого не может быть. — Хрипло отозвался Эмерсон, опускаясь на стул, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног от того, что он сейчас услышал. — Нет… Том не мог просчитаться. Если только…

— Он не сделал этого специально. — Дамблдор отвлекся от своих рук и посмотрел на двух своих бывших учеников. — Видите ли, эта машина рассчитана на перемещение только троих… Неужели вы этого не поняли?

Альфард и Эмерсон опустили взгляд на треугольную машину. Ни Блэк, ни Лэстрейндж еще никогда не чувствовали себя полными идиотами… зато теперь они поняли каково ими быть. Как они не догадались, что Том прощался с ними не просто так. Это выглядело как "на случай, если что-то пойдёт не так", а на самом деле было "Прощайте, мы больше не увидимся". Лестрейндж громко выругался, подскакивая и пиная стол, а Альфард вдруг захохотал, запрокидывая голову назад и хватая себя за волосы. Кажется, у него была истерика.

— Вы сволочь, мистер Реддл… Я столько лет вас знал, а вы сделали мне такой удар под дых… — Альфард резко прекратил смеяться и уставился в потолок. — Мне у тебя ещё учиться и учиться, Том… Зачем ты так поступил?

— Кажется, мистеру Блэку стоит выпить… — Дамблдор рефлекторно потянулся за палочкой в рукав костюма, но замер, с удивлением осознавая, что это, столь обыденное движение стало для него чужим.

— Но… Подождите, как Том найдёт Амелию? Как они станут жить вместе? — Эмерсон взмахнул своей палочкой, притягивая из буфета бутылку с виски и три стакана. Каждому из присутствующих был вручен стакан с напитком, который, впрочем, был сразу выпит. — Это же будет странно, если у нее вдруг появится взрослый ребенок?

— Это было интересное приключение. К счастью, благодаря этой чудной машине, в нас с мистером Блэком ещё оставалась магия, когда Том полностью ее лишился и стал десятилетним. — Отозвался Дамблдор, подходя к машине и снимая с нее крышку. Три волшебные палочки были сломаны, но зато ни один из артефактов не пострадал. Бывший волшебник извлек из нужного отдела воскрешающий камень, как свою плату за выполненную сделку, и спрятал его в карман пиджака. — Мы пришли в один из приютов Лондона и передали туда Тома, наложив империус на его директора. Женщина оформила Томаса и он стал одним из детей этого приюта. Затем отправились на работу к мисс Гилан, зачаровав там одну из коллег, заставив ее подтолкнуть Амелию посетить этот приют… Нехитрый, но очень сложный план.

— Но почему бы просто не подойти к Амелии и не сказать, что Том находится в таком-то приюте?

— Мы слишком долго провозились с приютом. — Хрипло отозвался Альфард, немного придя в себя. — У нас оставалось не больше пяти минут, а Амелия, как назло, в этот день отсутствовала на работе.

Лестрейндж опустил взгляд на машину и извлек из нее обломки волшебной палочки Тома, погружаясь в свои мысли: "Реддл… он всё четко просчитал и у него не могло быть ошибок. Он создавал эту машину изначально с целью уйти в тот мир, поскольку он не сможет привести Амелию в этот из-за убийства Каллума. И как я не догадался об этом? Он бы не позволил матери узнать, что стал убийцей, что подвел ее доверие. Поэтому он и решил пожертвовать своим волшебством ради нее. Интересно, планировал ли он уменьшать свой возраст? Наверняка да. Чтобы как можно дольше быть с ней. Но вот планировал ли он то, что двое должны лишиться магии, транспортируя его в тот мир? Зная Тома, всё возможно…"

— Надеюсь, — Эмерсон налил всем еще виски и поднял бокал. — Он будет счастлив… Там, рядом с ней. Удачи тебе, Том. Не забывай нас…

***

— Значит, вы думаете о том, чтобы взять ребенка? Это просто чудесно. Многим деткам нужна мама. Мы изучили всю информацию о вас… Конечно, жаль, что вы не замужем, но отзывы с работы просто великолепные. Вы ведь работаете с детьми?

— Да. Я учу детей танцевать. Также дополнительно веду выходную группу для детей с ОВЗ. Танцы и лечебная гимнастика для них. — Амелия улыбнулась директору детского дома в который она пришла по наставлению коллеги, которая никак не отставала от нее с этой идеей. Сложно сопротивляться от такого напора. Да и что, разве будет хуже, если она сходит и посмотрит на детей? Она ведь не собирается никого усыновлять.

— Думаю, отсутствие мужа не станет проблемой. — Женщина напротив очаровательно улыбнулась и поднялась. — Идёмте, посмотрите на детей. Они все — просто чудесны. Конечно, есть и хулиганы, но кто из нас не шалил в детстве, верно? Есть детки, которые недавно лишились родителей уже в более взрослом возрасте. Им тяжелее всего и, наверное им будет тяжело прижиться первое время. Хотя, есть одна девочка. Она наотрез отказывается идти в какую-либо семью. Ей больше нравится в приюте, с другими детьми. Она даже попросила, когда вырастет, взять ее сюда на работу. Ну разве не прелесть?

