Джон Медина

Правила развития мозга на работе. Как испытывать меньше стресса и быть продуктивнее, работая в офисе или дома

John Medina

Brain Rules for Work: The Science of Thinking Smarter in the Office and At Home

© 2021 by John J. Medina

© Продай Е. Л., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Моему дорогому другу Брюсу Хосфорду, одной из самых теплых и добрейших душ, которые встречались на моем пути.

10 правил мозга для работы

1. Команды более продуктивны, но только в том случае, если вы работаете с правильными людьми.

2. Ваш рабочий день может выглядеть и ощущаться несколько иначе, чем раньше. Планируйте соответственно.

3. Ваш мозг развивался на лоне природы. И он до сих пор думает, что все еще там.

4. Неудачи допустимы, но до тех пор, пока вы извлекаете из них уроки.

5. У лидера должно быть много эмпатии и немного жесткости.

6. Власть – как огонь: можно приготовить ужин, а можно спалить весь дом.

7. Захватите эмоции ваших слушателей, и вы овладеете их вниманием (по крайней мере на 10 минут).

8. Конфликты можно решить, изменив свои мысли. В этом вам поможет карандаш.

9. У вас нет «мозга рабочего» и «мозга домашнего». У вас один мозг, который работает в двух направлениях.

10. Перемены не произойдут лишь благодаря решимости и терпению.

Введение

Однажды, начиная лекцию для группы бизнесменов, я задал вопрос: «Почему у перчатки пять пальцев?»

Далее я взял небольшую паузу в надежде на то, что кто-нибудь из присутствующих попытается найти ответ. В итоге, не получив ничего кроме пары усмешек и смущенных взглядов, я сам ответил на свой вопрос: «У перчатки пять пальцев, потому что у человека на руке тоже пять пальцев». Это вызвало еще больше смеха и, уверен, смущения: в конце концов они же здесь на лекции нейробиолога, который планирует говорить о мире бизнеса – их мире за последние несколько лет. Какое отношение перчатки с пальцами имеют к их рабочим местам, их мозгам или всему сразу?

«Ну что ж, – протянул я, – дело в том, что ваш мозг в когнитивном смысле – это эквивалент руки с пятью пальцами: он создан таким образом, чтобы показывать высокую продуктивность в одних условиях и совсем не работать в других». Я пришел к выводу, что понятие эргономики применимо к мозгу в той же степени, что и к руке. «Если вы проектируете рабочее место, то вам было бы неплохо помнить об этом».

Затем я объяснил, что типичное место, где люди ведут дела, не учитывает принципов подобной эргономики, и предложил своей временной аудитории провести мысленный эксперимент: что, если бы рабочее место создавалось для мозга так же, как перчатка для руки? Как бы выглядели организации, если бизнес, целью которого является извлечение прибыли, стал более серьезно относиться к вопросу эффективности функционирования мозга? Как изменился бы подход к управлению? Как бы выглядели рабочие места? Какая среда способствовала бы креативу, продуктивности и способности просто выполнять свою работу?

Цель данной книги – ответить на подобные вопросы. Мы собираемся разобраться в том, как поведенческая и когнитивная нейробиология может помочь в повышении производительности на рабочем месте. Эта информация будет полезна вне зависимости от того, работаете ли вы в угловом офисе в штаб-квартире или из дома. Считайте это когнитивной эргономикой.

Данное исследование – не просто заурядная книжка о работе. Почти все идеи и концепции в ней сплетены ловкими руками Чарльза Дарвина. Мы будем опираться на его идеи об эволюции, чтобы обозначить основную задачу книги: как быть с мозгом, который функционирует в XXI веке, но все еще думает, что живет в древнем Серенгети[1]. Мы хотим узнать, каким образом эти полтора студенистых килограмма гениальности, настроенные природой на охоту за мамонтами и бортничество, вместо этого учатся проводить совещания и работать с электронными таблицами.

Время от времени орган подчиняется нам неохотно. В конечном итоге наш мозг недостаточно много времени провел в тренажерном зале современности, чтобы окончательно разорвать оковы плейстоцена – той доисторической эпохи, когда он начинал эволюционировать в черепах первых людей. Иногда мозг охотно подстраивается под современные реалии, в особенности когда мы достаточно хорошо понимаем его внутренние механизмы, чтобы не идти против естественной природы. Короче говоря, мы собираемся разобраться в том, как научная сторона поведения влияет на деловую.

Результатом всех этих усилий стали десять правил для эргономичной организации рабочих процессов с учетом потребностей нашего мозга. Эти правила – то, что мы знаем из авторитетных научных источников. Вы можете применить каждое из них к соответствующей стороне вашей деятельности. Некоторые из правил касаются узких областей бизнеса, таких как найм персонала или проведение презентаций. Другие имеют дело с более общими вещами – от организации рабочего пространства до общения с людьми.

Мы выясним, почему вы так устаете после конференций в Zoom, посмотрим, что вы можете сделать со своим рабочим пространством, дома или в офисе, чтобы повысить вашу эффективность (подсказка: заведите растения). Поймем, почему люди начинают проявлять больше интереса к сексу после повышения по должности. Мы исследуем когнитивные механизмы, лежащие в основе творчества и командной работы, и выясним наиболее действенные способы, которые помогут разобраться с вашими презентациями. К концу книги мы разберемся, почему старые добрые перемены так тяжело даются старым добрым людям.

Все эти знания позволят нам работать умнее, стежок за стежком создавая собственную перчатку с пятью пальцами.

Мозг – удивительный

Начнем с вводной информации. Несколько слов обо мне, вашем поставщике перчаток. Я из числа тех, кто развивает молекулярную биологию. У меня особые научные интересы в области генетики и психических расстройств. Данные интересы в моей практике проявляются в двух направлениях: научном, в качестве действующего профессора Университета Вашингтона на кафедре биоинженерии, и в области бизнеса, в качестве аналитика и консультанта, работающего в основном с частными коммерческими компаниями. Последнее, я полагаю, как раз и явилось причиной, по которой меня пригласили прочитать лекцию группе бизнесменов.

Мне всегда было чрезвычайно интересно находить ключевые принципы в области науки о мозге и применять их к различным аспектам жизни. В итоге я написал три книги: «Правила мозга», «Правила развития мозга вашего ребенка», «Возраст ни при чем. Как заставить мозг быстро думать и много помнить». Я никогда не переставал восхищаться тем, чему мозг может нас научить. Для того чтобы проиллюстрировать всю эту прелесть, я неизменно начинаю тематическую работу, будь то лекция или написание книги. Данные страницы – не исключение.

Давайте поговорим о ничем не примечательном парне с весьма примечательным сотрясением мозга. Джейсон Пэджетт был студентом-середнячком, бросившим колледж и интересующимся преимущественно своими бицепсами и прической. Он ненавидел математику, но зато любил девочек и вечеринки. И вот на одной из них на Джейсона напали и жестоко избили. Очнулся он в реанимации с сотрясением. Врачи вкололи ему сильное обезболивающее и отправили домой. В итоге прежним он уже не стал.

Когда Джейсон очнулся, он начал видеть мир в причудливом свете: будто бы все состояло из пикселей и касательных линий. Затем, как ни странно, по прошествии нескольких дней он начал рисовать необычайно сложные математические фигуры. Однажды, когда Джейсон уже шел на поправку, он рисовал свои картины в одном из торговых центров. К нему подошел мужчина, посмотрел на его работы и заговорил с ним: «Добрый день, я физик». Затем спросил, над чем парень работает, и сказал то, что изменило жизнь Джейсона: «Похоже, что вы пытаетесь говорить о пространстве-времени и дискретной структуре Вселенной». Джейсон был ошеломлен. Незнакомец ухмыльнулся и спросил, не думал ли Джейсон пойти учиться математике.

В конце концов, когда Джейсон принял предложение физика, он обнаружил удивительную вещь: Джейсон-тусовщик превратился в Джейсона – гения математики.

Его суперспособность заключалась в том, что он мог рисовать фракталы, что в свою очередь привело к развитию широкого спектра математических способностей и навыков. Финские исследователи изучили мозг Джейсона и обнаружили, что его травма открыла полный доступ к тем областям мозга, из-за низкой активности которых он ранее не мог освоить даже начала алгебры.

Однако не все коту масленица: кроме гениальности Джейсон приобрел обсессивно-компульсивное расстройство и на несколько лет стал отшельником.

Джейсон входит в ту малочисленную группу людей, у которых диагностирован синдром Саванта: один из примерно сорока случаев, описанных в научной литературе. Более того, математические способности – не единственный талант, описанный в исследованиях. У других пациентов с данным диагнозом открывались способности к рисованию, писательству или к механической работе. Но мы совершенно не имеем понятия о тех механизмах, благодаря которым все это происходит. Пэджетт же считает, что у всех нас есть скрытые способности. Если бы мы только имели к ним доступ!

Все это может показаться притянутым за уши, но подобная возможность интригует. Она же является одной из многих причин, которые заставляют меня так восхищаться мозгом и не скучать годами.

Кстати, не рекомендую пробовать на себе «модель» Джейсона: большинство людей с подобными травмами не просыпаются Эйнштейнами, а зачастую не просыпаются вообще.

Энергоплюшкин

Для того чтобы понять, как ученые смотрят на людей, подобных Джейсону, нам необходимо хотя бы на примитивном уровне понимать, как работает мозг. Гений человек или нет – в любом случае мы имеем дело с раздражающей закономерностью: наш мозг действительно склонен к энергосбережению. Это напоминает ситуацию, когда родитель постоянно ворчит на нас, чтобы мы выключали свет, выходя из комнаты. Наш серый орган постоянно следит за тем, сколько энергии потребляет тело, сколько растрачивает впустую, и что нужно предпринять, чтобы пополнить запасы. Данная деятельность занимает так много места в его жизни, что некоторые ученые считают функцию энергосбережения мозга чуть ли не основной. Вот что говорит об этом исследователь Лиза Фельдман Барретт: «Любое действие, которое вы предпринимаете – это своего рода экономический выбор: ваш мозг предугадывает, когда потратить энергию, а когда ее сохранить».

Безусловно, у мозга есть серьезные причины того, чтобы быть в курсе уровня энергии, ведь он – энергоплюшкин, трехфунтовый «внедорожник». Его масса составляет всего лишь 2 % массы всего тела, а потребляет он 20 % всех энергетических ресурсов организма. Может казаться, что это много, однако этих 20 % едва хватает, чтобы поддерживать его функционирование, ведь у мозга очень много дел (например, помнить о вашей аудитории, если вы делаете презентацию). Он пытается справиться с перегрузками, постоянно ища короткие пути. Например, мозг редуцирует визуальный поток информации, направляя внимание на то, что наиболее значимо, что лучше видно. Глаз направляет в мозг поток информации, эквивалентный 10 миллиардам бит информации в секунду. Но в мозге включаются «энергетические редакторы». В итоге к тому моменту, как информация достигает задней части мозга, где вы действительно начинаете эту информацию обрабатывать, плотность потока составляет всего каких-то 10 000 бит в секунду.

Мозг настолько озабочен постоянным мониторингом энергетического запаса, что постоянно сам себе транслирует прогнозы того, сколько энергии потребуется для выживания в конкретный момент. Однако это не просто стрелка уровня бензина в баке: эта его способность распространяется на многие другие области – от прогнозирования намерений окружающих людей до определения лучшего способа ими руководить (то, что может быть полезно знать об их интересах в бизнесе, например их желание стать руководителями или топ-менеджерами).

Сладкая мощность

Так откуда же именно мозг получает энергию? И на что ее тратит?

Ответ на первый вопрос знаком каждому любителю сладкого. В основном мозг для этих целей использует сахар (глюкозу) в объеме более ста граммов в день. Ответ на второй вопрос состоит из одного слова: электричество. Мозг преобразует сахар в электроэнергию для выполнения большинства своих задач, включая передачу информации из одной области в другую. Вы можете услышать всю эту электроболтовню, просто присоединив электроды к коже вашей головы. Вам будет что послушать, ведь мозг поддерживает работу многих жизненно важных функций организма, например сердцебиения, дыхания. Все это требует энергии. Но сколько именно?

Ученые из университета Стэнфорда подсчитали, что для выполнения всех типичных функций мозга в состоянии покоя роботу понадобилось бы 10 МВт энергии, а это средняя мощность небольшой ГЭС. Но когда эти задачи выполняет мозг, то он потребляет всего 12 Вт – мощность маленькой лампочки. Неудивительно, что он так озабочен своим энергоснабжением.

Так как же наш мозг стал одновременно таким прожорливым и таким экономичным? Ответ кроется в понимании нашей эволюции, к которой мы будем возвращаться почти в каждой главе этой книги. Мы обнаружим, что начинали далеко не с 12 Вт, а с гораздо более скромной версии мозга, почти такой же как у приматов, потомков которых можно встретить в джунглях Центральной Африки. Мы также обнаружим, что по неизвестным причинам, скрытым в глубокой древности, что-то около 6–9 миллионов лет назад, мы начали отклоняться в развитии от наших обезьяньих родственников. В итоге мы отказались от нашей привычки ходить на четвереньках, выбрав вместо этого гораздо более рискованный двуногий способ, который требовал постоянного поддержания баланса на постоянно движущихся ногах. Это потенциально опасное развитие событий, ведь мы стали нестабильными. Наш невероятно важный и невероятно хрупкий мозг, заключенный в череп (на чью долю приходятся колоссальные 8 % веса всего тела), теперь стал наиболее удаленным от земли органом, а поддержание равновесия стало важнейшей проблемой выживания. Некоторые исследователи полагают, что данный сдвиг породил целый набор требований к мозгу и его функциям, как бы подталкивая нас к тому, чтобы стать отличниками земной школы. Наш мозг становился больше, сложнее и требовал больше топлива.

Во всей этой истории много противоречивого материала, как, собственно, и во всем, что касается палеонтологии гоминидов. На самом деле, единственное, в чем ученые сходятся, так это в том, что длительное время положение в пространстве не имело большого значения. К тому времени, когда нам исполнилось 3 миллиона лет, мы научились лишь стучать по предметам кусками камней. Но все должно было измениться.

Первые сообщества

Около двух миллионов лет назад стечение различных геологических факторов привело к резкому изменению климата, что в свою очередь спровоцировало глобальное похолодание. Существенная часть некогда влажных и теплых джунглей, где обитали гоминиды, начала высыхать, и наш до того момента стабильный климат стал совершенно нестабильным. Началось сильное иссушение африканского континента, приведшее к расширению Сахары, которое продолжается и по сей день.

Все это обернулось для нас катастрофой, ведь большую часть времени мы проводили в приятном влажном климате, в котором значительно легче выжить. Мы больше не могли срывать еду прямо с деревьев и запивать ее глотком воды из ближайшего ручья. Мы вынуждены были превратиться из лесных жителей в обитателей лугов и равнин. В итоге наши предки, которым пришлось пережить этот «влажный» переход, стали кочевыми охотниками и собирателями, бродившими по новому, сухому миру – африканской саванне. И это многое изменило.

Как только закрылся наш супермаркет в тропическом лесу, мы стали вынуждены проходить все бо́льшие расстояния в поисках пищи и воды. Все это давило на наш развивающийся и поглощающий энергию мозг. Нам было необходимо (а) сообразить, где мы находимся, (б) решить, куда нам надо пойти, (в) сообразить, как добраться оттуда, где мы есть, туда, куда нам надо. Так что неудивительно, что та часть мозга, которая участвует в запоминании (гиппокамп), также помогает нам ориентироваться на плоских поверхностях.

Изменение климата потребовало, чтобы мы научились ориентироваться не только в окружающем мире, но и в социальных отношениях, ведь сотрудничество стало необходимо для выживания.

Казалось бы, почему? Все дело в том, что по сравнению почти с любым хищником нашего размера, мы были (и остаемся по сей день) чрезвычайно слабым видом. Наши зубы настолько малы и тупы, что для нас проблематично прожевать даже прожаренный стейк, а наши ногти (когти) не слишком хорошо справляются даже с пластиковой упаковкой.

В итоге все это поставило нас перед эволюционным выбором: мы могли предпринять попытку увеличиться в размерах, следуя примеру, скажем, слонов. Но это потребовало бы невообразимо много времени. Другой путь предполагал, что мы поумнеем, построив несколько новых нейронных сетей и улучшив то, в чем мы уже начали преуспевать – социальные отношения. Это бы не заняло так много времени, как путь увеличения до размеров слона, но имело бы тот же эффект: у нас как бы появлялся союзник, удваивающий нашу физическую массу без ее фактического удвоения.

Учитывая, что предполагаемый рост среднего гоминида эпохи плиоцена составлял около 160 сантиметров, нетрудно догадаться, по какому пути мы пошли.

Сообщество размером с мамонта

Объединение в группы оказалось делом весьма практичным и полезным. Оно позволило нам воплощать в жизнь такие вещи, которые ранее были невозможны. Также обстоят дела и сегодня. Существуют совершенно потрясающие примеры того, на что способны организованные группы людей ростом около 160 сантиметров, при условии, что они имеют соответствующие навыки. Например, они великолепно организовывают ямы-ловушки.

В нескольких милях к северу от Нью-Мексико парочку таких мрачно зияющих дыр нашла бригада рабочих, занимающихся расчисткой места под мусорный полигон. Также они обнаружили в них сотни костей мамонтов, которые имели все признаки неестественной смерти. В общей сложности там было 14 особей мамонтов и останки древних предков лошадей и верблюдов. Конечно, эти ямы не были единственными, но именно они оказались особенно странными: большинство животных в них были убиты, освежеваны, разделаны или принесены в жертву. Некоторые кости были организовано выложены в то, что ученые называют символической формацией. У всех мамонтов отсутствовала левая плечевая кость, и исследователям для раздумий оставалась только правая. И все головы мамонтов были перевернуты вверх тормашками.

Исследователи предположили, что древние охотники выкапывали эти экзотические ямы, которые, возможно, были заполнены грязью, а затем загоняли в них животных, где их можно было добить копьем. При глубине в 2 метра и диаметре в 25 метров это было несложно. Помимо этих двух, есть свидетельства существования и более масштабной цепочки ям, которые, возможно, составляли целое поле для убийств в промышленных масштабах.

В чем же смысл всего этого? Дело в том, что взрослый мамонт достигал трех с половиной метров в холке и весил около 8 тонн. Так что человек ростом 160 сантиметров ни за что бы не смог в одиночку справиться даже с одним из этих животных (вы, конечно, помните, что в той яме было 14 туш). Чтобы древние охотники создали франшизу мамонтобойни, им нужно было бы координировать свои действия и поведение. И действительно, сотрудничество было очевидно практически во всех особенностях находки в Мехико – от рытья ям и приготовления пищи до ритуалов.

Некоторые моменты всей этой истории в настоящее время остаются спорными и, очевидно, еще послужат предметом дополнительных исследований. Но одна вещь, которая не подлежит сомнению – это способность эволюции превратить существо, которое от земли высотой всего чуть больше полутора метров, в самого серьезного хищника каменного века.

Связи

А теперь перенесемся на несколько миллионов лет вперед. Сегодня нам известно, что мозг – один из самых мощных инструментов решения проблем, когда-либо созданных эволюцией. Но как он работает? Что у него за причуды? Куда он тратит все топливо? И когда мы заглядываем в наш невероятный мозг, что мы там обнаруживаем? Давайте обратимся к некоторым основам биологии мозга.

Потребовалось много веков, чтобы сообразить, что эта штуковина, которая связана почти со всем в организме, на самом деле занята чем-то важным (в конце концов, мозг просто спокойно сидит внутри, в отличие, например, от сердца, которое стучит, и от легких, которые дышат). В результате большая часть ранних исследований были просто скучной «картографией». Ранние анатомы вскрывали череп и просто описывали то, что они там видели. Так, многие структуры мозга были названы по аналогии с хорошо знакомыми и сходными вещами из внешнего мира. Например, кора мозга была названа таким образом, вероятно, потому, что тонкая оболочка мозга напомнила какому-то ученому кору дерева. Таламус вообще обозначает спальню. Возможно, кому-то показалось, что он на нее похож (хотя это не так). Амигдала – это греческое слово, обозначающее миндаль. Миндалевидное тело похоже на этот орех в скорлупе. Существует даже пара округлых структур, называемых мамиллярным телом. Судя по всему, какому-то исследователю оно напомнило груди его жены.

Ранние исследователи полагали, что все эти области имели узкую специализацию, и каждая выполняла свой ограниченный набор функций. Отчасти они были правы. Однако современное понимание того, как работает мозг, раскрывает более тонкую и динамичную картину его структуры и функций. Теперь мы знаем, что мозг – это не столько совокупность грубовато обозначенных областей, сколько сотни обширных, динамичных, взаимосвязанных сетей – самая сложная дорожная карта, которую вы когда-либо видели. Там есть целые скопления нервных клеток, этакие клеточные города, связанные километрами нейронных дорог. Таких дорог в вашем черепе, который размером не больше дыни, около 500 000 миль. Это более чем в три раза превышает объем национальной дорожной сети США.

Конечно, эти дороги не сделаны из асфальта, а состоят из мягких клеток, которых в мозге существует множество различных типов. Самые известные из них – нейроны. Типичный нейрон выглядит как напуганная швабра: всклоченная голова, насаженная на конец длинной палки. Внутри вашего мозга около 86 миллиардов таких странных клеток.

Для формирования «кабельной сети» внутри мозга нейроны расположены вплотную друг к другу и разделены микроскопическими промежутками – синапсами. В итоге все это соединяется в поразительное образование, напоминающие корневище рододендрона.

Система связей

Картирование таких структур является весьма нетривиальной задачей. Однако это не значит, что умные люди не пытались составить подробную схему мозга. К сожалению, несмотря на усилия исследователей, которые, к слову, обычно сводятся на нет из-за дефицита федерального бюджета, мы до сих пор не имеем полной авторитетной карты и структурного описания человеческого мозга. Нам доступны только фрагментарные представления, которые мы называем структурными коннектомами. Тем не менее структуры – это не самое сложное в деле описания мозга. Гораздо более глубокой проблемой является определение их функций и того, как они между собой взаимодействуют для реализации конкретных задач. Мы называем это функциональными коннектомами. Одна из причин, по которым подобные карты трудно создавать, заключается в том, что мозг обладает удивительной и раздражающей «щедростью»: он, так сказать, предоставляет самые широкие возможности для «трудоустройства» нейронных структур, расположенных в нем.

Некоторые структуры имеют стабильные и понятные функции и обязанности. Они у всех единообразны и функционируют одинаково. Такими, например, являются зоны в левом полушарии нашего мозга, которые называются зонами Брока и Вернике. Они отвечают за функцию речи. Повреждение области Брока лишает человека способности к производству речи (афазия Брока) при сохранении возможности понимать речь. Травма области Вернике (вызывающая афазию Вернике), напротив, лишает человека способности понимать устную и письменную речь, но, что удивительно, не влияет на способность ее производства. Подобные вещи доходят до смешного, и не только в отношении речи.

Рассмотрим человека с диссоциативным расстройством, который в результате последнего потерял способность осознанно воспринимать числа, причем весьма причудливым образом: если в его поле зрения попадало число, то его изображение нарушалось, отзеркаливалось и превращалось в расплывчатую кляксу. Однако ничего подобного не происходило, когда такой человек взаимодействовал с буквами: он свободно читал и писал. Его речь тоже была в полном порядке. Дело в том, что имело место повреждение нейронной цепи, которая занималась именно обработкой чисел отдельно от других визуальных каналов. Тем не менее данная ситуация характерна не для всех подобных структур. Многие из них не вписываются в представления о некоем универсальном шаблоне человека. Некоторые из них специфичны и уникальны в той же мере, в какой уникальны ваши отпечатки пальцев. А это значит, что мозг каждого человека уникален и отличается от мозга других людей. Именно поэтому работа по картированию мозговых структур продвигается так мучительно медленно. Процесс выявления того, какие из них являются универсальными и общими для всех, а какие – индивидуальными, десятилетиями вводил ученых в депрессию.

Пластичность

Картирование мозга становится еще более сложным, если принять во внимание тот факт, что орган способен перестраиваться на лету. Возможно, это прозвучит странно, однако это весьма обычное явление. Более того, это происходит прямо сейчас, когда вы читаете данное предложение.

Всякий раз, когда вы чему-то учитесь, мозг перестраивается. Когда вы получаете и обрабатываете новую информацию, нейронные связи меняются: образуются новые или перестраиваются уже имеющиеся. Это называется нейропластичностью.

Эрик Кэндел получил Нобелевскую премию за открытие принципа, который можно сформулировать так: мозг запрограммирован на то, чтобы избегать быть запрограммированным. Это значит, что то, чему вы решаете себя подвергнуть, во многом определяет то, как будет функционировать ваш мозг. Понимание этого может повлиять на ваше отношение к стрессу и на то, сколько творчества и креатива вы допустите в вашу жизнь. Но об этом мы еще поговорим позже.

Способность мозга к реорганизации может доходить до абсурда. Известен пример шестилетнего мальчика, страдавшего тяжелой формой эпилепсии, которому хирурги, чтобы спасти его жизнь, должны были удалить половину мозга (это называется гемисферэктомия). В данном случае была удалена левая половина, в которой находились речевые зоны Брока и Вернике. Можно было предположить, что в результате удаления такой чудовищной площади нейроактивной мозговой ткани мальчик до конца жизни не сможет производить и понимать речь. Так вот этого не произошло. В течение двух лет после операции правая сторона взяла на себя многие функции левой стороны, в том числе и функции речи. Речевые способности тогда уже восьмилетнего мальчика были чудесным образом восстановлены.

Означает ли это, что мозг может сам обнаружить недостатки, превратиться в эдакую нейромастерскую и самостоятельно физически перестроиться? В данном случае да. И это не единичный пример. В исследовательской литературе описано много подобных случаев, и все они с привкусом тайны.

Как сказал невролог Джон Фримен из Университета Джона Хопкинса (он как раз занимается данным направлением):

«Чем моложе человек, которому делают гемисферэктомию, тем меньше у него проблем с речью. Но куда конкретно в правой части переходят речевые функции и что они вытесняют, так и остается загадкой».

Это лишь некоторые из проблем, с которыми сталкиваются исследователи в попытках создать целостную карту коннектом, до которой, вероятно, еще долгие годы. На данный момент мы все-таки не представляем, как работает мозг. Поэтому исследователи выбрали научный эквивалент подхода «разделяй и властвуй» (далее мы поговорим о том, как именно все работает и как меняется).

Исторически сложилось так, что научные усилия в данной области разделились на три направления: первое занималось изучением молекулярного уровня, того, как крошечные фрагменты ДНК влияют на функционирование мозга. Второе направление изучало уровень клеточный – те маленькие испуганные швабры, которые мы упоминали несколькими страницами ранее. Их изучают как по отдельности, так и на уровне групп или сетей. Третье же направление изучало мозг на поведенческом уровне, то есть занималось экспериментальной и социальной психологией. Обо всем этом мы будем говорить в каждой главе этой книги.

К счастью, с годами границы между этими направлениями становятся все более размытыми, и многие ученые теперь активно занимаются разными направлениями. У нас теперь есть даже отдельный термин для таких случаев – когнитивная нейронаука (его мы будем использовать и далее). Здесь мы пытаемся соединить биологию с поведением. Исследования, связанные с последним, очень запутаны и заслуживают отдельного рассмотрения.

Скептицизм и фактор брюзги

Одна из сторон моей научной карьеры заключается в том, что я консультирую представителей бизнес-сообщества по вопросам человеческого поведения. Обычно подобные консультации заканчиваются обсуждением того, как относиться к научной стороне данного вопроса со здоровым скепсисом. Я, конечно, милый парень, но когда дело касается научной стороны вопроса, я как молекулярный биолог, занимающийся вопросами психических расстройств, могу превратиться в брюзгу, ссылаясь на то, что говорит наука относительно сложностей человеческого поведения. Один мой клиент называет это явление ФМБ – фактор Медины-брюзги. На самом деле это просто значит, что те взгляды, которые я разделяю, основаны на фактических данных и описаны в научной литературе (как правило, неоднократно). Так что я просто веду себя как любой нормальный ученый.

Все это относится и к информации в данной книге. Однако, чтобы читателям было удобно, я решил вставлять ссылки прямо в текст, чтобы вы сами могли во всем убедиться. Я призываю вас ознакомиться со всеми исследованиями, которые упомянуты в представленной книге, на справочной странице www.brainrules.net/references.

Понимая, что, показывая популярным мифам и заблуждениям известный средний палец, карьеру не построить, я учу своих клиентов помнить о следующих четырех моментах:

1. Поле еще не дало урожай.

Мы все еще находимся на начальных стадиях понимания даже самых основных функций мозга. После стольких лет мы до сих пор не знаем, как мозгу удается написать ваше имя или не забыть забрать детей в три часа. Пройдет много времени, прежде чем мы сможем сказать, как появляются великие лидеры или великие парковщики.

2. Многие результаты трудно воспроизвести.

Человеческое поведение носит беспорядочный характер. Поэтому все исследования в этой области тоже не слишком опрятны и понятны. Одно из открытий последних лет, которое потрясло научный мир, заключается в том, что мы далеко не всегда способны воспроизвести важные результаты исследований в экспериментальной психологии. Ученый из Университета Вирджинии Брайан Носек создал некий проект, который называется «Проект Воспроизводимость». Цель – воспроизвести конкретные и известные поведенческие модели и находки. Так он и его коллеги обнаружили, что только 50 % опубликованных результатов могут быть успешно и независимо воспроизведены.

Все это, конечно, хорошо, но данная информация вызвала шок в научной среде: многие ученые начали кропотливо пересматривать результаты старых исследований в поисках изъянов, а затем исправляли выводы там, где это было оправданно. Надо признать, все это оказалось не слишком приятно, ведь мы и тогда знали довольно мало о работе мозга, и даже те крохи знаний, которыми мы обладали, считая их стабильными (и даже каноническими), пришлось пересмотреть.

3. Истоки поведения неоднозначны.

Вы, вероятно, знакомы с давним антагонизмом, который противопоставляет природу в смысле предрасположенностей и воспитание в качестве ключевых факторов, определяющих истоки поведения. В течение многих лет между сторонниками этих двух предпосылок существовал скрытый конфликт: одна сторона считала, что поведение предопределено генетически, другая – что все дело в воспитании, и генетика ни при чем. Теперь между ними перемирие.

Исследователи, возделывавшие свои молекулярные, клеточные и психолого-поведенческие наделы, признали, что как генетика, так и воспитание оказывают свое влияние на человеческое поведение, и открылись новому опыту, начав принимать участие в междисциплинарных проектах.

Я тоже говорю своим клиентам, что любое поведение, с которым они могут столкнуться, включает в себя как врожденные характеристики, так и воспитание. Весь вопрос здесь в пропорции.

4. Имманентная проблема хрустальных шаров.

Есть один момент, о котором я в последнее время начал говорить своим клиентам. Дело в том, что большая часть данной книги была написана в 2020–2021 годах, в самый разгар пандемии COVID-19. Было больно наблюдать за тем, как деловой мир выходит из равновесия, будто ему дал под дых невидимый противник. Исследователи из многих областей все еще оценивают ущерб и, вероятно, будут делать это очень долго, изучая долгосрочные последствия вируса, ибо строгие и убедительные доказательства последствий чрезвычайно редки. В связи с этим я сказал своим клиентам, что они слишком сильно полагались на окружающих их людей и как бы вглядывались в хрустальные шары в попытке предсказать будущее и спрогнозировать, как пандемия повлияет на дальнейшую работу.

Если прошлое – это своего рода пролог, то большинство все равно трактует его неправильно. Возможно, не существует лучшего примера опасности подобного прогнозирования, чем попытка понять и оценить так называемый баланс между работой и жизнью, о чем мы поговорим в пятой главе (спойлер: некоторые люди полагают, что вирус изменил ситуацию навсегда, но я так не думаю). Социологи в конечном итоге во всем разберутся, как, собственно, и мы с вами. Однако подробности мы оставим главам, напечатанным в изданиях гораздо более ранних, чем эта книга. И да, если вам станет легче, на страницах этой книги мы не будем предсказывать будущее. Мы попробуем его переосмыслить.

Принимая во внимание все вышесказанное (даже с учетом фактора Медины-брюзги), я считаю, что когнитивная неврология может многое дать миру бизнеса. Предлагаемые варианты, основанные на фактических данных, заслуживают изучения и апробирования. Они станут очень хорошей иллюстрацией того, как мог бы выглядеть бизнес, если бы у него появилась собственная перчатка с пятью пальцами.

Глава 1. Команды

Правило мозга: команды более продуктивны, но только в том случае, если вы работаете с правильными людьми.

На самом деле, я хотел начать данную главу с цитаты Скотта Адамса, создателя Дилберта – главного героя одноименной серии комиксов, несчастного и невезучего парня из среды бизнесменов. В одном из таких комиксов босс Дилберта встречается с ним и его командой, чтобы обсудить успехи и неудачи. И вот, после пламенной речи об удивительных достижениях, босс внезапно говорит о том, что у него только одна наградная кружка, поэтому Дилберту и его подчиненным придется пить из нее по очереди.

Теперь я думаю, что лучше начать с другого, поэтому сейчас я приведу краткое описание короткометражки под названием «Бемби встречается с Годзиллой». Она начинается с длительных титров. Бемби самозабвенно щиплет травку, на фоне играет пасторальная музыка. Через минуту в эту идиллию врывается гигантская чешуйчатая лапа Годзиллы и превращает Бемби в лепешку, после чего появляется надпись «Конец». Титры возобновляются. В них выражается благодарность Токио за предоставленного Годзиллу. Изображение медленно затухает.

Почему мы начали с Годзиллы, а не с Дилберта? Потому, что концепцию работы, основанной на личном взаимодействии, в 2020 году неожиданно раздавила всмятку такая же мощная лапа. И этой лапой оказался COVID-19.

Учитывая данное обстоятельство, может ли кто-то уверенно и точно сказать, что именно требуется для эффективной работы команд? Может ли нам помочь в этом когнитивная неврология?

Слава Богу, ответ – да. И по совершенно конкретной причине. Дело в том, что Дарвин сильнее ковида: те же самые социальные взаимодействия и командная динамика, на которых основывалась наша работа до и после пандемии, были точно такими же, как и 40 000 лет назад. В те времена они позволяли людям закрывать две важные потребности: потребность в пище и потребность в безопасности. Без сотрудничества и командной работы мы бы не смогли выжить на суровых лугах Серенгети. Да и сейчас не можем (чертов вирус), если речь идет о компаниях размером больше двух человек. Совместные усилия и личное взаимодействие уже стали нормой в допандемийном бизнесе: от маленьких семейных магазинчиков до транснациональных гигантов.

В исследовании, проведенном Harvard Business Review в 2016 году, изучались поведенческие привычки компаний. Было обнаружено, что количество часов, проводимых менеджерами и их подчиненными во взаимодействии, увеличилось более чем на 50 %. Также исследование показало, что многие профессии предполагают использование до 75 % времени для взаимодействия с другими людьми.

Это относится также и к научной сфере. Когда я начинал свою исследовательскую карьеру, я иногда сталкивался с работами, написанными одним человеком. Но теперь представители этого вида практически вымерли. Для сравнения: в 1955 году лишь около 18 % работ в области социальных наук были написаны группами ученых, тогда как в 2000-м это были уже более 60 % работ. Экологический журнал около 1960-го имел более 60 % материалов, созданных одним автором, а в последнем десятилетии их стало менее 4 %. Однако современная практика командной работы, этой древней идеи, совершенно не гарантирует, что любые совместные усилия однозначно окажутся эффективнее усилий индивидуальных. Все мы хоть раз участвовали в такой командной работе, в ходе которой понимали, что было бы однозначно лучше, если бы мы все делали сами. Но, как показывает практика (и статистика), команды более продуктивны. Поэтому практика групповой работы увеличивалась до пандемии и будет расти и дальше, когда мы выйдем из тени вируса.

В чем разница между плохой и хорошей, продуктивной и непродуктивной командой? Однозначного ответа на данный вопрос не существует. Однако исследования все-таки дают нам некоторую информацию на данный счет. И мы с вами будем на нее опираться, начиная с вопросов поведенческой психологии и заканчивая биохимией. Мы обнаружим, что создание эффективных команд – задача довольно простая, ведь мы постепенно отходим от вынужденной изоляции. Однако обратите внимание, что я не назвал эту задачу легкой.

Объединяться или не объединяться

Нам хорошо бы начать с нескольких вопросов: насколько вообще эффективны группы? Действительно ли они делают нас более продуктивными? Давайте посмотрим, что произойдет, когда мы окажемся рядом с нашими коллегами. В любом месте, например за столом в кафе.

Исследование Университета штата Аризона показывает, что у тех сотрудников компаний, которые предпочитают обедать за столом, рассчитанным на двенадцать и более персон, индивидуальная эффективность выше по сравнению с теми, кто предпочитает столы на четверых.

Бен Вэйбер из Массачусетского технологического института предположил, что это результат большого количества случайных разговоров и спонтанного нетворкинга. Похоже, что случайные взаимодействия действительно повышают продуктивность. Вэйбер обнаружил, что в компаниях, где подобные вещи поддерживаются, например при помощи корпоративных обедов и кафе, которые так любит, к примеру, Google, личная продуктивность сотрудников по сравнению с представителями других компаний выше более чем на 25 %.

Это, конечно, серьезный аргумент, но следует понимать, что спонтанное взаимодействие – это не совсем то же самое, что командная работа. Существует на удивление много исследований, подтверждающих идею о том, что группы лучше решают проблемы, чем отдельные люди. Они более изобретательны и быстрее замечают ошибки. Они более сообразительны. Прибыль компаний, которые поощряют групповую работу, также повышается. И, согласно некоторым исследованиям, сотрудники, похоже, с этим согласны. Когда им задали вопрос о том, что оказало наибольшее влияние на способность их компании зарабатывать деньги, 56 % респондентов ответили, что это именно сотрудничество и командная работа. Одна из причин, по которым COVID-19 оказался столь опасен для бизнеса, заключается в том, что социальная изоляция препятствует таким формам взаимодействия.

Но далеко не все относятся к командной работе с подобным энтузиазмом, какими бы явными ни были их результаты. Одним из наиболее известных тим-диссидентов является Джей Ричард Маркхэм, исследователь из Гарварда, который длительное время изучал групповые взаимодействия. Он обнаружил, что большинство групп на самом деле не слишком хороши. Внутренняя борьба (конкуренция за кредит доверия), нелогичное распределение должностей (некоторые члены команд выполняют гораздо больше работы, чем остальные) и путаница в отношении целей (непонятные и несогласованные приоритеты) являются теми факторами, которые сводят на нет все преимущество групп. В интервью Harvad Business Review Маркхэм сказал: «У меня нет сомнений в том, что, когда у вас есть команда, существует вероятность того, что она отработает великолепно… Но не стоит на это рассчитывать. Исследования показывают, что команды работают хуже, несмотря на все имеющиеся у них дополнительные ресурсы».

Однако Маркхэм не полностью отвергает командную работу. В том же интервью (возможно, непреднамеренно) он указывает на выход, говоря, что главная причина плохой работы команд – это отсутствие доверия между участниками.

К счастью, сегодня мы можем определить степень доверия в команде, выявив таким образом неэффективные группы, и измерить успех хороших. У нас есть разные показатели: от поведенческих до биохимических. Например, мы можем говорить о крошечной молекуле, которая помогла некоему парню получить Нобелевскую премию. Но открыл он ее в основном благодаря усилиям всей группы.

Аристотелева мудрость

Когда исследователи пытались понять, почему мы так хороши во взаимодействии (в социальном смысле), они столкнулись с тем, что, вероятно, является самым дружелюбным веществом, когда-либо просачивавшимся в человеческий мозг. И вещество это – окситоцин.

Окситоцин делает для нас много хорошего, но самое, пожалуй, интересное его свойство – способность вызывать доверие людей. По этому поводу проводился эксперимент, в ходе которого людям предлагалось воспользоваться назальным спреем, содержащим окситоцин. После того как они вдыхали этот спрей, они с большей легкостью доверяли незнакомцам свои деньги. Исследователи называют это явление усиленным социальным обучением. Наши социальные потребности влияют на нашу биохимию.

К слову, исследователь, который внес наибольший вклад в исследования связи доверия и окситоцина, получил награду «Самый сексуальный мужчина года». Мы, ученые, нечасто получаем такие награды, поэтому, когда произошло данное событие, мы все навострили уши. Гиком, названным одним из 10 самых сексуальных гиков 2005 года, был, конечно, Пол Зак из Южной Калифорнии. В то время когда Зак не занят получением наград за свою внешность, он является мировым авторитетом в области окситоцина и поведенческой психологии.

Работы Зака могут примирить, наконец, энтузиастов из Массачусетского технологического института, считающих команды машинами для решения проблем, и угрюмого Маркхэма, постоянно ворчащего, что это не так. Им всем не помешало бы ознакомиться с одним из самых интересных открытий Зака в отношении окситоцина. Он обнаружил связь уровня окситоцина со стрессом от межличностного взаимодействия. Данный вид стресса тормозит выработку окситоцина, без которого чувство взаимного доверия не вырабатывается, что в итоге вредит отношениям и совместной работе. Это именно то, что делает одни команды эффективнее других. Один из ключевых проектов Google под названием «Аристотель» – это исследование, которое проверило доводы Зака, а также по ходу дела подтвердило причину Маркхэмовского негатива. Инициированный знаменитым отделом аналитики, проект «Аристотель» предложил компании заняться самонаблюдением, посмотреть внутрь себя, чтобы понять, что же отличает отсталые команды от суперзвезд. В итоге было обнаружено, что этим фактором оказалась психологическая безопасность, которая как раз согласовывалась с умозаключениями Зака. Почему? Потому что дело в доверии. Эмоциональный климат, который нивелировал «межличностный риск» и обеспечивал каждому из участников чувство безопасности, оказался самым важным моментом, который отличал звездные команды от остальных. Иные факторы также имели значение: от пунктуальности до принятия общих целей, но ни один из них и близко не стоял по степени важности к доверию членов команды друг другу.

Другие исследователи обнаруживали похожие вещи. Вероятно, наиболее полное из подобных исследований было проведено Анитой Вулли, работавшей тогда в Массачусетском технологическом институте. Подобно проекту «Аристотель», Вулли интересовалась тем, что делает продуктивные команды такими эффективными. Существует ли некий групповой интеллект, который можно оценить количественно и противопоставить интеллекту индивидуальному? Существовал ли какой-то секретный ингредиент, который активировался, когда все собирались вместе? Было ли целое, так сказать, больше суммы его составляющих? Кстати, Аристотель знаменит именно тем, что задавал эти же вопросы. Интересно, знал ли об этом Google?

Три элемента К-фактора

Чтобы ответить на эти древние аристотелевские вопросы, Вулли с коллегами изучили групповое поведение почти семисот человек, которых они разделили на команды и поставили перед ними ряд задач. Каждый класс задач требовал различных навыков группового взаимодействия: начиная от творческого поиска решений и заканчивая планированием похода в супермаркет.

Одни команды работали действительно классно, а другие – не очень. Так что же отличало успешные команды? Поначалу данные сбивали с толку: одни группы управлялись сильными альфа-лидерами, тогда как в других власть распределялась более равномерно. В некоторых командах были сообразительные ребята, которые намеренно разделяли процесс решения на небольшие задачи. Другие распределяли нагрузку, предварительно выяснив сильные стороны каждого из членов группы. Вариаций много, но никаких инсайтов относительно основного вопроса. Не было очевидных моментов, которые бы однозначно обусловливали успех одних и низкую продуктивность других. До тех пор пока исследователи не стали изучать вопрос взаимоотношений. Оказалось, что той единственной суперсилой, общей для всех успешных групп, было то, как они относились друг к другу (здесь имел место интересный демографический поворот, к которому мы еще вернемся). Именно здесь и возникал тот самый аристотелевский коллективный интеллект, который в конечном итоге определял степень продуктивности команды. Исследователи назвали его К-фактором (сокращение от коллективный). И чем выше был этот фактор, тем успешнее команда справлялась с поставленными задачами, какими бы сложными и обыденными они ни были.

К-фактор состоит из трех компонент. Это что-то вроде табурета с тремя ножками: чтобы он был устойчив, все три ножки должны присутствовать. Вы, наверное, хотите знать, что это за компоненты. Итак, вот они:

1. Члены группы отлично считывают друг друга;

2. Члены группы во время дискуссии высказываются по очереди;

3. Чем больше женщин в группе, тем выше К-фактор.

Какое отношение Борат имеет к командной работе

Первый пункт имеет отношение к так называемому эмоциональному интеллекту – сложной совокупности когнитивных процессов, которая подходит к чтению мыслей настолько близко, насколько это вообще возможно в нейробиологии. Это, наверное, лучше всего проиллюстрировать на примере знаменитого комика Саши Барона Коэна. От Бората до Али-Джи его комедийные роли часто сводятся к изображению эмоционально глухих персонажей. Одного такого он продемонстрировал, когда продвигал свой фильм «Диктатор», где, собственно, играл в буквальном смысле диктатора. Его промо часто бывали очень натуралистичны. В одном из таких промоушенов, который проходил в форме интервью, участвовал легендарный ведущий комедийных и ток-шоу Джон Стюарт. Диктатор Барона Коэна начал свое интервью с того, что достал из-за пояса позолоченный пистолет и положил его на стол к Стюарту. В этот момент зрители хором ахнули. Но после этого все стало стремительно развиваться: диктатор обсуждал различные темы, начиная от своих сексуальных подвигов и заканчивая потерей своих друзей-диктаторов Ким Чен Ира и Муаммара Каддафи. На протяжении всего этого действа диктатор Коэна пребывал в блаженном неведении по поводу того, что этот разговор заставляет аудиторию испытывать дискомфорт.

Стюарту, вероятно, действительно сложно было подавить смех, потому что стереотип оказался слишком натуральным.

Чего недоставало персонажу Коэна? Ученые бы сказали, что дело в эмоциональном интеллекте.

В отличие от коэновского диктатора, люди, обладающие развитым эмоциональным интеллектом, хорошо улавливают эмоции и чувства других людей. Кроме того, им гораздо проще принимать позицию другого человека и ставить себя на его место.

И хотя эти вещи могут показаться различными, их истоки все-таки находятся в области эмоционального интеллекта – способности понимать психологию других людей, их намерения, мотивы и эмоции. Мозг улавливает и интерпретирует множество телесных сигналов другого человека, самым явным из которых является выражение лица. Это чрезвычайно сложный процесс, для реализации которого в мозгу выделена целая область, называемая веретенообразной извилиной.

Эмоциональный интеллект поддается количественному измерению. Именно при помощи измерения исследователи фиксируют изменения этой способности. Инструмент такого измерения называется RME (Reading the Mind in the Eyes – понять эмоции по глазам). В процессе данного теста вам демонстрируют серию лиц, глядя на которые вы должны угадать, какую эмоцию испытывает человек. Однако загвоздка в том, что вы можете видеть только глаза. Люди с развитым эмоциональным интеллектом прекрасно справляются с данным тестом. У людей же с низким эмоциональным интеллектом это получается плохо.

Данный тест настолько надежен, что его используют даже для диагностики аутизма.

Имя автора данной методики вам, вероятно, покажется знакомым (так и должно быть). Это Саймон Барон Коэн, специалист в области аутизма из Кембриджа. Он двоюродный брат Саши Барона Коэна. Я даже не могу представить, что происходит, когда они собираются вместе.

Итак, какое же отношение эмоциональный интеллект и тест RME имеют к К-фактору? Вулли использовала тест RME для измерения того, что она называла «социальной чувствительностью». Это, так сказать, первая из трех ног табуретки К-фактора: успех, подобно монетам из игрового автомата, высыпается из команд с высокой социальной чувствительностью.

Не болтай с набитым ртом

Следующая ножка нашего табурета – это поочередное высказывание. Чтобы понять, чем оно не является, следует вспомнить игру, в которую мы играли с семьей вечерами. Эта игра называлась «Яма»[2]. Она имитировала ситуацию на старых торговых биржах, когда на смену живым брокерам еще не пришли компьютеры. В этой игре нам приходилось перекрикивать других торгующих, перебивать, доминировать, словом, пытаться занять «угол» на рынке. Наша версия отличалась особой пикантностью, так как нередко было невозможно разобрать, кто что кричит.

Причиной какофонии было то обстоятельство, что «Яма» создает такие условия, в которых не может быть ни, собственно, полноценной коммуникации, ни очередности высказывания.

Вулли обнаружила, что те команды, работа которых была похожа на игру в «Яму», редко имели высокую продуктивность (этот тезис с готовностью подтвердит моя семья). Вулли также обнаружила, что в группах с высоким К-фактором ситуация была противоположной: никто не доминировал, все высказывались по очереди. В итоге все это было измерено в виде «эфирного» времени (имеется в виду очередность в количественном смысле). В итоге оказалось, что в тех группах, в которых один или несколько человек доминировали в процессе коммуникации, показатель коллективного интеллекта был ниже, чем в группах с более равномерным распределением ролей.

Вот! Доминирование «в эфире» во время групповой работы снижает показатель коллективного интеллекта. Теперь понятно.

Еще один важный момент в данной области касается перебиваний или прерываний собеседника (чему весьма способствует «Яма»). Этот фактор можно измерить при помощи так называемой задержки (или сдвига) ответа. Это промежуток времени между тем, когда кто-то перестает говорить, и тем, когда кто-то начинает ему отвечать. В обычном случае этот показатель составляет примерно полсекунды. Когда же человека перебивают, этот показатель равен нулю. Подобные вещи особенно часто наблюдаются в кроссгендерных группах.

Данное явление было проанализировано на примере стенограмм заседаний Верховного суда США. Исследователи обнаружили, что женщин-судей перебивали в 32 % случаев. Они же не отвечали взаимностью и перебивали других только в 4 % случаев.

За стенами суда наблюдалось то же самое. Были проанализированы трехминутные коммуникационные интервалы. Оказалось, что мужчины перебивали женщин в среднем два раза за указанный период, а мужчин – только один. То есть мужчины перебивают женщин на 33 % чаще, чем мужчин.

Почему же очередность и последовательность коммуникации имеет такое значение? Когда людям дают высказаться, у них появляется возможность почувствовать себя услышанными и тем самым ощутить психологическую безопасность и значимость своего мнения. Когда же коммуникация происходит неравномерно, и доминирует кто-то один, остальные не чувствуют ничего подобного. Молчаливое большинство понимает, что их мнение не особо важно по сравнению с мнением лидера. Вероятно, это и есть причина, по которой доверие является таким важным фактором в высокопроизводительных группах, а его отсутствие становится причиной неудач. Если никто не доминирует и не перебивает, у соцветий доверия и производительности есть шансы расцвести пышным цветом. Долой торговцев из ямы!

Присутствие женщин

Третья ножка табуретки К-фактора может показаться наиболее спорной. Дело в том, что Вулли обнаружила положительную корреляцию между К-фактором и присутствием в группе женщин: чем больше их в группе, тем выше К-фактор. По поводу того, почему это именно так, а не иначе, существуют серьезные разногласия. Вулли утверждает, что это потому, что женщины (как показывают предшествовавшие исследования) обладают более развитой социальной чувствительностью по сравнению с мужчинами: у всех женщин, которых она тестировала, были более высокие показатели RME (эмоционального интеллекта). И очень важно, что это согласуется с проведенными ранее исследованиями (Вулли апеллирует к тем из них, которые показывают, насколько лучше женщины справляются с тестами на эмоциональный интеллект, о которых говорилось ранее). По словам исследователя из Оксфорда Робина Данбара, это объясняется тем, что женщины набирают в среднем больше баллов, чем мужчины, в так называемых тестах на эмоциональный интеллект второго и третьего порядков. Вулли также опирается на исследования, которые относятся ко второй ножке К-фактора.

Исследователям уже давно известно, что мужской стиль в западной деловой культуре изобилует сигналами социального доминирования. Сюда относится готовность отдавать распоряжения, использование невербалики вроде выпадов подбородком, прямого зрительного контакта (который ученые называют фовеацией), а также агрессивная жестикуляция и телодвижения.

Женщины же не так автократичны в своем поведении. Они могут принимать трудные решения с таким же энтузиазмом, но в гораздо более демократичной манере, в отличие от своих коллег-мужчин. Их поведение отличается стремлением к равенству и направленностью на интересы группы.

Они пытаются прийти к консенсусу там, где это возможно. Их невербалика демонстрирует безопасность (они, например, больше улыбаются вместо того, чтобы сделать выпад подбородком), как бы сигнализируя, что интересы группы являются приоритетом.

Более сложный вопрос – сколько женщин должно быть в группе. Ответ: чем больше женщин, тем выше К-фактор. Однако данные во многом зависят от пропорции, но только до определенной степени. И степень эта достигается тогда, когда группа начинает состоять только из женщин. В этот момент производительность выравнивается.

Данный вывод хорошо согласуется с исследованиями, которые показывают, что разнородность группы также является важным фактором ее успеха. К-фактор может быть только одним из его компонентов. К этой теме мы еще вернемся в данной главе.

А прямо сейчас, я подозреваю, вы задумываетесь над тем, как вам повысить эффективность вашей команды там, где вы работаете. Здесь все начинается с фразы, которую произнес не Аристотель, а другой великий греческий философ Сократ. Он говорил: «Познай самого себя». В частности, попытайтесь вспомнить, какими вы были и как вели себя, скажем, в детском саду, когда ваш мозг еще принадлежал человеку-новичку в этом мире: так много способов ладить с другими были открыты вами очень давно (к лучшему, а, может быть, иногда и к худшему).

Детский сад

Истоки большинства тех поведенческих моделей и шаблонов, которые обусловливают ваш успех, находятся в вашем детстве. Мы, нейробиологи, много об этом знаем и даже можем предсказать ваш экономический успех, основываясь лишь на вашем поведении в детстве. Эти исследования заняли у нас три десятка лет.

В Канаде фокус-группа из 3000 дошкольников подверглась наблюдению в отношении их социального взаимодействия. Исследователи изучали их просоциальное поведение (готовность сотрудничать, заводить и сохранять друзей), антисоциальное поведение (проявления агрессии, склонность противопоставлять себя группе) и способность к сосредоточению (гиперактивность, невнимательность). Ученых интересовало, какими станут эти дети в будущем. И тридцать долгих лет они ждали ответа на свой вопрос. Многие из тех показателей, которые интересовали ученых, касались вопросов работы и экономического успеха.

Так можно ли было предсказать успех или его отсутствие, основываясь лишь на анализе поведения? Ответом стало решительное да: дети, которые в детском саду были невнимательны, тридцать лет спустя почти всегда имели более низкий доход. Те, кто был агрессивен и постоянно вступал в конфликты, не только меньше зарабатывали, но и имели проблемы с алкоголем, психотропными веществами и нередко даже попадали в тюрьму.

Верно и обратное: те дети, которые отличались внимательностью, имели более высокие доходы. Чем более развито было просоциальное поведение, тем больше у них было шансов обрести друзей. Они хорошо учились в школе (это тоже связано со способностью заводить друзей, верите вы в это или нет). Это также означало, что у них выше вероятность поступить в колледж и, как следствие, зарабатывать больше в будущем.

Все вышесказанное можно объединить в одном предложении: социальные навыки и навыки взаимодействия важны для личного процветания[3]. Оно также объясняет и то, почему перемены даются тяжело: социальные навыки, сформированные ранее, оказывают мощное влияние на наше поведение. К счастью, существуют научно обоснованные методы, благодаря которым можно изменить эту ситуацию. Известно, например, как улучшить эмоциональный интеллект. Мы также знаем, как помочь вам перестать доминировать в разговорах и не перебивать, особенно если вы – мужчина, привыкший прерывать женщин на полуслове.

Да, это непросто, но это достижимо. Может быть, ваше прошлое оказало на вас существенное влияние, но, слава Богу, вы в нем больше не живете. Вы в настоящем, и все что вам нужно – это немного практики. Вот что можно начать делать уже с понедельника.

Нарциссизм

К счастью, есть то, что вы можете сделать уже сейчас для укрепления каждой из трех ножек К-фактора. Начнем с эмоционального интеллекта. В предыдущем разделе я упоминал, что этот навык можно приобрести и развить наряду с врожденными особенностями. Так как же это сделать? Главное – помнить, что вы живете в окружении людей, и сконцентрироваться на этой мысли.

Знают ли ученые, как сделать людей менее эгоцентричными? Две серии экспериментов говорят, что да, знают. В первой серии исследований участвовали неадаптивные нарциссы – самые эгоцентричные люди на планете. Вторая серия касалась книжных клубов (да-да, именно их).

Эксперимент с нарциссами был проведен в Великобритании. Ученые провели оценку их поведения, в том числе их реакций на вызывающие сочувствие истории. Оценивались поведенческие и физиологические реакции, например вегетативные проявления, такие как частота сердечных сокращений. Дело в том, что в типичных ненарциссических популяциях в данном случае всегда наблюдается активизация реакций нервной системы под воздействием историй, вызывающих сочувствие. Так что это отличный способ непредвзято оценить ситуацию.

Эксперимент стартовал с того, что группе нарциссов были рассказаны душераздирающие истории о жертвах домашнего насилия и людях, переживших тяжелый разрыв отношений. Сразу после этого первой, контрольной, группе задавали вопросы вроде «Что вы смотрели по телевизору вчера вечером?». После этого оценивалось их эмоциональное и физическое состояние. Оно оставалось неизменным. Второй же группе задавали наводящие вопросы, направленные на то, чтобы углубиться в услышанные истории. Испытуемым предлагалось представить, что может чувствовать человек в подобных обстоятельствах. Их спрашивали о том, что чувствовали бы они, если бы оказались в схожих условиях. В общем, все, что угодно, чтобы переключить внимание с них самих на другого человека. Далее вновь оценивалось их физиологическое и эмоциональное состояние.

Естественно, это работало: показатели взлетали до небес. Вегетативные реакции усиливались на 67 %. Исследователи показали, что, когда человеку дается установка поставить себя на место другого, у него резко снижается дефицит эмпатии и увеличивается частота сердечных сокращений (то, что связано с неадаптивным нарциссизмом).

Вот так. Даже самые нечувствительные люди могут быть приведены в состояние эмоциональной подвижности. И, что удивительно, на это не требуется слишком много времени: даже короткое воздействие оказало на них влияние. Полученные данные также подчеркивают то, что одним из наиболее токсичных компонентов низкоэффективных команд является эгоцентризм. Противоядием же является ориентация на других.

Было бы здорово, если бы у людей вошло в привычку ставить себя на место другого человека и думать о его чувствах. Да, это нелегко, но не невозможно.

Исследователи знают, как сделать людей менее эгоцентричными. А это значит, что из данного знания можно извлечь практическую пользу, не становясь при этом чьим-то консультантом, родителем и прочим авторитетом. Как ни странно, этот момент хорошо проиллюстрирован в одном популярном фильме 1984 года.

Полировка и сила художественной литературы

Фильм, о котором я говорю, называется «Малыш-каратист». По сюжету старый и сморщенный как грецкий орех мастер карате, мистер Мияги, обучает восточным боевым искусствам старшеклассника Дэниела ЛаРуссо. И начинает он с того, что просит парня выполнять скучную и монотонную работу, например красить заборы, натирать полы и, что особенно интересно, полировать воском свою машину. Все это нужно для отработки определенных двигательных навыков. Идея, кажущаяся и тогда, и сейчас странной, заключалась в том, что, выполняя все эти действия, Дэниел на самом деле постигал основы боевых искусств, благодаря которым ему удалось в итоге стать турнирным бойцом.

Верите вы или нет, мистер Мияги полагался на то, что мы в науке называем эффектом дальнего переноса, когда овладение одним навыком непреднамеренно приводит к овладению другим. И хотя, как мне кажется, подобная идея в свете изучения карате в некоторой степени притянута за уши, сама по себе она не является фантастикой.

И вот здесь мы подходим к книжным клубам, о которых я упоминал выше. Книжные клубы, помогающие развивать когнитивные навыки, очень хорошо иллюстрируют описанный принцип. Дело в том, что, читая хорошие книги, вы совершенствуете свой эмоциональный интеллект. Необходимы доказательства?

В серии увлекательных экспериментов исследователи из Нью-Йорка протестировали группу людей на предмет эмоционального интеллекта. Затем им предложили читать художественную литературу. Как и в случае с нарциссами, испытуемых попросили углубиться в суть повествования, почувствовать себя на месте персонажей, и предположить, как бы герои повели себя в определенных обстоятельствах. Это позволило избежать поверхностного отношения к материалу, которое бывает в книжных клубах при коллективном обсуждении.

В итоге у испытуемых были отмечены изменения в поведении, а показатели эмоционального интеллекта увеличились в среднем на 13 %. Это прекрасный пример эффекта дальнего переноса. Поскольку практика в одной области привела к улучшению другой, эксперимент можно считать успешным.

Как полагают ученые, дальний перенос сработал, потому что художественная литература имитирует реальный мир и настоящие человеческие отношения, тем самым помогая людям научиться ставить себя на место других и отождествляться с ними.

В итоге это отражается на практике в обычной повседневной жизни. Некоторые ученые называют художественную литературу летным тренажером для сердца и души.

Интересный факт заключается в том, что эксперимент был успешным только в случае, когда испытуемые имели дело с хорошей литературой, которая, например, была удостоена каких-нибудь премий и наград. Ни бульварная литература, ни даже научная такого эффекта не давали.

Какие из этого можно сделать выводы? Да, забавно думать, что для улучшения своей эффективности команды должны создавать книжные клубы для погружения в жизнь персонажей. Но дело обстоит именно так. Членам команд следует объединяться по интересам, создавая книжные и киноклубы, работать, например, волонтерами, записывая и анализируя то, что они наблюдают, а затем делиться этим с коллегами.

Поскольку социальная чувствительность повышает эффективность групп, силлогизм становится очевиден. Создавайте условия, в которых люди будут постоянно познавать иные, отличные от их собственных, миры.

Поддержка, а не перенос

Вы помните, что вторая ножка нашего К-фактор-табурета – это очередность выражения мыслей, когда все говорят по очереди, никто никого не перебивает и не доминирует в разговоре. Однако такое поведение, в общем-то, встречается довольно редко, и на это есть веская причина (мозг ваш – враг ваш): подавляющее большинство людей, за редким исключением, страдают самолюбованием. Им очень нравится слушать самих себя, таким образом публично самовыражаясь, как бы выпячивая свое «Я». И это вызывает привыкание. Каждый раз, когда вы это делаете, мозг выдает порцию дофамина, что доставляет вам удовольствие. Как кокаин. Или как Twitter.

Но как же люди избавляются от привычки доминировать в разговоре? Социолог Чарльз Дербер знает наверняка. Он изучил и классифицировал сотни примеров коммуникации в рабочей и домашней среде и получил таким образом количественное подтверждение тезиса, что люди действительно любят говорить о себе.

Его исследование также предлагает практический метод выхода из этой ситуации, который можно проиллюстрировать на примере гипотетического разговора двух коллег:

Участник № 1: Мне так трудно с Мэдисон.

Участник № 2: О, мне тоже. Знаешь, что она сделала мне сегодня утром?

Вы улавливаете? Второй участник сразу же начал говорить о себе, хотя разговор был не о нем вовсе. Дербер называет это реакцией переноса, так как участник № 2 перевел разговор на себя, не учитывая ситуации собеседника.

Теперь посмотрите на следующий вариант:

Участник № 1: Мне так трудно с Мэдисон

Участник № 2: Что случилось? Что у вас там происходит, ребята?

Это совсем другое дело. Здесь участник № 2 сосредоточил внимание на своем собеседнике и его ситуации. Более того, он сделал это в поддерживающем тоне. Дербер называет это реакцией поддержки.

Люди в большинстве случаев демонстрируют реакцию переноса, чтобы фокус внимания был на них самих (около 60 % всего живого общения). А если вы изучите их общение, например в соцсетях, то этот процент возрастет до 80. Встречи и разного рода тусовки являются публичной демонстрацией этой закономерности.

Так что же показывает ваш личный нарциссометр? Чтобы понять это, следите за своим поведением во время встреч или попросите, чтобы кто-нибудь делал это за вас. Пусть он оценит количество «эфирного времени», которое вы тратите на разговоры о самом себе. Если 60 % времени вы демонстрируете реакции переноса, измените ситуацию так, чтобы демонстрировать реакцию поддержки вместо этого. Если 80 % вашего «цифрового» времени вы говорите о себе и собственных проблемах, понизьте этот процент до 20.

Все это также имеет отношение к эмоциональному интеллекту: переводя разговор с вашего любимого объекта – вас самих – вы даете возможность другим внести свою лепту. Как показывает исследование, от этого в итоге выигрывают все.

Больше женщин

Третья ножка табурета К-фактора имеет отношение к гендерному вопросу: чем больше женщин в команде, тем выше производительность (сильно зависит от количества). Вывод здесь прозрачен как стекло: нанимайте больше женщин и продвигайте их на должности, на которых они действительно могут на что-то повлиять и что-то изменить.

Подобный вывод появился не на пустом месте. Это было обнаружено не вчера и не только в Америке. Организация экономического сотрудничества и развития более десяти лет назад обратила внимание на гендерный эффект в развивающихся странах. Дело в том, что женщины, получив доступ к капиталу, вкладывали больше денег в свои семьи и в окружающие их сообщества, что приводило к увеличению всеобщего благосостояния. Если бы женщины владели землей наравне с мужчинами, то урожайность возросла бы по меньшей мере на 10 %.

Даже в юном возрасте женщины повышают производительность труда. Организация экономического развития установила, что, если в стране по крайней мере 10 % девушек имеют доступ к образованию, уровень ВВП повышается примерно на 3 %. Женщины, получившие долгосрочный доступ к управлению экономикой, ускоряли финансовый рост целых наций.

Исследователи наблюдали подобные эффекты и в ином масштабе. Компании из списка Fortune 500, в которых был гендерно сбалансированный состав совета директоров, зарабатывали больше, чем аналогичные компании, не уравновешенные по данному признаку. Первые показывали увеличение прибыли на вложенный капитал 66 %, рост прибыли на собственный капитал 53 %, а также увеличение продаж на 43 %. У них также в целом было меньше проблем, так как они практиковали менее рисковое поведение и стремились снизить налоговую нагрузку.

В чем же причина такого положения дел? На самом деле никто этого не знает наверняка. Ясно лишь то, что подобная информация является верным предлогом для разного рода культурных и гендерных конфликтов, которые становятся бессмысленными в свете всех имеющихся научных данных на этот счет. Вулли считает, что все вышеописанное связано с первой ножкой К-фактора, а именно с тем, что у женщин более развит эмоциональный интеллект и они лучше справляются с тестами на социальную чувствительность типа RME. Это, в свою очередь, повышает производительность. Получается, что большее количество женщин равно более продуктивной группе. Так что, если хотите повысить производительность, нанимайте больше женщин.

Недостатки

Хотя организованные группы обычно более результативны и способны принимать более эффективные решения, нежели отдельные люди, командная работа не всегда становится универсальным и беспроигрышным вариантом для всех. Недостатки этой формы взаимодействия (также достаточно подробно исследованные учеными) могут оказывать на организации негативное, вплоть до разрушительного, влияние.

Одним из наиболее распространенных недостатков является так называемое «групповое мышление». Бихевиористы определяют это как тенденцию к приостановке критического мышления у членов группы с целью достижения согласия по решаемой проблеме. И хотя это звучит прямо-таки по-оруэлловски, данный термин был введен психологом из Йельского университета Ирвингом Дженисом только в 1970-х годах. С тех пор понятие прошло большой путь: при помощи него пытались объяснить все – от военных вторжений до катастроф космических шаттлов.

Дженис обнаружил, что групповое мышление проявляется только в определенных условиях, первым из которых было ограничение поступления в группу внешней информации.

Команды, которые сознательно изолировали себя от внешней информационной среды, становились самыми уязвимыми по причине того, что переоценивали свою компетентность. Дело в том, что они таким образом обретали склонность к легкомысленному сравнению себя (особенно если в прошлом им уже сопутствовал успех) с другими группами, а также у них появлялась склонность к трайбализму[4].

И первым негативным последствием здесь становились разногласия, ведь когда появляется внешняя, отличная от текущей информация или точка зрения, становится очень легко ошибочно сказать о ситуации в группе: «Вы не понимаете! Это другое!»

Еще одним бойцом в батальоне группового мышления является внешнее давление. Команды, вынужденные выдавать результат в ограниченные сроки («нужно еще вчера»), более подвержены групповому мышлению. Источником этого давления может оказаться один из лидеров авторитарного типа, становясь для группы своеобразным семафором, дополнительным раздражителем.

Доминирующая личность, кстати, также является одним из факторов риска в отношении группового мышления команды: подсознательная потребность угодить ему, особенно если он склонен к принятию и поощрению подобного поведения, может взять верх над критическим мышлением.

«Групповые мыслители», к слову, имеют одну странную особенность: они очень хорошо работают сообща. Они иногда даже гордятся тем, что военные называют «сплоченностью подразделений», которая подкрепляется прошлыми успехами (при их наличии). Однако в долгосрочной перспективе это весьма сомнительное благо, поскольку продукты подобного взаимодействия в виде альтернативных идей могут нарушить групповое мышление. В итоге члены группы обвиняют в этом «группового мыслителя», а эти разрушительные идеи, какими бы ни были их достоинства, признают не заслуживающими доверия.

Вот в этом-то и противоречие. Разве подобная сплоченность не является одной из составляющих К-фактора? Разве К-фактор не обеспечивает психологическую безопасность, и разве члены команды не должны испытывать своеобразное удовлетворение от того, что их групповое единство, хоть это и опасно, преодолевает критическое мышление?

Похоже на то, что высокосплоченным группам не хватает какого-то секретного ингредиента, иного поведенческого регулятора для преодоления группового мышления. К счастью, исследователи точно знают какого, и точно знают, как его обеспечить.

Сила «быть непохожим на тебя»

Великолепной иллюстрацией того, чего не хватает, является история одной из самых странных пар в истории американской юриспруденции. Речь о ныне покойных верховных судьях Рут Бадер Гинзбург и Антонине Скалия. Они были ослепительно яркими и отчаянно независимыми. В политических взглядах судьи были также далеки друг от друга, как картофель фри от морковных палочек. И все-таки их различия вызывали глубокое уважение, восхищение и даже своего рода любовь: они общались, вместе ходили в оперу (одна из которых была даже написана о них) и стали лучшими друзьями. На похоронах Скалии Гинзбург произнесла прощальную речь.

Подобная готовность принимать различия лежит в основе того, чего не хватает командам, склонным к групповому мышлению – разнообразия точек зрения на проблему, способов ее осмысления, и, возможно, самого важного – социального опыта. Расовое, экономическое, гендерное, религиозное, языковое и, я бы даже сказал, географическое разнообразие способствует богатому информационному полю группы и, как следствие, ее компетентности. Более того, у таких групп меньше шансов, так сказать, опьянеть от эликсира группового мышления, утратив чувство безопасности.

Тезис о том, что чем разнообразнее группа, тем выше ее результаты и эффективнее ее функционирование, подтверждается эмпирически. Много лет назад группа ученых из колумбийского университета заинтересовалась проблемой краха рынков. Исследование было сложным и касалось в первую очередь завышенной оценки активов. Они внимательно изучили этнически разнообразные рынки и порожденные ими ценовые пузыри и пришли к очень важному выводу: этнически разнообразные рынки привели к более точной оценке активов, поскольку у них практически отсутствовала излишняя ослепляющая самоуверенность, которую порождает групповое мышление, что привело в итоге к экономии огромных сумм денег. Вы спросите, какова была точность исследований? Колоссальные 58 %.

Чем более разнообразной была группа, тем меньше у нее было предубеждений и допущений и, как следствие, она совершала меньше ошибок. Голоса несогласных оспаривали выдвигаемые предположения, что также повышало точность принимаемых решений. Также подобные группы обладали более высокой креативностью и выдавали больше идей творческих решений за единицу времени. Неудивительно, что их решения оказывались также более инновационными, продвинутыми и эффективными, нежели решения однородных групп.

В общем, результаты исследования оказались достаточно убедительными, чтобы выявить принцип, который обусловливает эффективность разнообразия состава группы, о котором мы поговорим далее. Хотя надо сказать, исследователи могли бы сэкономить некоторое количество времени, денег и усилий, просто подслушав разговоры двух судей в опере на пике их карьеры и глубины их отношений.

Механизмы разнообразия

Я родился в Японии. Моим отцом был кадровый военный. Из десятка лучших вещей, которые я помню о своих нескольких детских годах, проведенных в этой стране, парящие в небе воздушные змеи уверенно претендуют на первое место. Изящные и яркие, издалека они выглядели так красиво, словно кто-то размазал по небу крошечные яркие капли красок. Позднее, будучи уже студентом колледжа, я продолжал восхищаться ими, но по мере того, как росло мое понимание и расширялась научная картина мира, изменилась и причина моего восхищения. Дело в том, что воздушные змеи не могут летать без натяжения: ветер, создавая подъемную силу, заставляет эти конструкции из дерева и бумаги взмывать в небо. Метафоры, основанные на этом образе, используются для объяснения жизненных уроков: от проповедей до книг по самопомощи. Я тоже собираюсь использовать их в своих целях, но на совершенно иных основаниях.

Описанный выше принцип – это то, что может сделать разнообразные по своему составу команды сверхпродуктивными. Кэтрин Филлипс, выпускница Колумбийской бизнес-школы, исследовала этот вопрос. Она обнаружила некоторые интересные закономерности относительно групповой динамики. Одной из них было то, что в разнородных командах первоначально всегда возникает внутреннее напряжение: участники настороженно относятся к новому незнакомому окружению, а их общение, как правило, носит очень лаконичный характер. Многие из участников испытывают эмоциональный дискомфорт и явный недостаток доверия, заботясь больше об уважении. Как следствие, наблюдается низкая сплоченность группы.

Учитывая все вышесказанное, можно сделать вывод, что разнородные по составу команды с большей вероятностью должны терпеть неудачи. Однако это противоречит эмпирическим данным (вот вам еще один довод в пользу того, что даже очевидные факты и тезисы нуждаются в проверке).

Филлипс вместе с коллегами провела собственное расследование и выяснила, что положение дел в данной области хорошо согласуется с физикой воздушных змеев. Дело в том, что возникающее напряжение провоцирует членов группы на собственную внутреннюю динамику: ввиду воспринимаемых ими различий они с высокой долей вероятности изменят свои первоначальные ожидания, связанные с достижением успеха в группе. Некоторые посчитают, что потребуется больше усилий для выработки согласованного решения, чем кажется, некоторые решат, что нужно уделять больше внимания фактам, оставляя предубеждения за пределами группы. Таким образом, у членов группы запускается как бы процесс самоочищения. Сама Филлипс говорит об этом так: «Простое внесение в группу социального разнообразия заставляет людей верить, что между ними могут существовать различия во взглядах, и в итоге менять свое поведение».

Вступает ли данный вывод в противоречие с представлением о доверии как о наиболее важном факторе групповой эффективности? Вовсе нет.

В продуктивных группах по-прежнему существует доверие между их членами, но не потому, что отсутствует внутреннее напряжение. Напротив, они используют это напряжение, чтобы прийти к успеху, ведь ничто так не способствует сплочению, как совместные достижения.

Филлипс обнаружила, что здесь имеются хорошие новости, плохие новости и новости неординарные. Плохая новость в том, что напряжение всегда предваряет первоначальное взаимодействие между членами разнородных команд. Хорошая новость – такие команды впоследствии становятся лучшими в мире. А необычная новость заключается в том, что плохие новости порождают хорошие. Это как с воздушными змеями: чтобы взлететь, нужно, чтобы ветер бил в лицо, а не в спину.

К вопросу о размере

Как мы уже поняли, команды могут быть самым эффективным в мире средством по решению различных задач и проблем. Однако вопрос о том, каков должен быть их оптимальный размер, мы практически не затрагивали. Существует ли здесь некое универсальное значение?

Правда в том, что никто точно не знает, или, лучше сказать, никто не уверен. В реальности не наблюдается высокой корреляции между размерами команд и областями их проблематики. Например, количество членов команды, открывших бозон Хиггса (не слишком удачно названный «частицей Бога»), составляет около 5000 человек. В моей области – в генетике – число авторов одной работы доходит до 1000. Статьи с одной фамилией еще встречаются, но они так же редки, как звезды Мишлен.

Действительно ли большие команды так хороши? Ученые решили это выяснить. В одной из работ, посвященных исследованию данного вопроса, рассматривалась совокупность мировых усилий в области научных исследований и инженерии за последние 60 лет (с 1954 по 2014 г.). Главный вопрос был обманчиво прост: какой размер команды наиболее продуктивен? Было проанализировано свыше 65 миллионов проектов. Все данные и закономерности, связанные с размером групп, тщательно изучались. В итоге выделились две основные тенденции. Одна из них была связана с тем, насколько «прорывной» и «вдохновляющей» была данная исследовательская работа (под словом «прорывная» понималась уникальность и выход за рамки традиционной парадигмы).

Результаты исследования показали, что по-настоящему инновационные исследования почти всегда проводились в группах, состоящих менее чем из пяти человек. И здесь не имели значения ни область, ни даже тип проекта. Малый размер был той самой чертой, которая обеспечивала прорывной характер работы, но все-таки он не был универсальной позитивной характеристикой: малые группы оказывались хороши для инноваций и прорывов, но неэффективно справлялись с дальнейшим развитием своих идей. Для этого требовались более крупные команды, одни из которых успешно выявляли недостатки и их корректировали, а другие, плохо генерировавшие идеи самостоятельно, прекрасно развивали уже существующие. Так что, возможно, для создания гипотезы о существовании частицы Бога хватило бы и пары ученых, но для ее подтверждения и обнаружения бозона Хиггса потребовалось около 5000 человек.

Интересный момент касается судьбы отдельных ученых. Исследователи следили за миграцией ученых-инноваторов, которые проводили прорывные исследования, но потом покидали свои небольшие группы, чтобы присоединиться к более крупным командам. В итоге обнаружилось, что данные персонажи стали утрачивать свои революционные качества, так что для них в смысле творчества было бы лучше оставаться в рамках маленьких команд.

Вывод? Как большие, так и маленькие команды одинаково необходимы, поэтому менеджеры проектов должны с умом собирать рабочие группы: сформулировать тип проблемы, а затем собрать нужный «экипаж», который наиболее эффективно справится с ее решением. Похоже, что будущая эффективность (или неэффективность) команды определяется уже в точке ее сборки, задолго до того, как она приступит к решению проблем.

Итак, чтобы ваша команда обладала должной мощностью и производительностью, у нее должен быть высокий К-фактор и она должна быть усилена разнообразием.

Что вы можете начать делать уже с понедельника?

1. Отберите людей с высокими показателями RME либо тех, кто готов вступить в книжные клубы, чтобы повысить свою результативность.

2. Отберите тех, кто готов изучать свое коммуникативное поведение. Им будет необходимо перевести реакции переноса в реакции поддержки, а также начать практиковать «гигиену общения», а именно не перебивать собеседника и научиться быть слушателями.

3. Разнообразие должно быть во всем: от пола до расы, от географии до геополитики.

4. Размер имеет значение: маленькие команды хороши в смысле творчества, большие же развивают весь креатив до промышленных масштабов.

Большинство изложенных идей и закономерностей имеют глубокие эволюционно-исторические корни. Это вселяет уверенность и дает повод для надежды в неспокойные времена, ведь даже самый серьезный ущерб, который пандемия может нанести командной работе, будет кратковременным. Мы работали в командах на протяжении тысячелетий. И столько же нам еще предстоит.

Команды

Правило мозга: команды более продуктивны, но только в том случае, если вы работаете с правильными людьми.

1. Психологически безопасная среда, когда сотрудники в состоянии доверять друг другу, является ключевым компонентом производительности команды.

2. Чтобы создать психологически безопасную среду, вашей команде необходимы три вещи:

• Способность интерпретировать социальные сигналы (развитый эмоциональный интеллект).

• Члены команды высказываются по очереди, не перебивая друг друга.

• Больше женщин.

3. Чтобы повысить свою чувствительность к социальным сигналам, вступите в книжный клуб, станьте волонтером или участвуйте в любой деятельности, которая требует внимания к кому-то кроме себя.

4. Чтобы избежать группового мышления в вашей команде, нанимайте людей разных взглядов, рас, религий, пола, экономического положения и, возможно, даже географии.

5. Первоначальное напряжение в команде поможет добиться успеха в долгосрочной перспективе, но до тех пор, пока члены команды поддерживают психологически безопасную обстановку.

6. Устанавливайте размер команды в зависимости от проекта: небольшие группы (пять или менее человек) лучше подходят для инноваций и прорывов, а большие группы лучше развивают уже существующие идеи.

Глава 2. Хоум-офис

Правило мозга: ваш рабочий день теперь может выглядеть и ощущаться несколько по-иному. Планируйте соответственно.

Когда CEO Кэти Меррил опубликовала в Washington Post свою статью, она случайно наступила на грабли (и у нее есть «шрамы» в качестве доказательства). Название ее статьи, как и тема данной главы, говорит само за себя: «Как CEO, я боюсь размывания корпоративной культуры в связи с возрастанием количества удаленной работы». Она сетовала на исчезновение спонтанных личных взаимодействий в мире, изолированном в результате пандемии COVID-19. Теперь больше никакой болтовни в коридорах, никаких личных встреч. Она переживала также, что, когда ситуация вернется к допандемийной, сотрудников, так привыкших к свободе, будет очень трудно вернуть в офисы.

Свои излияния она закончила просто потрясающе, сообщив, что сотрудники, которые хотят работать из дома, рискуют быть переведенными на работу по контракту, что означало потерю ими медицинской страховки и пенсионного обеспечения. Также она добавила, что самым большим преимуществом работы в офисе является гарантия занятости. «Помните то, что знает каждый менеджер, – сказала она в заключение, – тяжелее всего отпустить тех, кого ты знаешь».

Результат был похож на искру в баллоне с пропаном. Почувствовав не слишком-то скрываемую угрозу, ее сотрудники взорвались от ярости (их коллеги в других учреждениях также были шокированы подобными заявлениями) и опубликовали твит, в котором писали: «Мы обескуражены тем, что Кэти Меррилл публично ставит под угрозу наши средства к существованию». Затем они объявили однодневную забастовку (но общественный фурор длился гораздо дольше).

В ответ на все это Меррилл заявила, что ее неправильно поняли и что она имела в виду в основном «вопрос сохранения той культуры, которую мы так старательно выстраивали в нашем офисе». В этом месте я не могу отделаться от чувства иронии, ведь если бы в этот день все были на работе, то любые противоречия можно было бы очень быстро снять, собрав небольшое совещание, позволив сотрудникам высказаться, затем подтвердить свои благие намерения и пригласить всех выпить (первый тост, конечно, за нее). Но вместо всего этого ее сотрудники, укрывшиеся в своих домах, отреагировали дистанционной, медленно тлеющей яростью. Итог: сотрудники унижены, Меррилл – «в синяках и ссадинах».

Каким же образом нам следует проводить собрания и встречи, когда сотрудники медленно возвращаются к привычному рабочему порядку в этом унылом постпандемийном мире? Каковы подводные камни удаленной работы, полной или частичной? Можно ли их обойти, если удаленный формат работы станет постоянным? В данной главе мы обо всем этом поговорим.

Начнем мы со знакомых соображений о собраниях, планерках и встречах как об одной из ключевых активностей в довирусной офисной жизни. Поговорим о том, как они изменились, когда все большую долю в них занимает видеосвязь прямо из дома. Закончим же мы идеями о том, как выжать максимум производительности из вашего домашнего офиса. Вы увидите, что хоум-офис может быть не менее жизнеспособным и эффективным, чем традиционный офис, если только помнить о некоторых важных вещах.

Как мы жили до

В доковидную эпоху было два удручающих момента, касающихся собраний. Первый заключался в том, что они были паршивыми (не только в уничижительном смысле): они выкачивали из компаний время, энергию и деньги. Второй был в том, что они были бесполезны, ведь большинство сотрудников на них витало в облаках, а некоторые вообще занимались своими делами.

Однако, несмотря на все вопли, деловые люди проводили очень много встреч и собраний – до 11 миллионов в день в общей сложности – тратя на это до 15 % времени организации и до 23 часов личного рабочего времени в неделю. А время это очень дорогое, и по некоторым оценкам может стоить до 37 миллионов долларов США в год.

В итоге подобное самоистязание породило кустарную индустрию, продуктом которой было обучение людей проведению эффективных встреч (большая часть соображений на этот счет сводилась к избеганию болей и неудобных моментов). В одном из интервью New-York Times стартап-инвестор Пол Грэм так описал идеальную встречу:

«Не более четырех-пяти человек участников. Они друг друга знают и доверяют друг другу. Они быстро проходят по тем вопросам, ради которых собрались, параллельно занимаясь чем-то другим, например обедая. Никаких презентаций. Никто ни на кого не пытается произвести впечатление. Все стремятся поскорее уйти и вернуться к работе».

Справедливости ради надо заметить, что не все думают, что идеальная встреча должна проходить с полным ртом еды, ведь это время, когда можно пообщаться лицом к лицу. И действительно, более 80 % респондентов, инициирующих встречи и собрания, считают их достойными сохранения и от них не следует отказываться. Напротив, их нужно совершенствовать, опираясь на научные достижения в области поведенческих наук. Этим мы с вами и займемся. Но для начала нам нужно в буквальном смысле разобраться с этим Ковидом. Крошечный микроб сделал то, с чем не смогли справиться двести лет американского капитализма: изменил сам порядок проведения встреч.

Все эти перемены могут казаться более существенными и фундаментальными, чем это есть на самом деле, ведь в ходе пандемии многие предприятия перешли на удаленный формат совещаний (так что для большинства вопрос еще не закрыт). Однако совершенно ясно то, что все эти социальные потрясения не будут просто ярлыком, характеризующим этот несчастливый 2020-й.

Работая из дома

Однажды, посмотрев в YouTube одно интервью, я подумал, что увидел будущее, и оно показалось мне забавным. Вы, вероятно, тоже его видели. BBC брало интервью по видеосвязи у профессора Роберта Келли, эксперта в области корейского языка, который выходил на связь прямо из дома. Дети Роберта решили ему в этом помочь, выйдя в эфир вместе с ним и став в итоге интернет-легендой.

Первой появилась малышка в желтой рубашке, которая открыла дверь и, танцуя и улыбаясь, подошла к камере. Далее в комнату въехал девятимесячный младенец в ходунках. Сцена завершилась появлением матери, спешащей на помощь: когда она пыталась вытащить детей из кадра, на пол рухнули книги, лежащие на столе у Келли. Даже Голливуд не всегда может похвастаться такими смачными буффонадами (и к тому же такими дальновидными).

Некоторые моменты этого видео, похоже, предсказывают будущее встреч как явления. Вот, например, вопрос экономии: Келли живет в Сеуле, и лететь в Лондон для живого интервью ему было бы значительно более накладно, нежели просто выйти на видеосвязь прямо из своего кабинета. Подобная безофисная жизнь существенно снижает транспортные расходы для множества компаний.

Другой аспект – личные предпочтения сотрудников. Большинство из них – Келли, наверное, является исключением – предпочитают работать из дома по крайней мере часть времени. Один опрос показал, что только 14 % сотрудников на самоизоляции хотели вернуться к ежедневным поездкам в офис. Почти половина всех опрошенных ответили, что наилучшим вариантом было бы работать из дома большую часть времени, а в офис ездить по необходимости.

Последний аспект данного вопроса связан с производительностью труда. Некоторые компании, в том числе такие гиганты, как Cisco и Microsoft, констатируют существенное повышение производительности сотрудников, работающих на дому. Директора, линейные руководители и рядовые сотрудники – все они оказались в равной степени удивлены количеством встреч и совещаний, которые на самом деле не были так уж необходимы для выполнения задач, хотя никто в этом не признавался.

Похоже, что работа на дому лучше подходит тем, кто находится в русле экономики знаний, а это, как я полагаю, большинство из нас.

В итоге мы констатируем, что удаленная работа не будет сдавать своих позиций, а это значит, что удаленные встречи и собрания – новая реальность.

Что мы знаем о Zoom-конференциях? Что мы знаем о дизайне помещений для работы на дому, откуда мы выходим на связь? Благословение ли это все или проклятие? Изучение этих вещей только начинается, но предварительный итог таков: работа из дома – это вещь неоднозначная и временами даже очень забавная.

Визуальное восприятие забирает энергию

Начнем, пожалуй, с негатива. Не хотелось бы придираться к Zoom, ведь другие подобные платформы вроде FaceTime, Skype, Microsoft Teams и Google Meet тоже в этом ряду. Их объединяет то, что мозг их терпеть не может. Точнее сказать, он бы мог к ним приспособиться, но он продолжает сам себя вводить в заблуждение, полагая, что все еще живет в Серенгети. И это заблуждение лежит в основе всех проблем, которые доставляют видеоплатформы. Одной из таких проблем является расход энергии: видеосвязь ее просто высасывает. И это настолько распространенное явление, что ему дали название – и здесь уже речь идет о конкретной программе – «Zoom-усталость» (усталость от Zoom).

Почему утомление? Потому, что это связано с особенностями работы мозга во время видеосвязи: почти половина его задействована в этой деятельности. Визуальная информация облагает мозг такими энергетическими «пошлинами», какими не может похвастать ни один другой вид информации, например аудио. И это только одна сторона медали. Другая касается невербалики, ведь мозг ее тоже вынужден интерпретировать (в процессе Zoom-конференций невербалики или слишком мало, или слишком много, в зависимости от того, с чем вы работаете).

Еще один момент состоит в том, что во время видеосвязи мы в основном имеем дело с лицами и лишены информации, поступающей от остального тела. Это вносит в процесс определенные искажения за счет того, что мы, зациклившись на информации от лица собеседника (единственный доступный источник данных), начинаем делать выводы о том, чего на самом деле может и не быть. Подобное компенсаторное поведение также очень утомительно и энергозатратно.

Ученый из Стэнфорда Джереми Бейленсон считает, что может случиться и обратный эффект: в зависимости от масштаба собрания из Zoom может поступать чрезмерное количество невербальной информации. Он называет это «невербальной перегрузкой». Каждый участник такой видеоконференции транслирует нам свои собственные невербальные сигналы, и часто их становится слишком много, отчего перегрузка и возникает.

Независимо от количества информации, такие удаленные конференции создают заряженную атмосферу. Они занимают половину вашего мозга выполнением двух наиболее трудо- и энергоемких действий: обработкой визуальной информации и корректировкой социального поведения. Это утомительно. Чрезвычайно утомительно, особенно когда все, на что вы можете рассчитывать – это ваше лицо и несколько слов. Хотите доказательств? Посмотрите, что происходит во время типичной видеоконференции. Многие такие встречи превращаются в диалог между двумя людьми, в то время как все остальные участники просто наблюдают.

Особенность ли это только лишь Zoom-конференций? На самом деле, если посмотреть на живые деловые встречи, в которых участвуют, скажем, четыре человека, то мы увидим, что говорят в основном два. Если количество увеличивается до шести участников, то в диалог вступает третий. При этом никто не страдает от «Zoom-усталости», потому что, собственно, нет никакого Zoom. При удаленных же встречах раздражающая утечка энергии связана с постоянной необходимостью визуально воспринимать и интерпретировать очень большой объем коммуникативной информации. Поэтому, учитывая данное обстоятельство, будет иметь место отсев участников, ведь какой смысл в большем их количестве, когда все сводится к такому взаимодействию, которое легче было бы осуществить, просто позвонив по телефону.

Неестественные взгляды

Еще одна причина, по которой во время видеосвязи мозг испытывает дискомфорт, заключается в крайней неестественности подобных взаимодействий. Дело в том, что во время Zoom-конференций люди должны смотреть друг другу в лицо и в глаза в течение длительного времени. Да, в Серенгети это бы пошло нам на пользу: взгляд в глаза или даже просто в лицо у социальных млекопитающих предназначен для привлечения внимания и считывания огромного объема информации в очень короткий промежуток времени, за который мозг потребляет смехотворно мало энергии. В реальной жизни подобные вещи – явление не такое уж частое, ведь при общении мы редко подолгу смотрим друг другу в глаза. А во время Zoom-конференций вам не остается ничего другого.

Длительность взгляда в глаза, при которой он воспринимается естественно, была измерена: если она составляла менее 1,2 секунды, то у человека возникало ощущение, что на него не обращают внимания. Если же взгляд длился более 3,2 секунды, то возникало чувство неловкости, и человеку казалось, что его собеседник что-то замышляет.

Соблюдение данных границ настолько характерно для нас как вида, что их нарушение порой принимается за психическое отклонение. Так, например, у маленьких детей избегание зрительного контакта является начальным признаком аутизма.

В Zoom же все это переворачивается с ног на голову: люди пялятся на вас, а вы – на них. И все это по несколько минут кряду. Порой становится даже невозможно понять, действительно ли на вас смотрят. В итоге это приводит к полной растерянности, особенно в те моменты, когда необходимо интерпретировать невербалику собеседника. В конце концов, вы можете просто отвести взгляд от лица говорящего, но не потому, что пренебрегаете им, а потому, что посмотрели в веб-камеру не под тем углом.

Еще один момент касается относительного размера лица собеседника во время видеоконференций, когда голова собеседника заполняет весь экран (а оценка размера чьего-либо лица имеет эволюционное значение). В то время когда мы жили в саванне, мы сталкивались с большим лицом только тогда, когда физически находились близко к другому человеку. При виде большой головы в мозге включался своеобразный датчик приближения. На самом деле охотники-собиратели в древности сталкивались с большими лицами только в двух случаях: либо они собирались вступить в схватку, либо собирались заняться сексом.

Мозг, конечно, понимает, что при удаленной встрече ничего подобного не произойдет, но подсознательные программы, заложенные еще в Серенгети, продолжают срабатывать, и органу нужно прилагать дополнительные усилия чтобы держать в узде свои эволюционные проблемы. Ему настолько не по себе от больших лиц, что тело его владельца начинает по-настоящему вздрагивать. Да-да, именно так. Видеосвязь так же естественна, как действие нервно-паралитического газа.

Еще одна странность, связанная с лицами, восходит к греческой мифологии. Вы, вероятно, помните историю о Нарциссе, отпрыске речного бога. Нарцисс был настолько великолепен, что когда он увидел в водах реки свое отражение, то влюбился в него настолько, что никогда не переставал на него смотреть. Согласно мифу бедный Нарцисс так и умер возле водоема: так сильно он был увлечен своим собственным образом (термин «нарциссизм» берет свое начало из данного мифа).

Может быть, вы и не обладаете подобными данными, но, как показывает практика, к вашему собственному лицу вы все-таки неравнодушны. Если изображение вашего лица попадает в ваше поле зрения, вы будете уделять ему чрезмерное внимание, выделяя его среди множества других лиц. Исследования также показывают, что вам очень трудно оторваться от вашего собственного взгляда, например в зеркале.

Ничего подобного в Серенгети, конечно, не происходило, за исключением, быть может, кратковременных встреч с самим собой в водах какого-нибудь источника. Но это регулярно происходит во время видеовстреч. И в этом вся суть проблемы: если вы не заблокируете собственное изображение с вашей камеры, это может стать серьезным отвлекающим фактором.

Рабочая обстановка

В связи со всеми этими платформами видеосвязи вырисовывается не слишком радужная картина: все это утомительно и неестественно, однако оно пришло в нашу жизнь и, вероятно, уже никуда не денется. А это значит, что нам необходимо обустраивать свою рабочую обстановку таким образом, чтобы нивелировать негативные последствия подобного положения дел.

И мое первое предложение по этому поводу будет касаться «Zoom-усталости»: не превращайте каждую встречу в видеоконференцию. Вводите в свои ежедневные коммуникации аудиозвонки. Они намного менее утомительны. Подумайте о возможности чередования, например проведите один сеанс видеосвязи, после чего сделайте перерыв (примите душ, поешьте, немного позанимайтесь гимнастикой – чем угодно, что у вас ассоциируется с перерывом). Затем проведите аудиозвонок. И далее придерживайтесь подобного ритма на протяжении всего рабочего дня.

Если подобный ритм для вас не всегда удобен или возможен, вы можете минимизировать энергопотери вашего мозга, просто отключив видео. В принципе вы можете вообще установить такой порядок, при котором во время видеоконференций все выключают изображение с камер и встреча превращается в большую телефонную конференцию.

Я также предлагаю изменить порядок конференций, на которых без видео никак, на такой, при котором камера активна только у говорящего человека, а все остальные доступны по аудиосвязи. Используя данную модель, можно существенно снизить эффект «Zoom-усталости».

Также имеет смысл подумать о нескольких техниках, которые улучшают социальную динамику в рамках самой видеоконференции. Мы уже обсуждали, что скудность (и искажения) информационного потока во время Zoom может провоцировать разного рода недоразумения и недопонимания. Один из способов нивелировать подобный эффект заключается в формальной проверке. Вам просто нужно устно повторить то, что вы услышали/поняли, а затем спросить, правильно ли вы поняли посыл говорящего. Делайте это, даже если вам неловко (это простое действие, к слову, улучшает ясность и понимание даже при личных встречах). Во время видеоконференций очень важно правильно понимать то, что происходит, и о чем идет речь.

Еще одна полезная привычка – выравнивать участие. Если во время встречи кого-то из участников давно не слышно, то будет правильным решением мягко перевести разговор в его сторону и сказать, что теперь его очередь выразить свое мнение по поводу услышанного, а затем подождать его ответа.

Эти, казалось бы, искусственные нововведения, описанные выше, могут стать вполне естественными для вас, если практиковать их регулярно.

Все наши предшествующие рассуждения касались организации видеоконференций и поведения на них с целью компенсировать недостатки данной формы коммуникации. Но как насчет структуры самой встречи? Есть ли способы повысить ее эффективность?

Возможно. Этакий дизайн встречи, который значительно повышает производительность, эффективность и четкость понимания, как в случае с Zoom, так и вживую. Как ни странно, этот дизайн возник из-за ошибки, допущенной одними из самых ярких и творческих людей на планете.

Проблема МООКов

Люди, о которых я говорю – это преподаватели Массачусетского технологического института (в конечном счете речь идет по большей части о представителях мира высшего образования). В 2010 году явно очарованные потенциальными возможностями дистанционного цифрового обучения, они решили разместить все свои курсовые работы в интернете. Они назвали эти цифровые создания МООКами (сокращение от массовых открытых онлайн-курсов).

Причина была очень простой: очень долгое время доступ к величайшим умам человечества был открыт лишь избранным студентам и только после поступления в элитные вузы. МООКи могли в корне поменять ситуацию. Даже тесты можно было сдавать онлайн.

Единственным условием – своеобразной платой за вход – было надежное подключение к интернету. Но в то время доступ в интернет не был столь стабильным как сегодня, поэтому появление МООКов казалось интересным и захватывающим. В последующие годы многие университеты последовали примеру Массачусетского технологического института и опубликовали собственные МООКи.

Естественно, всем стало интересно, действительно ли это работает. В итоге, после почти десятилетнего изучения, присяжные вынесли свой вердикт. В 2019 году журнал Science опубликовал статью со зловещим названием: «МООКи – поворотная точка? Разрушительная трансформация образования?» Это было не очень лестно.

Исследователи отметили, что студенты, которые проходили один МООК, редко посещали другой (только 7 % поступивших на определенный курс осенью приходили на следующий семестр). Когда была изучена успеваемость студентов во время занятий в рамках МООКов, то картина стала еще хуже: лишь 44 % выполнили первое задание и менее 13 % прошли хотя бы один курс до конца.

Однако положительные стороны тоже присутствовали. В мире науки редко бывает так, чтобы какие-либо научные выводы и концепции являлись незыблемыми и, к счастью для МООКов, эти убийственные выводы уступили место более детальным заключениям. Исследователи обнаружили, что некоторые МООК довольно неплохо справляются со своей функцией, если они созданы по определенным правилам (которые совершенно выбивались из всех привычных шаблонов и поэтому казались удивительными). Вот они:

1. Подготовьтесь заранее.

Наиболее успешные в рамках МООК преподаватели выдавали конспекты предстоящих лекций студентам до начала занятий, что позволяло им готовиться к онлайн-обучению, взаимодействовать с материалом, подвергая сомнению изложенные в нем идеи.

2. Обсуждайте, вместо того чтобы читать лекцию.

После превентивной подготовки можно было бы проводить лекцию, но вместо нее профессор проводил структурированную дискуссию, включающую возникшие у студентов вопросы, ответы на которые легко рождались в коллективном обсуждении – пространстве для оживленного взаимодействия. Таким образом, наиболее эффективным получалось обучение, когда рядом оказывался «проводник», а не «мудрец на сцене».

МООК и деловые встречи

Могут ли правила, которые сделали МООКи такими уникальными, работать и в бизнес-вселенной, а особенно на планете Zoom? Я верю, что могут, однако ключевое слово здесь «верю». Пока на этот счет не будет проведено достаточно фундаментальных исследований, и не будет доказана эффективность МООКов в отношении масштабирования данной технологии обучения, я буду вынужден прибегать к фразам типа: «Эти данные предполагают…»

А данные эти предполагают радикальный метод, состоящий из трех шагов подготовки (трехэтапный протокол). И метод этот может быть применен не только к Zoom-конференциям, но и к любым встречам.

Подготовительный этап – этап понимания. Вам, как «продюсеру» встречи, для начала необходимо со всей четкостью осознать, о чем она будет, сформулировать это в виде короткого тезиса, буквально в одно предложение. У вас должна получиться своего рода миссия.

После этого разложите повестку предстоящей встречи по пунктам, руководствуясь тем, что они должны в полной мере соответствовать миссии, выведенной в предыдущем шаге. Это как составить план лекции.

Если вы хотите, чтобы у участников после встречи что-то отложилось в их головах, то вам при составлении повестки разумно следовать некоторым правилам. Люди лучше усваивают информацию, представленную в иерархической форме: от сути к деталям (в этом случае усвояемость информации повышается более чем на 40 %). Если вы, например, планируете использовать таблицы, то вам следует объяснить участникам, почему это важно (суть), а затем перейти к самой таблице (детали). То есть от общего к частному.

Когда вы закончите работу, у вас появится краткий и четкий план, который послужит основой для вашей встречи.

Ну а теперь, собственно, трехэтапный протокол подготовки эффективного мероприятия:

1. Подготовьте повестку предстоящего собрания.

Идеально, если за пару дней до встречи вы разошлете ее и иные сопутствующие материалы участникам для ознакомления.

2. Попросите участников заранее ознакомиться с материалами из первого этапа.

Участники знакомятся с материалами, составляют списки вопросов, комментарии, делают пометки в документах, а затем выносят все это на встречу, будучи готовыми к обсуждению.

3. Начните видеоконференцию.

Но сделайте это с одним важным отличием – помните, что вы не собираетесь занимать лидирующую позицию и читать лекцию. Вы собираетесь вести дискуссию. Вместо того чтобы штурмовать списки вопросов, вы вникаете в проблемные места настолько глубоко, насколько это позволяет формат встречи.

Когда провожу такие мероприятия, я сначала кратко излагаю основные пункты, а затем быстро передаю инициативу аудитории со словами: «О’кей, ребята, следующая часть этого шоу предоставлена вам. Какие у вас вопросы? Чем я могу быть вам полезен?» Таким образом, после нескольких неловких минут скучный МООК превращается в полноценное учебное мероприятие, которое удерживает внимание участников до самого конца. Несмотря на весьма разреженную коммуникативную атмосферу планеты Zoom.

Почему хоум-офис – это наше будущее?

В предыдущих разделах мы говорили в основном о видеоконференциях: почему они так утомительны и как их успешно проводить. Но мы практически не затрагивали вопроса о месте, откуда они проводятся – о нашем домашнем офисе.

Совещания, проводимые из дома, по-видимому, заняли прочное и постоянное место в мире бизнеса, и скоро мы обсудим, почему это так. Далее мы перейдем к вопросу о том, как должен выглядеть хоум-офис и как его обустроить. Поведенческая нейробиология может нам в этом очень помочь. Пока что давайте разберемся со словом «постоянное».

Поскольку вспышка COVID-19 затянулась, хоум-офисы стали альтернативой привычному формату работы. Некоторым руководителям она так понравилась, что они предложили своим сотрудникам подумать о полном переходе на данный формат работы. Другие руководители, наоборот, ненавидели удаленку и не могли дождаться того времени, когда все встанет на свои места, и их сотрудники вернутся к привычному рабочему распорядку. Вероятно, пройдут годы, прежде чем в данной сфере установится хоть какой-то баланс, в том числе и во мнениях на этот счет.

К сожалению, обе эти точки зрения имеют право на жизнь, вне зависимости от наших успехов в борьбе с вирусом, у которого есть много смертоносных «родственников», ожидающих своего часа. COVID-19, например, показал, что он прекрасно мутирует. Его мутировавшие штаммы, гораздо более заразные и опасные, появились по всему миру, в том числе и в США. Ну а поскольку глобализация не сбавляет своего темпа, новые вирусы будут распространяться быстрее, чем когда-либо прежде. И действительно, начиная с 1980-х число чрезвычайных ситуаций, связанных с распространением инфекций и вирусов, возросло втрое.

Одна из причин, по которой исследователи считают, что хоум-офисы с нами надолго, заключается в их потенциале к экономии денег. Если вы работаете на дому во время пандемии хотя бы часть времени, то это значит, что какое-то время вы в офисе не находитесь. Вывод логичен: вам не всегда требуется крупное офисное здание для ведения бизнеса.

Более того, некоторым компаниям оно вообще не требуется. В одном исследовании, опубликованном Гарвард Бизнес Ревю, утверждалось, что при удаленке экономия на мебели и аренде офисного пространства доходит до 1900 долларов США на одного сотрудника. А если учесть еще и экономию на транспортных расходах и работу вдали от скоплений людей, то в смысле экономии это демонстрировало серьезный финансовый потенциал. Так что это просто кошачья мята для всех тех, кто хоть немного умеет пользоваться электронными таблицами.

Еще одна причина, по которой многие исследователи верят в то, что хоум-офисы не уйдут в прошлое, заключается в производительности труда сотрудников на удаленке, которая показала весьма неоднозначные результаты (пандемия дала очень богатый материал для изучения). Те компании, которые подвергались исследованию, в итоге не сообщили о каком бы то ни было изменении производительности сотрудников, которые работают на дому.

Подобные выводы вызывают у многих слюноотделение, ведь они дают веский повод работать в своей берлоге, из своего шкафа, туалета или спальни. Так что хоум-офисы, как студенты, взявшие образовательный кредит, никуда не денутся. А вот как долго они просуществуют, покажет время.

Исполнительная функция

Если учесть, что будущее вашей работы связано с некоторыми из тех мест, где вы оплачиваете ипотеку или аренду, то как должен выглядеть ваш домашний офис? А как он должен функционировать? Может ли здесь помочь наука? Определенно, может.

Когда люди проектируют свои домашние офисы, они забывают об одной вещи, которая называется исполнительной функцией. Поэтому нам не помешает потратить немного времени на то, чтобы разобраться с данным понятием и только потом обсуждать вопросы обустройства и эргономики.

Давайте вспомним фильм «Спасение рядового Райана». Центральное место в этом фильме, к слову, одном из самых реалистичных в смысле описания боевых действий из когда-либо снятых (некоторые ветераны покинули зал после первых тридцати минут), занимает фигура капитана армии США в исполнении Тома Хэнкса. Мы видим происходящее его глазами. Он переживает много ужаса, например, таща полуразорванный труп по пляжу Омаха. Тем не менее он находит в себе силы сдерживаться, трезво оценивает ситуацию, находит тех, с кем можно работать, и начинает отдавать приказы. В итоге, в пылу сражения, он организует нападение на немецкий ДОТ, который в итоге и захватывает.

Хэнкс не играет сверхчеловека (видно, как у него дрожат руки, когда он готовится к высадке). То, что он демонстрирует, пусть и проиллюстрированное таким ужасающим способом, и есть исполнительная функция[5]. То есть, грубо говоря, это такая модель поведения, которая буквально позволяет вам выполнить что-то.

Если говорить более научно, то здесь можно выделить два набора моделей поведения. Первый имеет дело с эмоциональной регуляцией и включает в себя контроль импульсов, связанных с тем, что исследователи называют «торможением». Способность главного героя продолжать действовать среди крови и ужаса, когда каждая клетка тела сопротивляется и норовит найти укрытие, является ярким примером хорошо работающей эмоциональной регуляции.

Второй набор связан с когнитивным контролем и включает в себя постановку целей, независимое планирование и обеспечение основы для дальнейших действий. Он также включает в себя способность к концентрации на объекте, деконцентрации и повторной концентрации (людям с СДВГ[6] этого очень не хватает).

Когнитивный контроль – это то, что позволяет вам организовывать и упорядочивать неорганизованные входные данные, зачастую согласно принципу «от общего к частному». Успешная работа на дому требует наличия и правильной работы исполнительной функции. И, как ни странно, правильная организация пространства домашнего офиса может помочь максимально эффективно ее использовать (включая проведение продуктивных совещаний).

Мы начнем с того, как должен выглядеть ваш домашний офис, а затем перейдем к тому, как в нем необходимо правильно работать.

Торговые площади

Начинать всегда трудно. Лучший способ повысить производительность, работая из дома, заключается в том, чтобы выделить конкретное место для работы. И место это должно быть именно для работы и больше ни для чего другого. Идеально, если в этой комнате есть дверь, которая будет закрываться (все последующие рассуждения предполагают, что это так и есть). Я понимаю, что не везде возможно выделить обширное пространство для данных целей. Если это ваш случай, то определите какое-то временное место только на конкретный день, например кладовую, место на обеденном столе, просто тихий угол в конце концов.

Почему это важно? Последние статьи на тему работы на дому подчеркивают необходимость создания психологических границ.

Поскольку мы выполняем в одном и том же месте все больше не связанных между собой действий, границы между ними находятся под угрозой, а это может привести к психологическим проблемам. Уничтожение возможности перемирия в битве между работой и жизнью – это самая большая потеря, и связана она с понятием, называемым самосложностью.

Теория самосложности исследует в том числе влияние контекста на множественные социальные роли индивида[7]. Исследователи обнаружили, что для сохранения психического здоровья человеку необходимы самые разные социальные условия и контексты (которые должны быть отделены друг от друга: размытие границ вредно для индивидуума). Исследователь Джанпьеро Пертильери говорит об этом так:

«Представьте, что вы заходите в бар, в котором разговариваете со своими преподавателями, там же встречаете своих родителей и устраиваете с кем-то свидание. Странно, не правда ли?»

И это не просто странно, это сильно дестабилизирует. Если вы не можете разделить работу и дом, то вы подвергаете себя риску эмоционального выгорания. Вы становитесь более уязвимы для таких расстройств как тревога или депрессия. И это происходит лишь потому, что вы не можете контролировать границы между вашими социальными ролями.

По словам Пертильери, большинство наших социальных ролей должны реализовываться в разных местах. Таким образом, выделение отдельного пространства для работы позволяет нам перейти в рабочий режим, активировав соответствующий набор моделей поведения и действия (в отличие от режима домашнего, когда вы сосредоточены на делах обыденных). Режим в этом смысле, на мой взгляд, термин достаточно зыбкий, но он хорошо передает основную идею, во многом, кстати, опирающуюся на поведенческую психологию.

Много лет назад исследователь Алан Бэдли обнаружил то, что теперь называется контекстно-зависимым обучением. Он предлагал испытуемым что-то выучить – в основном это были списки слов – в определенном пространстве-окружении. Затем он просил людей воспроизвести эти слова спустя часы/дни/недели и обнаружил, что наиболее точно им удавалось сделать это, находясь именно в том пространстве, где они изначально выучили материал. Бэдли экспериментировал с самыми разными «контекстами», включая даже погружение под воду в гидрокостюме. Итог:

мозг действительно хорошо запоминает обстановку, в которой происходит интеллектуальная деятельность. По-видимому, он это делает для того, чтобы вспомнить, что от него требуется в конкретном пространстве.

Данный эффект оказался настолько мощным, что его даже использовали в исследованиях сна. Если у вас проблемы со сном, то, по мнению ученых, вам необходимо использовать пространство, в котором вы спите, именно для сна и только для него. Дело в том, что, когда ваш мозг туда попадет, он говорит себе: «О! Это же место, где я сплю. Срочно становлюсь сонным». Данная техника эффективна для людей, которые имеют проблемы со сном (а также, по всей видимости, для тех, кто работает из дома).

От контекстной зависимости есть положительные побочные эффекты. Например, когда вы выделяете определенное пространство под конкретный вид деятельности, вы сокращаете количество отвлекающих факторов. Также подобные выделенные зоны дают возможность прервать деятельность, а потом вернуться к ней с того места, где вы остановились.

Так как же обустроенное пространство вашего домашнего офиса, о котором мы говорили выше, улучшает качество рабочих встреч, собраний и конференций? Стоит вспомнить, что подобные мероприятия сами по себе оказывают определенное давление на мозг. Поэтому закрытая дверь, которая позволит вам сконцентрироваться на вашей работе, является критически важным условием. Концентрация – исключительно важный член партии групповой исполнительной функции, который напрямую влияет на эффективность ваших видеоконференций на планете Zoom.

Важность расписания

Если первый пункт из списка советов, касающихся работы из дома, был о создании и обустройстве рабочего пространства, то второй пункт касается ответа на следующий вопрос: что вы должны сделать первым делом, когда садитесь за ваш рабочий стол? Это непростой вопрос, который имеет довольно легкий ответ. Его можно выразить в нескольких словах: создайте расписание и придерживайтесь его.

По-научному это называется оперативным контролем. Он контрастирует с другим понятием – рабочим контролем. Вообще говоря, довольно трудно охарактеризовать то, как вы работаете. С оперативным контролем все проще: вы создаете список задач вроде «Я выполню X задач на протяжении Y часов в период времени Z». Скучно, почти как электронные таблицы, но все-таки чрезвычайно важно.

Я понимаю, что эта стройная идея о расписании и оперативном контроле плохо согласуется с тем фактом, что жизнь чаще всего беспорядочна и не вписывается в конкретные рамки. Более того, запланированные задачи, как правило, не имеют привычки завершаться в предсказуемые, запланированные промежутки времени. Все это относится и к работе на дому, когда вас постоянно по очереди отвлекают то коллеги, то домашние. Но это очень важно контролировать, как бы тяжело это ни было.

Одним из способов является разделение ваших усилий на маленькие легко выполнимые шаги. Эту стратегию использует в своей работе писательница Энн Ламотт. Она приобрела эту привычку в детстве. В своей книге «Птица за птицей. Заметки о писательстве и жизни» она рассказывает, как в детстве ее брат пытался написать книгу о птицах. Ошеломленный количеством видов птиц, которые ему предстояло исследовать, он заплакал. Но тут пришел отец и сказал ему: «Птица за птицей, приятель. Просто птица за птицей». Такое разделение задач на такие короткие шаги детализирует проекты, превращая даже очень крупные задачи в легкореализуемые.

Исследования показывают, что если вы не практикуете оперативный контроль, то ваша продуктивность падает. Естественно, этому есть научное обоснование. Оно связано с мозгом, а именно со сложным взаимодействием между дистрессом[8] и исполнительной функцией. Для большинства людей причиной дистресса являются не неприятные или трудноразрешимые ситуации сами по себе, а неспособность их контролировать. Чем большую потерю контроля вы ощущаете, тем выше вероятность того, что вы испытаете дистресс.

Почему это так важно? Исследования показывают, что дистресс может привести к тому, что многие инструменты из набора под названием «исполнительная функция» могут заржаветь. И без последствий это не пройдет. Исполнительная функция участвует в планировании, контроле, процессе концентрации/деконцентрации/реконцентрации. Дистресс вредит областям мозга, участвующим в исполнении данных функций (за это отвечают гормоны, которые и наносят основной ущерб).

Таким образом, получается, что чем больше у вас контроля, тем меньше вероятность того, что вы испытаете дистресс. И наоборот, чем меньше вы контролируете свою деятельность, тем больше вероятность того, что вы будете испытывать напряжение. Вот такая зависимость.

Дистресс, возникающий из-за отсутствия контроля будет нарушать исполнительную функцию, которая, собственно, и позволяет вам в первую очередь делать свою работу в течение дня.

Решение очень простое, но до того важное, что я чувствую необходимость его повторить: составьте расписание и придерживайтесь его.

Прокрастинация

Казалось бы, каким образом она относится к нашей теме? Ну, это очевидно.

Если вы следуете вашему расписанию, то можете поместить в него, например, предстоящую конференцию, запланировав время ее начала и конца. То есть, будучи дисциплинированными, вы, скорее всего, повысите свою продуктивность и избавите себя от лишней работы. Нельзя сказать, что у подобного дисциплинированного подхода не было врагов: один из самых серьезных не имеет ничего общего с рабочими делами или даже с другими людьми. Это относится к вам самим, особенно если вы страдаете тем, что называется тяжелым словом «прокрастинация».

Прокрастинация – как война, идущая на поле производительности между тем, что вам нужно сделать, и тем, что вы хотите сделать. Нюанс в том, что данный конфликт всегда заканчивается не в вашу пользу.

Исследователи изучали прокрастинацию. Результаты показывают, что она не связана с отсутствием дисциплины, хотя большинство самих прокрастинаторов считают иначе. Прокрастинация зиждется на полубессознательных попытках избежать неприятных ощущений. Если у вас есть привычка уклоняться от вещей, которые вам неприятны, то прокрастинация, вероятно, является вашим постоянным спутником. И если вы думаете, что это похоже на отсутствие контроля над импульсивностью – одним из двух важнейших аспектов исполнительной функции – то вы попали в самую точку.

Учитывая, что прокрастинация находится в зоне ответственности исполнительной функции, чтобы победить ее, необходимо изменить методы работы с негативными чувствами и эмоциями, которые всегда провоцируют мозг на избыточные энергозатраты. Тем не менее исследования показывают, что прокрастинация достигает своего пика в «низкоэнергетическое» время дня, которым для многих является его середина. Если это правда, не откладывайте эмоционально нагруженные задачи на то время, когда у вас меньше всего энергии. Определите, относится ли данная задача к таковым, а затем запланируйте время, чтобы справиться с ней тогда, когда вы на пике ваших сил. Для многих это будут утренние часы, а для кого-то – время после восьмой выпитой чашки кофе.

Вам нужно вкладывать больше энергии в свой день. Для этого выполняйте действия, усиливающие контроль над импульсивностью, это важнейший компонент исполнительной функции. Кажется, что проще сказать, чем сделать, но на самом деле нам многое известно о том, как этого достичь. Исследования показывают, что для большей продуктивности, вам нужно тратить меньше времени на работу и чередовать активности и отдых, например отправиться на пробежку посреди дня, а после обеда немного вздремнуть.

О велосипедах и кроватях

Однако в исследованиях ничего не говорится о порядке выполнения этих видов деятельности. Речь идет о том, что вы в принципе должны ввести их в свой распорядок дня. Обе эти привычки формируют так называемую физическую гигиену, повышая мозговую активность и улучшая исполнительную функцию. Все это в итоге помогает преодолеть стресс, который приносит дистанционная работа и видеосвязи.

Физические упражнения лучше всего выполнять на открытом воздухе. Необходимо делать их ежедневно, хотя бы по полчаса в день. Бег в этом отношении более выгоден, поскольку дома вы им точно не сможете заниматься (разве что у вас есть беговая дорожка).

Почему это так важно? Регулярные аэробные упражнения улучшают почти все измеримые аспекты исполнительной функции практически в каждой возрастной группе, которая когда-либо подвергалась изучению. В рамках одного из таких исследований изучалась действительно непростая группа населения – люди с умеренными когнитивными нарушениями. Результаты показали, что после ежедневного выполнения физических упражнений в течение года подопытные улучшили кратковременную память – один из важнейших компонентов исполнительной функции – на целых 47 %. Более того, стало известно, что если подвергать организм физическим нагрузкам до 15:00, то это обеспечивает хороший ночной сон.

Еще одной полезной привычкой, которую вам не помешает внедрить в свою жизнь, является короткий сон. Исследователи предлагают немного вздремнуть после обеда, как раз когда вы особенно утомлены. Делать это надо так же регулярно, как ходить на обед.

Марк Розкинд, ранее работавший в NASA, обнаружил, что у тех сотрудников, которые делают перерывы на сон, общая когнитивная функция выше на 34 % по сравнению с другими.

Короткий сон имеет много положительных сторон, начиная от улучшения сердечно-сосудистой деятельности и заканчивая улучшением исполнительной функции, в частности таких ее компонентов, как когнитивная гибкость и концентрация. В среднем он не должен длиться более 30 минут, а идеальное для большинства людей время, чтобы вздремнуть, – где-то между 14:00 и 15:00. Но обратите внимание – для большинства. Дело в том, что все довольно индивидуально. Поэтому исследователь сна Сара Медник разработала калькулятор, при помощи которого можно рассчитать свое идеальное время сна. Подробности об этом можно найти в ее книге «Вздремни и измени свою жизнь».

Итак, все приведенные выше научные данные говорят, что, если вы хотите нивелировать все недостатки удаленной работы, вам необходимо улучшить свою исполнительную функцию. Лучший способ сделать это – составить расписание и придерживаться его, ввести в него ежедневные пробежки и короткий дневной сон, а также разделять крупные задачи на маленькие шаги.

Все эти умозаключения могут показаться нелогичными, но дело в том, что рабочие места никогда не проектировались с учетом потребностей человеческого мозга и тем более с учетом закономерностей работы исполнительной функции. Однако научные данные красноречивы: быть успешным, работая из дома, не значит, как гласит старый афоризм, что вам нужно работать больше, а значит, что вам нужно работать умнее. Быть более продуктивным на самом деле означает выполнять меньше функций.

Хоум-офис

Правило мозга: ваш рабочий день может выглядеть и ощущаться несколько по-иному. Планируйте соответственно.

• COVID-19 изменил способы проведения собраний и встреч. И, возможно, навсегда. Видеоконференции будут играть важную роль в процессе взаимодействия с коллегами в ближайшие несколько лет.

• Видеоконференции очень утомляют мозг, гораздо сильнее, чем если бы вы разговаривали лично. Чтобы избежать утечек энергии, время от времени выключайте камеру, регулярно проверяйте связь с другими участниками и используйте формальную проверку восприятия.

• Чтобы проводить ваши встречи максимально эффективно, заранее определитесь с повесткой дня, отправьте ее участникам для ознакомления, попросите их подготовить вопросы, а затем проведите дискуссию (не лекцию).

• Если вы работаете из дома, выделите место (независимо от его размера), где вы будете заниматься только работой.

• Чтобы оптимизировать рабочий день, составьте расписание и придерживайтесь его.

• Прокрастинация – это избегание негативных эмоций. Если встречи истощают вас эмоционально, назначайте их на то время, когда вы на пике энергии (возможно, утром).

Глава 3. Рабочий офис

Правило мозга: ваш мозг развивался на лоне природы. И он до сих пор думает, что он все еще там.

Прежде чем мы приступим к данному разделу, я должен кое в чем сознаться. Я питаю неподдельный интерес к работам гарвардского биолога Эдварда О. Уилсона и разделяю многие его идеи. Та часть данной главы, которая касается влияния природы и окружающего мира на человека, во многом является продуктом данной моей приверженности.

Уилсон не похож на героя-ученого. Он медленно говорит, у него мягкий южный акцент, а большая часть его работ посвящена наблюдениям. Более того, что удивительно, он слеп на один глаз с девяти лет. Эта особенность обусловила его интерес к мелким вещам и существам, которых он самозабвенно изучал. Теперь же многие коллеги считают его мировым авторитетом в области исследования муравьев.

Однако мое преклонение перед этим человеком проистекает не из его огромного и бесспорного вклада в биологию насекомых. Оно не имеет ничего общего с наукой, которой занимаюсь я (она так же далека от Уилсона, как Бостон от Сиэтла). Оно основано на его сильных, глубоких, и в прошлом весьма противоречивых взглядах на человеческое поведение.

Уилсона интересовало то, как природа и окружающий мир влияют на человеческое поведение в повседневной жизни. Он популяризовал термин «биофилия», который впервые был предложен философом Эрихом Фроммом. Но если у Фромма он был скорее психологическим и применялся для объяснения современного человеческого поведения, то у Уилсона этот термин буквально совершил путешествие по человеческой эволюции. Вот как сам Уилсон говорит об этом:

«Человеческим существам биологически свойственна потребность в контакте с естественными природными формами. Люди не в состоянии жить полноценной и здоровой жизнью в отрыве от природы».

Поскольку в этой главе мы будем говорить об офисах и дизайне рабочего места, наше внимание будет сосредоточено на мире офисных зданий и конференц-залов, а также на тех отзывах и оценках, которые они получили в результате пандемии.

Должны ли мы вернуться к прежней офисной жизни? Нужно ли разрешать большинству сотрудников работать из дома? Или должен быть некий микс? Сама идея работы в офисе – некогда фундамент американской деловой жизни – в 2020 и 2021 годах претерпела значительные изменения, и теперь самое время ее переосмыслить (хотя многое в ней актуально и по сей день).

В первой половине следующего раздела мы поговорим о том, как люди предрасположены реагировать на свои рабочие места. Вторая половина будет посвящена понятию Уилсона о «здоровой жизни». Поговорим о том, что будет, если мы станем игнорировать эволюционную, дарвиновскую сторону вопроса при проектировании офисного пространства, а также о том, что будет, если мы, так сказать, попытаемся перенести туда часть саванны. Вы увидите, что офис будущего сможет только выиграть, если его создатели оглянутся назад с мыслью о том, какой могла бы быть наша жизнь, если бы мы открыли магазин в Восточной Африке и работали бы в нем следующие 60 000 лет.

Чувствительность к окружающей среде

Моя последняя фраза заслуживает объяснения. Ученые-эволюционисты утверждают, что наш путь к очеловечиванию начался от 6 до 9 миллионов лет назад. Именно тогда мы разошлись с шимпанзе и встали на новый путь, ведущий к сверкающим городам и налогам на прибыль. И поскольку современная цивилизация – изобретение довольно молодое, вырисовывается интересная и в то же время тревожная цифра: 99,987 % всего времени существования нашего вида мы провели в обнимку с природой. Мы развивали большой, жирный и весьма талантливый мозг, выживая в условиях зеленых лугов, а не в дорожных пробках.

Биофилия утверждает, что мы были цивилизованными слишком мало, чтобы нивелировать влияние эволюции. Поэтому мы до сих пор не можем полностью обойтись без природы и ее продуктов.

Эти идеи поддаются проверке (мы к этому еще вернемся), но, когда мы о них говорим, следует учитывать один важный фактор, касающийся определенного типа нейрочувствительности. В нашем шестимиллионном эволюционном путешествии были времена, когда климат становился очень нестабильным. И нам пришлось приспосабливаться к этой нестабильности в той же степени, в какой мы должны были научиться, скажем, бояться змей. Нам следовало выработать исключительную чувствительность к переменам.

Эта чувствительность, как бы это вас ни удивляло, поддается измерению, начиная с крошечных нейронных цепей в вашем мозгу. И, как уже говорилось во введении, каждый раз, когда вы чему-то учитесь, вы перестраиваете эти связи. Изменяется их электрический потенциал, они укрепляются или ослабевают. Более того, формируются новые связи. Это происходит даже сейчас, когда вы читаете данное предложение.

Такая чувствительность заложена в нас с самого начала. Дело в том, что мы приходим в этот мир, зная о нем очень мало, практически ничего. А это означает, что нам необходимо постоянно учиться. Практически всему. И если бы мы утратили эту чувствительность, то были бы уже мертвы.

Надо отметить, что после рождения разные существа демонстрируют различную скорость обучения базовым навыкам. Например, детеныши антилопы гну готовы бегать по Серенгети уже через несколько часов после рождения. Человеческим детям же требуется около года, прежде чем они смогут более-менее уверенно передвигаться по ровным поверхностям, преодолевая несложные преграды (как правило, неуверенными шагами). Все-таки мы выживали, адаптируясь и решая проблемы, которые перед нами ставили равнины Серенгети и высокие горы Великой Рифтовой долины в Восточной Африке. Те же, кто не проявлял достаточной адаптивности и не смог приспособиться к этому танзанийскому «манежу», быстро погибали.

Эту нашу «тонко настроенную» чувствительность можно пронаблюдать в реальном времени при помощи определенных экспериментов, не тратя на это целые эпохи. Давайте поговорим о том, что ученые называют праймингом. В одном классическом эксперименте исследователи просили испытуемых прочитать список слов – синонимов агрессии. Далее им предлагалось прочитать (или посмотреть видео) о неких людях, которые демонстрировали нейтральное или неоднозначное поведение. И когда испытуемых просили дать оценку поведению персонажей, они не выбирали для этого нейтральную лексику. Они всегда выбирали слова, связанные с агрессией. Вот это и есть та самая чувствительность (сенситивность) мозга, благодаря которой он воспринял предложенные списки в качестве внешней среды, которая послужила основанием для формирования конкретного ответа. Если вместо агрессивных слов использовать лексику доброты, то можно будет пронаблюдать обратный результат. И все сразу станут такими милыми.

Эта чувствительность мозга к внешней среде порой доходит до абсурда. Мозг вообще склонен приспосабливаться к ней. Поэтому исследователи могут наблюдать адаптации, о которых мы говорили, в краткосрочной перспективе.

Так если мы настолько чувствительны к внешним факторам, что меняем взгляды под воздействием одних только слов, то можете себе представить, что сделали с нами 60 000 столетий? Если вы Уилсон, то подозреваете, что чрезвычайно много. Теперь пришло время выяснить, что именно означает это «много».

Перемены и стресс

В то время как Уилсон считает, что наши мозги тяготеют к природным формам и естественной среде, у нас есть и мозги, способные создавать города, во всех отношениях чуждые природе. Является ли наша способность адаптироваться к изменениям более сильной, нежели те привычки и предпочтения, заложенные в нас со времен Серенгети? Похоже на то. Мы действительно способны адаптироваться, однако в нас все же достаточно Серенгети, чтобы ощутить его болезненное влияние.

Прекрасным примером здесь является стресс. При должных обстоятельствах реакция на него – настоящий друг охотника-собирателя. Когда появляется внешняя угроза, например лев, то сердце начинает биться быстрее, дыхание учащается, а чувства обостряются. Организм тратит много сил на то, чтобы обеспечить приток крови к ногам и позволить нам свалить оттуда на полной скорости. Это еще называют реакцией «бей или беги».

Если вам доведется заглянуть в чей-то мозг в тот момент, когда он испытывает стресс, то вы заметите, что нейронная сеть, которую ученые называют сетью определения значимости (salience network), приходит в состояние гипервозбуждения. Сеть определения значимости – это такая штука, которая контролирует вашу способность «вовремя свалить, когда заявляются плохие парни» (и здесь вам может показаться, что это своего рода красная лампочка). Она отвечает за отправку всем системам организма команд на активизацию резервов как ответа на стресс (ускоренное сердцебиение, учащенное дыхание, обострение чувств и т. д.) Самые внимательные заметят, что реакции организма на стресс очень индивидуальны.

Интересно также то, что существуют естественные регуляторы нашей реакции на стресс. Это как спросить себя, могу ли я в данный момент «отключиться»? Подобные вопросы возникают у организма к самому себе сразу же при появлении стресс-фактора.

Так что же является этой педалью тормоза? Гормоны стресса. Один из них, который называется кортизол, – часть так называемой петли обратной связи: как только объявляется тревога, он немедленно отправляет мозгу запрос на отключение определенных систем (в том числе и центральной системы управления). Причина этого проста: стрессовые реакции настолько энергозатратны, что если они зайдут слишком далеко, то возникнет угроза коллапса всей системы.

Исследователи полагают, что все подобные ответные реакции на стресс были направлены на решение краткосрочных проблем: или лев вас съест, или вы убежите от него подальше. Однако подобная ситуация длилась всего несколько минут, а в современном мире стресс может растягиваться на долгие годы. В XXI веке вы можете на десятилетия застрять на отвратительной работе или в ненавистных отношениях. И даже если вам нравится то, чем вы занимаетесь, эта деятельность может быть настолько напряженной, что ваша сердечно-сосудистая система будет интенсивно изнашиваться, а иммунная система – ослабевать, что приведет к постоянным болезням. Все это в конечном итоге может зайти слишком далеко.

Поэтому надо понимать, что «красная лампочка» предназначена для чрезвычайных ситуаций. Она не может гореть годами.

Красный – Зеленый

Модель цикличного стресса настолько распространена в нынешнее время, что у нее даже появилось название: функциональная перегрузка. Ученые используют этот термин в том случае, когда ваш день постоянно заполнен задачами, с которыми вы едва справляетесь. Проще говоря, это ситуация, когда вы слишком сильно заняты и не справляетесь. Последующее выгорание (тоже формальный, но известный термин) – это прямое следствие функциональной перегрузки. Это такой способ вашего мозга помахать белым флагом, а потом забиться в какой-нибудь угол и там порыдать. К сожалению, при глубоком выгорании этот крик может длиться годами.

Функциональная перегрузка и выгорание являются частью явления, которое называется умственной усталостью (иногда ее называют когнитивной усталостью, так как она напрямую связана с процессами познания и обработки информации мозгом). Когда постоянный стресс истощает вас, ваша способность качественно выполнять свою работу оказывается под угрозой. Появляются ошибки, начинаются прогулы. Вы становитесь угрюмыми и ворчливыми, и любой, кто вступит с вами в контакт, рискует получить психологическую травму. Возрастает риск развития тревожных состояний и депрессии.

Умственная усталость настолько сильна, что ее наличие в человеческом мозге можно зарегистрировать с помощью неинвазивной технологии визуализации. При таком подходе появляется возможность наблюдать, что происходит с органом непосредственно перед коллапсом (когда мозг попросту отключается). А там сразу за лобной костью, в передней префронтальной коре, можно увидеть большое и ужасное красное пятно[9] – следствие гиперактивности. Это напоминает сводку метеобюро о зарождении торнадо, но с той лишь разницей, что торнадо находится у вас в голове.

Если продолжать в том же духе слишком долго, то постоянный стресс приведет к повреждению мозга. А убивать его будут в данном случае гормоны стресса, предназначенные для вашей защиты и безопасности, которые в избыточных количествах могут и повредить.

Вот вам и добрая порция плохих новостей. Есть ли хорошие? Существует ли противоядие от умственной усталости и выгорания? Если ученые могут визуализировать мозг в состоянии перегрузки, можно ли представить, на что он похож, когда свободен от этого стресса?

На все эти три вопроса я отвечу да, да и решительное да! Когда мозг входит в расслабленное состояние, наблюдаются несколько вещей, одна из которых удивляет. Во-первых, когда люди успокаиваются, в мозге отключаются области, ответственные за стресс, но это вряд ли станет серьезной новостью. Удивляет то, что в это же время активизируются другие области, которые составляют нейронную сеть, называемую сетью пассивного режима работы мозга (DMN)[10]. Эти области называются медиальной лобной корой и задней поясной извилиной. DMN в основном состоит из них.

Получается, что когда вы спокойны, расслаблены и предаетесь приятному ничегонеделанью, ваша DMN включается на полную (вам следует активно подавлять ее, когда необходимо на чем-то сконцентрироваться). Все это приводит вас в состояние, называемое непрямым вниманием.

Это состояние низкого возбуждения, которое еще называют созерцательным. Оно характерно для ситуаций, когда вы наблюдаете за плывущими по небу облаками или смотрите на рыб в аквариуме. Есть еще один термин, возможно, более вам знакомый, – «блуждающий разум».

В общем, как бы вы это ни называли, суть одна: в данном состоянии мозг не занят каким-либо одним предметом в течение длительного времени. Вместо этого он становится объектом воздействия гипнотических ритмов вашей DMN.

По мере более глубокого и полного понимания DMN, исследователи заметили, что связанные с сетью состояния активизировали специфические виды креативности, связанные с позитивным восприятием задач. Как мы увидим в следующей главе, лучший способ разбудить в себе творца – смотреть на золотую рыбку. Креатив особенно важен в бизнесе, где он порой играет ключевую роль.

Итак, лекарство от умственной усталости не только в том, чтобы потушить красную лампочку системы определения значимости, отключившись тем самым от стресса, функциональной перегрузки и избежав выгорания. Оно в том, чтобы зажечь прохладный, освежающий зеленый свет DMN и смотреть, как протекает жизнь.

Теория восстановления внимания

Система определения значимости и DMN – смертельные враги. Силы их неравны. Всякий раз, когда наступает схватка, побеждает первая. Как только вы вдруг подумаете о DMN, об этом освежающем зеленом огоньке, тут же появится система определения значимости и своим сильным неврологическим пальцем нажмет выключатель.

Итак, главные вопросы здесь следующие: как заставить перегруженный и перенапряженный мозг включить DMN? Какие процессы (исследованные и подтвержденные) могут помочь людям перезагрузиться и заново влиться в свою работу? В свою жизнь? В свои миры?

Ответ, как вы, вероятно, уже догадались, так же близок, как и наш муравьиный профессор. Покойный Стивен Каплан, психолог-исследователь, который последовал совету Уилсона и превратил биофилию в доказательный набор идей, создал нечто, называемое теорией восстановления внимания, или ТВВ. В своей теории он выдвигает гипотезу о том, что для восстановления баланса мозга достаточно проводить время в условиях, более близких к саваннам, чем к небоскребам. Основной принцип ТВВ гласит, что умственная усталость, связанная с истощенной способностью направлять и концентрировать внимание, может быть преодолена, если проводить время в среде, приближенной к естественной и богатой естественными стимулами.

Как оказалось, у этой идеи имеется серьезное эмпирическое обоснование. Ее придерживается целая конгрегация биофилии в Гарварде (вы даже можете услышать, как пастор Уилсон кричит «Аминь»).

Подсказки из больниц

Одна из первых фундаментальных проверок ТВВ родилась в результате исследований (без шуток) окон в больничных палатах. Ученые обнаружили, что пациенты после операций восстанавливались быстрее в том случае, если за окнами их палат были деревья. Официальная статистика подтвердила данный факт. Пациентам, перенесшим операцию, требовалось меньше обезболивающих, если они видели за окном природу, а не кирпичные стены. Также этим пациентам требовалось гораздо меньше эмоциональной поддержки от медперсонала. Как следствие, они раньше выписывались. И эти результаты сохранялись вне зависимости от возраста, пола и конкретных лечащих врачей.

В журнале Atlantic была опубликована статья Роджера Ульриха – человека, стоявшего у истоков данных исследований. В ней говорилось о том, что состояние пациентов, которые имели возможность лицезреть природу, в итоге было в четыре раза лучше, чем тех, кто видел перед собой стены. Да, да, в четыре раза.

Я называю подобные исследования определяющими, несмотря на кажущуюся незначительность их объекта (деревья за окном), так как именно они способны направить огромные исследовательские корабли в новые неизведанные воды. В данном случае так и произошло.

Ученые начали дальнейшее изучение природных факторов, таких как естественный свет, и обнаружили, что их наличие дает результаты, аналогичные деревьям. Светлые помещения, наполненные естественным светом, способствовали ускорению восстановления пациентов, перенесших операции на спине (на 22 % сократился прием обезболивающих препаратов, а общие медицинские расходы на одного пациента уменьшились на 21 %). Пациенты же, находящиеся в темных палатах отделения интенсивной терапии после операций на сердце, восстанавливались на 43 % дольше по сравнению с теми, кто лежал в солнечных палатах. Естественный свет даже повлиял на процент смертности: среди пациентов мужского пола в солнечных палатах смертность составила 4,7 % против 10,3 % в темных.

Деревья и естественный свет снижают стресс даже в самых суровых и некомфортных условиях, а не только в хирургии.

Психиатрам давно известно, что естественный свет влияет на настроение. Более того, он оказывает глубокое воздействие даже на расшатанное сознание. Вы можете даже встретить заголовки статей вроде «Наполненные светом больничные палаты способствуют восстановлению после стабильно тяжелых депрессивных состояний».

Определенные виды освещения могут влиять на восстановление. Так, пациенты, страдающие биполярным расстройством, чьи палаты выходили окнами на восток (где пациенты наблюдали восходы солнца), оставались в больнице в среднем на 3–7 дней меньше, чем те, чьи палаты выходили окнами на запад (где можно было наблюдать только закат и сумерки).

Мозг очень-очень стремится в естественную среду. И это дает особенно широкие перспективы для планирования и дизайна медицинских учреждений. В общем, природа – это та сила, которая может повлиять не только на количество необходимых болеутоляющих, но даже на отношение людей к смерти.

Подсказки от природы

Надежны ли эти данные? Можно ли их применять в других областях, не относящихся к медицине (ведь, в конце концов, не так уж много тех, кто лежит в больницах)? Работает ли этот принцип в случае с закрытыми помещениями, где мы привыкли находиться? Ответ – да. Наше внутреннее Серенгети достаточно сильно, чтобы вытащить нас «поиграть на лужайке», в то время как мы скачем из одного помещения в другое.

Давайте поговорим о нашем жилом пространстве без привязки к рабочему дню. Исследователи из Нидерландов обнаружили, что людям, которые жили в непосредственной близости к природе или рядом с ней, был свойственен меньший уровень стресса, чем тем, кто жил в сердце города. Они меньше страдали депрессией, головными болями, сердечно-сосудистыми заболеваниями и, как ни странно, аллергией. Под словом «рядом» исследователи подразумевали проживание в пределах примерно 3 километров от зеленых массивов.

Британские исследователи выявили положительное влияние такого положения вещей на психическое здоровье в связи со стабильностью занятости, годовой зарплатой и образованием (они отслеживали, где на протяжении 18 лет жили 10 000 человек, участвовавшие в исследовании). National Geographic описал еще более масштабное международное исследование, которое, помимо всего прочего, касалось еще и экономической стороны вопроса: польза для здоровья человека (в смысле экономии средств), живущего рядом с зелеными насаждениями, оказалась эквивалентна в среднем 20 000 долларов США прибавки в годовом выражении.

Но что я имею в виду, когда произношу слово «зеленый»? Из чего состоят эти зеленые «пространства», что они оказываются так полезны и для ума, и для души? Я бы хотел несколько размыть границы нашего разговора об этом слове, обратив внимание на зеленый цвет как таковой. В качестве примера рассмотрим фильм, в котором почти нет зеленого цвета, за исключением одного короткого, но великолепного момента.

О чем мы говорим, когда говорим о зеленом?

«Могу я что-то приготовить или нет?» – это реплика из известного фильма «Звездный путь 2. Гнев Хана» (1982), знаменитое сексистское замечание актрисы Биби Беш адмиралу Джеймсу Кирку. Ее беспристрастный в остальном персонаж – доктор Кэрол Маркус – изобретательница устройства Genesis, которое может превращать безжизненные пустоши в райские кущи. Она отпустила свое замечание, прежде чем продемонстрировать работу устройства: невероятно зеленые джунгли, кружевные водопады, утесы, паутинки ручьев, сверкающие озера, свет. Эти спецэффекты и сегодня впечатляют. Кирк был очарован, как, собственно, и я. Годы спустя, я использовал данный эпизод в качестве примера в своей лекции для выпускников. Теперь очередь дошла и до этой книги.

Почему я делаю акцент именно на этой сцене? Как и во многих действительно хороших научно-фантастических произведениях, эта сцена оказалась пророческой.

Сад доктора Маркуса – это биофилия из XXI века в антураже века XXIII. Там присутствует все, что способствует улучшению здоровья людей (нам это известно наверняка, поскольку исследователи уже более десяти лет испытывают разные стороны биофилии по всему миру).

Первые эксперименты в этой области регистрировали то, что происходит с вашим поведением, когда вы идете по лесу, а затем сравнивали его с поведением во время вашего нахождения в городе. Исследователи из Великобритании обнаружили, что если вы отправитесь на прогулку по лесу даже на короткое время (к вопросу длительности я еще вернусь в этой главе), то ваше поведение начнет меняться. Ученые использовали психометрический тест, называемый индексом настроения, чтобы сравнить воздействие леса и воздействие города. Они обнаружили, что у тех, кто гулял по лесу, понижался уровень напряжения, гнева и замешательства. Снижалась усталость. Эффект усиливался, если рядом находился естественный водоем или источник. Этому эффекту даже было дано название – «зеленая физкультура», а некоторые медицинские работники стали всерьез говорить о назначении таких прогулок в определенных дозах, как, например, аспирина. Исследователи из Университета Тиба в Японии обнаружили то же самое: прогулки по лесу, по сравнению с променадами по городским улицам, приводят к снижению уровня гормона стресса – кортизола – на 12 %, снижению активности нервной системы на 7 % и снижению частоты сердцебиения на 6 %. Как и у британцев, у них также наблюдалось снижение уровня подавленности и депрессивных состояний. В итоге они дали этой практике более изящное название – «лесные ванны».

Исследования ученых из США подтвердили все изложенное выше. Более того, одна группа исследователей стала изучать влияние цвета крон деревьев, под которыми гулял человек (оранжевый, желтый или зеленый). Каждый из них действовал успокаивающе. Однако наиболее выраженный эффект давал именно зеленый.

В общем, если судить по показателю кожной проводимости, который использовался учеными для количественной оценки уровня стресса, подобная терапия давала немалый эффект. Зеленые своды деревьев действовали на 270 % эффективнее желтых. Так что, я полагаю, доктор Маркус одобрила бы все это, ведь ее интеллектуальный труд был направлен на достижение большего, нежели простое приготовление пищи.

«Зеленая» психология

Похоже, что естественная среда, особенно зеленый цвет, оказывает на нас успокаивающее воздействие, подобно хорошему терапевту. Некоторые из наиболее деликатных эффектов, которые оказывает зеленый, связаны с парасимпатической нервной системой. Чтобы понять, в чем состоит эта связь, необходимо еще кое-что узнать о данной системе.

Всю сеть проходящих через ваше тело нервных окончаний можно разделить на определенные структуры, организованные по принципу матрешки. Две самые крупные системы – центральная (состоит из головного и спинного мозга) и периферическая (все остальное). Периферическая нервная система в свою очередь делится на соматическую и вегетативную. Вегетативная же нервная система подразделяется на симпатическую и парасимпатическую.

Когда я говорил о реакции «бей или беги», я имел в виду как раз стимуляцию симпатической нервной системы. Но тогда я не касался ее парасимпатического «коллеги», ответственного за еще более восхитительные эффекты, а именно за успокаивающее действие, релаксацию и «ремонтные работы». Поведение, инициированное парасимпатической нервной системой, иногда называют «отдохни и обновись». А следит за работой обеих систем нейронная сеть определения значимости, которая ответственна за распознавание угроз (о ней мы говорили выше).

Ученые полагают, что «лесные ванны» влияют на обе эти системы. Воздействие элементов естественной среды снижает уровень гормонов стресса (о чем говорится в работе японских ученых). Получается, что деревья говорят нашей симпатический нервной системе буквально «Замолчи!», а парасимпатическую систему они мягко поглаживают по головке со словами «Делай свое дело».

Гуляние среди деревьев способствует накоплению энергии телом. Кровеносные сосуды расширяются, снижается частота сердечных сокращений, а пищеварение усиливается (отчего запасы энергии пополняются). Люди, которые регулярно гуляют по лесу, говорят, что это позволяет им чувствовать себя отдохнувшими и обновленными (как и при любой стимуляции парасимпатической системы).

Степень позитивности данных эффектов можно наблюдать, измерив время, за которое ваше тело приходит в состояние равновесия после пережитого стресса. Природа радостно стремится сократить его, что может быть заметно по всем признакам – от интенсивности потоотделения на вашей коже до частоты сердечных сокращений в вашей груди. Даже центральная нервная система не остается в стороне от этого успокаивающего путешествия: кровь перемещается в области мозга, связанные с эмпатией, самосознанием и добротой (предклинье, островок Рейля и передняя поясная извилина). Кроме того, она отходит от областей, которые контролируют ваши страсти, эмоциональные реакции и воспоминания о них (миндалина и гиппокамп).

Важность зеленого

Все эти эффекты успокаивающие, будто джакузи, имеют существенное значение в вопросе обустройства рабочего места, особенно там, где присутствует повышенная стрессовая нагрузка. И действительно, создание «зеленой» рабочей среды – это, по-видимому, одна из самых разумных рекомендаций, которую может дать нам когнитивная нейрология в вопросе проектирования рабочих пространств.

Интересно здесь вот что: когда я говорю об этом, я действительно имею в виду зеленый цвет (длина волны которого около 556 нанометров). Помните, мы говорили об эффективности зеленых сводов деревьев в качестве антистресса, и насколько зеленый цвет эффективен в этом отношении по сравнению с другими цветами?

Сегодня все эти вопросы исследованы куда более детально, и вот о чем говорят нам полученные данные: чтобы снять стресс, вам совсем не обязательно выходить в лес или ехать куда-то далеко в поисках зелени. Достаточно иметь в своем внутреннем пространстве зеленый цвет, например завести комнатные растения и просто находиться среди них.

Можно ли держать растения в офисах? Конечно, ведь положительное воздействие тех замечательных нанометров – заслуга именно таких комнатных цветочков. Практика показывает, что в тех офисах, где присутствует большое количество растительности, производительность сотрудников выше в среднем на 15 %. Также отмечается снижение утомляемости и низкий процент общей заболеваемости. Причина такого эффекта известна и очень проста: растения выделяют кислород и различные летучие соединения (если вы вспомните запах леса, то поймете, о чем речь). Ученые даже выделили целый их подкласс, называемый фитонцидами, которые долгое время изучали, чтобы найти способ их практического применения. Эти усилия принесли свои плоды: было обнаружено, что фитонциды стимулируют так называемые клетки-киллеры (звучит зловеще, не так ли) или NK-клетки[11]. Хоть название у них не самое милое, однако лучше бы, чтобы их было побольше, ведь они подавляют вирусы и опухоли.

Вообще говоря, зелень способна на многое в этом отношении: офисные растения повышают популяцию NK-клеток в среднем на 20 %, а естественная среда, например лес или парк, – на 40 %.

Более того, этот эффект сохраняется на протяжении последующих семи дней, а спустя месяц общее количество клеток-киллеров все еще на 15 % больше, чем до воздействия растений или деревьев. И хотя существенная часть подобных опытов проводились с кипарисами, их маслами и фитонцидами, другие растения оказывают практически такой же эффект. Это значит, что в помещениях их должно быть много, и поэтому можно сказать, что большинство офисов и рабочих пространств, без всякого преувеличения, должны выглядеть как крытый дендрарий.

Зеленый и синий, а также естественный свет

Помимо укрепления иммунитета и успокаивающего действия, зеленый цвет может еще кое-что: он способствует повышению концентрации ума, как бы фокусирует его, подобно увеличительному стеклу. Результат зависит от дозы: чем больше зеленого, тем выше фокус. Данный эффект настолько существенен, что способен воздействовать даже на такие проблемные категории населения, как подростки и молодежь, страдающие синдромом дефицита внимания.

Все это неудивительно, если вспомнить о том, что говорит нам о зеленом цвете теория эволюции Дарвина. Известный факт, что африканская саванна не являлась тем местом, где было полно зелени. Также там не было полно воды, как, например, в тропическом лесу (исключением являлся разве что сезон дождей). По этой причине любая буйная растительность оказывалась не просто чем-то необычным, но сигнализировала о наличии рядом живительной влаги. Как говорят исследователи, если бы наши предки научились принимать во внимание этот факт и относиться к присутствию зеленых растений более внимательно, у них бы было гораздо больше шансов еще на один день жизни (или, по крайней мере, еще на один глоток воды). Так что мы – современные люди – вероятно, реагируем на зеленый именно таким образом, потому что нас издревле сильно беспокоила жажда.

Эффекты, которые оказывает на нас зеленый цвет, безусловно сильны. Однако данный цвет – не единственный, способный на подобные вещи. Давайте поговорим о синем. Нам уже достаточно давно известно о том, что синий цвет (длина волны 470 нанометров) поддерживает наш мозг в состоянии бодрости и легкого возбуждения. Причина в том, что он подавляет выработку мелатонина – гормона, отвечающего за сон. Поэтому чем больше синего вокруг, тем бодрее вы себя чувствуете и тем больше энергии сохраняете. Эффект синего настолько силен, что может даже препятствовать нормальному сну. Исследователи рекомендуют отключать все устройства, излучающие в синем спектре, не менее, чем за два часа до сна.

У подобного возбуждающего эффекта также имеются эволюционные корни. Синий – это не тот цвет, которого полно на желто-коричневых просторах саванны, однако наши предки не были напрочь лишены синего, ведь чтобы увидеть его, им достаточно было просто поднять голову и посмотреть наверх. Но поскольку человек никогда не вел ночной образ жизни, синий цвет выполнял функцию своего рода будильника, проявляясь с утренней зарей, а по вечерам действовал подобно энергетическому напитку. По ночам, когда синего цвета нет, нет и волн соответствующей длины. Поэтому выделялся мелатонин и мы засыпали.

Теперь стоит поговорить о свете, том, который содержит в себе все части видимого спектра (от 380 до 740 нанометров – все цвета радуги). Это тот свет, который вы наблюдаете, когда выходите на улицу или смотрите в окно. Он также несет определенную пользу: у тех, кто работает при естественном свете, напряжение глаз снижается на 84 %. Как следствие, уходят головные боли и прочие негативные эффекты. В тех офисах, где много естественного света, сотрудники гораздо реже ходят на больничные.

Естественный свет влияет и на качество сна, увеличивая его среднюю продолжительность и повышая общее качество отдыха. Естественное освещение влияет даже на качество торговли. Так, в американских супермаркетах Walmart, имеющих прозрачные потолки, продажи в среднем на 40 % выше, чем в магазинах, освещаемых преимущественно флуоресцентными лампами.

Таким образом, поскольку влияние зеленого и синего цветов и естественного света обусловлено эволюцией, дизайнерам и архитекторам не следует его игнорировать.

Позвольте себе передохнуть (лучше снаружи)

Принимая во внимание силу этой взаимосвязи между природой и пользой для здоровья, можем ли мы говорить о ее пользе применительно к рабочим и деловым вопросам? Должны ли перерывы стать регулярными, особенно если поблизости есть зеленый массив? Надо понимать, что здоровые работники – продуктивные работники, а здоровые и счастливые работники – еще более продуктивные работники.

Простая истина в том, что те, кто регулярно делает перерывы, более продуктивны, чем те, кто этого не делает, а те, кто отдыхает, наслаждаясь природой, превосходят вообще всех. Впервые на этот факт обратили внимание при анализе частоты ошибок на рабочем месте: те, кто на постоянной основе делал паузы, совершали меньше ошибок за единицу времени, чем те, кто работал без продыха. Также у них была отмечена более высокая концентрация и вовлеченность, что свидетельствует об улучшении исполнительной функции (о ней мы говорили ранее).

Это может показаться противоречием, но, похоже, что люди, которые тратят на работу меньше времени, выполняют свою работу более эффективно, чем те, кто трудится в поте лица.

Так насколько часто вы должны ставить свой рабочий день на паузу? Когнитивная неврология дает ответ на этот вопрос. Исследования показывают, что перерыв необходим в среднем через каждые девяносто минут. Однако если работа напряженная, то передышки требуются чаще. Данный интервал появился в результате исследований Натаниэля Клейтмана (затем он был подтвержден психологом К. Андерсом Эрикссоном и бизнесменом Тони Шварцем). Клейтман обнаружил то, что называется ОЦПА (Основной Цикл Покоя-Активности). Похоже, что мозг действительно хочет иметь несколько минут для себя каждые полтора часа. Работники, которые делают перерывы в соответствии с данным циклом, демонстрируют наибольшую производительность. Это относится не только к миру бизнеса, но и к науке и даже к искусству.

Что же именно необходимо делать во время этих перерывов? Согласно Эдварду О. Уилсону, вам следует выйти на прогулку или по меньшей мере провести это время в помещении, наполненном растениями и водой. Помните, в предыдущем разделе я задавался вопросом, скольку времени должна занимать прогулка по лесу, чтобы от нее была какая-то реальная польза. Исследования показывают, что в данном случае успокаивающий эффект наступает быстро, буквально в течение первых 200 миллисекунд, но чем дольше вы там находитесь, тем он сильнее. В среднем такие променады должны длиться от десяти минут до часа.

Я, конечно, понимаю, что в каждой компании своя политика, регламентирующая рабочий график. Но если у вас на работе дозволяется делать перерывы, пользуйтесь этим на всю катушку, даже если это кажется контрпродуктивным. Во время перерыва старайтесь быть ближе к природе: выйдите на улицу или пойдите туда, где много растений. Если в вашей компании нет регламентов на этот счет, а вы можете повлиять на их появление, то сделайте это. И приложите все усилия, чтобы ваши сотрудники прониклись этой идеей. Подчеркивание необходимости сохранения здоровья людей – это одна из причин, по которой я написал данную книгу.

Открытое пространство – зона безопасности

Кажется, что тем людям, которые занимаются проектированием офисных зданий, нужно потратить определенное время на изучение устройства японских садов. Предполагаю, что те бедные люди, которые проектировали штаб-квартиру скандинавских авиалиний, хотели бы именно этого. Их творение 1987 года состояло из центральной платформы, выполняющей роль главной улицы, напоминавшей Диснейленд, и соединяющей различные офисы, конференц-залы, кафе, спортплощадки и места для неформальных встреч. Таким образом, сотрудники могли покинуть свои душные офисы и встретиться в неформальной обстановке. Создатели надеялись на то, что такая планировка повысит количество спонтанных взаимодействий и приведет к повышению продуктивности.

Однако надеждам не суждено было воплотиться в жизнь. Анализ того, где сотрудники преимущественно взаимодействовали между собой, показал, что только 9 % из них пользовались главной улицей, всеми ее кафе и спортплощадками. Остальными местами пользовалось только 27 %. А более двух третей сотрудников по-прежнему продолжали использовать свои обычные офисы для встреч и общения. Не многовато ли затрат для повышения продуктивности?

Очевидно, что создатели сего творения ориентировались не на те вещи. Но на какие тогда? Я думаю, тут возможны два направления: дикие и шумные склоны кратера Нгоронгоро в Танзании и менее дикие и менее шумные академические залы Университета Халла в Северо-Восточной Англии. Эти места, похоже, хранят нужные секреты творчества и продуктивности.

Предположение, что Танзания и Великобритания смогли бы решить проблемы проектирования штаб-квартир авиакомпаний, так сказать, совместными усилиями, требует некоторого обсуждения. Давайте начнем с того, что называется теорией открытого пространства – зоны безопасности. Этот термин был введен почетным профессором географии Университета Халла Джеем Эпплтоном. Чтобы правильно воспринять его идеи, нужно поговорить о том, что, вероятно, послужило для него источником вдохновения: кратер Нгоронгоро в Восточной Африке.

Нгоронгоро – это крупнейшая в Африке кальдера, самый большой потухший вулкан в мире. Он взорвался миллионы лет назад и оставил после себя чашеобразную долину размером почти в 100 квадратных миль. Он примыкает к Серенгети и является частью национального парка Нгоронгоро. По бокам чашеобразной кальдеры тянутся скалистые хребты и крутые холмы, переходящие в равнины. Вдоль этих образований, особенно в регионе под названием Энгарука, тянутся пещерные комплексы. Эти геологические особенности позволяли гоминидам быстро скрываться от угроз, а также открывали прекрасные перспективы для наблюдения за добычей и хищниками. Другими словами, все это давало нам перспективу для обзора и убежище.

Ввиду уникальности ландшафта и степени его влияния на наших доисторических предков Нгоронгоро можно было бы назвать восточноафриканским опытным заводом по производству homo sapiens. Наш древний мозг был заново изобретен и модернизирован именно в таких регионах, как Нгоронгоро. Это позволило нам развиться и стать теми, кем мы являемся сегодня.

Еще немного об этом

Из анализа идей Эпплтона становится ясно, что мы предпочитаем такую обстановку, в которой сочетаются несколько сред, ведь мы прожили 99,987 % времени именно в подобных условиях. Эпплтон утверждает, что необходим баланс по двум направлениям.

С одной стороны – перспектива.

Природой в нас заложена потребность видеть окружающее нас пространство как можно шире. Это давало нам возможность сразу понять, где может находиться вода и могут скрываться хищники, а также где может находиться потенциальная добыча. Охотники-собиратели, практиковавшие такой подход, определенно имели куда больше шансов на выживание.

Мы от них не очень сильно отличаемся. Это может подтвердить любой агент по недвижимости: дома с хорошими видами из окна прекрасно продаются, и покупатели готовы платить за них больше.

С другой стороны – место, где мы можем чувствовать себя в безопасности. Эпплтон утверждает, что нам необходима такая обстановка, которая позволит нам скрыться от врагов, плохой погоды и, по мере роста нашего населения, друг от друга. Возможность контролировать входы и выходы – а это то, что позволяют пещеры – увеличивает шансы противостоять угрозам. Возможность иметь крышу над головой увеличивает шансы пережить буйство погоды даже в Серенгети. Одна из причин, по которой пещеры на склоне древней кальдеры были такими привлекательными, заключается в том, что они давали нам и то, и другое.

Эпплтон прогнозирует, что в будущем самые продуктивные пространства будут иметь баланс между перспективой и безопасностью. И это утверждение, похоже, подтверждается эмпирически. Два исследователя из Harvard Business Review с ним соглашаются и говорят следующее:

«Наиболее эффективные пространства объединяют людей и устраняют барьеры между ними, одновременно обеспечивая достаточную приватность, чтобы люди не боялись, что их подслушают или прервут».

Наша чувствительность к объемам места нашего пребывания проявляется даже в вопросе, связанном с высотой потолков в помещении, как это ни странно. Явление, которое ученые называют «Эффект собора», заключается в том, что высота потолков влияет на качество внимания и концентрации людей, работающих над решением определенных проблем. Так, чем больше высота потолков, тем больше идет сосредоточение на сути проблемы (меньше внимания к деталям). Чем потолок ниже, тем больше внимания к деталям и меньше – к сути. Что это значит? Что при необходимости решить глобальную проблему нужно выбирать помещения размером с собор Святого Патрика, а если работа идет с деталями, то стоит задуматься о переезде в пещеру. Похоже, что даже когда мы чувствуем себя в безопасности, принцип перспективы и убежища все равно оказывает на нас влияние.

Дизайнерские решения

Наша эволюционная потребность в соблюдении баланса между открытыми пространствами и убежищами наводит на мысли об эффективном проектировании офисов и рабочих зон. А поскольку несоблюдение данного баланса не удовлетворяет эту нашу потребность, решения, ориентированные только на один аспект – полностью открытое пространство или отдельные «кроличьи норы» – обречены на провал. Это факт.

Если говорить о концепции помещений с открытой планировкой, то данная идея давно привлекает внимание своими обширными пространствами и дешевизной ввиду отсутствия стен и перегородок. Здесь имеют место и спонтанные взаимодействия сотрудников, и стихийные перерывы. Но так ли это хорошо на самом деле? К сожалению, множество людей поверили в эффективность данной концепции. В действительности же вместо плодородных полей спелой, колосящейся продуктивности мы видим лишь поля сражений, где главная жертва – результативность. В помещениях такой планировки она резко падает. Угнетается способность мыслить творчески. Снижается концентрация, а уровень стресса возрастает. Естественно, это ведет к снижению удовлетворенности сотрудников результатами своей работы.

Одной из главных причин возникновения стресса в офисах типа open-space является невозможность избежать отвлекающих факторов, например вынужденного прослушивания телефонных разговоров своих коллег. Ситуация усугубляется тем, что слушать приходится только половину диалога (то, что говорит коллега на этом конце провода). Данному явлению даже придумали название «полулог». Это чрезвычайно отвлекает и оказывает крайне негативный эффект: при наличии таких полулогов вероятность ошибки (измеренная при помощи треккинга движений глаз) увеличивается на 800 %.

Эта отчаянная потребность в пещерах Нгоронгоро проявляется в попытках сотрудников найти убежище, когда вокруг слишком много перспективы. New York Times пишет об этом так:

«В офисах рушится все больше стен, но офисный планктон продолжает воздвигать новые. Они возводят баррикады из шкафов, тумб и картотек, строят башни из книг и бумаг».

Теоретически здесь могут помочь наушники, но все-таки это неидеальное решение, ведь мы по-прежнему будем реагировать на визуальную информацию, несмотря на то, что наши уши плотно закрыты. Так что нам снова нужно позвать на помощь дядюшку Дарвина.

Все вышесказанное не значит, что нужно уничтожить саму концепцию open-space. Вопрос здесь в том, чтобы найти баланс: при правильной организации случайные взаимодействия могут повысить производительность на 25 %. В конце концов, сотрудничество свойственно нашему виду. Однако это скорее потому, что мы заинтересованы не столько в общении самом по себе, сколько в выживании, отчего мы постоянно стремимся иметь возможность устраниться во время любых социальных взаимодействий. А открытые пространства, как мы понимаем, совершенно этому не способствуют.

Что начать делать с понедельника?

Поскольку эта глава полна идей, я думаю, было бы разумно применить часть из них на практике. Давайте проведем мысленный эксперимент. Представьте, как бы выглядели ваши рабочие пространства, если бы вы обладали неограниченным бюджетом, не испытывали бюрократических препон и могли бы свободно проектировать на основе принципов, описанных в книге? Так вот сейчас самое подходящее время для таких размышлений, особенно учитывая то, что мы выходим из пандемического существования. Теперь само понятие офиса стало предметом многочисленных дискуссий и размышлений: что лучше – хоум-офис или традиционное офисное здание. Вполне вероятно, что привычные офисы никуда не денутся и останутся с нами. Но почему бы не переосмыслить всю их концепцию и не довести ее до ума, пока она еще пластична?

Давайте начнем с офисов и, что более важно, с Джея Эпплтона. Я почти уверен, что вы бы спланировали ваше офисное здание с учетом предложенных им идей о перспективе и убежище. Там были бы обширные пространства для продумывания концепций, соединенные с индивидуальными зонами, где сотрудники, генерирующие идеи, могли бы их спокойно проработать.

Вам кажется, что это все притянуто за уши? Но у нас уже имеются официальные решения на этот счет. Это балконы. Но куда они должны выходить? На дендрарий.

Идеальное офисное здание должно или утопать в зелени, или его внутреннее пространство должно быть похоже на сад или парк. Еще более практичным решением были бы зеленые зоны на улице, чтобы сотрудники могли принимать «лесные ванны», иметь доступ к ручьям, водопадам и видеть их из окон своих офисов.

Офисы стали бы наполнены естественным светом. Пространства изобиловали бы растениями, повышающими иммунитет (хорошая идея, особенно зимой, в сезон гриппа). Сотрудники могли бы посещать ботанические сады, устраивая там себе перерывы каждые 90 минут.

Конференц-залы обрели бы новый облик, и их бы переименовали в «места для поиска решений». Освещение в них можно было бы регулировать: больше зеленого, когда нужно сосредоточиться, и синего, когда нужно добавить энергии. Высоту потолков тоже можно было бы изменять, поднимая их для задач, требующих широкого взгляда на проблему, и для поиска глобальных решений и опуская низко для более узких и конкретных вопросов.

Подобные идеи определенно обладают финансовым потенциалом. Более того, по сравнению с другими, менее удачными концепциями, они научно обоснованы.

Я понимаю, что воплощение всего вышеописанного в реальность – дело не самое простое и далеко не самое дешевое. Тем не менее, как нейробиолог, я осознаю, что рабочие пространства в подавляющем большинстве проектировались без учета потребностей мозга, хотя почти каждый бизнес на этой планете оперирует именно этим органом. Большинство компаний даже не пытались мыслить в этом направлении и реализовывать подобные идеи в русле когнитивных нейронаук, хотя времени и возможностей было предостаточно. Некоторые из представленных идей стоят денег, а некоторые очень дешевы, как, например, комнатные растения. Но все они своим фундаментом опираются на стопки научных статей, на которых радостно танцует Уилсон. И огромное количество, вероятно, миллионы, офисных работников готовы к нему присоединиться.

Рабочий офис

Правило мозга: ваш мозг развивался на лоне природы. И он до сих пор думает, что все еще там.

• Люди провели 99,978 % своей истории в диких условиях природы. Современная жизнь может ввергать нас в затяжные стрессовые периоды, которые называются ролевой перегрузкой. Они могут провоцировать выгорание, хроническую усталость и даже органические повреждения мозга если будут продолжаться достаточно долго.

• Чтобы обратить данный процесс вспять, найдите способ для себя и своих подчиненных быть ближе природе или хотя бы ее отдельным элементам.

• Если у вас нет доступа к природе, объедините в своих рабочих пространствах ее отдельные элементы, такие как естественный свет, обилие растительности, зеленый и синий цвета.

• Если можете, каждые полтора часа делайте перерыв. Еще лучше, если вы будете проводить его на открытом воздухе.

• Проектируйте рабочие пространства так, чтобы в них было достаточно перспективы (открытые общие площадки) и убежища (закрытые помещения, где можно скрыться от всех). Это повысит креативность и продуктивность ваших сотрудников.

Глава 4. Креативность

Правило мозга: неудачи допустимы, но до тех пор, пока вы извлекаете из них уроки.

Прежде чем начать данную главу, я хочу попросить вас придумать как можно больше способов применения обычного кирпича. Я бы хотел увидеть список того, что вам придет в голову. Не торопитесь, подожду. Я никуда не спешу. Все равно я не хотел бы заглядывать в список до тех пор, пока вы не доберетесь до конца этой главы.

Причиной того, почему я прошу вас об этом, является сам предмет нашего обсуждения – креативность. Здесь мы с вами собираемся поговорить о том, что это такое и как это определить (а сделать это совсем непросто), что препятствует ее проявлению (это еще труднее), и, наконец, как ее усилить (самое трудное).

Нейробиологам было, скажем так, исторически тяжело изучать креативность как явление, и не потому, что мы не верили в то, что она достаточно реальна в предметном смысле, а потому, что у нас не было уверенности в том, что она в достаточной степени поддается количественной оценке, и ее можно как-нибудь продуктивно описать при помощи современных научных методов. Мы не были уверены в том, чем мы на самом деле занимаемся: просто наблюдаем или все-таки исследуем.

Большинство из нас бесспорно согласились бы с тем, что Леонардо да Винчи – гений, и Эйнштейн, и Бетховен, и Джордж Баланчин, и Луи Армстронг. Неужели все они припадали к некоему источнику творческих сил и вдохновения, когда создавали свои шедевры? Задействовали ли какие-то уникальные области своего мозга? Мы не знаем. Все, что нам остается – констатировать факты и составлять списки.

Кстати, как у вас дела с вопросом применения кирпича? Есть в вашем списке пресс-папье или подпорка для двери? Или, может быть, вы предложите положить кирпич на крышку кастрюли с кипящей жидкостью, дабы она не вытекала. Надо сказать, что все это – довольно стандартные ответы, которые не выходят за рамки одной характеристики – веса – и свойств, которые он обусловливает. Они имеют более низкий ранг, ибо исходят из того, для чего кирпич был создан изначально.

А вот ответ, который претендует на более высокую оценку: размолоть кирпич в пыль и использовать как колер для краски. Это предложение уже серьезно отклоняется от изначального предназначения предмета дискуссии.

Именно такому отклонению ученые придают наибольшее значение. И степень (или, если можно так выразиться, длина) подобного отклонения и является предметом измерения при оценке определенных видов творчества. Это называется оценкой дивергентности мышления.

Как вы считаете, какой из вариантов более креативный? Большинство, конечно же, скажут, что вариант с пигментом для краски (я, к слову, в их числе). Большая часть ученых будут также на нашей стороне.

Дивергентное мышление – лишь один из видов креативности, который ученые пытались исследовать. Мы поговорим здесь и о других, и по ходу разговора попробуем понять, можно ли отправить чей-то дверной упор в банку с краской.

Эксклюзив или чепуха

Как вы думаете, предложение, написанное ниже – это креатив, или человек просто тронулся умом?

«Я здесь из иностранного университета… И вы должны иметь всю правдивость поправочных действий, чтобы проникнуть в детскую систему когнитивного кодирования. И речь не о ментальных пертурбациях или раздражении умственных внутренностей… Речь о законах аморитивности».

Это реальная речь реального человека, взятая из научной статьи середины прошлого века. Конечно, с одной стороны, креативность тут на высоте: человек использует неологизмы собственного производства. Так сказать, новый взгляд на кирпичи слов. Однако, как мне кажется, это хорошо в моменте, но действительно ли вы смогли добраться до истинного смысла сказанного? Безусловно, такой подход открывает новые степени свободы языка, однако, насколько он практичен? Данное утверждение трудно, если не сказать, невозможно, воспринимать и понимать.

И еще раз спрашиваю: это креатив или безумие?

Это только одна дилемма, с которой сталкиваются ученые в попытках каким-либо образом дать определение креативности.

В чем же разница между творчеством и идиотизмом? Где найти такой скальпель, чтобы их разделить? К сожалению, нигде. На протяжении многих лет бесстрашные души выдвигали идеи на эту тему, и большинство из них никуда не годились. Однако определение, которым пользуется большинство исследователей, восходит как раз к одному из таких смелых утверждений: если итоговый продукт является одновременно и полезным, и инновационным, то он может считаться креативным.

И хотя данное определение далеко от идеала, само сведение креативности к двум факторам – новизне и полезности – позволило вывести несколько вполне проверяемых идей и сделать определенные выводы о природе творческого мышления. Наиболее значимой здесь является попытка ученых-эволюционистов исследовать происхождение креативности с позиции теории Дарвина.

Биологи сходятся во мнении, что корни креативности – в необходимости человека приспосабливаться к древним климатическим изменениям.

Дело в том, что климат Древней Африки был весьма нестабилен и на протяжении нескольких сотен тысяч лет нашего пребывания на просторах Серенгети менялся в диапазоне от жаркого и влажного до холодного и сухого (иногда в пределах жизни двух поколений). И эта нестабильность бросала все возможные вызовы древним охотникам-собирателям. Те из них, кто был способен найти новое решение возникающих проблем, лучше приспосабливался к изменяющимся условиям и имел больше шансов на выживание. Те же, кто не мог приспособиться, погибали. Таким образом, творческий подход позволял нашему виду справляться с погодными изменениями и давал определенные преимущества.

Итак, при таком эволюционно-ориентированном подходе второй фактор определения креативности становится самоочевиден: любое инновационное решение должно обладать известной функциональностью и практической применимостью в контексте реальных эволюционных проблем. Именно поэтому факторов два, а не один. Поэтому «правдивость поправочных действий» – это, конечно, круто, но как это поможет нам, образно говоря, выжить в условиях климатической нестабильности?

Так вот, теперь знайте, что человек, которому принадлежит цитата в начале данного раздела, страдал шизофренией. Исследователи называют такую вербальную акробатику словесным винегретом. Это распространенный симптом некоторых форм шизофрении. Слова этого человека определенно креативны, но с точки зрения нашей дефиниции – не слишком-то.

Конвергенция против дивергенции

Одно дело, когда мы говорим о креативности как о сочетании практичности и инновационности. Другое – идентифицировать те нейробиологические основы, порой не связанные между собой, на фундаменте которых эти обе черты воплощаются в жизнь. Для решения подобных непростых вопросов ученые обычно разрабатывают научные модели, тестируют их, а затем регистрируют активность в областях мозга, которые могли бы помочь понять, как это работает.

В данной главе мы исследуем три таких модели: конвергентное/дивергентное мышление, когнитивное растормаживание и известный феномен, который называют «поток». Все они битком набиты проверяемыми идеями и изучены экспертами, которые пытаются сопоставить внешние проявления с загадочным внутренним миром мозга.

Помните, я просил вас придумать новые применения кирпичу? Так вот, это было упражнение на дивергентное мышление. Это такая когнитивная техника, благодаря которой человек выдает столько креативных идей, сколько возможно в данных условиях, причем мягко и без внешнего давления.

Конвергентное мышление – противоположность дивергентному. Данная техника предполагает поиск множества креативных и нестандартных решений одной единственной проблемы. Решения должны соответствовать сути задачи.

Пример конвергентного мышления можно увидеть в фильме «Аполлон-13», основанном на реальных событиях. В нем были продемонстрированы все виды инновационного подхода к решению проблем (использовалась обложка учебного пособия, бандажная лента и даже носки). Суть единственной задачи сводилась к тому, чтобы развернуть корабль и доставить астронавтов домой живыми.

Определения этих двух видов мышления могут сбивать с толку, но понять, в чем разница, очень просто: дивергентное мышление – как фейерверк с множеством разноцветных дуг, которые вырываются из одной точки. А конвергентное мышление подобно увеличительному стеклу, которое фокусирует множество лучей света на одном предмете.

Памятуя о практической стороне вопроса, ученые озаботились тем, что же способствует или препятствует данным видам мышления. Как выяснилось, стресс играет важную роль в обоих случаях, но в каждом из них проявляет себя по-разному. С одной стороны, он может быть очень сильным фактором, стимулирующим креативность, особенно в случае с конвергентным мышлением, когда инженерам NASA пришлось выйти за рамки шаблонов, чтобы спасти три человеческие жизни в модуле «Аполлона-13».

Однако некоторые виды креативности, например дивергентное мышление, в условиях стресса скукоживаются, как увядшие цветы. Когда люди в спешке или ощущают давление, они не очень хорошо справляются с тестами на дивергентное мышление (именно поэтому мы говорили о спешке еще в начале главы).

Существуют статистические доказательства связи творчества со стрессом. Одним из важнейших критериев, определяющих долгосрочный творческий потенциал, является то, как человек справляется с неудачами. Для некоторых неудача связана с большим напряжением. Это негативный опыт. Для таких людей перспектива неудачи подавляет «инстинкт творчества». Другие же воспринимают неудачу как своеобразного союзника, помогающего им, смелым новаторам, найти решение.

Неудача, которая неудачей не является

Ученые из самых разных областей науки исследовали эту неудобную связь между степенью креативности и страхом потерпеть неудачу. Вы только посмотрите на заголовки статей. В мире бизнеса вы можете встретить что-то вроде «Боязнь ошибки – враг креативности номер один», а в области нейробиологии – «Страх уменьшает ваш мозг и делает вас менее креативным». Подобное сокращение происходит сразу в нескольких отделах мозга, в особенности в гиппокампе. А это уже серьезно, ведь он участвует во множестве процессов, важных для творческой функции, включая перевод информации из кратковременной памяти в долговременную. Уменьшите гиппокамп и получите нарушения.

Но почему все обстоит именно так? Почему страх делает все это с нами и почему своей целью он выбирает именно наш «инстинкт инноватора»? Для того чтобы ответить на данный вопрос, мы должны поговорить о том, что объединяет маленьких детей, ученых и предпринимателей: о том, как они учатся.

Маленькие дети обучаются при помощи, так сказать, самокорректирующихся идей, используя программы, заложенные в них с рождения. Они постоянно наблюдают мир вокруг и выносят суждения о том, как он работает. Затем они тестируют свои гипотезы методом проб и ошибок и корректируют свое понимание в соответствии с полученным опытом. Если вам кажется, что ученые поступают также (старый добрый метод научного тыка), то вы попали в самую точку. Много лет назад вышла книга «Ученый в яслях». В ней наглядно показано, как много общего у ученых и карапузов (по своему опыту могу сказать, что точек соприкосновения здесь действительно много).

Подобный стиль проверки гипотез при помощи множества повторений (итераций) является достаточно мощным, и чтобы учиться ходить, и чтобы запускать ракеты к далеким астероидам, а также достаточно деликатным, чтобы раскрыть секреты атома. Однако он тоже изобилует неудачами. Фактически они – суть всего процесса. Это, если можно так выразиться, одна из сторон в уравнении проб и ошибок.

Связь между неудачами и креативом прослеживается повсеместно. Например, очень немногие предпринимательские проекты достигают успеха с первого, второго или даже двадцатого раза. Множество теорий и гипотез, выдвинутых учеными, терпят крах при тщательной проверке, и даже самые успешные научные теории редко избегают корректировок и изменений после тестирования. Я не знаю ни одного ребенка, который бы неделями, а иногда и месяцами, не спотыкался, не падал бы, поднимаясь вновь и вновь, прежде чем смог уверенно двигаться вперед.

Если вас парализует страх неудачи, то этот паралич распространится и на ваш проект, и в конечном счете на вашу производительность. Так что правильное отношение к неудачам действительно очень важно.

Помните, что одна сторона креатива в том, чтобы генерировать новые идеи, а другая – делать их полезными. Получается, что неудача – это то, благодаря чему идея превращается из чего-то фантастического во что-то функциональное.

Развейте ваш «потенциал неудачника» до предела

Все изложенное имеет прямое отношение к бизнесу. Давайте снова нанесем визит в Google и вернемся к проекту «Аристотель» (исследование причин продуктивности команд), в рамках которого ученые пришли к выводу, что ключом к успеху является психологическая безопасность. Она дает почву для определения границ личного риска, который включает в себя и способность принимать неудачи.

Со времен «Аристотеля» был достигнут существенный прогресс в понимании связи между психологической безопасностью и креативом, включая нахождение возможности количественной оценки нормы принятия рисков. Один из экспериментов показал, что группы, которые тестировали одновременно сразу несколько идей (совершая от трех до пяти итераций), а затем выбирали из них две-три лучшие, были на 50 % успешнее, нежели группы с меньшим количеством итераций или вообще без них. Так что неудачи, как печенье, можно «выпекать» партиями.

Вероятно, вдохновленные подобным положением дел, ученые начали все чаще прибегать к этому конвейеру. Однако вскоре выяснилось, что готовность терпеть поражения сама по себе не является фундаментом победы, ведь и очень успешные, и чрезвычайно неудачливые люди совершили примерно одинаковое количество попыток. Так в чем же разница? А она в том, что успешные люди пытались учиться на ошибках, выжимая себя до последней капли, подобно тряпке для мытья посуды. Те же, кто не обладал подобным упорством, продолжали терпеть неудачи.

Второй важный вывод касался времени между двумя последовательными неудачными попытками: чем меньше оно было, тем выше были шансы на последующий успех. Кроме того, чем чаще люди медлили перед совершением попыток, тем больше шансов было на повторные провалы. Поэтому важно не просто учиться на ошибках, но и как можно скорее вновь ринуться в бой. Однако такая скорость возможна лишь тогда, когда люди не боятся ошибок.

Одной из компаний, позволяющей своим сотрудникам ошибаться, была IBM с ее легендарным CEO Томасом Уотсоном-младшим. Это были времена расцвета и успеха компании. И вот однажды ее вице-президент пошел на своеобразный эксперимент, который оказался неудачным и стоил IBM около 10 миллионов долларов США. После этого вице-президент, чувствуя свою вину, вручил заявление об уходе лично в руки Уотсону. То, что произошло потом, повергло нашего героя в шок: Уотсон с усмешкой спросил, почему же компания должна хотеть расстаться с ним, когда он только что получил урок стоимостью 10 миллионов.

Конечно, бизнес – это не благотворительность, и Уотсон, естественно, не стремился к финансовому краху IBM. Но, похоже, он интуитивно понимал, что шансы на победу возрастают по мере роста терпимости к поражениям. Колумнист Майкл С. Мэлоун формулирует это так:

«Для многих Силиконовая долина – синоним успеха, но на самом деле это кладбище. Неудача – вот ее величайшая сила».

Разбивая кандалы ужаса

Итак, что вам следует делать, если боязнь неудачи сковывает вас и не дает раскрыться вашему творческому потенциалу? Существуют ли практические способы ослабить эту порочную связь? Мой ответ – да! И начинаются они с осознания того, почему мы так боимся неудач.

Исследования показывают, что подавляющее большинство сотрудников относятся к своим ошибкам как к следствию своих недостатков, принимают их на свой счет. Для них ошибка – это не просто, когда они что-то сделали не так. Для них это буквально референдум по вопросу о том, кто они такие в личностном отношении. Таким образом, следуя этому пути, люди могут скрывать свои ошибки, лгать о них, обвинять в них кого-то еще.

Иная ситуация у тех, кто не воспринимает свои неудачи как собственные изъяны (то, чего надо стыдиться, скрывать и о чем лгать): они просто идут вперед, смело глядя в лицо разочарованиям, и пожинают плоды своего мужества, с каждым разом становясь успешнее на этом нелегком пути проб и ошибок. И действительно, имеются свидетельства того, что неудача зачастую служит катализатором идей. Как говорит психолог Роберт Эпштейн: «Ошибки напрямую стимулируют креативность, что очень ценно».

В общем, предлагаю вам выработать правильное отношение к ошибкам и неудачам при помощи простого протокола из трех шагов. Практическое применение этого протокола иллюстрирует, как ни странно, пожарный из Флориды, Мэтт Холидей. Это рослый мускулистый мужчина с бритой головой, как с картинки, будто его специально отбирали на кастинге.

Дело было так: одним солнечным флоридским днем Мэтт тренировал группу новобранцев, как вдруг прозвучал сигнал тревоги – пожар в жилом доме (последний был почти полностью поглощен пламенем). Вместе с командой он бросился к месту пожара. Затем он остановился и оценил ситуацию: дым валил из всех щелей кроме окна в спальне. Это был шанс, что там есть кто-то живой. Не медля ни секунды, он прыгнул в то, что раньше было окном, и приземлился рядом со старой бабушкой. Она оказалась жива. Он поднял ее, передал через окно в руки своим бойцам, а затем унес ноги сам.

Во всей этой истории четко прослеживаются три шага, которые совершил Холлидей. Во-первых, он бросился к месту пожара, а не прочь от него. Затем он оценил ситуацию на предмет ущерба и наличия признаков жизни. Далее он предпринял действия на основе первых двух шагов: вошел в спальню, понял, что оказался прав, и спас чью-то бабушку.

Верите вы или нет, но исследования показывают, что при возникновении ситуации, связанной с ошибкой/неудачей, необходимо следовать именно такому трехэтапному протоколу:

1. Двигаться навстречу проблеме, как если бы вы были Холлидеем, бегущим навстречу огню. Согласно исследованиям – и это логично – готовность противостоять угрозе является самым важным фактором ее преодоления.

2. Оценить ситуацию. Определить, есть ли в комнате бабушка, и определить путь ее спасения, даже если все вокруг вас полыхает.

3. Вынести максимум из ваших оценок ситуации. Сперва разобраться в том, что пошло не так, и почему произошел пожар, а затем продумать конкретные шаги по предотвращению подобных ситуаций в будущем.

Превратить Edsel[12] в Mustang

В мире бизнеса есть множество примеров, которые иллюстрируют продуктивность данных шагов. Одну из самых выдающихся иллюстраций можно почерпнуть у признанного бизнес-гуру Питера Друкера, который в красках описал историю одного из самых громких провалов компании Ford – марки Edsel 1958 года. Проект был во всех отношениях переоценен, и продажи в итоге оказались ужасающе низкими. По оценкам Business Insider, данный провал обошелся Ford в 350 миллионов долларов США.

Но, по словам Друкера, вместо того, чтобы отстраниться от этого дорогостоящего пожара в мусорном баке, менеджеры двинулись ему навстречу. Они скрупулезно и системно разложили проблему по полочкам, разобрав ошибки и проанализировав положительные стороны. В итоге они нашли эффективный способ трансформации проекта. Их усилия породили модификации существующего модельного ряда, которые привели к появлению Mustang и Thunderbird, которые стали одними из самых успешных автомобильных марок в истории автомобилестроения.

Так что же позволило компании превратить Edsel в Mustang? Десятилетия исследований дали нам последовательный, уверенный и, если вы топ-менеджер, то в определенной степени нервирующий ответ. Он состоит в том, что

отношение к неудачам высшего руководства (и их ближайших коллег) формирует отношение к ним всех остальных. Вся последующая производительность зависит не столько от самих действий, сколько от отношения к ситуации.

Я сказал «в определенной степени нервирующий».

Если вы топ-менеджер или линейный руководитель, то какое отношение к неудачам и провалам вы должны культивировать? Чтобы превратить разочарование в деньги, необходимо поддерживать такую атмосферу, в которой неудача не только принимается, но и становится ожидаемой. И здесь все начинается с личного примера (бихевиористы называют это пассивным переносом). Те компании, где менеджеры систематически принимают на себя роль «ликвидаторов» и преобразователей всякий раз, когда возникает провал, становятся самыми успешными в мире.

Эд Кэтмелл сказал однажды: «Неудачи далеко не всегда являются злом. Да они и не зло вообще. Они неизбежное следствие создания нового». И он знает, о чем говорит, ведь он – один из создателей Pixar.

Инновационный климат-контроль

Так как же создать атмосферу, в которой неудачи – благо? Исследования предлагают здесь два подхода: краткосрочный и долгосрочный. Краткосрочный подход подразумевает обращение к своему внутреннему миру, работу со своей психологией, управление собственными реакциями на провалы, особенно со страхом. Если вы, будучи топ-менеджером, боитесь неудач, то этот ваш страх просочится в коллектив. Страх, как известно тем, кто понюхал пороху, штука заразная.

Зачастую управление страхом сводится к контролю спонтанных эмоционально-соматических импульсов (в конце концов, никому не хочется добровольно лезть в горящий дом). И здесь действительно есть надежда, поскольку наука может дать нам подсказку, как с этим совладать. Дело в том, что поведение – раздающий в игре командной исполнительной функции – того ментального механизма, который позволяет делам быть сделанными. Поэтому все, что улучшает исполнительную функцию, преобразовывает и контроль импульсов.

Осознанность также является важным фактором на пути к контролю. Отлично помогают физические упражнения. Их эффект начинает проявляться за неожиданно короткий срок – менее чем за год (вот почему я называю их краткосрочным решением). Неудивительно, что и физкультура, и осознанность повышают уровень креативности, причем особенным образом: умственная концентрация улучшает способность к дивергентному мышлению. Физические упражнения тоже, особенно если заниматься ими на природе. Похоже, что Генри Дэвид Торо, известный американский писатель и философ, был прав, когда говорил: «В момент, когда мои ноги начинают идти, мои мысли начинают течь».

Долгосрочный подход в большей степени ориентирован на процессы. Предполагается, что компании должны создавать бюрократические механизмы и условия для формирования и развития инноваций. Алгоритмы должны быть описаны, четко задокументированы и переданы в общий доступ и особенно тем, кто уже имел хорошие идеи. Изюминкой этого должен стать четкий план того, как справиться с неудачей. Исследователь Кевин Десуза говорит об этом так:

«Идеальная ситуация возникает тогда, когда руководство имеет четко определенный и понятно выстроенный процесс работы с инновациями, который подразумевает неудачи как его неотъемлемую часть».

Ему и другим исследователям известно, как должен выглядеть данный процесс. Они описывают его как пять шагов цикла, из которых особенно важны первые три:

Первое – функция генерации и мобилизации идей. Данный шаг состоит в создании открытой среды, благоприятной для возникновения и развития идей. Он предполагает наличие протокола совершенных действий по каждой из идей, а также возможность немедленного доступа к нему любого сотрудника.

Второе – выстраивание процесса проверки идеи и оценки ее сильных и слабых сторон. Исследователи называют это «проверка и защита».

Третье – разработка механизма проверки идей сотрудниками и их последующей апробации и, как следствие, создания действующих прототипов. Для этого должны быть организованы лаборатории или места, обеспечивающие данную возможность.

Последние два шага связаны с коммерциализацией и поддержкой конечных потребителей.

Проработка приведенных выше этапов очень сильно выматывает, и в итоге может наступить разочарование. Однако у меня есть для вас еще одна цитата Эда Кэтмелла из студии Pixar, которую следует вспоминать в трудные моменты:

«Если у вас не случается неудач и провалов, то вы совершаете гораздо большую ошибку: вы хотите их избежать».

Это те слова, на которые следует ориентироваться, особенно если вы хотите заработать миллиарды долларов.

Модель вторая: когнитивное растормаживание

К сожалению, в реальности ситуация такова, что большинство компаний не имеют ничего, что было бы похоже на описанный пятиэтапный алгоритм. Они в основном полагаются на некое внутреннее чутье, чем бы оно на самом деле ни было, а также на свои инстинкты, которые становятся бесполезными и даже опасными, если основаны на страхе.

Однако исследования показывают, что наиболее инновационные компании являются и наиболее успешными и занимают на рынке лидирующие позиции. Поэтому наличие механизма для тестирования инноваций и политика принятия ошибок – это обязательное условие. Но даже его может оказаться недостаточно.

Дивергентное и конвергентное мышление – не единственные методологии, в рамках которых возможно усиление креативности. Более того, вероятно, не только они ведут к успеху в данном направлении. Следующая методика называется когнитивным растормаживанием и состоит из двух частей. К счастью, чтобы облегчить понимание, здесь будет уместно провести аналогию с конкретной сценой бродвейского мюзикла «Вестсайдская история».

Без шуток.

Киноверсия представляет собой судьбоносный момент, когда двое влюбленных молодых людей, связанные с соперничающими бандами 1950-х годов, встречаются и влюбляются друг в друга. Все происходит в школьном спортзале, где проходит танцевальная вечеринка, целью которой является разрешение бандитских конфликтов.

Однако примирение в планы присутствующих, похоже, не входит. В итоге мероприятие переходит в хаос, где громыхание музыки смешивается с кордебалетом из десятков тел. И на пике этой какофонии двое влюбленных, Тони и Мария, следящие друг за другом из разных концов зала, встречаются взглядами. Музыка стихает, и камера перестает фокусировать на всем остальном. Затем они танцуют в пустом зале совершенно одни.

Эта сцена всегда напоминает мне о двух вкладах, которые когнитивное растормаживание вносит в креативность (но они не будут иметь смысла до тех пор, пока мы их не определим). Вот что говорит об этом исследователь Шелли Карсон:

«[Когнитивное растормаживание – это] неспособность игнорировать информацию, которая не имеет отношения к текущей цели… это своего рода ментальный фильтр, который принимает решение не блокировать никакую информацию, поступающую в со знание».

Описанная Карсоном ситуация похожа на тех шумных танцоров. Только вместо спортзала они буянят у вас в мозгу. Работая над решением конкретных проблем, вы оставляете открытыми множество каналов восприятия, по которым поступает бесполезная информация, не имеющая к текущей ситуации никакого отношения, однако все равно свободно разгуливающая по вашему когнитивному танцполу. То есть вы растормаживаете ваше осознанное восприятие. Отсюда и возник этот термин.

Если бы описанное было единственным, что происходит в вашем мозге, то ни о какой креативности не было бы и речи (вы бы просто не соответствовали нашему рабочему определению). Здесь будет уместно вспомнить нашего пациента с шизофренией: его сознание явно было расторможено, но дальше этого дело, как мы видим, не пошло. В его речи не было ничего осмысленного и практического. К счастью, Тони и Мария красочно демонстрируют нам недостающий элемент.

Устранение отвлекающих факторов

Эта сцена в спортзале наглядно демонстрирует процесс выделения значимой части входящей информации (зарождающийся роман) путем устранения второстепенного, малозначимого (неуправляемые танцы).

Когда творческий человек наблюдает, как потоки входящей информации совершают пируэты вокруг его осознанного восприятия, он может заметить, что некоторые из них начинают пристально смотреть друг на друга. Возможно, между ними формируются «отношения», основанные на чем-то общем, а, может быть, у них и нет ничего общего. Они могут создавать что-то полезное, находясь в определенной комбинации. В общем, какова бы ни была причина, они не похожи на других танцоров.

Как только человек это осознает, он обретает способность сознательно отключаться от бесполезной информации и сосредотачиваться на полезных сигналах. Исследователи называют это способностью фокусировать внимание. В результате такой фокусировки могут возникать творческие инсайты, а вслед за ними и полезность.

Эти две способности – готовность радостно воспринимать когнитивный «шум» и способность полностью игнорировать большую его часть – лежат в основе когнитивного растормаживания.

Разница между сумасшедшими и действительно креативными личностями может заключаться как раз в этой способности выделять из общего потока неожиданные идеи, которые глядят друг на друга с разных концов зала, а затем позволить им танцевать.

За всем этим стоит мозг

Существуют убедительные доказательства реальной пользы когнитивной расторможенности, как, собственно, и дивергентного/конвергентного мышления. Что менее понятно, так это то, какие структуры мозга за них отвечают. Исследователи тратят на поиск множество усилий и все еще продолжают искать.

Но кое-что нам все-таки известно. В случае с когнитивным растормаживанием решающее значение имеет оперативная память.

Оперативная память (ее еще называют рабочей) – это такое когнитивное пространство, в котором временно хранится большое количество входящей информации. Этот вид памяти также называют краткосрочной. За данную функцию отвечает префронтальная кора – участок мозга, расположенный сразу за лобной костью.

Как же данный вид памяти связан с когнитивной расторможенностью? Все дело в необходимости свободного пространства, своеобразного буфера, в котором разрозненные потоки входящей информации могли бы встречаться и взаимодействовать в режиме реального времени. Это и обеспечивает краткосрочная память. Получается такой эквивалент спортзалу из «Вестсайдской истории»: без него танцев не будет.

И незачем так орать

Как вы, наверное, подозреваете, размер этого спортзала в вашей голове напрямую влияет на креативность. И все, что формирует его размер, воздействует также на количество и объем входящей информации, которая может в нем удерживаться.

Итак, каковы же факторы влияния? Ответ вам, вероятно, уже известен, ибо мы давно работаем со всеми этими концепциями. На функцию краткосрочной памяти влияет потеря контроля под воздействием стресса: ее объем уменьшается.

Есть много способов подтвердить это. Так, в результате серии экспериментов было показано, что происходит с оперативной памятью, когда человек проявляет вербальную агрессию. Это такой научный эвфемизм, который на самом деле обозначает крик[13] – то, чему неуравновешенные начальники регулярно подвергают подчиненных.

Предположим, что вы и есть тот самый неуравновешенный босс. И вот вы перестаете себя сдерживать и, заметив, как ваш сотрудник совершил ошибку, начинаете на него орать. Что с ним в этот момент происходит? Ваши эмоции немедленно снижают пропускную способность и объем его оперативной памяти на целых 52 %, что, естественно, негативно отражается на его креативности.

Дальнейшие исследования проливают свет на причины такого положения вещей. И ответ приходит с неожиданной стороны: из области работы правоохранителей и процесса дачи показаний.

Специалисты в области психического здоровья знают, что травма и потеря памяти – взаимосвязанные вещи. Когда с человеком случается что-то плохое, например он становится жертвой нападения, имеет место определенная степень амнезии, особенно в отношении событий, непосредственно связанных с самим нападением. Это оказывает влияние на качество показаний пострадавших.

Однако амнезия происходит далеко не всегда. В ситуациях, связанных с вооруженным нападением, все кардинально меняется. Наш мозг будто нажимает на кнопку записи, чтобы запомнить малейшие детали, относящиеся к оружию. Некоторое сокращение памяти здесь все же происходит, но это уместнее назвать сдвигом, перераспределением ресурсов. Такая мощная концентрация, отсекающая всю остальную входящую информацию, называется концентрацией на оружии.

Здесь будет уместна полная аналогия с орущим боссом. Когда вы проявляете вербальную агрессию, крича на сотрудника, вы как бы превращаете ваш рот в оружие. В результате «система навигации» вашего подчиненного автоматически настраивается на источник угрозы, которым являетесь для него вы, и все остальные системы памяти у него отключаются. Все это приводит к тому, что он концентрируется на угрозе вместо того, чтобы работать над ошибками.

Некоторые управленцы благополучно игнорируют данное положение вещей, думая, что словесная агрессия повышает креативность. Но, как мы видим, это далеко от истины. Крик повышает креативность не больше, чем размахивание пистолетом в попытке успокоить.

К вопросу о потоке

Вы получите высший балл за креативность, если сможете правильно прочитать фамилию этого венгерского ученого: Михай Чиксентмихайи. Он – автор нашей третьей, и последней, модели, которая называется «Поток». Его представления о креативности так же необычны, как и его имя.

Центральная идея данного метода концентрируется не на результатах, а на внутреннем состоянии человека, захваченного самим актом творения. В состоянии потока человек так сильно концентрируется на каком-то начинании, что это меняет его психологический «интерьер». Теряется восприятие времени. Все отвлекающие факторы перестают восприниматься. Человек опьянен процессом творения, и ничто больше не имеет значения[14].

Радость творчества может быть настолько всепоглощающей, что человек будет стремиться удержать это состояние, продолжать быть в потоке, даже если ему это будет дорогого стоить. Но что может сравниться с тем ощущением гармонии и благополучия, которые возникают в результате? В конечном счете вхождение в эти состояния становится самоцелью.

Чиксентмихайи считает, что состояние потока – одно из самых приятных и сильных из всех, которые дано испытать человеку. Он также считает, что поток – это не то, что приходит, просто когда люди стремятся стать более креативными, не приходит автоматически. Он, скорее, возникает при соблюдении ряда условий, подобно привередливому растению, требуя питательных веществ и влаги.

Одной из важнейших составляющих такой благодатной почвы является выбор цели достаточно амбициозной, чтобы заинтересовать вас, но не настолько ошеломляющей, чтобы с ней невозможно было справиться. Очевидно, что этот момент является ключевым, даже если связан с определенным дискомфортом.

Но все же этого недостаточно. В рамках поставленной цели должен быть определен ряд четких задач, направленных на ее достижение. Также необходимо разобраться с обратной связью: вы должны выработать четкие критерии того, что цель достигнута, и понимать, когда она будет достигнута.

И последний компонент нашей плодородной почвы – «вау-как-быстро-время-пролетело». Способность сосредотачиваться на «здесь и сейчас» и наслаждаться всей его полнотой – это ключ ко всему. Если вам кажется, что это похоже на тренировку осознанности, то это действительно так. Сосредоточение на происходящем позволяет сознанию и действию сливаться воедино. Погружаясь в этот сплав, вы позволяете потоку прорасти через вас, сжимая часы до размера секунд.

Нейронные связи

Ни одна модель не может полностью описать то, что мы знаем о креативе (даже те три модели, которые я описал выше). Но все становится еще хуже и запутаннее, когда мы пытаемся установить соответствие между областями мозга и конкретным творческим проявлением, которое и пытаются обосновать данные модели.

Огромные деньги были потрачены на изучение механизмов, стоящих за дивергентным мышлением (помните задачу про новые способы применения кирпича?). Дело продвигалось на удивление медленно. Одна из основных сложностей заключалась в разработке таких тестов и задач, при помощи которых можно было бы измерить только дивергентное мышление, так сказать, в чистом виде.

Но кое-что все-таки удалось сделать. Были получены доказательства, что нейронные сети умеют объединяться, чтобы превратить кирпич из подпорки для двери в новый пигмент для красок. Их названия должны быть вам знакомы:

Первая – та самая DMN (сеть пассивного режима работы мозга). Именно она отвечает за ваши фантазии и мечты. Неудивительно, что именно ей приписывают основные творческие функции.

Вторая – это исполнительная функция. Она отвечает за выполнение поставленных задач. Это те самые два столпа нашей креативности: DMN дает идеи, а исполнительная функция воплощает их в жизнь.

Третья – сеть определения значимости. Она участвует в распознавании угроз и реагировании на них. Эта система может испытывать определенные трудности, что-то вроде суеты, при анализе продуктов DMN и определении тех из них, которые достойны для передачи исполнительной функции.

Вообще говоря, такая тройная модель не является универсальной теорией дивергентного мышления, да и вообще любого другого вида творчества. Однако ее огромное преимущество в том, что с помощью этой модели можно получать рабочие проверяемые идеи и концепции.

Ученые также пытались описать биохимические факторы, лежащие в основе творческих процессов. Они изучали моменты озарения, когда несколько вещей, зачастую не связанных между собой, вдруг складываются в единую картину и образуют что-то новое. Делали они это при помощи теста отдаленных ассоциаций: испытуемому дают три слова, а затем предлагают найти четвертое, которое определенным образом с ними сочетается. Например, группа слов «ученый, мешок, хвост»: ответом будет являться слово «кот» («кот-ученый», «кот в мешке», «коту под хвост»).

Данный тест проводился с применением высокочувствительной аппаратуры для измерения активности мозга. В результате была зарегистрирована необычайная активность мозга: в тот момент, когда пазл сходился, мозг «загорался» буквально как паяльная лампа, и причем по очень специфической схеме. Одна из рабочих моделей говорит о том, что тут все дело в дофамине – гормоне, который отвечает за удовольствие. Забавно, что мозг дает вам дофаминовые «леденцы» всякий раз, когда вы что-то придумываете (и так с первого класса).

Сила «Эрл Грей»

Но, к сожалению, вы уже давно не в первом классе. Взрослое тело, вне зависимости от возраста, нуждается в отдыхе, а когда он недоступен – в тонизирующих веществах, ведь большую часть вашего времени вы проводите, разрываясь между зевотой и двойным латте.

Одно из самых поразительных открытий связано с тем, насколько сильно отдых влияет на креативность, и в частности на способность решать проблемы и творческие задачи. Среди специализированной литературы даже встречаются работы с названиями вроде «Сон улучшает способность решать проблемы прохождения видеоигр».

Одно великолепное исследование заключалось в том, что двум группам испытуемых предложили ряд головоломок, а затем регистрировали взаимосвязь режима сна и эффективности решения. Оказалось, что та группа, которой был позволен восьмичасовой сон в процессе работы, показала эффективность втрое выше, чем другая. Исследователи даже выяснили наиболее удачное время для сознательной работы над задачами – непосредственно перед сном.

Почему так? Много лет назад было обнаружено, что мозг не засыпает, когда засыпаете вы. Он просто переходит в офлайн-режим, обрабатывая информацию, накопленную за день, и вырабатывая креативные решения проблем, с которыми вы столкнулись ранее. БДГ-стадия сна (БДГ – быстрые движения глаз) – это творческая фаза. Стадия медленного сна, в которой ваши глаза не двигаются, используется мозгом для обобщения накопленной информации.

Однако если ваша работа связана с сильным стрессом, вам далеко не всегда удается хорошо выспаться. Здесь на помощь снова приходит наука и одно из самых распространенных психоактивных веществ (которым чаще всего злоупотребляют) – кофеин.

Употребление последнего повышает способность к творчеству самыми разными способами: усиливает оперативную память, обостряет способность к концентрации (признаки когнитивного растормаживания), а также дает энергию, нужную в обоих случаях. Кофеин усиливает способности к конвергентному и дивергентному мышлению. Способы и средства доставки кофеина в организм не так уж важны, а вот его влияние на организм очень важно. Так, например, некоторые виды чая (в нем тоже содержится кофеин) усиливают способности к дивергентному мышлению, а любой сорт кофе повышает способности к конвергентному.

Интересно то, что кофеин сам по себе не дает энергию. Он стимулирует нервную систему таким образом, что вы просто перестаете чувствовать усталость (если здесь есть биологи, то пояснение для них – кофеин нарушает способность аденозина устанавливать связь с А1-белками мозга) и как бы растягиваете ваш энергетический запас.

На деле же это просто перерасход энергии, так сказать, под руководством кофеина. Когда его действие прекращается, вы устаете вдвойне, и вам приходится отсыпаться, что является еще одним способом повысить креативность. Вот такой пинг-понг.

Старение и возрастные изменения

Большую часть своей карьеры лектора я читал лекции для аудитории от студентов старших курсов до научных сотрудников. С точки зрения разницы поколений это был очень интересный опыт. Возраст слушателей варьировался от двадцатилетних «детей» до «детей» за 40. Поэтому меня не удивлял вопрос, который мне часто задавали во время лекций: «В каком возрасте мы наиболее креативны?»

Я отвечаю на этот вопрос так: ожидаемый уровень креативности людей в возрасте около 40 лет (пиковый возраст для большинства) примерно вдвое выше, чем в возрасте 80 лет. Однако здесь я бы сделал ряд важных оговорок. Дело в том, что некоторые люди за все свои годы вносят в жизнь один крупный креативный вклад, а затем теряют творческую активность, в то время как другие, пусть и в меньшем масштабе, но активны всегда. Вот, например, американский архитектор Фрэнк Ллойд Райт создал одну из самых знаковых своих работ – музей Гуггенхайма – когда ему было за 90. Более того, надо учитывать, что пожилые люди мудрее и у них за плечами багаж знаний и опыта. И все эти знания и опыт, недоступные двадцати-, тридцати- и сорокалетним, могут способствовать развитию их творческих способностей по мере приближения к их пику. Однако это возможно только в том случае, если поколения могут взаимодействовать.

Далее я начинаю рассказывать о работе ранее упоминаемого здесь Роберта Эпштейна (он, кстати, моего возраста). Он изобрел игру, которую назвал «шифтинг». При помощи его он учит людей силе командного творчества и, что весьма интересно, индивидуальному размышлению. Обычно он делит участников на две группы, а затем предлагает им решить какую-то проблему при помощи дивергентного мышления.

Первая группа – контрольная. Ей разрешается размышлять в течение пятнадцати минут, генерируя как можно больше вариантов решения. Второй же группе – шифт-группе – позволено совещаться только пять минут, а затем им необходимо покинуть помещение и найти какое-нибудь уединенное место, чтобы подумать над проблемой самостоятельно. Через пять минут уединенных размышлений члены шифт-группы собираются и сводят воедино списки потенциальных решений. Эпштейн обнаружил, что шифт-группа обычно располагает в два раза большим количеством решений, чем контрольная группа.

«И учитывая все то, что я уже сказал о связи креативности с возрастом – обращаюсь я к своим слушателям – из кого должны состоять шифт-команды Эпштейна?»

Эпштейн обнаружил, что наивысшую эффективность такие команды показывают в том случае, когда состоят из людей разных возрастов и поколений.

Лекцию я обычно заканчиваю примерно так: «Оглянитесь вокруг. Прямо сейчас, в этой аудитории, вы находитесь в самом центре одной из самых творческих команд на Земле».

А затем я предлагаю им найти новые способы применения кирпича.

Что начать делать уже с понедельника?

В 1970-х годах паре подростков из Сиэтла пришла в голову идея улучшить систему подсчета на дорогах. В своей работе они использовали примитивные компьютерные технологии. Затем они создали вокруг своего продукта небольшую компанию. В итоге, при демонстрации властям своего решения, концепция потерпела крах: их устройство не работало. Они попробовали еще раз и добились небольшого успеха. Однако говорить о чем-то серьезном было еще рано. В конце концов они бросили этот проект и уехали учиться в колледж, продолжая встречаться и обмениваться идеями.

Реальная ценность данного проекта, как потом станет ясно, заключалась не в самом проекте или созданной вокруг него компании, а в том взаимодействии, которое возникло в результате неудачи и в дальнейшем изменило мир.

Подобные вещи лежат в основе всей нашей дискуссии о проблемах креативности. И сейчас мы придадим им практический вид.

Хоть круг вопросов, которые мы затронули в этой части книги, достаточно широк, мы можем сформулировать семь основных принципов:

1. Определите modus operandi для решения задачи. Дивергентное мышление требует иных подходов, нежели чем конвергентное. Дивергентное мышление требует свободы от временны́х ограничений, отсутствия напряженной атмосферы и страха неудачи. Мышление же конвергентное напротив может цвести буйным цветом в условиях стресса.

2. Научитесь идти навстречу неудачам, а не бежать от них. Это означает необходимость анализировать неудачи и извлекать из них уроки. Когда ваши коллеги поймут, что неудачи для вас – всего лишь тренировка, они последуют вашему примеру. Как мы поймем из следующей главы, лидерское поведение очень заразительно.

3. Пробуйте еще. Готовьтесь к тому, что нужно будет генерировать от трех до пяти решений для каждой проблемы, а затем тестировать их. Не допускайте больших интервалов между попытками. Покажите всем, что самыми посещаемыми памятниками Силиконовой долины являются кладбища идей и предприятий. Вам будет проще, если вы последуете предыдущему пункту.

4. Установите атмосферу безопасности. Убедитесь, что ваши коллеги чувствуют психологический комфорт, чтобы их оперативная память была в порядке, а творческий потенциал только рос. Здесь все начинается с вашего рта: не превращайте слова в оружие. Не начинайте кричать на своих коллег, если вы новичок в деле управления людьми, и перестаньте кричать на них, если вы стреляный воробей.

5. Уделите внимание качественному сну. Непосредственно перед тем, как лечь спать, вернитесь к проблеме, над которой работали в течение дня. Также подумайте об ограничении употребления кофе или чая в течение дня, если у вас есть проблемы со сном. Однако если вам трудно отказаться от этих напитков, то будьте готовы к переутомлению, поскольку кофеин – мера временная.

6. Практикуйте шифтинг. Если у вас мозговой штурм, то начните прорабатывать идею в группе, потом разойдитесь по углам и подумайте в одиночестве, а затем снова соберитесь вместе. Собирайте группы так, чтобы они состояли из людей разного возраста.

7. Создайте условия для потока. Здесь важно сосредоточение внимания на «здесь и сейчас». Как следствие, необходимо учиться осознанности и культивировать ее в вашей компании (мы более подробно обсудим это в девятой главе, когда будем рассматривать баланс между работой и личной жизнью).

Все, о чем мы только что поговорили, может изменить мир. В качестве доказательства давайте вернемся к нашим подросткам из Сиэтла. Созданная ими компания по подсчету количества автомобилей, причудливо названная Traf-O-Data, успеха не имела. Однако подростки не прекратили совместную работу и сосредоточились на разработке программного обеспечения, создав в итоге компанию Microsoft. Разумеется, этими подростками были Пол Аллен и Билл Гейтс. А остальное, как говорится – уже история.

Креативность

Правило мозга: неудачи допустимы до тех пор, пока вы извлекаете из них уроки.

• Чтобы идея была признана креативной, она должна быть инновационной и практически применимой.

• Дивергентное мышление (то, которое взрывается фейерверком новых идей) требует отсутствия стресса и наличия времени. Конвергентное мышление (которое фокусирует множество точек зрения на одной проблеме) эффективнее проявляется в условиях стресса и ограниченного времени.

• Примите неудачи: они превращают новое в полезное.

• Чтобы извлечь из ошибок максимальную пользу, постарайтесь встретиться с ними лицом к лицу, проанализировать их и как можно скорее извлечь из них уроки.

• Помните, что неудачи не характеризуют вас как личность.

• Прекратите – и лучше не начинайте – кричать на сотрудников. Это подрывает их творческий потенциал и продуктивность.

• Если вы руководитель и лидер компании, дайте своим сотрудникам четкую методологию работы с ошибками. Компании, которые формализуют процессы, создают атмосферу принятия ошибок и поощряют сотрудников, анализирующих неудачи, являются наиболее продуктивными и успешными.

Глава 5. Лидерство

Правило мозга: у лидера должно быть много эмпатии и немного жесткости.

Признаюсь, мне тяжело писать о лидерстве. Главным образом потому, что я трус. Нужно иметь определенную дерзость, чтобы говорить об уравнении с таким количеством неизвестных. И я не уверен, что я сам или та область, в которой я являюсь специалистом, могут с этим справиться. Похоже, что Питер Друкер, гуру менеджмента, тоже готов поднять здесь белый флаг. Он говорит, что единственное определение лидера можно сформулировать так: это тот, у кого есть последователи.

Мне нравится простота этих слов. Но есть одна маленькая проблема – они ровным счетом ничего не объясняют. Несомненно, что лидерство – это нечто большее, чем способность привлекать последователей.

Как показывает практика (и история) люди в одинаковой степени следуют и за плохими начальниками, и за хорошими учителями, и за ужасными командирами, и за талантливыми руководителями, и за жестокими царями, и за добрыми и смиренными их слугами. И это не значит, что все эти лидеры из одного теста.

Подобное отсутствие ясности в данном вопросе расстраивает и сбивает с толку, ведь (вспоминаем самый первый урок в любой бизнес-школе) лидерство чрезвычайно важно в деловой среде. Плохой начальник – это первая причина, по которой сотрудники уходят из компании. До начала пандемии, в 2018 году, почти треть всей рабочей силы в США планировала сменить место работы, а текучка напрямую влияет на эффективность компании (заменить одного сотрудника в США стоит в среднем около 40 000 долларов).

Так что же со всем этим делать? Предпринимаются ли попытки найти тот секретный ингредиент лидерства, техники, которые могут помочь руководителям перестать терять сотрудников стоимостью 40 000 долларов? Если количество книг по этому вопросу является показателем, то ответ да. По состоянию на 2015 год на Amazon можно было найти 57 000 книг по запросу «Лидерство». Позднее, в 2020-м, эта цифра перевалила за 100 000.

Но почему их так много? Некоторые из этих книг говорят о лидерстве как об искусстве, а не как о науке. А это широкий простор для разного рода спекуляций. Кто-то скажет, что лидерами не рождаются, а становятся, приобретая необходимые качества с опытом. Речь идет об обретении баланса качеств, таких как дерзость и сострадание, исключительность и сопричастность, безразличия к мнениям окружающих и эмпатии. Могут ли поведенческие науки внести свой вклад в этот фестиваль идей?

Правда здесь в том, что не могут, по крайней мере всесторонне. Однако мы можем подать к столу новое и очень интересное блюдо, выдержанное в эволюционном маринаде и приправленное проверяемыми концепциями. Это теория престижа и доминирования, иногда называемая двойной моделью (о которой мы поговорим в следующем разделе). Но не стоит рассматривать то, что будет сказано дальше, как полное описание данной концепции (я не уверен, что один раздел способен конкурировать с сотней тысяч книг).

Говорил же я вам, что я трус.

Повесть о двух генералах

Наше обсуждение двойной модели мы начнем со времен Второй мировой войны и поговорим о двух лучших генералах союзных войск. Более разных стилей руководства и быть не могло.

Первый из них – легендарный Джордж Паттон, командовавший третьей армией США. Агрессивный, до безобразия эпатажный интеллектуал из Военной академии Вест-Пойнт, носивший на правом бедре кольт 45-го калибра с рукояткой из слоновой кости, а на левом – такой же смит-и-вессон. Он обладал «железными» мозгами, которые едва контролировал. Носивший прозвище «Старая кровь и кишки», он никогда не стеснялся критиковать подчиненных. В своей знаменитой речи, произнесенной перед бойцами, он сказал:

«Будут жалобы на то, что мы слишком давим на наших людей. Так вот, мне плевать на эти жалобы. Я верю, что унция пота сбережет галлон крови».

Вообще говоря, нам повезло: оккупированный нацистами мир нуждался тогда в уравновешивании баланса сил таким вот бойцом. Выпустить Паттона на ринг было верным путем к нокауту соперника. Есть мнение, что дополнительные раунды в период Второй мировой войны не потребовались именно благодаря агрессивной тактике Паттона.

Но однажды из-за своего горлопанства он попал впросак: его отстранили за то, что он дал пощечину контуженному солдату, который, по его мнению, проявил слабость (он страдал тем, что мы называем ПТСР).

Паттон был не единственным выдающимся лидером-военачальником. Генерал Омар Брэдли, коллега Паттона по африканскому и европейскому театрам военных действий, также являлся блестящим военачальником, но по иной причине. Он не обладал манерами Паттона, был непритязателен, скромен, слыл блестящим тактиком. Также его отличала беззаветная преданность своим людям. Ему дали прозвище «Генерал-разведчик». Вы можете заметить в его стиле нотки человечности:

«Ни один командир не сможет стать настоящим стратегом до тех пор, пока не узнает своих солдат. Мерой этого является сострадание к ним. И оно – отнюдь не препятствие, ведь тот, кто не дорожит жизнями своих солдат и не страдает вместе с ними, не может быть командиром».

Годы изучения позволили более детально взглянуть на личности обоих военачальников. Было понятно, что они не всегда соответствовали той репутации, которая сложилась вокруг их персон, однако серьезные различия стилей их правления были реальностью. Два этих стиля в одной команде, при условии что эта взрывоопасная смесь поддавалась бы контролю, были бы неоценимы в условиях боевых действий. Оба они являются символами теории престижа и доминирования.

Определения

Если мы хотим разобраться в этой концепции, то, похоже, нам все-таки придется дать слову «лидерство» хоть какое-то определение. Даже с учетом такой ощутимой разницы в поведении двух генералов, тут все кажется довольно простым.

Социологи обнаружили, что, когда люди собираются вместе, возникает тенденция к самоорганизации очень конкретным и измеримым способом. Здесь имеет место ассиметричная концентрация власти, проявляющаяся в биноме «лидер» и «люди, которые следуют за лидером». Данная тенденция настолько стабильна, что ее можно проследить вплоть до каменного века. Все это очень напоминает определение Друкера.

Конечно, существуют и другие модели лидерства, например менее структурированные, с не такой жесткой иерархией, где размывается грань между руководителем и подчиненным. Но подобные вещи являлись скорее исключением, нежели правилом. От древних фараонов до европейских монархов почти всегда преобладала бинарная структура власти с мужчиной-лидером во главе. Она обеспечивает приемлемую, хоть и порой удручающую основу не столько для вывода определений лидерства, сколько для выявления путей и способов его изучения, особенно если вы понимаете под лидерством нечто весьма конкретное.

Скажем так, непрофессиональные определения лидерства утверждают, что это способность убедить других сделать то, что нужно вам. Наука чуть более многословна в этом плане, но приходит к похожему заключению:

«…оказывающее неравномерное влияние на коллективные действия и групповые решения… явление, при котором один индивид (лидер) инициирует действие, а другой индивид или группа ведут себя таким образом, чтобы соответствовать ожиданиям и поведению, инициированному лидером».

Теми нитями, которыми связаны оба этих определения, являются социальные взаимодействия, в особенности случайные. Ученые, как мы уже неоднократно упоминали, постоянно изучают сотрудничество между людьми. Это означает, что наука, по крайней мере в теории, может поведать нам кое-что о том, как надо руководить. Но так ли это на самом деле? Сторонники теории престижа и доминирования полагают, что да.

Разбираем концепцию

Вникая в суть теории авторитета и доминирования, нам следует подчеркнуть, что лидерство – это прежде всего поведение. Доминирующий стиль характерен в основном лидерам, которые реализуют свой авторитет за счет силы. Они опираются на нее при навязывании последователям своей воли и их не особо заботит то, как последние к этому относятся.

Противоположность этому – престиж, или, проще говоря, положительный авторитет. Лидеры, практикующие данный стиль, опираются на силу в гораздо меньшей степени. Их конек – остроумие, справедливость и уважение к тем, кем они руководят.

Впервые данная концепция была сформулирована в статье под названием «Двойная модель лидерства и иерархии. Эволюционный синтез». Именно поэтому ее часто называют двойной моделью.

Будет ли эта волшебная смесь силы и ума, о которой говорит концепция, работать и давать прекрасные результаты в бизнесе? Может быть. Чтобы понять это наверняка, нам необходимо исследовать обе стороны данного уравнения, которые хорошо проиллюстрированы в фильме «Рождественская история» (1983). Просмотр этого фильма в нашей семье в преддверии праздников стал делом таким же обычным и приятным, как выпекание печенья. Из этого фильма, в частности, из двух конкретных сцен, можно многое понять о двойной модели.

Первая из них – о хулигане с ехидным именем Скут Фаркус. Он был выше и сильнее других детей. У него были противные желтые зубы, шапка из енота и отвратительный смех, похожий на пулеметную очередь. Его стиль буллинга предполагал тактику засады: он подстерегал идущих домой после школы детей и заманивал их в свои лапы, а затем вместе со своими прихвостнями физически издевался над жертвой: обычно это выглядело как заламывание рук жертвы за спину и подталкивание вверх до тех пор, пока несчастный ребенок не начинал кричать «Дядя!». Как становится ясно, лидерство Фаркуса основывалось на физической силе, а присущая ей система поощрений и наказаний распространялась ко всем. Как вы, вероятно, уже поняли, Фаркус относился к приверженцам доминирующего стиля.

Доминирующий стиль

Источник силы людей, подобных Фаркусу, в асимметричности: сила может быть физической и исходить непосредственно от индивида, как, например, возможность обижать более слабых, а может быть направлена на коллектив, когда лидер заставляет своих последователей выполнять его приказы. В этом случае лидер опирается в основном на такие явления как гнев, страх и страдание, чтобы удержать контроль в своих руках. Доминирующий стиль предполагает также использование «программ лояльности» для подчиненных, чтобы добиться от них большей лояльности и преданности обожаемому лидеру. Это могут быть весьма действенные вещи, начиная от публичных одобрений и личного уважения до более материальных вещей вроде повышенной зарплаты и разного рода продвижений по службе. В группах, практикующих подобный стиль, всегда проводится черта между имущими и неимущими, между достойными и недостойными; и проводится она с подачи самого лидера и по его усмотрению. Здесь нет друзей, но есть союзники. Здесь нет противников: вместо них – враги. Это мрачный и холодный мир.

Доминирующие лидеры могут сделать жизнь своих подчиненных невыносимой, совершенно не считаясь с их интересами. Но тем не менее доминирование существует, и существует оно не просто так. Подобные люди обладают способностью быстро распределять ресурсы и усилия тогда, когда на размышления и возражения просто нет времени, например в случае борьбы с врагами, халявщиками или в урегулировании внутригрупповых конфликтов, особенно если они – угроза центральной власти.

Иосиф Сталин был лидером, чья деятельность показала обратную сторону доминирующего стиля, крайнюю степень его проявления. Его желание удержаться у власти привело к мобилизации военной и промышленной мощи Советского Союза и победе над фашистской Германией. Но это же самое желание привело к гибели миллионов людей как до, так и после войны.

Исследования показывают, что карательные меры, присущие данному стилю, не способствуют поддержанию производительности в долгосрочной перспективе, особенно там, где решаются творческие задачи и присутствует необходимость стимулировать инновации (прямо здесь мы могли бы процитировать главу о креативе целиком). Чтобы понять, какие существуют альтернативы, мы обратимся ко второй переменной нашего уравнения – к той, где находится престиж (или положительный авторитет), и проанализируем следующий пример из «Рождественской истории».

Престиж

В интересующей нас сцене участвует младший брат главного героя по имени Рэнди, мальчуган лет пяти-шести. Он упорно отказывается есть мясной рулет и картофельное пюре с подливкой.

«Ну, хорошо, – рычит его отец, еле сдерживая себя и проявляя доминирование, – где моя отвертка и газовый ключ? Я открою ему рот и засуну это внутрь!» Но тут вмешивается мать и мягко спрашивает Рэнди: «А как там поживают маленькие поросята?» Глаза Рэнди внезапно загораются, он хрюкает и смеется. «Вот так, – говорит мама, чувствуя, что дело сдвинулось, – точно, хрю-хрю. А теперь покажи, как поросятки кушают. – Мама показывает на тарелку с едой, – вот твое корытце. Будь хорошим мальчиком и покажи, как кушают поросятки». И тут Рэнди набрасывается на еду, буквально ныряя лицом в тарелку и визжа как настоящая свинья. Мама радостно смеется над тем, как мальчик размазывает остатки еды по всему лицу. «Мамин маленький поросеночек», – говорит она ему, когда тот заканчивает трапезу. Миссия выполнена.

Эта очаровательная сцена – отличный пример того, как доминирование контрастирует с престижем: люди, склонные к первому, полагаются на силу, а те, кто тяготеет к престижу, полагаются на проницательность и интуицию. Мама знала, как заставить своего маленького сына съесть свою еду. И для этого не потребовалась отвертка. Может быть, кто-то назовет это мудростью.

Лидеры, опирающиеся на престиж и положительный авторитет, обладают навыками, необходимыми для того, чтобы понять, что руководит людьми. Они определяют их точки мотивации – то, что побуждает их к действию – а затем используют это для достижения своих целей (подобное зачастую напрочь отсутствует в доминировании). Лидеры подобного толка понимают, что грубая сила, страдание и страх – это инструменты «последнего шанса». Если вы полагаете, что это напоминает просоциальную теорию мышления, то будете совершенно правы.

Эти лидеры, помимо высоких показателей эмоционального интеллекта, обладают рядом других достоинств и навыков и охотно делятся своим опытом с подчиненными. Они заинтересованы в их самореализации так же, как и в своей собственной. Их стимулы, в отличие от доминирующих лидеров, являются положительными. Они склонны влиять, в то время как доминаторы умеют только командовать.

Почему это называется престижем?

Лидеры, которые практикуют подобный союз мудрости и благородства, в конечном счете обретают мощную положительную репутацию. Они как бы аккумулируют престиж и авторитет, привлекая к себе людей, как мотыльков на пламя свечи. Им практически не приходится прикладывать усилия, чтобы люди следовали за ними: они делают это по собственной воле. Помимо всего прочего их привлекает чувство психологической безопасности: ведь приятно и комфортно осознавать, что твой тяжелый труд будет по достоинству оценен, и за этим последует вознаграждение.

Авторитетные лидеры обладают настолько сильной личной гравитацией, что их отношения с подчиненными зачастую переходят в разряд личных: людям нравится быть рядом с такими лидерами и подражать им. Зачастую подобных лидеров называют харизматичными.

Однако сказанное выше не значит, что доминирующий стиль не в почете. Способность таких лидеров принимать четкие оперативные решения в сложной двусмысленной ситуации или при наличии угрозы может отрезвить подчиненных и задать верное направление. И сотрудники могут быть благодарны за эту силу. Безусловно более комфортно находиться рядом с чутким и проницательным начальником, однако эти качества – последнее, что нужно в пылу сражения.

Итак, у нас есть два стиля: один опирается на кулаки, второй – на репутацию. Какой из них лучше с точки зрения науки?

А наука говорит нам, что вопрос поставлен некорректно, ведь успешные лидеры обладают качествами, присущими обоим стилям, и используют их инструментарий в зависимости от ситуации. Им хорошо известно, когда нужно надавить, а когда – понять и поддержать.

Однако, по мнению тех же исследователей, один из этих стилей все же необходим в гораздо меньшей степени.

Дело в том, что в мире бизнеса конфликты, в которых требуется развязать руки вашему внутреннему генералу Паттону, происходят не слишком часто. На практике чаще требуются простые и обыденные решения повседневных вопросов, с которыми сталкиваются руководители и сотрудники.

Эти решения требуют множества дополнительных специальных знаний, совокупный эффект от применения которых двигает компании к успеху. И здесь не требуется тяжелой руки, а пригодится, скорее, ловкость рук. Так что методы из серии «Покажи маме, как кушают поросятки» зачастую более эффективны, чем заламывание рук за спину и попытки заставить кричать «Дядя!».

Двойные модели

Естественно, концепция двойной модели – не единственная из существующих. Некоторые исследователи отождествляют лидерство с личной властью (силой), которая опирается на индивидуальные способности и качества руководителя, что контрастирует с лидерством, основанным на формальном авторитете (по факту занимаемой должности, например).

Однако большинство альтернативных моделей также имеют дело с балансом престижа и доминирования. И у меня, как ученого, это вызывает исследовательский зуд.

Джеймс Зенгер со своей командой проанализировал эту тему. Они опросили более 60 000 наемных работников, задав им один вопрос: «Что делает руководителя великим лидером?»

Особенно внимательному изучению подверглись два момента: ориентация на результат и навыки социального взаимодействия. Руководители, которые держали курс на результат, достигали поставленных целей, укладывались в сроки и обеспечивали надлежащее качество товаров и услуг. Руководители с развитыми социальными навыками при работе с подчиненными проявляли максимальную ясность и эмпатию.

Обе эти характеристики должны работать в тандеме. Если руководитель держит сильную ориентацию на результат, но его социальные навыки находятся на уровне работы в Excel, то лишь 14 % опрошенных считали, что это давало ему статус героя. Если социальные навыки босса были на уровне святого, но он не держал команду в тонусе, то лишь 12 % считали его достойным канонизации. Однако ситуация менялась в корне, если у лидера были прокачаны оба этих скилла. Проще говоря, если бы руководитель обладал характером матери Терезы и хваткой генерала Паттона, то колоссальные 72 % респондентов почувствовали бы себя в руках великого лидера.

Не кажется ли вам, что комбинация (1) стремления к результату и (2) присутствия духа, дающего сотрудникам веру в поставленные цели, подозрительно похожа на шаблон «престиж – доминирование»? Бизнес-аналитик и писатель Грег МакКеон обнаружил примерно то же самое. Однако он заходил с другого конца, пытаясь выяснить, какое поведение начальника ассоциируется у сотрудников со статусом «плохого босса».

После опроса примерно тысячи человек МакКеон обнаружил своеобразный дуализм: примерно половина опрошенных заявили, что худшие начальники – это диктаторы, которые пытаются контролировать все до мелочей и постоянно влезают в повседневную жизнь подчиненных. Их окрестили сверхменеджерами.

Другая половина опрошенных говорили о противоположном: худшие руководители проявляли недостаточную вовлеченность, обладали низким уровнем ответственности и почти не давали обратной связи сотрудникам. Они были достаточно милы, но это говорило, скорее, о желании избежать возможных конфликтов, нежели о готовности эффективно управлять. Таких руководителей окрестили субменеджерами.

Так кто же лучший в этом нелегком деле? Тот, кто избрал срединный путь, обладая инструментарием обеих сторон данного уравнения и вовремя, а главное, по делу его применяя. Вне зависимости от того, каким путем вы идете, можно взять все описанное на вооружение.

А я все еще чувствую исследовательский зуд.

Все о детях

Учитывая то, что идея «престижа – доминирования» звучит контрапунктом в партитурах большинства концепций лидерства, говорит ли это о том, что данные явления и, как следствие, их проявления в реальной жизни в известном смысле заложены в нас с рождения?

Ответ в том, что никто на самом деле этого не знает. Однако, имеются щекотливые намеки на то, что не все социальные тенденции обусловлены влиянием социальных же сил. Например, мы можем обнаружить очень ранние проявления (здесь я имею в виду маленьких детей) последовательных реакций на власть и авторитет. По-видимому, младенцы наделены некими поведенческими шаблонами социального взаимодействия, которые начинают проявляться в возрасте чуть более полутора лет. И эти шаблоны, вероятно, сотканы из ожиданий воздействия модели «престижа – доминирования». Один исследователь сказал следующее:

«У малышей уже имеются встроенные когнитивные и поведенческие шаблоны для каждого типа лидера… Последователи и сторонние наблюдатели (даже если это младенцы) легко их распознают и применяют контекстно-зависимые модели поведения в связи с каждым из них».

Но как нам удалось это понять? Здесь надо разобраться в самом принципе измерения когнитивных способностей младенцев. Дело в том, что они склонны дольше и пристальнее воспринимать и изучать источник информации, несущий измененную информацию. Предположим, например, что ребенок спит в комнате с двумя окнами, за каждым из которых стоит дерево. Если одно дерево убрать, то он будет дольше и пристальнее вглядываться именно в то окно, за которым дерева нет. Пристальный взгляд – надежный способ понять, на что дети обращают внимание.

В рамках одного известного эксперимента младенцам в возрасте 21 месяца демонстрировался заранее подготовленный спектакль, в котором взрослые лидеры определенным образом взаимодействовали со своими последователями: один работал в стиле мамы из «Рождественской истории», другой же был похож на старого доброго Скута Фаркуса. К удивлению исследователей, младенцы улавливали разницу, ожидая от подчиненных определенного типа реакций.

Далее малышам демонстрировалась сцена, в которой лидер отдавал подчиненному распоряжение, а затем выходил из комнаты. Используя сложные алгоритмы анализа взгляда, ученым удалось выяснить дальнейшие ожидания детей. Если лидер придерживался стиля престижа и положительного авторитета, ожидания сводились к тому, что подчиненный выполнит данное ему указание. Но если это был лидер доминирующего типа, то младенцы ожидали, что приказ будет выполнен лишь при физическом присутствии лидера. Если он отсутствовал, то ожидалось неповиновение. То есть даже в этом возрасте дети понимали, что, как говорится, кот из дома – мыши в пляс.

Таким образом, ученые пришли к выводу, что дети в своих ожиданиях опирались на некий встроенный шаблон, дополненный прогнозами о том, как люди будут реагировать на определенные типы лидерского поведения. И это лишь один из кучи экспериментов, демонстрирующих, что младенцы обладают подобными социальными «предустановками» и когнитивными моделями взаимодействия людей, находящимися в рамках двойной модели.

Как взрослые

Как же возникают подобные шаблоны? Откуда они берутся? Как я уже говорил ранее, никто на самом деле точно не знает (не нужно стесняться говорить о проблемах природы/воспитания, упоминаемых во введении). Возможно, мы рождаемся с ними. Точно известно лишь то, что они начинают проявляться в возрасте, когда появляются жевательные зубы.

Изучению на предмет наличия и актуальности данных шаблонов подвергались и дети школьного возраста. В итоге ученым удалось обнаружить их наличие: есть прямые доказательства проявления двойной модели в рамках данных возрастных групп. Это правда, что лидерами в классе являются, как правило, самые заметные и известные ученики, однако наибольшей популярностью все же пользуются те дети, которые демонстрируют оба стиля двойной модели и умело ими пользуются.

Исследования также показывают и обратную сторону: дети, выросшие в авторитарной среде с развитой системой поощрений и наказаний, не способны свободно переключаться между стилями.

Они проявляют социальную агрессию, демонстрируя то, что ученые называют «экстернализирующим поведением» (научный эвфемизм слова «травля»[15]). Взрослея, они предпочитают авторитарных доминирующих лидеров, становясь такими же, как они.

То, какой стиль в конечном итоге выбирает лидер, естественно, влияет на его взаимоотношения с окружающими и отражается на всех сферах жизни. Но какие именно последствия это имеет? Как именно отражается на делах и бизнесе? Что мы можем сделать для поддержания баланса между травлей и продуктивными отношениями?

Мы собираемся разобраться в этом, используя общий для медицины и для бизнеса инструмент – историю болезни. Темой станет короткая и яркая история корпорации Ernon из Хьюстона, штат Техас, чей захватывающий взлет и ужасное падение объясняются контрастом стилей двух CEO – Ричарда Киндера и Джеффри Скиллинга. Это жуткая, но поучительная история. Она обнажает сильные и слабые стороны этих стилей и наглядно демонстрирует их последствия.

Небольшая предыстория: Ernon – энергетическая компания, появившаяся в результате слияния IntelNorth и Houston Natural Gas. В качестве няньки для молодой корпорации был привлечен Ричард Киндер. В годы ее становления он занимал должности президента и операционного директора. А главный идеолог всей этой затеи – Кен Лэй – уехал налаживать связи в Вашингтон.

Взлет компании

О Киндере отзывались хорошо. Он проявлял незаурядный талант в том, что касается комфорта и благополучия своих сотрудников, вникал во все их дела как в свои собственные. Киндер проявлял не столько контроль, сколько заботу, способствуя созданию семейной атмосферы в компании. Его поведение хорошо демонстрировало стиль престижа и положительного авторитета.

Но это был не единственный инструмент в арсенале Киндера. Хорошо понимая разницу между коллегами и членами семьи (вы можете уволить подчиненного, но не можете уволить своего брата), он проявлял и более жесткие грани своей личности, придерживаясь правил корпоративной этики, трудовой дисциплины, направленной на достижение поставленных целей, соблюдение сроков и предоставление качественных услуг. Он пользовался своей великолепной памятью, чтобы следить за продуктивностью каждого подразделения своего растущего предприятия. Будучи приверженцем открытости, он мог вступить в спор со своими подчиненными, если видел, что они делают что-то не так, а затем приказать им проделать то же самое со своими подчиненными. Все это закрепило за ним прозвище «Доктор-дисциплина».

Но даже в пылу такого ориентированного на результат поведения его навыки социального взаимодействия проявлялись по полной, а престиж процветал. Его нетерпимость к секретам и уловкам стала корпоративной добродетелью, благодаря которой в компании проявились безусловное доверие, честность и ответственность на всех уровнях.

Результаты работы впечатляли и говорили о том, что стиль Киндера приносил свои плоды. Так, в самые хлебные годы под его руководством компания показала рост прибыли с 200 до 584 миллионов на фоне общего прироста с 5,3 до 13,4 миллиарда долларов США.

Однако это же окутало ситуацию ореолом тайны, когда в 1996 году правление вынудило Киндера уйти. Многие книги и документальные фильмы описывают эти события не только из-за полной их неожиданности, но в связи с трагическими последствиями. Главы Ernon нашли Киндеру такую замену, вследствие которой этот грандиозный корабль налетел на айсберг и затонул в 2001 году.

Шкипером-злодеем стал Джеффри Скиллинг прямиком с кастинга на лучшего доминирующего босса. Согласно некоторым источникам, он придерживался дарвинистских принципов, считая, что компанией нужно управлять по принципу «с волками жить – по волчьи выть, и выживает сильнейший».

В соответствии с этим подходом Скиллинг немедленно внедрил систему проверки сотрудников, названную Комитетом экспертной оценки. Согласно этой системе, каждый сотрудник, независимо от реальных компетенций, получал оценочный балл от 1 до 5, где 1 – высший балл. Ситуация сопровождалась публичным унижением, так как все эти материалы были размещены на корпоративном сайте вместе с фотографиями сотрудников. Оценка 5 была практически смертным приговором. Такой сотрудник мог увольняться сразу, а мог получить двухнедельный срок на поиски альтернативного места внутри компании, и, если ничего не находилось, человек просто собирал вещи. Так что никакой меритократии[16].

Падение

Как вы уже, наверное, догадались, опасения сотрудников по поводу своей работы пробило брешь в культуре Ernon. Сотрудники стали воспринимать коллег как конкурентов. Удары в спину и интриги стали обыденностью, а руководители превратили систему оценки в оружие, присваивая высокий балл в качестве награды за лояльность, а не объективной оценки эффективности.

Агрессия оказала влияние и на отношение к клиентам компании. Имеется запись со скрытой камеры, на которой один из директоров буквально празднует калифорнийский лесной пожар со словами «Гори, детка, гори! Это так прекрасно!». Стихийное бедствие парализовало местную энергосеть и тем самым позволило Ernon взвинтить цены.

Склонность Скиллинга к риску привела к тому, что в корпусе появилась течь, и в корпоративный трюм Ernon начала поступать вода, в основном в виде долгов. Поначалу высшее руководство пыталось скрыть это от контролирующих органов, но в итоге коррупция была раскрыта. В 2001 году Ernon объявила себя банкротом, а несколько руководителей, в том числе Скиллинг, получили тюремные сроки. Это было настоящее падение: на пике акции компании стоили 90,75 доллара США за штуку, а при банкротстве они продавались по 26 центов.

Вывод? Стиль руководства имеет значение. Ernon не пришлось увольнять всех сотрудников организации, достаточно было заменить главу. Это изменило все.

Что начать делать с понедельника

Даже если ваша компания и не испытывает подобных трудностей и проблем, возможно, вы наблюдаете похожие тенденции у лидеров, с которыми вас связывают профессиональные отношения. Может быть, вы сами являетесь руководителем, чей стиль тяготеет к доминированию, но не видите или не хотите этого признать. Последние несколько разделов данной главы мы посвятим тому, как избежать ошибок, которые совершают лидеры, подобные Скиллингу. Так что мы с вами начинаем действовать не с понедельника, а немного раньше. Кстати, изрядную долю внимания мы уделим писательству.

Начну я с основной ошибки, которую допустили Скиллинг и его команда (она касается дарвинизма). Они эксплуатировали только социальный эгоизм, совершенно забывая про бескорыстие и умение радоваться чужим успехам. Ученые до сих пор не сошлись во мнении относительно того, является ли основной движущей силой эволюции конкуренция или сотрудничество (а может быть гремучая смесь того и другого). Руководители-эгоисты оказывают пагубное влияние на людей и процессы, что могут подтвердить калифорнийцы.

Гибельная эгоцентрическая система ценностей Ernon, как это ни странно, дает нам четкое понимание того, что же следует начать делать с понедельника: понять, как обрести психическую устойчивость и снизить градус эгоизма. В помощь нам – наука о мозге. Рассмотрим два исследования. В первом изучается то, что удерживает людей от клинических форм депрессии, а второе пытается понять, что делает людей по-настоящему счастливыми. Оба приводят к совершенно неожиданной идее: к изучению вопроса человеческой благодарности.

Благодарность как часть отношений

Исследователи описывают благодарность как совокупность двух сторон (одна легкая, а другая – не слишком), чей союз рождает положительные эмоции. Легкая – это осознание того, что имело место что-то хорошее. Трудная – признание того, что добро пришло из внешнего источника. Если вы сможете постичь эту вторую сторону, то вас захлестнет чувство глубокого удовлетворения и теплоты. В качестве примера можете представить, что ваша футбольная команда выиграла матч, но победный гол забили не вы, а ваш товарищ. И если, несмотря на это, вы способны испытывать радость и удовлетворение от произошедшего, то вы испытываете те самые чувства.

Эта трудная сторона благодарности – начало процесса преодоления эгоцентризма. Положительные эмоции, которые вы испытываете при осознании внешнего блага – это та награда, которую мозг выдает вам за понимание того, что вы – не центр мироздания. Если вы сможете избавить кого-то от зацикливания на себе и от самолюбования и научить его испытывать благодарность, то все это очень скоро начнет приносить положительные дивиденды, а вы сделаете еще один шаг на пути к статусу действительно великого лидера.

Впервые положительный эффект от подобной перестройки был обнаружен в результате исследования психических расстройств. Так, развитие умения быть благодарным стало усиливающим фактором для пациентов, борющихся с глубокими формами депрессии. Это помогало распутывать узлы в их головах, сокращая продолжительность и частоту возникновения депрессивных эпизодов.

Как выяснилось позже, умение испытывать благодарность имеет огромное значение и для обычных людей. Оно повышает уровень эмпатии и способность к подавлению зависти, обиды и агрессии, одновременно снижая желание отомстить и дать сдачи. Люди, обладающие этим навыком, с легкостью заводят и сохраняют друзей.

Как в старинной поговорке о том, что если хочешь завести друзей, то сначала сам стань другом. Благодарные люди более внимательны к окружающим и очень внимательны к себе. Общение с такими людьми вызывает в других желание оставаться рядом с ними и укреплять взаимоотношения.

Умение быть благодарными влияет и на способность переносить стресс, снимая напряжение и повышая устойчивость к негативу. Это особенно видно на примере военнослужащих, страдающих ПТСР: благодарные люди быстрее и эффективнее восстанавливаются после травм, полученных на поле боя.

Нейробиология благодарности

Силу благодарности я ощущаю каждый раз, когда езжу в Starbucks. Держу пари, вы тоже. Это удивительный опыт, когда кто-то перед вами платит за ваш напиток как за свой, а вы узнаете об этом только когда подходит ваша очередь. В такие моменты меня переполняет чувство тепла и благодарности, и я неизменно отвечаю взаимностью, делая то же самое для следующего человека.

У всего этого комплекса чувств есть серьезная нейробиологическая подоплека: по меньшей мере три нейронных сети активизируются в момент того, когда мы ощущаем благодарность.

Первая из них занимается транспортировкой нейромедиатора, о котором вы наверняка слышали – серотонина. Эта область называется передней поясной извилиной. Серотонин – это своеобразный биохимический швейцарский нож (он выполняет множество функций), но основное его предназначение – чувство удовлетворения и контроль эмоциональной стабильности. Кстати, люди, страдающие депрессией, часто имеют проблемы с регуляцией уровня этого гормона. Он также участвует в принятии решений, помогая оценивать и даже в каком-то смысле прогнозировать результаты определенных действий и поведения. Так вот, передняя поясная извилина выделяет серотонин в том числе и тогда, когда вы испытываете благодарность.

Следующая область – мозговой ствол – отвечает за выработку не менее известного гормона дофамина. Это одно из основных и самых древних веществ, выделяемых мозгом. Его функция – чувство удовольствия и химическое вознаграждение. Когда вас захлестывает благодарность, области мозга рядом со стволом выпускают маленькую, но очень интенсивную струю этого божественного вещества.

Таким образом, получается, что благодарность тесно сопряжена с двумя мощнейшими нейротрансмиттерами, отвечающими за удовольствие. Мало того, что ваше настроение улучшается, так вы еще и получаете за это дополнительную химическую награду, становясь еще более довольными и радостными. Вот вам и эффект бумеранга: не думая о собственном счастье, но заботясь о счастье других, вы все равно получаете его назад втройне. Неудивительно, что благодарность так глубоко на нас влияет.

Последняя область мозга, имеющая отношение к благодарности, пожалуй, самая интересная, интригующая и неоднозначная – внутритеменная борозда (область чуть выше ваших ушей) и нижняя лобная извилина (прямо напротив ваших ушей). Какова их роль? Ментальная арифметика. Они осуществляют ежедневную количественную оценку и подсчет окружающих вас вещей и явлений. Никто точно не знает, какое отношение они имеют к чувству благодарности. Возможно, это связано с внутренней оценкой меры вашего долга перед другими людьми, или, что несколько зловеще, чем они обязаны вам. А, может, они просто связаны с самой методикой регистрации активности мозга: зачастую во время экспериментов испытуемый получает от кого-то благодарность, и нередко в денежной форме.

Как бы то ни было, исследования наглядно демонстрируют удивительную силу самопреодоления. От позитивных отношений с окружающими до стрессоустойчивости – сплошные преимущества.

Начните писать

Как же нам поставить эту признательность на поток? Ведь разовая благодарность – это одно. Другое дело – регулярная основа. И хотя положительный эффект разовых акций тоже очевиден и измерим (как станет понятно позже), чтобы получить долгосрочный эффект, нужно оформить привычке быть благодарным постоянную прописку в вашем сознании. Это ключевой фактор.

Практические упражнения, направленные на достижение описанного, были протестированы в условиях реальной жизни. Они действительно работают, но, чтобы получить измеримый эффект, их нужно практиковать регулярно. Неожиданная сторона заключается в том, что вам придется начать писать.

И первое упражнение из этой серии заключается в том, чтобы завести журнал благодарности и записывать туда людей, события или обстоятельства, которые с вами произошли в течение дня и за которые вы благодарны. Это могут быть несколько записей или только одна (исследователь Мартин Селигман говорит минимум о трех). Эффект можно усилить, если записывать причины, почему и за что конкретно вы благодарны, и что это для вас значит. Например, если ваш конкурент дружески пожимает вам руку, можно записать: «Ого, это было довольно значимо для меня, ведь я думал, что мы враги».

Второе упражнение состоит в том, чтобы выработать привычку, буквально рефлекс, писать благодарственные заметки. Вы можете делать это как от руки, так и на мобильном телефоне. Более того, вы можете фиксировать происходящее даже в уме: когда кто-то что-то для вас делает, просто мысленно поблагодарите его, если нет возможности сейчас это записать. Суть в том, чтобы делать что-то осязаемое, физически, чтобы это можно было ощутить, потрогать, подержать в руках.

На это есть веская причина: люди испытывают мощное внутреннее сопротивление при попытке сместить фокус с себя любимых на все остальное. А чтобы достичь успеха в чем-то, нужно много учиться и работать. Один из самых эффективных способов – совмещать когнитивную и сенсорно-моторную функции (к этому мы еще вернемся). Следует начать уже сейчас и попробовать продержаться около трех месяцев.

Одной из важных сторон такого совмещения является то, что оно оставляет после себя материальный след в виде записей. Вы сможете вернуться к ним и оценить свой прогресс в случае, если испытаете разочарование или захотите бросить. Ваши дневники и заметки здесь будут подобны словесной эпоксидной смоле, которая закрепит ваш успех и прогресс.

Причем здесь бизнес?

Исследования того, как и в какой мере благодарность способна понизить градус эгоцентризма, продолжаются десятилетиями и затрагивают темы, крайне интересные бизнесу. Например, вопрос благодарности руководителей.

В рамках одного замечательного исследования изучалась продуктивность работников, занимающихся сбором пожертвований выпускников университета. Результаты показали, что эффективность сотрудников увеличивалась на 50 % при условии, что их руководитель регулярно выражал им благодарность. В группах же, где данная тенденция отсутствовала, ничего подобного не наблюдалось.

На самом деле в этом нет ничего удивительного, и вот почему: лидеры, которые выражают своим сотрудникам благодарность, формируют у них ощущение того, что их ценят, а это приводит к тому, что сотрудники чувствуют вдохновение и тем самым выполняют свою работу лучше, что в свою очередь повышает степень удовлетворения от проделанной работы. Все это в итоге сказывается на желании сотрудников продолжать и сокращает текучку кадров.

Как было сказано выше, благодарность оказывает положительное воздействие и на людей, которые ее выражают (особенно на их психическое состояние). Удивительно, насколько большое значение имеют маленькие шаги и действия: даже если вы перестанете их выполнять, то будете ощущать положительный эффект от них еще около двенадцати недель.

Как же все это влияет на лидерство? Благодарность подобна ледоколу: она пробивает грубую корку вашего эгоизма, прокладывая путь, по которому за вами смогут последовать другие. И это прекрасно, поскольку ничто так не способствует продуктивности, как возможность следовать четкому, доброжелательному и свободному от препятствий пути.

Я считаю, что люди в конечном счете идут за вами не потому, что они должны, а потому, что хотят. Это и есть отличительная черта конструктивных лидеров-престижников, имеющих положительный авторитет.

Таким образом, становится понятно, что делать. Учитесь на примере корпорации Ernon, набирайтесь опыта у знаменитых командиров. Сбалансируйте в своем стиле управления престиж и доминирование, ограничив последнее до необходимого предела (вполне вероятно, что оно в некотором переизбытке).

Лучший способ восстановить равновесие заключается в сознательном уходе от эгоцентризма. К этому можно прийти, практикуя описанные выше техники благодарности. Здесь поможет только регулярная практика. Для начала вы можете изучить опыт десятков замечательных ученых, которые поняли, как это просто.

Лидерство

Правило мозга: у лидера должно быть много эмпатии и немного жесткости.

• Согласно модели «престиж – доминирование» лидеры балансируют между стилями, используя силу и давление (доминирование) или проницательность и эмпатию (престиж).

• Наиболее эффективные лидеры сочетают оба стиля, понимая, какой из них и когда уместен. Так, престиж подходит для более повседневных задач, а доминирование – для периодических обострений, конфликтов и чрезвычайных ситуаций, требующих четких и однозначных действий.

• Старайтесь сводить доминирование до необходимого минимума: когда его слишком много, оно может нарушать атмосферу безопасности и снижать эффективность работы.

• Прилагайте усилия, чтобы проявлять благодарность. Ваши подчиненные это оценят и будут работать гораздо эффективнее.

• Приложите усилия, чтобы научиться быть благодарными. На протяжении нескольких месяцев ведите записи, отмечая, кому и за что вы благодарны. Это усилит вашу эмпатию и снизит градус эгоцентризма.

Глава 6. Власть

Правило мозга: власть – как огонь: можно приготовить ужин, а можно спалить весь дом.

Власть делает с людьми интересные вещи. Хотя было бы вернее сказать, что власть раскрывает людей с интересных и порой весьма забавных сторон.

Возьмем, например угандийского диктатора Иди Амина. Он правил в 1970-е и печально прославился своей жестокостью и эксцентричностью, а уровень коррупции при нем достиг небывалых масштабов. Свое прозвище «Мясник из Уганды» Амин оправдал в полной мере: он был кровожадным, уничтожив за годы правления сотни тысяч человек. Его также отличала чрезмерная сексуальная активность: он сменил шесть жен и предположительно является отцом 54 детей. Его поведение отличалось такой экстравагантностью и непристойностью, что в популярном американском шоу Saturday Night Life его высмеивали не менее четырех раз. Он являлся автором послания, которое зачитывалось вслух каждый раз при его появлении:

«Его Превосходительство, Пожизненный президент, фельдмаршал Аль Хаджи Доктор Иди Амин Дада, Повелитель Всех Зверей на Земле и всех рыб в морях, покоритель Британской империи в Африке в целом и в частности в Уганде».

Более того, он утверждал, что является королем Шотландии.

Влияние власти на людей хорошо исследовано в искусстве: от «Короля Лира» до «Гражданина Кейна». Также эта тема раскрывалась и на телевидении. Яркий пример – сериал «Офис». В эпизоде под названием «Переворот» фигурирует персонаж Дуайт Шрут в исполнении Рэйна Уилсона. Это жаждущий власти прихвостень своего руководителя, самостоятельно называющий себя помощником регионального менеджера (он претендует на должность своего начальника, которого зовут Майкл). Шрут строит со своей пассией Анджелой заговор по захвату власти, но Майкл узнает об этом и решает прибегнуть к хитрости. Он сообщает Дуайту, что уходит в отставку, и передает рычаги управления ему. Естественно, Дуайт в очень короткое время все разваливает, пытаясь направо и налево увольнять людей и плести интриги совместно со своей коллегой. Конечно же, вся компания в шоке. Но в итоге все раскрывается, и Майкл освобождает Дуайта от его должности.

Очевидно, что все это было присуще Дуайту изначально, но в полной мере проявилось лишь тогда, когда он получил в свои руки власть. Это показало его истинное лицо.

Что общего у Амина и Шрута? Одержимость своей властью, игнорирование благополучия подчиненных и неумеренный сексуальный аппетит. Их истории – символ той уязвимости, жертвой которой может стать человек, облеченный властью.

Чем объясняется подобное поведение? Почему одни лидеры идут навстречу случаю, а другие провозглашают себя «Повелителями всех зверей и рыб»? Что такого есть во власти, что превращает людей в монстров (или, вернее сказать, выпускает наружу живущего в них чудовища)? И что мы можем сделать, чтобы, обретя власть, не потерять голову?

Мы сможем ответить на данные вопросы после того, как определимся с некоторыми понятиями. И начнем мы с власти. Наше определение мы позаимствовали у психолога Дэчера Кельтнера, который годами изучал влияние власти и эффекты, которые она оказывает на обладающих ею. Вот оно:

«В психологии власть определяется как способность человека изменять физическое и душевное состояние другого человека, предоставляя или ограничивая ресурсы, такие как еда, деньги, знания и привязанности, или применяя наказания, такие как физический вред, увольнение с работы или социальный остракизм».

Обратите внимание, что данное определение затрагивает вопрос контроля не только физической, но и душевной стороны, ведь одни хотят контролировать то, что люди имеют, а другие – властвовать умами. Это очень важно.

Но давайте будем объективными. Ученые разработали количественные методы изучения и оценки явления власти. Одной из распространенных моделей, пользующейся популярностью у бизнес-школ, является концепция социальной власти. Данное явление может быть описано следующей формулой: собственный капитал человека + его годовой доход + уровень образования + профессиональный авторитет. В рамках этого подхода, что неудивительно, деньги оказываются напрямую связаны с властью: чем их больше, тем больше социальной власти.

Социальное доминирование, ментальное воздействие, личный капитал – не важно, что вы рассматриваете. В любом случае власть – это контроль ресурсов. Чтобы понять, как этот контроль влияет на реальных людей, мы будем использовать и определение Келтнера, и концепцию социальной власти. Спойлер: судя по истории «Короля Шотландии», это далеко не всегда красивая история, но глядя на помощника регионального менеджера, будем утешать себя тем, что иногда это бывает забавно.

Тюрьмы и джоули

Что же такого притягательного в возможности контролировать мысли и вещи, которая является для многих столь желанной? Как меняется поведение людей, когда они обретают власть? В научном мире это известно в основном по результатам двух самых противоречивых экспериментов за всю историю психологии. Условия были похожими, а усилия – обоюдными. Только один эксперимент проводился в Стэнфорде, а другой – в Йеле.

Калифорнийский эксперимент был проведен в 1971 году легендарным психологом Филом Зимбардо и носил название «Стэнфордский тюремный эксперимент». Зимбардо интересовало, что произойдет, если обычные старшеклассники будут играть в воображаемую тюрьму. Некоторые из ребят были назначены надзирателями, наделенными всей полнотой власти, а остальные – заключенными, вынужденными терпеть то отношение, которое заблагорассудится проявить охранникам.

Зимбардо еще не знал, чем это обернется. В итоге его эксперимент чуть не перешел все границы.

Через 48 часов «надзиратели» начали издеваться над «заключенными» сначала морально, а затем и физически. В итоге жестокость дошла до такого уровня, что эксперимент пришлось прервать на шестой день, хотя планировалось, что он продлится две недели. Это наглядно демонстрирует, что даже в искусственно созданных, выдуманных условиях власть способна растлевать людей.

Как и следовало ожидать, эксперимент оказался весьма противоречивым и вызвал неоднозначные оценки. Говорилось о том, что некоторые аспекты эксперимента невоспроизводимы. Кто-то указывал на этические аспекты. Но основная мысль, несмотря на споры, была очевидна: власть меняет людей, и эти перемены далеко не всегда в лучшую сторону.

В то время как Зимбардо интересовало поведение тех, кто наделен властью, ученый из Йеля Стэнли Милгрэм в 1963 году провел серию экспериментов (всего 36, с участием людей разного возраста) по изучению поведения «маленького» человека, у которого никакой власти нет. В каждой итерации участвовали три человека: авторитет (собственно, ученый), лабораторный «сообщник» (проплаченный актер) и, собственно, объект исследования.

Все эксперименты начинались со лжи: испытуемому сообщали, что он участвует в эксперименте по проверке памяти совместно с неким партнером, которому будут задавать вопросы, а объект исследования должен каждый раз, когда партнер отвечает неверно, поражать его электрическим током, последовательно увеличивая напряжение (последняя кнопка подавала смертельно опасные 450 вольт, и на ней был изображен череп с костями). Испытуемый не видел партнера, но мог слышать его страдания.

При первом ударе невидимый актер изображал состояние легкого дискомфорта (из серии «ой»). По мере повышения напряжения росла и степень остроты реакции. Под конец актер начинал просто орать и умолять прекратить эксперимент. При подаче 450 вольт не было слышно уже ни звука.

Конечно, никаких ударов тока и в помине не было. Милгрэма интересовало лишь то, какой процент участников доведет эксперимент до конца. Ответ оказался неутешительным: более 65 %.

Оба эксперимента оказались провокационными. И не только ввиду полученных результатов. Критике подверглась методология, интерпретация результатов, возможность воспроизведения и, конечно, этическая сторона. Но было ясно, что власть загадочным образом влияет на человеческий мозг или, что еще более тревожно, раскрывает в нем нечто другое, обнажает его темные стороны. И это совсем не смешно.

Проблемы личного капитала

Все эти эксперименты имеют дело с довольно резкими проявлениями эффектов обладания властью. Как насчет чего-то более будничного? Например, когда кто-то получает повышение или доступ к каким-либо ресурсам и у него появляется возможность предоставлять (или не предоставлять) его другим. Возникают ли в данной ситуации какие-либо изменения, похожие на описанные выше?

Оказывается, что да. Власть незаметно перестраивает людей, заставляя заботиться о личных интересах, игнорируя интересы групповые. В науке это называется термином «растормаживание». На самом деле власть превращает лидеров в полную противоположность тому, кем они должны быть. Во всех смыслах.

Доказательства? Здесь нам прекрасно подойдет статья, опубликованная Национальной академией наук США. Ее предметом было поведение состоятельных людей, обладающих рычагами власти и его сравнение с повседневным поведением людей несостоятельных, властью не обладавших и не привыкших ничем владеть. Все они наблюдались как в лабораторных, так и в естественных условиях.

Надо сказать, это удручающее чтиво. В условиях эксперимента состоятельные люди больше жульничали в азартных играх, нежели люди с низкими доходами. Они проявляли большую склонность ко лжи, когда появлялась такая возможность. Также они были более жадными и, например, брали больше конфет из банки, чем все остальные, даже если знали, что все оставшиеся сладости отдадут детишкам из соседнего дома.

Список можно продолжить: состоятельные люди были более склонны лгать во время переговоров, хитрить в ситуации, когда появлялась возможность выиграть приз, забирать себе больше, чем необходимо, даже если рядом есть другие, кто в этом нуждается.

Для большей наглядности и достоверности за испытуемыми наблюдали и в повседневной жизни. Картина получилась очень похожая. Состоятельные люди больше нарушали правила дорожного движения, чаще подрезали других водителей и не уступали дорогу пешеходам (30 % против 7 % у менее состоятельных людей).

Все это не слишком весело, однако дает нам интереснейший материал, похожий буквально на телепатию. Мы с вами, кстати, немного говорили об этом выше. Помните про теорию разума?

Теряя теорию разума[17]

Существует множество научных методов, при помощи которых можно проследить взаимосвязь между властью и отвращением (к личности ею наделенной). Процесс возникновения данной связи, или, точнее, перехода одного в другое, связан с потерей навыков теории сознания. Исследователь Адам Галинский показал, что даже случайные соприкосновения с властью способны привести к перелому в сознании, искажающему эмоциональное восприятие.

В одном своем исследовании Галинский предложил испытуемым вспомнить момент, когда они чувствовали власть над другими (экспериментальный прайм). Контрольной же группе испытуемых было предложено вспомнить лишь то, чем они занимались вчера (нейтральный прайм). Затем все испытуемые прошли ряд тестов с целью измерения того, как изменился их эмоциональный интеллект и ряд других параметров.

Результаты показали, что первая группа допускала в тестах на 46 % больше ошибок и показала существенное изменение чувствительности, чем контрольная. В итоге, проведя еще множество экспериментов, Галинский пришел к выводу, что власть снижает эмоциональный интеллект и препятствует способности смещать фокус внимания с себя на окружающих.

Здесь следует особо отметить две вещи: во-первых, для достижения вышеописанного требовалось смехотворно мало: достаточно было просто вспомнить о том, когда в ваших руках была власть над кем-то (с этим мы будем сталкиваться постоянно). Во-вторых, чтобы изменить способность смещать фокус внимания на ближних, достаточно было слов.

Все это прекрасно согласуется с теорией разума, представляя характерный тип поведения. Это важно, потому что дает прекрасный проверяемый материал для нейробиологов, которые зарабатывают на жизнь нейрокартированием. Именно благодаря этим людям мы знаем, где конкретно в мозге зарождаются все описанные в данном разделе процессы. А происходит это в месте, называемом ментализирующей сетью, которая состоит из ряда областей с труднопроизносимыми названиями, начиная от дорсально-медиальной префронтальной коры (область за вашими глазами) до предклинья (область в окрестностях макушки головы).

Все это подводит нас к интереснейшему вопросу: а можем ли мы заглянуть в мозг людей, которые обрели власть, и посмотреть, что же там происходит? Быть может, причиной того, что социальная власть снижает способность принимать точку зрения других и смещать фокус внимания с себя любимых, является своего рода короткое замыкание в ментализирующей сети?

И наш ответ да! Статья нейробиолога Кили Маскателл, работавшей тогда в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, говорит сама за себя: «Социальный статус модулирует нейронную активность в ментализующей сети». От выводов захватывает дух: власть буквально перекраивает мозг.

Сила эмпатии

Итак, власть влияет на сознание. Но помимо этого, она влияет также на способность, которая соотносится с теорией разума, – эмпатию. Чтобы разобраться в сути этого влияния, нам нужно определить, что такое эмпатия. Для начала прибегнем к ненаучному определению: эмпатия – это способность идентифицировать и разделять эмоциональное пространство другого человека. Это как если бы вы испытывали то, что испытывает другой человек. Здесь уместна старая индейская мудрость, гласящая, что не следует судить другого, пока не пройдешь километр в его обуви.

Пример: мать со своим ребенком и с младенцем в коляске прогуливается среди полок супермаркета, пытаясь сориентироваться в многообразии продукции. Вдруг младенец начинает плакать, и она понимает, что забыла запасной подгузник для него. А старший ребенок в это время начинает дергать ее за рубашку и что-то клянчить. Внезапно на нее накатывает уныние, она садится и, чувствуя себя подавленной, опускает голову на руки. Внезапно пожилая дама, находящаяся рядом и никогда не знавшая эту мать, замечает происходящее. Она видит страдания матери, слышит вопли младенца и понимает, что происходит. Но тут есть кое-что еще: пожилая дама буквально чувствует то, что происходит внутри у страдалицы, и принимает это так, как если бы это происходило с ней. Она подходит и начинает качать коляску с младенцем, пока мать готовит смесь для кормления. После того как все приходит в норму, женщина говорит: «Да, сейчас может быть тяжело, но скоро станет легче». Затем она исчезает так же неожиданно, как и появилась.

В данном случае мы наблюдаем именно проявление эмпатии. Исследователи выделяют две ее разновидности. Первая – когнитивная эмпатия. Это способность и готовность понять переживания другого человека: дама смогла по косвенным признакам (выражение лица, положение тела, изменение голоса) идентифицировать состояние матери. Вторая – эффективная эмпатия. Это, собственно, способность чувствовать то, что чувствуют другие.

Исследования показали, что у людей, наделенных властью, способность к эмпатии снижена вне зависимости от критериев оценки.

Для объяснения этого феномена ученые использовали грозное «оружие» – нейробиологию.

Так, в рамках серии экспериментов ученые исследовали центры эмпатии в мозге людей с разным капиталом и социальным статусом. Им предлагалось рассматривать душераздирающие фотографии онкобольных детей. Закономерность такая: чем беднее были испытуемые, тем большую активность показывали их мозговые центры, а чем богаче, тем, соответственно, меньшую.

Вышеупомянутая Кили Маскателл обнаружила, что состоятельным людям тяжелее понять внутренние мотивы и намерения окружающих, их состояния. Подобная тенденция прослеживалась у детей влиятельных родителей, начиная с четырехлетнего возраста.

Исследователи обнаружили, что изменения уровня эмпатии можно регистрировать посредством измерения поверхностных электрических импульсов кожи головы (мозговые волны). С помощью технологии ERP (от англ. event-related potential – связанные с событием потенциалы мозга, или, коротко, ВП – вызванные потенциалы) и прибора, который похож на сетку для волос и надевается прямо на голову[18], они обнаружили, что у состоятельных людей центры эмпатии менее активны. Также выяснилось, что эти люди не осознавали данного факта, считая себя такими же эмоционально подвижными и способными к сочувствию. Однако с наукой не поспоришь.

Если более влиятельные люди были менее чуткими, были ли более чуткими менее состоятельные? Да. Результаты их тестов на эмпатию были точнее. Кроме того, в реальной жизни эти люди лучше считывали эмоциональное состояние окружающих.

Исследователи пошли дальше, не ограничиваясь измерением поверхностной электрической активности. Они сделали визуализацию процессов мозга в реальном времени. Результаты, к сожалению, были стабильно неутешительны, но и вполне поучительны.

Зеркальная эмпатия

А возможно ли вообще визуализировать мозг в процессе акта эмпатии? Как это ни удивительно, но да. Здесь на помощь пришли неинвазивные технологии, такие как МРТ (это когда при помощи магнитного поля измеряются изменения кровотока в мозге). Они настроили данную технологию на регистрацию того, что происходит во время акта эмпатии, и в результате обнаружили нейронные структуры, которые назвали в честь того, что в избытке, например, в раздевалках – зеркал. Из-за их «отражающей» способности их назвали зеркальными нейронами.

Зеркальные нейроны – это специальные нейронные сети, которые особым образом реагируют на информацию из внешнего мира, фактически отражая активности, наблюдаемые их владельцами (вот почему они зеркальные). Например, если вы смотрите на фотографию, на которой кому-то делают прививку, ваши зеркальные нейроны реагируют так, будто прививку сделали вам. В итоге вы чувствуете мурашки и вздрагиваете. Все это поддается регистрации при помощи описанных выше технологий визуализации мозга, и оказывается полезным для изучения как когнитивной, так и аффективной эмпатии.

Группа канадских исследователей использовала свойства зеркальных нейронов, чтобы изучить влияние власти на мозг. Они разработали основанный на воспоминаниях эксперимент, похожий на тот, который проводил Галинский. Одной группе испытуемых было предложено написать эссе, в котором необходимо было вспомнить момент, когда кто-то имел власть над кем-то другим. Затем учеными была проведена оценка активности зеркальных нейронов. Эксперимент показал, что в момент написания эссе они буквально оживали, набрав более 30 баллов (что очень много).

Другой группе было предложено написать эссе о том, когда они чувствовали власть над кем-то. Затем их мозговая активность оценивалась так же, как и в первой группе. В итоге было обнаружено, что их зеркальные нейроны вообще не ожили. Более того, их активность упала ниже базового уровня, набрав в среднем 5 баллов (это очень низкий результат).

Вывод: власть может оказывать влияние даже при помощи такой хрупкой вещи как воспоминание.

Это исследование – лишь одно из немногих, демонстрирующих то, о чем давно говорили бихевиористы: власть влияет на способность людей откликаться на происходящее вокруг. Только теперь это было показано при помощи зеркальных нейронов, которые объективно показывают способность человека понимать то, что происходит с окружающими. И власть эту способность подавляет.

Каковы же последствия отключения вашего радара эмоций в отношениях с окружающими? Разве социальная слепота на руководящей должности – это так плохо? К сожалению, да. И в этом можно убедиться различными способами. Хорошей иллюстрацией может стать фильм, рассказывающий о групповой работе.

Инструменты и инструментальность

Фильм, о котором я говорю, – «Одержимость», вышедший в 2014 году. Действие происходит в едва ли не вымышленной консерватории, где царит очень высокая конкуренция. Фильм принес Дж. К. Симмонсу «Оскар», и, черт возьми, он его заслужил. Он играет экстравагантного профессора джаза Терренса Флетчера, властный стиль преподавания которого напоминает гунна Аттилу. Он орет на своих студентов, смеется над их весом и даже швыряет в одного из них стул. Впоследствии тот работает так усердно, что стирает пальцы в кровь, но профессор говорит, что они – его студенты, и он никому не позволит запятнать его репутацию. Все это сказывается на их состоянии – ребята запуганы и доведены до полного подчинения. Они – просто вещи в руках профессора, цель которого – сохранение собственной репутации.

Причин для такого положения вещей предостаточно, но одна из них – прямо-таки сверхъестественная способность профессора к объективации (одно из самых разрушительных свойств власти по отношению к человеку).

Что же мы понимаем под объективацией? Честно говоря, в этом отношении мне больше нравится термин «инструментальность». Он означает готовность превратить людей в инструменты для достижения целей лидера. В основном такими становятся люди высокой тревожностью и одновременно высокой конформностью. Исследования показывают, что, обретая власть, люди начинают относиться к подчиненным как к инструментам, а не как к людям.

На протяжении всего фильма студентов выгоняли за то, что они играли не в такт, и просто заменяли их, если те не могли играть достаточно быстро. Они никого не интересовали как люди и как личности, а были лишь инструментами, как в прямом, так и в переносном смысле. Но главное – чтобы группа Флетчера звучала хорошо.

И хотя об этом говорит Стэнфордский тюремный эксперимент, инструментальность существует везде, где люди получают власть: в спортивных командах, в бизнесе, в музыкальных группах. В одной прекрасной статье описывалось шесть экспериментов, касающихся инструментальности, связанных с поведением людей в рабочей среде. Они варьировались от простой оценки поведения руководителя по отношению к подчиненным, до стимулирования сильных властных чувств у людей, не имеющих к власти отношения. Вывод заключался в том, что власть всегда ведет к объективации, которая определяется как тенденция достигать социальных целей при помощи других людей, основываясь на их инструментальной ценности, нежели чем на их человеческих качествах.

Более того, люди, наделенные властью, чувствуют в этом отношении определенную свободу, считая, что правила и нормы морали к ним относятся в меньшей степени, чем к остальным. Эта тенденция достаточно частотна и даже имеет свое название: гибрис-синдром.

Но откуда нам это известно? Подобное отношение было продемонстрировано в экспериментах, описанных нами выше.

Наделенные властью люди на 20 % чаще обманывают (например, жульничая в лотерее), а также с большей вероятностью уклоняются от уплаты налогов, тщательнее прячут украденный велосипед и чаще нарушают скоростной режим.

Эта тенденция распространяется и на социальные отношения. Как мы увидим позже, провластные люди более склонны к изменам, и с большей вероятностью вступают в незащищенные сексуальные отношения. Исследователи пишут об этом так:

«Люди, облеченные властью, берут то, что хотят, не только потому, что могут делать это безнаказанно, но и потому, что интуитивно чувствуют, что имеют на это право».

Например, лидер, благодаря которому команда выиграла соревнование, может оправдать жестокое обращение со своими учениками, проявляя пугающую степень безнаказанности. Он же лидер, в конце концов.

Интересно то, что верно и обратное: те, кто не обладает большой властью, часто не пользуются тем небольшим контролем, который у них оказывается, потому что не чувствуют себя вправе это делать.

Но независимо от того, играют они по правилам или нет, подчиненные всегда проигрывают, когда те, кто обладает властью, считают себя вправе пользоваться ею безнаказанно.

Водоворот

Как мы уже говорили, дать людям доступ к власти – даже позволить им просто вспомнить о ней – достаточно, чтобы изменить их поведение. Так как же это влияет на рабочий процесс?

Когда кто-то, становясь руководителем, получает доступ к власти, он рискует столкнуться со своего рода поведенческим идеальным штормом. И если не принять соответствующих мер предосторожности, он перерастет в огромный водоворот. Так что те, кто получил управленческие полномочия, рискуют быть втянутыми в него с головой.

Возможно, вы наблюдали подобный сценарий у себя в компании. Например, кто-то получает продвижение по службе, в результате чего его личные интересы начинают усиливаться. Внезапно этот человек начинает обходить стороной вопросы этики. Фокус его внимания смещается с интересов группы на свои собственные, что приводит к раздражению и даже зависти окружающих. И по мере того, как этот эгоистический вихрь крепнет, человек становится все менее восприимчив к этому раздражению и зависти. Он совершенно теряет способность видеть, что написано на лицах людей, и игнорирует их душевное состояние. Получается, что подчиненные раздражаются из-за эгоизма руководителя, в то время как он сам совершенно не способен это понять.

Такое положение дел весьма печально. Но следует помнить о том, что власть повышает степень готовности к объективации. То есть руководитель начинает видеть в подчиненных инструменты исполнения своей воли, а не людей. И это весьма жестокий переход, ведь, казалось бы, человек обрел силу. Но на деле он утрачивает способность к пониманию и эмпатии. Со временем у такого человека не остается друзей, и лучшее, что он может собрать вокруг себя, – это союзники.

Но что еще хуже, жуткое чувство полновластия и вседозволенности овладевает такими людьми как раз тогда, когда размывается их способность к критической оценке собственных действий, ведь правила, которые применимы к подчиненным, не применимы к ним – аристократам-управленцам.

В довершение всего, что обычно компании дают в качестве вознаграждения людям, которых они продвигают? Еще больше денег – еще один способ позволить человеку делать все, что ему заблагорассудится.

Но как бы все ни было плохо в этой области, мы еще не коснулись наиболее турбулентных зон данного водоворота. Речь о сексуальных домогательствах на работе. Это явление создает «течения» такой силы, что возникло даже национальное движение для борьбы с ним. И корни этого явления, как мы увидим далее, тоже уходят во власть. Предлагаю начать разбор этого вопроса с цитат нескольких людей, которые довольно много знают о власти.

Певец, писатель, завоеватель и госсекретарь

Он дважды был признан самым сексуальным политиком из ныне живущих. Очки с толстыми линзами, знаменитый немецкий акцент, эпатажное поведение на публике: секс – это явно не то, о чем вы подумали, говоря об этом человеке. И тем не менее его личная жизнь в течение многих лет была хлебом для таблоидов. Когда его спросили, почему он так долго ждал, чтобы снова жениться (а он был разведен), Киссинджер вспомнил Наполеона Бонапарта, который якобы говорил, что власть – лучший афродизиак. Речь о госсекретаре Генри Киссинджере.

Американская певица Жанель Монэ пришла в музыкальную индустрию в 2000-х, и кое-что знает о сексе и власти. В песне «Screwed» Монэ встречаются слова, которые часто приписывают Оскару Уайльду, но их истинное происхождение неясно: «Все – секс. Кроме самого секса, потому что он – власть».

Ни Монэ, ни Киссинджер, конечно, не знают об этом, но существует достаточно много научных данных в поддержку их позиции. Эти данные поступают из разных областей науки (таких как нейробиология, биохимия) и с нескольких континентов.

Поговорим об исследовании, проводившемся в штате Флорида, участниками которого были как мужчины, так и женщины. При помощи симуляции принятия решений и использования словесно-ассоциативных моделей (когда задают вопрос о том, какие ассоциации вызывает у вас это слово) ученые проверили гипотезу о том, что власть активирует в людях «мотив спаривания» (это такой научный эвфемизм для обозначения сексуального возбуждения): испытуемые в рамках эксперимента сексуализировали свои отношения на 33 % чаще. Исследователи пришли к выводу, что власть над представителем противоположного пола активизирует сексуальные паттерны, как бы указывая на объект и цель совокупления. Это была сила, которая повышала сексуальную мотивацию. В итоге этому явлению дали название «повышенная сексуальная восприимчивость».

Кроме того, было обнаружено, что власть не просто повышает сексуальные аппетиты: вскрылись некоторые бредовые аспекты, вроде того, что обладатели власти априори считали себя более сексуально привлекательными, чем о них думали подчиненные.

Это называется «самообусловленная сексуальная значимость», а чувство, которое оно порождает, – «сексуальное ожидание». Конечно, в подобных умозаключениях власть предержащих напрочь отсутствует логика. Просто в какой-то момент они решили, что стали настолько сексуально привлекательными, что люди сами к ним тянутся (интересно то, что подобными вещами страдали не только мужчины, но и женщины).

Мы наблюдали полные катастрофы во взаимоотношениях, вызванные гремучей смесью самообусловленной сексуальной значимости (которая увеличивает сексуальный аппетит) и сексуальных ожиданий (это когда ты считаешь, что более сексуально привлекателен для окружающих, чем есть на самом деле).

Одна научная статья от 2018 года показала, насколько далеко идущие последствия может иметь зависимость от власти. В ней упоминается более двухсот человек – в основном мужчин – которые были отстранены от должности исключительно в результате сообщений о сексуальных домогательствах. Движение #MeToo подчеркивает, что подобное положение вещей имеет место на всех уровнях. Отставки, аресты и увольнения были везде: от залов заседаний до школьных классов, от апартаментов в Голливуде до палат Конгресса.

Так что секс и власть – довольно деструктивный тандем. Эта токсичная динамика – и сегодня она вполне ясна – требует дополнительных исследований, но уже на уровне биохимии.

Это все гормоны

Результаты поведенческих исследований, связывающих секс и власть, весьма надежны. Но как насчет биохимических процессов? Там тоже что-то сдвигается?

Как оказалось, да. И теперь мы переключим наше внимание на эндокринную систему. Это совокупность желез в теле человека, ответственная за выработку гормонов. А интересовать нас будет один из самых не до конца понятых из них – тестостерон.

Как вы знаете, тестостерон традиционно считается этаким «стероидом», исключительно мужским гормоном брутальности, гормоном мужского самолюбия. Из этого представления, кстати, растут ноги большого количества низкопробных рекламных роликов. Но весь этот «барабанный бой» не совсем к месту. Дело в том, что уже давно было обнаружено присутствие тестостерона как у мужчин, так и у женщин, причем в измеримых количествах (надо заметить, что в связи с менструальными циклами, его роль в женском организме несколько более неоднозначна). Когда и те, и другие испытывают сексуальное возбуждение, уровень тестостерона повышается у всех.

Психолог Корделия Файн в своей книге «Тестостерон Рекс. Мифы и правда о гендерном сознании» утверждает, что тестостероновый миф о мужской исключительности – просто один из множества мифов. Также она говорит о том, что связь между тестостероном и специфическим поведением, например агрессией или возбудимостью, является грубым упрощением. И это справедливо для обоих полов.

Оказывается, наши тела выделяют гормоны, ориентируясь на социальные структуры, в соответствии с социальной ситуацией, тем самым реагируя на нее определенным образом и осуществляя над ней контроль.

Давайте рассмотрим пример из области мужского спорта. В рамках исследования, проведенного Кембриджским университетом в Великобритании, учеными были намеренно сфальсифицированы данные о результатах соревнований по гребле. Исследователи убедили членов одной команды в том, что они выиграли соревнование, хотя на самом деле это было не так. Но это было не важно: их уровень тестостерона подскочил на 14,5 % по сравнению с контрольной группой, которой сообщили, что их команда проиграла (впоследствии их тестостерон снизился на 7 %).

Поведенческие показатели наряду с биохимическими наглядно продемонстрировали влияние повышенного тестостерона на возбудимость. Ученые обнаружили, что мужчины-победители с большей вероятностью будут искать женщин с целью спровоцировать случайный секс. Более того, у этих мужчин будет наблюдаться завышенная самообусловленная сексуальная значимость (звучит знакомо?). Исследователи писали:

«…они… были более склонны приближаться к привлекательным женщинам в попытке спровоцировать секс».

Данное исследование подтвердило то, что утверждала в своей книге Файн. Исследователи обнаружили, что «эндокринная система, которая отвечает за гормоны, реагирует на ситуационные изменения». Данное утверждение очень важно, поскольку обретение власти – это как раз тот тип изменений, который запускает нашу эндокринную систему на полную катушку, в результате чего и выделяются гормоны.

Почему же власть делает с людьми такие вещи (вплоть до изменения биохимических процессов)? Простого объяснения нет, однако есть предположение, что все это – результат множества факторов, своеобразной смеси из нашего эволюционного прошлого, включая нашу потребность в общении и взаимодействии и потребности мозга в энергосбережении.

Друзья и энергия

Нет никаких сомнений в том, что мы – социальный вид. И это не случайно. Как мы уже обсуждали, с эволюционной точки зрения это было для нас одним из главных условий выживания. И все-таки почему же власть так влияет на людей, ею обладающих? Ответ на этот вопрос вам не понравится. Так происходит потому, что во многом мы ведем себя и действуем как обезьяны.

Наукой давно обнаружено, что мы в равной степени с другими приматами создаем социальные иерархии. Просто по сравнению с нашими генетическими предшественниками у людей озабоченность этим вопросом заходит намного дальше, что приводит к постоянному усложнению и запутыванию. Мы тратим огромное количество времени и сил на размышления о том, как нас воспринимают другие, как мы можем предсказать их поведение и как можем ими манипулировать. И это мы создали понятия «враг» и «союзник».

Все это очень затратно с биоэнергетической точки зрения: мозг поглощает более 20 % всей энергии (хотя составляет всего 2 % веса тела). В итоге львиная доля всей этой энергии направляется на поддержание социального статуса и решение всех социальных вопросов. Это, кстати, является основной причиной усталости людей после публичных мероприятий.

Но почему мы готовы платить такую цену? Ответ вам снова не понравится. Социальные отношения так важны для нас, потому что в биологическом отношении мы полные слабаки и слюнтяи. Наши крошечные зубы, хрупкие кости, слабые пальцы – мы очень плохо подготовлены к борьбе с большинством крупных существ на планете. И это повод задуматься о том, как и почему мы стали самыми опасными хищниками на планете.

Однако, несмотря ни на что, мы все же ими стали. Наш перенасыщенный энергией мозг прошел прекрасную школу сотрудничества и не без помощи, вероятно, теории сознания и эмпатии. В конце концов, если вы можете предсказать чьи-то намерения, то можете предсказать и их реакцию в определенных обстоятельствах, а эмпатия поможет вам проявить мягкость и терпимость, пока вы заняты прогнозированием.

Все это – удивительно полезные навыки в полном одиночества мире Серенгети. Пример – совместная охота или присмотр за детьми, пока вы на охоте. Получается, что вы как бы удваиваете вашу биомассу, не увеличивая ее в действительности. Вы создаете своего рода конфедерации для решения социальных вопросов. В результате у вас могут появиться даже друзья. Подобные идеи хорошо описаны в так называемой теории социального мозга.

Как это связано с тем, что люди у власти становятся менее социально чувствительными, а их навыки взаимодействия с окружающими деградируют? Похоже, на то есть несколько причин, и одна из них сформулирована в знаменитом утверждении о том, что наверху очень одиноко.

Новоиспеченные лидеры естественным образом сталкиваются с большим количеством новых для себя проблем в отношениях. Окружающие люди изменяют к ним свое отношение, но ищут не дружбы, а лояльности и покровительства. И если это происходит регулярно, то лидеры начинают подозревать наличие у людей скрытых мотивов. Наступает чувство социальной изоляции. Они меньше взаимодействуют с окружающими, в результате чего эти навыки приходят в упадок.

Однако это еще не конец. Некоторые исследователи утверждают, что проблема одиночества на вершине может быть гораздо меньше, чем кажется. Одна научная группа, исследуя данный вопрос, пришла к предположению, что психологические преимущества власти могут заменить потребность принадлежать к тем или иным социальным группам. Иными словами, если отношения нужны для выживания, то как только оно перестает быть проблемой, потребность в последних отпадает. Человеческая психология соответственно адаптируется.

Исследователи продолжают:

«Результат очевиден: власть снизила значимость одиночества путем снижения потребности в общении с другими людьми».

Это проще рассматривать с эволюционной точки зрения: как только у вас появляется гарантия (в виде власти) того, что вам для выживания больше не требуются другие люди, снижается значимость негативных импульсов мозга в этом отношении и одиночество перестает быть проблемой. Соответственно все социально-интерактивные инструменты вроде эмпатии или теории сознания также теряют свою важность. Зачем тратить лишнюю энергию на то, что уже не требуется?

В сердце дарвиновской тьмы друзья не слишком-то полезны и нужны тем, кто обладает властью. Это жестко, значимо и предсказуемо, однако в суровом мире Серенгети выживание видов всегда на первом месте.

Борьба с увольнениями

Возможно, существует еще одна причина, по которой власть и эмпатия находятся в обратной зависимости друг от друга. Это связано с тем, что многие руководители называют самой тяжелой частью своей работы: отпускать людей. И когда они ожидают, что с появлением в их руках власти пройдут и эти проблемы, но этого не происходит, они, конечно, испытывают внутренний конфликт.

Ощущение себя «головорезом» сложно игнорировать, по крайней мере поначалу. У многих руководителей из-за этого начинаются проблемы со здоровьем, нарушения сна. Все это ведет к возникновению депрессивных состояний. Чтобы избежать подобной перегрузки своими обязанностями, психика запускает защитные механизмы.

Один из наиболее распространенных способов справиться с подобными проблемами – тактическое отступление. Руководители попросту начинают отдаляться от коллег, которые, по их мнению, должны страдать под гнетом их авторитета. Или они просто делают то, чему офицеры обучают своих бойцов – думать о людях как о целях. Их язык становится отстраненным, техническим, полным эвфемизмов из серии «мы движемся в ином направлении» (будто бы это может уменьшить остроту топора, которым приходится орудовать).

Все это делает свое дело, и через определенное время тумблер эмпатии переключается в положение «Выкл.». И это неудивительно, ведь власть побуждает людей к объективации. В итоге все это переходит в крайнюю форму морального отстранения: руководитель как бы покрывается своеобразным защитным панцирем. Вероятно, именно этим и объясняется социальная резкость власти предержащей. В итоге это приводит к еще большему эмоциональному отупению и только усиливает механизмы психологической и эмоциональной защиты. Как следствие, возникают иллюзии того, что последствия их действий не такие серьезные, как есть на самом деле, ведь если не виден ущерб, то все в норме.

С точки зрения науки о мозге, все это попахивает «энергетическим бюджетированием». Это правда и происходит повсеместно. Исследователи полагают, что подобное случалось всегда. И это самая большая цена, которую платят люди за то, чтобы властвовать над миром и себе подобными.

Жесткие иерархии

Деградацию социальных навыков в результате обретения власти, как мы видим, можно объяснить учетом расхода энергии мозгом. Но как быть с влиянием власти на сексуальное поведение? Есть ли дарвиновское, эволюционное объяснение тому, почему в наборе поведенческих инструментов власти присутствует запас виагры?

По словам биологов-эволюционистов – есть. И связано оно с необходимостью выживать, не становясь размером с мастодонта (помните про удвоение биомассы?). Как говорят ученые, то, что альфа-самцы – доминирующие приматы – получают весь секс, – это аксиома. Отсюда вытекает следствие, согласно которому альфы также получают и большинство потомства, что в свою очередь увеличивает общую биомассу рода, и, как следствие, шансы на выживание.

Справедливо ли это для современных людей? Может быть и так, но здесь все неоднозначно. Дело в том, что социальные структуры современного общества куда сложнее. Роберт Сапольски, нейробиолог из Стэнфорда, резонно отмечает, что современный человек может иметь низкий социальный статус в одной сфере, при этом доминируя в другой. Однако это, так сказать, не освобождает нас от нашей палеонтологии.

Большинство исследователей сходятся в том, что общие для человека и шимпанзе предки (наши пути разошлись примерно 6–9 миллионов лет назад) в подавляющем большинстве были именно альфами и что это «отбрасывает тень» на наш XXI век.

Судя по тому, о чем мы говорили ранее, в этом есть доля правды: как только вы обретаете власть, одним из способов повысить шансы на выживание (инстинктивно) является именно сексуализация отношений. Таким образом, вы с большей вероятностью возбуждаетесь при взаимодействии с людьми. То есть сначала власть и похоть, а потом супердети.

Из всех этих умозаключений вытекают гипотезы, с которыми можно работать. Две из них мы уж обсуждали. Первая – это завышенная сексуальная самооценка (чем больше власти, тем больше сексуальный интерес). Вторая – самообусловленная сексуальная значимость (чем больше власти, тем более сексуально привлекательными вы себя считаете). Все эти вещи не происходят в «эволюционном вакууме». Все сводится к тому, чтобы нам как биологически слабому виду (который, к слову, плодовит несколько дней в месяц) максимально увеличить шансы на выживание. И тот факт, что мы больше не живем в саванне, не может разубедить наш мозг в подобной необходимости.

Профилактическая подготовка

Есть ли что-нибудь такое, что может убедить ваш мозг не попадать в ловушки власти? Конечно. К счастью, поведенческим наукам действительно есть что сказать по этому поводу. В отличие от результатов планомерных поступательных исследований, ответ на самом деле довольно прост: предостеречь людей.

Прежде чем новый руководитель вступит в должность и получит доступ к рычагам власти, нужен кто-то, кто сядет рядом и обо всем расскажет. Ему нужно объяснить, как власть может повлиять на него и его отношения с окружающими, показать статистику по данному вопросу. Нужно рассказать об уязвимых местах, о том, как расширятся его права, увеличится степень безнаказанности, и как это все повлияет на сексуальное поведение и восприятие. Новому руководителю следует прочитать данную главу целиком и подробно изучить.

Независимо от того, собираетесь ли вы повысить коллегу или сами продвинуться по карьерной лестнице, простое знание ловушек и темных сторон власти может стать эффективным оберегом от них. У исследователей даже есть термин на этот счет. Они называют это профилактической подготовкой.

Не верится, что все настолько просто? Однако подобная мера буквально творит чудеса в медицинской сфере. Так, основная масса жалоб на врачебную халатность уходит корнями как раз в проблему информирования пациентов. Все подобные сообщения – это вариации на тему «А меня заранее не предупредили о возможных последствиях».

В итоге исследователям пришла в голову замечательная идея. Что, если все-таки предупреждать пациентов заранее? Вооружить их превентивными знаниями. Если допущена ошибка, то рассказать им о ней и, может быть, даже извиниться.

Результаты данной практики оказались поразительными. Пациенты, с которыми провели такую работу перед операцией, испытывали меньшую тревогу и меньший уровень подавленности в послеоперационный период, нуждались в меньшем количестве обезболивающих и, к радости сотрудников, раньше выписывались из больниц. Количество судебных исков значительно сократилось (например, в Мичиганском университете более чем на две трети). Затраты на юристов сократились в среднем на 61 %. Более поздние проверки показали, что число претензий со стороны пациентов снизилось на 58 %, а общая медицинская активность выросла на 72 %. То есть полезной работы больше, а затрат меньше.

В общем, профилактическая подготовка – дело хорошее и нужное. Исследователи даже разобрались в причинах. По результатам принятия подобных мер в Гейдельбергском университете выяснилось, что «…профилактическая подготовка и психологическая поддержка положительно сказывались на психологическом и физическом благополучии пациентов хирургии до и после операции, потому что они усиливали чувство контроля над ситуацией». Другими словами, это работает, потому что позволяет пациентам предвидеть ситуацию и подготовиться к возможным последствиям.

Тяжкие перемены

Что касается ваших привычек и поведенческих шаблонов, то здесь все не так просто. Успешные изменения случаются редко. Однако все небезнадежно.

Те немногие программы, которые могут помочь преодолеть последствия от обретения власти, основаны как раз на передаче знаний и информации. Одна из наиболее интересных занимается вопросами поддержания профессиональных отношений мужчин и женщин, особенно при неравном распределении власти. Психолог Дэвид Смит и социолог Брэд Джонсон исследовали такой сложный класс профессиональных взаимодействий как наставничество, в особенности когда мужчины обучают женщин. Они обнаружили, что наиболее корректные отношения в рамках профессиональных обучающих программ сохраняются тогда, когда участники осведомлены о возможных поведенческих ловушках. Если и мужчинам, и женщинам известно о тех поведенческих шаблонах, которые лежат в основе эмоциональной уязвимости и повышенного сексуального восприятия, то они с меньшей вероятностью вступят в личные отношения на рабочем месте. Эти выводы были опубликованы в Harvard Business Review и впоследствии изложены в книге авторов исследования под названием «Восход Афины».

Профилактическая подготовка работает. Это очень мощный инструмент для поддержания дружественного, но при этом профессионального тона общения. Его уже внедрили врачи, чтобы сократить количество тяжб. Так что рассказать людям о том, что может произойти – это лучшее решение.

Однако надо понимать, что в общественном сознании результаты исследований не являются надежным подтверждением правильности метода (должен отметить недофинансированность данной научной области). Профилактическая подготовка, как и просвещение в целом, обладает огромной силой, но она не всемогуща. Если аудитория не верит научно подтвержденным данным, то факты только укрепляют ее недоверие, становясь просто очередной порцией туфты. Когда же люди верят в силу науки, то эти данные становятся двигателем изменений.

Если сотрудники, руководители и компании в целом серьезно отнесутся ко всему, о чем мы говорили, и включат в свои обучающие программы материалы для профилактической подготовки, то они сэкономят много денег и, поскольку изменится поведение тех, кто у власти, избавят компанию от множества душевных страданий.

Эта методика достаточно сильна, чтобы держать в узде монстров, которых создает власть, и гарантировать, что руководители не захотят стать «Повелителями всех зверей» и королями Шотландии.

Власть

Правило мозга: власть – как огонь: можно приготовить ужин, а можно спалить весь дом.

• Власть – это возможность влиять на физическое и психическое состояние людей посредством контроля значимых ресурсов и при помощи системы поощрений и наказаний.

• Обладание рычагами власти может спровоцировать вас на смещение приоритетов в сторону личных целей в противовес целям группы, понизить уровень эмпатии, усилить сексуальный аппетит, повысить вашу сексуальную самооценку до неадекватного уровня, а также заставить идти на компромиссы с совестью.

• Состоятельные люди с большей долей вероятности будут лгать, жульничать и грести под себя, даже когда рядом есть те, кто нуждается в ресурсах больше, чем они.

• Чтобы защититься от негативных последствий обретения власти, ознакомьтесь с ними заранее и умерьте свои аппетиты.

• Заранее проведите подготовительную работу с сотрудниками, которые идут на повышение. Предупредите их о потенциальных последствиях обретения власти. Так вы сможете уберечь их от попадания в ее ловушки.

Глава 7. Презентации

Правило мозга: захватите эмоции ваших слушателей, и вы овладеете их вниманием (по крайней мере на 10 минут).

Кто бы мог подумать, что рекламный ролик про газировку, паршивую музыку диско из 70-х и футболку станет самым знаковым в истории телевидения?

Все начинается в тоннеле футбольного стадиона: справа – маленький девятилетний мальчик, держащий в руках то, о чем, собственно, реклама – бутылку Coca-Cola. Знаменитость же находится слева. Это Джо Грин – регби-футболист, который, казалось, родился в футбольных доспехах, один из самых беспощадных и свирепых игроков 1979 года. Но в данный момент он не так страшен: он травмирован и хромает по коридору с опущенной головой. Его футболка перекинута через плечо.

«Мистер Грин, мистер Грин», – кричит мальчишка. Грин раздраженно останавливается.

«Да», – ворчит он в ответ.

«Вам чем-нибудь помочь?», – спрашивает ребенок.

Грин отказывается и продолжает ковылять дальше. Парнишка без задней мысли заявляет: «Я просто хочу, чтобы вы знали, что для меня вы – самый лучший на свете игрок, – и продолжает – хотите мою колу? Все в порядке, берите».

Упрямый гигант замолкает и, кажется, немного смягчается, когда мальчик протягивает ему бутылку. Он делает гигантский глоток (в кадре появляется логотип газировки). Играет диско в стиле 70-х, пока Грин осушает бутылку до дна. Мальчик удрученно вздыхает и, чувствуя игнор, поворачивается, чтобы уйти.

«Эй, малыш, – Джо окликает парня – лови». Он бросает ему свою футболку, вызывая улыбку мальчугана и завоевывая сердца практически всех, кто это смотрел (включая профессиональных рекламщиков). Этот ролик в 1979 году взял большинство крупных наград, включая премию Clio и «Каннского льва», став впоследствии эталоном для подражания. По мнению TV Guide, это один из величайших рекламных роликов всех времен.

И это неудивительно. В ролике присутствуют элементы, которые размещены намеренно с целью привлечь и захватить наше внимание, так сказать, приклеиться к нашим нейронам. Мы с вами собираемся изучить ингредиенты этого клея и понять, как мы можем их использовать для удержания внимания не только в рекламе, но и там, где необходимо, чтобы вас слушали.

Теория пятна внимания

Почему мы что-то запоминаем с легкостью, а что-то нет? Очевидно, потому, что мы фокусируемся на том, что кажется нам привлекательным (именно поэтому мы уделяем этим вещам больше внимания). И хотя этот каламбур верен, он все-таки сбивает с толку. Кроме того, имеются и альтернативные гипотезы, объясняющие, почему мы обращаем внимание на одни детали, а другие выкидываем из головы.

Одна из них называется теорией пятна внимания (attentional spotlight theory). Возникла она как результат изучения процесса зрительного восприятия. Ученые задумались над тем, что заставляет нас задерживать взгляд на конкретных вещах. Исследователь Майкл Познер довольно скоро понял некорректность подобной формулировки. Он обнаружил, что для фокусировки внимания на чем-либо нам не нужно задерживать на этом взгляд (как оказалось, эти вещи не зависели друг от друга). Вместо этого получалась следующая картина:

в наших головах существует эдакий комитет, который совместными усилиями анализирует совокупность всей информации, поступающей из сенсорных каналов (например, дуновение ветра или запах костра) на предмет того, что заслуживает внимания. Затем этот комитет выносит «заключение», основываясь на двух моментах: то, на что, по его мнению, следует обращать внимание, и то, что существует в реальности.

Исследователи, похоже, даже обнаружили конкретное место, где этот комитет «заседает» – это префронтальная кора головного мозга (сразу за лобной костью).

Но не все считают теорию пятна внимания верной. Многие говорят, что она не учитывает множества известных аспектов внимания как такового. Например, она плохо согласуется с тем, что ученые называют системой фильтрации. Речь здесь идет о том, что мы уделяем больше внимания одним входящим данным в ущерб другим: наш замысловатый комитет по руководству вниманием не пренебрегает консультацией с не менее изощренным «подкомитетом» из серии «не обращай на это внимания», который находится уже не в префронтальной коре. Противники теории пятна внимания говорят здесь об области таламуса – древнейшей структуре в глубинах нашего мозга, роль которой, как они полагают, в осуществлении контроля за потоками сенсорно-моторных сигналов и активизации определенных областей мозга для обработки определенных типов входящей информации. Существуют также доказательства того, что таламус как раз и контролирует фильтрацию внимания (по крайней мере, если вы – мышь).

В общем, присяжным придется дождаться дальнейших доказательств, чтобы понять, что за бюрократия контролирует наше внимание. Но, к счастью, нам с вами не нужна настолько полная картина, чтобы понять, как работает наше внимание во время презентаций. Очевидно, что мозг находит одни вещи интересными и заслуживающими внимания, а другие – нет. Давайте рассмотрим некоторые методы и приемы, которые помогут нам избежать зевоты в аудитории во время наших выступлений.

Минуты

Итак, что же происходит у нас в мозгу, когда кто-то запускает файл презентации PowerPoint и начинает вещать? Как долго мы сможем удерживать внимание на говорящем, прежде чем начнем отвлекаться?

Литература не дает на этот вопрос однозначного ответа. Есть информация, что внимание может ослабевать уже с тридцатой секунды выступления. Об этом много говорили на разных курсах и тренингах о публичных выступлениях. Данное представление породило своеобразную мантру: «Если вы ничего не предпримите в первые полминуты, то вы потеряете аудиторию». Прямых доказательств ее верности нет, но некоторые исследования косвенно намекают нам, как можно было прийти к этой максиме вроде «Очаруй всех за тридцать секунд».

Некоторые довольно тревожные сведения, описанные в надежных источниках, касаются первого впечатления. Они говорят нам о том, что мы выносим необыкновенно устойчивые суждения о людях всего через несколько мгновений после встречи с ними. В течение буквально ста миллисекунд мы оцениваем их привлекательность, благонадежность и компетентность.

Но имеет ли это все отношение к вопросу проведения презентаций и выступлений? Несмотря на то что прямых подтверждений нет, сложно представить себе, чтобы в данных обстоятельствах подобный механизм молчал. А значит можно с уверенностью предположить, что первые несколько минут презентации довольно важны, особенно если в аудитории есть незнакомцы. Поэтому если вы являетесь спикером, то первые слова, вероятно, имеет смысл заучить наизусть.

Однако это не единственный критический рубеж. Исследования показывают, что люди стараются не терять внимания даже в отношении самых скучных ораторов. Тем не менее их внимание имеет определенный ритм: оно то усиливается, то ослабевает на протяжении примерно десяти минут. Далее происходит то, что называют законом говорящего или правилом десяти минут. Психолог Уилберт Маккичи обнаружил, что на одиннадцатой минуте выступления внимание аудитории буквально обрушивается в пропасть, и если не предпринять «спасательную операцию», то вы ее потеряете.

Подтверждения этого десятиминутного правила появились сравнительно недавно. Результаты исследований Роберта Юэра, опубликованные в журнале Nature, показали, что аудитория увлеченно слушает оратора около десяти минут (точное время, которое предлагает Юэр, составляет одиннадцать минут сорок две секунды). И если выступающий не предпринимает ничего, чтобы удержать внимание слушателей, то оно переключается (здесь Юэр солидарен с Маккичи). Если же оратор неинтересен после тринадцати минут двадцати секунд, то ему, вероятно, следует просто уйти. Юэр даже подсчитал скорость снижения внимания после этой точки: за каждые восемьдесят секунд, которые бубнил оратор, шансы на то, что его выступление окажется скучным, удваивались. Да-да, удваивались.

Эмоции

В общем, все говорит о том, что вам действительно нужно что-то предпринять, чтобы сдержать утечку внимания аудитории примерно на 10 минут. Иначе вы просто потеряете ее. Но как? Ученым и здесь есть что сказать. Однако для этого придется разобраться с большой и тяжелой проблемой. Заключается она в количестве информации, которая ежесекундно поступает в мозг вне зависимости от того, сидите ли вы на лекции или лежите в постели.

Научные данные свидетельствуют о том, что этой информации чрезвычайно много. Всегда. Взять хотя бы визуальный канал: нейробиолог Маркус Райхл говорит о том, что количество информации, поступающее через него, эквивалентно 10 миллиардам бит в секунду, врезающихся в вашу сетчатку, как только вы открываете глаза. Но пропускная способность глаза ограничивается примерно 6 миллионами, которые, к слову, сокращаются до 10 000 в отделах мозга, ответственных за зрение и его интерпретацию.

Очевидно, что это бутылочное горлышко. К тому же, мы говорили только об одном канале, а мозг должен обрабатывать сигналы еще как минимум четырех внешних каналов и нескольких внутренних (например, информация о положении тела в пространстве, поступающая от внутреннего уха, или сигналы голода от желудка). И если бы мозг не выстроил некую структуру, определяющую приоритеты, вся система страдала бы от постоянного отказа, и мы бы вообще ничего не чувствовали.

К счастью, мозг обладает такой системой фильтрации и защиты от перегрузки, и это как раз наши эмоции (во всяком случае так полагаем мы, ученые). Несмотря на то что они кажутся нам беспорядочными и плохо контролируемыми, эмоции и чувства обеспечивают расстановку приоритетов, что позволяет нам обращать внимание на одни вещи в ущерб другим. Чем более эмоциональным является внешний стимул, тем выше вероятность, что мы обратим на него внимание и вспомним о нем впоследствии. У исследователей даже есть термин для обозначения таких эмоций – эмоционально компетентные стимулы (ЭКС).

Какие же типы внешних стимулов вызывают наибольшее внимание? В этой очереди толпятся представители двух больших категорий. Первая – угрозы. Потому что в нас эволюционно заложена необходимость к выживанию в настоящем. Вторая – секс. Поскольку передача генетического материала – смысл эволюции и залог выживания вида. Так что эмоции выстраивают внешние стимулы в очередь в порядке биологического приоритета.

Как вы, вероятно, уже догадались, эмоционально релевантные стимулы имеют очень важное значение в отношении того, что вы должны делать в первые девять минут и пятьдесят девять секунд вашего выступления.

Крючки не только для рыбы

Я называю ЭРС крючками, хотя это всего лишь простые приемы привлечения внимания слушателей. Примерно через десять минут после начала вам нужно дать аудитории, скажем так, вескую причину для того, чтобы продолжить вас слушать. Затем, еще через десять минут, сделать это снова. И так на протяжении всего выступления.

Вот пример «крючка», который использую я, когда читаю лекции о социальном развитии маленьких детей. Это история из американской семейной радиопередачи 1960-х «House Party», из ее части под названием «Дети говорят невероятное», где ведущий Арт Линклеттер задавал малышам разные открытые вопросы. Их ответы были весьма неожиданными. Иногда даже очень. Надо отметить, что шоу транслировалось в прямом эфире.

Во время одной такой передачи Линклеттер спросил маленького мальчика по имени Томми, о том, что сделало бы его счастливым. Томми ответил: «Моя собственная кровать». Линклеттер обеспокоенно спросил: «А разве ты спишь не в кровати?» На это Томми ответил, что обычно он спит с мамой и папой, но, когда папы нет, мама спит с дядей Бобом, а Томми приходится спать на диване. И вообще дядя Боб – никакой ему не дядя (в этот момент буквально чувствовалось, как режиссер кричит: «Уходим на рекламу»).

Я считаю, что самые эффективные «крючки» должны соответствовать четырем характеристикам:

1. Эмоциональность

Во-первых – и это обязательно – крючок должен быть эмоциональным, то есть способным активировать механизмы внимания в мозгах слушателей. Хорошо апеллировать к угрозам и выживанию (именно по этой причине я открыл данную главу историей о травмированном футболисте и маленьком мальчике). Можно говорить и о сексе. Только в этом случае акцент нужно делать на результатах размножения (на ум приходят щенки и младенцы), а не на самом процессе, упоминание которого может не найти должного отклика. Также хорош юмор: он, как и секс, дает мозгу порцию дофамина – гормона хорошего настроения, которым мозг вознаграждает нас за старания.

2. Актуальность

Крючки должны соответствовать определенной повестке дня. Вы, конечно, можете отпустить какую-нибудь затертую шуточку для привлечения внимания, но следует помнить, что ваше выступление – не юмористическая программа, а вы – не стендап-комик. Убедитесь, что ваши риторические приемы или обобщают то, о чем вы говорили, или иллюстрируют то, о чем вы рассказываете сейчас, или предваряют то, о чем вы еще скажете. Образованная аудитория тонко чувствует разницу между тем, кто искренне пытается донести важное сообщение, и тем, кто занимается шутовством. Крючки также должны соответствовать тону презентации: то, что негативно выбивается из эмоционально-культурного контекста, запомнится вашим слушателям больше, чем все остальное.

3. Краткость

Ваши крючки должны быть лаконичны, ведь многие из них сами по себе достаточно мощны, чтобы перегрузить ваше выступление, и если ими злоупотреблять, то это может привести к тому, что слушатели запомнят ваши ЭРС, а не предшествующие девять минут пятьдесят девять секунд информации. Эта проблема решается простым ограничением длительности вашего крючка. За свою почти сорокалетнюю карьеру лектора я обнаружил, что пара минут – в самый раз.

4. Сторителлинг

Всегда, когда это возможно, превращайте крючки в истории. Это один из самых эффективных способов удерживать внимание.

История о мальчике Томми, о которой мы говорили ранее, обладает всеми характеристиками качественного крючка: секс и юмор придают истории эмоциональность, а обескураживающая осведомленность детей в определенных вопросах (к слову, я часто начинаю свои лекции именно с этого) делает повествование актуальным. Краткость здесь тоже на высоте: вообще говоря, сам я могу уложиться в пару минут, но эта история превзошла меня многократно.

Истории играют большую роль в человеческой жизни и в опыте, поэтому я посвящу им несколько последующих разделов.

Из чего состоят истории

Мы начнем с определения того, что вообще такое истории и чем они отличаются от фабул (здесь все несколько сложнее, чем кажется). И за помощью мы обратимся к тем, кто профессионально занимается написанием рассказов, зарабатывая этим на жизнь, – к писателям-фантастам, в частности к Э. М. Форстеру. Он очень много размышлял на эту тему и в итоге написал целую книгу, на страницах которой великолепно сравнил следующие два предложения:

• Умер король, а за ним умерла королева.

• Умер король, а за ним – королева. От горя.

Эти предложения из разных вселенных. Форстер определяет первое как фабулу, а второе – как историю. В чем же разница? Первое предложение описывает голые факты, подобно журналисту из провинциальной газетенки. Второе же предложение описывает глубину связи между двумя людьми, буквально галактику эмоций, раскрытую посредством двух слов. В этом все дело.

По словам писательницы Джанет Берроуэй, фабула – это некая последовательность событий, расположенных в хронологическом порядке, а история – повествование, организованное таким образом, чтобы раскрыть суть событий, всю их глубину и драматургию.

Ученые десятилетиями спорили о том, что же превращает фабулу в историю, и пришли к выводу, что история – это то, что имеет драматическую структуру. Вопрос в том, из чего она состоит. И вот тут снова начинается неразбериха: теоретики литературы полагают, что основные структурные элементы есть везде, но вот только никак не могут договориться о том, сколько же их всего. Одни говорят, что их семь, другие называют тридцать один, третьи – двадцать. Драматург Густав Фрейтаг разработал драматическую структуру, состоящую из пяти актов, разворачивающихся во времени (по сути это своего рода модель напряжения – расслабления). Эта модель почему-то называется пирамидой Фрейтага, хотя больше похожа на перевернутый квадратный корень.

Современные бихевиористы в этом отношении зашли ненамного дальше. Некоторые из них определяют истории как взаимодействие «интенциональных агентов» (такое определение отдает теорией сознания). Другие объясняют их как цепочку взаимосвязанных событий, разворачивающихся во времени. В среде нейробиологов бытует мнение, что процесс обработки историй происходит посредством структуры мозга, именуемой эпизодической памятью. Она работает подобно видеоредактору, разделяя происходящие события на фрагменты для более легкого запоминания.

Все эти построения, конечно, упускают из вида множество деталей, которые могут в конечном итоге оказаться концептуально значимыми. И все же истории – это не вещь в себе и не что-то эфемерное. Мы даже догадываемся, где конкретно в мозге они обрабатываются (в зависимости, конечно, от того, что под ними понимать).

Когда дело доходит до попытки дать определение, я отдаюсь на милость еще одного из величайших рассказчиков, писателя Айры Гласса. Это известный радиоведущий и автор программы «Эта американская жизнь». Он говорит, что история – это как поездка в поезде, у которой есть конечный пункт, где ты обязательно что-нибудь найдешь.

И до тех пор, пока наука не разберется во всей сути данного явления и не даст ему более точное определение, данного художественного объяснения должно быть достаточно даже такому вредному ученому, как я.

Нарративы и внимание

Говоря об историях, мы будем использовать и более научный термин «нарратив». По сути, это одно и то же[19].

Что же происходит, когда мозг сталкивается с нарративом? Исследования показывают, что мозг начинает мигать буквально как автомат для игры в пинбол. Много лет ученые пытались определить, какие области мозга активизируются в данный момент. Известно, что в таком случае в боевую готовность приводятся зоны внимания. Чтобы визуализировать эту картину, испытуемым предлагалось выполнить ряд математических заданий, разбор которых в итоге не привел к подобной активизации. Это может объяснить, почему истории (или нарративы) способны удерживать внимание, а статистика – нет.

Но зоны внимания – не единственное, на что нарративы оказывают влияние. Электрическую активность демонстрируют области, ответственные за производство и понимание речи. То же происходит и с идеомоторными зонами, особенно теми, которые физически имитируют содержание нарратива, а также областями, ответственными за интерпретацию вашего осязания, зрения и обоняния. Например, одно простое слово «корица» стимулирует области мозга, которые интерпретируют обонятельные сигналы. В общем, мозг воспроизводит значимые элементы истории, как только сталкивается с ней.

Подобные явления ученые называют нарративным переносом[20]. Это как будто бы наш мозг покупает билет первого класса туда, куда мы должны попасть сообразно содержанию, например, хорошей книги (всего лишь ценой ее прочтения). Таким образом, мы обманываемся, думая, что «поезд» на самом деле куда-то идет, хотя он – всего лишь слова на страницах. Именно поэтому мы так хорошо представляем себя в том месте, о котором читаем. Так что нарративный перенос – достаточно точный термин.

Еще один процесс, который запускается в нашем мозге благодаря нарративам, связан с обучением. Когда исследователи наблюдают, как мозг на мониторе мигает подобно елочной гирлянде, это говорит о том, что задействовались определенные структуры памяти. Такая активность связана с принципом обработки и усвоения информации: чем больше нейронных сетей стимулируется во время обучения, тем эффективнее оно становится и тем устойчивее его результаты. Например, если вы просто добавите звуковую дорожку к своей презентации, количество лекций, необходимых для освоения материала, сократится на 60 %. А если вы задействуете еще и обонятельный, вкусовой и тактильный каналы, то заработаете дополнительные «бонусы» у своих слушателей[21].

Причина, по которой это так работает, заключается в таком явлении, как точки доступа: чем больше областей мозга стимулируется в момент обучения, тем больше точек доступа создается и, соответственно, тем легче оказывается доступ к информации в будущем.

Все это наводит на простую мысль: если нарративы стимулируют так много зон мозга, могут ли они способствовать лучшему удержанию и сохранению информации в дальнейшем?

Ответ – да. Хотя и здесь все весьма непросто.

Нарративы усиливают запоминание

Чтобы помочь вам лучше усвоить все вышесказанное, я поделюсь историей из моей юности. Я тогда только закончил читать трилогию «Властелин колец». В конце последней книги я заплакал: эти удивительные образы, знания, ученость, мироустройство – ни с чем подобным я раньше не сталкивался. Я помню, как молился Богу, чтобы, когда я умру, я попал не на Небеса, а в Средиземье.

Образы, возникшие в моем воображении тогда (как и их масштаб), остаются со мной и по сей день. Я так сильно ими дорожу, что поклялся никогда не смотреть фильм (к большому сожалению моей семьи, я сдержал эту клятву), потому что просто не мог позволить Питеру Джексону вмешиваться в мир, возникший в моей голове. Эти воспоминания очень ценны и неизгладимы.

Усиление и закрепление образов и связанных с ними воспоминаний – вот что нарративы делают с нами. Они не только захватывают все наше внимание, но и добавляют к информации каплю «суперклея», чтобы, как говорится, закрепить все наверняка.

Степень этой «адгезии» была измерена в научных лабораториях от Стэнфорда до Нью-Йорка.

В рамках одного эксперимента в Пало-Альто, который разработали и провели братья Чип и Дэн Хиты, студенты бизнес-школы выступали с презентациями. Их задачей было убедить коллег в том, что ненасильственные преступления являются или не являются проблемой. На все у них была только минута. После всех выступлений последовал ряд тестов. Хиты обнаружили, что большая часть шестидесятисекундных презентаций были насыщены статистикой, и только около 10 % выступающих использовали истории. Тесты показали, что какие-либо статистики запомнили лишь 5 % аудитории. Истории же запомнили более чем 63 % слушателей.

Нью-йоркскую точку зрения по данному вопросу представил Джером Брунер – один из титанов психологии развития. Он был когнитивным психологом с широким кругом научных интересов: от вопросов развития детского мозга до образования. Но в более поздний период он сосредоточился на роли нарратива в познании. Его самого и его исследования часто цитировали. Вот, например, Гайя Винс:

«Информация, передаваемая посредством историй, запоминается гораздо эффективнее (примерно в 22 раза). Это происходит, поскольку истории активируют различные области мозга».

Интерпретатор

О каких же различных областях мозга идет речь? Многие ученые работают над пониманием неврологической основы обработки нарративов. Тот факт, что здесь так часто фигурирует память, дает им определенные наводки. Но чтобы их правильно понять, нужно разобраться, каким образом мозг производит определенные типы воспоминаний.

Обратите внимание, что я намеренно использовал фразу «определенные типы воспоминаний» вместо более абстрактного слова «память». А все потому, что в нашем мозге имеется множество систем памяти, и большинство из них функционируют в полунезависимом режиме. Удивлены? Мысль о том, что Джордж Вашингтон был президентом, обрабатывается не в тех же областях, где хранятся воспоминания о боли от прикосновения к горячей плите. В свою очередь оба этих воспоминания обрабатываются не теми же зонами, которые ответственны за навык езды на велосипеде.

Какие же системы мозга участвуют в обработке и интерпретации нарративов? По мнению ученых, здесь необходимы как минимум два их типа. Первый – семантическая память, или концептуально-фактологическая. Это ваша способность помнить о том, что мероприятие, где вы присутствовали вчера, было свадьбой вашего лучшего друга. И еще то, что там подавали шоколадный торт. Другой тип, о котором мы уже говорили – эпизодическая память. Это память о конкретных событиях и персонажах и взаимодействии с ними в конкретном пространстве-времени. Это ваша способность вспомнить, кто первым пошел к алтарю на свадьбе, когда священник читал проповедь, а также дату и время мероприятия.

Эти два типа систем дают нам ключ к пониманию того, каким образом мозг работает с нарративами. По крайней мере с позиций памяти. Однако это мало что дает в понимании того, где этот процесс протекает физически. Для того чтобы это выяснить, обратимся к идеям Майкла Газзаниги. Он особенно известен своими работами по изучению когнитивных функций, происходящих в специфических отделах мозга, а также того, что называется функциональной латерализацией (например, за способность воспринимать речь отвечают зоны в левом полушарии, а за эмоции – в правом).

Газзанига считает, что в мозгу имеется своего рода нарративная «фабрика» – своеобразный генератор историй, латерализованный с левой стороны. Ученый называет этот механизм интерпретатором. Он выполняет агрегирующую функцию, объединяя небольшие наборы фактов с большими фрагментами временно́й ткани, чтобы создать нарратив.

Как ни странно, все это порождает в конечном счете некий ключевой нарратив, который делает нас нами и создает нашу личную историю. И хотя это похоже на самосознание (чем бы оно на самом деле ни было), многие механизмы интерпретации нарративов укоренены именно в этом ключевом метанарративе. Писатель-фантаст Тед Чианг прекрасно доносит эту идею:

«Люди – это истории. Наши воспоминания – это не беспристрастное накопление прожитых секунд; это повествование, которое мы собрали из отдельных моментов».

И нет никого, кто учит нас создавать эти нарративы. Кажется, что мы сами и создаем их и впоследствии на них же и опираемся. И, вероятно, делаем это бессознательно.

Эволюционные соображения

Способность мозга автоматически создавать нарративы и впоследствии от них же и зависеть – это просто кошачья мята для теоретиков эволюции, ведь она предполагает присутствие селективных и неселективных факторов влияния последней на определенные когнитивные навыки.

Но здесь же и загадка: какие преимущества в отношении выживания нашим слаборазвитым и грубым мозгам могла давать способность создавать воображаемые сцены и персонажей вокруг, скажем, «Властелина колец»?

У исследователей есть свои объяснения. Одно из них – уже знакомый нам тезис об энергоэффективности (мы помним, как сильно мозг ее любит). Если информация, переданная посредством нарративов, усваивается в 22 раза эффективнее, то за ее удержание и извлечение мозг «платит по счету за электричество» в 22 раза меньше.

Второе объяснение касается негенетических механизмов передачи информации между поколениями. Древние истории, как и их современные аналоги, передавали социальные знания об обычаях, ритуалах, создании семей, объясняли правила охоты и добычи пропитания, а также учили, как побеждать врагов. Все эти знания можно было передать, просто сидя у костра и рассказывая их. Это особенно удобно и полезно, учитывая то, что единственной альтернативой тогда было подождать пару миллионов лет, когда ДНК выполнит эту работу, и притом с гораздо меньшей точностью.

Возможно, одна из самых убедительных причин, почему мозг так активно цепляется за нарративы, связана с тем, о чем мы говорили в первой главе. Помните про теорию разума? Это механизм, который позволяет нам понимать и предугадывать мотивы и намерения других особей нашего вида. Так вот, одной из самых интригующих ее сторон является способность воспринимать то, что выходит за рамки наших пяти чувств, то, у чего нет выраженного внешнего проявления. Для этого требуется воображение и способность к визуализации. Поскольку герои повествования поступают так, как должны поступать мы, то мы как бы ставим себя на их место, смотрим их глазами и мыслим их категориями. Таким образом возникает нарративный перенос, благодаря которому мы можем представить прошлое героев, понять их нынешнее поведение, предсказать, как они поведут себя в будущем, и даже представить, как бы действовали мы сами в подобных обстоятельствах.

Однажды я получил ценный урок о связи нарративов и воображения. Это было радиоинтервью с писателем Робертом Суортвудом, который предложил всем желающим посоревноваться в написании законченного литературного произведения, состоящего не более чем из 25 слов. Затем он собрал все присланные варианты в антологию под названием «Hint fiction»[22]. Вот пример из раздела «Жизнь и смерть»:

«Золотые годы» (Эдит Перлман) «У нее – макулярная атрофия. У него – Паркинсон. Она толкает, он направляет. Они спускаются по пандусу и двигаются по траве к воротам. Колеса катятся к реке».

Этот небольшой текст воспринимается нами вследствие способности мозга заполнять пробелы между словами и достраивать картину. Теория разума в действии.

Исследователи полагают, что данная способность выходила далеко за рамки простого пробуждения интереса поклонников художественной литературы. С эволюционной точки зрения она позволяла нам практиковаться в социальных взаимодействиях до того, как они становились реальностью. Таким образом, мы могли использовать эти столь необходимые нам для выживания навыки с гораздо меньшими рисками совершить ошибку. Перефразируя исследователя Кита Оутли, можно сказать, что нарративы – своего рода симулятор социальных отношений, который позволяет нам отточить навыки общения и взаимодействия друг с другом.

Если все на самом деле так, то использование нарратива после десяти минут ненарративного контента – это не просто отличная идея, это безальтернативная идея. В конце концов, зачем бороться с механизмами, которые формировались миллионы лет?

Теория двойного кодирования

Еще один момент, связанный с многолетней эволюцией, касается того, что во время презентаций и выступлений мы пользуемся нашими глазами. Исследования внимания имеют долгую историю и сводятся в основном к анализу того, на что смотрят испытуемые и почему они смотрят именно на это. Даже в случае с маленькими детьми. Вы, наверное, помните, как в главе о лидерстве мы говорили о том, что один из самых эффективных методов изучения внимания младенцев состоит как раз в регистрации направления их взгляда и измерении его длительности (чем дольше они на что-то смотрят, тем, видимо, больше это их интересует).

На этот счет существует и «взрослая» версия. Милгрэм в 60-х годах опубликовал статью, которая описывает корреляцию между пристальным взором и социальным взаимодействием (это по сей день единственная научная работа, изучая которую, я громко смеялся). Исследователь нанял актеров, чтобы они стояли на углу многолюдной улицы и просто смотрели вверх на одно из окон здания. Ему было интересно, сможет ли он таким образом заставить прохожих прекратить делать то, что они делают и тоже начать смотреть туда, куда смотрят актеры.

То, что он в итоге обнаружил, вызывало истерику. Люди действительно останавливались посмотреть, что же там такое. И чем больше актеров оказывалось, тем больше была вероятность, что люди последуют этому примеру. Два актера заставили поднять глаза более 50 % прохожих, а пятнадцать актеров – уже 80 %. Повторения данного эксперимента давали аналогичные результаты, разве что по достижении определенного числа актеров эффект ослабевал.

Важный момент в том, где и как мы используем наши глаза. Давайте поговорим о том, что привлекает наше внимание (независимо от возраста). Мы уже обсуждали, как удержать внимание с помощью содержания и структуры, но тогда речь шла в основном о вербальной информации. Мы упустили визуальную сторону вопроса, которая для большинства профессионалов из мира бизнеса означает слайды презентации. Как же визуальные центры мозга справляются с PowerPoint?

Изучение научных основ того, как мозг обрабатывает визуальную информацию в виде светящихся картинок формата 1280×720 пикселей, выходит далеко за рамки данной книги. Но нам это и не нужно, ведь на этот счет есть одна очень сильная идея, называемая теорией двойного кодирования. Кажется, что она разработана как раз для наших целей. Автором является ныне покойный психолог Алан Пайвио, который был еще и культуристом. Проводимые им мышечные исследования указывали на существование двух независимых путей получения информации. Один из них – вербальный, или, как назвал его Пайвио, логогенный. Другой – визуальный, или путь формирования и обработки изображений. При активации аудиального канала во время выступления мозг должен немедленно решить, какой из двух типов информации окажется приоритетным (вербальный или визуальный), и передать эту информацию в соответствующий канал обработки. Так, например, когда человек слышит термин «электронная таблица», эта информация направляется в логогенный канал. Если же человек непосредственно видит саму электронную таблицу, то тут уже вступает в действие канал формирования и обработки изображений.

Эффект превосходства изображений

Пайвио считает, что оба этих канала постоянно общаются друг с другом, как подростки, переписывающиеся в мессенджере. Только средство коммуникации не смартфоны, а нервы. Механизм их взаимодействия имеет клеточное происхождение и опирается на то, что называется ссылочными (или относительными) взаимосвязями. Это работает по принципу, когда информация в одном канале соотносится с информацией в другом и запускает образование логических единиц. Так, например, рассматривание изображений хищников может вызывать в сознании такие слова, как «орлы», «ястребы» или даже «баскетбольные команды». То есть визуальный канал стимулирует образы в логогенном хранилище.

Есть доказательства, что канал формирования и обработки возражений лучше справляется с созданием ссылочных связей, чем логогенный. И для нас это имеет важное значение в смысле проведения и восприятия презентаций и выступлений. Давайте разберемся почему. А поможет нам в этом то, что называется эффектом превосходства изображений или просто ЭПИ.

Основной принцип ЭПИ состоит в том, что изображения запоминаются лучше, чем слова, причем во всех отношениях.

Это было доказано на примере тестов на распознавание предметов, тестах на парное ассоциативное обучение, тестов на последовательное запоминание/восстановление информации, тестов на свободное запоминание (этот список можно продолжать очень долго). Следует отметить, что воспоминания, заложенные при помощи образов, гораздо более стабильны. Один эксперимент показал, что благодаря ЭПИ изображения оставались в памяти испытуемых спустя десятилетия после воздействия стимула. Изображения обрабатываются мозгом чрезвычайно быстро: ему достаточно всего тринадцати миллисекунд.

Одним из наиболее ярких примеров эффективности ЭПИ была президентская гонка 1964 года между демократом Линдоном Бейнсом Джонсоном и республиканцем Барри Голдуотером. Последний был «ястребом» с репутацией военного агрессора, стремившимся к обеспечению мирового господства США. Кампания Джонсона решила использовать эту его репутацию, прибегнув к принципу власти картинок. В итоге ими было выпущено в эфир то, что оказалось одной из самых известных политических агитаций в истории.

Выглядело это так: на цветочном поле маленькая девочка один за другим срывает лепестки с маргаритки, ведя им счет. На заднем фоне поют птицы. Когда девочка доходит до девяти, она внезапно поднимает глаза. Грубый мужской голос произносит «Десять», и начинается обратный отсчет. Когда он доходит до нуля, вся картина теряется в ослепительном ядерном взрыве. За кадром голос Джонсона говорит: «Таковы ставки, чтобы создать тот мир, в котором все божьи дети могут или жить счастливо, или сгинуть во тьме. Мы должны или полюбить друг друга, или умереть». Далее появляется слоган: «Голосуйте за президента Джонсона третьего ноября. Ставки слишком высоки, чтобы оставаться дома».

Суть всего этого в том, что яркий и эмоциональный визуальный образ был представлен зрителям еще до того, как стало понятно, о чем идет речь. Классика жанра ЭПИ.

Как вы можете применить данные принципы в своих презентациях? Используйте картинки, когда есть такая возможность. Помните, что они создают и стабилизируют образы в памяти эффективнее, чем слова. Их информационная емкость порой стоит тысячи слов.

Но просто какая-нибудь затертая фотография здесь не подойдет. Нам уже известны характеристики изображений, которые повышают их эффективность и делают более удобными для внимания и запоминания. Их всего две:

1. Заставьте изображение двигаться. Наш мозг уделяет движущимся объектам повышенное внимание. Эффект усилится, если направление движения внезапно поменяется.

2. Изменяйте параметры изображения. Наше внимание приковывают объекты, внезапно меняющие цвет, яркость или даже просто неожиданно появляющиеся в поле нашего зрения.

Но почему эти штуки так эффективны? Естественно, этому есть эволюционное объяснение. Подумайте о том, что в Серенгети многие важные для нас события были связаны с движением. Слышен шорох в траве? Может быть, там притаился хищник? Раздался внезапный всплеск? Может быть, там вкусная рыба? Наш мозг тонко настроен на изменения в двух очень дорогих нашему сердцу областях: в выживании и в поиске пропитания. Это еще одно доказательство того, что эволюционные тенденции актуальны и в нашем XXI веке.

Блуждающий взгляд

Американские военные известны тем, что создают презентации, слайды которых настолько сложны, что эти сотни строк вкупе с десятками терминов напоминают корневую систему дерева. Слишком много текста, слишком много всего. Огромная визуальная нагрузка. В качестве примера существует легендарная презентация, которая называется (сейчас приготовьтесь к текстовому перегрузу) «Интегрированная система оборонных закупок, технологий и управления логистическим циклом». Эта презентация состоит из десятков слайдов, заполненных огромным количеством безумно мелкого текста, настолько мелкого, что его невозможно прочитать. Информации на них слишком много, чтобы ее можно было понять.

Эта сложность порой доходит до абсурда. Когда однажды подобный файл, содержащий информацию о динамике боевых действий в Афганистане, был показан командующему войсками генералу Стэнли МакКристалу, на что он язвительно заметил: «Когда мы поймем, о чем этот слайд, мы выиграем войну». Это произошло в 2009 году. Двенадцать лет спустя американский контингент был выведен из Афганистана.

Если вы считаете, что слишком большое количество текста, несущего чересчур много информации – это тяжело для мозга, то ваше мнение совпадает с мнением научных экспертов. Большинство экспериментов в области ЭПИ сводились к сравнению информационной емкости изображений с аналогичным вербальным стимулом. В итоге слова всегда проигрывали.

Почему же текст труднее понять? Исследования говорят о том, что этому есть по меньшей мере две причины. И первая включает в себя разрушение мифа.

Многие думают, что мы читаем так же, как и печатаем на клавиатуре: последовательно, буква за буквой, слово за словом. Ученые тоже так думали и даже дали этой «линейной» идее название «Модель последовательного распознавания». Однако данная идея долго не продержалась. Когда появились надежные технологии отслеживания взгляда, было обнаружено, что наш глаз похож на солдата. На пьяного солдата. Он начинает воспринимать предложение с первого слова, затем внезапно на некоторое время останавливается на середине. Потом взгляд может поехать назад, возвращаясь к началу, а потом вообще метнуться в конец (понимаете, почему я называю его пьяным?) Мы называем это саккадами[23], движения назад – регрессивными саккадами, а паузы – точками фиксации. Единственная причина, по которой вы вообще можете что-либо читать, заключается в том, что активность нейронных сетей направляется в ту сторону, куда задумано автором.

Меня не перестает удивлять, что, читая это мое предложение, ваш глаз ведет себя именно так, как описано выше. Однако он при этом воспринимает лишь часть информации. Распознавание слов происходит только в точках фиксации, а это, в свою очередь, означает, что вы понимаете написанное лишь тогда, когда прекращаются саккады. Вывод тревожен: пока ваш взгляд скачет, вы функционально слепы.

Бардак в текстах

Как вы, вероятно, думаете, такое положение дел превращает чтение в утомительный процесс. Да, именно так. Но сейчас все станет еще хуже. В основном из-за маленького противоречия, которое разрешено лишь частично и которое должно в итоге убедить вас минимизировать объем текста на слайде. И связано оно с ограничениями вашего высокоадаптивного мозга.

Каждый день, из года в год, мы встречаем множество одинаковых слов. Только представьте, сколько раз вы встречали, скажем, слово «сегодня». Напрашивается мысль, что наш высокоразвитый и адаптивный мозг позволит нам перестать всматриваться в отдельные буквы и двигаться дальше, ограничившись лишь общим видом знакомого слова. И лишь только на незнакомых словах нужно будет остановиться, чтобы распознать его компоненты.

Так вот, это именно то, чего на самом деле не происходит. Ваш мозг по-прежнему должен проверять каждую букву в каждом слове независимо от глубины знакомства с ними. Исследователь Дебора Мур говорит об этом следующее:

«Вы можете думать, что годы чтения книг, рекламных постеров, компьютерных экранов и пакетов из-под кукурузных хлопьев научат зрительную систему распознавать обычные слова без промежуточного этапа идентификации букв. Но это не так. Слово остается нечитаемым, если его буквы не распознаны по отдельности. Эффективность нашего чтения ограничена этим узким местом, связанным с необходимостью идентификации простых структурных компонентов».

Однако это вовсе не означает, что степень известности слов не важна (в этом и заключается то самое небольшое противоречие). От нее зависит ваша способность прочитать следующее предложение: «Продяок одтеньлых бкув в солве не так уж и вжаен».

Факт того, что вы смогли понять это предложение, свидетельствует о способности мозга распознавать отдельные слова целиком. Но противоречит ли это выводам Мур?

Возможно. Тем не менее остается вполне вероятным то, что пока мозг занят распознаванием отдельных букв, он параллельно проводит сравнение с уже знакомыми словами.

Мозг способен довольно легко воспринимать беспорядочные предложения, но лишь до тех пор, пока первая и последняя буквы в словах расположены правильно (еще легче, если на помощь приходит контекст).

Это может говорить о том, что процессы распознавания букв, проверки степени известности и идентификация контекста могут протекать параллельно.

Вне зависимости от итогов этого научного спора ясно одно: чтение текста требует больших усилий. Когда мы читаем, в нашем мозге одновременно запускаются несколько процессов. Но мы все же должны попытаться понять прочитанное, несмотря на то, что наши глаза шатаются по строкам, как пьяные матросы.

Что вам делать с вашими презентациями?

Итак, какие здесь можно дать практические рекомендации? Куча материалов написана о том, как создавать эффективные и работающие слайды для презентаций. Некоторые методы, основанные на практическом опыте, а не на «лабораторных» изысканиях, могут прийтись к месту. Ниже перечислены пять рекомендаций, к которым, на мой взгляд, стоит присмотреться и взять их на вооружение. Большинство из них действительно направлены на минимизацию усилий по восприятию текста, так как это занятие очень энергоемкое.

Рекомендация № 1. Сохраняйте размер шрифта равным 24.

Рекомендация № 2. Ограничьте объем текста на слайде. Некоторые очень опытные люди рекомендуют помещать на слайд не более тридцати слов, которые занимают не более 6–8 строк.

Рекомендация № 3. Следите за длиной строки. Она должна содержать около 78 символов. Это оптимальное количество, которое позволяет эффективно удерживать взгляд на так называемом пути сканирования (это когнитивный след, который формируется мозгом, чтобы не теряться в пространстве текста).

Рекомендация № 4. Не пишите Caps-Lock-м. Используйте и прописные, и строчные символы. Текст в нижнем регистре читается на 5–10 % быстрее, чем в верхнем.

Рекомендация № 5. Используйте шрифты без засечек (это такие маленькие линии, перпендикулярные контурам букв, своего рода украшения). Шрифты с засечками визуально более тяжеловесны. Ярким примером является шрифт Times New Roman. Если говорить об отсутствии засечек, то Helvetica – прекрасный вариант. Исследования при помощи систем отслеживания взгляда показывают, что люди быстрее и точнее воспринимают именно шрифты без засечек. Также в случае с такими шрифтами наблюдается снижение числа регрессивных саккад (возвратных скачков глаза к уже прочитанному). Интересно здесь то, что данная рекомендация справедлива для небольших объемов текста. Крупные блоки лучше воспринимаются как раз при наличии засечек, по крайней мере на бумаге. Но поскольку на слайдах мы их размещать не будем, и слайды – это не бумага, данная рекомендация носит справочный характер.

Скорее всего, данная область будет изучаться и дальше, и нас ждет еще много советов, но сейчас нам пора подвести итоги и понять, чем начать заниматься с ближайшего понедельника.

Что можно начинать с понедельника

Давайте представим, что вам нужно провести часовую презентацию. Что говорят по этому поводу нейробиология и бихевиоризм?

А говорят они то, что вам нужно мыслить не вокруг часового выступления, а представлять мероприятие как шесть десятиминутных презентаций. Также в самом начале вам хорошо бы иметь что-то яркое, убедительное и запоминающееся, памятуя о скорости и устойчивости первого впечатления. Лучше бы, чтобы это что-то давало представление о вас и теме вашей презентации.

Следующий момент – крючки. Их надо ставить после каждых десяти минут выступления. Они должны быть уместны, лаконичны и эмоциональны. Будет просто великолепно, если вы сумеете органично вплести их в ткань повествования.

Далее исследования советуют нам обратить пристальное внимание на визуальный аспект презентации. Процент картинок на слайдах должен превышать процент текста. Эффективность повысится, если изображения будут анимированными.

Но постойте. До сих пор я игнорировал то, что может изменить способ проведения презентаций в ближайшем будущем. Все эксперименты и исследования, о которых я говорил, проводились в допандемийную эпоху, когда Zoom и Skype не были в таком широком ходу в качестве инструмента рабочих коммуникаций.

Наверняка многим из вас хоть раз приходилось делать виртуальные презентации во время пандемии. Для кого-то это оказалось явлением временным. Но если вы вдруг обнаружите, что занимаетесь этим постоянно, то следует ли вам изменить что-то в приведенных выше рекомендациях?

На самом деле никто этого не знает. Даже учитывая широкое распространение COVID-19 и его влияние на все сферы нашей жизни, в том числе и на увеличение доли дистанционных взаимодействий, исследования в области последних все еще крайне слабые, и все, что нам остается, – это личный опыт. Завершая эту главу, я хочу поделиться с вами своими собственными наблюдениями.

С весны 2020 года я провел десятки лекций в удаленном формате. В итоге у меня появились некоторые соображения относительно донесения информации слушателям. Я обнаружил, что во время удаленной лекции или презентации крючки лучше размещать с интервалом 5–7 минут. Также я использую больше слайдов или, по крайней мере, больше анимированных изображений, движущихся объектов, меняющихся каждые 10 секунд.

Однако не все нуждается в изменениях, ведь некоторые вещи никогда не меняются. Наш мозг по-прежнему любит картинки, жаждет историй и думает, что любые движения и изменения фона подразумевают наличие там еды или угрозы. Невозможно просто взять и отбросить миллионы лет эволюции за пару лет пандемии.

Презентации

Правило мозга: захватите эмоции ваших слушателей, и вы овладеете их вниманием (по крайней мере на 10 минут).

• Когда дело доходит до презентаций, первое впечатление особенно важно. Сделайте первые минуты вашего выступления запоминающимися.

• У вас есть десять минут, чтобы завладеть вниманием аудитории. Если вы этого не сделаете, то дальше будет только сложнее, а после тринадцатой минуты вы уже не сможете его вернуть.

• Эмоции определяют то, какой канал восприятия будет приоритетным. Эмоциональные стимулы помогают аудитории удерживать внимание на вашей презентации и вынести из нее больше. Самые сильные эмоциональные стимулы относятся к угрозам и выживанию, к сексу (точнее, его результатам, например детям) и юмору.

• Добавляйте эмоционально релевантные стимулы (ЭРС) или крючки в свое выступление каждые десять минут. Они должны быть релевантными, эмоциональными, лаконичными и обладать определенной степенью нарративности.

• Изображения влияют на мозг сильнее, чем текст или аудио. Добавляйте в свои презентации больше изображений или даже коротких роликов.

Глава 8. Конфликты/предубеждения

Правило мозга: конфликты можно решить, изменив свои мысли. В этом вам поможет карандаш.

Весной 1969 года судьба американского общественного телевидения буквально висела на волоске. Сенатор Джон Пасторе, председатель подкомитета по коммуникациям США, не был уверен в его ценности и нужности. Он буквально держал за горло будущее американского общественного вещания, планируя сократить субсидии до 20 миллионов долларов США.

Естественно, телевизионное руководство было в панике. Но, к счастью, у них было секретное оружие. Это была скромная фигура Фреда Роджерса, легендарного ведущего детской телепередачи «Соседство с мистером Роджерсом». Они пригласили Фреда дать показания перед комитетом, надеясь, что его слова спасут положение. То, что произошло далее, представляло собой буквально мастер-класс по управлению конфликтами.

Фред начал с того, что объяснил, каково это – быть ребенком и как связана с этим его программа. «Мы имеем дело с такими серьезными вещами как внутренняя драма детства», – заявил он. Он говорил о том, что учил детей конструктивному управлению своими эмоциями в таких ситуациях, как, например, конфликты между братьями и сестрами, а также управлению гневом, который является спутником множества семейных неурядиц. Закончил он тем, что «Соседство с мистером Роджерсом» очень важно, так как позволяет понять, что все эти чувства осознаваемы и управляемы и что люди, работающие над своими чувствами и эмоциями, производят гораздо более драматичный эффект, нежели демонстрация привычных конфликтов взрослых людей, где в ход идут кулаки и даже огнестрельное оружие.

Магия в помещении стала прямо-таки осязаемой. Его деликатность и доброта распространились на членов собрания, как если бы он был пастором, а сенат – его церковью. Он предложил сенаторам самим ознакомиться с его программой со стороны, беспристрастно, прослушав небольшой ее отрывок. Он прочитал текст песни собственного сочинения под названием «Что ты сделаешь со злостью, которую чувствуешь». В тот день Роджерс рассказывал своей аудитории об исполнительной функции и об импульсивном контроле, хоть и не использовал данных терминов.

Итог превзошел даже самые безумные мечты чиновников. Когда Роджерс закончил чтение, Пасторе растаял как лед на солнце. «Мне кажется, это было чудесно, – отметил он, и сказал, что у него были мурашки, а глаза наполнились слезами. – Похоже, что вы заработали свои 20 миллионов». В зале послышался смех, за которым последовали аплодисменты.

Все, что делал мистер Роджерс, иллюстрирует некоторые принципы управления конфликтами из области поведенческих наук, о которых он, вероятно, даже не знал. Эти принципы, а также лежащие в их основе биологические механизмы мы собираемся обсудить. Однако мы пойдем дальше поверхностных межличностных раздоров. Во второй части главы мы исследуем глубинные предрассудки и предубеждения, лежащие в основе множества человеческих конфликтов. Они настолько сильны, что могут передаваться через поколения и влиять на судьбы миллионов людей.

Это, конечно, будет нелегко, но мы начнем с простых вещей и дадим несколько определений.

Определение конфликта

Как можно понятно охарактеризовать конфликт? Вообще говоря, видов конфликтов существует достаточно, чтобы можно было выбрать. Анализируя художественную литературу, можно выделить примерно семь. Психологи говорят о четырех. Есть внутренние конфликты из серии «А надо ли мне есть эту пиццу?» и внешние типа «Должен ли я начинать эту войну?» Есть конфликты между близкими, а есть между совершенно незнакомыми людьми. Но для наших целей мы оставим только конфликты на работе. Диетические соблазны, вооруженные конфликты, супружеские ссоры и драки в баре – это тема другой книги.

Социальная психология определяет конфликт как «воспринимаемое сторонами несовпадение взглядов, желаний и устремлений, которых придерживается каждая из сторон». В рабочей среде конфликт приобретает межличностный характер.

Он возникает между людьми, которым (а) необходимо совместно завершить какой-то проект и (б) их воротит от этой мысли. Гарвардская школа права определяет три типа профессиональных конфликтов, и каждый из них содержит элементы данного определения.

Первый тип называется конфликтом задач. Он возникает, когда у сотрудников появляются методологические разногласия, когда они не могут договориться о том, кто какие задачи будет выполнять (конфликт задач) и какие ресурсы необходимо выделить для выполнения данных задач (конфликт ресурсов). Это относительно простые конфликты, так как проблемные зоны обычно прозрачны и понятны. Однако просто не значит легко.

Второй тип, о котором говорит Гарвардская школа права, называется конфликтом отношений. Он возникает, когда между сотрудниками происходят разногласия в образе мышления, стиле работы, эстетических взглядах и прочих личностных особенностях. Поскольку сотрудники чаще всего не имеют возможности выбирать партнеров по работе, они на этом фоне могут начать говорить о различии в уровнях зарплат, что усугубит положение.

Третий тип – это конфликт ценностей. Здесь речь идет уже об этике, морали и глубоких внутренних убеждениях. В данном случае свою роль может сыграть даже образ жизни. Ценности – это могущественные силы и неотъемлемая часть человеческой идентичности. Они часто проявляются в религиозных взглядах и предпочтениях, что также нередко становится почвой для конфликтов. И открытая вражда здесь – обычное явление, ведь не принимать близко к сердцу подобные разногласия порой просто невозможно. Все это может стать даже источником токсичных предубеждений, но об этом мы поговорим в другой главе.

За всеми противоречиями стоит мозг

Конфликты задач, отношений и ценностей по сути разные явления, но они имеют общие неврологические особенности. Когда мозг понимает, что противостояние неизбежно, то он, вне зависимости от типа конфликта, включает механизмы защиты и выживания, которые порождают эмоции настолько сильные, что они способны повлиять на производительность. Кор Бунстра, бывший председатель правления корпорации Philips, описывает роль эмоций в конфликтах:

«Любая компания – это концентрация человеческих эмоций. Иной раз вы хотите что-то сделать, чего-то достичь, но видите, что дело не движется. Возникают волны эмоций, которые разрушают хрупкие мосты. Большинство конфликтов в компаниях возникают из-за отсутствия контроля эмоций».

Какие эмоции «не поддаются контролю»? Какие области мозга отвечают за эмоции во время конфликтов? Бунстра говорит о негативных эмоциях – недоверии, страхе, недовольстве. Все эти чувства являются побочным продуктом так называемых «схем выживания», активируемых мозгом. В лабораторных условиях их довольно легко визуализировать, так как при возникновении опасности они значительно активнее других областей.

Действительно, первостепенное значение мы придаем вопросам нашего выживания. И в таком состоянии повышенной готовности у нашего мозга есть два пути – быстрый и медленный.

В реализации первого участвует миндалевидное тело – область в глубине мозга, одной из многочисленных функций которой является оценка. В ходе такой оценки оно решает, действительно ли есть ли повод для беспокойства или нет. Этот маленький орешек приказывает мозгу немедленно включать сигнал тревоги, активируя модели выживания с такой молниеносной быстротой, что вы даже не осознаете этого (отсюда и название пути – быстрый). Это означает, что все ваши реакции на угрозы находятся вне вашего контроля, по крайней мере на начальном этапе.

К счастью, это не всегда так, потому что параллельно активируется медленный путь, в реализации которого участвуют кортикальные структуры мозга (те, которые находятся прямо за вашей лобной костью). Они выполняют роль инспектора, который следит за оценками миндалевидного тела и выносит решение о том, заслуживает ли угроза более пристального внимания и реакции. Если есть согласие с оценкой миндалевидного тела, то ему поступает приказ поддерживать состояние тревоги и напряжения во всем теле. Вся эта процедура требует времени – кортикальные области имеют обширные нейронные заросли – потому это и называется «медленный путь».

Ангелы и демоны вашего мозга

В своих реакциях на конфликт ваш мозг не ограничивается быстрым и медленным путями. Когда вы внутренне готовы к конфликту, то проводите социальную оценку своего оппонента. Картина, которая разворачивается в вашем мозге, похожа на сцену из старых американских мультфильмов, когда во время совершения морального выбора на одном плече у главного героя возникает ангел, а на другом – дьявол. Первый пытается убедить протагониста поступить правильно, а второй – склонить на темную сторону.

У вашего мозга имеется собственная версия этих мультяшных ангелов и демонов, активизирующихся параллельно прочим процессам. Давайте представим, что вы вступаете в спор с кем-то, кого считаете вашим противником. В этот момент дьявол на вашем плече немедленно становится центральной фигурой и отключает область мозга, называемую передней островковой долей мозга (или просто островком). Это весьма серьезно и в то же время немного странно, поскольку островок обычно занимается получением и обработкой информации о вашем физическом местонахождении (что-то вроде внутреннего GPS) и вашем отношении к окружающему вас миру (этакий внутренний психиатр). Почему происходит именно так, до конца непонятно.

Но дьявол еще не закончил свою черную работу, так как параллельно с отключением островка он запускает еще две области, называемые прилежащим ядром и вентральным стриатумом. Первая является одним из центров метаболизма дофамина – гормона удовольствия и положительного подкрепления. Вторая тоже использует дофамин и участвует в принятии решений. Проще говоря, страдания того, с кем вы спорите, не всегда вызывают в вас ужас. Иногда они вызывают улыбку (да, да, дьявол в действии).

Надо отметить, что всего этого не происходит, когда речь идет о вашем друге, попавшем в беду. В этом случае на авансцену выходит ангел, который, наоборот, включает островок на полную, чтобы вы точно знали, где вы находитесь и что по этому поводу думаете и чувствуете. Так что для вашего мозга конфликт – штука совсем непростая.

Опухая от эмпатии и сострадания

Много лет я консультировал компанию Boeing и был частым гостем в их центре лидерства. Там я прекрасно проводил время, обсуждая взаимосвязь между проектированием, разработкой, человеческим фактором и когнитивной неврологией.

Наиболее частые конфликты, с которыми мне приходилось сталкиваться в рамках данной работы, происходили вследствие постоянной напряженности между исследовательскими и опытно-конструкторскими группами и теми, кто ими руководил. Это обычное явление в технологических, ориентированных на продукт компаниях. На эту тему постоянно шутили. Одна из таких шуток мне особенно запомнилась. Речь в ней шла о человеке, находящемся в гондоле воздушного шара на высоте тридцати футов над землей и кричащем инженеру внизу:

– Простите, не подскажите, где я?

– Вы на воздушном шаре примерно в тридцати футах над землей.

– О! А вы, вероятно, инженер.

– Да. Как вы догадались?

– Очень просто. Все, что вы сказали, технически правильно, но абсолютно бесполезно практически.

– А вы, сэр, должно быть, из правления?

– Да. А как вы догадались?

– Очень просто. Вы не знаете где вы, куда направляетесь, и при этом хотите, чтобы я вам помог. Сейчас вы в том же положении, в котором были до нашей встречи, только теперь обвиняете во всем меня.

Все это было бы смешно, если бы не было так грустно, ведь последствия таких конфликтов могут быть самыми серьезными. Что можно сделать, чтобы снизить градус напряженности? Очевидно, было бы неплохо применить какие-либо техники (в магазинах много книг по управлению конфликтами). Но смогут ли они помочь в разговоре с инженером Boeing? Есть ли реально работающие методы?

Поведенческие исследования показали, что действительно есть определенные технологии, которые могут быть весьма эффективными. Здесь мы рассмотрим некоторые из них, такие как постановка себя на место другого и некоторые физические техники (одна из них включает использование карандаша и бумаги). Все они основаны на двух основополагающих явлениях – эмпатии и сострадании. Но сначала давайте дадим им научное определение.

Можно подумать, что два этих явления схожи по своей сути. Но вы будете немало удивлены, узнав, что бихевиористы разводят данные понятия.

Эмпатия имеет дело с субъективным опытом, который мы получили ранее, с внутренними переживаниями. Сострадание же лежит в практической плоскости и выражается в действиях, о которых мы можем даже не подозревать.

Давайте рассмотрим это на примере. Во время деловой поездки вы потеряли ключ от своего номера в гостинице. Вы идете на ресепшн, чтобы рассказать о вашем бедственном положении. Работник гостиницы слушает вас и проявляет эмпатию, говоря что-то вроде: «Мне так жаль. Это ужасно – находиться в незнакомом городе и не иметь возможности попасть в номер». Затем он отворачивается, чтобы выслушать другого клиента. Конечно, его речь может добавить немного позитива, но все это не поможет делу. Но если работник гостиницы испытывает сострадание, то он по-прежнему может проявлять эмпатию, однако при этом его переживания перейдут в действия, и он скажет: «Нет проблем. Позвольте, я выдам вам новый ключ». Далее он просто вручит вам ключ и решит вашу проблему. Вот вам и разница: эмпатия – это желание чувствовать, а сострадание – действовать.

То, что мы собираемся обсудить далее – это практические идеи для управления конфликтами. Научный мир называет их актами сострадания, так как они побуждают к реальным действиям.

Разрешение конфликта

Здесь мы поговорим о трех протоколах воздействия на конфликтные ситуации. Все они основаны на научно подтвержденных данных и имеют дело с эмоциями. Как говорил Бунстра, бывший председатель правления Philips, конфликт обычно вызывает негативные эмоции. Однако здесь есть и светлая сторона: иногда конфликты оказываются мостом, ведущим к улучшению ситуации и проявлению сострадательных реакций. В этом и есть ключ. Если вы не справитесь с эмоциями, вы никогда не подпишете «мирный договор». Как говорит один исследователь, эмоции являются важнейшей частью конфликта, посредниками между восприятием, оценкой и стратегиями его разрешения.

Первый протокол, основанный на фактически воспринимаемой внешней информации, касается вашего воображения для прогнозирования эмоций других людей. Второй имеет дело с распознаванием их эмоций для проверки истинности ваших прогнозов. Третий сводится к способности контролировать эмоции (не других людей, а свои собственные) сразу после того, как вы сориентировались в конфликтной среде.

Давайте рассмотрим их все по порядку, начиная с первой группы протоколов. Ученые называют их основанными на опыте. Здесь речь идет об использовании вашего воображения, чтобы представить себе внутренний эмоциональный мир вашего оппонента и таким образом попытаться его понять. Здесь, например, может иметь место стандартный ментальный перенос (его еще называют транспозицией) из серии «поставь себя на его место».

Данный протокол может быть основан на уже имеющемся опыте вашего общения с данным человеком, на воспоминаниях о том, как он реагирует на те или иные стимулы. Благодаря этому вы делаете прогноз его предстоящего поведения.

Вторая группа протоколов называется эмоционально-экспрессивной и работает с идентификацией реальных эмоций ваших партнеров по конфликту именно в тот момент, когда они возникают (без каких бы то ни было прогнозов).

В рамках одного замечательного эксперимента группе медиков было предложено посмотреть серию разработанных учеными-бихевиористами роликов, ориентированных на проявление эмпатии. Эти видеозаписи (а) учили их тому, как обнаруживать малозаметные изменения выражения лица их пациентов, (б) раскрывали нейробиологические основы эмпатии и (в) демонстрировали примеры работы со своими пациентами более опытных врачей. Как на врачах, так и на пациентах было закреплено оборудование, регистрирующее в реальном времени их физиологические реакции. Показания отражались в углу экрана. Таким образом участники могли видеть, как эмпатия или ее отсутствие влияют на физиологию.

Результаты оказались поразительными. Способность медиков к распознаванию эмоциональных сигналов любого уровня и интенсивности, как и общий уровень эмпатии, значительно усилилась. Но что особенно важно, увеличилась степень удовлетворенности пациентов, которая измерялась при помощи теста CARE (это что-то вроде табеля, в котором пациенты проставляют оценки разным показателям взаимодействия со своим лечащим врачом). Все эти результаты сохранялись по прошествии двух месяцев после обучения.

Все описанные выше протоколы предполагают, что вы некоторое время будете игнорировать свои эмоции, в то время как третья группа протоколов предполагает диаметрально противоположное.

Мир Пеннебейкера

Данная методология обращена как бы внутрь вашей души, но тем не менее требует внешнего проявления. Здесь мы подразумеваем действия, вызванные чувством сострадания, одним из признаков которого является желание помочь ближнему. Так о каких же конкретных действиях идет речь?

За ответами мы обратимся к социальному психологу Джеймсу Пеннебейкеру, человеку, который любит слова больше, чем некоторые любят молочные коктейли. Его не менее талантливая семья с ним в одной когорте: его супруга Рут Пеннебейкер – известный колумнист и писатель, а его дочь работает в Министерстве связи в Вашингтоне, округ Колумбия. И хотя Пеннебейкер является признанным и всемирно известным бихевиористом, автором более 300 публикаций, он по-прежнему пишет книги с названиями вроде «Секретная жизнь местоимений».

Нам с вами очень повезло, что эта его вербально-лингвистическая история любви продолжается. Пеннебейкер – один из тех редких ученых, которые способны превратить совершенно оторванные от жизни исследования в практический мейнстрим. Самым, вероятно, известным его изобретением является метод экспрессивного письма – без сомнения один из самых мощных из всех существующих инструментов управления конфликтами. И совершенно естественно, что он много об этом писал.

Пеннебейкер был первым, кто обнаружил, что, когда вы пишете о беспокоящих вас переживаниях и эмоциях, они через некоторое время перестают вас беспокоить. Но здесь не все так просто: вы должны заниматься этим определенным образом и с определенной периодичностью. Вообще говоря, техника экспрессивного письма изначально разрабатывалась для людей с ПТСР, однако в итоге оказалось, что она эффективна и в случае с иными видами тяжелых эмоциональных расстройств, а также в конфликтных ситуациях. Это будет наш с вами третий протокол для улаживания конфликтов.

Чтобы понять суть данного метода, неотъемлемой частью которого, кстати, является необходимость постановки себя на место другого, нам надо разобраться, чем отличаются перспективы самосозерцания и самодистанцирования.

Одним из наиболее распространенных переживаний после жесткой фазы конфликта является фаза размышлений, когда вы пытаетесь переосмыслить, перепрожить произошедшее с вами и, возможно, как бы переписать его (из серии «нет, надо было сказать так»). И все подобные размышления происходят от первого лица. Ученые называют это перспективой самосозерцания. Исследования показывают, что такие переживания не только не решают проблемы, но и усиливают волнения и эмоции.

К счастью, есть и такие ученые, как Итан Кросс, которые обнаружили, что во время таких размышлений-перепросмотров у вас есть иной выбор. Что, если вам уволить этого «редактора» в вашей голове, который пытается переписать конфликт, тем самым накручивая эмоции еще сильнее? Что, если вам заменить его на беспристрастного оператора, который просто снимает происходящее на камеру? Подобное действие вытолкнет вас из перспективы самосозерцания и сдвинет в то, что называется перспективой самодистанцирования. Вы просто тот парень с камерой, а не участник заварухи.

Уже знакомая нам идея.

Самодистанцирование – это то, что скрывается за многочисленными советами, которые семейные психологи дают своим клиентам, чтобы нивелировать последствия конфликтов. Они рекомендуют парам воздерживаться от взаимных обвинений, изменяя тональность и характер высказываний на более нейтральные.

Например, вместо «Ты опять не закрыл дверь» сказать «Дверь была не заперта, и я боялась, что к нам заберутся воры». Подобный сдвиг позволяет зазвучать голосу видеооператора, а не участника конфликта, и тем самым снижает негативные последствия столкновения. Такие идеи составляют основу книги Пеннебейкера «Секретная жизнь местоимений».

Вообще подобное самодистанцирование – вещь неестественная для подавляющего большинства людей, поэтому для них это непросто и они подобное делать не привыкли. Однако идеи Кросса и Пеннебейкера заставляют нас обратить на себя внимание. И на их основе мы теперь можем составить реальный работающий метод.

Поразительные возможности обычной ручки

Давайте в рабочем порядке предположим, что у вас на работе только что случился конфликт. Интенсивная словесная перепалка с коллегой привела вас в ярость. Но вам тем не менее надо со всем этим разобраться. Давайте попробуем применить метод экспрессивного письма Пеннебейкера и посмотрим, сможет ли он нам помочь. Здесь можно выделить три основных этапа:

• Тайминг

Отводите на это занятие не менее 20 минут в день на протяжении следующих четырех дней.

• Писание

В течение этих 20 минут пишите о том, что произошло. Однако делайте это от третьего лица, которое смотрит на происходящее со стороны (помните оператора с камерой?). Пишите о том, что сказал или сделал ваш оппонент. То же самое пишите и о себе. Поразмыслите о своих мотивах, а также о мотивах партнера по конфликту. Если это поможет, то вспомните о старинной мудрости, которая гласит, что люди совершают лишь те поступки, которые имеют для них смысл и кажутся важными. Напишите о том, почему это имело смысл для вас обоих. Это может показаться трудным, по крайней мере поначалу, однако не все так страшно.

• Повторение описанных действий в последующие три дня

Пишите не менее 20 минут, фиксируя ваш опыт. Чтобы экспрессивное письмо работало, необходимо соблюдать несколько условий. Во-первых, пишите непрерывно, так сказать, в потоке сознания. Не беспокойтесь об орфографии, пунктуации и обо всем прочем, что может встать на вашем пути: свободные от правил и предрассудков слова – то, что нужно.

Во-вторых, пишите только для одной аудитории: для себя. Написанное не должно быть частью стратегии по сокрушению вашего противника или инструментом агрессии. Вы также не должны при помощи этого пытаться доказать себе или какому-то воображаемому синклиту, что в этом конфликте вы были правы, а ваш противник – нет. Помните о том, что вы – оператор с видеокамерой, смотрящий на происходящее беспристрастно.

Некоторые люди в итоге рвут свои записи, другие откладывают в долгий ящик, чтобы прочитать потом. Независимо от того, как поступите вы, ваши записи предназначаются только для одного человека – для вас.

Эта техника позволяет вам отстраниться, дистанцироваться от того, что произошло, и заранее психологически подготавливает к тому моменту, когда вам придется столкнуться с вашим противником вживую.

Преимущества данного метода огромны: улучшается психологическое состояние, общее состояние здоровья, физиология, особенно та ее сторона, которая связана со стрессом. Позитивное влияние сохраняется на протяжении трех месяцев после прекращения данной работы. Метаанализ (тип исследования, который отвечает на вопрос о том, имеет ли место устойчивый результат, устойчивая закономерность) широкого круга исследований в данной области показывает, что так называемое R-значение находится в диапазоне от 0,611 до 0,681 (из курса статистики вы, вероятно, помните, что R – это коэффициент корреляции, который показывает силу линейной зависимости между двумя явлениями. Чем он выше, тем сильнее взаимосвязь). Экспрессивное письмо Пеннебейкера снимает болезненные симптомы, которые делают отношения нездоровыми. Это такая волшебная таблетка.

Помните, что эмоции – главное препятствие в разрешении большинства конфликтов. Таким образом, снижение эмоционального накала – критически важный шаг, а в перспективе для предотвращения конфликтных ситуаций необходимо поддерживать низкую эмоциональную температуру.

Конфликты и предубеждения

Ранее я обещал глубже погрузиться в природу конфликтов, разобрав те предрассудки, стереотипы и предубеждения, которые составляли, так сказать, историческую основу многих наших неблаговидных поступков. И начать я бы хотел с Шекспира, процитировав слова самой жуткой и мучительной речи, которую когда-либо мог написать поэт. Она принадлежит Шейлоку, одному из самых противоречивых персонажей «Венецианского купца» да и в целом всего Шекспира:

«Да, я жид. Но разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей? Разве не та же самая пища насыщает его, разве не то же оружие ранит его, разве он не подвержен тем же недугам, разве не те же лекарства исцеляют его, разве не согревают и не студят его те же лето и зима, как и христианина? Если нас уколоть – разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать – разве мы не смеемся? Если нас отравить – разве мы не умираем? И если причинить нам зло, разве мы не отомстим?»[24]

Я говорю «мучительной», потому что все те предрассудки, о которых говорит Шейлок, беспощадно несправедливы, а «жуткой», потому что все те страдания, которые звучат в его речи, актуальны и по сей день. Достаточно вспомнить холокост, чтобы понять, какую ужасающую власть над людьми может иметь фанатизм и нетерпимость. А геноцид в Руанде? А более четырехсот лет рабства на берегах Америки? А Джим Кроу с его сводом законов о расовой сегрегации? Эта рана еще не затянулась.

Предубеждения – липкая, пагубная субстанция, которая проникает во все сферы жизни: от религии до вопроса национальности; от политики до гендерной идентичности; от того, как мы относимся к старикам, до того, как мы относимся к людям, имеющим лишний вес. Предвзятость трудно измерить и не менее трудно от нее избавиться.

Откуда же возникает подобное поведение? Никто из тех, кого я знаю, не любит и не желает иметь дело ни с чем подобным, однако в итоге все же имеет. Более того, все, кого вы знаете, тоже грешат этим. Мы не найдем уверенного ответа до тех пор, пока не дадим несколько определений.

Ученые относят подобное предвзятое поведение к категории социальных мотиваций. Это те силы, которые сподвигают нас к организации социальных связей (когда мы способны дифференцировать такие понятия как «я», «мы» и «они», «другие»). Ученые-эволюционисты заявляют, что данная способность изначально была уделом немногих, что только подпитывало желание людей объединяться с окружающими и создавать определенные социальные группы. Благодаря этому появлялись союзы, способные завоевать мир, а затем и друг друга.

Подобные ситуации становятся по-настоящему опасными, когда люди начинают приписывать ценностные суждения тем группам, членами которых хотят стать. В итоге «мы» (иногда это называют внутренней группой) становится как бы синонимом безопасности и исключительности, а «другие» (внешняя группа) – источником потенциальных угроз. В итоге лояльность группы выходит на первый план, а трайбализм становится явлением столь же обычным, как и потасовки футбольных фанатов в Европе.

Приведенные ниже выкладки позволят нам разобраться в научных определениях трех важных понятий при помощи ненаучных формулировок:

Стереотип

Стереотипизация – это процесс чрезмерного обобщения.

Люди, формирующие стереотипы, занимаются поиском повторяющихся характеристик (поведенческих, физиологических, экономических – список болезненно длинный) отдельных членов внешних групп, а затем распространяют эти характеристики на всех их представителей.

Подобное очень характерно для шуток на расовой почве, когда подобные черты или характеристики используются для создания эффекта гротеска.

Предрассудок

Это то, что включает в себя любые эмоциональные реакции, иногда называемые аффективным резонансом, которые члены внутренней группы могут испытывать по отношению к представителям внешней. Подобные реакции порождают ужасающе устойчивые утверждения вроде «все светловолосые люди прекрасны», а также негативные конструкции типа «Я ненавижу евреев». Стереотипы формируются в сознании, а предрассудки – в сердце.

Предубеждения

Их отличительная особенность в том, что они связаны с предполагаемыми или ожидаемыми угрозами. Они бывают двух типов. Первые называются явными предубеждениями и определяются следующим образом:

«Отношения или убеждения, которыми мы обладаем к человеку или группе на сознательном уровне. Большая их часть (а также формы их выражения) возникает как прямой результат ожидаемой или предполагаемой угрозы».

Вторые называются неявными (бессознательными) предубеждениями и в некоторой степени выходят за рамки осознанности. Они определяются так: автоматическая ассоциация мозгом определенных стереотипов и установок с определенными людьми и группами, зачастую без участия сознания. Для многих подобные вещи – это та невидимая черта, за которой наступает противоречие их собственной системе ценностей. Все это происходит в той области, которую называют подсознанием.

ИАТ

Если неявные предубеждения существуют за пределами нашего сознания, то откуда нам вообще известно об их существовании? Это как запах, который никто не может учуять. Но у бихевиористов есть инструменты выявления скрытых предубеждений, какими бы скрытыми они ни были. Один из наиболее известных – и весьма противоречивых – имплицитно-ассоциативный тест (сокращенно ИАТ).

Скажу вам прямо, что многие люди приходят в ярость от этого теста, особенно после того, как его проходят. Диапазон реакций весьма широк: от чувства ложного обвинения до чувства обжигающего унижения. Если тест открывает в вас что-то такое весьма неудобное, чего вы не видите, вы можете обнаружить, что возмущены, не согласны, не верите в это и т. д. Давайте разберемся, в чем здесь дело.

ИАТ – это многоэлементный тест, который направлен на выявление силы взаимосвязи между двумя переменными. Первая называется целевой (например, молодые люди, старики, люди среднего возраста). Вторая называется оценкой или определением (хороший, плохой, не вызывающий реакции). Во время проведения теста компьютер выдает определенные пары слов, а затем измеряет время, необходимое вам на то, чтобы согласиться с определенной ассоциацией. Суть здесь в том, что время нашей реакции уменьшается, когда мы уверены в том, что приведенные концепты соответствуют друг другу. Данный метод способен раскрыть кое-что о том, как именно мы думаем.

Вообще говоря, все несколько сложнее, чем кажется. Допустим, вы работаете с эйджизмом: у вас есть некоторая предвзятость по отношению к молодежи и пожилым людям. В этой связи вы быстрее отреагируете на сочетания «молодой + хороший» и «старый + плохой», нежели на «молодой + плохой» и «старый + хороший». И хотя сознательно вы можете понимать, что все равны, тест покажет скрытую склонность к более молодым гражданам – неявное предубеждение.

Надо отметить, что при помощи ИАТ можно оценивать многие вещи, например отношение к расовому и гендерному вопросам, к религии и сексуальности. И это лишь неполный список.

Против данной методики имелись научно обоснованные возражения. Исследователи выражали сомнения по поводу ее ретестовой надежности (возможности получить аналогичные результаты по итогам серии аналогичных тестов). Также имелись замечания по поводу выраженного влияния на результат социальных условий. Ну и, как всегда, высказывались опасения по поводу «тонких мест», где появляется возможность обмануть систему, дав те ответы, которые, по мнению испытуемого, ожидают исследователи, или те, в которые они сами хотят верить, но никак не то, что есть на самом деле.

Большинство подобных возражений были рассмотрены и исследованы. В итоге на сегодняшний день консенсус в научной среде можно сформулировать так: не следует выплескивать из ванны воду вместе с ребенком. Так, например, ИАТ прекрасно предсказывает результаты голосования. В общем, научный мир осторожно одобряет данный метод, что подтверждается заголовками научных статей на эту тему типа «ИАТ мертв! Да здравствует ИАТ!» Я не могу не согласиться с этим и рад продолжить разговор об ИАТ, учитывая все вышеописанное.

Одним из важных выводов, полученных благодаря ИАТ, было то, насколько тяжело искоренить или изменить предубеждение, однажды проникшее в человеческую психику. Об этом однажды красноречиво высказался Мохаммед Али в интервью Майклу Паркинсону. Али рассказал о своем детстве и о том, как он впервые осознал, что такое расовая дискриминация:

«Я спрашивал свою маму о том, как так получилось, что кругом все белое? Мне всегда было любопытно почему, например, Тарзан, король джунглей в Африке – белый».

В это время из зала послышался прерывистый нервный смех.

«Почему десерт «Пища ангелов» был белым, а бисквит «Пища дьявола» – черным, шоколадным? Все дурное было черным. Гадкий утенок был черной птицей, а черная кошка – это к несчастью. Все это было ложью. И вот тогда я понял, что что-то не так».

Данному интервью уже более полувека, а проблемы все еще актуальны. Предубеждения подобно паразитам внедряются в наши мысли и остаются с нами надолго.

Важность осведомленности

К счастью, в наши дни многие осознают данную проблему. Предпринимались попытки формализации ее решений, что привело к появлению целой индустрии, продуктом которой стали разнообразные программы вроде «Тренинг разнообразия», с превеликим удовольствием закупаемые отделами кадров по всему миру.

В рекламе подобных программ говорится о том, что благодаря им возможно уменьшить или даже вовсе устранить скрытые предубеждения. Но к подобным заявлениям я бы относился скептически: подтверждающих данных априори практически нет, а реальные изменения имеют смехотворно короткий период – буквально менее часа, а в некоторых случаях и того меньше. К слову, большинство таких программ даже не имеют инструментов контроля, тестов и т. п. Об этом говорил исследователь и разработчик ИАТ Энтони Гринвальд, который в своем недавнем интервью сказал:

«На данный момент я весьма скептически отношусь ко всему, что связано с проработкой скрытых предубеждений. Данные методы не были подвергнуты научной оценке, а потому данных об их эффективности нет».

Это неприятно, ведь подобные «Тренинги разнообразия» разрабатываются действительно чистосердечными людьми с благими намерениями, которые искренне хотят залечить социальные раны. Но, к счастью, надежда есть.

Мы собираемся рассмотреть ряд многообещающих подходов, которые при этом научно обоснованы. И первая наша стратегия будет заключаться в том, чтобы игнорировать наши предубеждения, перешагнуть через когнитивный беспорядок и двигаться дальше. И в этом нам поможет одно замечательное исследование, которому уже более двадцати пяти лет. В нем исследуется вопрос сексизма в американских симфонических оркестрах.

Симфонические уроки

Дело в том, что в симфонических оркестрах вакансии закрываются путем прослушивания кандидатов, отобранных из числа прочих претендентов директорами оркестров, которые, в свою очередь (так уж исторически сложилось), оказывались мужчинами. Поэтому неудивительно, что они выбирали в основном кандидатов мужского пола. К концу 60-х годов только 6 % всего состава наиболее видных оркестров США составляли женщины.

Со временем ситуация менялась, и в некоторых оркестрах были введены прослушивания за ширмой или занавесом, что в известной степени снимало гендерный вопрос и снижало градус предвзятости. Эффект был ощутимый: к 1993 году число женщин-оркестранток возросло до 21 %.

Подобные вещи часто трактуются как истории успеха в борьбе с предубеждениями. Но не все так радужно. Такие меры бесспорно делают свое дело, нивелируя влияние предубеждений, но не избавляют от них. Они, так сказать, отсекают стебель, оставляя нетронутым корень.

Но можно ли выкопать этот корень при помощи, например, когнитивной лопаты, прополов ею наши мыслительные грядки? К счастью, можно. И такие примеры есть. Один из них попался мне в выпуске радио BBC под названием «Две минуты десятого». В нем обсуждался ужасный взрыв в Оклахома-сити, произошедший в апреле 1995 года. В последней части выпуска, посвященном этой печальной главе американской истории, обсуждалась примирительная работа Имада Энчасси, имама соборной мечети в Оклахома-сити. Мечеть, представляющая собой комплекс объектов, включающих бесплатную клинику, постоянно пикетировалась антиисламистами.

Однажды Энчасси набрался смелости и подошел к одному из протестующих – рослому мужчине с винтовкой М-16 в руках. Священнослужитель спросил у него, почему он делает все это, ожидая услышать в ответ что-то вроде гневного твита, написанного Caps-Lock. Однако, тот ответил всего-навсего то, что он проводит демонстрацию против ислама. После этого началась продолжительная беседа.

Через некоторое время Энчасси заметил, что у собеседника на лице имеется подозрительного вида родинка, и предложил осмотреть его. На это мужчина ответил, что у него нет денег. И тогда просиявший имам заявил, что вот прямо здесь у них есть бесплатная клиника и повел бойца туда. Конечно же, родинка оказалась злокачественной, и ее нужно было удалять. После этого в мужчине, который казался сильным и непоколебимым, что-то изменилось. Чтобы не утонуть в подробностях, просто приведем слова Энчасси: «…этому парню и по сей день помогают в нашей клинике, а он теперь занимается вопросами нашей безопасности».

Можно ли научить людей испытывать подобные поведенческие прозрения? Какая мудрость могла бы привнести в наш мир благодать подобного масштаба? Можно ли сделать исцеляющую инъекцию в сосуды, питающие наши предрассудки? Известная доля научных усилий была направлена именно на это.

Возможные подходы (требующие дальнейшей проверки)

Вот три подхода, которые показали свою эффективность. Они научно обоснованы, подтверждены фактами, однако еще продолжают изучаться:

1. Замедление

Речь о том, чтобы притормозить, замедлиться перед тем, как принять решение, на которое может повлиять какое-либо предубеждение.

Исследования показывают, что те люди, которые реагировали на ситуацию быстро, в большинстве случаев исходили из своих внутренних, неосознаваемых, установок. Но если у них появлялась возможность остановиться и спокойно поразмыслить, степень предвзятости снижалась.

2. Экологически обусловленный подход

Основная идея данного подхода в том, что наши предубеждения не являются постоянными и незыблемыми, а могут быть обусловлены воздействием окружающей среды. Если бы эти экологические триггеры можно было нивелировать, то предубеждения вышли бы на свет и проявились во всей красе. Это стало бы первым шагом к избавлению от них.

3. Обучение

Здесь стратегии варьировались от описания принципов формирования и функционирования предубеждений до примеров перепрограммирования успешных людей, которые вышли за рамки стереотипов. В рамках коллаборации две группы исследователей, занимавшихся вопросами сексизма, обнаружили, что обучение людей тому, как принадлежность разному полу обусловливает поведенческие различия, улучшило, например, отношения в рамках процесса наставничества между мужчинами и женщинами. Так, в Harvard Business Review он писали:

«Мужчины более сознательно и эффективно проявляют себя в наставничестве женщин, если они понимают и принимают… нейробиологические гендерные особенности и не менее мощное влияние гендерной социализации».

К сожалению, нам неизвестно, является ли обучение верной стратегией в борьбе с предубеждениями. Мы также мало знаем о долгосрочных последствиях подходов, связанных с замедлением и социально-экологическими триггерами. Не существует волшебной таблетки от всех типов предубеждений и предрассудков. Да, мы добились серьезного прогресса в решении некоторых подобных вопросов, например однополых браков. Но нам еще предстоит серьезно потрудиться, чтобы преодолеть многие социально токсичные предубеждения, в том числе и в отношении расы.

У нас есть основания для надежды на лучшее. Большинство стратегий и подходов в данной области апеллируют к тому, как другие (не такие, как мы) думают, и предполагает ремоделирование и переосмысление. В данном случае когнитивная неврология может быть полезна как никогда, ведь мы, нейробиологи, знаем, как представить и показать другим, каким образом люди мыслят и чувствуют. Однако этих знаний не найти в учебниках: они в кабинете у психотерапевта.

Измените мнение

Иногда случается так, что вы сталкиваетесь с титанами науки, которые, однако, выглядят (и действуют) совсем не сообразно своему масштабу. В качестве примера можно привести легендарного отца когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) психиатра Арона Бека. Его отличает бесконечная самоирония, на голове у него копна седых волос, а на шее – галстук-бабочка прямиком из комиксов 50-х. Его голос тонкий, как тростинка, ум острый, как скальпель, а сердце теплое, как рождественский камин.

Детище Бека – КПТ – вероятно, избавило от огромного количества душевных мук больше людей, чем любая другая методика в истории психотерапии. Суть ее довольно проста: создание долгосрочных поведенческих изменений не обходится без глубинной проработки источника негатива, который кроется в мышлении. Основываясь на этой, казалось бы, простой идее, КПТ дает измеримые и долгосрочные изменения, положительные последствия которых длятся годами. Неудивительно, что данный метод столь популярен. Прежде чем вернуться к теме предубеждений, я бы хотел углубиться в его суть и описать основы. Предлагаю начать с вопроса, в решении которого КПТ особенно преуспела – чувства тревоги.

Предположим, вы страдаете синдромом самозванца, характерным для многих успешных людей. Вы чувствуете, что (а) ужасно некомпетентны, (б) вы зашли так далеко только потому, что благодаря какому-то удивительному везению и (в) об этом в любой момент кто-нибудь обязательно узнает. КПТ предлагает вам обратиться к собственному мышлению. Вот пример инструкции, которая позволит вам избавиться от описанного синдрома:

1. Идентифицируйте НАМ

НАМ – это негативное автоматическое мышление. Первая цель – определить и изолировать источник беспокойства. В данном случае это ощущение того, что вас уличили в жульничестве.

2. Оцените природу ваших переживаний

КПТ предлагает оценить обоснованность НАМ: что заставляет вас чувствовать истинность этой тревоги? Есть ли реальные доказательства? Может быть, существуют более здоровые альтернативы НАМ? В случае с синдромом самозванца это может быть что-то вроде «Эй, погодите, я ведь не всегда жульничаю. Кое-что я и правда делаю отлично». Интересно, что КПТ никогда не предлагает просто поверить в подобную альтернативу, да и дело не в вере. Дело в привычке.

3. Вознаградите себя за альтернативу

Теперь нужно сделать две вещи. Во-первых, вас ждет упражнение на составление корреляционных пар. Всякий раз, когда вы начинаете думать о вашем неизбежном провале, позвольте проявиться рядом с этой мыслью другой, менее негативной идее. Например, каждый раз, когда вы начинаете думать, что жульничаете, немедленно выдвигайте идею о том, что вы не жульничаете. Во-вторых, каждый раз, когда вам это удалось, вознаграждайте себя. Награда может быть любой (одна моя знакомая каждый раз, когда ей удавалось создать такую пару, засовывала себе в рот конфетку), но обязана быть приятной и регулярной.

Исследования показывают, что там, где применяется КПТ, НАМ постепенно уходит само, а вместо него остается положительная альтернатива (а в случае с моей знакомой еще и немного лишних калорий). Данный метод доказал свою эффективность при самых разных психопатологиях, начиная от депрессии и заканчивая обсессивно-компульсивным расстройством и даже шизофренией.

Перспективное направление

Как становится ясно из всего сказанного ранее, КПТ – достаточно эффективный и научно обоснованный метод для того, чтобы изменить чье-то мнение. Можно ли использовать его для нивелирования неявных расовых предубеждений? Исследовательская группа из Университета Висконсин-Мэдисон во главе с Патрисией Дивайн решили попробовать. Они разработали пятиступенчатый метод, который содержал приемы, подобные тем, что описывались нами в рамках в КПТ. Один из них назывался заменой стереотипа. Испытуемому сначала предлагалось определить свой целевой НАМ (в данном случае это была реакция на самостоятельно созданный расовый стереотип). После этого его просили найти менее предвзятую альтернативу НАМ, а затем давали инструкции по замене НАМ на подобранную опцию и о том, как в будущем избежать подобной стереотипизации.

Итак, после определения всего вышесказанного эксперимент можно было начинать. После прохождения теста ИАТ все испытуемые были случайным образом распределены в экспериментальную и контрольную группы, а затем подверглись воздействию вышеописанного пятиступенчатого метода.

После этого Дивайн заново проверила в нескольких контрольных точках результаты ИАТ каждого из участников. Следует отметить, что в экспериментальной группе изменения были видны уже на четвертой неделе. Всего же на завершение эксперимента потребовалось 12 недель, однако ответ был уже после восьмой. Вот что писала Дивайн в своей статье:

«…члены экспериментальной группы показали снижение неявных расовых предубеждений, члены же контрольной группы не показали положительной динамики. Наши результаты вселяют надежду на сокращение устойчивых и непреднамеренных форм дискриминации, причиной которых является скрытая предвзятость и неявные предубеждения».

Данная публикация – довольно интересная для размышления вещь.

Получается, что фундамент предубеждений как бы может состоять из быстросохнущего, прочного и долговечного бетона, но вы все равно способны наделать в нем трещин, которые сохраняются на долгое время при условии, что вы используете отбойный молоток Дивайн.

Положительные эффекты после применения данной методики сохраняются годами и месяцами (в отличие от часов и дней в случае с другими приемами). Наиболее серьезные результаты были зафиксированы у тех испытуемых, кто уже был обеспокоен расовыми предубеждениями до поступления на программу, но в целом все члены экспериментальной группы испытали некие положительные сдвиги в данном вопросе. Кроме того, они осознали собственную склонность к стереотипизации.

С момента публикации работы Дивайн в 2012 году повторные результаты подтвердили первоначальный успех. Через два года после участия в эксперименте контрольные группы все еще демонстрировали значительно более низкую степень непредвзятости, чем контрольные, включая даже устойчивость к предубеждениям из социальных сетей. Кроме того, данный эксперимент повлиял на гендерный баланс при приеме на работу на университетские кафедры. Теперь процент сотрудников женского пола составлял 44 % против 33 % до эксперимента.

Программа, разработанная Дивайн, была настолько эффективна, что на ее основе был создан обучающий семинар с громким названием «Практика преодоления устойчивых предубеждений».

Все сказанное подводит нас к первой моей рекомендации, что начать делать с понедельника. Изучите данную программу, ознакомьтесь с поведенческими предпосылками, лежащими в ее основе, станьте экспертом в КПТ. Если данная глава вам поможет, то используйте ее в качестве отправной точки. Полную информацию о методике вы можете найти на www.breaktheprejudicehabit.com.

Причина успеха проста: методика Дивайн добирается до самого корня предубеждений – того, как мы думаем. Конечно, у нас есть свой взгляд на проблему, но устранение ее корня – то, в чем поведенческие науки действительно сильны. Это дает надежду на то, что однажды методы, подобные предложенным Дивайн, превратят монолог Шейлока в своеобразный музейный экспонат того, как мы мыслили ранее, а не в иллюстрацию того, как далеко мы способны зайти.

Конфликты/предубеждения

Правило мозга: конфликты можно решить, изменив свое мышление. В этом вам поможет карандаш.

• Первый шаг к сдерживанию любых рабочих конфликтов заключается в распознавании эмоций вашего оппонента и контроле своих собственных, особенно недовольства, недоверия, гнева и страха.

• Если вы стали участником конфликта, то регулярно уделяйте 20 минут времени тому, чтобы записать, что конкретно произошло, но с точки зрения стороннего наблюдателя. Это поможет вам абстрагироваться.

• Помните, что многие конфликты могут быть вызваны различиями норм морали двух сторон, глубокими предубеждениями или даже образом жизни.

• Очень настороженно относитесь к любым программам и тренингам, которые обещают избавить вас от предубеждений. Эволюционисты считают, что поведение, основанное на предубеждениях, было чертой избранных, вокруг которых создавались группы, способствовавшие выживанию. Таким образом, индивидуальные предубеждения, как и групповые, практически невозможно искоренить.

• Тест ИАТ хотя и не идеален, но полезен для выявления неявных, скрытых предубеждений, а также неплохо моделирует и прогнозирует поведение отдельных групп людей, особенно на выборах.

• Изучите программу, разработанную Университетом Висконсин-Мэдисон. Она показала наибольшую эффективность в изменении предубеждений с помощью элементов когнитивно-поведенческой терапии.

Глава 9. Баланс работы и жизни

Правило мозга: у вас нет «мозга рабочего» и «мозга домашнего». У вас один мозг, который работает в двух направлениях.

«И это только начало!» Эти пророческие, искрометные и шипящие, как банка содовой, слова принадлежат Долли Партон, героине культового комедийного фильма «С девяти до пяти» (1980). Они звучат почти в самом конце. У героини Партон, Дорали Родс, есть определенные причины для счастья: вырвав контроль из лап офисного альфа-самца, она и две ее коллеги руководили захватом или, точнее, перестройкой офисной жизни. Изменения, к которым это все привело, кажутся радикальными даже по сегодняшним меркам. Они включали возможность присмотра за детьми прямо в офисе, гибкий график работы, совместное использование рабочих мест, помощь в реабилитации после злоупотребления лекарствами и психотропными веществами и ходатайства о равной оплате труда. Все эти изменения сократили количество невыходов на работу и увеличили производительность более чем на 20 %. Родс сказала свои слова в тот момент, когда председатель правления компании узнал об успехе ее предприятия и пришел лично проинспектировать офис.

Фильм стал хитом, чему способствовала не менее популярная песня с аналогичным названием, написанная Партон. Более того, он породил телешоу, растянувшееся на пять сезонов, в рамках которого освещались различные культурные и социальные «болевые точки», актуальные и по сей день.

Подобное будирование не обойдет стороной и эту главу, тема которой – баланс между работой и жизнью (хотя баланс, вероятно, не слишком удачное слово). В Соединенных Штатах это не столько попытка найти некое равновесие между двумя важнейшими конкурирующими приоритетами, сколько желание примирить две враждующие фракции, два мировоззрения. Пандемия 2020 года ощутимо изменила баланс сил в данном уравнении, однако линия фронта все еще существует, и дискуссии не смолкают до сих пор. Многие меры и предложения из фильма 1980 года все еще не воплотились в жизнь.

Но надежда как всегда есть. Мы разберемся, кто с кем воюет, и попытаемся понять, как должен выглядеть «мирный договор» с точки зрения науки о мозге. Здесь мы обсудим самую трудную часть переговоров – управление стрессом, которое сводится, по сути, к контролю над ним. В продолжение темы, мы поговорим о том, как жизнь домашняя – от личных отношений до воспитания детей – может стать отличным другом жизни рабочей. В заключение мы обсудим, что нужно предпринять, чтобы проникновенный тост Родс стал не просто мечтой конца XX века, а реальностью начала XIX века. Естественно, на этот счет у нас имеются свои соображения.

Работа и дом

Так что же мы подразумеваем под этими понятиями, и почему так непросто найти баланс между ними?

Как мы уже говорили ранее, одна из причин дисбаланса заключается в борьбе приоритетов, которая, в свою очередь, сводится к вопросу управления временем. С одной стороны работа, с другой – домашние проблемы, а общее количество времени одно и то же. И когда одно не мешает второму, жизнь становится управляемой.

Но в реальной жизни все совсем не так гладко. Работа и личная жизнь отчаянно конкурируют между собой, оттягивая на себя львиную долю внимания и энергии, особенно если речь идет о семье и воспитании детей. В итоге множество людей мечутся от одной сферы к другой, будто алкоголики – от бутылки к бутылке. И, к несчастью, для таких людей, особенно тех, кто не высыпается в связи с наличием маленьких детей, нет никакой возможности избавиться от утреннего «похмелья».

Грустно то, что в итоге на алтарь подобного баланса кладется психологическое здоровье – главная жертва этого ритуала поиска. И это одна из причин, по которой нейробиологи обращаются к своим коллегам из бизнес-школ за помощью. Отправной точкой для специалистов обоих классов служит то, как они определяют объект и предмет исследований.

Профессионалы из области бизнеса используют такое определение, как «интерференция сфер». Суть в том, что проблемы одной сферы жизни неизбежно переходят на другую. Например, на работе на вас наорал начальник. В итоге вы пришли домой и пнули свою собаку.

Или наоборот, когда вы получаете повышение, вы ведете свою семью в ресторан отметить это. Вопрос здесь именно в неразрывной взаимосвязи: вашу маленькую дочь вырвало прямо на кровать, поэтому вы опоздали на работу. Ваш партнер написал вам любовную записку, и вы на одном дыхании провели презентацию.

Нужно заметить, что понятия работы и семьи не являются универсальными для всех, и рассматривать их лишь в традиционном смысле – не самая лучшая идея. Дело в том, что границы этих понятий размываются все сильнее. Так, например, в США больше половины детей рождаются у неженатых пар. Многие дети воспитываются одним родителем. Есть нетрадиционные моногендерные семьи. В общем, список обширен и продолжает расти, вызывая у некоторых людей чувство глубокого несогласия.

В отношении работы происходят аналогичные процессы, которые значительно ускорились в результате пандемии. COVID-19 разрушил традиционную концепцию рабочего места вдали от дома. Теперь для многих домашний офис стал привычной вещью.

Тот факт, что данные изменения все еще воспринимаются как нечто нетрадиционное, говорит о дефиците исследований в данных областях. Однако те немногие изыскания, которые имеются на данный момент, демонстрируют поразительную согласованность с более ранними исследованиями подобных явлений в их традиционном понимании. Но пока не пройдет достаточно времени, мы будем вынуждены делать сноски вроде «Требуются дальнейшие исследования».

Что можно сказать точно, так это то, что, когда вы постоянно балансируете между работой и личной жизнью как канатоходец над бездной, ваша жизнь меняется. Как и в случае с любыми потрясениями, все, что происходит в результате этого, является источником постоянного напряжения и стресса. Когда нейробиологи совместно с бизнес-профессионалами работают над проблемами психического здоровья, первое, о чем они говорят – это то, как мозг реагирует на стресс. И прогресс в этой области не пойдет дальше до тех пор, пока они не договорятся о том, что понимать под словом «стресс».

На определенном уровне стресс для всех этих профессионалов – явление вполне понятное. Это тот случай, когда человек, который пытается «сделать все», обнаруживает, что не может вытянуть и малой части.

Стресс и его последствия

Итак, поговорим о стрессе. Вы, вероятно, интуитивно (а исследователи количественно и фактически) знаете, что стресс отражается на работе мозга, особенно на его когнитивной функции, а длительный стресс в тяжелой форме может привести к его повреждению.

Вы будете удивлены, но ученые далеко не сразу смогли найти того самого «плохого парня», который так мощно гадит в наших мозгах. Была целая куча различных факторов и воздействий, с которыми надо было разобраться. Одним из главных моментов был тот, что не все виды стресса одинаково вредны. Так, при соблюдении определенных условий умеренный стресс может даже повысить производительность. Бихевиористы называют это эустрессом, или положительным стрессом. Также известно, что переживание разных видов стресса носит субъективный характер. Например, прыжки с тарзанки для одних являются удовольствием и источником адреналина (эустрессом), а для других – ночным кошмаром, заставляющим съеживаться при одной мысли об этом.

В биологическом отношении все тоже весьма двусмысленно. Предположим, у меня есть два набора физиологических данных от двух человек, один из которых испытал стресс, а другой – удовольствие. Если бы меня попросили на основе этих данных определить, кто из них что испытал, то, к вашему разочарованию, я бы не смог этого сделать, как, собственно, и никто другой. Сходство было бы слишком высоким.

Как показали дальнейшие исследования, все мы просто смотрели не туда. Дело здесь не столько в присутствии некоего отрицательного стимула, обусловливающего негативные реакции и воздействия, сколько в невозможности или неспособности данный стимул контролировать. Если бы вы чувствовали над ним контроль, он просто перестал бы выступать для вас в роли стресс-фактора, становясь фактором эустресса. А чем контроль меньше, тем более негативной становится ситуация.

Подобное отсутствие контроля необходимо рассматривать в двух плоскостях: (а) неспособности контролировать частоту возникновения стресс-факторов и (б) неспособность контролировать степень тяжести возникающего стресса. Это можно сравнить с ситуацией, когда вас попросили выполнить определенную работу, результаты которой будут оценивать, но при этом не предоставили необходимый бюджет, персонал и инструменты для ее успешного выполнения.

Известно, что неконтролируемый стресс может повредить когнитивным способностям во всех отношениях. Подавляется кратковременная и оперативная память, ухудшается контроль импульсивного поведения. Нарушается также и функция долговременной памяти. Стресс ухудшает подвижный интеллект, навыки решения проблем, распознавания и построения шаблонов.

Одно из тяжелых последствий подобного стрессового напряжения, когда вам кажется, что вы уже ничего не можете сделать, чтобы остановить это безумие, называется выученной беспомощностью. Ее влияния достаточно для того, чтобы столкнуть некоторых людей в бездну клинической депрессии.

Вот один из примеров того, как человек стучится в двери выученной беспомощности. Девушка написала своего рода исповедь на ныне несуществующем сайте для тех, кто недавно стал родителем (дела у нее шли не очень хорошо):

«Я скучаю по друзьям. Мой муженек по ночам работает, и я грущу, что мне не с кем поговорить. Я терпеть не могу работу с 9 до 5, но скучаю по тамошней офисной дружбе. Я ненавижу себя за то, что иногда не играю со своим ребенком, потому что хочу посвятить немного времени себе, и позволяю телевизору развлекать ее. Мне нужно больше времени для себя, больше внимания мужа. И я действительно должна больше времени проводить с дочерью. Я чувствую сильную материнскую вину и ненавижу все это!»

Стресс и бизнес

В Америке сотрудники множества компаний уже ощущали потерянность перед пандемией из-за потери контроля над происходящим. Опрос, проведенный в феврале 2020 года, показал, насколько сильно и глубоко стресс въедается в их трудовую жизнь. Большинство опрошенных заявили, что испытывают дискомфорт от своей работы. Колоссальный процент американцев (более 61 %, а после пандемии – 73 %) говорили что чувствуют выгорание. Это ужасное, токсичное чувство, которое возникает из-за наличия множества дел и нехватки времени на них. В числе причин такого положения вещей была неуверенность в том, что работу получится сохранить, а также в непрогнозируемой и неконтролируемой нагрузке. Но самым большим стрессом было размытие границ между работой и семьей.

Как мы помним, в результате стресса страдает оперативная память, поэтому потеря контроля над ней гарантирует то, что вы будете совершать больше ошибок на работе. Потеря контроля над эмоциями и настроением означает рост числа конфликтов с коллегами, детьми и вообще со всеми.

Таким образом, ваше психологическое здоровье подвергается риску в результате того, что называется аффективными расстройствами, в числе которых депрессия и тревожность.

Стресс также оказывает прямое влияние на ваше физическое здоровье, в особенности на сердечно-сосудистую систему. Помимо этого, он повышает восприимчивость к инфекционным заболеваниям, вызванным вирусами, грибками и различной патогенной микрофлорой. И нам известна причина, почему это так. Дело в том, что повышенный уровень гормонов стресса, например кортизола, оказывает губительное влияние на определенные клетки иммунной системы, так называемые Т-хелперы. Когда они отмирают, ваш организм теряет способность отражать различные атаки, которые в обычном состоянии организма вы бы просто не заметили. Чтобы понять, что такое жизнь без Т-хелперов, не нужно далеко ходить, просто посмотрите на ВИЧ-инфицированных (ВИЧ – вирус, вызывающий СПИД). Данный вирус нацелен на те самые Т-хелперы, подавляя которые он лишает организм возможности давать иммунный ответ. До того как лечение стало доступным, данный диагноз означал гарантированный смертный приговор. Так что дисбаланс в сферах работы и личной жизни может в буквальном смысле подорвать способность вашей иммунной системы бороться даже с обыкновенной простудой.

Звезды появляются вновь

Конечно, везде есть свои нюансы. Так, представители каждой профессиональной сферы испытывали разные уровни выгорания. Сильнее всего страдали те, кто работал в компаниях – технологических гигантах, таких как Cisco, а также те, кто работал на сдельной основе в компаниях-агрегаторах типа Lyft. Но все-таки выгорание повсеместно. Оно лишает человека вкуса к жизни и заставляет его сосредотачиваться на вопросах выживания.

На разных жизненных этапах дисбаланс между работой и личной жизнью проявляется по-разному. У людей детородного возраста иные заботы, нежели у людей, уходящих на пенсию. И оба этих случая отличаются от ситуаций тех, кто только начинает карьеру.

Но независимо от жизненного или карьерного этапа, все всегда связано с контролем. На этот счет есть прямые исследования, которые изучали связь между работой и семьей, о которой мы говорили выше. Их результаты показывают, что, когда у человека достаточно контроля над своей профессиональной сферой, это напрямую и самым положительным образом сказывается на его семье. И подобное положение вещей имеет вполне конкретные краткосрочные выгоды.

Метод исследования был достаточно прост: ученые решили выяснить, что произойдет, если сотрудникам компаний дать полный контроль над одним из аспектов их работы, а именно над расписанием. Следует отметить, что исследованию подвергались гетеросексуальные индивидуумы, имеющие долгосрочные отношения с верным партнером.

В ходе этого эксперимента тестировалась программа под названием STAR[25]. Это протокол поведенческих изменений, разработанный исследователями из Work, Family, and Health Network[26], который дал сотрудникам возможность самостоятельно влиять на свое рабочее время и тем самым выстраивать баланс между семьей и работой. В рамках данной программы проводилась дополнительная работа с руководителями: их учили не сопротивляться изменениям, а поддерживать своих сотрудников.

Весь эксперимент занял двенадцать месяцев и показал, что те сотрудники, с которыми велась работа в рамках этого STAR-протокола, стали меньше подвержены стрессу и гораздо реже сталкивались с выгоранием. Улучшились их отношения с начальством, и повысилась удовлетворенность работой. Но самое главное – существенно снизилась степень напряженности на границе работы и семьи. Все эти данные явно претендуют на научную статью.

STAR оказалась особенно эффективной для женщин, что видно по показателям тестовой группы. Это немного печалит, но неспроста (мы об этом еще поговорим). Кроме того, обнаружился неожиданный эффект: предоставление сотрудникам контроля над собственным графиком положительно сказалось на семьях, в которых были дети-подростки. Последние отмечали улучшение качества сна, повышение общего уровня самочувствия и прочие положительные эффекты. Мне кажется, лучшего показателя степени положительного влияния просто не найти.

Партнерство в браке

Все вышеописанное, конечно, выглядит интригующе, но здесь имеет место известная односторонность – мы говорим о влиянии работы на семью. Но что, если посмотреть на другую сторону этой улицы – на то, что происходит в семье. Влияет ли то, что там творится, на работу?

Ответ – да! Чтобы все стало окончательно ясно, можно задать простой вопрос: хорошо ли вы спали прошлой ночью? Ваш ответ даст мне и любому другому нейробиологу понимание того, насколько продуктивными вы будете сегодня на работе. Если вы спали плохо, а затем сонные пошли на работу, то это обстоятельство буквально камнем будет тянуть вас на дно царства Морфея. И это лишь один пример той колоссальной взаимосвязи между тем, что происходит с вашим мозгом дома и тем, в какой форме он оказывается в начале рабочего дня. Для того чтобы описать данную взаимосвязь, исследователи изучали семейные пары как с детьми, так и без, преимущественно гетеросексуальные и находящиеся в официальном браке.

Давайте начнем с анализа качества брака. Здесь есть и хорошие, и плохие новости. Хорошей новостью является то, что наличие позитивно настроенного супруга, который обеспечивает взаимопонимание и эмоциональную стабильность, значительно повышает производительность труда работника.

Одна любопытная статья, написанная по материалам исследования черт характера более чем 5000 человек, носила название «Широкая зона охвата брака: влияние личностей супругов на профессиональный успех», в которой авторы показывали, что партнеры самых надежных и сознательных супругов были одними из лучших в своей области у себя в компаниях. Это относилось как к мужчинам, так и к женщинам. Они любили свою работу и имели больше шансов на повышение. Неудивительно, что у них были более высокие заработки. Все это перекликается с высказыванием исполнительного директора Facebook Шерил Сэндберг:

«Единственное самое важное решение в жизни, которое принимает женщина, – будет ли у нее партнер, и если да, то кто это будет».

Вот еще один пример, взятый, кстати, с того же ныне несуществующего сайта для новоиспеченных родителей:

«Сейчас я на тридцать седьмой неделе беременности. У меня девочки – однояйцевые близнецы. Завтра я еду в роддом. Вчера мой дорогой муж отправил меня и мою лучшую подругу в СПА-салон, где мне сделали новую стрижку и мелирование, массаж, комплекс для лица, маникюр и педикюр. Когда я вернулась домой, я обнаружила, что он приготовил на ужин каждое из тех блюд, которые мне так хотелось во время беременности. А сегодня вечером он отправил меня отдыхать, пока сам занимается подготовкой дома к прибытию детей. Боже, как я люблю этого человека».

Обратная сторона этой блестящей медали – это разводы и их влияние на производительность. И картина здесь, естественно, не слишком приятная. В большинстве случаев развод крайне негативно воздействует на эффективность работы. Наибольшее напряжение приходится, по-видимому, на пять-шесть месяцев, предшествующих разводу, когда у сотрудников возникают проблемы с концентрацией и запоминанием, назначением встреч и отчетами, связанные с необходимостью посещать адвокатов и ходить по судам, что, в свою очередь, ведет к прогулам. В конечном счете эффективность таких сотрудников в среднем на 40 % ниже, чем у работников, имеющих стабильные отношения в семье. Все это обходится американскому бизнесу более чем в триста миллионов долларов США в год. Суть в том, что работа и дом, подобно альпинистам, штурмующим вершину, находятся в неразрывной связке.

Дела семейные: плохие новости

Итак, то, что происходит у вас дома, не остается только там. Все негативные эффекты усугубляются в тех случаях, где в игру вступают дети. Так уж исторически сложилось, что некоторые компании не нанимают на работу семейных сотрудников, особенно тех, у кого маленькие дети. Один человек признался мне, что не нанимает на работу женщин репродуктивного возраста. Он говорит, что они все уходят, когда беременеют.

Все это кажется незаконным (в США дискриминация беременных является нарушением закона) жутким женоненавистничеством (по факту все так и есть). Более того, это чрезвычайно недальновидно. Ведь если не будет семей с шумными маленькими детьми, вся экономика, от которой зависит выживание бизнеса и на которую он работает, потерпит крах (данное утверждение можно подтвердить цифрами, и мы об этом еще поговорим).

Компании, которые расценивают семейных сотрудников как краткосрочное бремя, а не как долгосрочный актив, занимаются, если можно так выразиться, оценкой погоды, игнорируя климат.

Однако такую позицию компаний достаточно легко понять, ведь работа и семья вступают в активную конкуренцию за право быть приоритетной сферой. Маленькие дети привносят в жизнь родителей, особенно родителей-новичков, гигантский стресс, который их жутко выматывает. Их наличие в семье чревато недосыпанием, нарушением привычного распорядка, большими растратами и огромным количеством дел. Неконтролируемые костры эмоций, на которых и происходит выгорание, разжигаются в первые месяцы родительства, и на протяжении последующих нескольких лет ситуация особо не меняется, негативно влияя (хоть и не всегда) на производительность труда.

Связанный с детьми стресс поддается количественной оценке. Вот, например, проблема сна: в течение первых шести месяцев родители спят без перерыва в среднем всего около двух часов за ночь. В итоге примерно 30 % родителей-новичков засыпают на работе, а 21 % – в своих машинах. И все это длится долго, ведь среднестатистическая мать не возвращается к привычному режиму сна, который был у нее до родов, до тех пор, пока ребенку не исполнится шесть лет. Подобное недосыпание обходится американской экономике в 411 миллиардов долларов в год.

Воспитание детей – это самый сложный из любительских видов спорта. Это тяжелая ноша для всех. Оно отнимает равные возможности и провоцирует расколы в рабочих и семейных отношениях.

К слову, одним из неочевидных стресс-факторов являются не дети как таковые, а взаимоотношения родителей. По данным исследований, после появления в семье первого ребенка супружеские конфликты наступают на 40 % чаще, а две трети пар сообщают о снижении качества взаимоотношений через три года после начала этого пути.

В профессиональном смысле последствия родительства сильнее всего сказываются на женщинах. Так, в Google обнаружили, что количество женщин, увольняющихся с работы после родов, было в два раза выше, чем средний показатель текучки персонала в компании. И это до пандемии!

Во время пандемии отрасли, в которых превалирует женский труд (образование, общепит, розничная торговля) пострадали в наибольшей степени. Это было связано с тем, что семьи не могли позволить себе оплачивать уход за детьми, и кто-то из родителей должен был вернуться в семью. Естественно, в основном это оказывались матери. В декабре 2020 года в США свои рабочие места покинули около 156 000 женщин. С другой стороны, открылись дороги для мужчин, и их занятость возросла на 16 000 человек.

Подобный дисбаланс и вытекающий из него стресс во время пандемии наблюдались также в семьях с двумя детьми. Университетский колледж Лондона исследовал распределение домашних обязанностей в гетеросексуальных семьях во время пандемии. Оказалось, что большая часть работы по дому и уходу за детьми выполнялась женщинами, хотя мужчины тоже были дома и могли взять часть обязанностей на себя.

В общем, все это – одна большая дымящаяся куча стресса. Так что бизнес с его воззрениями на семейных сотрудников легко понять.

Дела семейные: хорошие новости

Но лично я ни в коем случае не отношусь свысока к вопросам семьи, а также к тем, кто подумывает о том, чтобы стать родителями. Вырастив двоих сыновей и оглядываясь назад, я могу сказать, что в моем случае родительство оказалось самым теплым, трогательным и волнующим опытом в моей жизни (хотя временами и самым нервным). Давайте рассмотрим две истории с того списанного со счетов сайта, к которому мы уже так много раз обращались.

Вот что пишет молодая мамочка:

«Просто ржу: мой муж играет в чаепитие с нашей дочерью. Она заявила, что папочка должен надеть красивое боа и сережки-клипсы. Теперь она читает ему лекцию о том, как правильно держать чашку (мизинчик надо оттопырить в сторону). ЛОЛ. Я хочу взять камеру и заснять это».

А вот тут от матери уже взрослого ребенка:

«Моя дочь – психолог. Уже профессор. Вчера я была на ее лекции и прониклась к ней совершенно новыми чувствами. Я начала уважать ее как женщину. Теперь она больше чем просто моя дочь: она образованная и целеустремленная, и я могу у нее поучиться. Даже не верится, что это моя дочь».

Силу, скрывающуюся за такими жизненными испытаниями как родительство, трудно переоценить. По данным исследований, компании, которые рассматривают сотрудников с семьями как активы, а не как бремя, в конечном счете получают солидные выгоды, просто поначалу их трудно распознать. Когда в семье все хорошо, то и на работе успехи. Вся проблема заключается в том, чтобы компаниям было комфортно подписываться на подобные марафоны, а не ограничиваться спринтами. Решение вопроса есть: нужно просто включить отпуск по уходу за ребенком в социальный пакет.

Результаты такого подхода поражают: предоставление отпуска по уходу за ребенком удерживает ценные женские кадры, особенно руководителей, от ухода из компаний, и тем самым экономит бизнесу шестизначные суммы (замена одного руководителя обходится в среднем в 213 000 долларов). В этом отношении пионером оказалась компания Google. Как вы помните, они обнаружили, что потеря женских кадров в связи с беременностью и родами превышала общий средний показатель в два раза. После введения оплачиваемого отпуска по беременности и родам эти цифры канули в лету. Что еще более интересно, подобные меры сокращают уровень разводов молодых семей и тем самым потенциально экономят бизнесу более 300 миллиардов долларов США.

Также был изучен вопрос предоставления подобного отпуска всем членам семьи. Здесь также наблюдалось снижение числа разводов, но кроме того, улучшилось психическое здоровье матери, ведь теперь ей было с кем разделить нелегкую родительскую ношу. Отцы, которые получают подобный отпуск, принимают большее участие в воспитании детей, и сохраняют с ними связь на долгие годы.

Но что во всем этом особенно поражает, так это конечная стоимость подобной меры. В долгосрочной перспективе она практически равна нулю. На первый взгляд предоставление пособий сотрудникам может показаться серьезной финансовой нагрузкой (ведь по факту так оно и есть). Однако в итоге эти затраты перекрываются затратами на закрытие вакантных должностей, которые остаются после ухода из компаний сотрудников с детьми. Не верится? Тем не менее такие данные были получены в результате анализа множества компаний, особенно в Калифорнии. И вот вам снова пример от Google. Это цитата Ласло Бока – старшего вице-президента кадрового департамента компании. Он говорит об их двухмесячной программе оплачиваемого отпуска по уходу за детьми:

«Когда мы все посчитали, то поняли, что эта программа ничего не стоит. Затраты на то, чтобы мамочка отсутствовала в офисе еще пару месяцев, с лихвой компенсировались ценностью ее опыта и избежанием затрат на поиск, обучение и адаптацию нового сотрудника».

Дети. Преимущества и выгоды

Следующие данные должны оказаться достаточно убедительными, чтобы компании начали выбирать марафоны, а не спринты и вводить надежные программы поддержки молодых семей, которые в итоге принесут прибыль. Однако помимо прямых выгод, есть кое-что еще, что касается принципиального вопроса выживания бизнеса в долгосрочной перспективе. Я имею в виду культуру, а точнее сказать, ту социальную среду, в которой дети, когда вырастают, пополняют ряды и пополняют ряды сотрудников компаний.

Существует целая отрасль науки о мозге, изучающая влияние фактора социальной стабильности на здоровье и развитие мозга ребенка. И в этой области имеется одна необычная закономерность, которая настолько важна, что нам следует потратить немного времени на обсуждение того, как мозг развивается в первые годы жизни.

Первая тысяча дней жизни ребенка играет такую серьезную роль, что влияет на всю его дальнейшую жизнь. В это время закладываются основы навыков социального взаимодействия, которые будут использоваться на протяжении всей жизни – от умения общаться до установки связей.

И то, насколько качественно пройдет их формирование, повлияет на качество сотрудника, которым станет этот ребенок в дальнейшем.

Огромное количество данных, подтверждающих вышесказанное, поступает из разных сфер знаний – нейробиологической, бихевиористской и даже экономической. Один замечательный пример позаимствован прямиком из исследовательской лаборатории Эда Троника, который много лет назад показал важность того, что называется синхронным взаимодействием. Это такая форма взаимодействия, при которой родитель учится по специальной методике оценивать потребность его чада в большем или меньшем количестве внимания. По определенным сигналам родитель обнаруживает либо чрезмерную стимуляцию ребенка, и тогда отстраняется, либо недостаточную стимуляцию, и тогда ему приходится «поднажать». Освоив эту методику, в подобный пинг-понг можно играть весь день.

Все это само по себе не ново, ведь множество родителей делали подобное веками. Методика не отнимает слишком много времени и сил, хоть и требует нахождения рядом со своим ребенком на протяжении всего дня. Но что было новым в работе Троника, так это степень важности данного процесса в общем контексте развития личности ребенка. Сам он говорил об этом так:

«Эмоциональный фон как ребенка, так и опекуна обеспечивает взаимную регуляцию их взаимодействия. Представляется, что основная детерминанта детского развития связана именно с функцией данной системы коммуникации».

Нейробиология объясняет, почему Троник и другие ученые уделяют столь пристальное внимание ранним годам жизни ребенка. На этом этапе нейронные связи формируются с головокружительной быстротой. Только за первые двенадцать месяцев синаптический рост усиливается более чем в десять раз. В итоге к трем годам один нейрон содержит в среднем до 15 000 соединений. Однако этот процесс неравномерен. Наибольший рост наблюдается в области префронтальной коры, выполняющей на первых этапах жизни львиную долю первоначальных взаимодействий.

Бывает, что данный процесс останавливается и даже как бы оборачивается вспять вследствие, по-видимому, переизбытка синаптических связей. Наукой точно не установлено, связан ли этот всплеск (и остановка) с конкретными поведенческими этапами, но сам факт его наличия не оспаривается.

Все эти процессы, связанные с нейронной перестройкой, оказывают измеримое экономическое влияние, что само по себе довольно редкое явление в моей области. Работа с детьми на ранних этапах их развития имеет удивительный финансовый эффект в тех странах, которые уделяют этому должное внимание. В чем же причина? Она состоит в том, что подобная работа влияет на развитие и формирование старой доброй исполнительной функции (когнитивной и эмоциональной сторон). Два огромных и длительных исследования, заказанных еще в 1970-е годы, эмпирически подтвердили вышесказанное.

Первоначально исследователи задались интригующим вопросом: если бы вы обратили внимание на ранний период развития детей, родившихся в условиях повышенного риска, в экономически неблагополучных условиях, какими бы они стали тридцать лет спустя? В экспериментальной группе детям из неблагополучных семей в первые годы их жизни была предоставлена обогащенная образовательная программа. Работа с ними началась, когда им было всего восемь недель, и продолжалась до пяти лет, а команды, вернее поколения исследователей, продолжали изучать ее влияние на протяжении последующих тридцати лет.

Результаты оказались поразительными. Дети, проходившие обогащенную программу развития, с меньшей вероятностью совершали преступления, не беременели в подростковом возрасте и не употребляли психоактивные вещества. Они спокойно оканчивали школу и колледж, вступая во взрослую жизнь с востребованными навыками. В результате они зарабатывали больше денег, с большей вероятностью обзаводились собственным домом и с большей охотой участвовали в жизни общества. Короче говоря, они становились самостоятельными дееспособными гражданами.

Результаты данного эксперимента многократно подвергались анализу. Но наиболее известной стала работа Джеймса Хекмана, экономиста и лауреата Нобелевской премии. Он обнаружил, что, по сравнению с затратами на образовательную программу, рентабельность инвестиций в одного ребенка составляла 10–13 % годовых. По его подсчетам, инвестиции в размере 8000 долларов США (по состоянию на 2010 год) на этапе рождения в течение последующей жизни человека давали доходность, превышающую их более чем в сто раз (789 395 долларов). Хекман пошел дальше, закладывая основы науки о развитии. Вот что он писал:

«Данные говорят сами за себя. Инвестиции в непрерывное образование детей от рождения до пяти лет не просто влияют на каждого из них, но и укрепляют производительные силы нашей страны сегодня, а также повышают конкурентоспособность будущих поколений в завтрашней глобальной экономике».

Важность показателей рождаемости

Имеется еще одна причина, более общая, почему компании должны уделять внимание вопросу поддержки деторождения. Экономисты и представители ведущих промышленных компаний всегда с тревогой реагируют на сокращение роста населения, которое, к слову, сегодня характерно практически для всех развитых стран мира. Так, например, в США рождаемость ниже нормы в среднем на 300 000 человек, что говорит о естественной убыли населения в размере 8 % в год.

Почему показатели рождаемости так важны в долгосрочной перспективе и почему их снижение вызывает такое беспокойство? Это многоэлементный вопрос, и прежде чем мы в нем разберемся, я должен кое-что прояснить. Я не экономист. Моя специализация – генетика психических расстройств. Я касался экономических вопросов там, где возникала взаимосвязь между экономическими проблемами (например, финансовыми кризисами и экономическими депрессиями) и нарушениями функций мозга (например, клинические депрессии). На фоне изучения подобных взаимосвязей мне время от времени приходилось сталкиваться с экономистами, которые в двух словах поведали мне о природе своих опасений:

1. Меньше детей – меньше рабочих рук на поддержание экономики страны. Нехватка рабочей силы замедляет экономический рост. Банально, не хватает людей, чтобы выполнить всю работу.

2. Меньшее количество людей трудоспособного возраста означает общее снижение покупательского спроса, имеющее множество негативных экономических последствий, одним из которых является снижение количества налоговых поступлений.

3. Данный пункт вызывает особую озабоченность. Речь о том, что пожилые люди живут дольше, чем когда-либо. К примеру, в 1900 году средняя продолжительность жизни человека составляла примерно 45 лет. К 2015 году современная наука увеличила ее до 78 лет. И хотя данный факт кажется мне позитивным, в свете следующего пункта это уже не кажется столь оптимистичным.

4. Дело в том, что пожилые люди не генерируют доход, но продолжают нести расходы, большая часть которых финансируется из федерального бюджета (программы соцобеспечения типа Medicare и Medicaid). Это идеальный шторм: растущая нагрузка на экономику без возможности адекватного пополнения бюджета на финансирование социальных программ.

Так что озабоченность моих коллег-экономистов мне понятна. О подобных тенденциях трудно слышать, а для людей вроде меня еще труднее – писать. Когда я работал над текстом данной главы, мне было уже 65 лет, а эта возрастная группа, как мне напомнили мои коллеги-экономисты, является самой быстрорастущей.

Живые послания

Мне все еще нравится дарить и получать поздравительные открытки (положа руку на сердце, я против убийства деревьев). Особенно мне нравится, когда кого-то поздравляют с рождением ребенка. Тон некоторых подписей граничит с напряженным отчаянием: «Просто чтобы ты знал, братишка, иметь детей – все равно, что жить в общаге: никакого покоя, все вверх дном, и всех постоянно тошнит». Какие-то послания забавны: «Пока у меня не было детей, я не имел понятия, что можно разрушить чью-то жизнь, просто попросив его надеть штаны». Однако мои самые любимые лишены тени иронии. Это философские послания, где глубина мудрости граничит с пониманием меры ответственности: «С появлением ребенка любовь станет сильнее, дни короче, ночи длиннее, банковский счет меньше, дом счастливее, одежда потрепаннее, прошлое утратит былую значимость, а будущее станет достойным того, чтобы жить».

Но особенно запало мне в душу поздравление, которое я получил, когда родился наш старший сын Джош. На лицевой стороне открытки были стандартные напечатанные типографией поздравления. На обороте же отправительница своей рукой написала слова Джона Ф. Кеннеди: «Дети – это живые послания. Мы отправляем их в то время, которого сами не застанем».

По-моему, из числа всего, о чем мы уже говорили, нет лучшего аргумента в пользу важности вопроса воспитания наших детей.

Создание таких условий поддержки семей с детьми, при которых они будут благоденствовать, является одним из самых важных и долгосрочных вкладов в социальное здоровье и благополучие, который может внести бизнес.

В этом заинтересованы все: бизнесу нужны высокие показатели рождаемости, необходимы будущие поколения, воспитанные родителями, у которых достаточно времени, умственных и душевных сил для развития своих детей. Семья – это долгосрочная инвестиция.

Прогресс

За ширмой подобных призывов к действию скрывается настоящий позор. Несмотря на то что большинство подобных научных данных поступают именно из лабораторий, расположенных в США, Америка сегодня по-прежнему является единственной из развитых индустриальных держав, где напрочь отсутствуют субсидируемые из федерального бюджета программы для родителей. Ни отпуска по беременности и родам, ни отпуска по уходу за ребенком. Ничего. Тот факт, что данный вопрос может приобретать буквально политическую окраску, говорит о том, что в ближайшем будущем ситуация не изменится.

Данное положение вещей всегда удивляло меня и моих коллег, ведь важность первых лет жизни – это не политический вопрос, а биологический факт.

Конечно, в этом направлении есть небольшие подвижки. Так, в 2020 году федеральное правительство приняло FELPA (Закон об оплачиваемом отпуске для служащих). Согласно данному закону, некоторые категории госслужащих при определенных условиях получают право на 12-недельный оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком. Неплохая попытка, но этого недостаточно, поскольку даже не все госслужащие могут воспользоваться данным правом.

Частные компании предпринимают похожие попытки, которые несколько усилились в связи с пандемией. Эти усилия, на первый взгляд неуклюжие, все-таки демонстрируют реальный прогресс в данном вопросе. По некоторым оценкам, 70 % компаний в сфере IT (например, Microsoft, IBM, Reddit и Amazon) уже внедрили что-то похожее на программу Google. И все бы хорошо, но реальность несколько отрезвляет: эти компании – скорее исключения, чем правило. Одно аналитическое агентство оценило общую долю американских компаний, имеющих программы поддержки материнства, в 6 % от общего числа компаний. Более поздний опрос дал уже 16 %. Был еще один, который вообще показал процент ближе к 55. Такая статистическая турбулентность отражает состояние изменений в этой области, которое только усугубилось в связи с COVID-19.

Независимо от статистики, большая часть бизнес-сообщества по-прежнему полностью игнорирует данный вопрос. Даже в тех компаниях, которые имеют подобные программы, меры поддержки с точки зрения количества времени на отпуск и материальной компенсации сильно разнятся.

Я, конечно, не эксперт в области федеральной политики, но я эксперт в области мозга. И если США хотят оставаться ведущим игроком на конкурентном поле, где мозги – основной капитал и резервная валюта, то они должны заботиться о них везде, где только можно. А начинается эта забота внутри маленьких головок наших новых граждан, находящихся под любящей опекой тех, кто, так же как вы и я, хочет раскрыть весь их потенциал и не должен постоянно бороться со своими начальниками и супругами в попытках это сделать.

Что можно начать делать с понедельника

Во-первых, я бы посоветовал вам пересмотреть фильм «С девяти до пяти», о котором мы говорили в начале главы. Партон и ее вымышленные коллеги фактически сделали то, что мы здесь описывали, например ввели самостоятельное планирование рабочего времени и отпуск по уходу за детьми. Их начальники в итоге обнаружили, что все эти изменения привели к повышению эффективности (об этом, кстати, годы спустя много писали в исследовательской литературе, а призывы к равной оплате труда, как и предсказывал фильм, так и остались без внимания).

Во-вторых, внимательно изучите программу STAR (ссылка на нее есть в разделе на сайте www.brainrules.net/references) и подумайте, как вы можете применить предложенные принципы в своей работе. Конечно, идея гибкого графика не нова, ведь она упоминалась в фильме из 80-х, но STAR имеет определенный авторитет в научных кругах и поэтому может быть рекомендована. Преимущество данной программы в том, что она опирается на конкретные научно подтвержденные данные, которые говорят о ее эффективности. Ключевой момент программы – ощущение контроля над стрессом и возможность управлять им, от чего бы он ни исходил.

Ну и наконец, я бы посоветовал вам изучить работу Хекмана, в которой он проводит анализ данных тридцатилетнего исследования важности ранних лет жизни. Если вы ищете работу и задумываетесь о создании семьи, то пристально изучите компанию, куда собираетесь идти. Если в ней отсутствуют программы поддержки материнства, то не беритесь за эту работу. Если вы уже работаете в компании, где нет таких мер содействия, то я предлагаю вам передать вашим руководителям текст данной главы или, по крайней мере, несколько ссылок, подтверждающих ее правоту.

Если вы чувствуете в себе силы и полны амбиций, то можете писать или звонить избранным вами законодателям и политикам, чтобы убедить их продвигать законы, вводящие отпуска по уходу за детьми и прочие меры поддержки. Объясните, что это не политический, а практический вопрос. Используйте данную главу в качестве подтверждения ваших слов.

Героиня Долли Партон в конце фильма предложила тост за будущее, полагая, что их инновационные изменения станут началом чего-то нового. И было бы грустно сообщать ей, что в основном все осталось по-прежнему.

Баланс работы и жизни

Правило мозга: у вас нет «мозга рабочего» и «мозга домашнего». У вас один мозг, который работает в двух направлениях.

• Стресс – в большей степени зависит не от воздействия негативных стимулов, а от способности или неспособности данные стимулы контролировать.

• Ощущение контроля над своей рабочей сферой (например, над собственным графиком) улучшает качество вашей семейной жизни. Аналогичным образом гармоничная семейная жизнь (например, понимающий и любящий супруг) может повысить вашу производительность на работе.

• Переживающие или уже пережившие развод сотрудники на 40 % менее продуктивны, чем их коллеги, состоящие в стабильных отношениях.

• Когда семьи решают завести детей, женщины страдают в гораздо большей степени, особенно в отношении работы. Они чаще увольняются, и на них лежит львиная доля работы по дому и уходу за детьми, даже если их супруг тоже находится дома.

• Чтобы снизить уровень разводов среди сотрудников и сократить текучку кадров среди женщин, компаниям было бы неплохо ввести надежную программу отпусков по уходу за ребенком, затраты на которую в долгосрочной перспективе равны нулю.

• Для укрепления производственных сил и экономики в целом компаниям необходимо инвестировать время и ресурсы в обеспечение раннего развития детей от 0 до 5 лет.

Глава 10. Перемены

Правило мозга: перемены не произойдут лишь благодаря решимости и терпению.

Их больше не называют паровыми лопатами. В любом случае название было неудачное, ведь это были не настоящие лопаты, а машины, подобные современным экскаваторам. Они больше не приводятся в действие паром и устарели еще до начала Второй мировой войны, так что теперь их смело можно назвать антиквариатом. Все это так тронуло писательницу и художницу Вирджинию Ли Бертон, что она написала об этом короткую детскую книжку, которую озаглавила «Майк Маллиган и его паровой экскаватор». Но на самом деле эта книга о переменах. О них же пойдет речь в данной главе.

В этой истории персонаж по имени Майк и его паровой экскаватор, который он с любовью окрестил Мэри Энн, наслаждаются счастливым и прибыльным партнерством. Будучи на пике формы, они годами роют каналы и котлованы для фундаментов больших офисных зданий, строят шоссе. Но со временем Мэри Энн устаревает. На смену ей приходят электрические и газовые машины. Вскоре для Майка и его паровой спутницы попросту не остается работы.

Майк с Мэри Энн сильно грустят. Но в один прекрасный день они узнают, что в городе Поппервилль строится новая ратуша. Майк взволнованно рассказывает мэру о том, что он вместе с его паровой машиной может выкопать котлован для фундамента буквально за один день. Именно это он и делает, поддерживаемый добрыми гражданами.

Вы, наверное, думаете, что вот он, счастливый конец этой замечательной истории. Но как бы не так. Конец наступит не раньше, чем Майк и его механическая подруга столкнутся с последним непреодолимым препятствием. Дело в том, что в спешке Майк забыл построить пандус, по которому Мэри Энн могла бы выбраться из ямы по окончании работ. И вот она застряла.

Бертон нарисовала картинку, на которой старая заброшенная машина уныло стоит посреди ею самой вырытой ямы, из которой нет выхода. Это идеальная иллюстрация последствий неспособности идти в ногу со временем.

Книжка вышла в свет во времена Великой депрессии, когда Америка содрогалась от экономических потрясений. Ситуация Майка в те дни была обычным явлением. Да и сегодня в этом нет ничего выдающегося, особенно в условиях всестороннего кризиса, связанного с пандемией.

В этой последней главе мы обсудим урок, который жизнь преподала Майку и его подруге. Возможно, это самая твердая истина за последние восемьдесят лет: перемены трудны, необходимы и неизбежны, а тех, кто с ними не согласен, изменения загоняют в ловушку, созданную самими людьми.

В этой главе мы узнаем, что мозг действительно ненавидит перемены и что имеются способы облегчить участь нашему бедному комку нервов. Мы познакомимся с исследованиями из областей, связанных с изучением процесса адаптации к изменениям, которые, как это ни странно, касаются в основном вопросов формирования привычек. Мы поговорим о том, как мы создаем хорошие и плохие привычки, и как превратить первые во вторые.

Хорошая новость в том, что изучение изменений сообщает нам изрядный импульс оптимизма и мягко предупреждает. Об этом хорошо написала американская писательница Хелен Келлер, современница Бертон:

«Поворот – это еще не конец пути… разве что вы не сумеете повернуть».

Перемены – это трудно

Перемены порой даются людям до смешного тяжело, даже если они ведут к улучшению. Взять хотя бы ситуацию с забастовкой сотрудников лондонского метро в 2014 году, когда они перекрыли несколько станций. Этот инцидент серьезно нарушил работу подземки и вынудил пассажиров искать альтернативные маршруты, которые в итоге экономили в среднем семь минут времени при обычной длительности поездки в 30 минут. Удивительно, что, несмотря на столь впечатляющую цифру, только 5 % из всех пассажиров изменили свои маршруты после забастовки. Колоссальные же 95 % вернулись к тому, что было, продолжая тратить лишние минуты.

В медицине ситуация не лучше: поразительный 91 % людей, перенесших экстренное аортокоронарное шунтирование, возвращается к прежнему образу жизни, несмотря на предостережение врачей о том, что подобное поведение может привести к смерти.

Во всем мире более половины людей с тяжелыми заболеваниями не следуют предписаниям врачей, отказываясь от лечения, которое буквально могло бы спасти им жизнь. Так что сопротивление переменам, похоже, есть везде.

Бизнесу перемены даются не менее тяжко, хотя получить реальные цифры оценки бывает непросто. По некоторым данным, 70 % всех инициатив по внедрению изменений с треском проваливаются, и эта цифра остается стабильной десятилетиями. Другие исследования утверждают, что подобная статистика – не более чем сотрясание воздуха и что реальная цифра составляет 10 %, а остальные 60 % – это переменный успех. Почему такая разница в показаниях? Отчасти потому, что нужно суметь точно определить, что именно вы понимаете под изменениями и что – под сопротивлением, а затем заставить всех согласиться с тем, что ваши определения верны. Удачи вам.

Вообще говоря, лучшие определения изменений должны отражать непрерывный и постоянно меняющийся живой опыт. Но как минимум изменения можно определить как нарушение или даже разрушение. С одной стороны, это могут быть маленькие шаги эволюционной адаптации к чему-либо, раздражающие подобно будоражащим уколам, но по сути не меняющие ничего. С другой стороны, иной раз происходят революционные изменения, подобные сердечным приступам, которые буквально разрушают привычный порядок вещей.

Вопрос определения сопротивления не менее важен. Здесь можно сказать, что сопротивление – это все то, что противостоит изменению структуры статуса-кво. Сопротивление тоже бывает разным. Некоторые его виды масштабны и носят откровенно бунтарский характер. Они приводят к судебным искам, разрывам отношений, а в случае с геополитикой – к вооруженным конфликтам. Другие также проявляются в активной форме, однако выступают как не столь крупные и почти не ведут к переменам. Возможны и пассивные формы сопротивления, которые, по сути, представляют собой социальную инерцию, подкрепленную силой оружия. Всех их тем не менее объединяет то, что перемены даются с трудом, независимо от того, как вы их определяете и что о них думаете.

Почему перемены даются с трудом

Что бы вы об этом ни думали, но перемены и связанные с ними нарушения привычного порядка вещей ненавидят все, кому больше, ну, скажем так, трех дней от роду. И нам, кажется, понятно, почему это так.

Оказывается, что люди просто помешаны на контроле, что вполне вписывается в нашу концепцию стресса. Вы помните, что сам стресс беспокоит нас не столь сильно, как неспособность его контролировать.

Когда люди думают о будущем, они могут испытывать особую тревогу, вызванную тем, что называется ментальным временны́м сдвигом – функцией, которая развилась в нашем мозге много лет назад. Ментальный временной сдвиг (МВС)[27] – это способность мозга предвидеть последствия будущих решений, основываясь на текущих действиях. Она является постоянным членом поведенческого клуба, о котором мы говорили ранее и который называется исполнительной функцией.

Но какое отношение МВС имеет к сопротивлению переменам? Дело в том, что, изменяясь, люди рискуют потерять контроль над своим будущим, над его предсказуемостью. Они, конечно, могут попытаться представить себе жизнь после перемен и попробовать спрогнозировать плюсы и минусы нового положения, как бы возвращая себе контроль над ситуацией. Но подобные действия вызывают дискомфорт, ведь пробовать новое рискованно. Изменения могут причинить боль, ухудшить текущее положение вещей. И поскольку «новое» равно «боль», «новое» равно «плохо». Никто из тех, кого я знаю, не любит болезненных разрушений.

Но МВС – не единственный фактор, имеющий отношение к нашей реакции на перемены. Когда мы думаем о новом, то постоянно сравниваем его с настоящим, где контроль не является большой проблемой. По сравнению с неопределенным будущим, здесь все знакомо, понятно и комфортно. Мы думаем, что если отсутствие изменений означает меньше боли, то оно автоматически означает больше блага. Подобная асимметрия – предсказуемое настоящее против неопределенного будущего – это основа сопротивления изменениям в человеческом мозге.

Если вы зарабатываете на жизнь наукой, то вы привыкаете к постоянным изменениям. Однако мое личное путешествие в страну Перемению началось задолго до того, как я надел лабораторный халат. Мне достаточно лет, чтобы я мог вспомнить, как писал школьные сочинения при помощи бумаги и чернил, подобно монахам XV века. Я прекрасно помню тот день, когда в наш город прибыл могучий текстовый процессор и грозно постучал в двери моего средневекового статуса-кво, крича, что пришло время выйти из тени веков. Когда я учился в колледже, ранняя версия Microsoft Word ошеломила меня, подобно иностранному государству, вторгнувшемуся в мои владения.

И я сопротивлялся, причем с огромной яростью. Господи, я ведь даже печатать не умел. Все было незнакомым и доставляло дискомфорт. Белая бумага превратилась в темно-синий экран, буквы на «листе» стали состоять из каких-то белых точек, а печать текста теперь напоминала пулеметную очередь.

На адаптацию мне потребовалось около полугода. И я ненавидел каждое мгновение. Слова, которые раньше я мог написать за секунды, теперь рождались мучительными минутами. Мои пальцы напоминали цыплят, клюющих зерно. Но аргументы об эффективности данной формы работы с текстом не отпускали меня. Гранты нуждались в бумагах.

Почему же я ненавидел все это? Потому что этот новый способ ведения дел требовал душевных и энергетических затрат, а выгоды, если таковые имелись, выходили далеко за рамки настоящего. Даже с фантастическими способностями нашего мозга к МВС наши возможности адекватно оценить долгосрочные последствия краткосрочных действий остаются довольно скромными.

Системы Х и С

Ученые пытались разобраться в том, какие системы мозга обусловливают подобное положение дел. Мэтт Либерман и его команда, похоже, нашли пару таких. Первую из них они назвали системой Х (от англ. refleXive – рефлексивная). Группы нейронов данной сети самые быстрые. Они реагируют на конкретные внешние стимулы в режиме реального времени. У них две основные функции: (а) реализация близких целей и задач любого рода в ближайшей перспективе и (б) соотнесение этих целей и задач с прошлым релевантным опытом и особенно с уже сформированными привычками и убеждениями.

Вторую систему они назвали С-системой (от англ. refleCtive – рефлективный[28]). Это мудрая и медленная старшая сестра рефлексивной системы. Она занимается тем, что дает советы, консультирует и оспаривает решения своей нейронной родственницы. С-система не является автоматической. Она гораздо медленнее реагирует на раздражители и поглощает «тонны» энергии в процессе выполнения своей надзорной функции. Если вы примете необходимость перемен и будете упорны, даже несмотря на высокие первоначальные затраты (да, да, я вспоминаю Microsoft Word), то все это благодаря С-системе.

Конечно, с подобной таксономией[29] согласны далеко не все. Но у Мэтта Либермана есть роскошная возможность подвести под нее научно обоснованные данные. Так, например, исследователи добились четкого соотнесения поведения, основанного на изложенных принципах, с конкретными зонами мозга, благодаря чему мы теперь лучше понимаем, как конкретно мозг реагирует на перемены и принимает их, даже если это последнее, чего он хочет.

Нейроанатомия

Одной из самых важных структур мозга, которые обусловливают функционирование С-системы, являются базальные ганглии. Это достаточно большая область, похожая на перевернутые запятые с большими головками, свернувшиеся в самой середине вашего мозга.

Раньше мы думали, что эти неврологические знаки препинания связаны в первую очередь с моторно-двигательными функциями, но теперь нам понятно, что у них много дополнительных функций. Одна из них заключается в создании привычек. Другая – в выработке рефлексов. Обе эти функции связаны с двигательными навыками, но для реализации иных уже знакомых и многократно повторяющихся функций активируются различные области базальных ганглиев. В качестве примера можно вспомнить, как вы вернулись домой с работы почти на автопилоте, совершенно не заметив дороги. Так вот, это «вина» базальных ганглиев.

С-система задействует широкий спектр смежных нейронных структур. Самые большие из них, поглощающие огромное количество энергии, – структуры, находящиеся прямо за вашим лбом, которые опосредуют исполнительную функцию (напомним, что она участвует в управлении импульсами и таким образом контролирует сопротивление изменениям).

Когда вы сталкиваетесь с чем-то новым, что вам необходимо сделать или освоить, вашим естественным импульсом может быть желание избежать этого (мой случай с Microsoft Word). Исполнительная же функция напомнит вам о необходимости придерживаться избранного курса вне зависимости от вашего к нему отношения.

Сказать, что мозгу на все это требуется огромное количество ресурсов – это не сказать ничего: у мозга на все это настоящая аллергия. Неудивительно, что мы сопротивляемся изменениям, ведь ему это дорогого стоит.

Х- и С-системы – это не единственные нейронные структуры, которые мозг использует, реагируя на изменения. Одна из самых интересных систем из этого разряда связана с так называемой системой обнаружения ошибок, глубоко связанной с управлением ожиданиями.

Что я имею в виду под управлением ожиданиями? Представьте себе ситуацию, когда я даю вам духи Chanel № 5 и прошу их понюхать, однако без вашего ведома вместо духов заранее наполняю флакон масляной кислотой, которая пахнет как рвота. Вы подносите флакон к носу и приходите в ужас от этой «тошнотворной воды». Почему вы так реагируете? Ваша система обнаружения ошибок немедленно оповестила все остальные системы мозга о том, что ожидания не совпадают с реальностью и по тревоге пришла в полную боевую готовность, обнаружив вместо духов кислоту. Это состояние выводит нас из зоны комфорта, что в свою очередь, вероятно, служит причиной того, почему мы так тяжело воспринимаем перемены. Данный механизм незаменим в вопросах выживания в дикой природе, но в вопросах изменения корпоративной и социальной среды он, возможно, не столь полезен.

Сколько нужно времени

Еще раз напомним, что энергосбережение – ключевой принцип, сообразно которому мы принимаем решение о том, делать что-то или нет. И нам хорошо, когда экономия высока. Имеются научные данные о том, что более 43 % всех наших регулярных активностей мы превращаем в привычку и переводим в режим автопилота. Напрашивается вопрос о том, сколько времени потребуется на формирование новой привычки, после того как наш мозг понял, что это в его интересах.

К сожалению, никто точно не знает. Много лет ответом на этот вопрос было магическое число 21. Его изобретение уходит корнями в 1950-е и принадлежит пластическому хирургу Максвеллу Мольцу. Он задался вопросом, сколько времени потребуется пациентам, чтобы приспособиться к их новым, измененным хирургией телам. В итоге он вывел, что в среднем на это уходит 21 день, и написал об этом книгу, которую по непонятным причинам назвал «Психокибернетика» (надо сказать, она разошлась огромным тиражом в 30 миллионов экземпляров). В скором времени 21 день стал неким универсальным ответом на вопрос о том, как скоро можно непривычное сделать привычным.

Но далеко не все поверили в то, что за какие-то три недели люди смогут изменить укоренившиеся привычки. Годы спустя европейские ученые внесли в исследования некоторую строгость. Суть сводилась к тому, что они вводили в жизнь людей новые ежедневные действия, не связанные с уходом за кожей лица. Они наблюдали, сколько времени займет формирование новой привычки у случайно выбранных испытуемых, и фиксировали цифры. Результаты колебались так же, как фондовый рынок во время рецессии: кому-то понадобилось 18 дней, а кто-то уложился в 254. Так что ответ на вопрос прост, хотя и не универсален: похоже, что 2–3 месяца могут считаться своего рода стандартом.

Подобная неравномерность результатов характерна в случае групповой работы. Так, например, усилия по борьбе с курением в США подавались как успех всего общества. Центр по контролю и профилактике заболеваний США обнаружил, что одна из таких программ, финансируемая федеральным бюджетом, вдохновила на отказ от курения более двух миллионов человек.

Однако далеко не все программы подобного рода имеют успех. Исследователь Венди Вуд вспоминает грандиозный провал знаменитой социальной программы «5 продуктов в день для отличного здоровья», направленной на то, чтобы сподвигнуть жителей штата Калифорния употреблять больше фруктов и овощей. В самом начале кампании только 11 % всего населения практиковали подобные здоровые привычки. По прошествии пяти лет и многих миллионов долларов число приверженцев составило – внимание! – 11 %.

Любопытно то, что осведомленность людей о пользе программы не была проблемой: в самом начале о ней знали лишь 8 % населения, а по прошествии 5 лет число увеличилось до 30 %. Но это ничего не изменило, кроме, разве что, появления у многих чувства вины за то, что они едят.

Два ошибочных представления о неспособности к изменениям

Почему некоторые программы ничего не меняют, а другие достигают успеха? Почему одним людям изменения даются, а другим – нет? Причин этому так же много, как и объяснений, которые столь же разнообразны, сколь и индивидуальны (как, собственно, сами программы и люди). Когда ученые пытаются разобраться в проблеме, возникают два заблуждения, связанные с ожиданиями от приложенных усилий.

Заблуждение первое: перемены происходят, если у меня есть решимость воплотить их в жизнь.

Здесь ожидание связано с одним из самых коварных словосочетаний в нашем языке – силой воли. Это явление многократно изучалось. Имеется множество видеозаписей, на которых люди, в основном дошкольники, пытаются противостоять искушению. С одной стороны, смотреть их тяжело, а с другой – забавно.

Типичный эксперимент выглядит следующим образом: ребенка усаживают за стол, на котором лежит зефирка. Взрослый, который находится в комнате, говорит, что должен отлучиться на некоторое время и предлагает ребенку не есть зефир сразу, а подождать, пока он вернется. В случае успеха ребенок получит еще одну зефирку. Затем взрослый уходит, и мучения начинаются.

Некоторые дети просто глазеют на это белое сладкое облачко, пытаясь побороть уже неконтролируемое искушение. Другие просто отводят взгляд. Одна девочка повернулась к зефиру спиной и сосредоточилась на стене позади. Другой мальчик попытался закрыть глаза и повторить что-то из области математики.

Но, к сожалению, большинство из этих усилий оказались тщетными: почти все дети в конце концов взяли сладость, потрогали, попробовали, положили обратно и в итоге все равно отправили прямиком в рот. Никакой возможности сопротивляться у них просто не было.

Это пример теперь уже считающегося противоречивым «зефирного» эксперимента, разработанного психологом Уолтером Мишелем. И хотя другим ученым оказалось тяжело воспроизвести его первоначальные результаты, видеозаписи не нуждаются в особых комментариях. Эти дети боролись с одним из проявлений системы контроля импульсов (вероятно, являющимся частью того, что мы называем силой воли).

Есть мнение, что мероприятия, подобные программе «5 продуктов в день для отличного здоровья» обречены на неудачу именно потому, что многие люди ведут себя как дети: у них просто недостаточно дисциплины, чтобы отложить чипсы и взять морковь.

Более поздние исследования показали, что данное утверждение недалеко от истины, но подробно я остановлюсь на этом после того, как мы поговорим о втором заблуждении.

Заблуждение второе: перемены произойдут, если я буду достаточно терпелив.

Это чувство знакомо любому, кто хоть раз боролся с искушением швырнуть компьютер через всю комнату, если веб-сайт загружается недостаточно быстро (сегодня добрая половина пользователей покинут сайт, если он загружается дольше трех секунд). По-видимому, это характерно для большинства из нас.

Терпение сокращает тревожную дистанцию между желанием немедленных результатов и осознанием того, что их достижение может затянуться больше чем на несколько секунд. И это очень важно, поскольку регулярные маленькие шаги вкупе с накопительным эффектом ведут нас к серьезным изменениям в жизни.

В моем случае подобный положительный эффект проявился в ситуации с освоением текстового процессора: когда я привык вырезать и вставлять целые блоки текста, я понял, что мне больше не нужны ластики. И никогда больше не понадобятся. И это сделало меня по-настоящему счастливым. Через некоторое время я открыл для себя возможность сохранения нескольких копий написанного текста и сравнения их в реальном времени, чтобы выбрать лучший вариант. Так я стал еще счастливее и, наконец, начал принимать неизбежный переход от чернил и блокнотов к клавиатуре и пикселям. Понадобилось всего лишь шесть месяцев маленьких открытий, чтобы разглядеть все эти радости. И если бы я пытался освоить все эти вещи наскоком, то у меня бы никогда ничего не получилось.

Теперь вы, понимая силу времени и регулярных маленьких шагов, сможете правильно понять мой совет: просто позвольте времени творить свою магию. Наберитесь терпения и не спешите.

Это хороший совет, но не универсальный, ведь все не так однозначно. Программа «5 продуктов в день для отличного здоровья» длилась годами, но показатели не менялись. Время – не всегда друг, и накопительный эффект не всегда приводит к положительным результатам. Развод – это один из примеров, ведь браки редко погибают от внезапных «сердечных приступов». Чаще всего они истекают кровью от множества булавочных уколов, накопленных за годы эмоциональных травм.

То же и с эмоциональным выгоранием на работе: когда люди внезапно увольняются, это часто связано с тем, что Роберт Сапольски называет микрострессорами. По отдельности эти факторы кажутся незначительными (они же микрострессоры), но в совокупности, накапливаясь с течением времени, они создают постоянное напряжение, заставляя людей уходить в отставку. Это маленькие отвратительные события, растянутые во времени, подобно телу на дыбе.

Получается, чтобы добиться устойчивых позитивных изменений, одного времени мало. Так чего же нам не хватает? Каков секретный ингредиент? Если это не просто терпение и не просто сила воли (чуть позже я расскажу вам, почему это так, обещаю), тогда что же позволяет изменениям пускать корни? Хотите верьте, хотите нет, но нам кажется, что мы знаем ответ на этот вопрос. И он обескураживает: не хватает удобства.

Трения

В течение многих лет я с удовольствием слушал программу (а теперь и подкаст) под названием «Мозг сокрытый» замечательного журналиста Шанкара Ведантама. В одном из выпусков он говорил об одной из тем этой главы: о формировании привычек.

Шанкар начал свой подкаст в одном из офисных зданий Сиэтла, которое мне хорошо знакомо – Буллит-центра. Это шестиэтажное здание, расположенное на холме. Из окон верхних этажей открывается прекрасный вид как на центр города, так и на далекий залив Пьюджет-Саунд. Буллит-центр буквально напичкан отличными технологическими решениями и является одним из самых экологичных бизнес-зданий в мире.

Причина, по которой Ведантам начал именно отсюда, заключается в тех ошеломляющих вещах и решениях, с которыми вы сталкиваетесь, когда попадаете в приемную. Перед вами сразу предстает высокая лестница в шесть этажей, построенная из ели Дугласа, с широкими площадками, достигающими самых верхних этажей. Когда вы поднимаетесь по ней, перед вам открываются виды на город и залив. И вам совершенно не хочется пользоваться лифтом. И люди им почти не пользуются. Большая часть тех, у кого дела на верхних этажах, поднимаются по этой лестнице. Она получила характерное название «Неотвратимая».

Подобные решения не случайны: архитекторы, спроектировавшие здание, намеренно сделали интерьер мучительно комфортным для занятий физкультурой. Быть может, они считают, что сидячий образ жизни вреден для здоровья сотрудников, а может быть, как и многим в Сиэтле, им просто нравилось гулять на свежем воздухе, и они решили привнести частицы природы в эти прекрасные интерьеры. Безусловно, в здании есть лифты, и те, кто не в состоянии или не хочет подниматься по лестнице, могут ими воспользоваться. Но лифты – далеко не первое, на что вы обращаете внимание, когда попадаете внутрь, даже если они всегда были тем, что вы искали в зданиях первую очередь. Вашему взору предстает картина, на которой буквально все занимаются аэробикой.

Начав подкаст в Буллит-центре, Ведантам тем самым хотел проиллюстрировать концепцию, называемую трением, сторонниками которой были такие исследователи как Вуд (который был гостем программы). Трение – это описание действия сил окружающей среды, способных к формированию людских привычек. Таким образом, среды, препятствующие их формированию – среды с высоким трением. Пример хода мысли: «Я не буду ездить на лифте, потому что на его поиск уходит слишком много времени и энергии». Среды, которые, напротив, способствуют этому, называются средами с низким трением. «Я поднимусь по лестнице, потому что вот она, и она, черт побери, классная. И все мои друзья тоже по ней поднимаются». В принципе вы можете заменить трение на удобство или даже на удовольствие. На нем мы остановимся подробно чуть позже (это будут самые приятные страницы во всей книге).

Торговля без трения

Исследование трения как способа понять влияние удобства на поведенческие изменения имеет широкую поддержку и множество поклонников по всему миру. Так, например, если вы живете в восьми километрах от тренажерного зала, имея абонемент, то частота ваших посещений составит примерно раз в месяц. Но если вы живете в пяти километрах, то частота может возрасти почти в пять раз. Чем ближе вы живете, тем выше вероятность, что вы туда пойдете. То есть меньше трения – больше действия.

Исследования пищевого поведения показали похожие результаты, доходящие порой до смешного. Если, скажем, у вас имеется выбор между здоровой (например, миска с яблоками) и вредной (пакет жирного попкорна) пищей, то ваш выбор в большинстве случаев будет зависеть от того, что из этого ближе к вам. Если попкорн, то в течение эксперимента вы употребите более 150 Ккал за раз. Вопрос простоты доступа здесь так же актуален, как и в случае с лестницей в Буллит-центре.

На этом фоне у нас внезапно появилось возможное решение для программы «5 продуктов в день для отличного здоровья» (одновременно это и объяснение ее неудачи). Можно было бы добиться большего успеха, облегчив людям доступ к здоровой пище путем размещения тележек с фруктами на каждом углу улицы в рабочие дни, возле баров по субботам и возле церквей в воскресенье по утрам.

Если вы хорошо посмотрите, то увидите, что розничные торговцы обращают пристальное внимание на трения везде, где бы вы ни оказались. Они размещают приоритетные для них товары на уровне глаз, для того чтобы вам не пришлось больше искать, тянуться вверх или наклоняться, чтобы положить их в свою корзину.

В интернете все еще нагляднее. Посмотрите на Uber, Airbnb и Rocket Mortgage (слоган: «Нажми кнопку и получи ипотеку»). Все они стараются сделать покупку как можно более простой и комфортной. Но компания Amazon, которая возвела торговлю без трения в ранг искусства, остается моим фаворитом. Мне очень нравится их изобретение в отношении простоты использования: кнопки «Купить сейчас» и «Купить в один клик». Замечательно, правда? Как вы, наверное, слышали, Amazon захватывает мир.

Типы трений и их примеры

К счастью, есть множество способов снизить трение, не предполагающих необходимости захватывать мир, но способных привести к устойчивым изменениям в поведении.

Одной из стратегий здесь является формирование нового поведения на основе уже существующих привычек. Многие люди используют время для подготовки ко сну как раз в этих целях. Раньше я часто забывал включать сигнализацию перед сном. В итоге у меня вошло в привычку брать с собой пульт от нее, когда я шел чистить зубы перед сном. Когда моя рука тянулась к зубной пасте, я замечал этот пульт и немедленно включал сигнализацию. Со временем новая модель поведения сформировалась у меня на основе старой привычки чистить зубы по вечерам. Бихевиористы называют это поведенческим наложением.

Другая стратегия называется замещением и предполагает использование уже существующей привычки не для того, чтобы что-то добавить, а, скорее, чтобы что-то заменить.

Одна моя знакомая использовала этот подход для того, чтобы начать вести более здоровый образ жизни, а именно похудеть и сократить потребление кофеина. Поскольку она ходила в Starbucks каждый день, то просто решила изменить свой заказ, перейдя с жирного тройного латте на американо без сливок и кофеина. Таким образом, просто замещая потребление в рамках имеющейся привычки, она убивала одним выстрелом обоих зайцев.

Если у вас все в порядке со смекалкой, то вы можете даже комбинировать обе стратегии. Исследователь Вудс, у которого Ведантам брал интервью в своем подкасте, приводит интересный пример такого объединения. Женщина хотела увеличить вероятность занятий спортом, сделав в итоге их регулярными. Она решила первым делом после пробуждения отправляться на пробежку, сделав физкультуру частью своих обычных утренних процедур (характерно для наложения). Но она также использовала стратегию замещения, изменив концепцию пижамы: она просто решила ложиться спать сразу в спортивной одежде, чтобы утром без всяких трений натянуть кроссовки и отправиться на пробежку.

Описанные подходы весьма эффективны для формирования новых привычек и моделей поведения, особенно тех, для которых важна регулярность. Но не все так радужно: это работает не всегда и не для всех, какими бы комфортными они ни были вначале, ведь некоторые могут просто устать от необходимости делать что-то новое постоянно, а кто-то – сильно зависеть от уже существующих привычек. И долгосрочные изменения снова становятся проблемой.

Но у науки есть готовый ответ. Вы все-таки можете увеличить вероятность успеха в снижении трения и создании долгосрочных изменений, если немного разбираетесь в науке о мозге. Именно о ней и о том, что уже может показаться вам знакомым, мы и поговорим далее.

Дофаминовый восторг

Некоторое время назад я говорил, что расскажу вам подробнее о том, какую роль в поведенческих изменениях играет удовольствие. И я рад наконец-то вернуться к разговору о дофамине – самом жизнерадостном нейромедиаторе на Земле.

Как мы уже упоминали, дофамин вырабатывается в глубинах мозга его специфическими нейронными структурами, которые в совокупности называются дофаминергической системой. Термин «множественные системы», вероятно, подошел бы больше, так как мы имеем по меньшей мере четыре подсистемы, участвующие в выработке дофамина. Эта талантливая группа занимается всем: от двигательно-моторных функций до вознаграждений и удовольствия. Они также играют огромную роль на начальном этапе формирования новых привычек, особенно те из них, которые входят в так называемую мезолимбическую систему. Новые привычки не имеют шансов стать частью вашей жизни, если в их формировании не будут задействованы системы вознаграждения.

Но вознаграждение подойдет не любое. Для должной эффективности дофаминовые леденцы должны обладать тремя характеристиками. Их игнорирование – одна из причин, по которым наши новые привычки так плохо формируются. Думайте о дофаминергической системе как о точнейших часах, для правильной работы которых необходимо соблюдать ряд специфических условий.

Характеристика первая: вознаграждение должно быть немедленным.

Вам необходимо немедленно вознаградить себя, как только вы совершаете необходимые действия, к которым не привыкли. Буквально немедленно. Опоздаете хоть на минуту – потеряете ценнейшего дофаминового союзника.

Но почему немедленно? Потому, что во время процесса обучения создаются новые нейронные связи, которые удивительно хрупки в первые минуты своего существования. Мы обнаружили, что дофамин в данном случае подобен суперклею, закрепляющему их. Вы должны нанести клей очень быстро, прежде чем они разрушатся. Вы, конечно, можете сказать себе, что вот сейчас вы сделаете что-то новое, а вознаградите себя вечером, когда вернетесь домой, и ожидать при этом, что желаемые изменения сохранятся. Однако следует понимать, что в отношении вознаграждения ваш мозг подобен двухлетнему ребенку, который хочет конфету сейчас и ни минутой позже.

Следующая характеристика, наверное, самая жестокая из всех, но при этом наиболее тщательно изученная, так как ее изучение принесло нескольким людям добрую кучу денег.

Характеристика вторая: вознаграждение должно быть неопределенным и непредсказуемым.

Предсказуемость (вернее, непредсказуемость) вознаграждения определяет то, насколько прочно новые модели поведения закрепятся в вашем мозге, и закрепятся ли в принципе. Говоря о непредсказуемости, мы имеем в виду две вещи: (а) непредсказуемость частоты и (б) непредсказуемость качества.

Под частотой имеется в виду регулярность, своего рода график, согласно которому выдаются вознаграждения. И хотя правило одной минуты, конечно, железобетонное, исследователи все же рекомендуют, чтобы между этими минутами были неопределенные промежутки времени. Кроме того, вознаграждать себя следует не только за то, что вы сделали что-то правильно (однако интенсивность наград, сродни обильному и даже избыточному поливу растения сразу после пересадки, должна возрастать немедленно, как только вы начинаете меняться в правильном направлении).

Неопределенность и непредсказуемость также относятся к качеству награды, ее виду и форме. Сила данной меры возрастает, когда вам неизвестно, что это будет. Вознаграждения, которые отличаются от ожидаемых или превосходят их, всегда более эффективны, чем те, о которых вам известно. Как оказалось, ваш мозг любит приятные сюрпризы не меньше, чем вы, и данная мера многократно усиливает «прилипчивость» новых привычек, над которыми вы работаете.

Чтобы понять, как это функционирует на практике, вам достаточно заглянуть в соседнее казино. Люди, которые проектируют игровые автоматы, давным-давно знают все об этой неопределенности. Они прекрасно понимают, что вы приучитесь исправно кормить автомат монетами, если будете время от времени получать случайные и непрогнозируемые выигрыши. Но какова их оптимальная частота? Она держится примерно на уровне 50–55 %.

Третья и последняя характеристика – своего рода контраст между внешними и внутренними вознаграждениями. Это уже менее понятно и требует разъяснения.

Характеристика третья: в отношении формирования новых поведенческих моделей внешние вознаграждения не столь эффективны, как внутренние.

Внешнее вознаграждение – это любое вознаграждение, которое выходит за рамки триггерного опыта, даже если обусловлено данным опытом. Так, например, когда я подстригал газон возле дома в жаркий день, я вознаграждал себя бутылкой ледяного пива. Не существует никакой внутренней связи между газонокосилкой и прохладным пузырящимся лагером. Но мое вознаграждение было именно таким, просто потому что я люблю холодное пиво в жаркий день.

Внутренние вознаграждения противоположны внешним и, как я уже говорил, гораздо более эффективны в отношении поведенческих изменений. В своей книге «Правила развития мозга вашего ребенка» я писал о внутреннем вознаграждении, которое имело место, когда я впервые сыграл в видеоигру Myst[30]. Я буквально влюбился в это старинное графическое приключение, наполненное интересными головоломками, захватывающим повествованием и одними из самых красивых произведений искусства, которые я когда-либо видел. Я был идеальным потребителем, ведь чем больше времени я проводил в этом захватывающем игровом мире, тем больше я был вознагражден. Но не деньгами, славой или чем-то подобным. Нет. Мое вознаграждение заключалось в открывающемся мире игры, в его скрытых частях и в еще более прекрасном цифровом искусстве, которое становилось доступно по мере прохождения. Мой интерес к игре становился все сильнее и глубже. Единственное, что двигало мной – интерес к новым частям ее мира и новым ее сторонам.

Это прекрасная иллюстрация внутреннего вознаграждения. Видно, что оно находится прямо в потоке события, являясь частью прилагаемых усилий и их результатом, будучи зависимой от меры моего собственного вклада в контексте опыта.

В конечном счете вознаграждения большинства людей являются смесью и того и другого. Но внешние и внутренние вознаграждения не равны по силе влияния на способность закладывать новые модели поведения. Вознаграждения, которые напрямую связаны с действиями и являются их следствиями, например чувство удовлетворения после оказанной кому-то помощи, способствуют этому куда сильнее, нежели вознаграждения внешние. Поэтому Myst гораздо эффективнее холодного пива.

Сейчас не о силе воли

Настало время выполнить обещание, данное мной некоторое время назад. Я говорил, что роль силы воли в формировании привычек понимается не совсем верно, и обещал пояснить суть позже. Так вот, это «позже» наступило. Сейчас мы об этом поговорим.

Много лет мы думали, что замена одной привычки на другую – это вопрос силы духа и крепости внутреннего стержня. Например, мы думали, что те 85 % людей, которые сбросили лишний вес, а затем в течение пяти лет набрали его обратно, просто слабаки и не могут сказать себе «нет».

Исследования показали, что подобное представление является ложным или по меньшей мере не вполне верным.

Ученые пришли к выводу, что рецидивы старых моделей поведения связаны не со слабым характером, а с определенным видом истощения. Эта концепция получила название «истощение эго».

Основная ее идея заключается в том, что ваша воля – как бензин в баке автомобиля: ее у вас ограниченное количество, и по утрам вы просыпаетесь с определенным ее запасом. И если в какой-то день вы слишком сильно напрягали свой самоконтроль, то к вечеру стрелка уровня «топлива» падает до нуля. В итоге ваша сила воли просто захлебывается и умирает.

Идея красивая. Более того, у нее есть основания быть правдой. Но она не объясняет всего, что нам известно о проблеме.

В рамках одного масштабного исследования, проведенного в Германии, измерялась степень самоконтроля людей (с использованием проверенных способов оценки качества работы исполнительной функции). Исследователи применяли сложную для тех времен систему регистрации с использованием различных типов устройств и звуковых сигналов. Участники эксперимента должны были записывать, сколько раз в течение дня у них возникало искушение уступить вредной привычке, и как часто они при этом активно сопротивлялись.

Гипотеза сводилась к тому, что испытуемые, набравшие наибольшее число баллов, меньше поддавались воздействию искушений, с которыми сталкивались в течение дня. Но итоговая картина оказалась совсем иной. Оказалось, что люди с высокими баллами обладали ничуть не лучшей сопротивляемостью, чем люди с низкими баллами. Просто они организовали свою жизнь таким образом, чтобы минимизировать количество искушений в течение дня и не сталкиваться с ними регулярно.

Полученные в ходе эксперимента данные говорят о том, что у людей с высокой сопротивляемостью окружающая их среда являлась активным участником их волевых усилий, и они не нуждались в регулярном употреблении волевого «топлива». Люди, которые добились устойчивого снижения веса, научились исключать нездоровую пищу из своей среды.

Вам может показаться, что вся описанная ситуация сводится к проблеме трения с примесью истощения эго в контексте окружающей среды. Однако при помощи полной трения среды можно так же легко отказаться от вредной привычки, как и использовать среду без трения для ее создания. Так что сдерживать искушение и предотвращать его появление столь же важно, сколько и противостоять ему, когда оно возникает.

Но разве сила воли совсем не важна? Ведь всех нас в равной степени отделяет от заказа пиццы один клик в интернет-браузере. Исследования показывают, что сила воли важна, но при правильном использовании. Она хороша для достижения краткосрочных целей – своего рода спринтов, но она совершенно не годится в качестве марафонца. В долгосрочной перспективе есть только одно эффективное решение – экологический реинжиниринг среды. Проще говоря, вам нужно организовать свою жизнь и пространство вокруг себя, чтобы перекрыть соблазнам легкий доступ к вашему сознанию и вашей душе. Тогда у вас появится достаточно самообладания, чтобы противостоять им, когда они все-таки ступят на ваш порог.

Итак, если вы думаете, что не можете измениться лишь потому, что у вас недостаточно силы воли, то вы стали жертвой очередного мифа. Все гораздо сложнее, чем просто сказать «нет». Если искушения приходят в вашу жизнь легко и часто, то вы проиграли битву еще до того, как поняли, что она началась.

Что можно начать с понедельника

Мы начали эту главу с разговора об истории Майка Маллигана и его парового экскаватора. Вы, вероятно, помните, что Майк и его старушка Мэри Энн забыли соорудить пандус, чтобы она могла выбраться из котлована, который они выкопали для новой ратуши. В итоге машина застряла на дне ямы.

Но кое о чем я вам не рассказал. История заканчивается тем, что одному из зевак на стройплощадке – маленькому вымышленному мальчику – внезапно приходит идея о том, что Мэри Энн можно перепрофилировать в печь и тем самым решить возникшую проблему, а ратушу возвести прямо поверх экскаватора. Впоследствии Майк даже может стать смотрителем в новом здании.

Предложение мальчугана – великолепный пример эффективной адаптации к изменениям. Весь текст данной главы был направлен на то, чтобы облегчить подобный процесс вам. А теперь пришла пора дать несколько практических советов.

Совет первый: помните о силе трения. Внедрение в жизнь изменений предполагает пересмотр вашего образа жизни. Увеличьте трение там, где вы соприкасаетесь с привычками, от которых хотите избавиться, и уменьшите его в тех местах, где вы хотите добиться изменений. Помните о том, что у вас гораздо меньше шансов съесть этот жирный попкорн, если до него тяжело дотянуться, а на пробежку отправиться гораздо легче, если лечь спать прямо в спортивной одежде.

Совет второй: помните о силе вознаграждения. Адаптация к переменам предполагает небольшие порции регулярного и правильного вознаграждения. Начните составлять список того, что вам (а) приятно и (б) может быть исполнено быстро. Вознаградите себя сразу же, как только вы начали менять свое поведение в нужную сторону, а с течением времени снизьте регулярность и предсказуемость вознаграждений. Если это возможно, сделайте вознаграждения частью того, к чему вы хотите прийти.

Совет третий: помните об ограниченности силы воли. Самоконтроль полезен на начальных этапах внедрения изменений, на коротких дистанциях, но никуда не годен в долгосрочной перспективе. Утверждение о том, что силой воли можно одолеть все, что вас беспокоит – это миф. Вы должны понимать это так: «Силой воли можно одолеть все, что вас беспокоит, но только на начальном этапе борьбы».

Претворение в жизнь всех описанных здесь идей – лучший способ привнести в жизнь необходимые изменения, как большие, так и малые. Кто знает, быть может, вам уготована та же судьба, что Майку и его любимой Мэри Энн. Бартон заканчивает свою историю следующими словами:

«Если вы поедете в Поппервиль, обязательно загляните в подвал новой ратуши. Они будут там: Майк Маллиган и Мэри Энн. Майк курит трубку в своем кресле-качалке, а Мэри Энн согревает людей в новом здании».

Перемены

Правило мозга: перемены не произойдут лишь благодаря решимости и терпению.

• Люди сопротивляются переменам, потому что боятся потерять контроль над происходящим. Они склонны верить, что новое может быть хуже, чем то, что есть.

• Размышляя и внедряя изменения в жизнь, ваш мозг потребляет очень много энергии.

• Чтобы закрепить и усилить успех, вознаградите себя сразу после того, как вы начали менять свое поведение в нужную сторону.

• Увеличьте трение там, где есть привычки, от которых вы хотите избавиться. Уменьшите трение вокруг того, что вы хотите внедрить и развить.

• Чтобы изменить свои привычки надолго, создайте систему трений (для старых привычек, от которых вы хотите избавиться) и вознаграждений (для новых привычек, которые вы хотите внедрить). Сила воли имеет ограниченную эффективность.

Заключительные мысли

Мы начали эту книгу с мысленного эксперимента, задав вопрос о том, как мозг мог бы реагировать и функционировать, если бы рабочая среда была спроектирована с учетом его особенностей? Получив у Майка Маллигана урок из начала XX века, мы бережно перенесли этот опыт в наше время, и на этом наш эксперимент подошел к концу.

Помните, я говорил, что у перчатки пять пальцев именно потому, что столько же их на нашей руке? Бизнесу не помешало бы учитывать подобную эргономику при проектировании рабочей среды с учетом особенностей мозга, будь то вопросы креативности, стресса, экономии энергии или того, как провести презентацию, чтобы слушатели не уснули. Я очень надеюсь, что вам удастся поставить себе на службу изложенные в этой книге принципы и подстроить вашу рабочую среду под особенности вашего мозга.

Ничего страшного, если вы не сможете вспомнить все, о чем мы говорили на этих страницах. На самом деле, все написанное в конечном счете сводится к одному: как стать менее эгоцентричными. Создание эффективных команд предполагает, что вы не доминируете во время коммуникации, не перебиваете говорящих, когда не ваша очередь говорить. Быть эффективным лидером означает необходимость мариновать все свои решения в соусе эмпатии и постоянно ориентироваться на опыт и ситуацию других людей. Управление конфликтами предполагает беспристрастную их оценку посредством отстранения и принятия на себя роли видеооператора, который снимает происходящее на камеру, не давая оценок и не принимая участие в происходящем. У исследователей даже есть для всего этого интересный термин «социальная децентрализация».

Поэтому суть процесса переосмысления и адаптации вашей рабочей среды и образа действия по своей сути сводится к одному из основных правил, которому вас учили еще ваши родители: думать о других больше, чем о себе самом.

Не хотите ли стать моим соседом?

Как вы уже догадались, Фред Роджерс – мой герой. У меня для вас есть последняя история о нем, которой я хочу поделиться перед тем, как мы закончим. В 1997 году во время церемонии вручения премии «Эмми», Роджерса наградили за вклад в развитие телевидения и за профессиональные достижения. Его вполне можно было бы простить, если бы в тот вечер он был горд собой и сконцентрировался на своем успехе. Однако его речь показала, насколько этот человек был скромен, порядочен и интеллигентен (к вопросу о социальной децентрализации). Она заняла менее трех минут, но заставила прослезиться сотни огрубевших директоров, амбициозных и дерзких телезвезд и перегруженных работой членов съемочных групп.

«Какой прекрасный вечер, – начал Роджерс, кивая ведущему Тиму Роббинсу, который его представлял. – Как много людей помогли мне оказаться здесь сегодня. Некоторые из их числа здесь, некоторые далеко отсюда. Кто-то уже на Небесах. У всех нас есть особенные люди, которые любили нас с самого начала». Неистовая рукоплещущая публика внезапно притихла. «Не могли бы вы потратить вместе со мной десять секунд на то, чтобы вспомнить о тех, благодаря кому вы стали теми, кто вы есть сегодня? Те, кто заботился о вас и желал вам только самого лучшего. Всего десять секунд тишины. Я засеку». Роджерс вытянул руку, чтобы посмотреть на часы, и молча начал отсчитывать время. Этого времени телекамерам оказалось достаточно, чтобы запечатлеть причину того, почему в зале воцарилась тишина: глаза людей наполнились слезами. Кто-то опустил глаза, полные тоски, кто-то, казалось, вспоминал о чем-то очень важном и личном. Мозг каждого из присутствующих на эти десять секунд уступал немного места для кого-то, кроме него самого. Когда время истекло, Роджерс сказал: «О ком бы вы ни думали сейчас, они были бы счастливы, узнав о том, кем вы стали благодаря их стараниям и их вере в вас. Особая благодарность моей семье, друзьям и коллегам по телевидению за то, что вдохновляли меня и позволяли мне все эти годы быть вашим соседом. Да пребудет с вами Господь».

Когда зал разразился аплодисментами, некоторые люди все еще доставали из карманов носовые платки. Эти короткие десять секунд, этот волшебный миг – вот и все, о чем эта книга. Если после того, как мы расстанемся, у вас появится возможность, посмотрите это выступление своими глазами (оно есть в интернете) и сделайте то, о чем просил Фред Роджерс. Это мое последнее и лучшее предложение того, что вам нужно сделать в ближайший понедельник.

Рекомендации

Больше информации об упомянутых примерах и процитированных источниках на www.brainrules.net/references

10 правил мозга для работы

1. Команды более продуктивны, но только в том случае, если вы работаете с правильными людьми.

2. Ваш рабочий день может выглядеть и ощущаться несколько иначе, чем раньше. Планируйте соответственно.

3. Ваш мозг развивался на лоне природы. И он до сих пор думает, что все еще там.

4. Неудачи допустимы, но до тех пор, пока вы извлекаете из них уроки.

5. У лидера должно быть много эмпатии и немного жесткости.

6. Власть – как огонь: можно приготовить ужин, а можно спалить весь дом.

7. Захватите эмоции ваших слушателей, и вы овладеете их вниманием (по крайней мере на 10 минут).

8. Конфликты можно решить, изменив свои мысли. В этом вам поможет карандаш.

9. У вас нет «мозга рабочего» и «мозга домашнего». У вас один мозг, который работает в двух направлениях.

10. Перемены не произойдут лишь благодаря решимости и терпению.

Благодарности

Выражаю горячую признательность и благодарность моему редактору Эрику Эвенсону за множество идей, оживленных дискуссий и неослабевающий оптимизм. С тобой было очень интересно и весело работать.

Также благодарю Стивена Бранстеттера, Тима Дженкинса, Райана Мекленберга, Марго Кан Кейс, Кэти Принс, Дженни Фиоре, Грега Пирсона и Ли Хантсмана, наставника на полставки и друга навсегда.

И напоследок я бы хотел вручить три медали Конгресса за терпение моей замечательной семье: жене Кари и нашим сыновьям Джошуа и Ною. Нам очень повезло, что мы смогли собраться в нашем доме и быть вместе на протяжении всего периода пандемии. Но все же книга должна была появиться именно в это время. Вы с уважением относились к моей потребности в уединении в подвале нашего дома. А когда я выходил подышать воздухом, то неизменно встречали меня крутой музыкой, домашней пиццей и своей любовью. Я благодарен вам за то, что все это время мы были вместе, воспроизводя ту самую атмосферу семейного счастья и единения, которая царила в нашем доме, когда мы были молоды. Эти чудесные мгновения останутся в моем сердце навсегда.

Об авторе

Доктор Джон Дж. Медина – молекулярный биолог, специализирующийся на генетике развития мозга и генетике психических расстройств. Большую часть своей жизни он проработал в качестве научного консультанта по вопросам психических расстройств в области биотехнологий, фармакологии и фармацевтики. Он также консультирует технологические компании и бизнес по вопросам менеджмента образования и инноваций. Среди его клиентов Apple, Boeing, Microsoft, NBBJ.

Медина является директором-основателем двух институтов по исследованию мозга. Он также работает на факультете биоинженерии в Медицинской школе Вашингтонского университета. В 2004 году он был избран членом Национальной инженерной академии. В Инженерном колледже Вашингтонского университета он был назван лучшим преподавателем, Merrill Dow Medical Education признала его национальным учителем года, а Студенческая биоинженерная ассоциация признавала его учителем года дважды. Медина был консультантом комиссии по делам образования США, в рамках которой регулярно выступал с докладами о взаимосвязи когнитивной неврологии и образования.

Медина всю жизнь задается вопросом о том, как разум человека реагирует на информацию и организует ее. Как муж и отец двоих сыновей, он ищет ответы на вопросы о том, каким образом наука о мозге может помочь нам в воспитании и обучении наших детей.

Джон Медина является автором книг «Правила мозга. Что стоит знать о мозге вам и вашим детям», «Правила развития мозга вашего ребенка. Что нужно малышу от 0 до 5 лет, чтобы он вырос здоровым и счастливым», «Правила развития мозга вашего ребенка», «Возраст ни при чем. Как заставить мозг быстро думать и много помнить» и многих других.

В дополнение к своим исследованиям, консультированию и преподавательской деятельности Медина часто выступает перед чиновниками, представителями бизнеса и медицинской сферы, школьными советами и лидерами некоммерческих организаций.

* * *

Примечания

1

Экорегион в Восточной Африке, простирающийся от севера Танзании до юга Кении к востоку от озера Виктория и охватывающий территорию около 30 000 км. (Здесь и далее прим. пер.)

2

В процессе игры на биржах брокеры находились на некотором искусственном возвышении над торгующими, а последние, соответственно, находились уровнем ниже, как бы столпившись в яме.

3

Автор не предоставил ссылки на исследования, и с этим мнением можно поспорить. Агрессивность и закрытость в детском саду и младших классах больше обусловлены воспитанием в семье. (Прим. науч. ред.)

4

Трайбализм – форма групповой обособленности, характеризуемая внутренней замкнутостью, исключительностью и, нередко, враждебностью по отношению к другим группам.

5

Исполнительная функция нашего мозга – это функция планирования, контроля исполнения и корректировки поведения в соответствии с поставленной целью. Эта функция выполняется сложным комплексом высокоуровневых когнитивных процессов. (Прим. науч. ред.)

6

Синдром дефицита внимания и гиперактивности – заболевание, проявляющееся в детском возрасте и в некоторых случаях сохраняющееся всю жизнь. Как следует из названия, его характерные симптомы – трудность концентрации внимания, гиперактивность, моторная расторможенность, снижение способности к саморегуляции и самоорганизации, высокая импульсивность. (Прим. науч. ред.)

7

Вообще теория самосложности изучает представления человека о себе, состоящие из отдельных когнитивных комплексов, или Я-аспектов. Влияние контекста на формирование этих аспектов – только одно из направлений исследований в теории самосложности. (Прим. науч. ред.)

8

Дистрессом называют такой уровень стресса, который снижает эффективность действий организма, его приспособленность. Антоним этого термина – эустресс, то есть стресс такой интенсивности, которая помогает собраться, мобилизоваться, и эффективно решить проблему. (Прим. науч. ред.)

9

Автор говорит о технологии фМРТ – функциональная магнитно-резонансная томография. Красное пятно в этом случае красное только на картинке – так алгоритм выделяет области высокой активности. А считать ли его ужасным, решает только тот, кто на эту картинку смотрит. (Прим. науч. ред.)

10

Сеть пассивного режима работы мозга (нейронная сеть оперативного покоя, англ. default mode network, DMN) – нервная сеть взаимодействующих участков головного мозга, активная в состоянии покоя, когда человек не занят выполнением какой-либо задачи, связанной с внешним миром, а бездействует, отдыхает, погружен в себя.

11

NK-клетки (англ. Natural killer cells, NK cells), – тип цитотоксических лимфоцитов, участвующих в функционировании иммунитета.

12

Edsel (Эдсел) – дочерняя марка и самостоятельное подразделение Ford Motor Company, в 1958–1960 модельных годах. Безуспешно пыталось занять нишу «среднедорогих» автомобилей.

13

На самом деле вербальная агрессия – это не всегда крик. Это любое выражение агрессии при помощи вербальных (слова) и паравербальных (междометия, интонации) средств. Угрозы, высказанные шепотом, тоже будут считаться вербальной агрессией. (Прим. науч. ред.)

14

Концепция потока сильно популяризована именно в отношении творчества, но на самом деле она значительно шире. Изначально Чиксентмихайи исследовал вообще не творчество, а просто организацию рабочих процессов. Так что состояние потока применимо к любому занятию, от рисования до ремонта автомобилей, если вы действительно в него погружены. (Прим. науч. ред.)

15

Экстернализирующее поведение предполагает наличие агрессии, антисоциальных действий, гиперактивности и импульсивности. Участие в травле других не обязательно при таком типе поведения, хотя конечно же может встречаться. (Прим. науч. ред.)

16

Меритократия – принцип управления, согласно которому высшие (главные) руководящие должности должны занимать наиболее способные люди, независимо от их социального происхождения и финансового достатка.

17

Теория разума, или теория понимания сознания, – способность человека приписывать другим людям собственное сознание, мышление и эмоции. Называется так, поскольку эта способность формируется у детей не сразу, а в три-пять лет: в какой-то момент каждый из нас выдвигает теорию, что у других людей есть независимое сознание, и придерживается ее до конца жизни (так как объективных способов проверить это у нас нет). (Прим. науч. ред.)

18

Речь идет об энцефалографе – приборе, регистрирующем электрическую активность мозга неинвазивно (датчики размещаются на поверхности головы). (Прим. науч. ред.)

19

Если все же настаивать на терминологической строгости, то нарратив включает в себя не только само повествование, но и его контекст, который может быть не упомянут непосредственно в рассказе. (Прим. науч. ред.)

20

Нарративный перенос, или нарративный транспорт, – это состояние полного погружения в историю, так что когнитивные и эмоциональные реакции выглядят так, будто события из истории происходят на самом деле. (Прим. науч. ред.)

21

Здесь автор ходит по тонкому льду – увеличение количества стимулируемых модальностей действительно создает больше ассоциаций, а значит, облегчает последующее вспоминание информации. Но в то же время это кратно повышает риск отвлечения в процессе запоминания – то есть вероятность, что слушатель вместо вашего основного посыла запомнит (и потом вспомнит) только музыку, шутку или иллюстрацию. Поэтому использовать такие приемы стоит очень дозированно и только с очень высокововлеченной аудиторией. (Прим. науч. ред.)

22

Хинт-фикшн (от англ. hint fiction) – сверхкороткое литературное произведение, не больше 25 слов, содержащее намек на более обширную историю. Не дает читателю ни характеров, ни сцены, ни контекста. Заполнять белые пятна приходится самому, становясь как бы соавтором.

23

Саккада (саккадическое движение глаз) – вид движения глазных яблок в процессе визуального восприятия, характеризующийся скачкообразным перемещением по поверхности воспринимаемого объекта.

24

Шекспир В. Венецианский купец: перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник / Шекспир В. Полное собрание сочинений: в 8 т. / под ред. А. А. Смирнова. – М.; Л.: Academia, 1937. – Т. 2. – С. 383–498.

25

STAR – акроним от английских терминов Support (поддержка), Transform (трансформация), Achieve (достижение), Results (результаты).

26

Work, Family, and Health Network (WFHN) – группа ученых, занимающихся междисциплинарными исследованиями, разрабатывающих и продвигающих методологию психосоциальных и поведенческих изменений на рабочих местах с целью улучшения качества жизни и здоровья сотрудников и их семей, принося тем самым пользу бизнесу.

27

Оригинальный термин – mental time travel (MTT), дословно переводится как «мысленное путешествие во времени». У него еще нет устоявшегося русскоязычного аналога. В интернете вы можете встретить разные варианты, в том числе «Ментальное путешествие во времени» и «Умственное перемещение во времени». Однако ни одно из них не является общепринятым. (Прим. науч. ред.)

28

Имеется в виду функция отражения и тем самым более глубокого осмысления.

29

Таксономия – (от др. – греч. τάξις – строй, порядок и νόµος – закон) – (1) учение о принципах и практике классификации и систематизации сложноорганизованных иерархически соотносящихся сущностей; (2) классификация, организованная на основе данного принципа, согласно которому классифицируемые сущности организованы в группы или типы.

30

Myst – компьютерная игра в жанре графического квеста от первого лица, созданная братьями Робином и Рэндом Миллерами в 1991 году.

Content

Джон Медина
Правила развития мозга на работе. Как испытывать меньше стресса и быть продуктивнее, работая в офисе или дома

10 правил мозга для работы

Введение

Глава 1. Команды

Глава 2. Хоум-офис

Глава 3. Рабочий офис

Глава 4. Креативность

Глава 5. Лидерство

Глава 6. Власть

Глава 7. Презентации

Глава 8. Конфликты/предубеждения

Глава 9. Баланс работы и жизни

Глава 10. Перемены

Заключительные мысли

Рекомендации

10 правил мозга для работы

Благодарности

Об авторе

Примечания