Амелия слабо улыбалась, слушая болтушку-директрису, по пути в игровую, где были сейчас дети. Их было много, самого разного возраста. Все они играли небольшими группками. Кто-то сидел тихо, а некоторые бегали и шумели. Но это была такая чистая и яркая энергия, что на губах мисс Гилан невольно засияла улыбка.

— Не волнуйтесь, можете посидеть с ними, пообщаться. — Директриса указала на комнату. — Они будут рады позна…

— Извините… вы не моя мама?

Амелия почувствовала, как кто-то взял ее за рукав платья, потянув назад. Этот голос… она могла узнать его из миллиона. Он снился ей последние полгода и теперь этот голос заставил ее нутро перевернуться, а ноги подкоситься. Женщина резко оглянулась и комок слез подступил к ее горлу. Десятилетний мальчишка с бледной кожей, приятными тонкими чертами лица, черными мягкими волосами и черными глазами, смотрел на нее с невероятной нежностью и такой знакомой улыбкой.

— О, милый, это не твоя мама. — Директриса покачала головой, даже не замечая как изменилось лицо гостьи. — Это мисс Гилан. Мисс, это То…

— Томас… — мальчик улыбнулся чуть шире, подступая к женщине и вдыхая свой любимый аромат роз. — Так вы не моя мама, мисс Гилан?

— Нет. — Почти прошептала Амелия, присаживаясь на ближайший стул, поскольку ноги ее уже совсем не держали. Она дрожащими руками провела по щекам мальчишки, до сих пор не веря в то, что она видела. — Но если хочешь, я ею стану…

Это была странная сцена. Впервые видевшие друг друга люди вели себя так, словно бы давно знали друг друга. Они смотрели друг на друга со слезами на глазах и говорили странные фразы про розы, про какую-то Розамунд. Директриса потом еще часто вспоминала эту ситуацию, приговаривая, что это тот самый случай, когда они нашли друг друга — мать и ребенок.

Эпилог

— Итак, ты всё собрал? Канцелярия, учебники, ноутбук, бельё, в конце концов? — Амелия сидела на краю кровати в спальне своего сына и смотрела на пару чемоданов, что стояли у выхода с легкой тоской во взгляде. Юноша же суетился по комнате, заканчивая приготовления и складывая в рюкзак оставшуюся мелочь.

— Мам, не волнуйся. Я всё собрал еще три дня назад. Я же еду в соседний город на учебу, а не в соседнюю вселенную.

Женщина и парень сразу же улыбнулись, стоило ему произнести эти слова. Для кого-то они покажутся обычными, но для них же это был свой особенный тайный пароль, маленький секрет, который больше никто не знает.

Сегодня был особенный день. Томас Гилан наконец окончил учебу в школе и теперь готовился к поездке в университет. Его приняли в один из лучших вузов страны, но, поскольку обучение там было не бесплатное, мальчику придется некоторое время пожить в общежитии на общих основаниях. Том собирался подать заявление на стипендию, а пока его обучение частично спонсировал фонд «Молодые дарования», представитель которого заметил Тома на одной из конференций, посвященных экологическим мировым проблемам, где и выступал мальчик.

Раздался прерывистый звонок в дверь. Амелия поднялась и вышла в коридор, оставив сына разбираться с вещами. Открыв дверь, женщина обнаружила на пороге невысокую девушку азиатской внешности, в ярком розовом сарафане поверх красной кофты. У девушки были необычные розовые волосы, сегодня собранные в хвостики-фонарики и огромные круглые очки-обманки.

— Здравствуйте, Амелия! — Девушка радостно растянула алые губы в улыбке и зашла в квартиру, приветственно обнимая и целуя женщину в щеку. — Как вы? Том собрался?

— Привет, милая. Том почти готов. Томас! Мелисса приехала, поторопись! — Прикрикнула женщина из коридора, а затем повернулась к девушке. — Как родители?

— Спасибо, хорошо. Хотя по-прежнему не рады, что я решила поступать в университет, а не заниматься семейным делом. Томми! — Мелисса радостно взвизгнула и кинулась на шею парню, что вышел из комнаты, неся в одной руке рюкзак, а во второй телефон, быстро набирая сообщение.

— Приветик, Мел, — Том обнял девушку одной рукой, оставляя на ее губах легкий поцелуй. — Готова к поездке?

— Конечно! Дай ключи от машины, я уложу в нее оставшиеся вещи. Хорошо, что основную часть мы еще вчера привезли… И рюкзак свой тоже давай, отнесу вниз. А вы пока попрощайтесь. Не буду мешать.

Азиатка подмигнула своему парню и улыбнулась его матери, обнимаясь с ней на прощание. Когда дверь за девушкой закрылась, Том убрал телефон и посмотрел на Амелию, что стояла, прислонившись к стене плечом, и с улыбкой глядела на него.

— Ну что, готов к учебе?

— Уже давно готов. — Парень засмеялся, подходя и заключая женщину в объятия, зарываясь носом в черные кудри, позволяя себе в последний раз сойти с ума от их запаха. — Я буду скучать.

— И я, дорогой, и я… не забывай писать мне, хотя бы раз в неделю.

— Письма совами отправлять? Или можно просто позвонить по видеосвязи? — Весело фыркнул парень, за что получил легкий подзатыльник.

Они вместе спустились к красному фольксвагену, около открытого багажника которого крутилась Мелисса. Том нес два своих чемодана, а Амелия просто шла рядом, завернувшись в вязаную кофту. Как-то было непривычно снова, как когда-то давно, около девяти лет назад, отпускать сына куда-то далеко на учебу. Было раннее утро и прохожих почти не было. А те, кто проходили, с удивлением посматривали на чудного вида девицу у машины.

— Ты уверена, что тебе нужны все эти вещи? — Брови Тома взметнулись вверх, когда он увидел четыре чемодана и три сумки у себя в багажнике. Да, девушка в тетрис не зря играла, сумела всё компактно сложить. Правда, теперь у машины проседал зад.

— Конечно! — Ничуть не смутившись отозвалась азиатка.

Ближайшие полчаса потратили на перемещение самых тяжелых чемоданов на верхний багажник и закреплении их там. Оставшиеся вещи легко разместились в машине. Вновь попрощавшись с матерью, Том сел за руль, заводя машину и выезжая с парковки. Уже почти заезжая за угол он видел в зеркало, что Амелия не стоит, провожая их, а вернулась домой. По губам Тома невольно скользнула улыбка. Наконец-то он готов отпустить ее, а она готова отпустить его.

Мелисса несколько раз тыкнула на панель и в салоне заиграла какая-то сумасшедшая азиатская музыка. Девушка начала звонко подпевать певцу, голосившему из динамиков, а Том лишь улыбался, наблюдая за ней краем глаза. Они быстро проскочили только-только зарождающиеся пробки и вскоре выехали на загородное шоссе. Машина тут же легко понеслась по пустынной дороге, за окном засвистел ветер.

— Томми, как думаешь, в университете найдутся такие же чудики, как и мы? — Мелисса щелкнула жвачкой, рассматривая свое отражение в зеркальце и царапая прыщик на кончике носа.

— Такие же как ты? Вряд ли. Ты самая безбашенная и странная девчонка которую я когда-либо встречал.

— Это я-то странная? — Девушка весело фыркнула. — А кто фанатик «Гарри Поттера» до мозга костей, а?

— Я лишь фанат этой франшизы, — Том беззаботно пожал плечами и сделал музыку тише, чтобы им с Мел не приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. — А вот ты фанат всего… Вообще всего.

Мелисса надулась, выпятив губы и отвернувшись от Тома. Она не обиделась, нет. Но по ее мнению, как приличная девушка, хотя бы должна была сделать вид. Парень улыбнулся и, наклонившись немного вбок, открыл бардачок, который был наполнен пачками с конфетами и печеньем.

— Ой, кто-то меня решил подкупить? — Протянула девушка, выуживая из всех сладостей конфету на палочке и отправляя ее в рот, словно делая Тому одолжение.

— Ну да, а разве не ясно? Кстати, как там поживает твой фанфик?

— Всё еще не могу придумать название. — Быстро сменила гнев на милость Мелисса и достала телефон, открывая блокнот, в котором делала заметки. — Мне понравилась идея, что Тома Реддла из приюта взяла попаданка в обычную маглу. Я таких фанфиков еще не читала, а значит будет что-то новенькое. Но вот название… И имя для героини не могу выбрать.

— Может… — Том сделал вид что задумался, но уголок его губ дрогнул в улыбке. — Розамунд Ричардсон?

— Розамунд? Роза… Ну, вполне в духе того времени. — Девушка многозначительно закивала, быстро стуча длинными ногтями по экрану телефона, печатая идеи, что поплыли у нее в голове. — А тогда название?

— Назови его "Черная роза". — Том пожал плечами, вдавливая педаль газа, заставляя машину с ветерком промчаться по пустой дороге. Мел задумчиво перевела взгляд на заметки в своем телефоне, и, нажав несколько клавиш, заявила: "Моя черная роза".

— Почему "моя"? — Парень тихо хмыкнул, немного сбавляя скорость, заметив впереди еще одну легковушку, и переключая музыку на свой плей-лист. Азиатский тяжелый панк-рок сменился на инди-рок финской группы «Poets of the Fall». Салон наполнился лиричными переливами гитарных струн и бархатистым голосом певца.

— Да потому что, глупенький, познав настоящую материнскую любовь, Том Реддл ни за что не захочет отпускать свою новую маму. Он просто не позволит себе вновь остаться одному.

Том еле заметно улыбнулся на слова девушки, ничего не отвечая и лишь громче включая музыку.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Саун Грейв
My black rose

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог