Эрик Бергер

Старт. История успеха SpaceX. Илон Маск и команда

© Черников С.В., перевод на русский, 2021

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

14 сентября 2019 года

Огромное красное солнце уже опускалось за техасский горизонт, когда Илон Маск направился к серебристому космическому кораблю. Оказавшись на бетонной посадочной площадке, он полюбовался на возвышающуюся над ним стальную конструкцию в стиле дизельпанк, которая ярко сияла в последних лучах заката. «Это напоминает что-то из фильма “Безумный Макс”[1]», – сказал он о первом прототипе своей марсианской ракеты, названном Starhopper.

В середине сентября 2019 года Маск отправился на свой ракетный завод в Южном Техасе, чтобы понаблюдать за разработкой космического корабля Starship, который должен был стать кульминацией почти двух десятилетий усилий, направленных на поиск способов доставлять людей на Марс. Несколькими неделями ранее прототип Starhopper стартовал в чистое небо над прибрежной степью к северу от мексиканской границы. Но затем чуть не разбился. К счастью, Федеральное управление гражданской авиации ограничило максимальную высоту полета 150 метрами, поэтому, когда во время снижения Starhopper инженеры потеряли контроль над ним, он не превратился в огненный шар, а лишь пробил своими посадочными опорами железобетонное покрытие площадки. Маск посмеялся над происшествием, поскольку на протяжении большей части истории компании SpaceX, стремясь к новым высотам, боролся с бюрократией. «На этот раз, – пошутил он, – Федеральное управление нас спасло».

Теперь он прибыл на место испытаний Starhopper с новым визитом. Маск обошел территорию, приветствуя сотрудников и наслаждаясь атмосферой момента со своими тремя сыновьями, которые приехали на выходные из Лос-Анджелеса. Он сказал мальчикам о том, что Starhopper сделан из нержавеющей стали – из того же материала, что и кастрюли со сковородками.

Однако эта «кастрюля» выглядела так, будто находилась на кухонной плите слишком долго. Сгущающиеся сумерки не могли скрыть обширные опаленные области металлической обшивки. Стоя под Starhopper, Маск вглядывался в полость, где располагался большой топливный бак, из которого топливо подавалось в ракетный двигатель Raptor. «Всё в удивительно хорошей форме, учитывая, что там был настоящий ад», – подытожил он.

Илон Маск проделал долгий путь, чтобы оказаться на этих равнинах, спускающихся к Мексиканскому заливу. В 2002 году он основал компанию SpaceX, намереваясь строить космические корабли, которые однажды позволят доставлять на Марс сотни, а затем и тысячи поселенцев. Несмотря на то что Марс представляет собой холодный, наверняка безжизненный и почти безвоздушный мир, он тем не менее наилучший вариант для переселения человечества за пределы Земли. Его полярных ледяных шапок, полезных химических веществ, содержащихся в разреженной атмосфере, и других материалов вполне достаточно для того, чтобы люди могли там выжить. Кроме того, по космическим меркам он расположен относительно близко.

На протяжении многих лет существования SpaceX Маск совершал один прорыв за другим, отправляя астронавтов в космос, сажая ракеты на баржи и буквально преобразуя мировую аэрокосмическую промышленность. Однако все эти достижения меркнут рядом с дерзостью идеи отправить людей на Марс, которая выходит далеко за пределы нынешних возможностей Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA, НАСА) или любого другого космического агентства. Несмотря на годовой бюджет, приближающийся к 25 миллиардам долларов, и умнейших ученых и инженеров со всего мира, космическое управление, которое ранее высадило людей на Луну, остается бесконечно далеким от отправки астронавтов на Марс.

Маск хочет построить там город. Вероятно, правильнее было бы сказать, что нечто внутри души непрестанно побуждает его к этому. Маск давно решил, что будущее человечества зависит от его способности колонизировать другие миры и Марс является идеальной площадкой для начала экспансии. Однако эта задача чрезвычайно сложна, потому что космос полон опасностей, пронизан радиацией и вне тонких оболочек герметичных космических кораблей астронавтов поджидает верная гибель. Объемы воды, еды, топлива и одежды, необходимые для многомесячной экспедиции на Марс, огромны. Больше того, когда люди доберутся до него, им потребуется укрытие, чтобы выживать на поверхности планеты. Самый крупный объект из доставленных НАСА на Марс сегодня – марсоход Perseverance весом около тонны. Чтобы отправить небольшую пилотируемую экспедицию, вероятно, потребуется доставить туда полезный груз, который будет в пятьдесят раз тяжелее. По расчетам Маска, для создания самоподдерживающегося человеческого поселения, скорее всего, придется запустить к Марсу миллион тонн грузов. Именно с этой целью он и строит в Техасе массивный многоразовый корабль Starship.

Сегодня SpaceX во многих отношениях отличается от компании, основанной Маском много лет назад. Однако в ключевых моментах она остается прежней. Запустив проект Starship, компания словно бы вернулась в дни первых отчаянных попыток создать ракету Falcon 1. Тогда Маск так же неутомимо побуждал своих сотрудников двигаться быстрее, внедрять новшества, проводить испытания и осуществлять пуски. На заводе Starship в Южном Техасе по-прежнему царит атмосфера тех первых дней и жива конструкторская идеология ракеты Falcon 1. Огромная фотография, сделанная в ходе запуска Falcon 1, как напоминание висит на стене личного конференц-зала Маска в калифорнийской штаб-квартире компании.

Чтобы понять, к чему стремится SpaceX и почему она может преуспеть в своих начинаниях, нам следует вернуться к ее корням – ракете Falcon 1. Основы того, чем сегодня является SpaceX, были заложены Маском в первые дни реализации этого проекта. Тогда он стремился построить первую в мире недорогую орбитальную ракету. Разговоры о Марсе не значили бы ничего, если бы SpaceX не смогла вывести Falcon 1 в космос. Посему Маск бросил все силы на достижение этой цели. SpaceX начиналась с пустого завода и горстки сотрудников. Менее чем за четыре года им удалось запустить свою первую ракету, а за шесть – доставить груз на орбиту. История о том, как SpaceX пережила те сложные ранние годы, довольно необычна. Многие из тех, кто запустил Falcon 1, работают в компании по сей день. Некоторые ушли. Однако каждому из них есть что рассказать о годах ее становления.

Мужчины и женщины, помогавшие Маску в самые плохие дни SpaceX, были родом из сельских районов Калифорнии, из пригородов Среднего Запада, из городов Восточного побережья, из Ливана, Турции и Германии. Маск нанял их, сформировал команду и уговорил сделать почти невозможное. Чтобы достичь орбиты, им пришлось перебраться из Соединенных Штатов на небольшой тропический остров, расположенный далеко от континента. И там, посреди Тихого океана, их компания несколько раз оказывалась на грани краха.

За десять лет Маску и SpaceX удалось преодолеть пропасть, отделяющую неудачу от успеха. После осмотра Starhopper на закате он потратил несколько часов на обход ракетного завода в Южном Техасе. Всю ночь его сотрудники работали над сборкой полноразмерного прототипа Starship из рулонов нержавеющей стали. Ближе к полуночи Маск с сыновьями вышли из строительного вагончика. Пока его дети забирались в ожидающий черный внедорожник, Маск остановился, чтобы взглянуть на строящийся Starship, который напоминал небоскреб не меньше, чем космический корабль

Когда он окинул конструкцию взглядом, его лицо озарила детская улыбка. Затем, обращаясь ко мне, Маск произнес: «Вы можете поверить, что эта или подобная ей штука перенесет людей на другую планету впервые за 4,5 миллиарда лет существования Земли? Я, конечно, допускаю, что это может не сработать. Но, вероятно, все-таки сработает».

Глава 1

Ранние годы

Сентябрь 2000 – декабрь 2004 года

Для смельчаков, мечтавших о полете на Марс, лето 2003 года стало порой надежд. Из-за особенностей движения планет в июле Марс подошел к Земле на минимальное расстояние за шестьдесят тысяч лет. В это время работники небольшой компании SpaceX только начинали резать металл для постройки своей первой ракеты. Хотя до ее пуска оставалось несколько лет, основатель фирмы Илон Маск уже сделал первый шаг на пути к Марсу. Понимая, что без правильных людей ничего не добиться, он проводил одно собеседование за другим в стремлении отыскать блестящих креативных инженеров, готовых полностью посвятить себя достижению поставленной цели и сделать невозможное возможным. Вскоре эти поиски начали приносить плоды.

Брайан Бьельде не знал ни о приближении Марса, ни о мечте Маска тем летом, когда ему позвонил бывший однокурсник, с которым он подружился во время вечерних занятий в аэрокосмической лаборатории Университета Южной Калифорнии, где они возились с вакуумными камерами и небольшими спутниками. Его друг, Фил Кассуф, восторженно рассказал о своем новом работодателе – амбициозном мультимиллионере из Кремниевой долины. По его словам, у этого парня были сумасшедшие планы построить ракету и однажды отправиться на Марс. «Тебе стоит приехать на экскурсию», – сказал Кассуф и дал своему другу адрес завода, расположенного неподалеку от аэропорта Лос-Анджелеса.

Бьельде в то время вел замечательную жизнь. 23-летний розовощекий парень, родом из небогатой фермерской семьи, перебрался из сельских районов Калифорнии в большой город и добился там успеха. После окончания Университета Южной Калифорнии Бьельде устроился аэрокосмическим инженером в престижную Лабораторию реактивного движения НАСА, расположенную к северу от Лос-Анджелеса. В свою очередь, НАСА оплатило его обучение в аспирантуре Университета Южной Калифорнии. Будучи советником студенческого братства, Бьельде пользовался бесплатным жильем, а по выходным участвовал в самых лучших вечеринках.

Поэтому, когда Бьельде приехал в скромную штаб-квартиру SpaceX в Эль-Сегундо, он действительно рассчитывал только на экскурсию. «Войдя, я увидел письменный стол и двойные стеклянные двери, – рассказывал Бьельде. – Я прошел по офису, пожимая сотрудникам руки. Там были серые кабинки и больше ничего. Только пустой завод с обновленными полами».

Больше всего Бьельде поразил автомат с кока-колой в комнате отдыха. Маск позаимствовал идею из Кремниевой долины, – бесплатный напиток в неограниченном количестве служил постоянным источником кофеина для сотрудников. Для представителя академических кругов, привыкшего к трезвой атмосфере НАСА, это было в новинку. Когда Бьельде шел по офису, один из десятка людей, работавших в кабинках, спросил его о проектах Лаборатории реактивного движения, которая строит космические аппараты для исследования Солнечной системы. Бьельде рассказал о своих идеях использования полупроводниковых материалов, плазменного вытравливания и насыщенного пара в новых двигательных технологиях для небольших спутников.

«Ясно, – сказал спрашивающий. – А что вы думаете о двигателях для больших систем? Например, для ракет?» Внезапно Бьельде понял, что его пригласили не на экскурсию и не на распитие кока-колы, а на собеседование.

«В итоге я оказался в той комнате, – вспоминал он. – Тогда я не знал, что она называется морозилкой. Из-за какого-то сбоя в системе кондиционирования там было ужасно холодно».

К нему приходили разные люди. Сначала зашел друг Кассуф. Затем с Бьельде поговорил вице-президент компании по бортовому оборудованию Ханс Кёнигсманн. В конце концов вошел и сам Маск. Будучи лишь на десять лет старше Бьельде, он уже был очень богатым и известным предпринимателем. Чтобы немного снять напряжение момента, Бьельде завел обычную светскую беседу: «Приятно познакомиться, я много о вас слышал, я очень рад быть здесь». Въедливый Маск, предпочитая не тратить время на обмен любезностями, сразу перешел к вопросам:

«Вы красите волосы?»

Несколько смутившись, Бьельде ответил отрицательно. Одна из распространенных тактик Маска на собеседовании заключается в том, чтобы сбить потенциального сотрудника с толку и понаблюдать за его реакцией. Однако Бьельде, привыкший говорить с кем угодно, быстро сориентировался и поинтересовался у Маска: «Это попытка завязать разговор? Она сработала».

Однако Маск заявил, что спрашивает вполне серьезно. Он приметил, что брови Бьельде светлее волос. Молодой инженер объяснил, что разница от природы. Вскоре они дружелюбно смеялись.

Во время тридцатиминутного собеседования Маск не только расспросил Бьельде о его прошлом, но и поделился своим видением будущего компании SpaceX, основанной с целью превратить человечество в поистине космическую цивилизацию. Успех лунной программы «Аполлон» в 1960-х годах вызвал огромную волну интереса студентов к математике и естественным наукам, что привело к появлению нового поколения инженеров, ученых и преподавателей. Однако ближе к концу XX века интерес угас. Сверстники Бьельде выросли в те времена, когда космические корабли «Спейс Шаттл» совершали полеты по низкой околоземной орбите, а дерзкие начинания участников программы «Аполлон» остались в прошлом. В отличие от Бьельде, который выбрал для свой карьеры аэрокосмическую отрасль, потому что она была указана первой в списке инженерных специальностей, большинство крутых ребят больше не желали заниматься космосом. Они интересовались медициной, банковскими инвестициями или компьютерными технологиями.

Маск был одним из лидеров цифровой революции. С помощью сервиса PayPal он вывел банковскую отрасль в онлайн. Процесс цифровой трансформации стремительно ускорялся практически во всех сферах, начиная от коммуникаций и заканчивая здравоохранением. На их фоне неповоротливая аэрокосмическая промышленность казалась безнадежно отстающей. Компании в Соединенных Штатах и России, занимавшиеся космонавтикой, использовали устаревшие технологии, а стоимость запуска ракет росла. Маску казалось, что отрасль движется в неверном направлении, поэтому он основал SpaceX и теперь, год спустя, решил перейти от проектирования к созданию оборудования. Маск хотел, чтобы Бьельде помог с электронной начинкой ракеты.

Бьельде было трудно принять предложение. Он занимался хорошей работой в государственной организации, впереди ожидала многообещающая академическая карьера и разносторонняя общественная жизнь – он понимал, что переход в SpaceX лишит его всего этого. Из беседы с Кассуфом он узнал о напряженной рабочей обстановке в этой компании, которая грозила перевернуть жизнь с ног на голову. Кроме того, Маск не мог дать никаких гарантий успеха. Как вообще такая маленькая команда собирается построить ракету, способную достичь орбиты? Ни одной из частных фирм до сих пор не удавалось осуществить что-либо подобное. После собеседования у Бьельде сложилось впечатление, что его накормили пустыми обещаниями.

Через несколько дней, в час ночи, он получил от Мэри Бет Браун, ассистентки Маска, электронное письмо с предложением сотрудничества и еще раз убедился в том, что компания работает по особенному графику.

Поначалу Бьельде пытался договориться о более высокой зарплате. НАСА платило ему 60 тысяч долларов в год и оплачивало обучение. Компания SpaceX предлагала меньше. Ради шанса поработать с визионером над перспективным проектом Бьельде пришлось бы согласиться на меньший доход. Обдумывая предложение, он вспомнил мисс Уайлд, школьную учительницу химии, у которой был весьма эксцентричный список желаний. Когда он был ее учеником, то видел, как она использует все возможности, чтобы отметить галочками такие пункты в нем, как, например, исполнение танца живота у подножия египетских пирамид. Предложение SpaceX пришлось склонному к приключениям Бьельде по душе, он решил воспользоваться им и присоединиться к Маску. Путешествие на Марс выглядело безумно трудной целью. Почти недостижимой. Но не совершенно недостижимой.

«Мне бы хотелось думать, что в течение нашей жизни, этого короткого периода нашего пребывания здесь, мир можно превратить в место, где у любого человека будет такая возможность, – говорил он о полете на Марс. – Это то, что находится прямо перед нами, в пределах нашей досягаемости».

Позже Бьельде узнал о том, что перед его визитом в SpaceX Кассуф замолвил за него словечко. Компании нужен был человек, способный создать электронную начинку для ракеты, оборудование и программы, обеспечивающие прямолинейный полет ракетной ступени. Бьельде даже не был инженером-электронщиком. Но Кассуф рассказал Маску о долгих часах совместной работы в лаборатории университета и страсти своего друга решать сложные задачи. Кассуф фактически поручился за своего приятеля: да, Бьельде рискнет всем ради SpaceX и ракеты Falcon 1. В августе 2003 года Брайан Бьельде со смешными бровями официально стал четырнадцатым сотрудником SpaceX.

История компании SpaceX началась в конце 2000 года на восточном побережье Соединенных Штатов. Илон Маск ехал по скоростной автомагистрали Лонг-Айленда со своим другом и коллегой-предпринимателем Адео Ресси вскоре после того, как совет директоров PayPal сместил Маска с поста генерального директора. Маску тогда не было и тридцати, но он многого добился. Приехав в США меньше десяти лет назад, он получил степень по экономике и физике в университетах Лиги плюща и основал две чрезвычайно успешные компании. И Ресси хотел узнать, что он планирует делать дальше.

«Я сказал Адео, что всегда интересовался космосом, но не думаю, что частное лицо может сделать нечто значительное в этой области», – вспоминал Маск. Со времен оглушительного успеха программы «Аполлон» прошло три десятилетия, и он полагал, что НАСА давно на пути к Марсу. Позднее в тот же день, все еще размышляя об этом разговоре, Маск зашел на сайт НАСА. К своему удивлению, он не смог найти никаких упоминаний о планах отправки людей на Марс. Возможно, решил он, сайт просто плохо организован.

Однако, как вскоре выяснил Маск на одной из конференций в Калифорнии, у НАСА действительно не было таких планов. Тем не менее он узнал о некоторых интересных инициативах частных организаций. Принял участие в реализации проекта Планетарного общества по разработке солнечного паруса, который должен был разворачиваться в космосе и приводиться в движение силой светового давления. Маск также поддержал фонд XPRIZE, который пообещал выделить 10 миллионов долларов команде, которая первой построит частный космический корабль, способный отправляться с людьми в короткие суборбитальные полеты. Чуть позже, в 2001 году, Маск разработал собственный план, чтобы побудить общественность поддержать НАСА в исследовании Марса. Маск хотел построить небольшой биосферный модуль, названный Mars Oasis, и отправить его на красную планету.

«Идея заключалась в том, чтобы взять немного марсианского грунта и поместить в оранжерейный отсек, – рассказывал Крис Томпсон, аэрокосмический инженер из компании Boeing, который помог Маску разработать концепцию небольшого марсианского посадочного аппарата. – Мы планировали смешать его с почвой, привезенной с Земли, бросить в нее семена и через веб-камеру наблюдать за ростом растения».

Пока Томпсон и несколько других инженеров работали над космическим аппаратом, Маск и его советники дважды съездили в Россию, чтобы попытаться купить межконтинентальную баллистическую ракету, переоборудованную для осуществления этой миссии. Русские посчитали Маска дилетантом и предложили ему свои старые ракеты-носители по неоправданно высокой цене. Маск опасался, что они поднимут стоимость еще выше, как только он выпишет первый чек. «Возвращаясь из России, я подумал, что из-за постоянно повышающейся цены этот проект не будет успешным, – вспоминал Маск. – Тогда мне стало интересно, во сколько обойдется создание собственной ракеты».

Один из его советников, инженер и начинающий предприниматель Джим Кантрелл, призывал всерьез обдумать именно этот вариант. И Маск встретился с учеными-ракетчиками, работавшими в Лос-Анджелесе. Вскоре он нанял новых советников для реализации своего проекта, в том числе Джона Гарви, который работал с Томпсоном в компании Boeing, а затем Тома Мюллера – восходящую звезду в области создания ракетных двигателей. Маск знал, что многие предприниматели уже пробовали себя в ракетостроении. Он стремился учесть совершенные ими ошибки, чтобы самому не допускать их в будущем.

В феврале 2002 года Гарви организовал для Маска визит на стартовую площадку Общества исследователей реактивного движения – знаменитого клуба ракетчиков в Южной Калифорнии. Миллионер оказался не готов к резким ветрам и низким температурам высокогорной пустыни Мохаве. «В тот день было морозно, – рассказывал Томпсон. – А он явился в свободных брюках, туфлях Neiman Marcus и приталенной кожаной куртке». Однако Маск задавал хорошие вопросы и внимательно слушал. Он читал о ракетах все, что мог найти: от старых советских технических руководств до культовой книги Джона Друри Кларка «Ignition!», посвященной истории ракетного топлива.

Чем глубже он погружался в тему, тем яснее видел недостатки американской космической индустрии. С помощью своего проекта Mars Oasis он намеревался вдохновить общественность и способствовать увеличению финансирования НАСА, чтобы в конечном счете отправить людей на Луну и Марс, продолжая традиции программы «Аполлон». Однако вскоре он понял, что проблемы НАСА и глобального рынка ракетно-космических услуг носят системный характер и не ограничиваются лишь недостатком финансирования. Он осознал, что даже успешная реализация проекта Mars Oasis и удвоение бюджета НАСА, вероятно, приведут только к реализации миссий, которые сведутся к тому, чтобы оставить где-то свой след и водрузить флаг. Маска же интересовала экспансия человечества и заселение миров Солнечной системы.

«Я начал понимать, почему все так дорого, посмотрев на рабочих лошадок в конюшне НАСА, – вспоминал он. – С такими хромыми клячами, как Boeing и Lockheed, у вас просто нет шансов. Я осознал, что одного проекта Mars Oasis будет недостаточно».

Таким образом, чтобы решить задачу межпланетной навигации, первым делом нужно было снизить стоимость запуска. Если бы НАСА и частные компании тратили меньше денег на доставку спутников и людей в космос, они могли бы делать там намного больше. Коммерциализация отрасли открыла бы дополнительные возможности. Эта мысль подтолкнула Маска к активным действиям.

Той весной Маск организовал встречу примерно с пятнадцатью или двадцатью выдающимися аэрокосмическими инженерами в отеле Renaissance аэропорта Лос-Анджелеса. Многие из них пришли на нее по предложению Майка Гриффина, лидера этого сообщества, который спустя три года станет администратором НАСА и к которому Маск обращался за советом. Гарви, Мюллер и Томпсон тоже присутствовали на той встрече.

«В типичной для себя манере Илон слегка опоздал, что явно пришлось не по вкусу многим из присутствовавших в зале “зубров” аэрокосмической отрасли, – рассказывал Томпсон. – Прямо с порога он объявил о своем намерении основать ракетостроительную компанию. Я помню, как некоторые начали посмеиваться и говорить что-то вроде: “Прибереги свои деньги, парень, и сходи-ка лучше отдохни на пляже”».

Однако этот парень вовсе не думал никого смешить. Так или иначе, но сомнения участников встречи и некоторых из его соратников лишь придали Маску решимости. Кто-то из друзей уже пытался отговорить его от этой затеи. Адео Ресси сделал часовой видеоролик о неудачных запусках ракет и заставил Маска посмотреть его целиком. Инженер Питер Диамандис рассказал Маску о предпринимателях, которые попробовали себя в ракетном деле и потерпели неудачу. «Он мне уши прожужжал о том, что я могу потерять все свои деньги», – рассказывал Маск.

Поэтому, оглядывая застолье в отеле Renaissance, Маск стремился отыскать среди скептиков хотя бы несколько человек, которые поверят в его идею. Ему нужны были люди, которые принимают вызовы, а не уклоняются от них, – оптимисты, а не пессимисты. В апреле Маск предложил пятерым войти в число «основателей» новой компании. Он получил около 180 миллионов долларов от продажи своей доли в PayPal и полагал, что может позволить себе рискнуть половиной этой суммы, вложив ее в ракетостроительную фирму, и все еще располагать достаточными средствами на безбедную жизнь. Маск давал деньги и хотел, чтобы его первые сотрудники вложились своими усилиями.

Лишь два человека из пяти приняли предложение. Гриффин, которого звали на должность главного инженера, сказал, что предпочитает остаться на восточном побережье поблизости от Вашингтона, чтобы продолжать участвовать в национальной космической политике. Маск не хотел, чтобы тот ездил на работу через всю страну. И это, вероятно, было к лучшему, поскольку, несмотря на свои выдающиеся способности, Гриффин, будучи таким же упрямым человеком, как и Маск, вряд ли сработался бы с ним. Маск же продолжал искать подходящего человека, но, по его словам, «никто из тех, кто казался хорошим специалистом, не хотел участвовать в проекте, а нанимать того, кто не был достаточно хорош, не имело смысла». Посему Илон Маск взял роль главного инженера на себя.

Ему также нравился Джим Кантрелл. Маск полагал, что этот инженер с хорошо подвешенным языком мог стать директором по развитию бизнеса в SpaceX. Однако Кантрелл тоже не хотел менять место жительства. За переезд из Юты он попросил большую зарплату и всевозможные гарантии. «В конце концов он решил не присоединяться к нам, – говорил Маск. – Он лишь консультировал нас некоторое время».

Третий отказ Маск услышал от Джона Гарви, что стало неожиданностью, ведь этот ученый-ракетчик с энтузиазмом поддержал его начинание. Гарви считал создание ракеты, способной поднять в космос груз весом 450 кг, слишком амбициозной задачей и отдавал предпочтение более легкой конструкции. Он также хотел, чтобы Маск выкупил его небольшую аэрокосмическую компанию Garvey Spacecraft Corporation. Кроме того, по словам Маска, Гарви предполагал занять высокую должность финансового директора. Это весьма озадачило Маска, поскольку у Гарви не было никакого опыта в области финансов.

После трех отказов в списке осталось всего два человека. Том Мюллер знавал предпринимателей, собирающихся заняться ракетостроением, с хорошими планами и без денег либо с плохими планами и кучей денег. В лице Маска он нашел человека, у которого были идеи, которые нравились, и достаточно средств, чтобы преодолеть трудную стадию проектирования и разработки. Больше всего на свете Мюллеру хотелось самостоятельно создать новый ракетный двигатель. Когда Маск предложил ему такую возможность вместе с акциями компании, Мюллер обсудил перспективы с женой. У него была стабильная работа в крупной аэрокосмической компании. Однако его супруга знала, что он пожалеет, если упустит шанс. Она посоветовала ему согласиться на эту работу, что тот и сделал. Мюллер стал «сотрудником № 1» в SpaceX.

Крис Томпсон и его семья тоже переживали по поводу необходимости отказаться от должности в аэрокосмической отрасли. Во время телефонного разговора в конце апреля Маск попытался развеять их опасения. Маск понимал, чего лишатся Томпсон и Мюллер, поэтому положил на специальный условно-депозитный счет сумму в размере двухгодичной зарплаты обоих инженеров, чтобы гарантировать им доход на случай преждевременного закрытия проекта. Его решение помогло Томпсону убедить жену в целесообразности принятия предложения Маска. Единственное, о чем он пожалел в тот момент, что раздумывал слишком долго и в итоге стал «сотрудником № 2».

6 мая 2002 года Маск основал Space Exploration Technologies. Изначально он, Мюллер и Томпсон использовали аббревиатуру S.E.T. Однако несколько месяцев спустя Маск придумал более запоминающееся название – SpaceX.

Поначалу трио продолжало встречаться в отелях при аэропорте. Мюллер отчитывался о результатах разработки нового ракетного двигателя для ракеты-носителя, которой Маск вскоре дал имя Falcon 1. Оно происходит от названия легендарного космического корабля из киносаги «Звездные войны», а кроме того, связано с тем, что у проектируемой ракеты должен быть один двигатель, как и у звездолета Хана Соло. Будучи вице-президентом компании по двигательным установкам, Мюллер должен был создать ракетный двигатель, топливные баки и трубопроводную систему для подвода компонентов топлива: жидкого кислорода и керосина. Томпсону, вице-президенту по конструкции, предстояло спроектировать легчайшую раму ракеты из алюминиевого сплава и механизмы ее разделения во время полета.

Компании по-прежнему требовался специалист по оборудованию, который позаботился бы о бортовом компьютере и программном обеспечении для Falcon 1. Если бы Гарви присоединился к команде, эту работу, вероятно, поручили бы ему. На его место Томпсон порекомендовал немецкого инженера Ханса Кёнигсманна, который в то время работал в небольшой аэрокосмической фирме Microcosm в Южной Калифорнии. Маск уже встречался с Кёнигсманном несколькими месяцами ранее, в холодный день в пустыне Мохаве, и этот инженер сразу же поддержал его план создать недорогую ракету силами малой команды.

«Дело в том, – рассказывал Кёнигсманн, – что я не хотел быть астронавтом. Это не мое. Однако меня весьма заинтриговала попытка построить ракету с помощью двухсот человек вместо двадцати тысяч, то есть создать ее буквально в гараже. Зачем приобретать компьютер стоимостью пять миллионов долларов, если я могу купить такой же за пятьсот? Мне казалось, что цель заключается именно в этом».

Маск действительно стремился «именно к этому». Поскольку сотрудники компании тратили его личные деньги, он побуждал их к экономии. Несмотря на то что большую часть акций он сохранил за собой, его первые сотрудники получили значительные доли в пакете. Когда кто-нибудь из них экономил компании 100 тысяч долларов, создавая какую-то часть самостоятельно, вместо того чтобы заказывать ее у сторонних поставщиков, выигрывали все.

Собрав основную команду, Маск разместил сотрудников компании в большом белом здании по адресу 1310 Ист-Гранд-авеню в Эль-Сегундо. В то время это сооружение площадью около 2800 квадратных метров выглядело огромным и необжитым с его пустыми заводскими цехами и центральным офисом, в котором работали лишь несколько специалистов. Со временем компания, расширяясь, заняла не только его, но и ближайшие офисные здания. Однако в те ранние годы в распоряжении SpaceX было всего несколько обжитых кабинок, несколько компьютеров и почти никакой организации.

После стабильности работы в НАСА Брайан Бьельде, присоединившись к команде, испытал культурный шок. Там он проходил тщательную проверку службы безопасности и несколько инструктажей. Чтобы получить допуск к электронно-лучевому оборудованию, он провел несколько дней на специальных курсах.

«В SpaceX тогда не было ничего похожего, – вспоминал Бьельде свой первый день на новой работе. – Вы приходите. Дверь не заперта. При входе никто не встречает. Я увидел Ханса, и он дал мне папку с материалами о приоритетах и тому подобном. А потом он сказал, что нужно делать». Вот и весь инструктаж.

В полученной папке Бьельде также обнаружил несколько документов, которые касались системы аварийного прекращения полета Falcon 1. На каждой ракете, запускаемой из США, должен быть механизм, который позволяет оператору полигона (обычно из ВВС или армии) подать ей команду на самоуничтожение, если после взлета она отклонится от курса. Система должна быть надежной, потому что сбившаяся с пути ракета может представлять угрозу для населенных пунктов, и ее проект должны одобрить многочисленные правительственные ведомства. Поэтому сначала Бьельде нужно было решить, как подойти к созданию аварийной системы. Затем он должен был ее спроектировать, получить от правительства все необходимые разрешения и только потом построить и протестировать. И ему пришлось поторопиться, потому что Маск хотел пустить ракету уже через год.

Сотрудники SpaceX проводили долгие и зачастую напряженные дни в своих тесных закутках. Маск в основном придерживался политики невмешательства в отношении их общего рабочего пространства. Он установил лишь несколько жестких правил: никаких резких запахов, мерцающего света и громких звуков. Часто сотрудники засиживались на работе далеко за полночь. Бьельде, не раз укладывавшийся спать под своим столом, вспоминает, как его будили, чтобы он помог дописать какую-то заявку.

Близость способствовала укреплению духа сотрудничества. Команда была настолько маленькой, что все знали друг друга, и при необходимости каждый сотрудник мог помочь с решением задач других подразделений.

«Мы надеялись, что каждый будет не только выполнять свои обязанности, но и помогать другим, – рассказывал Томпсон. – Если Мюллеру требовалась какая-то помощь, я бросал все дела и подключался к решению стоявшей перед ним проблемы. Если нужно было помочь с разработкой испытательного стенда, я также был всегда готов. А когда помощь требовалась мне, кто-то тоже сразу откликался. Все мы определенно играли несколько ролей, в том числе уборщиков».

Действительно, в первые годы существования SpaceX, помимо ассистентки Маска Мэри Бет Браун, у компании не было никакого вспомогательного персонала. Гвинн Шотвелл рассказала, что после того, как в августе 2002 года она стала руководителем по развитию бизнеса, ей пришлось организовать встречу с государственными заказчиками, чтобы обсудить возможный запуск спутника. Она проверила конференц-зал компании, чтобы убедиться, подходит ли он для встречи военного руководства. «Они должны были приехать через час, а там был полный бардак, – вспоминает она. – И я достала пылесос. Вице-президент по развитию бизнеса пылесосит, а затем готовит кофе».

Кроме того, по пятницам сотрудники по очереди ездили за мороженым. Эта традиция сформировалась после того, как неподалеку от офиса компании открылось кафе Cold Stone Creamery. Каждый сотрудник вписывал в специальную электронную форму заказов свое имя и предпочтительный вариант мороженого, после чего новичок или вице-президент брал единственную кредитную карту компании SpaceX и шел в магазин.

«Никакая работа не казалась нам унизительной», – утверждает Бьельде.

Сплочению растущей команды также способствовали компьютерные игры. После долгого рабочего дня большинство сотрудников SpaceX переводили свои телефоны в режим конференц-связи и загружали компьютерную игру Quake III Arena – шутер от первого лица, позволяющий нескольким игрокам вступать друг с другом в смертельные схватки. Каждый участник выбирал персонажа и оружие, после чего отправлялся искать цели на виртуальном игровом поле.

«Бывало, что мы рубились в эту игру до трех ночи, – рассказывал Томпсон. – Мы кричали друг на друга, как сумасшедшие. И Илон тоже был там с нами».

Однако не все любили игры до поздней ночи. На вопрос о Quake-вечеринках Шотвелл, которая в те времена была одной из немногих женщин в офисе, засмеялась. «Нет, я никогда не участвовала в этом, – призналась она. – В это время я предпочитала работать». Иногда, по словам Шотвелл, они с Мэри Бет Браун в шутку обсуждали, что им стоило бы поиграть в My Little Pony[2].

По правде говоря, трудолюбивая команда отчаянно нуждалась в передышках и погружении в мир компьютерных игр. В возможности прикончить босса, который постоянно требовал невозможного, было нечто поистине катарсическое. «Мы иногда шутим, что годы работы в SpaceX похожи на годы жизни собаки, – рассказывает Бьельде. – За один год мы проживаем семь. И это правда».

Для того чтобы создать ракетостроительную компанию, Маску и его сотрудникам пришлось много ездить. Им требовалось место для испытания двигателей и топливных баков, а затем и для пусков ракет. Маску нужно было встречаться с потенциальными заказчиками и вместе с вице-президентами искать поставщиков ключевых компонентов для ракеты Falcon 1, которые они не могли создать собственными силами. Хотя Маск твердо придерживался намерения разработать ракетный двигатель в SpaceX, он был готов покупать герметичные топливные баки у сторонних поставщиков. С баками не все было просто, поскольку они должны быть не только легкими, но и способными хранить чрезвычайно холодные и огнеопасные компоненты топлива под высоким давлением.

В конце 2002 года Маск организовал встречу с компанией-производителем таких баков в городе Грин-Бей, штат Висконсин. Он и несколько инженеров приехали накануне встречи и остановились в отеле Holiday Inn Express. Крис Томпсон и еще один бывший сотрудник по имени Стив Джонсон, стремясь произвести на Маска впечатление, проснулись рано и завтракали в небольшом буфете, когда тот появился.

«Илон спустился, подошел к барной стойке и взял пачку “Поп-тартс”, – вспоминает Томпсон. – Самым забавным для меня было то, что большинство из нас не видят в этом печенье ничего особенного. А он смотрел на него как завороженный. Это было похоже на сцену из фильма “Космическая одиссея 2001 года”, в которой обезьяны исследуют монолит. Очевидно, то была самая захватывающая вещь, которую он увидел тем утром».

Наконец Маск понял, что лучше всего есть «Поп-тартс» в подогретом виде. По словам Томпсона, он вскрыл пачку и положил два печенья в тостер. Правда, по незнанию допустил ошибку, вставив их туда горизонтально, а не вертикально. Когда они выскочили, ему пришлось сунуть пальцы в тостер, чтобы вынуть свой завтрак. Это оказалось весьма проблематичным, и в шесть утра Маск во весь голос закричал: «Черт, жжет! Черт, жжет!» Две пожилые дамы за стойкой регистрации неподалеку в ужасе наблюдали за происходящим.

В конце концов все благополучно разрешилось. Компания из Грин-Бей, с представителями которой они встретились, не смогла помочь SpaceX, но порекомендовала другого производителя – компанию Spincraft, работавшую недалеко от Милуоки. Так SpaceX удалось найти поставщика топливных баков.

Многочисленные поездки помогли Маску сблизиться со старшими руководителями компании. Конечно, с ним бывало трудно. Однако его первые сотрудники сразу увидели преимущества работы на человека, который хотел добиться реальных результатов и часто принимал решения на ходу. Когда Маск понял, что компания Spincraft готова делать хорошие баки по разумной цене, этого оказалось достаточно. Он сразу принял решение без комитетов и докладов.

Решительный стиль управления проявлялся и на совещаниях в офисе в Эль-Сегундо. Маск собирал в небольшом конференц-зале инженеров, которые занимались разработкой двигательной установки, конструкций или бортового оборудования, и обсуждал с ними основные проблемы. Если инженер сталкивался с трудной проблемой, Маск предлагал идеи, как ее решить, и давал своим командам день или два на то, чтобы они устранили неполадки и доложили о результатах. При этом, если им нужен был совет руководства, они могли обратиться к нему напрямую в любое время дня или ночи. Как правило, он отвечал им в течение нескольких минут. В ходе одной встречи Маск мог быть веселым, серьезным, проницательным, резким, задумчивым и сведущим в тончайших нюансах ракетостроения. Однако больше всего поражала его сверхъестественная сила, позволяющая двигаться вперед и добиваться результата.

Конечно, инженеры, присутствующие на этих совещаниях, тоже должны были в некотором роде стать маньяками. Во-первых, им нужно было разделить с Маском амбициозное, казавшееся нереальным видение будущего. Во-вторых, они должны были принадлежать к той редкой породе специалистов, которые способны решать сложные технические проблемы в условиях постоянного дефицита времени. Одна из ценнейших способностей Маска заключается в его навыке выявлять таких людей. Его сотрудники должны быть выдающимися, трудолюбивыми и не склонными к каким бы то ни было глупостям.

«В этой сфере существует масса обманщиков и совсем немного по-настоящему сто́ящих людей, – говорит Маск о своем подходе к проведению собеседований с инженерами. – Обычно я могу отличить одних от других в течение пятнадцати минут, а через несколько дней работы с ними – сказать наверняка». Маск сделал отбор сотрудников своим приоритетом. С первыми тремя тысячами он встречался лично. Ради этого он был вынужден работать поздними вечерами и в выходные дни, но считал это вполне оправданным.

Возьмем, к примеру, Фила Кассуфа. Через несколько недель после того, как Кёнигсманн присоединился к SpaceX, ему потребовался инженер-электрик, который мог бы помочь ему спроектировать и изготовить печатные платы для бортового компьютера Falcon 1. Кёнигсманн познакомился с Кассуфом ранее в том же году – во время стажировки последнего в компании Microcosm. Двадцатиоднолетний и привыкший к трудностям Кассуф был развит не по годам. Он вырос в охваченном войной Ливане и оставил свою семью, чтобы приехать в Соединенные Штаты для учебы в колледже. У него были мозги, но практически не было денег. Не имея возможности учиться в Массачусетском технологическом институте или Гарварде, Кассуф поступил в Университет Южной Калифорнии, который предложил ему полную стипендию. Он еще учился на бакалавра, когда Кёнигсманн посоветовал ему посетить новый офис SpaceX в Эль-Сегундо.

Вскоре после приезда Кассуф сидел напротив предпринимателя, обладающего пристальным взглядом и склонностью сбивать интервьюируемых с толку. В ходе собеседования Маск стремился проверить не знания человека, а его способность рассуждать. Таким образом, первый вопрос, заданный Кассуфу, представлял собой инженерную загадку.

«Вы находитесь где-то на Земле, – начал Маск. – У вас есть флаг и компас. Вы устанавливаете флаг, смотрите на компас и видите, что его стрелка указывает на юг. Итак, вы проходите один километр на юг. Затем поворачиваете и проходите километр на восток. Снова поворачиваете и проходите километр на север. К своему удивлению, вы оказываетесь в исходной точке. Где вы находитесь?»

Кассуф задумался. Он не мог находиться на экваторе, потому что там для того, чтобы оказаться в исходной точке, ему пришлось бы обойти квадрат. Учитывая показания компаса, он не мог находиться на Южном полюсе. Следовательно, это должен был быть Северный полюс, поскольку на вершине сферы повороты на девяносто градусов образуют треугольник. Это был правильный ответ. Маск перешел к следующему вопросу, но Кассуф перебил его: «Подождите-ка, есть еще одно место, где вы могли бы быть».

Теперь заинтересовался Маск.

«Если вы находитесь в километре к северу от Южного полюса, – продолжал Кассуф, – начнете свой путь оттуда и пройдете километр на юг, повернете, а затем пройдете километр на север, то окажетесь в исходной точке».

«Так и есть», – согласился Маск. Затем он перестал предлагать Кассуфу загадки и начал обсуждать с ним задачи, в которых Кёнигсманну требовалась помощь. То, что Кассуфу был всего двадцать один год и он еще не закончил обучение, не имело значения. Важнее, что он мог решить поставленную задачу.

Когда Маск находил того, кого хотел нанять, он не останавливался ни перед чем. Весной 2004 года Бюлент Алтан заканчивал обучение в магистратуре Стэнфорда по специальности аэронавтика. Он планировал найти работу в районе залива Сан-Франциско, где его жена Рэйчел Сирлз получила желаемую должность в Google. Однако двое друзей и сокурсников Алтана недавно переехали в Лос-Анджелес, чтобы устроиться в SpaceX. Один из них, Стив Дэвис, написал ему сообщение, настоятельно рекомендуя посетить эту компанию.

Уроженец Турции, говорящий с выраженным акцентом, Алтан переехал в Соединенные Штаты всего лишь двумя годами ранее. После Германии, где он изучал информатику, Северная Калифорния пришлась ему по душе. Мысль о возможном переезде в окутанный смогом Лос-Анджелес казалась ему малопривлекательной. Поэтому он решился на поездку просто для того, чтобы встретиться с Дэвисом и остальными друзьями. Тем не менее, когда Алтан оказался на заводе в Эль-Сегундо, его буквально околдовала атмосфера SpaceX, завершавшей первую версии ракеты Falcon 1. И уже к тому моменту, когда он встретился с Маском, Алтан понял, что хочет работать в этой компании. Оставалось решить, что делать с планами в районе залива.

Предвидя проблему своего друга, Дэвис убедил Маска в том, что им необходимо пригласить в команду этого блестящего молодого инженера из Турции, и рассказал, что его жене, работавшей в Сан-Франциско, понадобится должность в Лос-Анджелесе. «Эта проблема была не такой уж сложной, и Илон мог решить ее лучше, чем кто-либо другой», – рассказывает Дэвис.

Маск пришел на собеседование с Алтаном подготовленным. Примерно в середине разговора он заявил: «Я слышал, вы не хотите переезжать в Лос-Анджелес, и одной из причин является то, что ваша жена работает в Google. Я только что говорил с Ларри, и они готовы перевести вашу жену в Лос-Анджелес. Что вы на это скажете?»

Чтобы решить проблему, Маск позвонил своему другу Ларри Пейджу, соучредителю Google. На мгновение Алтан онемел. Но затем ответил, что, учитывая все обстоятельства, готов работать в SpaceX.

На следующий день, придя на работу, Сирлз услышала от менеджера странные новости. Оказывается, Ларри Пейдж позвонил и сказал, что при желании она теперь сможет работать в офисе Google в Лос-Анджелесе.

В отличие от других аэрокосмических компаний Маску было что предложить перспективным сотрудникам. Флоренс Ли стажировалась в компании Boeing и в НАСА, прежде чем пройти собеседование в SpaceX. Маск не только предлагал привлекательное видение будущего космических полетов, но и побуждал своих инженеров к личному росту. В SpaceX новые сотрудники могли быстро развивать свои навыки и брать на себя новые обязанности. Руководства поначалу почти не было, и над ракетой работали все. «На самом деле очень важно было научиться думать самостоятельно, поскольку никто не мог дать нам четких указаний, – вспоминает Ли. – Это действительно помогло всем нам повысить свой профессиональный уровень».

Кассуф иногда звонил бывшим однокурсникам, которые устроились на работу в таких городах, как Остин, штат Техас, или Тусон, штат Аризона, чтобы поделиться впечатлениями. Один из его друзей работал в Lockheed Martin над прибыльным проектом – самолетом-невидимкой F-35. В конце концов ВВС купили у компании более двух тысяч таких самолетов стоимостью 85 миллионов долларов каждый. Это могло показаться захватывающей работой, однако на деле все обстояло совсем не так. Другу Кассуфа была поручена всего лишь одна задача – найти поставщика болта для шасси самолета и убедиться в том, что тот отвечает всем требованиям качества. Болтом и ограничивался весь его вклад. Однако, несмотря на скучную работу, другу нравился такой образ жизни. Компания SpaceX предлагала сотрудникам совершенно иной опыт. Работа была захватывающей и всепоглощающей. «Трудно описать какую-то одну должность, которую я занимал в SpaceX, потому что они менялись так быстро, что казалось, что никаких должностей там не было вообще», – вспоминает Кассуф.

Чтобы побудить сотрудников трудиться сверхурочно, Маск создал рабочую среду, в которой те хотели бы находиться днем и ночью. В компании подавали кофе-латте и устраивали обеды. Каждому отделу выделялись специальные средства на организацию питания. Отдел бортового оборудования, который расширился под руководством Кёнигсманна, был размещен в соседнем квартале по адресу 211 Невада-стрит и еженедельно получал от Маска 250 долларов на продукты, которые закупались в магазине Costco и за которыми сотрудники ездили по очереди. Один из инженеров-испытателей Хуан Карлос Лопес готовил такие сложные блюда, как карне асада. Другие предпочитали более простые и высококалорийные чипсы и сладости.[3]

Таким образом, когда специалисты по бортовому оборудованию делали перерыв в работе над печатными платами, тестированием приборов или написанием программного обеспечения, они могли перекусить и поиграть в пинг-понг.

«Нам действительно требовались перерывы, чтобы отдохнуть от постоянного прессинга, – вспоминает Алтан. – Если бы в SpaceX не было беззаботной и веселой атмосферы, неизвестно, как мы пережили бы тяжелые первые годы».

* * *

Еще одним важным отличием Маска от конкурентов было терпимое отношение к ошибкам. В большинстве других аэрокосмических компаний сотрудники стремились избегать оплошностей, чтобы не портить годовые показатели эффективности. Маск, напротив, призывал свою команду действовать быстро, создавать вещи и ломать их. В некоторых государственных лабораториях и крупных аэрокосмических компаниях инженер может на протяжении всей карьеры заниматься лишь составлением документов, даже не прикасаясь к оборудованию. Инженеры, которые проектировали ракету Falcon 1, большую часть времени проводили в заводском цехе: проверяли идеи, а не бесконечно обсуждали их. Меньше говори и больше делай – был их девиз.

Существует два основных подхода к созданию таких сложных систем, как ракеты: линейный и итеративный. Линейный подход предполагает постановку цели и разработку требований для ее достижения, после чего следуют многочисленные квалификационные испытания подсистем и, наконец, сборка основных компонентов ракеты, в том числе ее каркаса, двигательной установки и бортового оборудования. При таком подходе много лет уходит на разработку проекта, поскольку его изменение после начала создания компонентов – трудоемкий, длительный и дорогостоящий процесс.

Итеративный подход предполагает постановку цели и почти моментальный переход на стадию разработки концептов, проведения испытаний и прототипирования. Суть данного подхода заключается в том, чтобы тестировать разработки на раннем этапе с целью выявить и исправить ошибки. Именно этим инженеры и техники SpaceX занимались на заводе в Эль-Сегундо, что и позволяло им выявлять недостатки ранних прототипов и исправлять их, создавая все более «совершенные» версии ракеты.

«Независимая компания вроде SpaceX может позволить себе использовать второй подход», – говорит планетолог Фил Мецгер. В 2012 году в Космическом центре НАСА имени Кеннеди он выступал соучредителем проекта Swamp Works, целью которого было подтолкнуть космическое управление использовать более экономичные и быстрые методы развития проектов. Но ему так и не удалось прорваться через бюрократию.

«Мы всегда выступали за рекурсивный нелинейный подход, который лучше всего работает на начальных этапах реализации программы, – рассказывает Мецгер о своем опыте в НАСА. – Чтобы внедрить этот подход, вы должны позволить людям видеть ваши неудачи и давать отпор критикам, использующим их как предлог, чтобы закрыть ваш проект. Вот почему национальным космическим агентствам сложно придерживаться такого подхода. Политика, как внешняя, так и внутренняя, – жестокая штука».

Однако для SpaceX неудача была вполне допустимым вариантом – отчасти потому, что ее руководитель зачастую требовал от своей команды невозможного. В ходе совещаний Маск мог попросить своих инженеров сделать нечто такое, что на первый взгляд казалось абсурдным. Когда они заявляли, что задача невыполнима, Маск задавал вопрос, который побуждал шире взглянуть на проблему и возможные решения. Он спрашивал: «Что требуется?»

Если Маск просил Кассуфа перепрыгнуть через забор высотой в пятнадцать метров, он не хотел слышать о том, что это невозможно. Он хотел, чтобы Кассуф попросил специальную пого-палку или реактивный ранец, после чего перепрыгнул. Маск заставлял своих инженеров пробовать новые подходы к решению сложных проблем. Если у них возникали хорошие идеи, он был готов поддержать их ресурсами.[4]

После того как Маск нанял Томпсона, Мюллера и Кёнигсманна – опытных специалистов, которые возглавили отделы по разработке двигателей, конструкций и бортового оборудования, – он начал привлекать недавних выпускников колледжей. У большинства из новичков не было собственной семьи, которая ждала бы их дома к ужину. Они жили в квартирах, а не в особняках с газонами. У них не было детей, о которых нужно заботиться. Поэтому они трудились, не считая часов, пока Маск выжимал из них все, на что те способны. И большинство из них были готовы посвятить SpaceX лучшие годы жизни. Маск был сиреной, зазывающей блестящие молодые умы в SpaceX своей неотразимой песней. Он предложил им опьяняющий микс из видений будущего, харизмы, дерзких целей, неограниченных ресурсов, а также бесплатных кофе и колы. Когда им что-нибудь было нужно, он выписывал чек. На совещаниях он помогал им решать самые сложные технические проблемы. Он часто задерживался на работе допоздна вместе с ними. Когда же кому-то требовался хороший пинок под зад, он смотрел на него своим знаменитым взглядом или использовал несколько резких слов.

И все это время Маск думал лишь о предстоящем ракетном пуске. Поначалу он хотел осуществить его в конце 2003 года – даже развесил графики над писсуарами в мужском туалете. Уложиться в срок компании не удалось, но уже во второй половине 2003 года в заводской цех стали поступать отдельные узлы. Всего лишь через два года, в конце декабря 2005 года, готовая к запуску ракета производства SpaceX находилась на стартовой площадке, расположенной на другом конце света. Безумный неистовый рывок на орбиту начался с внедрения Маском особой корпоративной культуры на заводе в Эль-Сегундо. Он все сделал сам, участвуя и в длинных технических совещаниях, на которых сотрудники свободно обменивались идеями, и в полуночных игровых перестрелках. Однако были и те, кому не удалось вписаться и принять требовательную рабочую культуру. Такие люди не задерживались в компании.

Меньше всего Маск хотел услышать от сотрудника нечто вроде: «Но ведь так всегда делали». Все члены растущего коллектива SpaceX – как опытные, так и новички – откуда-то пришли. Те, кого не наняли сразу после окончания колледжа, в частности техники, приходили из крупных аэрокосмических компаний вроде Boeing или Lockheed, обладавших собственной производственной культурой. Эти крупные подрядчики существовали в основном за счет государственных заказов и придерживались определенного способа ведения дел, который позволял им максимизировать прибыль при удовлетворении потребностей клиентов. Зачастую это предполагало растягивание сроков выполнения контрактов, поскольку Дядя Сэм платил за рабочее время. В ходе одного из первых совещаний в Эль-Сегундо некоторые бывшие сотрудники Boeing и Lockheed начали разглагольствовать о своих прежних работодателях и преимуществах используемых ими подходов.[5]

Заканчивая этот разговор, Маск повысил голос: «Теперь вы работаете в SpaceX, – строго напомнил он. – Поднимите эту тему еще раз, и у нас будут серьезные проблемы».

Его посыл был предельно ясным. Откуда бы они ни пришли, чему бы ни научились на прежнем месте работы, теперь они были частью команды SpaceX. Маск лично нанял их всех, чтобы изменить мир. Перед ними стояла очень сложная задача.

Глава 2

Двигатель Merlin

Август 2002 – март 2003 года

В марте 2003 года Том Мюллер возлагал большие надежды на свой сорок второй день рождения. Предыдущий год оказался довольно бурным. Присоединившись к SpaceX, Мюллер с головой погрузился в работу над двигателем для ракеты Falcon 1. Последние шесть месяцев прошли словно в тумане. Сначала нужно было нанять нескольких ключевых сотрудников. Затем перенести испытательную базу двигателя на другой конец страны – из Калифорнии в Техас. Теперь небольшая команда Мюллера завершила создание ядра двигателя Merlin. И в день рождения конструктора планировала зажечь свечу.

В преддверии первого испытания камеры сгорания – самого сердца двигателя Merlin – Мюллер привез в город Макгрегор, штат Техас, дорогое спиртное. Несколькими неделями ранее он заметил на столе Мэри Бет Браун бутылку отличного коньяка Rémy Martin. По ее словам, та осталась с недавней космической конференции. Напиток стоил 1200 долларов.

Цена произвела на Мюллера впечатление, и он спросил, можно ли отвезти бутылку в Техас для его команды, чтобы отпраздновать первый запуск двигателя. Получив разрешение, он забрал коньяк с собой. «Это было примерно за месяц до испытаний, – вспоминает Мюллер, – поэтому я положил его в шкаф в Макгрегоре и велел ребятам не притрагиваться к нему до запуска двигателя. Так что все остальное время коньяк пролежал в шкафу».

11 марта в 21:50 команда разработчиков двигательной установки объявила, что камера сгорания двигателя Merlin, в которой должны были смешиваться и гореть жидкий кислород и керосиновые пропелленты, готова к испытаниям. Они запустили двигатель буквально на полсекунды. Как и ожидалось, он заработал и отключился без взрыва. Этот момент действительно стоил того, чтобы его отпраздновать. Мюллер раздал маленькие бумажные стаканчики и начал разливать по ним привезенный коньяк. Сделав несколько глотков, они вспомнили о том, что им еще предстоит получасовая поездка от полигона в Макгрегоре до квартир, которые команда снимала на окраине Уэйко. В те времена они ездили на работу и обратно на белом H2 Hummer. Они бросили жребий, и вести машину по шоссе 84 той ночью выпало директору испытательного полигона, инженеру Тиму Базза.

Все было хорошо до тех пор, пока Базза не притормозил, чтобы свернуть с шоссе на дорогу, которая вела к квартирному комплексу. Тут в зеркале заднего вида отразилась яркая вспышка. Офицер полиции штата Техас включил сирену своей патрульной машины и заставил ракетчиков остановиться на обочине дороги. Они были в Техасе. Выпившие. И это было плохо. Мюллер вспоминает, как кто-то сказал: «О, черт. Нас всех посадят».

Офицер подошел к автомобилю, вытащил из него водителя, отвел его за капот и обвиняющим тоном спросил: «Итак, что тут происходит?»

В тот момент Базза не понял, в чем проблема. Он не превысил скорость, не нарушил ни одного правила дорожного движения. Вероятно, яркий белый «Хаммер» просто привлек внимание патрульного, привыкшего к курсирующим по загородному шоссе полуразбитым пикапам и сельскохозяйственной технике.

Базза решил, что лучше рассказать все как есть. Он объяснил, что они только что впервые запустили ракетный двигатель весом почти тридцать тонн и заработались допоздна. Базза заявил офицеру, что теперь они только хотят проехать пару километров по дороге, добраться до дома и выспаться.

Полицейский заявил, что в жизни не слышал столь дикой истории, однако все-таки отпустил инженеров. И даже сопроводил их до квартирного комплекса. Этот свой день рождения Том Мюллер запомнил навсегда.

Мюллер вырос в Сент-Мэрис, штат Айдахо. В этом городке, расположенном примерно в ста шестидесяти километрах к югу от границы с Канадой, ночные температуры опускаются ниже нуля примерно шесть месяцев в году. Символом средней школы является лесоруб, что дает представление об основе региональной экономики. Отец Мюллера возил бревна по всему штату Айдахо большую часть детства Тома, но в 1979 году, когда тот окончил школу, купил небольшой бульдозер для трелёвки поваленных деревьев.

Повзрослев, Мюллер понял, что он не хочет всю жизнь заниматься лесозаготовкой в Айдахо. Разумеется, он гонял на велосипеде по лесу со своими друзьями, что было очень весело, однако, помимо этого, он проводил много времени в библиотеке, читая научную фантастику. Его всегда интересовали ракеты. Он запускал их модели на поле своего деда, предпочитая марку Centuri более широко известной марке Estes. Однако, несмотря на прочитанные книги, интерес к ракетам и всю свою решимость, Мюллер не был знаком с миром за пределами Северного Айдахо и даже не представлял, как мог бы реализовать себя.

Мюллеру повезло. Как-то на уроке геометрии его учитель Гэри Хайнс, заметивший, что тот проявляет склонность к математике, сказал: «Эй, ты действительно хорош в матане. Ты ведь собираешься стать инженером?»

Мюллер ответил, что подумывает стать авиамехаником, поскольку любит работать руками и увлекается всякими летающими штуками.

Учитель заявил, что, по его мнению, Мюллер способен на большее: «Ты хочешь быть тем, кто ремонтирует самолеты, или тем, кто их проектирует?» Мюллеру понравилось это выражение. Хайнс позаботился о том, чтобы дальнейшие школьные занятия помогли ему подготовиться к поступлению в колледж. Итак, в то время как его друзья в старших классах выполняли относительно простые задания, Мюллер изучал высшую математику и усложненный курс биологии.

Другой его учитель, Сэм Каммингс, также оказал на него огромное влияние. Он был одним из тех прирожденных педагогов, которые способны выявить таланты учеников и помочь раскрыть их. Каммингс преподавал естественные науки в средней школе Сент-Мэрис на протяжении тридцати четырех лет и не раз удостаивался государственных и национальных наград. Помимо прочего, он побуждал учеников участвовать в региональной научной ярмарке. Мюллер прислушался к нему и построил ракетный двигатель из сварочной горелки своего отца. В конце концов его проект отобрали для участия в Международной научно-технической ярмарке 1978 года, и Мюллер впервые в жизни отправился на самолете в Анахайм.

После школы Мюллеру удалось наскрести достаточно средств, чтобы поступить в Университет Айдахо, расположенный примерно в ста километрах от Сент-Мэрис. Однако к тому времени он все еще не распрощался с лесозаготовками. Чтобы оплачивать учебу, ему приходилось все лето орудовать бензопилой. То была изнурительная, но хорошо оплачиваемая работа. Он проводил долгие жаркие дни в холмах, валя деревья и срезая им верхушки, чтобы потом вывезти из леса и обработать. Солнце вставало примерно в пять часов утра, а садилось в девять вечера. Он работал на расстоянии оклика от своего партнера, и, согласно правилам, они должны были проверять друг друга, если одна бензопила надолго замолкала.

Однажды летом 1982 года дерево, поваленное Мюллером, упало рядом с сухостоем, что представляло большую опасность. Сухостой – это мертвые стволы, высокие и белые, практически лишенные ветвей. Закончив работу, Мюллер внимательно осмотрел соседнее сухое дерево, чтобы убедиться в том, что, несмотря на сотрясения, оно не собирается упасть в его сторону. Сухостой немного раскачивался, но затем, казалось, успокоился. Мюллер выдохнул и наклонился, чтобы положить бензопилу на землю и немного отдохнуть. Выпрямившись, он повернулся и увидел, как мертвое дерево беззвучно падает прямо на него. Он отпрыгнул в последний момент. «Если бы я тогда не поднял взгляд вверх, – вспоминает он, – то погиб бы». Но он отделался лишь растяжением лодыжки.

Мюллеру понадобилось пять лет, чтобы закончить колледж. Отчасти задержка была связана с тем, что однажды он не смог устроиться лесорубом на лето и ему пришлось пропустить семестр, чтобы заработать достаточно денег для продолжения учебы. Выйдя из колледжа, новоиспеченный инженер-механик столкнулся с трудным выбором дальнейшего жизненного пути.

За несколько лет до того его дядя тоже учился в Университете Айдахо на инженера-механика. Затем он уехал в Калифорнию, устроившись в промышленно-строительную компанию Johnson Controls. Однако он там не прижился и вскоре вернулся в Сент-Мэрис, где, несмотря на инженерный диплом, работал сборщиком мусора.

Однако Мюллера опыт дяди не отпугнул. После учебы он получил приглашения от местной фирмы по производству погрузчиков и Hewlett Packard в Бойсе. Но Мюллеру не хотелось работать ни в одной из этих компаний. Начиная с третьего или четвертого класса он запускал модели ракет и строил примитивные ракетные двигатели. И больше всего на свете хотел уехать из Айдахо и создавать настоящие ракеты. Поэтому он сообщил родителям о намерении перебраться в Калифорнию. В колледже он познакомился со своей будущей женой, мать которой жила в Лос-Анджелесе. Мюллеру не поступало предложений о работе в Южной Калифорнии, но он знал, что именно там найдет подходящую аэрокосмическую компанию. Его родители решили, что он сошел с ума. Отец Мюллера напомнил ему о миллионах выпускников колледжей: эра космических шаттлов тогда только начиналась, и о такой работе мечтали все. Почему же он полагает, что она достанется именно ему?

«Думаю, именно своим оптимизмом я и понравился Илону, – рассказывал Мюллер. – Не знаю, откуда взялся такой настрой, учитывая, что мой отец был пессимистом. Но я просто сказал себе: “Я получу работу и буду строить ракеты. Я сделаю это. Ничто меня не остановит”».

Мюллеру говорили, что он вернется и лесные деревья будут ждать его. Но этого не произошло. Переехав в Лос-Анджелес, он сделал первый шаг на пути, который привел его к работе над ракетными двигателями – сначала в крупной компании TRW, а затем в SpaceX. В 2020 году спроектированные Мюллером ракетные двигатели доставили на орбиту астронавтов с территории США – впервые за девять лет после закрытия программы «Спейс Шаттл».

Летом 1985 года, добравшись до Лос-Анджелеса, Мюллер начал активно рассылать свое резюме. Он не мог похвастаться каким бы то ни было опытом работы, а оценки у него были средние. Однако с мая по август он отправил десятки писем. Не получив ни одного ответа, он попробовал обзванивать те компании, телефоны которых ему удалось найти в технических журналах, но снова ничего не добился. К концу лета Мюллер был на грани отчаяния. В глубине души пробуждались отголоски сомнений отца. Мечты медленно рушились, и Мюллер опасался, что ему придется проглотить свою гордость и вернуться в Айдахо.

Прорыв случился осенью, когда он посетил ярмарку вакансий. Несмотря на непримечательное резюме, в ходе личного общения Мюллер продемонстрировал огромный энтузиазм и обширные познания в ракетостроении. Он прошел три собеседования, которые закончились приглашениями. Компания Rocketdyne предложила ему поработать над главными двигателями космического шаттла. Интересное занятие, но обещанная зарплата выглядела слишком низкой. Компания General Dynamics пригласила его присоединиться к команде, занимающейся проектированием зенитно-ракетных комплексов Stinger. Предложение заинтриговало Мюллера, но, когда он приехал на предприятие компании в Помоне, к западу от Лос-Анджелеса, его окутал такой смог, будто бы он оказался посреди лесного пожара. Нет, это было не для него. Компания Hughes Aircraft предложила Мюллеру работу над спутниками. Не ракетные двигатели, конечно, зато зарплата была отличной, и в Эль-Сегундо ему понравилось. Мюллер принял предложение, а спустя пару лет узнал от друга о вакансии в крупной автомобильной и аэрокосмической компании TRW, которая реализовала ряд интересных космических проектов, в том числе построила ракетный двигатель, который доставил на Луну астронавтов Нила Армстронга и Базза Олдрина.

В итоге Мюллер проработал в TRW пятнадцать лет, занимаясь в основном большими и малыми ракетными двигателями. В середине 1990-х годов он начал работу над проектом TR-106 – одним из самых мощных двигателей, созданных за последние десятилетия. Используя жидкое топливо, тот развивал тягу в 2892 кН, то есть примерно на 30 % больше, чем главный двигатель космического шаттла. Мюллер надеялся, что TR-106 удастся продать компании Boeing для ее новой ракеты Delta IV по цене примерно пять миллионов долларов за штуку. Однако выбор Boeing пал на другой двигатель, который был в четыре раза дороже: его создала компания Rocketdyne, считавшаяся в ракетостроении производителем своего рода премиальных марок наподобие Nike или Louis Vuitton. Компания TRW не протестовала. «Наш двигатель работал отлично, – вспоминает Мюллер. – Однако в TRW больше интересовались космическими кораблями, а не ракетами. Ракетчики там воспринимались скорее как неизбежное зло, с которым приходится мириться ради создания очередного корабля».

Вскоре после начала работы над двигателем TR-106 Мюллер стал посещать собрания Общества исследователей реактивного движения. У этой организации, основанной в 1943 году, был собственный испытательный полигон к северу от Лос-Анджелеса, недалеко от калифорнийской пустыни Мохаве. По выходным члены Общества совершали двухчасовую поездку, чтобы запустить в небо свои творения. На этих встречах Мюллер подружился с единомышленниками-энтузиастами, в том числе с Джоном Гарви. Совместными усилиями они разработали, вероятно, самый мощный в мире любительский ракетный двигатель, который развивал тягу в 53 кН. Мюллер взял на себя большую часть технической работы, а Гарви предоставил место в промышленном парке и профинансировал покупку топливных баков для питания двигателя. Они окрестили свой ускоритель BFR, сокращение от Big Fucking Rocket («Большая чертова ракета»).

В январе 2002 года Гарви сказал Мюллеру, что интернет-предприниматель и миллионер по имени Илон Маск хочет приехать и встретиться с ним в ближайшие выходные, а также посмотреть на их любительский двигатель. Мюллер не особо задумывался о предстоящем визите до тех пор, пока несколько дней спустя в мастерскую не вошли Маск с женой Жюстин. Она была беременна, но это не помешало паре принарядиться для выхода в город. Их элегантность резко контрастировала с испачканной одеждой ученых-ракетчиков. В тот момент, когда вошел Маск, Мюллер и Гарви пытались прикрутить 36-килограммовый двигатель к раме.

«Вам доводилось работать над чем-нибудь более крупным?» – спросил Маск.

Мюллер рассказал о своем участии в разработке массивного двигателя TR-106 и нескольких других установок. Маск продолжил задавать вопросы, вникая в технические подробности, касающиеся тяги, конструкции форсунки и, что наиболее важно, стоимости. За какую минимальную сумму Мюллер мог бы создать мощный двигатель? Маск хотел поговорить еще, но у пары были планы на вечер, поэтому он предложил встретиться в следующие выходные.

Мюллер поколебался. Он только что купил громоздкий широкоэкранный телевизор Mitsubishi с диагональю пятьдесят пять дюймов. В то время такие телевизоры были новейшей технологией, а компания Fox только начала транслировать матчи «Суперкубка» в широкоэкранном формате. Мюллер с женой запланировали вечеринку, чтобы продемонстрировать новый телевизор друзьям. Но Маск добился своего: он, Гарви и несколько других двигателистов присоединились к футбольной вечеринке Мюллера в его доме в Лонг-Бич.

«По-моему, я тогда посмотрел только одну игру», – вспоминает Мюллер. Спустя три месяца он присоединится к SpaceX.

* * *

Весной 2016 года основатель компании Amazon Джефф Безос пригласил репортеров на свой ракетный завод в городе Кент, штат Вашингтон. Раньше представители прессы не имели туда доступа, но скрытная пятнадцатилетняя космическая компания Безоса под названием Blue Origin наконец-то начала раскрывать свои планы. Как и Маск, Безос считал высокую стоимость полетов в космос главным препятствием, мешающим освоению Солнечной системы. Поэтому он тоже приступил к созданию многоразовых ракет.

Безос провел для репортеров трехчасовую экскурсию по своему блестящему заводу, в ходе которой продемонстрировал туристический космический корабль, огромные ракетные двигатели и большие 3D-принтеры. Он также сказал, что девизом его компании служит фраза Gradatim ferociter, что на латыни означает «шаг за шагом, яростно». Безос, который в то время руководил созданием двигателя четвертого поколения BE-4, пояснил, что разработка ракет начинается именно с двигателя. «Это оборудование с длительным сроком изготовления, – сказал он, расслабленно прогуливаясь по заводу в бело-голубой клетчатой рубашке и дизайнерских джинсах. – При создании транспортного средства разработка двигателя занимает больше всего времени. Обычно шесть-семь лет. Если вы оптимист, то можете подумать, что уложитесь в четыре года, однако в итоге у вас уйдет как минимум шесть».

Осенью 2019 года я рассказал эту историю Маску во время нашего разговора на борту его частного самолета Gulfstream. В тот субботний день мы летели из Лос-Анджелеса в Браунсвилл, штат Техас. Интервью должно было состояться накануне вечером на заводе SpaceX в калифорнийском городе Хоторн. Однако спустя час после намеченного времени в пятницу его помощница прислала сообщение с извинениями из-за случившейся кризисной ситуации. По ее словам, Маску было ужасно неудобно, но интервью придется отложить на более поздний срок. Я вернулся в отель, собираясь вылететь обратно в Хьюстон, но вечером мне снова позвонила его помощница. В те выходные Маск планировал посетить монтажную площадку SpaceX в Южном Техасе, где собирали корабль Starship, и поинтересовался, не хочу ли я присоединиться к нему, чтобы провести интервью во время перелета.

В поездке Маска сопровождали трое из его сыновей и пес по кличке Марвин (названный в честь мультперсонажа марсианина Марвина). Этот ухоженный и воспитанный хаванез обожал своего хозяина. Для интервью мы расположились за столом в задней части самолета. Одетый в черную футболку с принтом «Nuke Mars» и черные джинсы, с Марвином у ног, Маск захотел, чтобы мальчики тоже присоединились к нам и послушали истории отца о прежних временах.

Когда я рассказал ему о том, сколько времени Джефф Безос отвел на разработку двигателя, Маск посмеялся. «Откровенно говоря, Безос не очень хорошо разбирается в инженерном деле, – заявил он. – Я могу точно определить уровень инженера. Кроме того, я отлично умею оптимизировать деятельность своей команды. Да и сам я очень хороший инженер. Большую часть конструкторских решений, удачных и плохих, предложил я». Бахвальство? Может быть. Однако под руководством Маска компании SpaceX удалось построить и испытать первый ракетный двигатель менее чем за три года.

По крайней мере в одном Маск и Безос солидарны: процесс создания ракеты начинается с двигателя. В конце концов, в английском языке слова engine (двигатель) и engineer (инженер) однокоренные. В принципе, двигательная установка ракеты устроена довольно просто: окислитель и горючее поступают из соответствующих баков в инжектор, который смешивает их в топливо при подаче в камеру сгорания. Внутри этой камеры топливо воспламеняется и сгорает, в результате чего образуются сверхгорячие выхлопные газы. Сопло двигателя направляет их поток наружу. Все остальное делает третий закон Ньютона, согласно которому любому действию всегда есть равное по величине и противоположное по направлению противодействие.

К сожалению, создание машины, способной контролировать поток топлива и его горение, а также направлять выхлоп для подъема тяжелого объекта в небо, является чрезвычайно сложной задачей. Не говоря уже о топливной экономичности. Тяга ракетного двигателя зависит от количества сгорающего топлива, скорости выхода газа и давления. Чем выше значение каждой из этих переменных, тем большую тягу развивает двигатель и тем больше тонн полезной нагрузки он способен доставить на орбиту. И наоборот, если для развития достаточно большой тяги требуется слишком много топлива или двигатель имеет слишком большой вес, ракета не сможет оторваться от земли.

Маск быстро понял, что в деле создания двигательных установок Мюллеру нет равных. Маск хотел оснастить ракету Falcon 1 легким и экономичным двигателем, способным развивать тягу в 310 кН. По его мнению, этого должно было хватить для вывода на орбиту небольшого спутника. Работая в TRW, Мюллер участвовал в создании нескольких двигателей – более или менее мощных. При создании двигателя Merlin в итоге были использованы некоторые из предложенных им концепций и идей, но, по словам Мюллера, они с Маском начали его разработку с чистого листа. Мало кто из друзей и коллег Мюллера верил в возможность создать абсолютно новый жидкостный ракетный двигатель без государственной поддержки. «Все эти ребята говорили мне, что частная компания не способна построить такой носитель без помощи правительства», – вспоминает он.

Однако компания SpaceX не изобрела двигатель Merlin целиком. Подобно большинству других ракетных двигателей, он был построен на основе предыдущих разработок. Например, несмотря на то что Мюллеру довелось поработать над множеством различных двигателей, ему не хватало опыта с турбонасосами. Ракеты используют огромное количество топлива, а турбонасос представляет собой машину, призванную максимально быстро подавать его компоненты в двигатель. Внутри Falcon 1 жидкий кислород и керосин должны были поступать из соответствующих баков в быстро вращающийся насос, который в свою очередь должен был подавать топливо под высоким давлением в камеру сгорания для развития максимальной тяги. Одна из первых задач, которую предстояло решить Мюллеру, состояла в создании такого турбонасоса.

В конце 1990-х годов НАСА разработало ракетный двигатель Fastrac, который, помимо мощности, был схож с двигателем Merlin по ряду характеристик. Он использовал в качестве топлива ту же смесь жидкого кислорода и керосина, аналогичный инжектор и тоже допускал возможность многократного использования. Несмотря на серию успешных испытательных запусков, в 2001 году НАСА прикрыло эту программу. Учитывая сходство требуемых характеристик, Мюллер предложил Маску использовать турбонасосы, созданные НАСА для двигателя Fastrac. В 2002 году, вскоре после закрытия этого проекта, они с Маском посетили Центр космических полетов имени Маршалла в Алабаме и спросили, можно ли приобрести турбонасосы. Им ответили утвердительно, но предупредили, что в соответствии с правилами программы закупок НАСА процесс может занять год или два. Это было слишком долго, посему Маск и Мюллер обратились напрямую в компанию Barber-Nichols, которая их разработала.

Как выяснилось, турбонасос для Fastrac дался компании Barber-Nichols с большим трудом. Чтобы использовать его в более крупном двигателе, требовалась серьезная модернизация, которая предполагала тесное сотрудничество с инженерами SpaceX. Во время их визита в Колорадо конструктор из Barber-Nichols случайно подсказала Мюллеру название для его нового двигателя. Маск окрестил свою ракету Falcon (сокол), но разрешил Мюллеру назвать двигатель при условии, что это будет настоящее имя, а не что-то вроде FR-15. Сотрудница Barber-Nichols, увлекавшаяся соколами, предложила использовать название одной из этих птиц, после чего начала перечислять различные их виды. Для двигателя первой ступени Мюллер выбрал имя Merlin – в честь мерлина, сокола среднего размера. Двигатель второй ступени он назвал Kestrel – в честь самого маленького из соколов, пустельги.

В 2003 году, когда компания Barber-Nichols наконец предоставила SpaceX модернизированный турбонасос, у него все еще были серьезные недостатки. Мюллер и его небольшая команда были вынуждены быстро разобраться в технологии конструирования этих устройств. «Плохая новость заключалась в том, что нам пришлось все переделывать, – вспоминает Мюллер. – А хорошей новостью было то, что я узнал обо всех возможных неполадках в работе турбонасосов и о способах их устранения». Для развития максимальной тяги двигатель нуждается в хороших турбонасосах. Именно они позволили SpaceX в дальнейшем занять доминирующее положение на мировом рынке космических запусков. По словам Мюллера, оригинальный насос от Barber-Nichols весил 68 кг и выдавал мощность около 3000 лошадиных сил. На протяжении следующих пятнадцати лет инженеры SpaceX продолжали дорабатывать его, изменяя конструкцию и модернизируя отдельные компоненты. Турбонасос в двигателе Merlin современной ракеты Falcon 9 по-прежнему весит 68 кг, но его мощность выросла до 12 тысяч лошадиных сил.

* * *

Изначально команда Мюллера в SpaceX была немногочисленной. Пока он работал над техническими деталями двигателя Merlin, нужно было заняться подготовкой испытательного полигона. Тот должен был располагаться достаточно далеко, поскольку при испытаниях часто случаются аварии. «Начальные этапы разработки ракетных двигателей всегда опасны, – говорит Мюллер. – Очень многое может пойти не так, и, когда это случается, последствия оказываются катастрофическими».

В августе 2002 года Мюллер помог Маску нанять Тима Баззу для создания полигона, на котором сотрудники компании могли бы безопасно что-нибудь взрывать. Детство Баззы прошло в Пенсильвании конца 1970-х годов, в мрачной атмосфере, напоминающей фильм «Охотник на оленей». Его отец был владельцем механической мастерской, где Базза и его братья работали по четыре часа каждый день после школы. Парень освоил программирование станков, когда учился в девятом классе, и проявил достаточно способностей, чтобы поступить в колледж Пенсильванского университета. Там он увлекся ракетными двигателями. На протяжении четырнадцати лет работы в компаниях[6] McDonnell Douglas и Boeing Базза занимался тестированием компонентов самолетов и ракет, чтобы выявить потенциальные неисправности. Он работал над большим военным транспортным самолетом C-17, а также над ракетой Delta IV. Когда летом 2002 года Крис Томпсон, бывший коллега Баззы из Boeing, позвонил ему по поводу SpaceX, он только что закончил перепланировку дома, удвоив платеж по ипотеке, а его жена закрыла свой бизнес из-за рождения второго ребенка. «До сих пор не понимаю, как я решился оставить работу в Boeing для участия в стартапе, запущенном парнем, которого я никогда не встречал», – признается Базза.

Базза приступил к созданию испытательного полигона, на котором компания могла бы проверить двигатель Merlin в работе. Возможности для этого предоставил аэрокосмический порт Мохаве к северу от Лос-Анджелеса. В мире больше нет других таких мест, которые сочетают в себе аэропорт, космодром, кладбище самолетов и помещения для строительства ракет. Именно там в 2004 году частный космический корабль SpaceShipOne компании Scaled Composites совершил свой первый пилотируемый космический полет. В 2000-х годах там занимались разработками такие компании, как XCOR, Masten Space Systems и Virgin Galactic. Этот объект казался идеальным местом для SpaceX, и Базза договорился об использовании части имущества и оборудования XCOR, чтобы проводить испытания.

Вскоре в них возникла необходимость. К осени 2002 года Мюллер уже сконструировал прототип газогенератора двигателя Merlin. Газогенератор сам по себе является небольшой ракетой, в которой сгорают окислитель и горючее, а образующийся в результате газ приводит в движение турбину. В свою очередь, турбина вращает турбонасос, благодаря чему компоненты топлива поступают в самое сердце двигателя. Если вы хотите, чтобы ракетный двигатель заработал, начинать следует с газогенератора.

Для помощи в проведении испытаний Базза пригласил еще одного инженера из Boeing – Джереми Холлмана. То был двадцатичетырехлетний выходец со Среднего Запада, закончивший Университет штата Айова в 2000 году. Однако Холлман успел заслужить доверие Баззы, с которым они работали бок о бок в компании Boeing. После своего прихода в SpaceX, в сентябре, Холлман стал главным помощником Мюллера. В октябре, когда они приступили к тестированию газогенератора, Холлман должен был составить процедуры для испытаний и работал над оборудованием. Базза отвечал за вспомогательные технические средства и программное обеспечение. А Мюллер руководил всем процессом. Сам Холлман назвал этот опыт «получением докторской степени в области разработки жидкостных двигателей».

Некоторые из первых испытаний газогенератора оказались довольно непростыми. Когда в 2002 году осень в Мохаве сменилась зимой, команда осуществила первый девяностосекундный пробный пуск. В результате над аэрокосмическим портом образовалось огромное облако черного дыма. Практически сразу после испытания ветер стих. «Облако остановилось, буквально окутав диспетчерскую вышку, – вспоминает Холлман. – Худшего места и представить было нельзя».

Пока Мюллер разрабатывал конструкции газогенератора Falcon 1 и других компонентов двигательной установки, кто-то должен был их собирать. Работая в TRW, Мюллер привлекал в качестве подрядчика местную фирму Mustang Engineering. Теперь, будучи сотрудником SpaceX, он начал высылать им по электронной почте чертежи и прочие файлы. «Эти парни присылали мне самую безумную чушь, какую я когда-либо видел», – вспоминает совладелец компании Боб Рейган. А еще SpaceX очень быстро платила по счетам. Рейган получал чек в течение дня после того, как компания размещала заказ. Сначала он попытался объяснить Мэри Бет Браун, что так обычно не делается. По его словам, при работе с другими компаниями он сначала завершал работу, выставлял счет и получал оплату тридцать дней спустя. Однако помощница Маска невозмутимо пояснила, что детали нужны SpaceX как можно скорее. Рейган понял намек и начал отдавать приоритет заказам Мюллера.

Рейган занялся технологиями механической обработки в 1982 году в Южной Калифорнии, сразу после школы. В начале своей карьеры он изготавливал компоненты для космического шаттла, работал над его твердотопливными ускорителями, а также участвовал в создании специальной рамы для крепления космического телескопа «Хаббл» внутри отсека полезной нагрузки. Рейган также получил много заказов от компании Boeing в ходе производства ракеты Delta IV и от других крупных аэрокосмических корпораций.

Однако Рейгану никогда не доводилось работать с такой быстро развивающейся компанией, как SpaceX. Он получал от нее заказы и в течение нескольких дней отправлял детали, изготовленные из алюминия или других материалов. Но однажды осенью 2003 года, когда Холлман позвонил и сказал, что ему срочно требуется определенная деталь, Рейган ответил, что ничем не может ему помочь: он поссорился с деловым партнером, и единственным выходом из положения было закрыть Mustang Engineering. SpaceX пришлось искать другого поставщика. Рассматривая имеющиеся варианты, Холлман впал в отчаяние. В SpaceX привыкли полагаться на оперативность Рейгана. Поэтому Холлман уговорил его приехать и встретиться с Маском.

Мюллеру не понравилась эта идея. Он не знал, как Маск отреагирует на Рейгана, который выражался довольно грубо, ездил на «харлее» и носил длинные волосы и серьги. Но в конце концов Мюллер и Холлман сошлись на том, что его следует пригласить на собеседование. Им не о чем было беспокоиться. При необходимости Рейган мог привести себя в порядок. Он ведь работал в компании Boeing и знал, когда следует надевать галстук.

Не то чтобы Маску было дело до галстуков. Или серег. Он просто хотел найти кого-то, кто мог быстро и дешево изготавливать нужные детали. Во время собеседования Маск объяснил, что оплачивает все расходы SpaceX из своего кармана. Затем он спросил Рейгана: «За какую наименьшую зарплату вы готовы работать?» Они поторговались, но в итоге Маск согласился с требованиями Рейгана. Ему нужна была помощь. Спустя десять минут он вернулся с контрактом. Была суббота, 1 ноября, 17:00. Маск хотел, чтобы его новый вице-президент по механической обработке приступил к делу в тот же вечер.

Вскоре мастерская Рейгана в SpaceX вовсю работала. Он нанял шестерых механиков из Mustang Engineering, а Маск приобрел станки, которые прежняя компания собиралась ликвидировать. Наняв Рейгана, Маск фактически вдвое сократил большую часть своих расходов на производство. Теперь он мог купить кусок алюминия и получить любую необходимую деталь без всяких переплат и задержек. Кроме того, принятое решение позволило упростить связь между инженерами SpaceX и производственной бригадой.

«Раньше, если у меня возникали проблемы с одним из клиентов, мне приходилось звонить закупщику, – вспоминает Рейган. – Затем закупщик звонил инженеру, и спустя неделю я получал ответ». В SpaceX Рейган работал в одной из кабинок вместе со всеми. Если инженеры изобретали нечто, казавшееся ему глупым или неработоспособным, он говорил им об этом. В офисе царила атмосфера взаимного уважения.

Его отношения с Маском были довольно простыми. «Он терпеть не может лжецов и ненавидит воров, – сказал Рейган. – И если вы говорите, что способны что-то сделать, вам, черт возьми, лучше постараться». Очевидно, Маск оценил рвение своего нового сотрудника, который начал вкалывать на заводе в Эль-Сегундо по семьдесят пять или восемьдесят часов в неделю. Менее чем через месяц после прихода Рейгана в SpaceX Маск повез его на обед на своем спортивном автомобиле McLaren F1. Не успев покинуть стоянку, Маск объявил о том, что повышает ему зарплату на 10 тысяч долларов.

«Парни говорили, что ты хорош, – сказал ему Маск. – Но я не знал, что настолько».

Рейган своими глазами наблюдал за спором между Мюллером и его бывшим работодателем TRW. В 2002 году, вскоре после ухода оттуда Мюллера, аэрокосмический гигант Northrop Grumman приобрел подразделения этой компании, которые разрабатывали ракеты и космические корабли. Несмотря на то что Northrop – один из крупнейших мировых производителей оружия, он также реализует гражданские аэрокосмические проекты, будучи главным подрядчиком НАСА после Boeing и Lockheed Martin.

Спор между Мюллером и его бывшим работодателем касался использования в двигателе Merlin инжектора особой конструкции. Эта часть двигателя регулирует подачу окислителя и горючего в камеру сгорания. Если топлива слишком много, то его несгоревшие излишки выходят из двигателя. Недостаточное его количество приводит к уменьшению тяги. Для регулирования потока топлива и смешивания его компонентов перед зажиганием используется несколько различных типов инжекторов. Мюллер начал работать с уже знакомым ему игольчатым инжектором, который напоминает коаксиальный кабель. В двигателе Merlin жидкий кислород подавался через внутренний канал и при попадании в камеру сгорания распылялся «веером». Керосин поступал по внешнему каналу в виде цилиндрического потока.

По мнению Northrop Grumman, проблема заключалась в том, что компания TRW разработала игольчатый инжектор в 1960-х годах для посадочного двигателя лунного модуля корабля «Аполлон». Узнав об использовании в двигателе Merlin его модифицированной версии, Northrop подала иск в суд штата Калифорния, обвинив Мюллера и SpaceX в краже коммерческой тайны. SpaceX подала встречный иск, обвинив Northrop в промышленном шпионаже с использованием своего привилегированного положения в качестве консультанта Военно-воздушных сил. Рейган сказал, что иск Northrop был нелепым, учитывая, что в период с 2003 по 2004 год SpaceX, должно быть, перепробовала пятьдесят различных конструкций инжектора в ходе работы над двигателем Merlin. «Мне все это казалось большой шуткой», – вспоминает он.

В начале 2005 года компании отказались от взаимных исков. Ни одна из них не признала своей вины и не понесла никаких издержек.

SpaceX предпочитает работать на своих условиях и в собственном темпе. Она хочет экспериментировать, совершенствоваться и время от времени производить огромные облака черного дыма, окутывающие диспетчерские вышки. Все, что сдерживает ее взрывные усилия, воспринимается как препятствие, которое необходимо преодолеть. Поздней осенью 2002 года стало ясно, что подконтрольное пространство аэрокосмического порта Мохаве не подходит для дальнейших испытаний.

Пока команда создателей двигательных установок возилась с газогенератором ракеты Falcon 1, Базза пытался договориться с управляющим космопорта Стю Виттом о долгосрочной аренде. Тот уже выражал озабоченность по поводу возможных экологических последствий проведения тестов, запланированных компанией SpaceX. Но теперь, на заключительном этапе переговоров, он попытался ограничить их масштаб испытаниями двигателя, развивающего тягу не более 133 кН. Чем меньше двигатель, тем меньшую опасность представляют его взрывы. Однако, согласно ожиданиям SpaceX, Merlin в конечном счете должен был развивать в два раза большую тягу.

«И вот я стою с пачкой планов в руке и думаю: “Нет, так дело не пойдет”», – вспоминает Базза.

SpaceX отказалась от испытаний в Мохаве. Той осенью Маск и команда двигательных установок изучили несколько других объектов, в том числе авиабазу Эдвардс в Калифорнии, недалеко от Мохаве, принадлежащую ВВС, а также традиционные испытательные центры НАСА в Алабаме и Миссисипи. Однако в действительности они стремились найти место, неподвластное государственному контролю. Им было известно о ракетной компании Beal Aerospace, которая обанкротилась двумя годами ранее. Ее заброшенный испытательный полигон в Макгрегоре, штат Техас, фотографии которого все еще можно было найти в сети, выглядел многообещающе.

В ноябре 2002 года Университет Пердью пригласил Маска выступить перед студентами. Это было престижно, учитывая, что университет выпустил десятки самых известных директоров и астронавтов НАСА, одним из которых был Нил Армстронг. Маск взял с собой несколько старших руководителей своей компании для рекрутинга выпускников. Находясь там, Базза и Мюллер поговорили с профессором по имени Скотт Мейер, который работал старшим инженером в отделе двигательных установок Beal. Для получения более подробной информации он порекомендовал им обратиться к Джо Аллену – бывшему сотруднику полигона в Макгрегоре, который все еще жил неподалеку от него.

В тот день Маск решил отправиться в Техас, чтобы посмотреть на полигон своими глазами. По пути Мюллер позвонил Аллену по спутниковому телефону и попросил об экскурсии. Аллен был последним сотрудником Beal, который должен был присматривать за объектом в период ликвидации активов компании, закрывшейся в октябре 2000 года. Он был родом из техасского города Меридиан и имел тридцатилетний опыт в сфере механической обработки. Однако за три года, проведенных в Beal, он понял, что все, имеющее отношение к ракетам, сегодня делается на компьютерах, поэтому после увольнения пошел на курсы программирования в Техасском государственном техническом колледже. Он был на экзамене, когда позвонил Мюллер, но согласился встретиться с ним. «Ищите меня под большой треногой, – сказал он. – Мимо не пройдете».

Проезжая по равнинным просторам Центрального Техаса, Маск и его сотрудники удивились удаленности полигона, который располагался в окрестностях города Макгрегор. Высокую бетонную треногу действительно было легко найти, и, верный слову, Аллен ждал их под ней, стоя у своего старого синего пикапа «шевроле». Полигон вполне соответствовал потребностям SpaceX, поскольку компания Beal строила его специально для испытаний ракетных двигателей. Во время экскурсии Аллен показал Маску и остальным не только испытательный стенд в виде треноги, но и большой бункер для наблюдения за пуском двигателей и другие объекты. Все имущество принадлежало городу Макгрегор, и его можно было арендовать. То, что местные власти хотели видеть в качестве арендатора частную компанию, говорило о минимальном возможном вмешательстве и отсутствии ограничений на размер испытуемого двигателя. Кроме того, Техас отличался от Калифорнии гораздо менее строгим регулированием и более благоприятным для ведения бизнеса законодательством. Маск нанял Аллена и арендовал полигон в тот же день. «Это место нам идеально подошло, – вспоминает Базза. – Там было все, что могло нам потребоваться».

Единственная трудность заключалась в его удаленности. Макгрегор находится в 2250 километрах от Лос-Анджелеса. До ближайших коммерческих аэропортов в Остине и Далласе два часа езды. Команде пришлось бы тратить на дорогу целый день. Маск сказал Мюллеру, что никаких проблем нет, поскольку они могли бы воспользоваться его небольшим самолетом Cessna, который способен приземлиться в крошечном аэропорту Макгрегора с единственной взлетно-посадочной полосой. В дальнейшем Аллен стал встречать команду в аэропорту, приезжая за ними на белом «хаммере». «Мы называли это перевозкой скота в Техас», – рассказывает Мюллер.

В начале 2003 года, всего через шесть месяцев после основании компании SpaceX, ее конструкторы уже работали в Техасе над новым испытательным полигоном, который мог похвастаться обширным пространством и малым количеством ограничений. За следующие два года Мюллер, Базза, Холлман и еще несколько человек собрали двигатель Merlin и протестировали его. Они уничтожили не одну камеру сгорания, взорвали множество топливных баков и подняли достаточно шума, чтобы вызвать подозрение у Секретной службы США. Однако к 2005 году им удалось практически с нуля создать нечто мощное и обладающее достаточной тягой для того, чтобы доставить в космос полтонны грузов.

Именно это и делал двигатель Merlin во время первого запуска ракеты Falcon 1. По крайней мере, в течение тридцати четырех секунд.

Глава 3

Квадж

Январь 2003 – май 2005 года

Их день начался рано, однако инженеры и техники, входящие в стартовую команду SpaceX, без труда поднялись со своих постелей утром 21 мая 2005 года. Одеваясь в отеле Holiday Inn Express в Ломпоке, они еще не знали, что готовит им день, но были полны надежд.

После первой неудачной попытки пуска сотрудники компании надеялись, что на этот раз ракете Falcon 1 все-таки удастся сотрясти побережье Калифорнии к северу от Лос-Анджелеса. С момента основания SpaceX прошло три года, и за это время ценой напряженных дней и бессонных ночей им удалось спроектировать и собрать ракету, ознакомиться с правилами и требованиями ВВС, а также получить разрешение проводить испытания носителя.

В то утро несколько инженеров направились к небольшому командному центру, расположенному в нескольких километрах от места пуска. Они превратили 12-метровый грузовик с прицепом в центр управления, оборудовав его десятком рабочих мест и назвав командным фургоном. Более многочисленная группа спустилась к океану на стартовую площадку, чтобы подготовить ракету к ее огненному дебюту. Статическое огневое испытание, в ходе которого двигатель ракеты запускается на несколько секунд, а сама она удерживается мощными зажимами, позволяет проверить ее готовность к реальному пуску.

SpaceX очень повезло отыскать неподалеку от своего завода стартовую площадку, которая находилась всего в трех часах езды к северу от Лос-Анджелеса. Более полувека назад ВВС начали использовать эту площадку в горной местности на побережье, чтобы пускать ракеты над Тихим океаном. Позднее она превратилась в крупный космодром. На базе ВВС Ванденберг, названной в честь генерала, который участвовал в планировании вторжения в «День Д», произвели сотни пусков ракет Delta компании Boeing, Titan и Atlas компании Lockheed Martin, а также летательных аппаратов других фирм. Теперь место за столом рядом с большими мальчиками занял дерзкий новичок SpaceX. Во всяком случае, так казалось.

Пока инженеры и техники компании работали на стартовой площадке, их блестящая бело-черная ракета высилась над ними. Наконец они ушли оттуда, и топливные баки ракеты были заправлены жидким кислородом и керосином. Вскоре, забравшись в командный фургон и надев наушники, они смотрели видеотрансляцию, наблюдая за тем, как их ракета выбрасывает в атмосферу облачка ледяного кислорода. Они были близки к успеху, однако на последних секундах обратного отсчета бортовой компьютер зафиксировал неполадки. Возможно, проблема заключалась в слишком высоком давлении или температуре внутри двигателя Merlin. Так или иначе, компьютер автоматически отключил его.

После нескольких неудачных попыток у них закончился жидкий кислород для заправки ракеты. Как назло, грузовик, который должен был доставить последнюю партию охлажденного окислителя, был вынужден развернуться при выезде из Лос-Анджелеса. Из-за нехватки кислорода испытания пришлось прекратить. Когда на тихоокеанское побережье опустилась ночь, члены стартовой команды SpaceX, которые так усердно готовились к пуску, почувствовали себя абсолютно разбитыми.

«На самом деле мы растерялись, поскольку нам впервые не удалось достичь поставленной цели, – говорила инженер Энн Чиннери, которая возглавляла процесс строительства стартовой площадки SpaceX на базе Ванденберг. – И мы все очень переживали из-за этого».

Отключив системы ракеты и заперев помещения, уставшая и удрученная команда направилась в ближайший город Ломпок, намереваясь утопить свое горе в напитках. Чтобы помочь коллегам заглушить боль неудачи, инженер по имени Джош Юнг купил шнапс «Гольдшлегер». «Мы все пришли в бар и изрядно напились, – вспоминает Чиннери. – Это невозможно забыть. Настолько пьяной я не была никогда в жизни». На какое-то время Чиннери даже потерялась, однако в конце концов коллеги нашли ее, и все вместе, истощенные и подавленные, вернулись в отель и рухнули в свои кровати.

На следующее утро недовольный Маск позвонил Тиму Баззе, который руководил испытаниями и пусками ракеты Falcon 1, и стал настаивать на необходимости очередной попытки. Однако не отошедший от событий предыдущего дня Базза все-таки убедил Маска в том, что вымотанным коллегам необходимо отдохнуть.

После телефонного разговора Базза отправил свою команду в Лос-Анджелес. Он дал им два дня на отдых перед проведением следующего испытания. В тот же день он последовал собственному совету и поехал домой по шоссе 101. В пути Базза остановился у знаменитого переулка Санта-Клауса, в нескольких километрах к востоку от Санта-Барбары.

«Солнце садилось, и я отправился на пляж, – вспоминает Базза. – Там я лег и уснул, а когда проснулся, была уже глубокая ночь».

Когда в 1969 году Нил Армстронг ступил на поверхность Луны, родители Энн Чиннери разбудили свою трехлетнюю дочь, чтобы разделить с ней этот знаменательный момент. Несмотря на то что воспоминания Чиннери о высадке астронавтов экипажа корабля «Аполлон-11» на Луну сохранились очень смутными, историческое событие оказало на нее большое влияние. Все детство она интересовалась космосом и мечтала однажды там побывать. В начале 1980-х годов, когда НАСА отправило в космос Салли Райд, эта идея Чиннери, которая уже заканчивала среднюю школу, стала вполне реалистичной.

К тому времени семья Чиннери переехала в Колорадо, и она решила поступить в местную Военно-воздушную академию, стремясь к приключениям и полагая, что обучение там откроет ей путь в космос. На протяжении более чем десяти лет после получения степени в области аэрокосмической техники Военно-воздушные силы были для Чиннери домом и источником приключений, которых она жаждала. Она участвовала в создании спутников, оценивала угрозы, которые могут представлять иностранные баллистические ракеты, и работала на базе Ванденберг, помогая компаниям пускать ракеты.

Однако, когда ей перевалило за тридцать, Чиннери задумалась о переменах. Она стояла перед выбором: остаться в ВВС еще на десять лет и заработать приличную пенсию или найти должность в частном секторе, где можно было бы тратить меньше времени на бумажную работу и больше заниматься инженерией.

Как-то раз она участвовала в конференции, посвященной вопросам исследования и колонизации Луны, где познакомилась с Джеймсом Верцем, который в то время был президентом небольшой аэрокосмической компании Microcosm в Южной Калифорнии. В 1999 году Верц нанял ее, и вскоре Чиннери подружилась со своими коллегами, в числе которых были Гвинн Шотвелл и Ханс Кёнигсманн. Затем ее друзья начали уходить из компании. В мае 2002 года ее покинул Кёнигсманн, а несколько месяцев спустя ушла Шотвелл. Чиннери решила покинуть Microcosm в сентябре того же года. Она чувствовала себя выгоревшей и хотела отдохнуть от работы над ракетами.

Однако Чиннери продолжала поддерживать отношения со своими друзьями, которые к тому времени устроились в SpaceX, и позднее той осенью они уговорили ее посетить офис в Эль-Сегундо, чтобы пройти собеседование. Они знали, что Чиннери обладала опытом, который мог помочь молодой компании найти стартовую площадку для испытания ракеты Falcon 1. А ее связи в ВВС могли упростить процесс получения необходимых разрешений для доступа на базу Ванденберг. Однако Маск, за которым оставалось решающее слово при приеме на работу новых сотрудников, не был впечатлен. «Я никогда не встречала человека, настолько сфокусированного на своем видении будущего, – вспоминает она о том собеседовании. – С ним трудно разговаривать, потому что он может быть очень напряженным и чертовски устрашающим». Приглашения на работу не последовало.

Однако друзья Чиннери не сдались, и в начале 2003 года она стала консультантом SpaceX. Вскоре то время, которое она провела на базе Ванденберг в качестве офицера десятью годами ранее, начало приносить SpaceX дивиденды. Она знала сотрудников и особенности работы базы. Позднее в том же году Чиннери наняли в SpaceX на полную ставку. Итак, на этот раз Маска подвело его хваленое чутье.

«Поначалу Илон не осознавал важность умения взаимодействовать с внешними агентствами и не понимал, насколько это может быть сложным, – объяснила Чиннери. – Военно-воздушные силы стремятся контролировать все, что касается проектирования, разработки и запуска ракет. Он понятия не имел об этом, а я на этом специализировалась».

SpaceX хотела использовать базу Ванденберг, потому что эта стартовая площадка располагалась ближе всего к заводу компании и ракеты, пущенные оттуда, могли двигаться на юг почти прямо, не пролетая над сушей. Это идеально подходило для вывода спутников на полярные орбиты, которые позволяют космическому аппарату последовательно пролетать над южным и северным полюсами. Благодаря вращению Земли спутник на полярной орбите может наблюдать за всей планетой в течение дня. С помощью ракеты Falcon 1 компания SpaceX планировала запускать небольшие коммерческие спутники, многие из которых создавались под работу именно на полярных орбитах.

Присоединившись к SpaceX, Чиннери помогла подготовить документы, необходимые для доступа на базу Ванденберг, и закрепить за компанией стартовую площадку. Постепенно бывший офицер ВВС прониклась напряженной рабочей атмосферой SpaceX. Она сблизилась с другими обитателями офиса в Эль-Сегундо, играя с ними по вечерам в Quake, Doom и прочие компьютерные игры. То, что коллектив состоял преимущественно из мужчин, ее не беспокоило. «В то время в аэрокосмической отрасли преобладали мужчины, и я привыкла работать в группах, где оставалась единственной женщиной», – вспоминает она.

В начале 2004 года ВВС разрешили SpaceX использовать часть космического стартового комплекса № 3 (SLC-3) на базе Ванденберг, более известного как Slick-3. Он состоял из двух площадок, построенных в конце 1950-х годов для пусков боевых ракет Atlas. К началу 2000-х годов ракеты этого семейства лишь изредка стартовали с восточной площадки, в то время как западную площадку меньшего размера совсем перестали использовать. SpaceX разрешили освоить западную площадку, на которой после сноса практически всех сооружений остались лишь небольшое бетонное здание и газоотводный тоннель, по которому горячий выхлоп ракеты отводится от пусковой установки.

В то время американские аэрокосмические фирмы всегда следовали неспешной процедуре запуска, порой выкатывая ракету-носитель на площадку за несколько месяцев до старта. Компанию, которая стремилась превратить космический запуск в рыночный товар, такая традиция не устраивала. SpaceX планировала создавать ракеты на своем заводе и немедленно отправлять их по шоссе 101 на базу Ванденберг, используя специальные платформы на полуприцепах. После их доставки на место SpaceX собиралась в течение нескольких часов или дней установить ракету на площадку и пустить ее в небо. По крайней мере, таким было общее видение.

Окончательное решение о старте оставалось за Базза. Из своего предыдущего опыта работы с новыми ракетами он знал, что SpaceX не сможет пускать ракеты по требованию с самого начала. Первое время каждый носитель перед стартом нужно было тщательно осмотреть и подготовить, что могло занять несколько недель. Это было особенно проблематичным на базе Ванденберг, учитывая то, что открытая стартовая площадка находилась менее чем в миле от Тихого океана. Для защиты ракеты SpaceX купила большую каркасную конструкцию, покрытую прочной тканью. Потом стало ясно, что этот тент необходимо откатывать от ракеты перед пуском, чтобы не допустить его возгорания. Инженеры оснастили тент колесами. Поскольку это не решило проблему, пришлось проложить рельсы. Теперь у компании было передвижное матерчатое сооружение для защиты Falcon 1.

Все было хорошо до тех пор, пока не начался шторм. Спустя два дня после Рождества 2004 года с Тихого океана подул сильный ветер, скорость которого превышала 80 км/ч. Базза в то время был дома в Сил-Бич, наслаждаясь редкими выходными со своей семьей, когда ему позвонил менеджер компании. Представитель ВВС обнаружил на склоне холма защитный тент, который буквально сошел с рельсов.

«У меня почти не бывает выходных, а тут еще Рождество, но я был вынужден сорваться с места и срочно ехать туда», – вспоминает Базза. Вместе с управляющим полигоном Чипом Бассеттом они провели остаток дня, устанавливая тент на место. «Нам пришлось поднять его с помощью двух подъемников SkyTrak, поставить на рельсы и надежно закрепить. Устанавливая тент в предыдущий раз, мы немного поторопились и не сделали все как нужно».

В зимние месяцы 2004–2005 годов Базза, Чиннери и остальные участники стартовой команды проделали на базе Ванденберг много другой работы: проложили электропроводку по всему объекту, подключили систему управления и контрольное оборудование стартовой площадки, забетонировали подъездные пути к ней, чтобы туда могли заезжать цистерны с жидким кислородом, и тому подобное. Кроме того, им пришлось позаботиться о сотне различных вопросов, связанных с ракетой. Наконец все было готово, и весной 2005 года компания доставила на базу свою первую полноценную ракету.

С самого начала Маск понимал, что SpaceX не сможет превратиться в прибыльную компанию, если будет браться лишь за государственные заказы. Несмотря на то, что перспектива использования недорогой ракеты которая запускается по первому требованию, казалась американским военным достаточно привлекательной, количество их разведывательных космических аппаратов и спутников связи было ограничено. Чтобы заработать деньги, SpaceX необходимо было расширить клиентскую базу, включив в нее коммерческих заказчиков. В эту категорию входили частные компании, которые планировали запускать спутники, чтобы фотографировать Землю или решать другие бизнес-задачи, а также страны, которые не имели возможности вести космическую деятельность самостоятельно.

SpaceX нашла своего первого коммерческого клиента в начале 2003 года, когда в компанию обратились представители правительства Малайзии, которые заинтересовались ракетой Falcon 1. Они хотели узнать, сможет ли она поднять их спутник массой 180 кг, предназначенный для наблюдения Земли. Свой первый микроспутник TiungSAT-1 эта страна запустила в 2000 году на российской ракете. Теперь она хотела вывести на близкую к экваториальной орбиту более крупный аппарат под названием RazakSAT. Малайзия находится всего в нескольких градусах к северу от экватора, а значит, проектируемый спутник мог бы пролетать над страной более десяти раз в день.

Готовящаяся миссия для SpaceX была сопряжена с несколькими проблемами. Будучи пущенной с базы Ванденберг, Falcon 1 не могла двигаться на восток, чтобы вывести спутник на экваториальную орбиту, потому что над территорией США ракетам летать запрещено. Таким образом, компании требовалась стартовая площадка, с которой ракету можно было бы пустить в восточном направлении. Хуже того, спутник RazakSAT оказался слишком тяжелым для ранней версии Falcon 1. Чтобы вывести на орбиту такую массу, ракета должна была стартовать очень близко к экватору. Ракеты, которые взлетают прямо с экватора и строго в восточном направлении, получают прирост скорости за счет центробежной силы, создаваемой вращением Земли. Таким образом, ракета, стартующая на низких широтах, способна вывести на орбиту больший вес, чем та же ракета, пущенная на более высоких широтах. При пуске с такой стартовой площадки, как Космический центр Кеннеди, расположенной на 28-м градусе северной широты, ракета Falcon 1 не смогла бы вывести RazakSAT на стабильную орбиту.

«Они были готовы заключить сделку, – вспоминает Гвинн Шотвелл, которая в то время была вице-президентом по развитию бизнеса и очень хотела заключить соглашение с правительством Малайзии. – У них было шесть миллионов баксов, и, чтобы их не упустить, нам нужно было найти стартовую площадку недалеко от экватора».

Кабинка Шотвелл находилась рядом с кабинкой Кёнигсманна, и весной 2003 года они развернули карту мира в проекции Меркатора. Кёнигсманн провел рукой вдоль экватора на запад от побережья Калифорнии и в 8000 километров от него обнаружил Маршалловы острова. Среди этих крошечных островов Шотвелл узнала атолл Кваджалейн. Она вспомнила о сражениях, которые произошли там во время Второй мировой войны, и была почти уверена в том, что американские вооруженные силы до сих пор сохраняют в регионе свое присутствие.

Действительно, непродолжительное время атолл служил координационным центром при проведении операций на Тихоокеанском театре военных действий в начале 1944 года, когда 85 тысяч военнослужащих США высадились на островах Кваджалейн и Рой-Намюр. В результате тяжелых сражений американские войска захватили свой первый плацдарм на разрозненных Маршалловых островах, что впоследствии позволило им атаковать такие более крупные цели, как Гуам. После войны американцы использовали их для испытаний ядерного оружия, а в 1964 году армия США создала там базу. Позднее построили полигон, известный как Испытательный комплекс противоракетной обороны сухопутных войск имени Рональда Рейгана. Он находился под юрисдикцией Командования космической и противоракетной обороны армии США, базирующегося в городе Хантсвилл, штат Алабама. За Кваджалейн отвечал подполковник по имени Тим Манго.

Маска это позабавило. «Кто бы мог подумать? – спросил он. – Это напоминает роман “Уловка-22”. Наверное, при распределении заданий кто-то из руководства сказал: “А знаете, что было бы весело?” Возложить на подполковника Манго ответственность за тропический остров». Маск снял трубку и позвонил Манго в Алабаму.

Для Манго этот звонок стал полной неожиданностью. Маск, говорящий с легким акцентом, представился ему и сказал, что он миллионер, который продал свою долю в PayPal и занялся космическим бизнесом.

«Я слушал его представление в течение двух минут, а потом повесил трубку, – рассказывает Манго. – Я решил, что он сумасшедший».

После звонка Манго решил поискать информацию о Маске в поисковой системе Google. Он нашел фотографию, на которой тот стоит рядом со своим спортивным автомобилем McLaren F1. В новостной статье говорилось о том, что Маск основал космическую компанию под названием SpaceX, и была прикреплена ссылка на ее сайт. Манго перешел по ней и подробнее почитал о компании. Может, этот Маск все-таки не шутил? На сайте SpaceX Манго нашел контактную информацию и позвонил по указанному номеру. Знакомый голос ответил почти сразу. После того как Манго вновь представился, Маск спросил: «Эй, это вы только что бросили трубку?»

Манго сказал, что вскоре собирается приехать по делам в Лос-Анджелес, и согласился посетить офис SpaceX в Эль-Сегундо. Оказавшись в практически пустом помещении, он с удивлением обнаружил, что Маск сидит посреди офиса вместе с дюжиной сотрудников. Они немного поговорили, а затем Маск пригласил Манго пообедать в элитном ресторане Лос-Анджелеса. Стоимость обеда там обещала намного превысить размер суточных армейского офицера. Впервые за свою карьеру Манго пришлось обратиться к армейскому юристу по вопросу этики. Ему сказали, что, если он пойдет на обед, ему придется оплачивать его самостоятельно. «В конечном счете вместо этого мы пошли в Applebee’s», – вспоминает Манго.[7]

Примерно месяц спустя обсуждения продолжились в Редстоунском арсенале на севере Алабамы. Маск и несколько других сотрудников SpaceX прилетели в Хантсвилл, и в тот раз уже Манго пригласил их на обед. Хантсвилл не мог сравниться с изысканностью ресторанов Южной Калифорнии, но обладал особым местным колоритом. Военные решили отвезти команду SpaceX в ресторан Greenbrier, который мог похвастаться отличной южной кухней. Они посоветовали Маску попробовать сома, и он согласился. Ему тут же подали целиком жареную рыбину. Маска это развеселило не так сильно, как присутствовавших в ресторане местных жителей, но он все-таки съел ее.

В июне 2003 года Маск отправил Криса Томпсона, Кёнигсманна и Чиннери на остров Кваджалейн, чтобы оценить его потенциал в качестве стартовой площадки. В сопровождении Манго они пролетели 4000 километров из Лос-Анджелеса в Гонолулу и переночевали в отеле Hilton Hawaiian Village. Из аэропорта Гонолулу авиакомпания Continental Airlines трижды в неделю выполняла рейсы, которые предполагали несколько посадок на Маршалловых островах, включая Кваджалейн. Самолет поднялся в воздух в 9:30 утра, и ученые-ракетчики пролетели еще 4000 километров до самого большого и самого южного острова атолла, также носившего название Кваджалейн.

С воздуха острова выглядели ошеломительно: нитка крошечных жемчужин на фоне бирюзового моря. Атолл Кваджалейн состоит из девяноста с небольшим островков, но их общая площадь около пятнадцати квадратных километров, что примерно в четыре раза меньше площади Манхэттена. Каждый из этих покрытых кораллами островов лишь слегка возвышается над уровнем моря, образуя разорванную цепь, окаймляющую самую большую в мире лагуну.

Армия встретила гостей с распростертыми объятиями. В то время вооруженные силы финансировали около 60 % расходов, связанных с обслуживанием основных полигонов, и ожидали, что управляющие объектами офицеры будут заботиться об остальных 40 % путем заключения коммерческих контрактов. Соленая тропическая среда Кваджа разрушала армейскую инфраструктуру на островах, поэтому Манго и другие офицеры постоянно искали потенциальных арендаторов, которые могли бы платить за эксплуатацию радара, телеметрических систем и всего остального.

«Во время той поездки они действительно устроили нам хороший прием, – вспоминает Чиннери. – Они обращались с нами как с вип-персонами». Несмотря на то что на острове не было ни одного ресторана, кроме армейского кафетерия, офицеры постарались организовать встречу на хорошем уровне. Они накрыли стол скатертями и подавали изысканное угощение на прекрасном фарфоре. Одна из фотографий, сделанных в тот день на пляже, запечатлела довольные улыбки троих слегка обгоревших на солнце сотрудников SpaceX. В рамках этого визита их также пригласили на вертолетную экскурсию, которая, безусловно, была лучшим способом осмотреть атолл, протянувшийся на 437 километров.

Позднее Маск тоже посетил Квадж, чтобы оценить его потенциал, и ему провели такую же вертолетную экскурсию. «Это было похоже на “Апокалипсис сегодня”, – вспоминает он, имея в виду сцену из культового фильма, в которой персонаж Роберта Дюваля руководит атакой вертолетной эскадрильи. – Мы буквально прилетели туда на вертолете Huey времен войны во Вьетнаме. Двери были открыты, не хватало лишь музыкального сопровождения в виде “Полета валькирий”. Тогда я спросил, не было ли у них в этой штуке аудиосистемы».[8]

Осматривая острова, сотрудники SpaceX заметили крошечный клочок земли примерно в 32 километрах к северу от Кваджа, который показался им идеальным вариантом для строительства стартовой площадки. Несмотря на то что его площадь составляла лишь 0,032 квадратного километра, что эквивалентно площади двух нью-йоркских кварталов, этого было вполне достаточно. Кроме того, остров отличался идеальным расположением, поскольку на тысячи километров к востоку от него простирался океан. Но самым главным, пожалуй, было то, что он соседствовал с большим островом Мек, который армия использовала как ракетный полигон. Большой катамаран ежедневно перевозил гражданских лиц и военнослужащих между Кваджалейном и Меком, и эта лодка могла бы доставлять сотрудников SpaceX на остров Омелек и обратно.

Оказавшись посреди Тихого океана, Чиннери осознала, что находится очень далеко от континентов. В то время ее не смущала перспектива строительства стартовой площадки в одном из самых отдаленных мест на планете. «Я уже прониклась тем особым духом SpaceX, согласно которому все возможно, – вспоминает она. – На самом деле я думала, как круто было бы осуществлять пуски именно оттуда. Квадж действительно великолепен. Более прозрачной воды я не видела нигде. Лучшего места для плавания с маской и трубкой просто не найти. Однако мне и в голову не приходило, насколько сложно будет доставить туда все необходимое».

И действительно, в 2003 году все это казалось очень далекой перспективой. Позднее компании все-таки удастся построить стартовую площадку в островном раю. И даже вывести малайзийский спутник на экваториальную орбиту. Но не в тот раз. Стартовая площадка, с которой ракета Falcon 1 должна была впервые отправиться в космос, располагалась среди холмов к северу от Лос-Анджелеса, а не среди коралловых рифов Кваджалейна. Итак, сотрудники SpaceX улетели домой в Калифорнию, променяв приливы и волны на автомобильные пробки и напряженную работу.

В начале мая команда SpaceX провела первое статическое огневое испытание на базе Ванденберг, в ходе которого были обнаружены ошибки в программном обеспечении и неполадки в работе приборов. Вторую попытку они осуществили спустя пару недель, после чего переживали неудачу со шнапсом «Гольдшлегер». Теперь проблема была связана с жидким кислородом, которого постоянно не хватало.

Военно-воздушные силы по понятным причинам строго запрещают людям приближаться к ракете, баки которой заполнены горючим и окислителем. Полностью заправленная ракета, по сути, представляет собой бомбу замедленного действия. Поэтому после отключения ее двигателя во время испытаний Чиннери и другие инженеры не могли просто запрыгнуть в машину и рвануть на стартовую площадку, чтобы проверить прошивку бортового компьютера. Вместо этого они должны были сначала слить весь жидкий кислород на расположенный поблизости слой гравия.

Кислород конденсируется в жидкость при очень низкой температуре (–182,9 °C), что лишь слегка превышает температуру поверхности Плутона. Это серьезно усложняет процесс использования и хранения криогенного компонента топлива. Если вы когда-нибудь наблюдали за пуском ракеты, то, наверное, видели клубы белого тумана, образующегося в результате кипения кислорода. Однако, несмотря на сложности, результат оправдывает все. Поскольку газы в жидкой фазе занимают меньше места, криогенный кислород позволяет оснастить ракету более компактными и легкими топливными баками. Кроме того, жидкий кислород является мощными окислителем, при взаимодействии с которым ракетное горючее быстро сгорает с выделением большого количества энергии.

Лишь полностью избавившись от жидкого кислорода, или LOX, как его обычно называют англоязычные ракетчики, в ракете сотрудники SpaceX могли приблизиться к ней. Решив проблему, из-за которой отключился бортовой компьютер, они начинали длительный процесс заправки с самого начала. В то время компания доставляла жидкий кислород к ракете автоцистернами, но из-за выкипания во время его перекачки цистерны хватало лишь на одну или две заправки. Когда Маск позвонил Баззе в то утро в конце мая, он был в ярости. Он сказал, что, если у них снова закончится жидкий кислород, он всех уволит. «Тогда мы решили, что всегда должны иметь под рукой чертову уйму кислорода», – вспоминает Чиннери. С этого момента они следили за тем, чтобы на стартовой площадке находились как минимум две или три автоцистерны на случай необходимости.

Первые трудности вполне понятны. С любой новой ракетой, вне зависимости от того, насколько хорошо она спроектирована, всегда возникают проблемы после того, как отдельные ее компоненты собираются в единое целое. На то, чтобы выявить и решить их, требуется время.

Наконец 27 мая все было готово. В то утро ракету окутал густой туман, но процесс обратного отсчета шел гладко. Когда таймер достиг нуля, ракета загрохотала. Туман и дым от двигателя скрывали часть происходящего, однако в том, что произошло на стартовой площадке в тот день, ошибиться было нельзя. Ракета Falcon 1 впервые ожила. Она горела ярко, громко и жарко.

Правда, без жертв не обошлось. На протяжении нескольких месяцев сотрудники SpaceX пытались прогнать небольшую сову-сипуху, которая обосновалась в газоотводе, куда уходит пламя от ракетного двигателя при сгорании топлива. Когда Merlin заработал, сова вылетела оттуда, но успела получить сильный ожог. Бесстрашная птица оставалась в своем гнезде все утро, несмотря на весьма громкий процесс продувки магистралей ракеты, которая производится перед ее статическим огневым испытанием. Инженеры нашли сипуху на соседнем поле и позвонили в реабилитационный центр для животных.

«Этим бедным девушкам явно было очень жалко сову, и они увезли ее, – рассказывал Том Мюллер, наблюдавший за работой двигателя. – Она выглядела неважно. Во время продувки грохот стоял, как в аду, но сова оставалась на месте. Можно было бы подумать, что она вылетит, как только начнется продувка. Но нет, она держалась вплоть до запуска двигателя».

Команда SpaceX серьезно продвинулась, однако до реального пуска было еще далеко. Несмотря на то что ракета Falcon 1 на испытательном стенде базы Ванденберг выглядела как законченный летательный аппарат, ее вторая ступень представляла собой пустую оболочку. Двигатель второй ступени, предназначенный для работы в космическом вакууме, еще не был готов. Бортовое оборудование ракеты тоже нужно было доводить. Предстояло сделать и многое другое. Однако первое серьезное испытание на стартовой площадке прошло успешно.

Чиннери и остальные сотрудники SpaceX были в восторге, несмотря на сильную усталость, накопившуюся за долгие месяцы решения бесконечных технических проблем. «В тот вечер мы снова решили выпить, но на этот раз чтобы отпраздновать», – вспоминает она. После этой вечеринки в пятницу вечером она вернулась домой и проспала остаток выходных.

Пока небольшая команда SpaceX пребывала в эйфорическом сне, руководство ВВС обдумывало возникшую проблему. Дерзкой компании каким-то образом удалось построить и испытать ракету. А теперь она готовилась пустить ее.

«Сегодня мы преодолели самый важный рубеж на пути к пуску, – сказал Маск после успешного испытания. – Через несколько месяцев мы получим у ВВС разрешение на полеты».

Но не тут-то было.

Отношения с ВВС у SpaceX с самого начала складывались тяжело. Это военное ведомство отличается чрезвычайно негибкой культурой, строгой иерархией и множеством требований. В SpaceX культура была относительно свободной, почти не было иерархии, а формализация требований в основном воспринималась как пустая трата времени. SpaceX стремилась к поставленным целям, а в ВВС работали люди, которым надлежало проверить все, что касается технической и экологической безопасности, прежде чем выдать разрешение.

Таким людям, как Кёнигсманн, который никогда раньше не имел дел с крупными полигонами вроде базы Ванденберг, это казалось одновременно забавным и раздражающим. «Мы с ВВС очень сильно расходились в манере общения и ожиданиях, – вспоминает он. – Над некоторыми из их требований мы буквально хохотали. Наверное, они по-своему смеялись над нами».

Однако к началу 2005 года и компании, и ВВС стало не до смеха. Шотвелл, которая одновременно пыталась заключить с военными контракт на запуск Falcon 1 и успокоить офицеров, отвечающих за безопасность полигона, рассказала об одном визите той весной на базу Ванденберг, который серьезно обеспокоил ее. Во время поездки по полигону с руководством ВВС Шотвелл уловила недовольство сопровождавших ее мужчин. Она почувствовала это не столько по тому, что они говорили, сколько по тому, как они говорили. «По-моему, это было похоже на встречу членов мафии, – вспоминает она. – Всем своим поведением они как бы говорили: “Ничего у вас, ребята, не получится”».

Тем не менее на протяжении 2004-го и начала 2005 года ракетная компания продолжала пользоваться объектами ВВС. Чиннери, которая понимала их культуру лучше остальных, сказала, что, по ее мнению, командование базы просто не верило, что SpaceX удастся так быстро создать и пустить ракету. Они минимально поддерживали компанию и возложили всю бумажную работу на сотрудников второго и третьего звена. Правда, и препятствий не чинили.

Чиннери вспоминала: «Поначалу нашу деятельность не проверяли тщательно. Они просто не верили в наш успех, пока мы не провели статическое огневое испытание. Вот тогда они и очнулись».

У ВВС были основания скептически относиться к громким заявлениям ракетных компаний, поскольку некоторые из них объявлялись раньше на базе Ванденберг. Как и Маск, их руководители говорили о снижении стоимости доступа в космос, создании специальной ракеты для доставки на орбиту небольших спутников и о коренном преобразовании аэрокосмической отрасли с помощью новых и более экономичных технологий. И все они неизбежно терпели крах.

Один из самых запоминающихся эпизодов был связан с американской ракетной компанией Amroc, основанной в 1985 году Джорджем Купманом. Этот видный человек из Южной Калифорнии интересовался многим: от Голливуда и космических путешествий до оккультизма. Во время войны во Вьетнаме он служил аналитиком в разведке, снимал обучающие фильмы для военнослужащих и работал постановщиком трюков для голливудских блокбастеров. Среди его друзей были такие люди, как Тимоти Лири, который пропагандировал использование ЛСД в медицинских целях, и актер Дэн Эйкройд. Благодаря последнему Купман стал постановщиком трюков для фильма «Братья Блюз» 1980 года, в ходе съемок которого ему удалось получить от Федерального управления гражданской авиации разрешение на то, чтобы сбросить поднятый вертолетом «Форд Пинто» с высоты 457 метров на небольшую окруженную небоскребами площадь в Чикаго. Помимо всего прочего, он утверждал, что встречался с Кэрри Фишер.[9][10]

После основания Amroc в 1985 году Купман привлек 20 миллионов долларов инвестиций и нанял команду инженеров для разработки инновационного гибридного ракетного двигателя, который использует как жидкие, так и твердые компоненты топлива. По развиваемой тяге около 310 кН он был сопоставим с двигателем ракеты Falcon 1. Выступая на Международной конференции по космическому развитию в 1989 году, Купман говорил то же самое, что и Маск несколькими годами позже.

«Мы хотим снизить текущие затраты на запуск на 90 %, – заявлял Купман. – Мы основали компанию, которая будет заниматься доставкой объектов на околоземную орбиту и обратно, подобно курьерской службе. Наша цель заключается в том, чтобы стать чем-то вроде Federal Express или UPS». Как и Маск, он хотел сделать полеты в космос рутиной, чтобы распространить сферу человеческой деятельности далеко за пределы планеты Земля.[11]

Джеймс Френч, за два десятилетия построивший блестящую карьеру в Лаборатории реактивного движения НАСА, работая над миссиями «Маринер», «Викинг» и «Вояджер», присоединился к Amroc в качестве главного инженера. Он привел с собой молодого Майка Гриффина – того самого инженера, которому предстояло стать одним из первых советников Маска. Гриффин обналичил часть своих сбережений и переехал на другой конец страны ради работы в Amroc. Какое-то время все были счастливы. Однако постепенно сотрудники разочаровались в Купмане, знания которого в области ракетостроения, как выяснилось, ограничивались владением отраслевым жаргоном.

Без государственной поддержки и личного капитала Купман был вынужден полагаться на средства богатых спонсоров. На встречах с потенциальными инвесторами он говорил, что до пуска ракеты осталось всего шесть месяцев, а затем просил Френча подтвердить его слова. Но инженеру это быстро надоело. «Он все время делал громкие заявления и ожидал, что я их поддержу, – вспоминает Френч. – Я не мог этого сделать, и у нас возникали серьезные споры по этому поводу». После двух лет работы в Amroc Френч и Гриффин ушли из компании.

В конце концов Купман договорился с ВВС и восстановил старую стартовую площадку на базе Ванденберг. Но в 1989 году в возрасте 44 лет он погиб в автомобильной катастрофе. После трагической смерти своего харизматичного основателя компания продолжила работу, переименовав первый испытательный полет в Koopman Express. В начале октября того же года Amroc отсчитывала последние секунды до пуска, однако во время старта клапан магистрали жидкого кислорода открылся не полностью, а при ограниченном количестве поступающего окислителя двигатель не развивает достаточную тягу для взлета. Горящая ракета опрокинулась на стартовую площадку. Компанию Amroc постигла схожая участь. Она похрамывала еще на протяжении нескольких лет, а затем продала свои права на интеллектуальную собственность SpaceDev – дочерней компании Sierra Nevada Corporation.

Когда спустя десятилетие на базе Ванденберг объявился Илон Маск, некоторые из ее старожилов посчитали, что знают, чего ждать от новой частной компании. Много громких разговоров о революции в космической отрасли, демонстрации дорогих автомобилей и неминуемого краха.

В начале 2000-х годов у ВВС, которые намеревались возобновить военную программу космических запусков, тоже были большие планы относительно базы Ванденберг. Несколькими десятилетиями ранее в рамках договора, заключенного при посредничестве Белого дома, который участвовал в оплате расходов на создание шаттла НАСА, президент Джимми Картер приказал ВВС запускать все свои спутники разведки и связи с помощью этого космического аппарата гражданского назначения. Военные были не в восторге от вынужденного партнерства с НАСА, но, повинуясь приказу, постепенно начали отказываться от старых ракет.

В июне 1982 года, в ходе своего четвертого запуска, космический шаттл вывел на орбиту первый военный груз. Принудительное сотрудничество между ведомствами могло продолжаться, если бы не катастрофа космического корабля «Челленджер», случившаяся в 1986 году. Это трагическое событие стало веским аргументом, который позволил военным убедить Белый дом в том, что им нужны собственные ракеты-носители. Генералы утверждали, что не смогут своевременно получать доступ в космос до тех пор, пока НАСА не проведет расследование и не устранит обнаруженные в шаттле недостатки, на что может уйти несколько лет. Кроме того, военному руководству требовались современные космические носители, а не переоборудованные межконтинентальные баллистические ракеты, которые использовались до появления шаттлов. Администрация Рональда Рейгана согласилась, и ВВС начали сотрудничать с крупными оборонными подрядчиками Lockheed Martin и Boeing, чтобы модернизировать семейства ракет Atlas и Delta.

В начале XXI века ВВС наконец получили свои долгожданные современные и мощные носители. В 2003 году компания Lockheed Martin приступила к завершающему этапу разработки новой ракеты Atlas V, для пусков которой в ходе выполнения миссий на полярных орбитах требовалась стартовая площадка на западном побережье. Для этой цели ВВС закрепили за Lockheed большую восточную площадку SLC-3 East, примыкающую к месту, где SpaceX планировала испытать ракету Falcon 1. За пару лет ВВС инвестировали более 200 миллионов долларов в модернизацию существующей мобильной башни обслуживания и кабель-заправочной мачты на стартовой площадке, а также в расширение газоотводного тоннеля. К началу статических огневых испытаний ракеты Falcon 1 ВВС уже практически завершили реконструкцию. И эта площадка была не единственным ценным объектом поблизости от установки SpaceX. Весной 2005 года на расположенную всего в паре километров площадку SLC-4 выкатили ракету Titan IV со спутником-шпионом стоимостью миллиард долларов, который собирались запустить по заказу Национального управления военно-космической разведки США (National Reconnaissance Office, NRO).

В результате, когда SpaceX выполнила все требования, чтобы получить разрешение на пуск своей ракеты Falcon 1, представленные документы словно канули в черную дыру. Их просто не подписали. ВВС оказались перед выбором: позволить новой космической компании пустить непроверенную ракету или защитить свои ценные с точки зрения национальной безопасности объекты от повреждений в случае аварии Falcon 1. Недолго думая, генералы решили отложить пуск ракеты SpaceX до старта ракеты Titan IV со спутником NRO. Однако они не могли назвать точную дату выполнения этой миссии.

В конце мая, на следующий день после успешных статических огневых испытаний, Маск и Базза провели телеконференцию с командующим базой Ванденберг и главой NRO. Официальные лица заявили, что SpaceX может пустить ракету Falcon 1, но только после того, как дорогостоящий спутник-шпион будет благополучно выведен на орбиту.

Решение поставило SpaceX в чрезвычайно трудное положение. Пока ракета Falcon 1 ждала своей очереди, никто не возмещал SpaceX ее расходы. Прибыль компании зависела от запусков. Напротив, когда военные заключали контракт на пуск ракеты Atlas или Delta, компании Lockheed и Boeing подписывали так называемый договор «затраты плюс», в соответствии с которым за любые задержки должно платить правительство.

«Формально нас не выгнали с базы Ванденберг, – вспоминает Маск. – Нас просто заморозили. ВВС не говорили ни “нет”, ни “да”. Так продолжалось шесть месяцев. Ресурсы компании таяли на глазах. Это было похоже на голодание».

Практически с самого начала своего существования SpaceX возлагала надежды на эту стартовую площадку, которая отличалась легким доступом к полярным орбитам и находилась всего в 240 километрах от ее завода. При создании наземных систем SpaceX инвестировала семь миллионов долларов в стартовый комплекс на базе Ванденберг. О возмещении затрат можно было не мечтать. Маску пришлось смириться с потерями. У него все еще оставались средства от первоначальных инвестиций, однако при наличии более сотни сотрудников, которым нужно платить зарплату, SpaceX могла продержаться на плаву еще максимум год. А запуск с базы Ванденберг откладывался на бесконечно долгий срок. Компания, главная идея которой – развиваться как можно быстрее, столкнулась с непоколебимой силой.

Это было несправедливо, но Маск мало что мог сделать. Его компания встретилась лицом к лицу с медлительной бюрократией. ВВС не сказали «нет». Если бы они это сделали, SpaceX могла бы оспорить решение. Однако опротестовывать было нечего. Судебный иск не привел бы к судебному запрету в отношении военных, а благоприятный исход дела спустя многие годы стал бы лишь бессмысленной посмертной победой.

Зная, что он не может ждать, судиться или протестовать, Маск выбрал единственный оставшийся вариант. После телефонного разговора с чиновниками он позвонил Баззе и велел ему собирать вещи и готовиться к вылету на Квадж.

Прошло два года с тех пор, как Чиннери впервые посетила атолл Кваджалейн посреди Тихого океана и пережила сюрреалистический опыт, когда армейские офицеры угощали ее обедом и вином. Теперь далекая цепочка островков оказалась для SpaceX настоящим спасением. На протяжении первой половины 2005 года Чиннери в основном жила на базе Ванденберг. Почти всю вторую половину года ей, Базза и дюжине других инженеров и техников предстояло провести на Квадже, ежедневно добираясь на лодке до острова Омелек. Они работали до изнеможения, строя одну стартовую площадку. Теперь им нужно было построить вторую.

Квадж находился далеко от дома, но, по крайней мере, там не было ни одного чиновника ВВС, который стремился закрыть SpaceX. На Квадже армия ждала их с распростертыми объятиями. Полигон был в их распоряжении.

Глава 4

Первый полет

Май 2005 – июнь 2006 года

Окруженный сверкающей водой атолл Кваджалейн представляет собой настоящий тропический рай. Правда, армейскую его версию. Вместо роскошных курортных комплексов с просторными балконами и бесконечными шведскими столами Квадж предлагает две армейские гостиницы с бетонными стенами, небольшими окнами и кафетерием в стиле милитари. Отель Macy’s совсем не похож на торговый центр, отель Kwaj Lodge тоже не представляет собой ничего особенного. В их скучных комнатах нет никаких излишеств и пахнет плесенью, а единственный источник развлечений – армейский телевизор, принимающий несколько основных каналов. На все предметы мебели нанесен номер американского правительства.

«Люди либо ненавидят, либо обожают это место», – сказал Ханс Кёнигсманн. Что касается самого немногословного немецкого инженера, то, несмотря на присутствие военных, ему очень понравился этот красивый тропический остров с богатой природой. В редкие часы досуга Кёнигсманн пользовался великолепными возможностями для дайвинга, которые предоставлял ему атолл.

Больше всего ему нравилось нырять возле старого немецкого крейсера «Принц Ойген», который покоится вверх килем на глубине 35 метров. Во время Второй мировой войны этот тяжелый корабль длиной 212 метров на пару с линкором «Бисмарк» участвовал в потоплении знаменитого линкора «Худ» британского флота, но в конце войны сдался союзникам по антигитлеровской коалиции. В дальнейшем Военно-морские силы США отправили корабль к атоллу Бикини, другой части Маршалловых островов, для проведения ядерных испытаний. В 1946 году он выдержал взрывы под кодовыми названиями «Эйбл» и «Бейкер», а затем его отбуксировали в лагуну Кваджалейн, где он и затонул. Винт и руль корабля выступают над поверхностью, но большая его часть скрыта под водой.

«Мы спускались туда, – вспоминает Кёнигсманн, – плавали вдоль киля, а затем ныряли под корабль и снова поднимались на поверхность. Поскольку мы работали днем, то погружались в основном по ночам. Такое не для любого».

«Принц Ойген» напоминал Кёнигсманну о его родине – Германии, где последствия мировой войны сказывались на протяжении еще нескольких десятилетий после ее окончания. Детство Кёнигсманна прошло в основном во Франкфурте. Повзрослев, он начал реализовывать свои склонности к естествознанию и математике. Его любимым предметом была физика, потому что она давалась ему легче всего. Он надеялся применить свои знания, став пилотом, однако его зрение оказалось для этого недостаточно хорошим. Следующим пунктом в списке рассматриваемых им вариантов была аэрокосмическая отрасль.

За два года обучения в Берлинском техническом университете Кёнигсманну наскучили самолеты. Он увлекся спутниками и совместно с другими студентами начал работать над созданием небольшого космического аппарата, который однажды можно было бы вывести на орбиту. В 1989 году он перешел в Центр прикладных космических технологий и микрогравитации при Бременском университете на севере Германии. Там под его руководством команда из пяти человек сконструировала спутник BremSat весом 63 кг, предназначенный для изучения крошечных метеоритов и частиц пыли в космическом пространстве вблизи Земли. В рамках программы по привлечению международных партнеров к своему плану запусков космических шаттлов НАСА решило вывести спутник BremSat на орбиту с помощью корабля «Дискавери» в феврале 1994 года. За год до запуска Кёнигсманн совершил более дюжины поездок в США, в ходе которых посетил несколько объектов НАСА, в том числе Космический центр Кеннеди. Он прошел по той же платформе-консоли, по которой проходят астронавты, направляясь из подвижной башни обслуживания в шаттл. Кроме того, он встретился с командиром миссии Чарльзом Болденом, четырежды слетавшим в космос.

После запуска спутника BremSat Кёнигсманн потерял покой. На тот момент ему было около тридцати лет, он недавно женился, семья ждала ребенка. Ему понравилось то, что он увидел в Америке во время своих поездок, и пара решила перебраться туда. В 1996 году Кёнигсманн отправился с семьей в Лос-Анджелес и устроился на работу в небольшую компанию Microcosm. В Калифорнии он участвовал в создании легких ракет для коротких полетов. Эти «метеорологические» ракеты не обладают достаточной мощностью для развития орбитальной скорости, но способны совершать полеты по баллистической траектории, ненадолго поднимаясь в верхние слои атмосферы, в результате чего их полезная нагрузка несколько минут пребывает в невесомости. У Кёнигсманна не было абсолютно никакого опыта работы с ракетами. Однако он много практиковался в управлении полетом небольших спутников в космосе и считал, что управление ракетой мало чем отличается.

«Принятое решение казалось мне вполне естественным, – вспоминает он. – Это было частью приключения. Моя жена очень хотела приехать сюда и провести некоторое время в Калифорнии». В итоге они остались там навсегда и получили свою порцию приключений. А Ханс Кёнигсманн с тех пор очень многое узнал о ракетах.

Позднее Кёнигсманн отправился еще дальше на запад. Поскольку он сопровождал Чиннери и Томпсона в ходе ознакомительной поездки на Квадж в 2003 году, он уже знал об особенностях местности и о том, как трудно добраться до далекого атолла. Поэтому в июне 2005 года, когда SpaceX решила воспользоваться своей резервной стартовой площадкой, он возглавил переброску оборудования на запад.

Команде предстояло перевезти очень многое. Ключевые компоненты ракеты сотрудники намеревались взять с собой, доставив их из Лос-Анджелеса на Квадж за два дня, а большую часть остальных грузов нужно было привезти морем в течение месяца. Памятуя о своем опыте работы на базе Ванденберг, команда SpaceX понимала, что для сборки, испытания и запуска ракеты Falcon 1 с острова Омелек им потребуется огромное количество оборудования. Поэтому в своей штаб-квартире в Эль-Сегундо они заполнили несколько грузовых контейнеров всевозможными инструментами, подъемниками, трубопроводами и компьютерами, а затем отправили их в порт Лос-Анджелеса. За те летние месяцы компания перевезла через Тихий океан около тридцати тонн грузов, часть морским, а часть военно-воздушным транспортом.

Кёнигсманн и большинство других сотрудников SpaceX не возражали против спартанской обстановки помещений, в которых им предстояло жить, поскольку их график предполагал работу с раннего утра до позднего вечера семь дней в неделю. До того как SpaceX приобрела собственную лодку, чтобы доставлять сотрудников прямо на остров Омелек, им приходилось делить катамаран с пассажирами с острова Мек. Эта лодка покидала пристань Кваджа еще до восхода солнца и примерно через час высаживала команду SpaceX на Омелеке. Там они работали до самого вечера. Вернувшись на Квадж, они планировали следующий день, решали возникшие проблемы, связывались с инженерами в Калифорнии, выстраивали логистические процессы или вели переговоры с армейскими чиновниками, чтобы получить необходимые разрешения.

Некоторые сотрудники SpaceX, включая Чиннери, перебрались на атолл и провели почти всю вторую половину 2005 года на островах Кваджалейн и Омелек. Другие, в том числе Кёнигсманн, семья которого осталась в Лос-Анджелесе, проводили на острове по нескольку недель, а затем возвращались на материк. Со временем эти бесконечные перелеты туда и обратно превратились для сотрудников SpaceX в настоящее мучение.

«Раньше я никогда не бывал на Гавайях, – признается Фил Кассуф, который в тот период был одним из главных помощников Кёнигсманна в отделе бортового оборудования. – Но за эти шесть месяцев я побывал там столько раз, что больше не могу их видеть».

Изначально вся инфраструктура на острове Омелек состояла лишь из небольшого бетонного бункера. Стартовой команде пришлось забетонировать площадку для пусков и построить ангар для хранения ракет. Они купили в Калифорнии массивные генераторы мощностью 400 киловольт-ампер и доставили их на Квадж. Первым делом Брайан Бьельде должен был убедиться в том, что команда SpaceX сможет управлять своей ракетой с Кваджа. Из-за взрывоопасной природы ракетного топлива и небольшого размера острова Омелек никто не мог оставаться на нем во время запуска. Поэтому команда SpaceX оборудовала центр управления на армейском объекте на острове Квадж, откуда операторы полигона должны были отправить ракете Falcon 1 команду на самоуничтожение, если она отклонится от курса. Поскольку Омелек находится за горизонтом, если смотреть в его сторону с Кваджа, Бьельде не был уверен в надежности радиосвязи прямой видимости. На Омелеке он попытался связаться с Кваджем с помощью установленной на земле УВЧ-антенны и другого оборудования. Сигнал оказался слишком слабым. Однако затем с помощью подъемника Бьельде добрался до высоты, где, по его оценкам, должна была проявить себя антенна вертикально установленной ракеты Falcon 1. На этот раз качество связи оказалось отличным. Несколько метров решили проблему и позволили не тратить средства на строительство станции для ретрансляции сигналов с Омелека на Квадж.

Бьельде и большая часть остальных сотрудников тоже впервые в жизни столкнулись с тропической жарой и влажностью, которые типичны для расположенных вблизи экватора островов. На протяжении первых месяцев они были вынуждены работать на Омелеке без всяких кондиционеров, и единственным способом охладиться было поплавать в лагуне. На суше можно было спрятаться от солнца лишь в открытом с обоих концов бетонном бункере, внутри которого они могли найти тень и некоторое облегчение, когда поднимался ветер. Зачастую они приносили внутрь свои ящики с провизией и ели там бутерброды, печенье и чипсы. Они работали не покладая рук, и к осени 2005 года необходимая инфраструктура была практически готова. На то, чтобы построить стартовую площадку в такой глуши, им потребовалось всего около четырех месяцев.

Чиннери объясняет такую скорость тем опытом, который они приобрели при строительстве своей первой стартовой площадки на базе Ванденберг, а также большей лояльностью армейских чиновников. Это позволило компании двигаться в естественном для себя темпе, то есть максимально быстро. «Это то, что было присуще SpaceX с самого начала, – пояснила она. – Мы не тратили время на рассуждения. Если мы знали, что нам необходимо что-то доставить, мы просто это делали».

В ходе строительства стартовой площадки на Омелеке команда старалась действовать на скорую руку, жертвуя изысканностью в угоду целесообразности. Например, инженеры решили, что им не нужен громоздкий «транспортер» для того, чтобы переместить ракету из ангара, где ее собирали, на бетонную плиту, расположенную примерно в 140 метрах, где ее планировалось пускать. Вместо этого они придумали решение времен бронзового века. Ракета должна была лежать горизонтально в специальной люльке с большими металлическими роликами, предназначенными для езды по гладкой поверхности. Однако, для того чтобы пересечь остров Омелек, покрытый спрессованными кораллами, песком и водорослями, команде пришлось постелить на землю большие листы фанеры и перекладывать их, передвигая по ним груз на пару метров за раз. Каким бы примитивным ни казалось это решение, оно позволило выполнить поставленную задачу. На стартовой площадке с помощью той же люльки Falcon 1 устанавливали в вертикальное положение.

Вспоминая о подготовке стартовой площадки, Кёнигсманн с трудом понимает, как компании удалось справиться с работой настолько быстро, особенно учитывая сложности логистики. «Безумие, правда? Не знаю, как мы умудрились все это сделать», – говорит он.

После доставки в сентябре первой и второй ступеней ракеты объем деятельности увеличился, породив совершенно новые логистические проблемы. Когда у работавшей на Омелеке команды ломался какой-нибудь важный компонент, без которого дальнейшая работа была невозможна, инженеры летели обратно в Лос-Анджелес, чтобы не сидеть без дела две недели, ожидая, пока на Кваджалейн доставят замену.

Иногда проблему удавалось решить почти сразу после того, как стартовая команда покидала атолл. В то время сотрудники SpaceX пользовались смартфонами Palm Treo. Как-то раз они летели в Лос-Анджелес и, приземлившись в Гонолулу, получили сообщение о том, что им, возможно, придется вернуться. Но затем им посоветовали продолжить путь домой. Приехав в международный аэропорт Лос-Анджелеса, они узнали, что им все-таки придется вернуться на Квадж, однако очередной рейс туда отправлялся только ранним утром следующего дня. Поэтому, переночевав дома и перекинувшись парой слов с членами семьи и друзьями, они вернулись на Квадж.

Той осенью SpaceX доставила на Омелек большой трейлер, в котором инженеры и техники могли бы ночевать. Это позволило небольшой команде работать над ракетой до позднего вечера. Поначалу условия проживания на острове были довольно суровыми, посему для тех, кто оставался там на ночь, Крис Томпсон заказал специальные футболки. В то время в Америке очень популярным было реалити-шоу «Последний герой», логотип которого он и взял за основу дизайна. Только вместо девиза телешоу «Перехитри, переиграй, переживи» на футболках SpaceX было написано: «Перепотей, перепей, перезапускай». Такая футболка вручалась каждому сотруднику SpaceX после его первой ночи на острове.

Им приходилось работать допоздна, потому что дел было невпроворот. Так как проблемы никогда не заканчивались, инженеры и техники трудились еще долгое время после захода солнца. Команде разработчиков двигательной установки, которую возглавлял на Омелеке инженер Джереми Холлман, приходилось особенно туго. Система зажигания двигателя Merlin, которая должна обеспечивать искру, воспламеняющую смесь жидкого кислорода и керосина, оставалась постоянным источником проблем.

В преддверии первого пуска пара десятков инженеров и техников, работавших на Омелеке, чувствовали себя изгоями. Несколько старших менеджеров на Квадже, в число которых входили Базза, Томпсон и Кёнигсманн, консультировались со специалистами в штаб-квартире в Калифорнии по поводу преодоления возникающих трудностей, а затем передавали полученные инструкции на Омелек по телефону или электронной почте. Однако временами такой стиль руководства казался тем, кто работал над оборудованием, чересчур деспотичным.

Стресс еще больше усугублялся по мере приближения даты первого пуска, когда вице-президенты на Квадже начинали возмущаться по поводу отсутствия документации. Менеджеры требовали подробного отчета за все действия, выполняемые над ракетой. Это раздражало инженеров с Омелека, в том числе Бюлента Алтана, которые и так изо всех сил спешили с подготовкой ракеты Falcon 1 к полету. Они возмущались, когда от них требовали то, о чем не просили раньше. Незадолго до пуска обстановка накалилась до предела. Вице-президенты с Кваджа снова позвонили и устроили настоящий разнос из-за отсутствия необходимых отчетов. «Нам всыпали по первое число, – вспоминает Алтан. – Мы на Омелеке чувствовали себя рабами, лишенными всех прав».

Кроме того, они страдали от голода. В первый год логистика была налажена настолько плохо, что команда, трудившаяся на крошечном острове, иногда оставалась не только без необходимых для работы материалов, но и без еды. В тот день, когда им объявили выговор из-за документации, лодка, которая должна была доставить провиант, пиво и сигареты, так и не появилась.

«Мы пахали круглосуточно, – вспоминает Холлман. – Мы устали от того, что нами постоянно командуют. В какой-то момент нам все это надоело, и мы решили напомнить руководству о том, что тоже являемся частью команды».

И они объявили забастовку. Холлман надел наушники с микрофоном и связался с руководителем пуска Falcon 1 Тимом Баззой, находящимся на Квадже. Холлман заявил, что команда на Омелеке больше не будет работать без еды и сигарет.

Базза осознал всю серьезность ситуации и быстро организовал доставку армейским вертолетом нескольких упаковок куриных крылышек и сигарет. Однако пилот отказался сажать вертолет на Омелеке, аргументируя это тем, что на стартовой площадке построена башня, которая предназначалась для подачи топлива и электроэнергии к ракете перед ее пуском. Посадка рядом с ней была небезопасна. Базза пришлось импровизировать.

«Я был знаком с пилотом вертолета и пообещал ему пиво в баре Snake Pit на Квадже, если он позаботится о доставке», – рассказывает Базза. В итоге вертолет просто завис над островом, а еду и сигареты сбросили через боковую дверь.

У Алтана есть другая версия того, почему пилот вертолета не стал его сажать. По его словам, стартовая вышка находится довольно далеко от вертолетной площадки. Однако появившиеся из темноты потрепанные сотрудники, вероятно, напомнили пилоту сцену из «Повелителя мух». В рваных белых рубашках, покрытых копотью и пятнами керосина, они заполонили площадку, увидев приближающийся вертолет. «Мы были просто голодными дикими животными на острове», – вспоминает Алтан.[12] Эд Томас, первоклассный техник, работавший вместе с Холлманом, немедленно бросился за сигаретами. Он затолкал в рот сразу две штуки и одновременно их закурил.

Так, с помощью небольшого количества еды и никотина бунт на Омелеке был подавлен.

В конце ноября 2005 года команда решила, что все готово к пуску. Всего за три с половиной года SpaceX с нуля построила ракету и две стартовые площадки. 27 ноября, спустя трое суток после Дня благодарения, сотрудники SpaceX встали за несколько часов до восхода солнца, чтобы заправить ракету жидким кислородом и керосином. Армия предоставила компании шестичасовое окно с утра до середины дня для статического огневого испытания. Пустить ракету планировали через несколько дней. В то утро во время обратного отсчета возникла непредвиденная сложность с заправкой ракеты гелием. (Во время пуска гелий используется для подачи компонентов топлива из баков в двигатель.) Ситуация усугубилась проблемой с одним из больших резервуаров для хранения жидкого кислорода, находящимся на острове. Один из его клапанов оказался настроен на «выпуск», а не на закрытие. SpaceX пришлось приостановить процесс обратного отсчета и получить разрешение на то, чтобы несколько сотрудников могли добраться до острова и закрыть клапан вручную. Затем им пришлось снова заправить ракету, и в итоге выделенное на испытание время истекло. Кроме того, во время обратного отсчета забарахлил компьютер главного двигателя. Маск поручил команде решить возникшие проблемы и повторить попытку в середине декабря. У них оставался еще один шанс пустить ракету в 2005 году.

20 декабря команда SpaceX вернулась, чтобы снова попытать удачу. Заправочные операции прошли более гладко, но теперь сложности были связаны с погодой. Скорость тропического ветра, дующего на атолл Кваджалейн, превышала 48 км/ч, что мешало безопасному пуску. Разочарованные участники стартовой команды начали сливать компоненты топлива из ракеты, перенеся ее пуск на другой день. Однако при опорожнении бака с керосином произошла авария.

Томпсон, отвечавший за конструкцию ракеты, заметил нечто странное, когда наблюдал за процессом из центра управления на Квадже. «Подождите-ка, – сказал он. – Это что за тень?» Все посмотрели на экран. Странная тень продолжала увеличиваться. Затем бак отделился от ракеты и разрушился.

Из-за неисправности одного из клапанов наддува во время слива компонентов внутри бака быстро образовывался вакуум. Тонкие стенки оболочки первой ступени начали прогибаться внутрь. Это грозило уничтожением ракеты вместе с двигателем и всем остальным. «В центре управления возникла настоящая паника, пока мы пытались остановить слив топлива», – вспоминает Томпсон. Счет шел на секунды, но им все-таки удалось замедлить опасный процесс и предотвратить взрыв, который мог разнести ракету Falcon 1 на куски.

Позднее в тот же день Томпсон, Маск, Кёнигсманн и еще несколько сотрудников SpaceX отправились на лодке к острову Омелек, чтобы оценить ущерб. Дневной ветер вздымал высокие волны, одна из которых сильно качнула их лодку, когда они проплывали мимо острова Бигедж. В результате Томпсона подбросило вверх, после чего он упал и ударился о поручень. Когда они добрались до Омелека, колено Томпсона распухло до размеров волейбольного мяча. Ракета тоже была в плохом состоянии. Топливный бак первой ступени нельзя было восстановить. В процессе его перевозки обратно на Квадж Томпсон понял, что запустить Falcon 1 до конца года не получится.

Несмотря на все сложности, Кёнигсманн был уверен в том, что они использовали правильный подход при создании ракеты. В 1990-х годах во время работы в Microcosm он видел противоположный пример, наблюдая за тем, как никуда не спешащая и располагающая гораздо меньшими средствами компания терпит поражение. У основателя Microcosm Джеймса Верца не было большого капитала, поэтому он собирался создать семейство ракет Scorpius за счет небольших государственных субсидий, начав с освоения гранта в несколько миллионов долларов, который предоставила Исследовательская лаборатория ВВС США в 1993 году. На первом этапе он планировал создать небольшой суборбитальный носитель, за которым должна была последовать разработка двухступенчатой ракеты, способной вывести несколько тонн груза на низкую околоземную орбиту.

Microcosm ставила перед собой те же цели, что и SpaceX, – сделать простую и недорогую ракету, которую можно было бы быстро выкатить на стартовую площадку и отправить в космос. В 1999 и 2001 годах Кёнигсманн помогал Microcosm пускать суборбитальные версии ее ракеты Scorpius с ракетного полигона Уайт-Сэндс в Нью-Мексико. Компания назвала оба испытания успешными, но на самом деле это было не совсем так. Энн Чиннери, которая в то время работала в Microcosm и занималась получением доступа к полигону Уайт-Сэндс, свидетельствует, что запущенный в 2001 году более крупный прототип Scorpius довольно быстро сошел с курса. Отчасти проблема была обусловлена системой навигации, разработанной Кёнигсманном. Он извлек из той неудачи важные уроки, чтобы не допускать подобных проблем при работе в SpaceX.

Тогда же Кёнигсманн осознал важность наличия достаточного количества средств для должного выполнения поставленных задач. Программа Scorpius провалилась именно потому, что при разработке носителей Верц зависел от небольших государственных контрактов. После первой встречи с Маском в начале 2002 года, еще до создания SpaceX, Кёнигсманн подумал, что тот способен решить эту проблему. Инвестиции мультимиллионера могли помочь возродить ракетную программу Microcosm. Желая познакомить Маска с Верцем, Кёнигсманн организовал встречу, на которой планировалось обсудить ракеты Scorpius и потребности компании в финансировании. Он надеялся, что его босс поладит с инвестором. Однако этого не произошло.

«Я видел, что Microcosm испытывает трудности со своей ракетной программой, – вспоминает Кёнигсманн. – И тут появляется парень, который хочет строить ракеты. Если бы они объединились, все могли бы оказаться в выигрыше, не правда ли? Проблема заключалась в том, что у Джима было свое видение достижения поставленных целей, а у Илона – свое, поэтому Джим просто не осознал ценности открывшейся перед ним возможности. Меня это сильно разозлило».

Через несколько недель после провальной встречи Маск позвонил Кёнигсманну и предложил работу в новой ракетной компании. Тот заинтересовался. Со свойственным ему напором Маск договорился с Кёнигсманном о собеседовании прямо у дома последнего в районе Сан-Педро на юге Лос-Анджелеса, в который входит часть большого порта. В то время у Кёнигсманна гостили его родители, приехавшие из Германии, и ему пришлось отправить их в кино.

Собеседование длилось около двух часов: двое мужчин, один родом из Южной Африки, другой – из Германии, сидели в американской гостиной и разговаривали о космосе. «На самом деле это гениально, – сказал Кёнигсманн. – Если вы действительно хотите узнать человека, сходите к нему домой. Осмотрите кухню и книжную полку. На моей стояло изрядное количество технических книг и кое-что из классики». Учебники по аэрокосмической технике и романы Азимова могли произвести на Маска впечатление, произведения Стейнбека – вряд ли.

После шести лет, проведенных в США, перед семьей Кёнигсманна встал вопрос о том, что делать дальше. Если они собирались остаться, как того хотели, Ханс должен был найти лучшую работу с более высокой зарплатой и более обширными перспективами. Поэтому Кёнигсманну хватило пяти миллисекунд на то, чтобы сказать «да», когда Маск предложил ему должность. Маск вложил в проект 100 миллионов долларов собственных денег, а значит, компании не придется существовать на скудные государственные дотации. Единственное условие контракта, которое Кёнигсманн хотел оговорить, было связано с увеличением отпуска. Ему нужно было дополнительное время на поездки к семье в Германию. Маск согласился, прекрасно зная, что Кёнигсманн будет слишком занят и вряд ли сможет воспользоваться этой привилегией. Так и случилось.

В начале 2006 года, после повреждения бака первой ступени ракеты, произошедшего перед Рождеством, SpaceX доставила на Омелек новую ступень. Сразу после этого стартовая команда занялась ее интеграцией с двигателем Merlin и подготовкой к статическому огневому испытанию. Армия выделила компании первые две недели февраля для его проведения, после чего планировала на месяц с лишним закрыть полигон Кваджа для технического обслуживания. Неудача могла стоить SpaceX нескольких недель простоя.

Поэтому в первую же неделю команда собрала ракету и выкатила ее из ангара на стартовую площадку на Омелеке. После ее установки в вертикальное положение пришлось подключить огромное количество магистралей к бакам первой и второй ступеней. По этим магистралям в носитель подавалось горючее, окислитель, гелий и другие газы и жидкости. Кроме того, ракете требовалось достаточное количество электроэнергии, чтобы регулировать давление в баках, а также открывать и закрывать клапаны. Все это оборудование должно было подключаться и отключаться каждый раз, когда ракета переводилась из горизонтального положения в вертикальное и наоборот.

Трудоемкая и затягивающаяся почти на весь день задача подключения магистралей подачи компонентов топлива и электроэнергии ко второй ступени, которая находится в верхней части ракеты, часто выпадала на долю инженера-конструктора Фло Ли, которую к тому времени уже прозвали «Королевой JLG» за ее навыки работы с подъемником, и Бюлента Алтана – еще одного из ключевых заместителей Кёнигсманна. Несмотря на то что[13] Falcon 1 считается довольно небольшой по меркам ракетостроения, ее длина от сопла до вершины головного обтекателя составляет почти 21 метр, так что сотрудникам приходилось подниматься практически на высоту шестиэтажного здания.

Боящемуся высоты Алтану требовалось большое мужество, чтобы забраться в корзину подъемника вместе с Ли. Однако он отвечал за подключение электрических кабелей, поэтому вынужден был преодолевать свои страхи. «Каждый раз, когда мы с Фло пользовались подъемником, я вцеплялся в поручни корзины так сильно, что у меня белели костяшки пальцев», – вспоминает он.

После того как подключили все магистрали, осталось всего несколько дней на статическое огневое испытание. 6 февраля стартовая команда попыталась включить электропитание Falcon 1, а это весьма ответственный момент, если учесть, как много может пойти не так в ходе этого процесса. Чтобы обеспечить энергетические потребности ракеты, команда специалистов по бортовому оборудованию решила повысить напряжение, опасаясь недостаточности силы тока вследствие большой длины кабеля. Но, несмотря на это, когда они попытались включить электропитание, ракета так и не ожила из-за проблемы в энергоснабжении второй ступени.

Ли и Алтан снова забрались в корзину подъемника JLG. Однако даже добраться до отсека оборудования внутри второй ступени было непросто. Хотя люк отсека и не был заварен, для его водозащиты использовался силикон. Ли и Алтану пришлось сорвать герметик, а затем открутить более дюжины винтов, чтобы открыть люк. Почти сразу оба инженера почувствовали зловещий запах сгоревшей электроники. Они начали по очереди тестировать различные блоки питания второй ступени. Наконец добрались до одной из главных распределительных коробок, которую собирал сам Алтан.

Оказалось, что в ней произошло короткое замыкание.

«В тот момент у меня внутри все похолодело, – вспоминает Алтан. – Я знал, что нас подвела именно моя конструкция, и возникшая проблема может стоить нам по крайней мере полуторамесячной задержки».

Проверив схемы, Алтан понял, что используемые в ней конденсаторы не были рассчитаны на то напряжение, которое подала стартовая группа. В блоке питания первой ступени использовались такие же конденсаторы, а значит, он тоже мог в любой момент выйти из строя. Заменить конденсаторы в обоих блоках питания было бы нетрудно, если бы на Кваджалейне работали магазины электроники. Цена нужных конденсаторов составляла около пяти долларов, однако купить их можно было только в компании Digi-Key Electronics в Миннесоте, в девяти с половиной тысячах километров от того места, где они находились.

Однако то были отчаянные времена, поскольку до закрытия полигона оставалось всего несколько дней. Согласно спешно разработанному плану, один из стажеров, работавших на заводе SpaceX, должен был отправиться на небольшом самолете Маска Cessna Citation CJ2 из Техаса в Миннесоту за конденсаторами. Между тем, один из рейсов, выполняемых трижды в неделю из Кваджа в Гонолулу, отправлялся позднее в тот же день. Если бы Алтан поторопился, то мог бы улететь им и прибыть в Лос-Анджелес на следующий день, чтобы встретится со стажером. Вместе с одним из техников он быстро демонтировал распределительные коробки ступеней и извлек из них печатные платы. Их погрузили в защитные чемоданы Pelican – весь багаж Алтана, – после чего тот помчался на лодке обратно на Квадж.

Самолет приземлился в Гонолулу около двух часов ночи, а следующий борт в Лос-Анджелес должен был вылететь спустя примерно пять часов. Учитывая непродолжительность остановки, Алтан решил не ехать в отель, однако после последнего ночного рейса аэропорт Гонолулу закрывался. Переночевать внутри терминала было невозможно, посему растрепанный Алтан прилег на бетонное покрытие у его входа, пытаясь поспать хотя бы несколько часов. Несмотря на то что аэропорт был закрыт, объявления продолжали воспроизводиться через громкоговорители. «Мне кажется, я слышал гавайское слово “махало” сотни раз за ту ночь. Все это вкупе с выбросом адреналина не позволило мне даже задремать», – рассказывает он.[14]

Жена Алтана встретила его в аэропорту Лос-Анджелеса и отвезла прямо к зданию с отделом бортового оборудования SpaceX на Невада-стрит, куда уже прибыл стажер с новыми конденсаторами. На их замену ушло меньше часа, а затем еще два часа на «приемочное» тестирование, которое позволило убедиться в том, что оборудование работает так, как задумано. Тем временем Алтан вернулся домой, переоделся в свежее и приготовился ко второй части своего путешествия. Возвращение на Квадж обещало быть более комфортным, поскольку к команде присоединится сам Маск, который собирался наблюдать за статическим огневым испытанием. Лететь на Квадж предстояло на самолете Маска Dassault Falcon 900. Стажера из Техаса решили взять с собой в качестве поощрения за его роль в истории с конденсаторами, а также на случай, если команде понадобится дополнительная пара рук.

Алтан надеялся забыться в одном из просторных кожаных кресел частного самолета, чтобы наверстать упущенный сон, но вместо этого Маск засыпал его вопросами. Что именно произошло? Как могла сломаться электроника в его ракете? Как всегда ориентированный на детали Маск хотел получить точные ответы и подробные планы того, что предстояло сделать, вернувшись на Квадж. Алтану не удалось заснуть ни на секунду.

На аэродроме Кваджа их ждал армейский вертолет с работающими двигателями. Однако сначала им, как и всем остальным прибывающим на Квадж, пришлось заполнить бланки деклараций, чтобы пройти таможню и соблюсти правила безопасности, которые действуют на территории военной базы. Когда все было сделано, Алтан со стажером сели в вертолет, захватив с собой чемоданы с платами, и отправились на Омелек. Там они снова установили и подключили распределительные коробки первой и второй ступеней ракеты. На этот раз все заработало. Алтан помнит, как в ту ночь на острове Омелек ему наконец удалось уснуть после почти шестидесятичасового бодрствования. Сумасшедшая одиссея не прошла даром: компании удалось уложиться в срок и 13 февраля провести статическое огневое испытание.

Гораздо менее удачным оказался конец истории стажера, который по-прежнему работает в отрасли, но имя которого я здесь не называю по его просьбе. Узнав о том, что ему тоже предстоит лететь на Квадж, он поинтересовался у своих коллег о том, чего стоит ожидать от этого тропического острова. По словам стажера, его руководитель в SpaceX сказал ему, что на острове есть тир, и «порекомендовал» взять с собой небольшой пистолет. Объяснение кажется неправдоподобным, учитывая то, что Квадж, по сути, представляет собой военную базу и практически все сотрудники SpaceX об этом знали. Тем не менее стажер взял с собой пистолет и около сотни патронов. Он, как и полагается, все задекларировал по прибытии на Квадж, но таможенники не обратили на это внимание во время спешных процедур оформления. Однако местная полиция вскоре выявила допущенную ими ошибку.

Руководивший запуском Falcon 1 Тим Базза вспоминает, как он стоял в центре управления на Квадже, наблюдая за деятельностью сотрудников на Омелеке на следующий день после прибытия стажера. «К нам в дверь постучались военные полицейские, – рассказывает Базза, – и спросили меня о местонахождении стажера».

Его срочно доставили на Квадж, где он и Базза встретились с начальником военной полиции. В конце концов стажеру разрешили вернуться в Лос-Анджелес, но в SpaceX он с тех пор больше не работал.

Тем не менее на этом история не закончилась. Базза, Алтан и все остальные хорошо помнят своего рода «манифест» под названием «Прощание с моей семьей SpaceX», который стажер разослал сотрудникам компании. В письме он рассказал о своих южных корнях и попытался объяснить причины, которые побудили его привезти на Квадж пистолет, которому он дал имя Бетси. Они больше никогда о нем не услышат.

* * *

После открытия стартового полигона в марте компания SpaceX заявила о своей готовности к запуску ракеты Falcon 1. В пятницу, 24 марта, участники стартовой группы проснулись рано утром, если, конечно, им вообще удалось отдохнуть в своих номерах и арендованных домиках.

«Не помню, чтобы я спал в ту ночь, – рассказывает Кассуф, который в то время делил таунхаус с Кёнигсманном и Алтаном. – Я был очень взволнован и сильно нервничал. Мне не верилось, что этот день наконец настал. Перед тем был какой-то марафонский спринт. Нам все время казалось, что мы находимся в нескольких шагах от цели, но она постоянно от нас ускользала».

Рано утром они вскочили на свои велосипеды и поехали к центру управления на другой стороне острова. Они неслись навстречу ветру, который всегда дул в том направлении по утрам, но почти не ощущали этого из-за предвкушения предстоящих событий и прилива адреналина.

Маск нервно мерил шагами пол в центре управления. Он уже несколько раз прилетал на атолл на своем частном самолете для наблюдения за статическими огневыми испытаниями и попытками пуска, и ему очень хотелось увидеть, как ракета Falcon 1 взмывает в небо. Позднее он будет стремиться снизить общественные ожидания перед важными запусками, однако в 2006 году этот урок еще не был им усвоен. За несколько месяцев до полета Falcon 1 Маск уверял Дженнифер Рейнголд, репортера издания Fast Company, в том, что вероятность успеха первого пуска ракеты Falcon 1 «намного превышает» 90 %.

Маск, как обычно, думал о будущем. Пока Базза и оператор пуска Крис Томпсон следили за процессом обратного отсчета, Маск находился в задней части помещения. На протяжении всего этого времени он постоянно подзывал Томпсона, чтобы обсудить с ним выбор материалов для ракеты Falcon 5, которую он предполагал оснастить пятью двигателями Merlin. Маск хотел получить у Томпсона дополнительную информацию о его планах относительно заказа специального алюминиевого сплава для создания топливных баков будущей ракеты. Потом, когда до пуска оставалось около тридцати минут, Маск подошел к сидящему за пультом управления Томпсону и начал донимать его вопросами о том, почему нужные материалы еще не заказаны.

«Мы наблюдали за процессом обратного отсчета, а ему вдруг вздумалось устроить подробное обсуждение материалов, – вспоминает Томпсон. – Я был ошеломлен тем, что он не осознавал мою ответственность за опрос каждой отдельной команды в ходе пуска ракеты. Это меня сильно поразило».

Когда Маск отошел, Базза повернулся к Томпсону и спросил: «Что, черт возьми, происходит?»

По правде говоря, склонный к многозадачности Маск просто оставался самим собой. Даже во время процесса обратного отсчета он был способен думать о том, какие потребности могут возникнуть у его компании через шесть и более месяцев. В это время Томпсон меньше всего думал о сроках доставки и стоимости алюминия. Он был сосредоточен на пуске самой первой ракеты компании. Многое из того, что они делали в тот день, было для них совершенно новым. Однако взгляд Маска простирался далеко за пределы событий того дня.

Правда, несмотря на присутствие отвлекавшего от дел босса, процесс обратного отсчета прошел относительно гладко. К всеобщему удивлению, таймер достиг нуля, двигатель Merlin заработал, а ракета начала подниматься в воздух. После года с лишним, потраченного на строительство двух стартовых площадок, Чиннери, находившаяся на своей контрольной станции, наблюдала за взлетающей ракетой, не веря своим глазам. «Мы все-таки досчитали до нуля, – рассказывала она. – Однако, учитывая множество неудачных попыток, радоваться начали не сразу. Пару секунд мы переживали, что с ракетой может что-то случиться. Но потом поняли, что она действительно улетает, и впали в эйфорию».

Как и большинство остальных присутствовавших в центре управления, Маск внимательно следил за видеотрансляцией. На протяжении первых десяти секунд ракета Falcon 1 уверенно поднималась в небо, подгоняемая ярким пламенем. Пуск состоялся. Переживания команды сменились восторгом.

Однако спустя еще несколько секунд все причины для радости исчезли.

Мюллер первым заметил проблему с двигателем Merlin. «Вот черт!» – воскликнул он.

Затем и остальные увидели, что двигатель ракеты загорелся.

«Мы заметили это во время ее взлета, – вспоминает Маск. – Мы надеялись, что если ракета поднимется достаточно высоко, то пламя погаснет из-за нехватки кислорода в окружающей атмосфере».

Однако ракете не удалось достичь разреженных слоев атмосферы. Спустя полминуты после взлета двигатель Merlin заглох. Через несколько секунд ракета перестала подниматься и под действием силы тяжести начала падать. Потрясенная команда следила за трансляцией с установленной на стартовой площадке камеры, глядя, как горящие обломки ракеты падают в океан. Мгновение спустя сигнал с камеры пропал. Яростный огонь Falcon 1 обрушился на землю. На протяжении почти четырех лет небольшая группа людей неустанно трудилась ради этого пуска. Но все закончилось буквально за одну минуту.

«Сначала это было потрясающе, а потом просто ужасно, – рассказывает Чиннери. – Подобные события способны выбить почву из-под ног».

Ракета взлетела с острова Омелек в 10:30 по местному времени. После того как она рухнула, Маск и еще несколько человек из высшего руководства SpaceX устроили совещание с армейскими чиновниками. Они довольно быстро поняли, что пожар был вызван утечкой топлива, которая произошла в верхней части главного двигателя. К тому времени было уже за полдень – слишком поздно для того, чтобы собирать всех и отправляться на сбор обломков. На широте Кваджалейна солнце садится в семь часов вечера.

Маск и несколько его старших инженеров решили слетать на остров на вертолете, чтобы оценить повреждения, прежде чем приступать к работам по восстановлению. Пролетая над Омелеком, они поначалу не увидели ни одного обломка, только плавающий среди рифов парашют. Они попытались реконструировать события того утра. Большая часть поверхности острова была залита соленой водой. Они видели мелкие фрагменты ракеты, но ни одного крупного куска на глаза не попалось. Они предположили, что ракета врезалась в коралловый риф, расположенный к востоку от острова. Позднее эту версию подтвердила видеозапись, на которой было запечатлено, как ракета взрывается на мелководье, обрушивая на Омелек каскад брызг.

В тот вечер, чтобы поднять всем настроение, Кимбал Маск решил приготовить ужин. Младший брат Илона был одним из первых инвесторов SpaceX и во время подготовки к первому пуску публиковал новости в блоге под названием «Атолл Кваджалейн и ракеты». К тому времени Кимбал устал от ужасной еды в кафетерии отеля Kwaj Lodge, поэтому пошел в местный продуктовый магазин, чтобы воспользоваться его ограниченными возможностями. Будучи профессиональным шеф-поваром, он подружился с местным военнослужащим, на заднем дворе дома которого располагалась летняя кухня. После неудачного первого пуска он приготовил тушеные бобы с помидорами, местное мясо, а также салат из помидоров и хлеба.

«У нас не было никаких столов, поэтому все просто сели в круг, – вспоминает он. – Это была прекрасная и грустная ночь».

В особенно напряженные моменты Илон Маск пытается снять стресс с помощью смеха. У него отличное чувство юмора. Он часто говорит что-нибудь смешное, а затем, осознав это, многократно повторяет шутку в ходе разговора, тем самым вовлекая собеседников. Кимбал помнит, как его брат переживал события того дня, пока они ужинали все вместе. Как и другие любители ракет, во время их пусков Маск испытывает необычайный прилив адреналина. К вечеру его действие стало спадать, и Маск начал размышлять о случившемся и обдумывать дальнейшие действия. «Он явно грустил из-за того, что произошло, но при этом старался посмеяться над ситуацией, ведь ничего другого больше не остается», – говорит Кимбал Маск.

На следующее утро команду SpaceX ждал приятный сюрприз. На пристани собралось больше ста человек, среди которых были в основном работающие на армию гражданские лица. На острове Кваджалейн проживает всего лишь около тысячи человек, и эти люди пришли для того, чтобы поддержать небольшую ракетную компанию. Они хотели помочь в расследовании, собрав фрагменты ракеты Falcon 1.

Катамаран добрался до Омелека во время отлива, после чего команда SpaceX и местные жители разделились и прочесали небольшой остров в поисках обломков. Для расследования военные предоставили карты, на которых участники операции должны были отмечать места, где обнаруживали фрагменты ракеты. «Это было забавно, – вспоминает Кёнигсманн. – Поначалу мы так и делали, но в конце концов поняли, что место падения той или иной части не имеет никакого значения. Мы уже знали причину взрыва ракеты, а то, как именно она взорвалась, никого не волновало».

Полезный груз, спутник FalconSAT-2, упал на землю практически в том же месте, с которого стартовал, пробив крышу механического цеха, недалеко от контейнера, в котором этот аппарат был доставлен. По иронии судьбы спутник весом 18 кг ждал целых пять лет, прежде чем отправиться в космос, но в результате своего полета переместился лишь на пару метров. Этот аппарат связи, созданный студентами Военно-воздушной академии всего за 75 тысяч долларов, изначально планировалось запустить в космос на борту космического корабля «Атлантис». Однако НАСА свернуло программу проведения недорогих экспериментов на орбите из-за катастрофы корабля «Колумбия», которая произошла в феврале 2003 года.

Вскоре после этой трагедии свои услуги по отправке спутника в космос предложило Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA). Желая поддержать инновационные программы в сфере космических запусков, это оборонное ведомство оплатило первый пуск ракеты Falcon 1. Разумеется, никому не хотелось терять спутник, однако, поскольку он не был особо ценным оборудованием, необходимым для обеспечения национальной безопасности, было решено использовать его в качестве тестовой полезной нагрузки.

«Мы были в восторге, – вспоминает Тимоти Лоуренс, подполковник, в то время руководивший проектом FalconSAT-2 в Академии ВВС США в Колорадо-Спрингс. – У спутника появилась надежда. Мы с самого начала поддержали это предложение и встретились с сотрудниками SpaceX, с которыми у нас сложились прекрасные отношения».

Соглашение о запуске предполагало присутствие на Квадже представителя, ответственного за полезную нагрузку. Однако в декабре 2005 года, когда SpaceX собиралась впервые пустить Falcon 1, все ученики Лоуренса разъехались по домам на каникулы. Поэтому отправиться на Квадж пришлось ему самому. Из-за задержки рейсов Лоуренс не смог вылететь последним коммерческим бортом из Гонолулу и в итоге прибыл на частном самолете Маска. Юрист ВВС сказал, что с этической точки зрения такое путешествие не станет проблемой, если правительство возместит SpaceX стоимость перелета по справедливой коммерческой ставке.

Встретив Лоуренса в своем самолете Falcon 900, Маск предложил ему отведать шотландское виски, шампанское «Дом Периньон» и бутерброды с крабами. Во время полета Лоуренс в основном разговаривал с пилотами, но при этом внимательно наблюдал за Масками. Пока Кимбал играл в видеоигры, его старший брат изучал книги, посвященные первым ученым-ракетчикам и их деятельности, в том числе американской программе, которой руководил Вернер фон Браун, и советской программе, которую возглавлял Сергей Королёв. Судя по всему, Маск старался понять допущенные ими ошибки и извлечь соответствующие уроки. «Я не удивлен тому, что он сумел добиться успеха, – говорит Лоуренс. – Он явно предан своему делу».

Лоуренс помнит, как 24 марта следил за пуском вместе с высшим руководством Академии ВВС по видеотрансляции, организованной SpaceX. Когда ракета оторвалась от земли, он почувствовал облегчение. Несмотря на то что история спутника FalconSAT-2 оказалась не особенно счастливой, она, по крайней мере, завершилась. Смитсоновский институт хотел поместить FalconSAT-2 в Национальный музей воздухоплавания и астронавтики, однако Лоуренс и другие офицеры ВВС решили, что спутник может служить хорошим учебным пособием для студентов, и сегодня его можно увидеть в музее Академии.

* * *

Поиски обломков ракеты продолжались на Квадже почти целый день. Найденные фрагменты доставили в расположенный на острове ангар. Там их разложили на полу в форме ракеты. Утро того дня было довольно унылым, однако со временем поиск обломков превратился в увлекательную охоту за мусором. Иногда кто-то выскакивал из воды и говорил: «Эй, я нашел турбонасос!» В конце концов сотрудники SpaceX осознали, что никто не пострадал, и если они извлекут правильные уроки из возникших проблем, то в следующий раз им непременно удастся достичь орбиты.

Кёнигсманн провел большую часть того дня в воде. Примерно в 15 метрах от первой ступени ракеты он обнаружил парашют, который находился в верхней ее части. То был первый эксперимент компании по спасению ракетной ступени. По крайней мере, парашют выдержал удар. Борясь с волнами, Кёнигсманн попытался вытащить его, но не смог. Он тяжелее многих других коллег переживал по поводу неудачного запуска. Кёнигсманн провел испытания бортового компьютера ракеты Falcon 1, смоделировав все возможные сценарии. Он обдумал все, что могло случиться с ракетой, и попытался этого не допустить. А потом она загорелась и упала в океан.

«Я из числа тех, для кого неудача не является приемлемым вариантом, – признается он. – Так что авария определенно стала для меня тяжелым уроком».

Потеря первой ракеты Falcon 1 погрузила Кёнигсманна в депрессию. Позднее жена сказала ему, что он не разговаривал ни с ней, ни с кем-либо еще месяц после возвращения в Лос-Анджелес. Он этого не помнит, но допускает, что приходил вечером с работы в подавленном состоянии и погружался в себя, пытаясь осмыслить произошедшее. Он думал о том, что пошло не так, и о том, как впредь не допустить похожих проблем.

Маск, судя по всему, хорошо понимал, насколько тяжело некоторые из его инженеров переживают по поводу неудачного пуска. Вскоре он разослал сотрудникам SpaceX вдохновляющее письмо. Он положительно отозвался о работе главного двигателя ракеты, управляемости ее полета, бортовом оборудовании и многом другом. Упомянув о том, что, согласно предварительным данным, причиной аварии стала утечка топлива, начавшаяся за шесть секунд до старта, Маск написал о намерении компании провести полный анализ для выявления конкретной проблемы. Он надеялся осуществить еще один запуск в течение шести месяцев.

Кроме того, чтобы утешить команду, Маск написал, что во время первых испытательных пусков другие ракеты тоже часто выходили из строя. В пример он привел знаменитые европейские ракеты Ariane, российские ракеты-носители «Союз» и «Протон», американскую ракету Pegasus и даже первые ракеты Atlas.

«Убедившись на собственном опыте, насколько сложно достичь орбиты, я проникся огромным уважением к людям, продолжавшим упорно трудиться над созданием аппаратов, которые сегодня являются опорой космической отрасли, – написал он. – SpaceX пришла в нее очень надолго, и, что бы ни случилось, мы добьемся успеха».

Во время обратного перелета в Калифорнию братья Маск вместе с несколькими вице-президентами и другими представителями высшего руководства компании смотрели фильм 2004 года «Отряд “Америка”: Всемирная полиция», высмеивающий роль США как полицейского глобального масштаба. По словам Кимбала Маска, издевательский тон фильма послужил прекрасным противоядием от царившего среди присутствующих уныния. «Мы пересматривали его снова и снова, – говорит он. – Этот фильм как нельзя лучше соответствовал нашему настроению».[15]

Однако, несмотря на то что Маск находил в себе силы смеяться над аварийным пуском Falcon 1, ему было совсем не смешно. Его ракета взорвалась, и он задавался вопросом о том, что стало этому причиной и, что еще важнее, кто именно допустил критическую оплошность.

Глава 5

Продажа ракет

Август 2002 – август 2006 года

В начале 2000-х годов Ханс Кёнигсманн работал в компании Microcosm, где подружился с Гвинн Шотвелл. Светловолосая и дерзкая Шотвелл отличалась незаурядным умом, но ей совсем не было свойственно занудство и неловкость, присущие некоторым инженерам. В старшей школе она была чирлидером и, обладая заразительным смехом, легко сходилась с людьми. Часто они с Кёнигсманном обедали вместе.

После того как немецкий инженер устроился на новую работу в SpaceX в мае 2002 года, Шотвелл предложила ему отпраздновать это событие в их любимом бельгийском ресторане в Эль-Сегундо под названием «Шеф Ханнес». Иногда, чтобы подразнить друга, Шотвелл называла это место «Шеф Ханса». После обеда она высадила Кёнигсманна у дома 1310 на Ист-Гранд-стрит. В то время в этом большом здании работало меньше десяти сотрудников. Когда они подъехали, Кёнигсманн пригласил Шотвелл посмотреть его новый офис.

«Просто зайди и познакомься с Илоном», – сказал он.

Импровизированная встреча длилась минут десять, однако за это время Маск успел произвести на Шотвелл впечатление человека, отлично разбирающегося в аэрокосмическом бизнесе. Он не был похож на дилетанта или интернет-миллионера, которому наскучила Кремниевая долина. Он точно диагностировал проблемы отрасли и нашел их решение. Шотвелл согласно закивала, когда Маск сказал, что планирует снизить стоимость запуска за счет создания собственного ракетного двигателя и разработки других ключевых компонентов ракеты своими силами. Шотвелл, которая более десяти лет проработала в аэрокосмической отрасли и хорошо знала о ее неповоротливости, все это казалось весьма разумным.

«Он был очень убедительным – пугающим, но убедительным», – вспоминает Шотвелл. В какой-то момент во время их краткого собеседования она предложила ему нанять кого-нибудь для продажи ракет Falcon 1. Джим Кантрелл, который не был штатным сотрудником SpaceX, выступал всего лишь как консультант по продажам. Перед уходом Шотвелл пожелала Кёнигсманну удачи и ушла, надеясь, что новой компании удастся добиться успеха. После этого она вернулась к своим делам.

В тот же день Маск решил, что ему действительно следует нанять кого-нибудь на полную ставку. Он учредил должность вице-президента по развитию бизнеса и предложил Шотвелл занять ее. Однако та не собиралась менять работу. За три года благодаря ее инженерным и коммерческим навыкам бизнес Microcosm, связанный с производством космических систем, вырос в десять раз. Ей нравилась ее работа. Кроме того, летом 2002 года Шотвелл ощутила потребность в большей стабильности. В отличие от многих новоиспеченных выпускников колледжей, от которых Маск ожидал круглосуточной занятости, Шотвелл искала баланс между карьерой и личной жизнью. Ей было почти сорок лет, она была в разводе и с двумя маленькими детьми, о которых нужно было заботиться. Кроме того, она переехала в новую квартиру, которую требовалось отремонтировать. По ее мнению, аэрокосмическая отрасль отчаянно нуждалась в смутьяне вроде Маска, но резко менять собственную жизнь ей не очень-то хотелось.

«Это был огромный риск, и я уже почти решила отказаться, – вспоминает она. – Наверное, Илон чертовски рассердился из-за того, что я раздумывала так долго».

В конце концов она решила воспользоваться появившейся возможностью, рассуждая следующим образом: «Я работаю в этой отрасли. Хочу ли я, чтобы в ней все оставалось как есть или чтобы она развивалась в том направлении, которое предлагает Илон?» В итоге она рискнула, приняв брошенный Маском вызов. После нескольких недель сомнений Шотвелл позвонила ему, пока ехала по автостраде через Лос-Анджелес в сторону Пасадены.

«Послушайте, я была идиоткой. Я хочу взяться за эту работу», – сказала она.

Возможно, Маск тогда этого не осознавал, но в тот день он нанял, пожалуй, самого важного сотрудника компании.

Маск вложил в SpaceX свои средства, инженерные и управленческие навыки. Однако для того, чтобы добиться успеха в глобальной космической индустрии, ему требовалось нечто большее. Аэрокосмические компании в США и институциональные ракетные предприятия в России, Европе и других странах ревностно охраняют свой бизнес. НАСА, ВВС США и другие правительственные агентства в целом были вполне довольны существующим положением вещей. А лобби крупных американских аэрокосмических подрядчиков в конгрессе обеспечивало его сохранение. Чтобы со всем этим справиться, Маску требовался партнер, столь же дерзкий, как и он сам, но при этом способный ориентироваться в политическом ландшафте. Именно в этом Шотвелл не было равных.

Несмотря на то что они с Маском очень разные, есть нечто, что их объединяет. Он бывает резок и неловок, она всегда улыбается и отличается хорошо подвешенным языком. Однако, несмотря на различия, они оба придерживаются одной и той же философии, побуждающей их бесстрашно двигаться вперед, стремясь изменить отрасль в соответствии со своим видением.

Приняв предложение Маска, Шотвелл освободилась от ограничений, действующих в аэрокосмических компаниях с большой традицией. В свой первый рабочий день она приступила к разработке стратегии продажи ракет Falcon 1 как правительству США, так и заказчикам, которые хотят запускать в космос небольшие спутники. Сидя в одной из кабинок в офисе на Ист-Гранд-стрит, Шотвелл составила план действий. Однако, взглянув на него, Маск сказал, что его интересуют не планы, а сами действия.

«Тогда я подумала: “О’кей, значит, мне больше не нужно составлять эти чертовы планы”», – вспоминает Шотвелл. В тот день она на собственном опыте познакомилась со стилем управления Маска. Не говори о делах – просто делай то, что нужно. Тогда она стала составлять список контактов представителей отрасли и других людей, которые, по ее мнению, могли быть заинтересованы в небольшой ракете-носителе. Несмотря на отсутствие готовой к запуску ракеты, момент был выбран удачно. В сентябре 2002 года, когда Шотвелл присоединилась к SpaceX, у военных были причины интересоваться тем, что она продавала.

Годом ранее аэрокосмический инженер по имени Стивен Уокер сидел за своим столом в Пентагоне, когда самолет компании American Airlines, выполнявший рейс 77, врезался в штаб-квартиру Министерства обороны. После терактов 11 сентября 2001 года, потрясших всю страну, Вооруженные силы США приступили к выработке стратегии реагирования на угрозу, исходящую из далекого Афганистана. «Одно из разочарований оборонного истеблишмента заключалось в том, что при отсутствии базы рядом с местом события нам потребовалось бы слишком много времени для того, чтобы вмешаться в ситуацию», – рассказывает Уокер. В то время, когда Шотвелл присоединилась к SpaceX, Уокер перешел в Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны, чтобы возглавить программу, которую учредили для удовлетворения потребностей военных в средствах быстрого реагирования.

По иронии судьбы программа Уокера, запущенная после событий 11 сентября, получила название Falcon – сокращение от Force Application and Launch from CONtinental United States (Применение силы пуском из континентальной части Соединенных Штатов). При выборе этого названия Уокер не знал о ракете Falcon 1. Данная программа преследовала две цели. Первая заключалась в разработке гиперзвукового оружия, а вторая – в создании недорогой ракеты-носителя, способной выводить на орбиту груз массой не менее 450 кг по цене пять миллионов долларов за пуск. Программа должна была не только предоставить военным новые возможности, но и стимулировать развитие американской аэрокосмической отрасли. В мае 2003 года DARPA начало рассылать представителям отрасли приглашения к участию в проекте создания небольших ракет и в итоге получила 24 заявки. Уокер выделил девять грантов на сумму около полумиллиона долларов каждый на эскизное проектирование. Хотя некоторые из грантов были присуждены признанным компаниям типа Lockheed Martin, большая часть все-таки досталась более мелким фирмам вроде SpaceX. В конечном счете в финал конкурса вышли SpaceX и компания AirLaunch, которая собиралась сбрасывать свою ракету с самолета C-17, но до космоса так и не добралась.

Поддержка SpaceX со стороны DARPA не ограничивалась выделением гранта на участие в программе. В 2005 году это оборонное ведомство способствовало переезду SpaceX на Кваджалейн, провело переговоры с местными армейскими чиновниками, чтобы облегчить компании доступ к полигону, а также помогло ракете Falcon 1 пройти необходимую сертификацию. Кроме того, Уокер способствовал тому, чтобы спутник FalconSAT-2 запустили в 2006 году не на космическом шаттле, а на ракете Falcon 1.

«По моему мнению, вывести спутник на орбиту было не так важно, как позволить SpaceX и Илону изменить индустрию космических запусков к лучшему, – сказал Уокер. – Меня очень впечатлила их трудовая этика. Разумеется, им была свойственна некоторая дерзость и даже высокомерие. Но, как мне кажется, иначе и быть не могло. Если вы пытаетесь делать то, чего еще не делала ни одна коммерческая компания, уверенность в себе вам не помешает».

Став первой женщиной-астронавтом США, Салли Райд на протяжении многих лет ощущала некоторый дискомфорт в связи с тем, что является примером для подражания у многих девушек. Позднее в одном из интервью она объяснила, как ей удалось примириться с этим статусом. «Молодым девушкам нужны ролевые модели в любой сфере деятельности, чтобы они могли вообразить себя на их месте, – утверждает Райд. – Вы не можете стать тем, кого никогда не видели».

У Шотвелл был аналогичный опыт в области инженерии. В 1969 году ее отец позвал пятилетнюю Гвинн, ее братьев и сестер к телевизору, чтобы они посмотрели, как пилотируемый модуль корабля «Аполлон-11» садится на Луну. У нее сохранились смутные воспоминания об этом моменте, поскольку он показался ей довольно скучным и не таким «красивым», как те детские телешоу, к которым она привыкла. Остальные миссии программы «Аполлон» также прошли мимо ее внимания, так и не пробудив интереса к науке. Шотвелл росла в Либертивилле, небольшом городке к северу от Чикаго, недалеко от границы с Висконсином, и ее жизнь была заполнена не только учебой, но и внеклассными занятиями. Она была капитаном группы поддержки, состояла в университетской баскетбольной команде и пользовалась огромной популярностью. Однако как-то раз во время учебы на первом или втором курсе Шотвелл оказалась вместе со своей матерью на мероприятии, организованном Обществом женщин-инженеров в Иллинойсском технологическом институте. Там Шотвелл выслушала советы насчет карьеры от группы, состоящей из инженера-электрика, инженера-химика и инженера-механика.

«Мне очень понравилась инженер-механик, – вспоминает Шотвелл. – Она очень красиво говорила и прекрасно владела собой. У нее был красивый костюм – вы не ослышались, это не шутка. Я подумала, что она просто великолепна. Кроме того, у нее был собственный бизнес». Эта женщина владела строительной фирмой, которая специализировалась на использовании экологически чистых строительных материалов, которые в конце 1970-х годов еще не вошли в моду. «Я буквально влюбилась в нее и сказала, что хочу быть такой же, как она, – говорит Шотвелл. – Именно поэтому я и стала инженером».

В старших классах средней школы Шотвелл не стремилась отыскать самый лучший инженерный институт. Несмотря на то что она была круглой отличницей, которой было доступно множество вариантов, она подала документы лишь в расположенный неподалеку Северо-Западный университет. Шотвелл хотела поступить в заведение, в котором хорошо преподают не только инженерное дело, но и нетехнические предметы. Когда она получила письмо из престижного Массачусетского технологического института с предложением подать заявку на поступление, название учреждения на обложке брошюры оттолкнуло ее. Она решила, что ни при каких условиях не будет учиться в институте с таким названием. Шотвелл не желала, чтобы ее считали технарем. «Я очень не хотела прослыть ботаном, – сказала она. – В то время это еще имело для меня значение. Теперь я радуюсь тому, что я и мои дети увлечены инженерным делом. Мой муж – инженер. Мой бывший муж – тоже инженер. Его родители – инженеры. Сейчас мы буквально упиваемся инженерией, однако раньше мир был совсем другим».

Учеба в колледже оказалась для Шотвелл сложным переходным этапом. На первом курсе ее успеваемость была довольно низкой из-за активной общественной жизни, а инженерное дело давалось ей с большим трудом. Прорыв случился во время урока, посвященного разбору контрольных работ. Несмотря на сосредоточенность во время лекций, Шотвелл с трудом понимала преподаваемый материал. Однако во время усиленной подготовки к экзамену он наконец начал обретать для нее смысл. Когда ее профессор выдал проверенные работы, она узнала, что получила высший балл. Должно быть, учителя это удивило, потому что, возвращая Шотвелл ее работу, он вопросительно на нее посмотрел. Он наверняка подозревал, что ей каким-то образом удалось сжульничать на экзамене.

Обретя уверенность в себе и повысив успеваемость, Шотвелл начала искать работу. 28 января 1986 года она отправилась на собеседование в IBM. Чтобы добраться до нужного места, ей пришлось пройти через весь центр Эванстона, и по пути она остановилась у витрины магазина, чтобы посмотреть по телевизору запуск космического корабля «Челленджер». Поскольку в тот раз в космос отправилась американская учительница, Криста Маколифф, за миссией следила вся страна. Шотвелл с нарастающим ужасом наблюдала за разрушением корабля, начавшегося на 73-й секунде полета, когда он все еще находился в поле зрения наземных камер. Глубоко шокированная увиденным, она все же пришла на собеседование. «На самом деле я была очень потрясена, – вспоминает она. – Я не получила предложения от IBM, так что тогда я, должно быть, не произвела на них впечатление».

Самое заманчивое предложение Шотвелл пришло от компании Chrysler, которая в тот год наняла несколько десятков новоиспеченных выпускников и пообещала им годовую зарплату в размере около 40 тысяч долларов, стремясь подготовить их к управленческим должностям. Временами Шотвелл работала в школе для автомехаников в центре Детройта. «Мы с парнями ремонтировали двигатели, клапаны и трансмиссии, – вспоминает она. – И мне это нравилось». В другое время она с инженерами компании занималась проектами новых автомобилей. Несмотря на то что ей нравилось работать в гараже, автомобильная инженерия не казалась ей особенно вдохновляющей. Решение многих по-настоящему сложных, а значит, и интересных задач часто поручалось зарубежным подрядчикам. Поэтому в 1988 году, получив диплом по прикладной математике, девушка со Среднего Запада решила перебраться в другую часть страны и сделать карьеру в индустрии космических полетов, в которой Америка все еще оставалась лидером. Приехав в Лос-Анджелес, она устроилась специалистом по термическому анализу в компанию Aerospace Corporation.

Впервые по-настоящему соприкоснуться с космосом Шотвелл довелось в 1991 году – во время полета STS-39 космического корабля «Дискавери». Нагрев корабля резко меняется, когда, облетая Землю, он переходит из освещенного солнечным светом пространства в ее тень. В рамках этой миссии Министерство обороны, НАСА и международное сообщество ученых запланировали провести на шаттле несколько экспериментов, причем после открытия створок люка грузового отсека «теплые» приборы должны были оставаться теплыми, а «холодные» – холодными. Будучи специалистом по термическому анализу, Шотвелл с помощью суперкомпьютеров моделировала процесс нагрева вращающегося вокруг Земли шаттла в режиме реального времени и передавала полученные данные в Центр управления полетами в Космическом центре Джонсона в Хьюстоне. Это было весело, однако спустя некоторое время Шотвелл поняла, что такая компания, как Aerospace Corporation, которая занималась в основном аналитической деятельностью, тоже не вполне ей подходит.

После десяти лет работы она устроилась в Microcosm, сосредоточившись на продаже услуг правительству и космическим компаниям, с представителями которых познакомилась в Aerospace Corporation. Благодаря приходу Шотвелл компания Microcosm за три года перешла от переживаний по поводу грозящих увольнений к расширению штата сотрудников. Однако и этот опыт не вполне утолил жажду самореализации. Глубоко внутри Шотвелл знала, что способна предложить миру гораздо больше. Поэтому перспектива продажи непроверенной ракеты Илона Маска и работы под началом столь требовательного человека нисколько ее не смущала. «К тому времени я уже хорошо разбиралась в этом бизнесе, – говорит она. – Я была вполне готова продавать ракеты своим старым коллегам».

* * *

С самого начала Шотвелл понимала, как сложно складываются отношения между ВВС, НАСА и частными компаниями. Однако Маску еще только предстояло познакомиться с особенностями своих федеральных клиентов. Поэтому, помимо продажи ракет, в обязанности Шотвелл входило налаживать отношения между компанией, ее боссом и правительством США.

В те годы Шотвелл и Маск проводили много времени в совместных поездках. Двое ее детей по неделе жили с ней и ее бывшим мужем. В те дни, когда дети были у нее, Шотвелл приходила на работу рано утром и уходила в шесть-семь вечера, чтобы отпустить няню. В другие недели она могла трудиться допоздна и ездить в командировки. В 2003 году они с Маском отправились в Вашингтон, округ Колумбия, на встречу с директором Национального управления военно-космической разведки Питером Титсом. Тот представлял важного потенциального клиента, учитывая то, что его служба занимается разработкой, созданием и запуском спутников-шпионов, предназначенных для нужд правительства США. В целом Титс поддержал намерения стартапа, однако нечто подобное он уже видел.

«Я помню, как он положил руку на спину Илона, почти обнял его и сказал: “Сынок, это намного сложнее, чем тебе кажется. Это никогда не сработает”», – вспоминает Шотвелл. При этом замечании Маск выпрямился, и в его глазах появилось выражение, которое невозможно было спутать ни с чем. Если до этой встречи он и сомневался в успехе проекта Falcon 1, то покровительственный жест Титса лишь укрепил его решимость. «Вы только что заставили его передумать, – решила Шотвелл. – Теперь он позаботится о том, чтобы вы пожалели о сказанном».

Пока Шотвелл встречалась с потенциальными клиентами, конструкция ракеты продолжала изменяться. На протяжении первых лет инженеры конструировали и тестировали компоненты Falcon 1, а затем модифицировали их, если они оказывались неудачными. Такой итеративный подход к разработке был непривычным для многих государственных чиновников, которые работали в аэрокосмической отрасли и имели дело с неизменными конструкциями и медленно развивающимися проектами.

«Объяснить клиентам причины, по которым мы используем другой подход, было довольно трудно, – говорит Шотвелл. Она терпеливо описывала методику компании, позволяющую выявлять ошибки на ранних этапах проектирования, чтобы гарантировать их отсутствие в конечном продукте. – Это были государственные заказчики, поэтому, несмотря на их заинтересованность в быстром результате, темп, с которым мы действовали, вызывал у них некоторый дискомфорт. То была одна из самых сложных проблем, с которыми я сталкивалась на протяжении почти всей моей работы в SpaceX».

По мере того как Шотвелл завоевывала доверие Маска, ее полномочия расширялись. Сначала она налаживала взаимодействие с клиентами, но со временем на нее также была возложена ответственность управлять человеческими ресурсами, решать юридические вопросы и заниматься операционной деятельностью компании SpaceX. Ее присутствие позволило Маску сосредоточиться на области, в которой он мог быть наиболее эффективным. По его словам, в те три-четыре дня в неделю, которые он посвящает работе в SpaceX, 80–90 % его времени тратится на решение инженерных вопросов. Среди прочего к ним относится разработка проектных решений и оптимизация процесса закупки деталей у поставщиков, а также строительства двигателей, ракет и космических кораблей. В ходе встреч Маск нередко принимает скоропалительные решения, что является одним из ключевых факторов быстрого развития компании SpaceX.

«Я принимаю решения о расходах и инженерные решения самостоятельно, – говорит он. – Обычно этим занимаются как минимум два человека. Инженер говорит финансисту, на что стоит потратить деньги. Однако финансист, как правило, не разбирается в технике, поэтому не может оценить целесообразность той или иной траты. А я решаю единолично, поэтому у меня такой проблемы не возникает».

В 2003 году, когда SpaceX углубилась в разработку ракеты Falcon 1, Маск решил, что таким клиентам, как Титс, нужно увидеть оборудование своими глазами, чтобы начать воспринимать компанию и ее носитель всерьез. Незадолго до Дня благодарения Маск поручил своему новому вице-президенту по механической обработке Бобу Рейгану подготовить первую ракету Falcon 1 к публичной демонстрации. Однако носитель был еще совершенно не готов, поэтому команде Рейгана пришлось построить ее макет. Они работали над полномасштабной моделью по восемнадцать часов в сутки и завершили ее в канун Дня благодарения. Сам макет был полым, однако двигатель Merlin, а также первая и вторая ступени снаружи выглядели вполне реалистично.

«Сделать правдоподобный макет очень сложно, – говорит Рейган. – Мы вылезли из кожи вон, но все же заставили его выглядеть довольно круто».

На следующий день после Дня благодарения «ракету» Falcon 1 выкатили из завода SpaceX и отправили в путешествие по всей стране. Маск хотел произвести в столице настоящий фурор, поэтому первой остановкой стал Вашингтон, округ Колумбия. Ракета почти прибыла на место, но на окраине города тягач с прицепом остановился на железнодорожном переезде. В тот момент зажглись красные огни, послышался гудок поезда, и шлагбаум ударил в верхнюю часть Falcon 1. Повреждения были минимальными, и водитель тягача успел съехать с путей до того, как по ним пронесся поезд. В городе тягач с ракетой встретила столичная полиция и сопроводила его в центр, на проспект Независимости, где носитель длиной в 21 метр припарковали прямо напротив Национального музея воздухоплавания и астронавтики. Если люди хотели увидеть ракету, Маск был готов им ее продемонстрировать.

Шотвелл восхищалась умением Маска противостоять критикам с помощью подобных зрелищ. По его словам, все считали, что частная компания вроде SpaceX в принципе не способна создать орбитальную ракету. «Тогда он решил, что нам следует пригнать эту чертову штуковину туда и показать всем недоброжелателям, что она существует», – вспоминает она.

Мероприятие в округе Колумбия состоялось 4 декабря. Температура в тот вечер была лишь на градус или два выше нуля. После того как Маск произнес короткую речь, стоя перед ракетой, он и другие гости зашли в музей для участия в приеме, на котором присутствовали сотрудники Конгресса, представители SpaceX и потенциальные клиенты. Тима Манго, подполковника, помогавшего компании с ее стартовой площадкой на Квадже, тоже пригласили на это событие. «То было, наверное, самое интересное общественное мероприятие, в котором я когда-либо участвовал, – сказал он. – Я был простым десантником, поэтому присутствовать на таком мероприятии в качестве младшего военного офицера и получить бокал бренди “Наполеон” было незабываемо».

Вечеринку посетили и ключевые помощники Маска. Одетые в смокинги Мюллер, Томпсон, Кёнигсманн и Базза пришли вместе со своими женами и смешались с толпой. Позже вице-президенты решили отправиться в шикарный ночной пиано-бар. Однако, когда они вышли из музея, Маск отправил их паковать ракету. Он решил, что ее необходимо перевезти на ночь в другое место. Поэтому, вместо того чтобы отдыхать в пиано-баре, нарядные инженеры направились к припаркованной на улице ракете. Было уже за полночь, когда они накрыли ее брезентом, чтобы защитить от начавшегося ледяного дождя и подготовить к транспортировке. Промокшие, замерзшие и уставшие, они вернулись к своим женам только в начале второго.

Смитсоновское событие стало первым в череде демонстраций, благодаря которым Маск, как некогда Стив Джобс, в итоге обрел известность. Представляя Falcon 1, Маск стремился побудить чиновников размещать заказы на пуски. Именно так он рассчитывал сделать SpaceX прибыльной компанией. Однако, если не считать программы DARPA Falcon, правительство не видело необходимости в ракете-носителе для запуска небольших спутников или в заключении контрактов на ее создание. Маск предвидел такую потребность и самостоятельно профинансировал разработку ракеты для обслуживания как коммерческих, так и государственных заказчиков. Таким образом, создавая ракету, он действовал на свой страх и риск.

«Когда правительство нанимает вас для проектирования, разработки или строительства некоего аппарата, оно является заказчиком, – говорит Шотвелл. – Платит деньги, а значит, может участвовать в процессе принятия различных решений. Однако нам никто не платил за проектирование или разработку. Нам платили за пуски». Преимущество такого положения вещей заключалось в том, что SpaceX могла создать ракету, соответствующую пожеланиям Маска и его инженеров. А недостатком было то, что при отсутствии контрактов на пуски компании грозила гибель.

Маск отправил свою ракету Falcon 1 в столицу, чтобы привлечь внимание одного конкретного правительственного ведомства. После аварии космического корабля «Колумбия» в начале 2003 года НАСА начало размышлять о своем будущем без космических шаттлов. Ходили даже слухи о том, что оно собирается использовать для доставки астронавтов на орбиту частные корабли, чтобы сэкономить средства и сосредоточиться на исследованиях дальнего космоса. Когда НАСА обратилось за помощью к коммерческой космической отрасли, Маск решил, что у SpaceX есть что ему предложить. Однако его надежды не оправдались. У НАСА были другие планы, что впоследствии привело к конфликту между этим управлением и Маском – конфликту, который в конечном счете спас его ракетную компанию.

За несколько лет до появления SpaceX американская компания Kistler Aerospace тоже попыталась создать новую ракету. Несмотря на то что обе эти фирмы стремились разработать многоразовые системы запуска, они подошли к процессу совершенно по-разному. В 2003 году SpaceX спешно строила первую ракету, а компания Kistler, работавшая над своим аппаратом на протяжении десяти лет, так и не осуществила ни одного пуска, хотя потратила очень много денег. Подав в том же году заявление о защите от кредиторов в случае банкротства, Kistler сообщила о том, что размер ее долгов составляет около 600 миллионов долларов, а размер активов – лишь около шести миллионов долларов.

Инвестировав в свою компанию 100 миллионов долларов, Маск понимал, что не сможет построить ракету Falcon 1, если будет полагаться на традиционных поставщиков двигателей, программного обеспечения и остального оборудования. «Гигантские аэрокосмические подрядчики даже за десять миллионов долларов не готовы вставать с кровати», – сказал он. По этой причине SpaceX старалась создавать как можно больше компонентов для Falcon 1 собственными силами, а также искать альтернативных поставщиков. «Большинство специалистов, работавших в этой отрасли, отказывались даже разговаривать с нами, – вспоминает Маск. – В большинстве случаев они не знали, кто я такой. А если и знали, то считали меня каким-то парнем из интернета, который обречен на неудачу».

Маск приучил своих сотрудников очень тщательно подходить к выбору каждой детали ракеты. Брайан Бьельде вспоминает, как тяжело ему приходилось. При решении той или иной задачи типичная аэрокосмическая компания просто использует ту деталь, которая использовалась раньше. Это избавляет инженеров от трудоемкой и утомительной работы по подбору новых деталей. В SpaceX был другой подход.

«Да, продукт может существовать, – говорит Бьельде. – Но оптимально ли он подходит для решения поставленной задачи? А поставщик надежный? А как насчет поставщиков второго или третьего уровня? А если вам потребуется увеличить и ускорить поставки, они смогут удовлетворить ваши потребности? А если вы захотите что-то изменить, они пойдут вам навстречу? И если вы улучшите этот продукт, не продадут ли они его вашим конкурентам?»

Компания Kistler, возглавляемая группой бывших инженеров НАСА, решила создавать свою ракету традиционным способом. В своем руководстве по эксплуатации полезной нагрузки ракеты К-1, предназначенной для запуска с юга Австралии и доставки до четырех тонн грузов на низкую околоземную орбиту, компания хвасталась знаменитыми поставщиками: «Каждый из подрядчиков Kistler Aerospace является лидером в соответствующей области аэрокосмической промышленности и имеет значительный опыт в создании аналогичных компонентов». В список ее подрядчиков входили Lockheed Martin (баки для жидкого кислорода), Northrop Grumman (конструкции), Aerojet (двигатели), Draper (бортовое оборудование) и так далее. Учитывая использование столь дорогостоящих компонентов, неудивительно, что финансовое положение Kistler к 2003 году было настолько ужасным.

Однако эта компания обладала важными связями с НАСА. Ее исполнительным директором был человек по имени Джордж Мюллер, один из героев программы «Аполлон». В 1960-х годах он руководил в НАСА пилотируемыми космическими полетами, и считается, что успех американской лунной миссии был во многом обусловлен его широко признанными методами управления. Позднее он помог заложить основу для программы запусков космических шаттлов. После ухода из НАСА Мюллер сотрудничал с несколькими частными предприятиями и с 1995 года работал в Kistler.

В феврале 2004 года, спустя год после банкротства компании, НАСА объявило о заключении контракта с Kistler на сумму 227 миллионов долларов. Выделенные средства должны были помочь компании завершить строительство ракеты К-1, с помощью которой можно было бы доставлять грузы на Международную космическую станцию. Некоторые посчитали контракт подарком деятелю программы «Аполлон», которому незадолго до этого исполнилось восемьдесят пять лет. Управление объяснило присуждение гранта компании Kistler тем, что ни у одной другой американской фирмы не было аппарата, настолько же близкого к завершению, как ракета К-1. В то время компания заявила, что работа над оборудованием ракеты завершена на 75 %, работа над конструкцией – на 85 %, а над программным обеспечением – на 100 %.

Маск был вне себя от ярости. Он прочитал пресс-релиз НАСА и увидел в нем именно то, что ненавидел всей душой. По его мнению, НАСА проявило фаворитизм по отношению к Kistler, заключив с ней контракт без конкурса, в котором SpaceX могла бы победить. Доставив груз в космос, компания Kistler могла бы в дальнейшем осуществлять пилотируемые космические полеты. «Илон уже тогда знал, что мы будем строить корабли для доставки людей на Международную космическую станцию, – вспоминает Шотвелл. – Не могу сказать, что я догадывалась об этом в то время, но он точно знал».

Разумеется, в 2004 году SpaceX ничего не запустила. Однако она начала проводить регулярные испытания двигателя. До полноценного статического огневого испытания ракеты оставался примерно год. Маск хотел опротестовать решение НАСА относительно присуждения гранта.

«Многие говорили мне, что нам не стоит этого делать, – рассказывает Маск. – Наши шансы на победу были процентов десять. Мы могли рассердить потенциального клиента. Однако мне казалось, что правда в данном вопросе была на нашей стороне и НАСА должно было устроить конкурс. Я подумал, что если мы не будем бороться, то наши шансы на успех резко снизятся и НАСА – один из крупнейших заказчиков космических запусков – будет потеряно для нас навсегда. Так что я просто не мог не опротестовать это решение».

С точки зрения НАСА и Kistler, компания получила деньги за доставку грузов, победив в честной борьбе. Годом ранее Kistler выиграла еще один контракт НАСА в конкурсе на демонстрацию определенных возможностей в космосе. Когда управление приступило к оценке потенциальных поставщиков грузов на космическую станцию в 2003 году, оно решило, что Kistler – наилучший вариант, и пересмотрело условия ранее заключенного контракта.

«Решение действительно было довольно остроумным, однако НАСА все-таки провело оценку других поставщиков, и компания Kistler, несомненно, была хорошим вариантом, – говорит Роб Мейерсон, который в то время работал программным менеджером в Kistler, а в дальнейшем на протяжении пятнадцати лет занимал должность президента компании Blue Origin. – В то время о SpaceX мало кто знал».

Маск считал иначе, и SpaceX опротестовала решение НАСА. Больше того, компания победила. После того как НАСА узнало, что Счетная палата правительства США собирается вынести решение в пользу SpaceX, оно отозвало награду, врученную Kistler. Космическое управление осознало необходимость провести новый конкурс на доставку грузов. Так была заложена основа программы НАСА под названием COTS (Commercial Orbital Transportation Services), учреждение которой, состоявшееся два года спустя, навсегда изменило SpaceX.[16]

«Я не имела никакого отношения к этой истории, – вспоминает Шотвелл. – Это было решение Илона. Именно его видение направляло развитие компании».

История с Kistler была лишь одной из множества битв, которые Маск и Шотвелл были вынуждены вести в правительственных комитетах и залах суда. Год спустя SpaceX сцепилась с тремя титанами американской космической промышленности. Компания обменялась с Northrop Grumman судебными исками из-за использованной Мюллером технологии создания ракетных двигателей. В ходе другого, более важного сражения SpaceX подала в суд на Boeing и Lockheed Martin в связи с их планом по объединению подразделений, осуществляющих космические запуски, в единую ракетную компанию United Launch Alliance.

Эти два крупных правительственных подрядчика создали многие из ракет, которые были запущены со времен рассвета космической эры. В 1990-х годах оба занялись разработкой современных носителей, результатом чего стала линейка ракет Delta IV компании Boeing и Atlas V компании Lockheed. Несмотря на то что они привыкли к крупным контрактам с ВВС США и НАСА в рамках программ по обеспечению национальной безопасности, ни одна из их новых ракет не могла конкурировать по цене с российскими и европейскими аналогами, когда речь шла о запуске коммерческих спутников. К 2005 году доля США на мировом рынке коммерческих запусков, в том числе крупных телевизионных спутников и других спутников связи, сократилась практически до нуля. В результате, чтобы свести концы с концами, эти две американские компании были вынуждены бороться друг с другом за возможность заключать контракты с ВВС.

Порой конкуренция между ними принимала весьма неприглядную форму. Министерство юстиции США провело расследование в отношении Boeing, заинтересовавшись тем, как этой компании удалось получить доступ к десяткам тысяч страниц секретных коммерческих документов, принадлежащих Lockheed Martin. Последовали судебные иски. А затем, опасаясь потери доступа к линейке ракет Delta, в том числе к Delta IV Heavy, в дело вмешались ВВС. Чтобы положить конец судебным тяжбам, Министерство обороны выступило посредником при заключении сделки между Lockheed и Boeing, согласившихся объединить свои подразделения, которые отвечают за пуски ракет, в одну компанию под названием United Launch Alliance. Каждая из родительских компаний сохранила за собой 50-процентную долю, что позволяло поддерживать ракеты Atlas и Delta в состоянии готовности к пускам. За это компании полагалась ежегодная государственная выплата в размере около миллиарда долларов в дополнение к отдельным контрактам на пуски. Военные получили то, что хотели, – два независимых средства для достижения космоса. Крупные аэрокосмические компании Lockheed и Boeing тоже были довольны, получив монополию на запуски в рамках программ по обеспечению национальной безопасности и гарантированную прибыль на десять лет вперед.

Счастливы были все, кроме Илона Маска. Он подал иск в Окружной суд США, чтобы не допустить слияния и добиться для SpaceX разрешения участвовать в конкурсе на заключение этих контрактов. Несмотря на то что SpaceX еще не запустила ни одной ракеты, у компании были большие планы по созданию более крупной ракеты, чем Falcon 1. По его мнению, это слияние противоречило антимонопольному законодательству. Но в тот раз SpaceX проиграла.

«Мы не собирались разрушать клуб старичков, мы всего лишь добивались возможности честно конкурировать с ними, – утверждает Шотвелл. – Вот и все. Мы просто хотели справедливости».

Таким образом, почти с самого начала компании SpaceX приходилось бороться за свое существование. Один из секретов успеха Маска и Шотвелл заключается в том, что они не преклонялись перед крупными корпорациями и государственными учреждениями. Если бы им пришлось подать в суд на правительство, они сделали бы это. Для того чтобы дать отпор недоброжелателям, Маск использовал все средства, которые были в его распоряжении. За три первых года существования SpaceX подала в суд на трех своих крупнейших конкурентов в сфере космических запусков, выступила против Военно-воздушных сил в связи с образованием United Launch Alliance и опротестовала контракт НАСА. Иными словами, прокладывая свой путь на орбиту, Илон Маск совсем не осторожничал.

Его деятельность, разумеется, серьезно усложняла жизнь Шотвелл, которой приходилось встречаться с конкурентами на космических конференциях и налаживать непростые отношения с правительственными чиновниками. На фоне всего этого примерно за год до первого запуска Falcon 1 Шотвелл получила приглашение посетить завод Lockheed по производству ракет, расположенный в Уотертон-Каньон, к югу от Денвера. Компания строила там ракеты на протяжении полувека, начиная с первых дней холодной войны. Шотвелл не помнит, почему ее пригласили, однако во время экскурсии она почувствовала ту же «мафиозную» атмосферу, что и на базе Ванденберг: «Если вы, ребята, будете продолжать в том же духе, мы вас уничтожим».

Больше всего ее поразила пустота этого места. Она приехала в середине рабочего дня, но не во время обеда. Однако ракетной техникой никто не занимался. По ее словам, «на этой гигантской фабрике с красивыми полами и разнообразным оборудованием было трое парней, но никто не работал».

Lockheed и другие крупные аэрокосмические корпорации выросли на жирных государственных контрактах. За выполнение миссии они получали возмещение фактических расходов и премию. Как правило, чем выше были издержки компании и чем дольше длилась ее работа, тем большую премию она получала. По словам Шотвелл, чтобы отличаться от этих компаний, SpaceX стремилась заключать контракты с фиксированной ценой, которые побуждают фирму выполнить свою работу как можно скорее, а заказчика – придерживаться исходного плана и не вносить дорогостоящих изменений в конструкцию ракеты или космического корабля.

SpaceX предложила одинаковую цену за пуск Falcon 1 как государственным, так и коммерческим клиентам – шесть миллионов долларов. Это было чрезвычайно мало для той эпохи и позволяло компании стать прибыльной лишь при осуществлении нескольких десятков запусков в год. В то время единственным американским аналогом, предназначенным для запуска небольших спутников, была ракета-носитель Pegasus, производимая компанией Orbital Sciences. Pegasus может претендовать на звание первой в мире орбитальной ракеты, которую разработала частная компания и которая достигла космоса в 1990 году. Сбрасываемая с переоборудованного самолета на высоте 12 тысяч метров, эта ракета могла нести полезную нагрузку такого же веса, как и Falcon 1. Однако ракета отличалась гораздо более простой конструкцией, поскольку использовала не жидкое, а твердое ракетное топливо (как в фейерверке). Кроме того, она представляла собой новую систему, которую собрали из существующего оборудования.

Неудивительно, что применение такого традиционного подхода было связано с более высокими издержками. Когда Шотвелл вышла на рынок с Falcon 1 в начале 2000-х годов, стоимость пуска Pegasus составляла от 26 до 28 миллионов долларов, так что у компании SpaceX было огромное конкурентное преимущество. Поскольку назначенная им цена была привлекательной, Маск хотел, чтобы она была указана на самом видном месте веб-сайта компании.

В то время такая прозрачность казалась довольно радикальной. «Это приоткрыло занавес, позволив заглянуть в темный уголок, – говорит Чед Андерсон, руководитель инвестиционной компании Space Angels, которая отслеживает государственные и частные вложения в индустрию космических полетов. – До того нужды правительства и коммерческих фирм обслуживало несколько компаний, что было больше похоже на картельный сговор».

Благодаря низким ценам и прозрачности SpaceX изменила ожидания рынка. Шотвелл подписала свой первый контракт на запуск в 2003 году, в рамках которого компания должна была вывести на орбиту небольшой экспериментальный спутник под названием TacSat для нужд Управления по трансформации вооруженных сил Министерства обороны. Он принес компании доход в размере 3,5 миллиона долларов. Малайзийцы заплатили около шести миллионов долларов за запуск спутника Razak-SAT с Кваджалейна. DARPA оплатило две миссии, в том числе запуск полезной нагрузки в ходе первого полета Falcon 1. Помимо небольших грантов, DARPA принесло SpaceX в общей сложности около 16 миллионов долларов. И эти клиенты остались с компанией после ее первого неудачного запуска.

«Я думаю, что первые заказчики были заинтересованы не просто в удовлетворении своих нужд, они хотели, чтобы мы добились успеха, и были готовы оставаться с нами, – рассказывает Шотвелл. – Они никогда не связались бы с инакомыслящей компанией, если бы им не была близка ее философия».

Как говорится в старом анекдоте, если вы хотите стать миллионером, для этого достаточно стать миллиардером, а затем основать ракетную компанию. Маск не был миллиардером до основания SpaceX, однако после четырех лет работы его предприятие определенно напоминало очень неудачную инвестицию. К моменту первого полета Falcon 1 SpaceX подписала контрактов на общую сумму около 25 миллионов долларов. Однако только часть этих денег компания сумела получить. Неудивительно, что при такой плохой окупаемости первоначальных инвестиций в размере 100 миллионов долларов НАСА казалось столь важным потенциальным клиентом.

Весной 2006 года, пока Энн Чиннери, Тим Базза, Ханс Кёнигсманн и другие трудились на Квадже, готовя ракету Falcon 1 к первому пуску, Шотвелл и ее команда в Эль-Сегундо собирались побороться за крупный финансовый приз. Деньги у SpaceX еще не заканчивались, однако переезд на новую стартовую площадку и расширение штата сотрудников до 160 человек начинали сказываться на размере чистой прибыли. Тем не менее благодаря тому, что Маск опротестовал сделку с компанией Kistler, НАСА возобновило конкурс, чтобы заключить контракты на использование частных ракет и космических аппаратов для доставки грузов на Международную космическую станцию. На этот раз агентство получило двадцать одну заявку на заключение контрактов в рамках программы COTS, а в марте 2006 года – отобрало из претендентов шесть финалистов.

Среди них была и компания SpaceX. Весной и летом в ходе переговоров с НАСА стало ясно, что космическое управление волнуют два момента: качество технологии SpaceX (в конце концов, ракета Falcon 1 загорелась в ходе испытательного пуска) и наличие у Маска финансовых средств для завершения проекта. Чтобы удовлетворить потребности НАСА, SpaceX должна была не только построить более крупную ракету-носитель, оснащенную девятью двигателями Merlin, но и сконструировать орбитальный космический корабль. Ни одной частной компании такого еще не удавалось. Финансовые опасения также выглядели вполне обоснованными, поскольку казалось вероятным, что у Маска не получится решить поставленные задачи без привлечения внешних инвесторов. На все бесчисленное множество вопросов НАСА была вынуждена отвечать небольшая команда, которую возглавляла Шотвелл.

Все лето 2006 года SpaceX и другие финалисты гадали, кто же получит выгодные контракты на проектирование грузовых космических кораблей. Долгожданный звонок из НАСА раздался в августе. В это время Шотвелл находилась в штаб-квартире компании в Эль-Сегундо вместе с Маском. Повесив трубку, они созвали внеочередное собрание персонала прямо в заводском цехе, где пришлось на короткое время приостановить работу над очередной ракетой Falcon 1. Когда сотрудники собрались вокруг него, Маск произнес очень краткую речь.

«Отлично, – сказал он. – Мы выиграли, черт возьми».

SpaceX выиграла в двух важных отношениях. Во-первых, она получила средства. Стоимость контракта в 278 миллионов долларов позволяла Маску ускорить реализацию планов по созданию большой орбитальной ракеты и обеспечить будущее компании, пока его команда решает проблемы с Falcon 1. Благодаря этим средствам SpaceX также могла переехать в более просторную штаб-квартиру в Хоторне. Но самым важным, пожалуй, было то, что, заключив с компанией контракт, НАСА тем самым поддержало ее. «Это было по-настоящему важно, – сказала Шотвелл. – В то время мы были небольшой компанией, можно сказать, кучкой болванов. В марте того года мы взорвали ракету. С моей точки зрения, НАСА посчитало, что, даже несмотря на неудачный запуск Falcon 1, мы все делаем правильно».

Короче говоря, у SpaceX было то, что нужно. Как и у Гвинн Шотвелл. Спустя два десятилетия после того, как она встретила в Чикаго элегантную и успешную женщину-инженера, которая убедила ее в том, что и она может однажды стать специалистом, Шотвелл надела высокие каблуки и стильную одежду, приготовившись показать класс старожилам аэрокосмической отрасли.

Глава 6

Второй полет

Март 2006 – март 2007 года

Илон Маск понимал, как много требует от первых сотрудников SpaceX, поэтому решил вознаградить тех из них, кто потратил большую часть 2004 года на поездки в Техас, чтобы испытывать двигатель, и другие командировки. Все, кто в 2004 году провел две сотни дней вдали от дома, получили в 2005 году две дополнительные недели полностью оплачиваемого отпуска.

«Поистине щедрый жест, – говорит Джереми Холлман. – Лишь десять или пятнадцать человек могли рассчитывать на такое признание, подчеркивающее то, как много мы путешествовали и сколь многим жертвовали». Все, что нужно было сделать Холлману, – это сказать Мэри Бет Браун, куда он хочет поехать, и позволить ей позаботиться обо всем остальном.

В том году Холлман планировал жениться, поэтому решил воспользоваться оплачиваемым отпуском, чтобы устроить медовый месяц и провести неделю в Новой Зеландии и еще одну неделю на Таити. Большинство сотрудников, имевших на него право, взяли отпуск в начале 2005 года. Но Холлман не торопился, поскольку он и его невеста Дженни планировали устроить свадьбу осенью. Они выбрали дату в октябре, когда все члены их семей могли приехать в ее родной город Механиквилль, расположенный к северу от Олбани, штат Нью-Йорк.

Судя по тому, как той осенью продвигалась работа над Falcon 1, запуск ракеты мог совпасть по времени со свадебным торжеством Холлмана. На просьбу отложить свадьбу Холлман ответил отказом. Они с Дженни уже изменили слишком много планов и достаточно многим пожертвовали ради SpaceX. Они поженились 8 октября. Холлман планировал устроить медовый месяц ближе к концу года, после Дня благодарения, полагая, что к тому времени состоится первый пуск. Поэтому, когда SpaceX провела статическое огневое испытание Falcon 1 сразу после Дня благодарения, Холлман при этом не присутствовал.

«Мы с Дженни были в бунгало на Бора-Бора, когда SpaceX впервые попыталась запустить ракету, – вспоминает он. – Там был очень медленный интернет, и мы могли подключиться к нему только в главном вестибюле отеля. Я узнал о том, что попытка оказалась неудачной, намного позже, а причину выяснил, лишь вернувшись в Лос-Анджелес».

После свадебного путешествия Холлман сразу отправился на Квадж, чтобы провести там несколько месяцев в рамках программы подготовки к первому полету. Поэтому в марте 2006 года он находился на острове как член резервной команды. Накануне пуска он и несколько инженеров и техников, среди которых были Фло Ли и Бюлент Алтан, поужинали на Омелеке, а затем всю ночь проверяли стартовое оборудование, обмениваясь шутками, чтобы хоть как-то справиться с тревогой. За несколько часов до рассвета они закончили приготовления к пуску, удостоверились в наличии достаточного запаса окислителя, в последний раз проверили ракету, а затем уплыли на остров Мек, находящийся в нескольких километрах от Омелека, прежде чем начались заправочные операции.

Все они собрались в бетонном бункере, следя одним глазом за данными с Falcon 1 на экране ноутбука Холлмана, а другим – за видеотрансляцией на компьютере Ли. После того как двигатель Merlin отказал, а ракета упала в океан, их возбужденные восклицания и разговоры стихли. Им оставалось только одно. Получив разрешение от оператора стартовой площадки, они вышли из бункера, спустились к причалу и сели в лодку, чтобы добраться до Омелека. Они плыли в тишине, поскольку никто не знал, что сказать. Когда они добрались до острова, чтобы предварительно все обследовать, дым рассеялся. «Я была в шоке, потому что на сборку ракеты мы потратили огромное количество времени, – вспоминает Ли. – Мне было очень тяжело наблюдать за тем, как она разваливается на куски».

Спустя некоторое время после начала осмотра команда услышала звук приближающегося вертолета. То были Маск, Мюллер и несколько инженеров из центра управления запуском, решившие оценить ситуацию и приступить к сбору обломков. После этой неудачи Ли и другие сотрудники высоко оценили вдохновляющие слова Маска, который призвал найти проблему, исправить ее и двигаться дальше. «Я всегда чувствовала, что он очень мотивирован на то, чтобы разобраться в проблеме и предпринять новую попытку», – сказала Ли.

Маск определенно хотел попробовать еще раз. Однако он также хотел наказать тех, кто подвел компанию. Если что-то идет не так, Маск обычно старается найти виновника и выместить на нем свой гнев. По его мнению, неудачный запуск Falcon 1 был обусловлен небрежной работой команды, которая отвечала за двигательную установку и прикасалась к ракете последней. И он заявил об этом во всеуслышание. 5 апреля, меньше чем через две недели после неудачного пуска, во время выступления на престижном Национальном космическом симпозиуме Маск сказал: «Согласно результатам анализа, проблема заключалась в ошибке, которую допустили в ходе предполетного обслуживания ракеты накануне запуска». Затем он добавил, что ошибку совершил один из их самых опытных техников.

Уже через несколько часов после аварии Falcon 1 инженеры поняли, что проблема была связана с утечкой топлива. Оказалось, что на магистрали керосина не была как следует затянута гайка, которая должна была обеспечивать надежное уплотнение в месте соединения трубопроводов. Во время подготовки ракеты к пуску эту конкретную гайку откручивали несколько раз, чтобы получить доступ к электрическим компонентам хрупкой системы бортового оборудования, расположенной рядом с двигателем. Фактически накануне мартовского запуска Холлман и, возможно, лучший техник компании Эдди Томас открутили и снова закрутили гайку в ходе перемонтажа клапана в системе зажигания. За шесть секунд до взлета в процессе подачи по магистрали керосин начал просачиваться в двигатель в месте расположения гайки. За три секунды до старта двигатель заработал, и скопившееся в нем горючее запылало. Ракета оторвалась от земли, однако из-за разгоревшегося в нем пламени двигатель отключился на 34-й секунде полета. Огонь, который вырывается из сопла двигателя, – хороший знак, чего нельзя сказать о пламени, исходящем от самого двигателя.

После неудачного пуска Falcon 1 Холлман стремился собрать как можно больше компонентов ракеты, изучить данные и установить точную причину произошедшего. Как сотрудник, отвечавший за двигательную установку, он чувствовал гордость за то, что ракета взлетела, и предвкушал перспективу выхода на орбиту. Холлман провел пару дней на Омелеке, помогая разобрать мусор и подготовить площадку к очередной попытке пуска. В результате он подключился к интернету, только когда оказался на борту самолета, который выполнял коммерческий рейс из Гонолулу в Лос-Анджелес. Среди медленно подгружавшихся новостных сообщений, связанных с аварией, он обнаружил те, в которых приводились слова Маска, из которых следовало, что он и Томас не докрутили гайку на магистрали подачи керосина. Обвинение показалось ему несправедливым. Никаких точных данных в поддержку этой версии не было. К тому времени, как самолет Холлмана приземлился в Лос-Анджелесе, он был в ярости.

По словам Холлмана, он сел в свою машину и проехал три километра до завода SpaceX в Эль-Сегундо. Припарковавшись у входа, он направился прямо в кабинет Маска, игнорируя протесты Мэри Бет Браун. Холлману не понравилось, что его публично обвинили. Однако при необходимости с его опытом работы в SpaceX, полученным за последние четыре года, он мог бы легко найти новую работу. Ситуация Томаса была иной: у техника была дочь-подросток и семья, о которой нужно заботиться. Поэтому только Холлман накричал на своего босса за то, что тот публично опозорил его.

Через несколько минут, по словам Холлмана, появилась Гвинн Шотвелл и увела его от стола Маска. Потом на встречу с Холлманом приехал Мюллер, с которым они некоторое время обсуждали ситуацию. В конце концов Холлман сказал, что отправляется домой на выходные, чтобы успокоиться, и обещал вернуться в понедельник. Вернувшись, Холлман сказал Мюллеру, что останется в SpaceX лишь при условии, что ему больше никогда не придется разговаривать с Маском.

Маск утверждает, что все было несколько иначе. «Я не помню, чтобы Холлман врывался в мой кабинет, да его мнение и не могло на меня сильно повлиять, – говорит он. – Было бы правильно сказать, что его работа временами не соответствовала строгим стандартам, необходимым для успешного пуска ракеты». Маск также вполне доброжелательно относился к Томасу, который проработал в SpaceX еще лет десять после инцидента. «Я присутствовал на вечеринке по поводу его выхода на пенсию, где выразил особую признательность за внесенный им вклад», – заявил Маск.

Что бы ни произошло между Маском и Холлманом, Мюллер знал, что не хочет терять своего доверенного помощника, на которого он привык полагаться. Холлман без устали трудился в Макгрегоре и на Квадже, помогая компании почти с начала ее существования. И Мюллер вступился за него. Руководивший подготовкой к первому полету Дэвид Гигер свидетельствует, что Мюллер поддержал Холлмана после его конфронтации с Маском.

«По сути, он заявил, что в случае ухода Джереми из компании он тоже в ней не останется, – вспоминает Гигер. – По-моему, это был действительно сильный поступок со стороны Тома, и я думаю, что именно благодаря твердости он сумел собрать такую невероятную команду. Он всегда был готов поддержать своих сотрудников».

В итоге выяснилось, что Холлман и Томас не виноваты. Первый пуск оказался неудачным не из-за их оплошности, а из-за природных условий тропиков. Трубопровод, о котором шла речь, обнаружили среди обломков на Омелеке вместе с половиной гайки, которую Холлман и Томас закрепили с помощью контровочной проволоки. Несколько месяцев спустя DARPA опубликовало свой анализ полета Falcon 1, согласно которому: «Единственной вероятной причиной пожара была поломка алюминиевой гайки для крепления датчика давления на входе топливного насоса вследствие межкристаллитного коррозионного растрескивания». Гайка, которая стоила пять долларов, треснула из-за коррозии, вызванной брызгами морской соленой воды.

«Нам просто чертовски не повезло, – сказал Мюллер. – Хуже и придумать было нельзя».

Маск, Мюллер и Томпсон обсуждали эту проблему задолго до первого полета Falcon 1. Они спорили о том, какую гайку им следует использовать – из алюминия или нержавеющей стали. В большинстве ракет, о которых знал Мюллер, применялись алюминиевые гайки. Томпсон, который летал на вертолетах морской пехоты, сказал, что они также используются в вертолетах, базирующихся на американских авианосцах по всему миру, где постоянно подвергаются воздействию морских брызг. В конце концов Маск дал согласие на применение алюминиевых гаек, потому что они весят в три раза меньше стальных, а в случае с ракетами каждый дополнительный грамм имеет значение.

Беспокоясь о вредоносном воздействии морской воды, перед пуском инженеры SpaceX нанесли антикоррозионную смазку ACF-50 на компоненты ракеты. Однако они сделали это недостаточно тщательно и не вполне точно оценили степень ущерба, который наносит агрессивная окружающая среда. Даже ангар, в котором хранилась ракета, не был оснащен системой климат-контроля. «Честно говоря, мы совершили много глупостей, – признает Кёнигсманн. – Например, мы позволяли ракете слишком долго находиться на открытом воздухе, не вполне осознавая суровость климата. Этот урок мы тоже усвоили».

Вероятно, самой вопиющей ошибкой было то, что команда позволила ракете оставаться на стартовой площадке несколько недель. 20 декабря 2005 года SpaceX попыталась пустить Falcon 1, но после окончания обратного отсчета была вынуждена отменить старт. (Именно тогда в ходе слива топливных компонентов погнулся топливный бак первой ступени.) На тот момент до Рождества оставалось всего пять дней, и измученная стартовая команда, которой приходилось жертвовать своей личной жизнью на протяжении нескольких месяцев, стремилась поскорее вернуться на материк, чтобы провести остаток праздничного сезона в кругу близких людей.

В спешке они оставили ракету на воздухе, вместо того чтобы закатить ее обратно в ангар. Несмотря на то что ангар представлял собой простую конструкцию из алюминиевых балок, обтянутую тканью, он все-таки мог обеспечить некоторую защиту. Однако процесс перемещения ракеты был длительным и предполагал ее перевод из вертикального положения в горизонтальное, из-за чего значительная часть команды SpaceX рисковала пропустить последний коммерческий рейс. Базза и другие полагали, что вернутся на остров в начале января, а значит, ракета будет находиться в суровых климатических условиях не более двух недель. Однако из-за задержек, связанных с производством запасных частей, они вернулись на остров и поместили ракету в ангар лишь 20 января.

Таким образом, двигатель первой ступени находился в агрессивной среде целый месяц. Остров Омелек почти постоянно обдувают пассаты, неся с собой соленые брызги. Стартовая площадка находится менее чем в 100 метрах от берега океана, о который разбиваются большие волны, насыщая воздух частицами соли, впоследствии оседающими на ракете.

«Кваджу свойственна безумная коррозионная среда, – говорит Маск. – Там почти все время преобладает соляной туман, и если у вас есть велосипед, то вам следует держать его с подветренной стороны, иначе он превратится в груду оксида алюминия или оксида железа. Недавно прибывшие на остров ставят свой велосипед с наветренной стороны, но знающие люди поступают наоборот».

Однако компания потеряла бы ракету и без коррозии. При подготовке Falcon 1 к пуску один из работавших на Омелеке инженеров во время заправки открыл вентиляционный клапан бака окислителя второй ступени и забыл его закрыть. Даже если бы первая ступень ракеты справилась со своей задачей, вторая не смогла бы вывести на орбиту спутник FalconSAT-2 из-за падения давления в магистрали.

Все это выяснилось позднее в ходе анализа данных. Маск спросил свою команду о том, почему компьютер не удостоверился в закрытии клапанов. Оказалось, что сотрудники просто не успели установить соответствующие датчики. Таким образом, первая крупная неудача SpaceX научила Маска тому, что существуют определенные пределы, которые ограничивают скорость развития космической компании. После этого случая он уже не так сильно торопил своих сотрудников.

«Как бы нам ни хотелось запустить ракету в максимально сжатые сроки, мы понимали, что у нас есть ряд проблем, – сказал Базза. – Мы не хотели потерпеть неудачу при следующей попытке, учитывая то, насколько болезненной стала первая. Все в SpaceX разделяли мнение, что нам следует потратить некоторое время, чтобы устранить обнаруженные недостатки».

Маск решил, что в ходе второго пуска компания будет использовать не настоящий спутник, а макет, чтобы сосредоточиться на самом полете ракеты. Кроме того, он был готов потратить необходимое количество времени на подготовку. В итоге между первым и вторым запусками прошел почти год. На протяжении оставшейся части 2006 года SpaceX постепенно внедряла более традиционные практики, которые используются в аэрокосмической отрасли. Обычно, собирая ракету, кто-то тщательно записывает серийный номер каждого добавляемого в нее компонента или детали. Во время сборки первой ракеты Falcon 1 никто таких записей не вел, однако теперь все изменилось. Маск также позаботился о необходимых датчиках. Второй носитель Falcon 1 был оснащен всевозможными устройствами, которые призваны были гарантировать, чтобы давление, температура и значения других параметров находились в допустимых пределах. Если бы кто-то оставил клапан открытым, компьютер это заметил бы.

«В плане зрелости и дисциплины мы стали совершенно другой компанией, когда готовились ко второму пуску, – вспоминает Энн Чиннери. – Неудача многому нас научила».

Помимо всего прочего, SpaceX внесла в ракету конструктивные улучшения и дала новой ее версии название Falcon 1.1. Инженеры компании стали намного умнее благодаря году работы, который они потратили на сборку, испытания и пуск первой ракеты. Например, специалисты по бортовому оборудованию нашли лучшие способы прокладки километров электронных кабелей, используемых в ракете. Снаружи она выглядела как раньше, но внутри все было иначе.

Изменения коснулись и руководства компании. Незадолго до неудачного пуска Falcon 1 Маск объявил о назначении в качестве первого президента и главного операционного директора Джима Мазера. Этот ветеран отрасли с 2001 года занимал пост президента ракетной компании Sea Launch, которая принадлежала четырем странам. К моменту ухода Мазера она запустила девятнадцать украинских ракет с мобильной морской платформы.

Назначение 45-летнего Мазера было вполне типичным ходом для начинающей компании. Как правило, спустя несколько лет после основания в компанию приходит высококвалифицированный сторонний руководитель, который начинает играть роль взрослого, пытающегося упорядочить хаос. «Если ваш бизнес растет, то в конечном счете вам придется выйти из гаража и найти профессионального управленца», – говорит Мазер. Придя в SpaceX, он сразу взялся за дело. Заметив, что сотрудники приходят на завод в шлепанцах, он немедленно запретил эту практику, однако в качестве компромисса разрешил несчастным продолжать носить шорты.

Проработавший около двадцати лет в Boeing, Мазер действительно привнес в деятельность компании большую упорядоченность и помог внедрить некоторые меры по управлению запасами и контролю качества, которые способствовали прогрессу SpaceX в период между первым и вторым пусками. Однако некоторым сотрудникам, в том числе Кёнигсманну, отношение Мазера показалось высокомерным. По их мнению, новый начальник вел себя так, будто знал о ракетах больше, чем все остальные сотрудники SpaceX. У Кёнигсманна были причины для претензий. Мазер с особой строгостью относился к руководителю отдела бортового оборудования, устраивая комплексные тесты компьютеров Falcon 1, выходящие за рамки реальных условий. Когда Мазер стал испытывать компоненты оборудования более строго, они начали выходить из строя.

«Я думал, что лучше него в этом никто не разбирается, и очень четко дал ему это понять, – говорит Мазер о немецком инженере. – Но он, видимо, считал иначе».

Высокомерный или нет, Мазер определенно был уверен в себе и стремился помочь SpaceX избежать ошибок, которые допускали другие ракетные компании. Привыкший к работе в качестве исполнительного директора, он настаивал на изменениях, которые считал необходимыми, и это привело к столкновениям с владельцем компании. Через несколько месяцев после прихода в SpaceX Мазер порекомендовал Маску нанять пару «системных» инженеров для оценки ракеты и выявления потенциальных рисков. Он также стремился гораздо строже подходить к составлению графика реализации программ. В 2006 году Маск уже планировал запуск ракеты Falcon 9. Мазер провел независимую оценку и пришел к выводу, что назначенные Маском даты запуска чрезмерно оптимистичны. То, что Мазеру казалось необходимой практикой, которой должны заниматься профессиональные компании, Маск считал ненужной бюрократией.

«За долгое время работы в Sea Launch я привык быть исполнительным директором, – утверждает Мазер. – Но он не хотел отступать, и по мере того, как я принимал в управлении компании все более активное участие, мы начали конфликтовать. Мне стало ясно, что Илон не готов работать со мной, поскольку я не отношусь к тем людям, которые согласны просто выполнять приказы».

В конце 2006 года Мазер ушел и стал президентом компании – производителя двигателей Pratt & Whitney Rocketdyne. Он проработал в SpaceX около девяти месяцев. По словам Баззы, Мазер сделал компанию во многом сильнее, но он не желал слепо подчиняться Маску. «У Криса Томпсона тоже были с этим некоторые сложности, – вспоминает Базза. – Что касается работы с Илоном, думаю, нам с Томом и Хансом удалось отыскать золотую середину». Эта золотая середина предполагает, что Маск прислушивается к идеям, поощряет дискуссии, предоставляет финансирование и наделяет своих сотрудников полномочиями, но последнее слово всегда оставляет за собой.

Перед вторым пуском ракеты Falcon 1 Маск созвал своих вице-президентов и старших инженеров, чтобы обсудить свои самые большие опасения по поводу предстоящего полета. Каждое из основных подразделений компании, отвечающих среди прочего за конструкции, двигательную установку и бортовое оборудование, составило список из десяти основных рисков предстоящей миссии. Они могли быть связаны, например, с тем, что конкретный набор клапанов плохо проявил себя при моделировании или партия компонентов от поставщика запчастей не прошла комплексные испытания. Команда инженеров собиралась обсудить эти проблемы и найти способы их решить.

У Кёнигсманна список проблем был особенно длинным. Одна из них заключалась в так называемом расплескивании топливных компонентов в баках второй ступени. По мере сжигания топлива после пуска ракеты жидкость, которая остается в пустеющем баке, может начать плескаться. При достаточно сильном расплескивании ракета способна выйти из-под контроля. Это похоже на бег с тарелкой супа, который может разлиться повсюду, если не принять меры.

Один из способов борьбы с проблемой заключается в установке по краям бака специальных перегородок, как правило, представляющих собой металлические пластины, которые смягчают этот эффект и помогают направить поток топлива в двигатель ракеты. Команда SpaceX установила такие перегородки в баках первой ступени, но отказалась от такого же решения в случае второй, чтобы дополнительно не увеличивать ее вес, учитывая, что она выходит на орбиту вместе с полезной нагрузкой. Поскольку точно оценить работу второй ступени в полете без фактического пуска невозможно, Кёнигсманн поручил Стиву Дэвису смоделировать расплескивание топлива на компьютере.

Дэвис был одним из первых сотрудников компании. Он присоединился к ней в середине 2003 года, а в 2007 году отвечал за систему навигации и управления ракеты Falcon 1. У него были три разные модели расплескивания топлива в баке второй ступени, и он запускал одну симуляцию за другой, основываясь на различных предположениях. Чаще всего вторая ступень работала штатно. Однако в небольшом проценте случаев ракета все-таки выходила из-под контроля. «Было не похоже, что проблема заключается в чем-то одном, – говорит он. – Казалось, что имеет место неудачное сочетание нескольких факторов».

Второй полет был сопряжен со множеством рисков. Дэвис в ходе подготовки презентации для Кёнигсманна выявил около пятнадцати потенциальных проблем, связанных с работой его систем. Больше всего его беспокоило изгибание корпуса ракеты в полете. Расплескивание топлива занимало 11-е место в списке. «Расплескивание представляло определенный риск, – вспоминает Дэвис. – Но далеко не единственный».

Когда Маск пришел в отдел бортового оборудования на Невада-стрит и встретился с сотрудниками, чтобы обсудить их опасения перед вторым полетом, Кёнигсманн представил результаты работы своей команды. В конце концов они решили принять на себя большую часть рисков, включая расплескивание топлива. На решение всех выявленных проблем потребовалось бы несколько месяцев, и, кроме того, оно грозило значительным увеличением веса ракеты. Поэтому, вместо того чтобы тратить месяцы на анализ, предположения и моделирование, команда SpaceX решила просто пустить ракету и посмотреть, что из этого получится.

В любом случае они не могли позволить себе увеличить вес. В то время у SpaceX были трудности с созданием аппарата, способного вывести заявленные 450 кг на низкую околоземную орбиту. Мощность двигателя Merlin оказалась не такой значительной, как предполагалось, а его масса превышала запланированную. Некоторые части конструкции ракеты, в основном состоящей из алюминия, также оказались тяжелее, чем рассчитывали инженеры.

«Как всегда, проблемы были связаны с весом и мощностью, – говорит Маск. – Масса полезной нагрузки определенно была близка к критической, и, добавляя каждый последующий фунт к весу второй ступени, мы должны были на фунт убавлять вес спутника».

Когда речь зашла об установке перегородок, Маск забеспокоился о целостности конструкции второй ступени. Их нужно было приварить к стенкам бака из алюминиевого сплава. Из-за весовых ограничений стенки были слишком тонкими для бака, в котором топливные компоненты хранятся под высоким давлением. Добавление перегородок, которые не дают им расплескаться, ослабило бы конструкцию в месте их соприкосновения со стенками бака. По мнению Маска, модернизация могла увеличить риск, а не снизить его.

«Этот риск даже не входил в первую десятку, – вспоминает Маск. – Насколько могли быть плохи его последствия?»

Пока Маск обсуждал со своими ключевыми сотрудниками основные риски предстоящего полета, Фло Ли и еще несколько десятков человек работали над завершением второй ракеты Falcon 1. Ли, мечтавшая однажды отправиться в космос, присоединилась к SpaceX практически сразу после основания компании. Когда она была маленькой, ее родители по выходным ездили с ней и ее братом по мосту через Чесапикский залив из Делавэра в Вашингтон, округ Колумбия, чтобы посетить Национальный музей воздухоплавания и астронавтики. Однажды, находясь в кинотеатре музея во время показа фильма «Голубая планета», она поняла, что нашла свое предназначение. Вышедший в 1990 году фильм демонстрировал захватывающие кадры Земли из космоса, снятые астронавтами, которые находились на борту космического шаттла.

«Я подумала: “Боже мой. Вот то, чем я хочу заниматься”», – вспоминает Ли. Она твердо решила однажды отправиться в космос, чтобы собственными глазами увидеть Землю и полюбоваться ее красотой.

Детская мечта стать астронавтом со временем никуда не исчезла, и Ли решила, что самый прямой путь в космос лежит через изучение инженерного дела. Делавэрский университет не предлагал учебных программ в аэрокосмической отрасли, поэтому она решила освоить профессию инженера-механика. Для обучения в аспирантуре выбрала Стэнфордский университет, который славился своим факультетом аэрокосмической техники. Кроме того, проведя первые два десятилетия своей жизни в Делавэре, Ли жаждала приключений. «Я часто говорю, что стала мечтательницей благодаря тому, что в Делавэре было ужасно скучно», – признается она.

Впервые Ли услышала о SpaceX весной 2003 года, когда готовилась к прохождению докторантуры, которая, как она надеялась, повысит ее шансы на полет в космос. Она и несколько ее друзей сидели в местном дешевом баре Antonio’s Nut House, как делали обычно в четверг вечером. В тот раз беседа зашла о Маске, который лично позвонил одному из сокурсников Ли, чтобы пригласить на собеседование в Эль-Сегундо. Идея создания новой ракеты засела у нее в голове, и во время посещения ярмарки вакансий месяц спустя она подошла к стенду SpaceX. Ли вручила свое резюме и вскоре получила приглашение на собеседование сначала с Крисом Томпсоном, а затем и с самим Маском. Компания SpaceX нуждалась в человеке, который мог помочь с созданием топливных баков и внешней оболочки Falcon 1. Ли проходила курсы по конструированию, но у нее не было практического опыта. Кроме того, она даже не была уверена в том, что хочет эту работу. В Стэнфорде ей виделась перспектива получения докторской степени и комфортной светской жизни. SpaceX могла предложить лишь перспективу тяжкого труда.

В конце концов она согласилась, однако сразу же усомнилась в правильности своего решения. По дороге из района залива Сан-Франциско в Лос-Анджелес Ли сбросила скорость, когда дорога начала спускаться в долину Сан-Фернандо. Пока она медленно продвигалась вперед, у нее было достаточно времени, чтобы подумать о том, во что она ввязалась. Ее глаза наполнились слезами, когда она вспомнила о друзьях, с которыми будет вынуждена расстаться: в Лос-Анджелесе она почти никого не знала.

Однако вскоре работа поглотила ее с головой. Кому нужны друзья, если на светскую жизнь нет времени? Кроме того, ей очень нравились новые коллеги, с которыми она вскоре сблизилась. Придя в компанию в июне 2003 года, она сначала постигла теоретические основы аэрокосмической техники благодаря Крису Томпсону и другим инженерам, а затем присоединилась к другим специалистам, работавшим над оборудованием ракеты.

«Когда я уходила с работы, моя голова буквально кружилась от обилия полученной за день информации, – вспоминает она. – Я не знаю, когда именно это случилось, но спустя несколько месяцев я почувствовала, что обрела именно то, чем хочу заниматься. Я ощущала себя на своем месте. И это здорово, потому что можно было сосредоточить все свое внимание и усилия на решении тех задач, которые передо мной поставили».

Постепенно Ли завоевала доверие Томпсона, став его ключевым помощником в конструкторском отделе. В сущности их цель была довольно простой – сделать так, чтобы корпус ракеты выдержал нагрузки во время пуска, в том числе связанные с ускорением, и надежно удерживал топливные компоненты под высоким давлением. Кроме того, конструкция должна была быть очень легкой, в противном случае ракета просто никуда не полетела бы. Томпсон называл Ли «второй дочерью» и возложил на нее ответственность за создание головного обтекателя – верхней части ракеты в виде конуса, в которой содержится запускаемая в космос полезная нагрузка. Традиционные аэрокосмические компании покупают обтекатель у поставщика. Маск хотел, чтобы SpaceX спроектировала и построила собственный обтекатель.

Первым делом Ли прочитала множество материалов НАСА, доступных в сети. Определившись с дизайном обтекателя, она и несколько других инженеров построили модели для тестирования возникших идей. Инженерный практикум был совершенно не похож на ее университетские занятия, где она узнавала о таких свойствах материалов, как прочность и жесткость, а также о математических основах концепции предела прочности той или иной конструкции. Теперь она создавала вещи в реальном мире.

«На первых этапах создания Falcon 1 мы работали над всем понемногу, – вспоминает Ли. – Тогда я научилась пользоваться заклепочным пистолетом и сваривать детали. После завершения того или иного компонента мы должны были протестировать его, чтобы убедиться в том, что собранная нами конструкция не сломается после запуска в космос».

Новая первая ступень была доставлена на Омелек в ноябре 2006 года, в результате чего все внимание снова сосредоточилось на Квадже. В начале процесса подготовки ко второму полету Маск поставил цель пустить ракету в январе. В декабре стартовая группа, проверив первую и вторую ступени, соединила их. Тем не менее, когда эти сотрудники отправились домой на рождественские праздники, Базза знал, что, учитывая количество еще не решенных проблем, на пуск в январе можно не рассчитывать.

Одна из трудностей, с которыми столкнулись инженеры SpaceX, заключалась в налаживании связи ракеты с наземным оборудованием. Спустя пару дней после Рождества Базза и Кёнигсманн обсудили проблему компьютера двигателя Merlin, который периодически выходил из строя во время декабрьских тестов. Они поняли, что не решат ее только разговорами. Поэтому, убедив жен в том, что так будет правильно, вице-президенты SpaceX вылетели на Квадж. Они встретили Новый год на Омелеке, устраняя неполадки и отлаживая программное обеспечение. На этом уединенном тропическом острове, помимо них, находилась лишь директор испытательного полигона Шэрон Хёрст. Двое мужчин сожалели о том, что им не удалось провести больше времени с женами и детьми, однако у них была работа, которую нужно было сделать. Они неуклонно продвигались вперед, попивая дешевое пиво и решая проблемы в условиях полной изоляции. «Удаленность Омелека казалась мне почти вдохновляющей, – вспоминает Кёнигсманн. – Этот остров был похож на другую планету». Они пережили весьма тяжелый период, потеряв первую ракету. И теперь снова оказались вдали от своих семей. И все же им было приятно вновь прикоснуться к оборудованию. Базза и Кёнигсманн возлагали на 2007 год большие надежды.

SpaceX не пустила ракету в январе, однако инженеры и техники, вернувшиеся на Омелек после новогодних праздников, добились определенного прогресса. Перед попыткой пуска компания должна была провести два важных испытания, чтобы убедиться в готовности ракеты. Первый тест, называемый «мокрым», не имеет, разумеется, никакого отношения к намачиванию. В ходе его проведения инженеры полностью заправляют ракету компонентами топлива и запускают обратный отсчет, который продолжается примерно до последних шестидесяти секунд. Через несколько дней или недель после этого теста инженеры должны были провести предстартовое статическое огневое испытание.

Для проведения тестов требовалось большое количество окислителя, поэтому SpaceX заказала несколько емкостей с жидким кислородом объемом около 20 тысяч литров. Их доставка с материка длилась почти месяц, и примерно треть содержимого каждого из этих переохлажденных резервуаров успела выкипеть. Кислорода постоянно не хватало. В поисках творческих решений проблемы Базза обратил внимание на устройство, которое, согласно рекламному объявлению, было способно конденсировать кислород из воздуха. Маск тут же оформил заказ на поставку.

По словам инженера по бортовому оборудованию Фила Кассуфа, эта машина прибыла на Омелек в собранном виде и оказалась на удивление большой. Ее размер после сборки примерно соответствовал половине стандартного транспортного контейнера. «Со множеством клапанов и датчиков она выглядела так, будто ее доставили из лаборатории какого-нибудь сумасшедшего ученого», – вспоминает Кассуф. Инженеры и техники потратили несколько дней на смазку ее деталей, прежде чем включить. Она зашумела, и, когда через сорок пять минут любопытные инженеры вернулись, Базза взволнованно воскликнул, что машина работает. В итоге благодаря этой установке компания получала около 1100 дополнительных литров окислителя в день. Правда, и без проблем не обошлось.

«Вся разница в том, что Илон готов тратить деньги на то, чтобы пробовать что-то новое, – говорит Кассуф. – А, например, в компании Boeing вы потратите деньги на выяснение того, какая ответственность вам грозит, прежде чем получите разрешение что-нибудь сделать. Илон же обычно сразу дает добро на то, чтобы опробовать какой-то новый аппарат. Если он не работает как надо, мы либо продадим его, либо пополним свой список выученных уроков».

Устройство для производства жидкого кислорода, потреблявшее уйму электроэнергии, ждала печальная участь. Спустя некоторое время команда Баззы перевезла ее на Квадж и поручила эксплуатацию специально обученному уроженцу Маршалловых островов по имени Джабви, который должен был находиться внутри этой машины, пока она вырабатывала окислитель. Однажды вечером, когда Базза сидел на крыльце перед отелем Macy’s, на острове отключилось электричество. Почуяв неладное, он вскочил на велосипед и рванул к центру управления, где была установлена кислородная машина. Он знал, что из-за отключения электричества внутри сложного аппарата возникнет настоящий хаос с искрами и огнем. «Это был настоящий электрический шторм, – вспоминает Базза. – Джабви показалось, что тогда в машине с ним был сам дьявол». В конечном счете установка для производства жидкого кислорода превратилась в обугленные руины. Следуя примеру военных, SpaceX утопила ее в лагуне, где она со временем превратилась в искусственный риф.

В ходе подготовки к первому полету сотрудники SpaceX на протяжении нескольких месяцев безуспешно пытались провести статические огневые испытания своей ракеты и пустить ее с Кваджа. Благодаря накопленному опыту и внедрению новых процедур подготовка ко второму пуску шла более гладко и заняла всего несколько недель. Все было хорошо вплоть до последних сорока восьми часов перед стартом.

16 марта 2007 года SpaceX провела успешное статическое огневое испытание первой ступени Falcon 1. Четыре дня спустя она попыталась осуществить пуск. Однако за 60 секунд до старта бортовой компьютер автоматически отменил обратный отсчет после того, как датчик давления выявил течь в топливном клапане. Это могло быть настоящей проблемой или ложной тревогой, вызванной, например, неисправностью датчика. Без осмотра оборудования узнать наверняка было невозможно. Базза решил, что из ракеты необходимо слить топливо.

Маск наблюдал за попыткой пуска из командного фургона в штаб-квартире компании в Эль-Сегундо. Поначалу SpaceX планировала использовать этот переоборудованный грузовик с прицепом как мобильный центр управления пуском ракет с базы Ванденберг, но затем он был перепрофилирован. Благодаря установке телевизионных мониторов, принимающих видео с Омелека, Маск мог следить за процессом обратного отсчета. И то, что он увидел, его не порадовало.

Маск ждал второй попытки почти год и очень рассчитывал на успех. Он настаивал на том, чтобы Базза объяснил ему, почему для выявления проблемы необходимо слить компоненты топлива. Услышав, что в противном случае работа с ракетой может быть опасной, Маск спросил, нельзя ли просто проигнорировать полученный сигнал и еще раз попробовать пустить ракету в тот же день. Базза сказал, что это невозможно, поскольку датчик мог обнаружить реальный сбой, угрожающий успеху миссии.

Пуском руководил Базза, так что последнее слово было за ним. Он приказал слить топливо. «Илон был очень расстроен, – вспоминает Базза. – Я подозреваю, что если бы он находился на Квадже в центре управления, то настоял бы на своем, но он был в восьми тысячах километрах от нас, что дало мне некоторое время на выявление проблемы».

После опустошения топливных баков стартовая группа изучила проблему и посчитала ее достаточно серьезной, а решение Баззы – абсолютно оправданным. Следующие несколько часов инженеры на Квадже и Омелеке решали проблемы, выявленные бортовым компьютером. Базза и участники его команды покинули центр управления в полночь, будучи вполне уверенными в успехе очередной попытки, которую запланировали на следующий день.

Для запасной команды на Омелеке перенос пуска на сутки означал еще одну долгую ночь, потраченную на подготовку оборудования. Утром 21 марта Холлман, Ли и их коллеги снова осуществили приготовления перед началом заправки ракеты. Однако, когда пришло время покидать остров, их пути разошлись. Ли села в лодку с несколькими другими коллегами, чтобы доплыть до бункера на острове Мек, а Холлман полетел на вертолете на Квадж. Во время второй попытки ему предстояло следить за двигательными установками ракеты из центра управления.

Следующим утром процесс обратного отсчета протекал довольно гладко, однако последние секунды тянулись мучительно долго, поэтому, когда таймер наконец досчитал до нуля, это показалось команде настоящим чудом. Двигатель заработал, но, несмотря на дым и пламя, ракета не взлетела. Во время последней проверки системы бортовой компьютер обнаружил, что давление в камере сгорания остается слишком низким. Очередное прерывание пуска стало для стартовой команды настоящим кошмаром.

«Я знал, что на этот раз не смогу отказать Илону, – говорит Базза. – Мой мозг буквально взрывался. Мне нужно было срочно найти выход из положения».

Базза отчаянно соображал, обсуждая проблему с находящимися в Калифорнии Мюллером и Маском, а также с Холлманом, который был рядом. Вместе они потратили годы на разработку и тестирование двигателя Merlin, поэтому знали его вдоль и поперек. Датчик давления в камере показал значение, которое было лишь на 0,5 % ниже предельно допустимого. Как они поняли, это было связано с тем, что из-за неудачной попытки пуска керосин оказался чуть холоднее обычного. SpaceX хранила горючее на Омелеке в изолированных резервуарах при температуре 26 °С. Накануне после заправки керосин немного остыл внутри первой ступени. Из-за неудачной попытки пуска его слили обратно в изолированные резервуары. Однако за прошедшее с тех пор время горючее не успело нагреться до ожидаемой температуры. Поэтому, когда команда на следующий день снова заправила ракету, керосин был слишком холодным.

Базза и его коллеги знали, что им нужно немного подогреть горючее, температура которого, согласно показанию датчика, составляла 17 °С. Базза попросил Холлмана подсчитать, на сколько градусов необходимо повысить его температуру, чтобы избежать повторного автоматического прерывания пуска. Холлман сказал, что достаточно будет довести ее до 20 °С.

Всего три градуса. Базза решил, что если слить половину горючего из ракеты и произвести ее повторную заправку, то его температура внутри ракеты достигнет 22 °С. Можно было ожидать, что за час, необходимый для повторного обратного отсчета, керосин остынет примерно на два градуса. Значение было пограничным, однако слив большего количества горючего мог занять слишком много времени, учитывая грозовые облака, собирающиеся на горизонте. Базза поделился своим планом с Мюллером и Маском, находящимися в Эль-Сегундо, и получил добро на его реализацию.

В 13:10 вторая ракета Falcon 1 на острове Омелек готовилась к старту в третий раз. После успешной проверки давления в камере сгорания она оторвалась от земли. На этот раз пламя вырывалось из двигателя только там, где следовало.

Находившийся в центре управления Холлман даже не посмотрел на экран, передающий видео с наземных камер. Его усталый взгляд был прикован к монитору, на котором высвечивались данные, получаемые от двигательной установки. Какими бы захватывающими ни были кадры с взмывающей ввысь ракетой, камера не могла поведать всю ее историю. Данные же, как правило, не обманывали. Во время первого полета Холлман видел, как давление в камере двигателя Merlin упало до нуля. Он раньше остальных понял, что ракете Falcon 1 суждено вернуться на землю. Однако на этот раз потоки данных рассказывали совершенно другую историю. Датчики в камере сгорания говорили о том, что давление находится в норме. Значения температур не выходили за допустимые пределы. Давление в топливных баках было оптимальным. На этот раз ракета Falcon 1 уверенно поднималась в небо. Спустя пару минут произошло отделение первой ступени, а вторая продолжила набор высоты. Двигатель Merlin отработал как часы. Холлман чувствовал себя превосходно. Если первый полет закончился горьким разочарованием, то второй обещал оставить после себя гораздо более радостные воспоминания.

Находящаяся в нескольких километрах от острова Ли наблюдала за происходящим с нарастающим чувством восторга. Вскоре ракета Falcon 1 пересекла условную границу космоса на высоте 100 километров. Головной обтекатель, который Ли помогла спроектировать, построить и испытать, отделился точно по графику, устремившись вслед за первой ступенью в плотные слои атмосферы. Наблюдая за видеотрансляцией с бортовых камер ракеты, Ли поняла, что сумела взглянуть на Землю с помощью аппарата, в создании которого приняла участие. Внезапно она снова ощутила себя шестилетней девочкой, сидящей в темном кинотеатре. «Вид Земли из космоса пробудил мои детские воспоминания, и это было здорово», – говорит Ли.

Все действительно было здорово… в течение еще некоторого времени. Через несколько минут после отделения первой ступени Ли заметила, что вторая ступень Falcon 1 начала сбиваться с курса и медленно вращаться. Когда вращение ускорилось примерно до шестидесяти оборотов в минуту, ее двигатель Kestrel загорелся. Ракета достигла космоса, но не смогла выйти на стабильную околоземную орбиту. Вторая ступень рухнула в океан в сотнях километров к востоку от Кваджа, неподалеку от практически полностью покрытого водой рифа Кингмен. Позднее сотрудники SpaceX немного посмеялись над злой иронией случая, когда поняли, что «Кингмен» – это английская версия фамилии Кёнигсманн.

Несмотря на плачевный результат, второй полет позволил SpaceX подойти к цели намного ближе, чем первый. По словам Баззы, присутствовавшие в центре управления на Квадже были вполне довольны. Пусть они и не достигли стопроцентного успеха, но, по крайней мере, на 95 % выполнили поставленную задачу. Через год после первой неудачной попытки им наконец-то удалось пройти весь процесс, включая запуск двигателя первой ступени и ее отделение, а также запуск двигателя второй ступени и отделение обтекателя. С момента основания SpaceX прошло меньше пяти лет, а ей уже удалось выйти за пределы земной атмосферы. Следующим очевидным шагом должно было стать достижение орбиты.

«Мы всегда говорили, что нам потребуется совершить три полета, чтобы добраться до орбиты, – вспоминает Базза. – Так что в ту ночь у нас был настоящий праздник».

* * *

Маск тоже был доволен результатом. Спустя несколько дней после пуска он публично заявил о том, что миссия стала для SpaceX «большим шагом вперед». На этот раз никому не пришлось собирать обломки ракеты Falcon 1 вблизи рифа, окружающего Омелек. Вместо этого Холлман, Ли и другие инженеры почистили стартовую площадку и провели инвентаризацию, чтобы выяснить, что потребуется для следующей попытки. Приведя Омелек в порядок, команда вернулась в Калифорнию. Перед ними стояла ясная и вполне достижимая цель – выйти на орбиту в результате следующего пуска. И все были уверены в успехе.

В скором времени выяснилось, что второй полет окончился неудачей из-за расплескивания компонента топлива. Как и предсказывали результаты моделирования, жидкий кислород в баке второй ступени начал плескаться через несколько минут после пуска, вызывая фатальные колебания. Риск, который инженеры выявили численными методами, подробно обсудили и сочли маловероятным, привел к гибели второй ступени.

«С тех пор я прошу команду указывать одиннадцать основных рисков», – утверждает Маск.

И это правда. Теперь, памятуя о втором неудачном полете ракеты Falcon 1, компания составляет список из одиннадцати основных рисков перед пуском. В дополнение к этому она вынуждена постоянно искать баланс между весом ракеты, количеством полезной нагрузки, которую она способна вывести на орбиту, и риском поломки аппарата. Причем выход на орбиту – только первый самый легкий шаг. Дальше идти труднее. Маск же хочет однажды добраться до Марса. Однако в относительном выражении лишь малая доля каждого килограмма груза, который ракета может вывести на орбиту, способна достичь поверхности Марса, поскольку большая часть остальной массы корабля будет приходиться на топливо, конструкции и оборудование. Посему с самого начала Маск понимал, что ему постоянно придется искать компромисс между массой, топливной эффективностью, стоимостью и риском.

В начале 1990-х годов, стремясь повысить эффективность своей работы, при реализации космических научных миссий НАСА начало применять подход «быстрее, лучше, дешевле». Однако, несмотря на эту философию, к моменту основания SpaceX несколько известных миссий НАСА потерпели неудачу. Согласно расхожему мнению, при реализации любого аэрокосмического проекта вы не можете сделать все быстрее, лучше и дешевле. Вы можете выбрать только два каких-то аспекта. Но, стремясь к созданию мощных, безопасных и дешевых ракет, Маск выбирал не два, а все три аспекта. Он хотел, чтобы SpaceX действовала быстро, строила более совершенные ракеты и продавала их дешево.

Чтобы создать более совершенную ракету, SpaceX должна была ограничить ее общую массу. Поэтому Маск боролся за уменьшение веса, награждая инженеров, которые находили способы обойтись без лишнего оборудования. Зачастую специалисты стремятся добавить тот или иной компонент на случай непредвиденных обстоятельств, в результате чего ракета оказывается перегруженной всевозможными деталями. Лишние конструкции увеличивают вес ракеты, поэтому Маск отказался от добавления перегородок перед вторым полетом, решив пойти на риск, связанный с расплескиванием топливных компонентов, которое в итоге и стало причиной неудачи этой миссии.

Помимо того, Маск боролся за топливную эффективность. На топливо приходится 85–90 % веса ракеты. Поэтому использование двигателя, которому требуется чуть больше топлива для развития желаемой тяги, может значительно увеличить массу аппарата. Иногда его команда предлагала пожертвовать эффективностью двигателя, характеристикой которой является так называемый удельный импульс. Подобно тому как более экономичный автомобиль способен преодолеть большее расстояние на одном баке бензина, более эффективный ракетный двигатель способен развить большую тягу. Такие предложения Маск решительно отвергал.

«Когда вы пытаетесь выйти на орбиту, поначалу все выглядит отлично, – говорит он. – Вам кажется, что грузоподъемность ракеты достаточно велика. Но затем вы немного теряете в эффективности здесь, жертвуете удельным импульсом там, и вот у вас уже не ракета, а кусок дерьма. Вы теряете по 1–2 % за раз. Вот как это работает».

Маск усвоил все эти уроки еще на ранних попытках пустить Falcon 1. Грузоподъемность его первых ракет была далека от заявленных 450 кг. Они были способны вывести на орбиту максимум несколько десятков килограммов. А если вы говорите клиенту, что можете доставить в космос полтонны полезной нагрузки, вы должны либо выполнить обещание, либо смириться с потерей контракта.

«Вот почему мы так боремся за массу и удельный импульс», – сказал Маск, который в настоящее время пытается решить ту же проблему при разработке космического корабля Starship, с помощью которого планирует заселить Марс. Его новый летательный аппарат словно сошел со страниц научно-фантастической книги. Огромная первая ступень оснащена двадцатью восемью большими двигателями Raptor. Вторая ступень, Starship, которая когда-нибудь, возможно, сумеет доставить на Марс несколько десятков астронавтов, предназначена для многократного использования, а значит, кораблю потребуется дополнительное топливо, что еще больше ограничит вес полезной нагрузки.

«Мы боремся за массу особенно при создании многоразовой верхней ступени, что еще никому не удавалось, – утверждает Маск. – Просто для информации. Не то чтобы другие ученые-ракетчики были полными идиотами, которым нравилось разбрасываться ракетами. Но сделать что-либо подобное чертовски трудно. Одна из самых сложных инженерных задач, известных человеку, заключается в создании многоразовой орбитальной ракеты. Никто не достиг в этом успеха. И есть веская причина. Дело в земной гравитации. На Марсе с его низкой силой тяжести строительство такой ракеты не вызвало бы особых проблем. На Луне – тоже. Но на Земле подобный путь связан с огромными сложностями. Разработка полностью многоразовой орбитальной системы стала бы одним из самых больших прорывов в истории человечества. Вот от чего разрывается мой мозг. На самом деле мы просто сборище обезьян. Я удивляюсь, как мы вообще зашли так далеко. Это не укладывается у меня в голове. Совсем недавно мы жили на деревьях и питались бананами».

Перед вторым пуском Маск и его сотрудники рискнули, не установив перегородки, которые не давали топливным компонентам расплескаться, и это дорого им обошлось. Однако даже обезьяны способны учиться на своих ошибках. Все ракеты Falcon 1, пущенные с тех пор, предусматривали перегородки внутри баков вторых ступеней. Лучше немного пожертвовать эффективностью, чем вообще не выйти на орбиту.

Глава 7

Техас

Январь 2003 – август 2008 года

Том Мюллер наблюдал за вторым полетом Falcon 1, крепко сцепив пальцы. Глава отдела разработки двигательных установок сидел рядом с Маском и чувствовал, как ослабла его некогда прочная связь с боссом. Несмотря на то что вину за утечку топлива, которая привела к поломке первой ракеты, Маск публично возложил на Холлмана и Томаса, за закрытыми дверями Мюллеру тоже досталось. Между ним и Маском после длительного тесного сотрудничества в процессе создания ракетного двигателя Merlin возникла пропасть.

«Мой двигатель загорелся, так что я был по уши в дерьме, – вспоминает Мюллер. – На протяжении целого года между первыми двумя пусками наши отношения с Илоном были не очень хорошими».

Чтобы поднять настроение своим сотрудникам после неудачного первого пуска и дать им почувствовать себя настоящими астронавтами, Маск организовал им полет в невесомости, потратив на него более 100 тысяч долларов. Многие из них пришли в SpaceX если и не с конкретной мечтой стать астронавтом, то, по крайней мере, с надеждой на то, что когда-нибудь они смогут полетать на одной из ракет компании. Во время рейса на борту движущегося по параболической траектории Boeing 727 около трех десятков сотрудников попеременно то плавали в воздухе внутри салона, то испытывали перегрузку в 2 g.

«Все, кто хорошо справился со своими задачами, получили возможность испытать состояние невесомости, – говорит Мюллер. – А вот мне не довелось». Мюллера, одного из лучших инженеров SpaceX, исключили из списка приглашенных.

Перед вторым пуском Мюллер и Маск подробно обсудили предстоящую миссию. Оба согласились с тем, что, как только заработает двигатель второй ступени, можно будет считать, что цель достигнута. Двигатель Kestrel был простым и надежным, никогда не давал серьезных сбоев. Когда он ожил во время второго полета, Мюллер и Маск вскочили со своих стульев, радостно закричали и обнялись. В один миг все было прощено. Даже выход второй ступени из-под контроля, который произошел спустя несколько минут, не испортил им настроение. В конце концов, Мюллер в этом не был виноват. Доверие между Мюллером и Маском восстановилось очень кстати, поскольку перед ними стояла важная задача. В Калифорнии Мюллер со своей командой разрабатывал более совершенный двигатель Merlin, который им вскоре предстояло установить на испытательный стенд в Техасе. Процесс его создания очень сильно повлиял на компанию. Фактически этот новый двигатель едва не уничтожил SpaceX.

К тому времени с рынка ушло множество ракетных компаний. Amroc, собиравшаяся строить дешевые носители, обанкротилась в 1990-х годах. Некоторые из первых и ключевых сотрудников SpaceX, в том числе Кёнигсманн, покинули Microcosm, когда осознали бесперспективность ее ракетной программы. В 2001 году в Мохаве, где SpaceX провела свои первые испытания газогенератора, из-за нехватки средств закрылась коммерческая космическая компания Rotary Rocket. Но самым ярким свидетельством неудачи был испытательный полигон в Макгрегоре с его огромной, нависающей над сельской местностью треногой – заброшенный и тихий, напоминающий руины древней цивилизации.

Опыт Энди Била и его техасской ракетной компании тоже мог поколебать уверенность некоторых предпринимателей. Компания Била определенно не испытывала недостатка в деньгах, поскольку этот банкир из Далласа регулярно входит в число двухсот богатейших людей мира. Он инвестировал в Beal Aerospace 200 миллионов долларов, то есть в два раза больше, чем Маск вложил в SpaceX. И его целью тоже стала разработка большой ракеты для обслуживания коммерческих клиентов. Он даже достиг некоторого успеха в техническом отношении. К 2000 году Бил разработал невероятно большой двигатель, самый мощный со времен создания основного двигателя ракеты Saturn V, а его прототип даже проработал в течение 21 секунды. Однако Бил столкнулся со многими из тех же политических и финансовых проблем, которые преследовали SpaceX на всем пути ее развития. После банкротства компании в 2000 году Бил перечислил несколько причин произошедшего, среди которых были отсутствие постоянного доступа к стартовой площадке и фаворитизм НАСА по отношению к традиционным подрядчикам.

«Индустрии частных запусков не будет до тех пор, пока НАСА и правительство США будут выбирать и субсидировать создание пусковых систем, – заявил Бил в 2000 году, когда закрыл Beal Aerospace. – Несмотря на то что Boeing и Lockheed – это частные организации, их системы запуска и компоненты являются производными от различных военных инициатив». Иными словами, из-за политики НАСА новоиспеченные космические компании с самого начала своей деятельности оказывались в проигрышном положении.

После того как НАСА выделило Kistler Aerospace грант в 2004 году, Маск стал возражать. Однако основатель SpaceX не ограничивался гневными заявлениями и не собирался мириться с существующим порядком вещей. Четко понимая, как должны обстоять дела, он подавал в суд, когда считал, что НАСА или правительство США выделяют субсидии несправедливо. Так что, когда он посетил полигон в Макгрегоре в ноябре 2002 года, печальная история этого места мало на него подействовала.

SpaceX приступила к работе сразу, как только арендовала там участок площадью 0,4 квадратных километра. Базза, Аллен и еще несколько сотрудников забетонировали площадку, соорудили горизонтальный стенд для предварительных испытаний двигателя Merlin и восстановили бункер, в котором собирались работать и наблюдать за ходом испытаний. Постепенно команда SpaceX осваивалась в этой во многих отношениях дикой местности.

Вскоре после переезда туда Маск пригласил в гости своего отца Эррола. У них всегда были сложные отношения, и в детстве Маску приходилось нелегко. Однако, по его словам, именно отец научил его основам инженерного дела. В то время Маск не осознавал происходящего, однако, собирая печатные платы и модели самолетов в детстве, он на всю жизнь усваивал важные уроки. «Мой отец – чрезвычайно талантливый инженер-электрик и механик, – сказал Маск. – Он обучал меня, а я тогда даже этого не понимал». В 2003 году его отец проживал в Лос-Анджелесе, и Илон подумал, что тот сможет помочь команде с некоторыми строительными работами в Макгрегоре.

Во время экскурсии, устроенной Алленом для Масков, они вошли в кладовую для хранения инструментов на площадке, где позднее разместится испытательный стенд двигателя Merlin. В то время Аллен приводил помещение в порядок, и, когда он наклонился, чтобы поднять листок бумаги, на него зашипела гремучая змея с ромбовидным узором на спине. Он вернул бумагу на место и спокойно велел Маскам не приближаться. Затем вышел из помещения, подобрал кусок стали, вернулся и ударил им гремучую змею. Эррол Маск был явно впечатлен. Аллен услышал, как он повернулся к Мюллеру и спросил: «Вы ведь уже наняли этого парня?»

Однако в том месте водились и другие твари. В Центральном Техасе черные полевые сверчки осенью откладывают яйца, из которых весной вылупляется потомство. Примерно три месяца спустя сверчки достигают зрелости, обзаводятся крыльями и начинают лихорадочно искать себе пару. В ходе этого беспорядочного процесса многие тысячи сверчков собираются в стаи библейского масштаба. Особенно сильно их привлекает яркий свет в ночное время, в результате чего они сплошняком облепляют двери и стены. По словам Аллена, самое эффективное средство борьбы с ними не инсектицид, а мыло Dawn или жидкий порошок Tide.

«Мыло их душит, – сказал Аллен. – Оно работает лучше, чем любой инсектицид из всех, что мы пробовали. Правда, от них потом несет, как от дохлой лошади».

От накопившихся куч сверчков инженеры и техники избавлялись с помощью метел и воздуходувок. Однако натиск редко удавалось сдержать надолго. Насекомые, по крайней мере, не кусались в отличие от распространенных в Центральном Техасе гремучих змей и пауков из рода черных вдов.

Тем не менее ничто из этого не помешало команде приступить к работе. К марту 2003 года они провели первое испытание блока камеры сгорания и опустошили бутылку коньяка «Реми Мартен». Четыре дня спустя они подготовили блок камеры сгорания ко второму испытанию. Оно прошло успешно, и уже за полночь члены команды разбрелись по своим квартирам.

Когда на следующее утро белый «хаммер» подъехал к полигону, инженеры увидели, что их решили навестить незваные гости. У главных ворот припарковались еще два черных внедорожника. Команда ракетчиков и не подозревала о том, что горизонтальный испытательный стенд и рабочая часть двигателя Merlin направлены прямо на ранчо президента Джорджа Буша в соседнем Кроуфорде. Несколько очень серьезных агентов секретной службы хотели знать, из-за чего накануне вечером в доме президента зазвенели оконные стекла, разбудив всех его обитателей. В ту ночь сам Буш находился в Кэмп-Дэвиде, обсуждая подготовку к вторжению в Ирак, однако агенты секретной службы оставались на ранчо на протяжении всего срока его президентства. Они задали много острых вопросов и остались недовольны полученными ответами. Однако, несмотря на то что компания SpaceX не могла повернуть испытательные стенды, она со временем научилась оповещать местных жителей о готовящихся испытаниях.

Команда Мюллера смогла достаточно быстро перейти к испытаниям двигателя Merlin благодаря принятому на раннем этапе конструкторскому решению. С самого начала Маск хотел создать многоразовую ракету. Главная проблема при этом заключалась в сильном нагреве двигателя. Внутри камеры сгорания Merlin температура пламени при сжигании кислорода и керосина может достигать 3370 °С и оставаться почти такой же высокой в выхлопных газах. Сопло, расположенное в задней части двигателя, направляет поток выхлопа, создавая тягу. И такой температуры более чем достаточно для того, чтобы расплавить алюминий, титан, сталь и другие металлы, которые обычно используются в ракетостроении.

Одним из решений, которое позволяет предотвратить прожиг и разрушение конструкции, является охлаждение внутренней поверхности двигателя и сопла. Подобно тому как охлаждающая жидкость циркулирует в автомобильном моторе для отвода тепла, система «регенеративного» охлаждения ракеты направляет топливные компоненты относительно низких температур по небольшим каналам в стенках двигателя для поглощения избыточного тепла. Система позволяет эффективно использовать имеющееся на борту топливо в качестве хладагента, но при этом заметно усложняет общую конструкцию двигателя. Более простой подход заключается в использовании абляционного материала внутри камеры сгорания и сопла. При сгорании топлива такой материал обугливается и рассыпается хлопьями, защищая при этом расположенную под ним поверхность.

До своего прихода в SpaceX Мюллер успел получить большой опыт работы с абляционными системами. Он беспокоился, что SpaceX не сможет нанять конструкторов для проектирования сложной системы охлаждения камеры и сопла двигателя Merlin. Во время самых ранних дискуссий Мюллер убедил Маска в том, что покрытые абляционным материалом камеры позволят SpaceX быстрее достичь орбиты. Их цена, по его словам, должна была оказаться примерно в два раза меньше, чем стоимость двигателя с системой регенеративного охлаждения.

«Он сказал, что сопло с абляционным покрытием – отличное решение, – вспоминает Маск. – Правда, как выяснилось, это совсем не так. Мы чертовски намучились с этой штукой».

Выбранная Мюллером защита действительно создала множество неудобств для SpaceX в первые годы работы в Макгрегоре. Абляционная ткань, сделанная из чего-то вроде стекловолокна, представляет собой смолу, смешанную с силиконовыми волокнами. Получаемая «стеклоткань» – довольно хрупкий материал, и небольшой дефект или трещина, появившаяся во время деликатного процесса отверждения, может привести к возникновению гораздо более значительной трещины во время испытаний. Отчаянно желавший протестировать камеры в конце 2003 года Мюллер отправил Холлмана в Хантингтон-Бич к поставщику абляционных камер – AAE Aerospace, которому было все труднее удовлетворять растущий спрос SpaceX, проводившей все более длительные испытания своих двигателей.

Камеры стоили около 30 тысяч долларов, и как только команда разработчиков двигательных установок получала их, то проверяла давлением. Однако раз за разом абляционное покрытие камер в ходе этих тестов пузырилось и трескалось. Каждая дефектная камера означала отсрочку испытаний в Техасе, поскольку в случае запуска двигателя Merlin более чем на несколько секунд абляционную камеру пришлось бы заменять. Ситуация выглядела ужасной. По словам Мюллера, «от этих камер зависела судьба SpaceX».

Тогда у Маска возникла идея нанести на поверхность камеры эпоксидную смолу, которая, просочившись в трещины и застыв, могла бы решить проблему. Мюллер сомневался, что смола прилипнет к абляционному материалу, однако иногда сумасшедшие идеи Маска срабатывали, и все-таки он был хозяином. В конце декабря Маск загрузил несколько вышедших из строя камер в свой частный самолет и отправился на завод SpaceX в Эль-Сегундо. Перед работавшими там сотрудниками он предстал в кожаных туфлях, дизайнерских джинсах и красивой рубашке, поскольку собирался на рождественскую вечеринку. Однако поздно вечером, после нанесения эпоксидной смолы на внутреннюю поверхность камеры сгорания, Маск и члены его команды сами оказались покрыты этой липкой субстанцией с ног до головы. Ему пришлось выбросить свои туфли за 2000 долларов и пропустить вечеринку, но, казалось, он об этом даже не думает.

То была жертва, которую стоило принести во имя спасения двигателя Merlin. И Маск считал, что у него получилось, – вплоть до момента, когда камеру с эпоксидным покрытием подвергли испытанию давлением. Как только оно начало расти, эпоксидная смола быстро отклеилась и отлетела от внутренних стенок, обнажив расположенные под ней трещины. Маск ошибся. Однако грязные и измученные инженеры, проработавшие с ним всю ночь, не рассердились на него за то, что он заставил их тратить время на оказавшуюся напрасной затею. Наоборот, его готовность запачкать руки и трудиться рядом с ними заставила их восхищаться Маском как лидером.

Простого решения не нашлось. Команда в Макгрегоре не отказалась от варианта с абляционным охлаждением и продолжила дорабатывать конструкцию двигателя и тестировать разные подходы. Длительная, тяжелая и грязная работа. Для решения проблемы потребовались месяцы и полная переработка специальной оболочки, которая поддерживала конструкцию из хрупкого абляционного материала. Модифицированные камера и сопло двигателя смогли выдерживать высокую температуру на протяжении 160 секунд, однако из-за внесенных изменений их стенки стали толще. Теперь двигатель весил больше и имел низкую производительность, чего Маск так стремился избежать.

Эффективность ракетных двигателей оценивается переменной, называемой характеристической скоростью (с* или C-star). После проведения каждого испытания двигателя в Техасе Мюллер или Холлман звонили Маску, чтобы сообщить ее значение. Чем оно выше, тем лучше. После многомесячной доработки абляционной камеры они наконец достигли значения 95, которое считается весьма высоким, однако удерживать его удавалось лишь несколько секунд, после чего камера двигателя взрывалась. Чтобы достичь орбиты, двигатель Merlin должен был работать на протяжении нескольких минут. Это означало, что команде нужно было вернуться к низкому значению c* = 87, с которого они начинали годом ранее. При этом каждая потерянная единица означала уменьшение грузоподъемности ракеты.

Для того чтобы наблюдать за испытаниями двигателя в Макгрегоре, SpaceX установила систему видеокамер Panasonic, к которой Маск часто подключался, находясь в Калифорнии. Иногда он звонил первым, чтобы узнать актуальные показатели тестов. Для команды из Техаса вычисление значения c* до звонка Маска превратилось в настоящую гонку. Сначала сбором данных для расчетов занимался Холлман. После остановки двигателя ему приходилось залезать внутрь с каверномером, чтобы измерить диаметр «горловины» между камерой сгорания и соплом. В эти часы в Техасе было уже жарко, но, чтобы не терять времени, Холлман залезал в двигатель еще до того, как тот успевал полностью остыть. «То была, безусловно, самая горячая и грязная часть работы», – вспоминает он.

После сбора данных и расчета результатов тестирования никому из техасской команды не хотелось разговаривать с Маском по телефону. Главный инженер компании все больше разочаровывался в абляционной системе охлаждения двигателя.

«Мы получили сверхтяжелую камеру с безумно толстой горловиной, – вспоминает Маск. – Это было ужасно. Она стала тяжелее, а ее эффективность уменьшилась. Ирония в том, что сделать ее оказалось дороже, чем камеру с регенеративным охлаждением. Настоящее безумие. В итоге мы остались с более дорогим, тяжелым и одноразовым двигателем. Выбор в пользу абляционной системы определенно оказался огромной ошибкой».

Однако когда-то им нужно было начинать летать. И как только команда, отвечавшая за двигательную установку, решила проблему с абляционным покрытием, компании пришлось использовать именно этот вариант. Ее приоритетом в то время было создание двигателя, способного вывести ракету на орбиту, даже если он не отличался высокой эффективностью. Помимо проблемы с абляционным материалом, команде пришлось потратить большую часть 2003 и 2004 годов на работу с инжектором для точного впрыска топлива в камеру сгорания, на технологию герметизации и многое другое. Казалось, что проблемы никогда не закончатся. Сначала Базза считал полеты в Техас и обратно на самолете Маска чем-то гламурным. Но со временем эффект новизны притупился, и они стали восприниматься изнурительными, особенно Мюллеру и Баззе, у которых в то время были маленькие дети.

Им приходилось жить двойной жизнью. В течение десяти дней они работали в Макгрегоре по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, а затем улетали обратно в Калифорнию, где обычно оставались с четверга по воскресенье. Затем они садились на самолет Маска и снова отправлялись в Техас. На протяжении почти двух лет вечером каждого второго воскресенья Холлман заезжал за Баззой в Сил-Бич по пути на частный аэродром в Лонг-Бич. Маленькие дочери Баззы, Брэнди и Эбби, вскоре заметили закономерность. Завидев Холлмана, подходящего к двери, годовалая Эбби говорила: «Джереми плохой». За этим следовало болезненное расставание. «Много лет моя младшая дочь не любила Джереми Холлмана, – вспоминает Базза. – Потому что каждый раз, когда она его видела, я исчезал на десять дней».

Чтобы хоть как-то облегчить тяжесть ситуации, перед поездкой в Техас Базза часто покупал два экземпляра какой-нибудь детской книги и оставлял один из них дома в Калифорнии, а второй забирал с собой. Обычно Базза возвращался в свою корпоративную квартиру неподалеку от Уэйко уже поздно вечером. Но, к счастью, разница во времени между Техасом и Калифорнией составляет два часа, так что он мог позвонить своими дочерям прежде, чем те ложились спать. После минутного разговора он обычно просил своих девочек найти книгу, которую он для них купил. Иногда он так уставал, что просыпался утром со своим экземпляром этой книги на лице. Следующим вечером одна из его дочерей говорила: «Папа, ты снова заснул».

Однако, несмотря на все это, работа радовала ракетчиков, и они постоянно стремились к новым достижениям. Спустя пару лет, в январе 2005 года, команда Мюллера совершила большой прорыв, проведя первые полноценные испытания двигателя Merlin. Абляционный материал внутри камеры двигателя постепенно обугливался и отслаивался, но двигатель продолжал работать. Он работал до тех пор, пока компоненты топлива в его баках не иссякли, сотрясая бункер, в котором находился Мюллер со своей командой. Итак, двигатель Merlin проработал без остановки на протяжении 160 секунд, необходимых для вывода ракеты на орбиту.

Однако это было еще не все. Несмотря на успешные испытания двигателя, компании SpaceX требовалось протестировать топливные баки ракеты Falcon 1, чтобы убедиться в том, что они способны выдержать повышение внутреннего давления, которое возникает при пуске и во время полета. Это было особенно важно, учитывая, что топливные баки Falcon 1 были соединены встык, как две пивные банки с общим «куполом». В большинстве ракет горючее и окислитель находятся в двух изолированных друг от друга резервуарах. Оригинальная конструкция Falcon 1 позволила снизить ее массу, но увеличила риск, поскольку два компонента топлива были разделены лишь одним барьером.

Ночью 25 января 2005 года находящийся в Техасе Базза дал зеленый свет на проведение экстремального испытания. Инженеры хотели выяснить, смогут ли топливные баки выдержать давление, которое превышает ожидаемое во время пуска, а также получить представление о том, на что ракета в принципе способна. Сначала они повысили давление в баке до 100 % от ожидаемого при старте, но, когда этот показатель достиг значения 110 %, ракета развалилась пополам. Это была катастрофа, потому что разрушившаяся ступень предназначалась для осуществления первого полета.

Находящиеся в Эль-Сегундо Маск и Крис Томпсон, вице-президент по разработке конструкций, наблюдали за испытаниями по видеосвязи. Оба были в ужасе. «Проклятая ракета просто взорвалась, – вспоминает Томпсон. – А общий купол свесился сбоку и напоминал болтающуюся антенну радара. И мы такие: “Черт возьми, что это было?”»

Той же ночью Маск и Томпсон вылетели в Техас, чтобы провести разбор происшествия. По их мнению, проблема заключалась в сварных швах. Видимо, они были сделаны некачественно. После осмотра топливных баков Маск и Томпсон пришли в бешенство. О посещении Spincraft в Висконсине, которое случилось несколькими годами ранее, когда Маск обжег руку о тостер в Holiday Inn Express, у них остались хорошие воспоминания. Однако в начале 2005 года Маск и Томпсон прилетели в штаб-квартиру компании в совершенно другом настроении. Томпсон помнит, как, войдя в сварочный цех Spincraft, Маск окинул взглядом главного управляющего Дэйва Шмитца и остальных присутствующих, а затем дал волю своему гневу.

«Вы, ребята, меня поимели, и это было чертовски неприятно, – проревел Маск. – Я очень не люблю этого».

Всякая работа в помещении остановилась. «После того как он это выкрикнул, можно было услышать, как на пол падает булавка. Я имею в виду, все замерли как вкопанные, и мы в том числе», – рассказывает Томпсон.

Однако это произвело нужный эффект, и к марту того же года у SpaceX появилась новая первая ступень, готовая к испытаниям в Макгрегоре. Два месяца спустя ракета Falcon 1 успешно прошла статические огневые испытания на базе Ванденберг. Первый полет ракеты состоялся в марте 2006 года.

Спустя несколько недель после первого пуска ракеты Falcon 1 Том Мюллер начал обзванивать потенциальных стажеров. Тем летом команде, работающей над двигательной установкой в Макгрегоре, потребовались дополнительные руки. Один из соискателей по имени Закари Данн с нетерпением ждал звонка в комнате общежития Стэнфордского университета. Идея Маска о предоставлении дешевого доступа в космос вдохновила студента, который ранее специализировался на изучении английского языка, и он был готов переехать через всю страну, чтобы присоединиться к SpaceX. Веб-трансляция запуска, за которой Данн наблюдал из своей комнаты в общежитии, воодушевила его. Больше всего на свете он хотел стать частью команды Маска. И теперь он расхаживал по комнате в ожидании своего шанса.

Данн беспокоился, что SpaceX больше не нужны такие, как он. Компания не была уже горсткой мятежников, мечтающих создать ракету. Они построили ее и даже отправили в полет, хоть и не очень успешно. По мнению Данна, он упустил самые важные годы становления компании и лучшую возможность для того, чтобы внести свой вклад.

Наконец-то раздался телефонный звонок. На проводе был Мюллер. Глава отдела разработки двигательных установок начал разговор с того, что задал молодому человеку несколько технических вопросов о ракетных двигателях. По словам Данна, они были не очень сложными. Мюллер просто хотел убедиться, что тот знаком с основами ракетной техники, в частности понимает, как раскаленный газ ведет себя внутри двигателя. Затем Мюллер спросил Данна, не возражает ли тот против переезда в Техас на предстоящее лето. При этом он предупредил, что работа будет тяжелой, а погода – невыносимо жаркой. Спустя еще несколько минут Мюллер поблагодарил Данна за то, что тот уделил ему время, и сказал, что чуть позже сообщит ему о принятом решении.

Однако Данн не был готов повесить трубку. Возможно, Мюллер собирался нанять его, но, возможно, его последние слова были просто вежливым отказом. В любом случае, Данн решил не сдаваться. Настаивая на своем, он искренне произнес: «Мистер Мюллер, это моя мечта. Именно то, чем я хочу заниматься в жизни. Если у вас есть какие-то вопросы или задания, которые позволили бы мне доказать, что я гожусь для этой работы, дайте мне знать».

После этого Данн выжидательно замолчал.

«Хорошо, – сказал Мюллер. – Будем ждать вас в Техасе этим летом».

Данн начал экспериментировать с ракетами десятью годами ранее в сельской местности среди холмов на востоке штата Теннесси. Он начинал с моделей, однако прочтение автобиографического романа Хомера Хикэма «Rocket Boys», опубликованного в 1998 году, еще больше усилило его интерес к предмету. Данн научился измельчать нитрат калия в порошок, а затем смешивать его с сахаром. При нагревании сахар плавится и покрывает кристаллы нитрата калия, в результате чего получается простое топливо, которым можно начинить трубу для ее дальнейшего запуска. «Я взорвал кучу ракет и оборудования, – вспоминает Данн. – Неудач было гораздо больше, чем успехов». Но в конце концов некоторым из его ракет удалось подняться на высоту около полутора километров.

Впрочем, перед поступлением в колледж Данн увлекся литературой и вместо компьютерной инженерии выбрал в качестве специализации английский язык. Два года спустя он переключился на геологию, внезапно заинтересовавшись вулканизмом. Эта наука показалась ему чрезмерно сложной, и еще год спустя Данн решил стать инженером-механиком. На этом Данн остановился и на последнем курсе много размышлял о космических полетах и будущем ракетной техники.

Как и Маск четырьмя годами ранее, Данн искал информацию о планирующихся исследованиях на веб-сайте НАСА в 2005 году. К тому времени НАСА разработало план по созданию ракеты для очередного полета на Луну в рамках миссии, сходной с программой «Аполлон». Чем больше Данн читал об этом, тем больше убеждался в том, что план НАСА – всего лишь попытка повторить прежние достижения. «Я чувствовал, что на этот раз работа НАСА ни к чему нас не приведет», – вспоминает он. Данн, читавший в то время романы Айн Рэнд, думал о том, что будущее космических полетов, возможно, зависит от более гибких и целеустремленных частных компаний.

Именно в тот момент он впервые наткнулся на информацию о SpaceX и ее дерзком основателе. Описание визита Маска в Вашингтон, округ Колумбия, в конце 2003 года, во время которого тот штурмовал самое сердце страны с блестящей ракетой Falcon 1 на буксире, поразило Данна до глубины души. Именно таким он представлял будущее. Он знал, что должен делать. Он собирался помогать Илону Маску строить ракеты, способные изменить мир.

В начале 2005 года, когда SpaceX еще не исполнилось и трех лет, компания уже готовилась к своему первому пуску. Данн сразу же посетил ее сайт в поисках информации о доступных стажировках. Он помнит, что компания рекомендовала подавать заявки только «лучшим из лучших». Данн был всего лишь одним из тысяч студентов-механиков. Чем он мог их заинтересовать?

На сайте сообщалось о том, что компании нужны предприимчивые люди, которые проявляли выдающиеся способности еще в детстве: например, построили ракету на жидком топливе в средней школе. Однако устройства Данна, работавшие на сахаре и нитрате калия, представляли собой относительно простые твердотопливные ракеты. «Я не думал, что готов к этой работе», – рассказывает он.

В конце концов тем летом, после окончания Университета Дьюка, Данн подал заявку на стажировку в другую космическую компанию – Blue Origin. Несмотря на то что компания Безоса была гораздо более закрытой, чем SpaceX, она придерживалась той же базовой идеологии и стремилась революционизировать аэрокосмическую отрасль, радикально снизив стоимость доставки людей и грузов на орбиту. После серии телефонных интервью с представителями Blue Origin, расположенной недалеко от Сиэтла, Данну позвонили и сказали, что он стал «первым запасным претендентом», и если один из десяти отобранных студентов откажется от стажировки, то ему позвонят.

«Тогда я сказал рекрутеру: “Просто позвольте мне поработать на вас в течение месяца, – вспоминает Данн. – Можете мне не платить, и если за месяц я не докажу, что готов работать больше, чем любой другой стажер, то я просто уеду домой. Я буду очень признателен за этот опыт. А если я отлично проявлю себя и буду работать усерднее, чем все остальные, тогда просто заплатите мне за остаток лета”».

Рекрутер отказался от этого предложения. Больше никто из компании не позвонил.

Размышляя о своей будущей карьере, Данн не знал, что делать. Он подумал, что для повышения шансов на получение работы в SpaceX ему нужно получить степень магистра, а затем и докторскую степень в области ракетостроения – стать настоящим экспертом. Именно с этой целью он и поступил в Стэнфордский университет. Данн подружился со студентами, работавшими над ракетой с гибридным двигателем, использующим твердое и жидкое топливо. Он с головой погрузился в этот проект и познакомился с Эриком Ромо – кандидатом на получение магистерской степени, который с января 2003-го по начало 2004 года работал над двигателем в SpaceX. В ходе разговора с Ромо Данн понял, что получение докторской степени в области ракетостроения было неправильным подходом. Компании требовались практики, а не теоретики. Он решил набрать как можно больше опыта в магистратуре и сделать все возможное для того, чтобы попасть на стажировку в SpaceX летом 2006 года. Ромо пообещал Данну замолвить за него словечко своему бывшему начальнику Мюллеру.

Весной 2006 года, сразу после окончания занятий, Данн погрузил вещи в свою Toyota Tacoma и проехал весь путь из Калифорнии в Техас за двадцать четыре часа. Макгрегор представлял собой типичный для Техаса сонный городок с одним перекрестком, множеством пикапов, несколькими выцветшими витринами и, конечно, закусочной Dairy Queen, без которой не обходится практически ни одно техасское поселение. Покинув Макгрегор, Данн миновал промышленный парк и выехал на длинную дорогу, которая вела к испытательным стендам и бункеру SpaceX. В 2006 году на въезде не было ни пропускного пункта, ни створок ворот. Единственным ориентиром, видимым издалека, оказалась огромная тренога. Несмотря на это, Данн приближался к полигону с трепетом. «Мне казалось, что я достиг высшей лиги», – говорит он.

Тем летом в компании царила оптимистичная атмосфера. Маск надеялся пустить вторую ракету Falcon 1 в конце того же года или в начале 2007-го, и команде разработчиков двигательных установок предстояло проделать много работы. Инженеры, разрабатывавшие вторую ступень, вскоре должны были доставить в Макгрегор двигатель Kestrel, после чего первая ступень с двигателем Merlin должна была пройти через всевозможные тесты. Лето обещало быть напряженным – состоящим из долгих жарких дней и бессонных ночей.

У Данна было около недели на то, чтобы освоиться на новом месте, прежде чем прибыл двигатель Kestrel. Ему и другим сотрудникам приходилось мириться не только с вредными представителями дикой природы, но и с жарой, которая летом в Центральном Техасе становится просто мучительной. В конце июля и начале августа средняя температура в этой части страны достигает 36 °С. Однако летом 2006 года, с 12 июля по 27 августа, ртутный столбик в Макгрегоре практически ежедневно поднимался до отметки 40 °С и выше.

Дин Оно и другие инженеры из Эль-Сегундо, участвовавшие в создании двигателя Kestrel, привезли его и после распаковки оборудования работали над ним практически круглосуточно. «Это было очень трудное время, – вспоминает Данн. – Тогда я впервые узнал, насколько напряженным может быть график работы в SpaceX».

К 2006 году численность команды разработчиков двигательных установок увеличилась. Обычный рабочий день для двадцати инженеров и техников в Макгрегоре начинался примерно в восемь часов утра и нередко заканчивался далеко за полночь. После доставки двигателя Merlin на полигон техники осмотрели оборудование в небольшом ангаре, чтобы убедиться в том, что во время транспортировки оно не получило повреждений. Затем они оснастили двигатель несколькими дополнительными приборами для получения более подробных данных во время тестов. После этого подготовительного этапа техники разместили Merlin на испытательном стенде. Тот представлял собой приподнятую платформу, в составе которой были крепления, удерживающие двигатель, магистрали для подачи компонентов топлива и отвода выхлопных газов, а также инструменты для сбора данных.

После установки двигателя на стенд первым делом проводится проверка всей электроники, затем команда техников должна убедиться в том, что критически важные клапаны, контролирующие поступление компонентов топлива, открываются и закрываются должным образом. Кроме того, им необходимо удостовериться в отсутствии протечек в топливных магистралях и камерах двигателя, а также в том, что азот наддува удаляет из него все газы, и провести еще множество различных процедур. На все это уходит несколько дней.

Высота двигателя Merlin около трех метров, если считать от нижней части раструба до вершины, которая соприкасается с остальной частью ракеты. В ходе отладки элементов двигателя инженеры и техники лазили по испытательному стенду в шортах, футболках и теннисных туфлях под классический рок, раздающийся из мощных динамиков. Радиостанция Bear из соседнего Уэйко передавала песни Lynyrd Skynyrd, Aerosmith, Rolling Stones и многих других. Несмотря на жару, Данна воодушевляли эти долгие дни, когда он понимал, что живет той самой жизнью, о которой мечтал полутора годами ранее, когда учился в Университете Дьюка. Чем бы он ни занимался, Данн все время помнил о том, что помогает Маску строить его ракету.

«Ежедневно, примерно в час дня, на полигоне в Техасе поднимался ветер, – вспоминает он. – Мы работали на испытательном стенде, и это было потрясающе. Мы ползали под рок-н-ролл вокруг ракетного двигателя на протяжении всего невыносимо жаркого утра, а затем до нас доносилось дуновение этого ветерка. Было здорово».

Одна из самых больших сложностей при работе с ракетным двигателем заключается в том, чтобы обеспечить его безопасное зажигание. Жидкий кислород и керосин, которые являются компонентами топлива для ракеты Falcon 1, нуждаются в искре для воспламенения и производства больших объемов горячего газа, необходимого для взлета аппарата. Искра генерируется воспламенителем. Может показаться странным, однако точный контроль момента зажигания ракетного двигателя – чрезвычайно сложная задача. Разработчики двигательных установок в Эль-Сегундо, на Квадже и в Макгрегоре пытались решить ее много лет.

Для зажигания двигателей своих ракет SpaceX сначала использовала водородные воспламенители, а затем перешла на летучую химическую смесь под названием TEA-TEB – комбинацию из триэтилалюминия (triethylaluminum, TEA) и триэтилборана (triethylborane, TEB), представляющих собой два разных металлических элемента, каждый из которых связан с тремя молекулами углеводорода. Молекулы удерживаются вместе довольно слабыми связями, поэтому, когда смесь TEA-TEB вступает в контакт с кислородом, она самопроизвольно воспламеняется, образуя зеленое пламя. Таким образом, для запуска ракетного двигателя в камеру закачивается кислород, вступающий в реакцию с TEA-TEB. После воспламенения туда же впрыскивается керосин, а подача TEA-TEB прекращается. По мере увеличения притока кислорода и керосина растет тяга двигателя.

Компания SpaceX столкнулась с той же проблемой и десять лет спустя при попытках вернуть первые ступени Falcon 9 из полета на посадочную площадку. Процесс предполагал повторное зажигание двигателей, но не на старте, а в условиях турбулентности при входе в плотные слои атмосферы. Одним из извлеченных уроков была необходимость обеспечить достаточное количество смеси TEA-TEB для многократных повторных запусков двигателей Merlin после взлета. Проблема ее нехватки наиболее демонстративно проявилась во время первого полета ракеты Falcon Heavy в 2018 году, когда жидкости для зажигания оказалось недостаточно, чтобы запустить при возвращении два двигателя центрального блока первой ступени. В результате блок промахнулся примерно на 100 метров при посадке на плавучую платформу и рухнул в океан со скоростью около 480 км/ч. Платформа получила небольшие повреждения, а ракетный блок теперь покоится на дне.

После тестирования системы зажигания двигателя Merlin команда, работавшая в Макгрегоре, была готова запустить его на полную мощность, правда, этот процесс также состоял из нескольких этапов. Сначала двигатель генерирует лишь небольшое количество пламени, потом запускается на частичной мощности, затем на короткое время – на полной мощности, после чего проводится испытание на полной мощности в течение периода времени, который, согласно расчетам, необходим для взлета ракеты. Полноценные испытания двигателя Merlin, предназначенного для использования во время второго полета Falcon 1, провели в последние дни стажировки Данна, что стало идеальным завершением его жаркого лета в Центральном Техасе.

После подготовки команда инженеров и техников удалилась от стенда на несколько сотен метров, в ближайшее поле. Оттуда они могли любоваться зрелищем, находясь в безопасности на случай, если что-то пойдет не так.

Наконец-то двигатель заработал, и из него вырвалась смесь огня, дыма и копоти. «То был настоящий монстр, – говорит Данн о двигателе Merlin, испытанном в 2006 году. – Я даже не представлял, каким громким и мощным он может быть. Это было прекрасно. Я был абсолютно ошеломлен».

То лето оказалось очень насыщенным. Данн многому научился у своих более опытных товарищей. Некоторые из «ветеранов» были лишь немногим старше 24-летнего Данна, однако они успели поучаствовать в первом пуске ракеты с Кваджа. Холлман и другой инженер-разработчик из отдела двигательных установок, Кевин Миллер, нашли время для того, чтобы объяснить Данну устройство двигателя Merlin. Эдди Томас тоже поделился с ним своими секретами мастерства между выкуриваемыми сигаретами.

Они также слегка поворчали по поводу перемен и превращения SpaceX из дерзкого стартапа в респектабельную компанию. В том году компания выиграла контракт НАСА на сумму 278 миллионов долларов и получила нового генерального директора в лице Джима Мазера. Вместе с деньгами и новым руководством в жизнь компании вошли новые правила и процедуры. Все действия с ракетой полагалось тщательно документировать, и гораздо меньше решений теперь принималось на лету. Так было и во время подготовки к первому полету, но теперь компания еще сильнее эволюционировала в сторону формализации деятельности.

В процессе работы тем летом Данн и его коллеги обсуждали не только предстоящий полет, но и первый пуск, который состоялся несколько месяцев назад, в марте. Более опытные сотрудники передавали свои знания новичкам. Больше всего Данну нравились рассказы о раннем периоде жизни SpaceX, когда в компании работало всего несколько десятков специалистов, все знали друг друга и по пятницам по очереди бегали за мороженым. Те времена давно миновали, и он снова пожалел, что навсегда упустил годы становления компании.

Период близкого взаимодействия действительно остался в прошлом. Маск и SpaceX готовились к выходу на орбиту. Сотрудников было уже не несколько десятков, а больше сотни. И летом 2006 года компания повзрослела, и Данн – вместе с ней. Он всегда был умным и трудолюбивым парнем. Теперь он нашел цель, которая давала ему основания трудиться в полную силу, и самый важный период в истории компании Данн все-таки не пропустил. Он присоединился к ней как раз вовремя. Парню из Теннесси предстояло не только наблюдать триумф SpaceX, но и сыграть в нем решающую роль.

После летней стажировки Данн вернулся в Стэнфорд и в марте 2007 года следил за вторым пуском издалека. После того как ракета почти добралась до орбиты, все с нетерпением ждали третьего полета. В июле 2007 года Данна наняли в SpaceX на полную ставку, и в скором времени он вернулся в Макгрегор. Там в конце лета и осенью 2007 года инженеры компании под палящим солнцем тестировали новый двигатель Merlin с регенеративным охлаждением. Он получил название Merlin 1C. Во время первых двух пусков использовался двигатель Merlin 1A. Был еще Merlin 1B с абляционной защитой, который развивал на 10 % большую тягу, чем обычный. Однако Мюллер отказался от этого проекта после того, как работа над версией с регенеративным охлаждением пошла на удивление гладко. Маск оказался прав: им следовало использовать такую конструкцию с самого начала.

Во время испытаний в Техасе двигатель Merlin 1C проявил себя отлично, каждый раз работая по несколько минут. Им больше не нужно было выбрасывать камеры сгорания после длительных тестовых пусков. Двигатель с регенеративным охлаждением можно было запускать снова и снова. И ракетчики продолжали работать всю зиму, проверяя, на что он способен. После того как были завершены испытания, эквивалентные более чем десяти полноценным пускам ракеты, SpaceX заявила о том, что двигатель Merlin 1C будет готов к полету в феврале 2008 года. И в скором времени его отправили на стартовую площадку.

На этот раз инженеры были уверены в том, что ракете удастся выйти на орбиту. И Зак Данн планировал отправиться с ними на Квадж, чтобы внести свой вклад в успех предприятия.

Глава 8

Третий полет

Май 2008 – август 2008 года

В конце весны 2008 года Заку Данну не терпелось взяться за дело. К тому моменту прошло больше года с тех пор, как SpaceX осуществила второй пуск, который почти увенчался успехом. Компания столкнулась с растущим финансовым давлением, посему стремилась как можно скорее выкатить свою третью ракету с завода на стартовую площадку и отправить ее на орбиту. Однако никто не жаждал этого больше, чем Данн. Выпросив у Тома Мюллера разрешение пройти стажировку, он справился со всеми поставленными перед ним техническими задачами. Несмотря на то что Данн проработал в SpaceX всего несколько месяцев, Мюллер назначил его ответственным за двигательную установку ракеты, которая была изготовлена для третьего полета.

Первую ступень доставили на Квадж в мае. Данн с дюжиной других инженеров и техников прилетели туда в выходные, накануне Дня поминовения, чтобы подготовиться к назначенным на июнь статическим огневым испытаниям. В целом они прошли хорошо, но, когда на Омелек прибыли компоненты второй ступени, с «юбкой» двигателя возникла проблема. Разработанный Мюллером и созданный Дином Оно, бывшим инженером TRW, двигатель Kestrel разгонял вторую ступень во время полета в космическом вакууме. Он был предназначен для выведения спутников на орбиту и под бдительным присмотром Оно ни разу не давал сбоев во время испытаний. Юбка-удлинитель диаметром чуть больше метра расширяла сопло Kestrel, чем повышала эффективность его работы в вакууме.

Она доставлялась отдельно и была одним из последних компонентов ракеты, которые следовало привезти на Квадж, чтобы начать подготовку к пуску. SpaceX хотела как можно быстрее увидеть ее в своем распоряжении. Армия считала воздушные перевозки дорогостоящим ресурсом, поэтому офицеры логистики разработали систему заявок с присвоением им приоритетов. Когда SpaceX впервые прибыла на Квадж в 2005 году, Тим Базза и некоторые другие руководители компании подружились с представителями армейского отдела логистики на острове. Благодаря этому SpaceX могла помечать большую часть своего оборудования кодом «999», который обычно используется для доставки критически важной военной техники. В конце декабря 2005 года, стараясь как можно быстрее доставить оборудование для осуществления первого пуска, SpaceX использовала код наивысшего приоритета, чтобы заполнить своими ящиками последний армейский самолет, отправлявшийся на Квадж перед Рождеством. Из-за этого доставка елок, ветчины и подарков местным жителям была отложена до окончания праздников. «Армейские мамочки знали, что в этом были виноваты мы, – вспоминает Базза. – Они были в такой ярости, что кричали на нас при встрече в продуктовых магазинах. С тех пор мы старались реже использовать код». Именно поэтому в 2008 году SpaceX выбрала другой способ доставки юбки на Квадж.

Один из сотрудников компании вылетел с ней из Лос-Анджелеса в Гонолулу коммерческим рейсом, а затем чартером добрался до Кваджа. Когда юбка была на месте, Данн и другие тоже отправились туда из Лос-Анджелеса, чтобы приступить к сборке второй ступени. Оказавшись на Омелеке, они вскрыли коробку с юбкой, а инспектор осмотрел ее с помощью лупы. Юбка была сделана из сплава ниобия, одного из самых твердых металлов, и в своих маркетинговых материалах того времени SpaceX с гордостью сообщала, что космический мусор может «лишь погнуть сопло из этого металла, но не способен существенно повлиять на производительность двигателя». Но инспектор, которым был менеджер по контролю качества Дон Кеннеди, обнаружил на юбке не вмятину, а длинную микротрещину в одном из основных сварных швов. Данн пробыл на острове всего пятнадцать минут, но стартовая команда теперь не могла собрать вторую ступень с треснувшей юбкой Kestrel, поэтому всем пришлось возвращаться в Лос-Анджелес.

«Не помню, чтобы подобные вещи когда-либо выводили меня из себя, – говорит Данн. – Я всю жизнь сознательно старался сдерживать гнев и не срываться на людей при проблемах, потому что мне всегда казалось, что мы братья и сестры по оружию. Мы все были в одной лодке».

Он знал, что гнев и раздражительность не приносят пользы. Они могут лишь затуманить разум в напряженные моменты, в то время как творческий подход и смекалка иногда помогают найти решение. Тогда на Омелеке с треснувшей юбкой ничего нельзя было поделать. Однако несколько месяцев спустя сангвинический темперамент Данна буквально спас положение SpaceX.

Позднее инженеры выяснили, что именно случилось с юбкой. Стартовая команда прекрасно осознавала возможность повреждения сварных швов во время транспортировки, поэтому в пути оборудование должен был сопровождать сотрудник компании. Кроме того, к посылке был прикреплен регистратор данных об условиях окружающей среды, который зафиксировал, что повреждение произошло между рейсами на Гавайях. Сотрудник SpaceX взял такси, чтобы добраться из коммерческого аэропорта Гонолулу до базы ВВС Хикэм, где его ожидал транспортный самолет. Юбку между аэропортами перевозил курьер.

«Единственный раз, когда сопровождающего не было рядом, – рассказывает Базза. – Водитель, должно быть, наехал на выбоину или что-то в этом роде, и, по-нашему мнению, именно в этот момент юбка треснула».

Все это означало, что очередной пуск откладывается. Благодаря поддержке НАСА в 2006 году SpaceX еще не достигла критической точки в финансовом плане. Однако компания, основанная с целью получать прибыль от запусков грузов в космос, в какой-то момент должна была начать их осуществлять. После близкого к успеху второго полета Маск заявил, что ракета Falcon 1 перешла из стадии испытаний в стадию применения. Это было равносильно заявлению о готовности к полноценной работе. В ходе экспериментального первого полета компания запустила небольшой спутник стоимостью 100 тысяч долларов, собранный студентами Военно-воздушной академии. Во время второго запуска в качестве полезной нагрузки выступил муляж космического аппарата сопоставимого веса, не имевший никакой ценности. Для третьего полета SpaceX отобрала троих клиентов, разочаровать которых не могла себе позволить.

Основной полезной нагрузкой на этот раз стал 80-килограммовый спутник под названием Trailblazer, созданный специалистами ВВС для тестирования новых возможностей на орбите. НАСА предоставило два крошечных спутника CubeSat: один для наблюдения за развертыванием солнечных парусов, другой – для изучения процесса роста дрожжей в космосе. Наконец, первым по-настоящему коммерческим клиентом SpaceX стала компания Celestis, которая намеревалась отправить в космос кремированные останки. В рамках миссии под названием Explorers компания, помимо всего прочего, собиралась отправить в космос останки нескольких известных личностей, в том числе Джеймса Духана, известного по роли инженера Скотти в оригинальном телесериале и фильмах «Звездный путь». Этот человек, который на протяжении многих лет жизни изображал участника будущих космических полетов, после смерти наконец получил шанс добраться до небес. Ни один из отправляемых спутников не был оснащен оборудованием стоимостью миллионы долларов, однако на этот раз SpaceX приняла на борт полезную нагрузку от трех своих самых важных клиентов – представителей военной, гражданской и коммерческой космонавтики.

Но Маск, как обычно, заглядывал гораздо дальше. Весной и летом 2008 года он рассказывал о своих планах создания модернизированной версии существующей ракеты под названием Falcon 1e и даже еще более крупных ракет. Между вторым и третьим полетами инженеры SpaceX работали не только над программой Falcon 1, но и над ракетой Falcon 9, оснащенной девятью двигателями Merlin. Кроме того, компания начала подготовку к объединению трех блоков Falcon 9 для создания ракеты Falcon Heavy.

Однако ни один из этих амбициозных планов не мог осуществиться, если SpaceX не сумела бы вывести на орбиту относительно простую ракету Falcon 1. В этом случае клиенты бы отвернулись от нее. Ракеты других компаний могут стоить значительно дороже, но, по крайней мере, их полезная нагрузка не оказывается на дне океана. В случае неудачи НАСА тоже утратила бы веру в новую космическую компанию. А средства Маска, как и его терпение, были ограничены.

«Самое смешное, что я изначально настраивался на три попытки, – утверждает Маск. – Если бы мы так и не сумели вывести эту штуку на орбиту, то после трех неудач я планировал закрыть компанию».

Ко времени третьего полета сотрудники SpaceX успели привыкнуть к поездкам на атолл Кваджалейн для осуществления пусков. За три года они научились выживать в тропическом климате и даже наслаждаться жизнью на острове. Однако за некоторые из этих уроков им пришлось дорого заплатить.

Спустя некоторое время после приезда на остров Брайан Бьельде пропустил вечернюю лодку, на которой сотрудники обычно возвращались на Кваджалейн. Он и еще несколько человек провели прекрасную ночь под звездами. Однако, когда на следующее утро у Бьельде не оказалось сменной одежды, он схватил первую попавшуюся майку с логотипом Falcon 1 из набора фирменных аксессуаров, найденного на Омелеке. Белая футболка, упакованная в вакуумный пакет, была мятой, но, по крайней мере, чистой и способной защитить его спину от палящего тропического солнца. На все открытые участки кожи Бьельде ежедневно наносил огромное количество солнцезащитного крема. За день под действием жары и повышенной влажности ткань футболки разгладилась.

Ближе к вечеру Бьельде пошел в душ. «Я снял майку и понял, что получил самый сильный солнечный ожог в своей жизни, – вспоминает он. – Теперь я думаю, что из-за того опыта на Кваджалейне мне грозит рак кожи. Солнечный свет проникал сквозь эту дешевую белую футболку, а я даже не додумался нанести под нее солнцезащитный крем. Да и кому вообще такое могло прийти в голову?»

Жара и влажность наказывали обитателей Омелека и другими способами. Бьельде был родом из Калифорнии, где иногда бывает так же жарко, но очень редко – так же влажно. Кроме того, ему никогда еще не доводилось испытывать подобных физических нагрузок. Морские пехотинцы прекрасно знают, что такое раздражение в паху, но Бьельде никогда о нем не слышал. «Если вы, как и я, не можете назвать себя худым и ваши бедра слегка соприкасаются при ходьбе, а затем вы потеете, это приводит к натиранию, – сказал он. – Однако соленая и влажная среда еще больше усугубляет ситуацию».

Как-то, с трудом ковыляя по острову, Бьельде спросил у более опытного Криса Томпсона, что с этим можно сделать. Наверное, ему нужен пенициллин? Томпсон, бывший морской пехотинец, посоветовал ему смазать промежность обычным дезодорантом и сменить боксеры на трусы-шорты.

Немногочисленные женщины на острове тоже столкнулись с трудностями. В первые годы Энн Чиннери и Фло Ли приходилось мириться с отсутствием проточной воды и с тем, что они не могут должным образом уединиться. Чтобы воспользоваться туалетом на острове, сначала нужно было наполнить ведро морской водой для слива. Душ был еще более примитивным: по словам Ли, чтобы освежиться в конце долгого дня, она надевала купальный костюм и выливала накопившуюся дождевую воду себе на голову.

Во время подготовки к первому полету в 2006 году вместо ведра команда придумала использовать походный душ. Они собирали дождевую воду в большие черные мешки и раскладывали их на вертолетной площадке, чтобы те нагрелись за день. Затем один из таких мешков подвешивали на складной металлический стул, установленный на стенде. Для Чиннери и Ли приспособили занавеску, обеспечивающую им некоторое уединение.

Инженеры и техники усердно работали в течение дня, но, когда солнце приближалось к горизонту, для них наступало время отдыха. Они плавали; некоторые даже ныряли в лагуну нагишом, чтобы спастись от жары.

Иногда их попытки развеяться заканчивались весьма плачевно. Омелек был достаточно маленьким островом, который можно было пересечь пешком за несколько минут, однако со временем туда доставили старую машину для гольфа, которую сотрудники могли использовать для передвижений. По словам Данна, это был «кусок дерьма», который не разваливался лишь благодаря проволоке и жвачке. В какой-то момент между вторым и третьим пусками тормоза машины вышли из строя, но, когда стартовая команда вернулась из Лос-Анжелеса, никто этого не заметил. В конце рабочего дня, когда некоторые из его друзей сели в лодку, чтобы отплыть на Квадж, Данн решил устроить им стильные проводы. Он запрыгнул в машину, припаркованную возле прицепов для ночевок, и вдавил педаль газа в пол. Данн подумал, что будет забавно проехать мимо уплывающих друзей, сигналя и махая им руками.

Он набрал приличную скорость, но, подъезжая к причалу, чтобы отсалютовать уплывающей лодке, Данн решил слегка притормозить. Однако педаль тормоза провалилась в пол без всякого сопротивления. Кричащему Данну, мчащемуся на полной скорости к небольшому каменистому уступу, удалось произвести на товарищей впечатление, правда, не такое, как ему хотелось. Он понимал, что, вероятнее всего, машина перевернется и рухнет в лагуну, поэтому в последний момент он рванул руль и направил ее к ближайшей пальме.

«Вместо того чтобы лицезреть, как я машу и сигналю им на прощание, они увидели, как я несусь на полной скорости, словно последний тупица, без какой-либо причины, – рассказывал Данн о сидящих в лодке коллегах. – А затем я со всего маху врезался в пальму».

В результате столкновения Данн перелетел через рулевое колесо, но покинул место аварии на собственных ногах под громкий хохот товарищей.

Некоторые из сотрудников SpaceX, которые оставались на Омелеке ночевать, ловили рыбу на коралловых рифах, окружающих остров, но потом отпускали всю добычу. Мелкие организмы, которые обитают среди тропических рифов, производят сигуатоксин, который накапливается в мелкой и особенно крупной рыбе. У местных жителей выработался к нему иммунитет, но у всех остальных он вызывает тяжелое пищевое отравление. Время от времени до команды доходили слухи о том или ином посетителе Кваджа, умершем после того, как он съел рифовую рыбу.

На суше тоже подстерегали опасности. На Омелеке обитают кокосовые крабы – самые крупные членистоногие в мире, которые могут достигать целого метра в длину. Иногда можно было увидеть, как они взбираются по дереву и сбивают кокосовый орех своими сильными клешнями, а затем, спустившись на землю, раскалывают его. «Спать обнаженным на пляже там было нельзя», – вспоминает инженер-конструктор Джефф Ричичи.

По мере приближения даты третьего полета инженеры и техники продолжали улучшать условия обитания на Омелеке, в том числе обеспечили хорошей едой тех, кто оставался ночевать на острове. Они по очереди готовили блюда, значительно превосходящие по качеству все, что подавалось в армейском кафетерии на Квадже. По утрам их ожидали тарелки с дымящейся яичницей, по вечерам – более изысканные угощения. Бюлент Алтан и новый инженер Рики Лим, отвечающий за пуск, готовили очень часто, потому что им это нравилось. В один вечер они могли подать стейки на гриле, в другой – креветки в соусе из паприки. Фирменным блюдом Алтана был турецкий гуляш, который он любил готовить, смешивая пасту с чесноком, йогуртом и сливочно-томатным соусом. Это его фирменное блюдо нравилось обитателям Омелека больше всего. Кроме того, они могли пользоваться контейнером-рефрижератором, который содержал бесконечный запас напитков, включая пиво.

«По сравнению со временем подготовки к первому полету условия были просто роскошными, поэтому нам очень нравилось на Омелеке, – вспоминает Алтан. – После по-настоящему тяжелого рабочего дня мы все собрались на ужин и просто сидели и расслаблялись. Мы пересматривали одни и те же фильмы вроде “Звездного десанта”. Но важнее всего был дух товарищества».[17]

Ночевавшие на острове сотрудники соорудили деревянную платформу, с которой могли любоваться ночным небом, находясь в одном из самых темных мест на Земле. Иногда облака закрывали им обзор. Но когда прояснялось, они видели миллионы сверкающих звезд, среди которых иногда мелькали искусственные. Они напоминали падающие звезды, но не гасли, а становились ярче. То были межконтинентальные баллистические ракеты, пускаемые с материковой части США в сторону атолла Кваджалейн.

В том заключалась великая ирония ситуации: необходимость как можно быстрее осуществить пуск заставила SpaceX перебраться с базы Ванденберг на Кваджалейн, откуда сотрудники смогли наблюдать за полетом ракет, стартующих с ее территории. На протяжении почти полувека небольшой атолл служил условной целью при испытании межконтинентальных баллистических ракет, а позднее использовался в рамках «Стратегической оборонной инициативы», учрежденной президентом Рональдом Рейганом. Военные объекты на Кваджалейне по-прежнему решают множество задач, но в первую очередь он представляет собой гигантский полигон.

Когда ВВС хотят проверить точность трехступенчатой твердотопливной ракеты Minuteman III, они запускают ее с базы Ванденберг в сторону Кваджа. Сложные радары, камеры и другое оборудование слежения, установленное на Испытательном полигоне Рейгана на Квадже, собирают точные радиолокационные и оптические данные о ракете, которая летит сквозь атмосферу со скоростью около 6,5 км/с. Часто ракеты были нацелены на остров Иллегинни, расположенный в западной части атолла. Это означает, что они пролетали практически прямо над Омелеком, который находится на восточном краю цепи островов. И ночевавшие там сотрудники SpaceX могли наблюдать за их появлением. При приближении к Кваджалейну третья ступень ракеты отделялась, и в полете оставалась только боевая часть, несущая макет ядерного заряда.

Некоторым из самых старших обитателей Кваджа вид приближающихся баллистических ракет напомнил о временах холодной войны. Их появление представляло собой весьма впечатляющее зрелище, но все-таки немного пугало, поскольку наблюдатели прекрасно понимали, что, будь на борту ракеты настоящая боеголовка, их смерть стала бы неминуема. «Отделявшиеся макеты зарядов были похожи на маленьких светлячков, – вспоминает Чиннери. – Было довольно жутко, ведь они напоминали мне о том, как сильно я боялась ядерного апокалипсиса в детстве».

Еще одним преимуществом ночевки на острове была возможность подольше поспать утром. Большой катамаран, который доставлял сотрудников Boeing с Кваджа на остров Мек, а затем высаживал команду SpaceX на Омелеке, покидал причал ровно в 6:05 утра. Это означало, что коллегам Баззы приходилось вставать очень рано, если они хотели позавтракать перед тем, как дойти до пирса через весь Квадж.

«Я никогда не опаздывал на эту лодку, – говорит Базза. – Чего нельзя сказать о моих коллегах. Военные очень пунктуальны и никогда не отклоняются от графика. Они сделали исключение только один раз, вернувшись за Илоном».

Если сотрудник не успевал на большой катамаран, у него были и другие варианты. После того как SpaceX решила перенести свою стартовую площадку на Квадж, Маск купил рыболовное судно под названием Peregrine Falcon и предоставил его своим сотрудникам. У Peregrine, как они его называли, была большая открытая палуба спереди и места для сидения за рулевой рубкой. Два человека также могли стоять на смотровой площадке, глядя на рыбу. Всего на борт вмещалось от пятнадцати до двадцати человек.

«Иногда поездка проходила довольно гладко, – вспоминает Данн. – Но бывали и дни, когда волны достигали в высоту трех метров и нас просто швыряло из стороны в сторону. В такие моменты мне нравилось сидеть на носу лодки во время возвращения и принимать брызги волн».

В тех местах, где океан встречается с внутренней лагуной, воды были самыми неспокойными. В Мекском проливе, полоске воды между Меком и Омелеком, высота волн порой достигала 4,5 метра. Сотрудники, стоявшие на площадке, с трудом заглядывали за гребень набегающих волн, а те, кто находился на нижней палубе, могли видеть лишь приближающуюся стену воды.

Судно Peregrine Falcon на самом деле не предназначалось для ежедневного многочасового интенсивного использования в неспокойном море, поэтому постоянно ломалось. Как-то между вторым и третьим полетами до Баззы дошли слухи о том, что на Квадже находится пара, которой удалось совершить кругосветное путешествие на лодке. Он попросил их управлять судном Peregrine Falcon. Они согласились, и благодаря Соленому Псу и Космической Мамочке лодка SpaceX стала более надежной.

Когда инженер или техник не успевал на катамаран, а судно было на ремонте, Базза оказывался перед выбором: оставить этого сотрудника на целый день без работы или доставить его на вертолете. Вертолет был одним из доступных способов передвижения по атоллу. Все, что Баззе нужно было сделать, – это позвонить и выяснить, кто из пилотов на данный момент свободен. Проблема заключалась в том, что со временем он стал узнавать всех пилотов и часто видел, как они напиваются в одном из двух баров Кваджа, куда сам нередко захаживал. Он также заметил, что во время перелета с острова на остров пилоты никогда не поднимались высоко над водой. Во время одного такого рейса Базза спросил пилота, почему тот не взлетает выше.

«Я поднимаюсь лишь на ту высоту, на какую могу подпрыгнуть», – ответил тот.

К моменту третьего пуска SpaceX превратилась из небольшой группы энтузиастов в респектабельную космическую компанию. Крупный контракт, заключенный с НАСА в августе 2006 года, позволил ей, в то время занимавшей четыре здания в Эль-Сегундо, консолидировать свое производство на заводе в соседнем Хоторне. Теперь штаб-квартира компании находилась в доме 1 по Рокет-роуд.

На протяжении многих лет на этом огромном заводе компания Boeing собирала свои самолеты Boeing 747. Однако Боба Рейгана, специалиста по механической обработке, нанятого Маском в первые годы, старый завод не впечатлил. «Очень уродливое здание, – вспоминает он. – Мне было поручено подготовить его к переезду компании. Это был самый большой кошмар в моей жизни».

SpaceX арендовала объект в мае 2007 года, и Маск хотел, чтобы переезд завершился к концу октября. За лето Рейгану пришлось буквально выпотрошить здание, проложить трубопровод системы кондиционирования и многое другое, а также добавить новые этажи и офисные помещения, чтобы впоследствии расширить площадь до 93 тысяч квадратных метров, которые могли бы вместить в себя фабрику, центр управления полетами, офисные кабинки и дюжину конференц-залов.

После того как легион подрядчиков уложился в казавшиеся невозможными сроки, подготовив здание к переезду трехсот сотрудников SpaceX до конца октября, Маск наградил Рейгана, но тот сначала почувствовал себя обманутым. «Он дал мне премию в размере десяти тысяч акций, и я страшно разозлился, потому что этот пакет показался мне подачкой, – вспоминает Рейган, заливаясь смехом. – Я не знал, что их цена скоро вырастет до 212 долларов за штуку. Так что, думаю, это была достойная премия».

Одним из талантов Маска как лидера SpaceX было умение находить различные способы мотивации сотрудников. По словам Стива Дэвиса, Маск часто подходил к его столу, чтобы подробно расспросить о его компьютерных симуляторах для управления ракетой в полете. Затем они заключали пари, касающиеся того или иного аспекта ракеты и ее бортового оборудования. Почти всегда Маск побеждал. Однако перед тестированием одной из систем в 2007 году Маск повысил ставку. Дэвис поспорил на 20 долларов, что сможет завершить часть теста к определенному сроку. В свою очередь, Маск поспорил, что тот не успеет, и поставил на это автомат для приготовления йогурта.

«Теперь, когда на кону стоял автомат, я просто не мог не победить, – вспоминает Дэвис. – И если вы сегодня посетите завод SpaceX в Хоторне, то увидите, что Маск выполнил свое обещание и посреди кафетерия у нас стоит автомат, который все еще бесплатно раздает замороженный йогурт. Так что да, он очень хорошо умеет мотивировать своих работников».

В процессе взросления компания SpaceX потеряла некоторых из первых сотрудников. Фил Кассуф и Джереми Холлман покинули ее в ноябре 2007 года. Кассуф ушел, чтобы продолжить обучение в магистратуре. А Холлман обдумывал свой уход в течение некоторого времени, и причиной для этого была не только ссора с Маском после первого полета. Холлман по-прежнему разделял видение будущего компании, и ему нравилось работать с Мюллером и остальной командой разработчиков двигательных установок. Однако они с женой планировали пополнение в семействе, и, видя, какой ущерб работа в SpaceX наносит молодым семьям Мюллера и Баззы, Холлман посчитал, что ему следует найти работу с менее напряженным графиком. Однако, будучи главным заместителем Мюллера, Холлман по-прежнему играл важную роль в разработке и испытании двигателей, а также в сборке ракеты на Омелеке.

Не желая подводить Мюллера и остальную команду, Холлман начал подыскивать себе замену среди сотрудников SpaceX. Одним из кандидатов был Данн. Холлман работал с этим энергичным аспирантом во время его стажировки в Техасе летом 2006 года и был весьма впечатлен. Когда спустя год Данн устроился на постоянную ставку в SpaceX, Холлман обучил его всем тонкостям испытаний и сборки ракет. Он также подготовил Данна к тому, чтобы тот смог занять его место в центре управления и отслеживать показатели работы двигательной установки первой ступени, получаемые от ракеты как до, так и во время ее полета.

К моменту ухода Холлмана Данн проработал в компании всего четыре месяца. Тем не менее Том Мюллер возложил на этого 25-летнего парня ответственность за всю двигательную установку первой ступени ракеты. Ему пришлось контролировать ее испытания в Макгрегоре, а затем отправиться на Квадж для окончательной сборки. «Я не могу сказать, что заменил Джереми, поскольку он был настоящей легендой, – сказал Данн. – Я просто пытался делать его работу настолько хорошо, насколько мог».

Такая ответственность легла на его плечи тяжелым грузом. После двух неудач SpaceX необходимо было достичь успеха во что бы то ни стало. Помимо трех важных клиентов, за третьим полетом должны были наблюдать многие потенциальные заказчики. При этом крупные аэрокосмические подрядчики только и ждали момента, когда очередная «коммерческая» космическая компания потерпит крах и они смогут дальше получать выгодные государственные заказы без конкуренции.

«Тогда я даже не понимал, как много еще не знаю, – вспоминает Данн о том времени, когда его поставили ответственным за двигательную установку Falcon 1. – Если бы что-то подобное произошло сегодня, я был бы более осторожен и внимателен. Но тогда я просто подумал: “Займемся делом” – и попытался показать все, на что был способен».

Он действительно изнурял себя работой. Первым делом нужно было завершить монтаж двигателя. Лишь несколько техников и инженеров были способны проделать эту работу, начиная с винтов, уплотнений и транзисторов и заканчивая финальной сборкой. При этом им приходилось постоянно бегать по заводу в поисках запчастей и тщательно следовать инструкциям. На сборку двигателя Merlin в те дни уходило около месяца, и в ходе процесса многим сотрудникам нередко приходилось работать круглосуточно.

«В этом была определенная доля соревновательности, – вспоминает Данн. – Я хотел доказать, что могу работать так же усердно, как и все остальные, и не собираюсь уходить домой первым».

3 августа 2008 года Данн занял свое место в небольшом центре управления SpaceX на Квадже. Во время процесса обратного отсчета он смотрел на экраны, на которых отображались различные данные о состоянии двигателя Merlin 1C и топливных баков первой ступени, включая показатели давления, температуры и другие переменные. Несмотря на то что накануне ночью Данн не смог сомкнуть глаз из-за волнения по поводу предстоящего пуска, утром он оставался сверхбдительным. Впервые Данн приехал на Квадж несколько месяцев назад и сразу полюбил это место. Жара и влажность острова не шли ни в какое сравнение с жарой техасского лета, а ночевка на Омелеке напомнила ему о походах в Теннесси.

В небольшом центре управления находилась дюжина инженеров. Пока Данн сидел за своим пультом, Холлман смотрел на экраны через его плечо. Бостонская аэрокосмическая компания, в которой тот теперь работал, согласилась отпустить Холлмана на время этого пуска. Однако ему не пришлось вмешиваться, поскольку Данн хорошо справлялся с новыми обязанностями, тщательно сверяясь со своими заметками и контрольными листами. Как и Холлман до него, он пристально следил за потоками данных, которые отражали состояние двигательной установки ракеты Falcon 1.

В штаб-квартире компании в Хоторне царила праздничная атмосфера. Полные уверенности в успехе сотрудники и члены их семей собрались у большого экрана в передней части нового производственного цеха, чтобы посмотреть видеотрансляцию запуска. В другом конце помещения Рейган решил устроить импровизированный алкогольный бобслей. Он купил кусок льда длиной больше метра, нанес на него слово «SpaceX» и проделал в нем дорожку, по которой должен был течь алкоголь. «Мы с Гвинн выпили по рюмке текилы», – вспоминает он.

В ее вкусе чувствовался успех. Все предвкушали выход на орбиту и последующую праздничную вечеринку.

Однако процесс обратного отсчета не прошел гладко. Базза и его команда столкнулись с проблемами еще до того, как окно запуска открылось в 11 часов утра по местному времени. Процесс загрузки гелия в ракету шел медленнее, чем предполагалось. Это, в свою очередь, привело к тому, что находящийся на борту керосин слишком остыл, как и во время второго полета. Топливный бак пришлось опорожнить и заново повторить весь процесс.

Окно запуска закрывалось в 15:30. Таким образом, у команды SpaceX в случае необходимости было время на то, чтобы слить компоненты топлива и обеспечить защиту ракеты до наступления темноты. В рамках соглашения об использовании полигона, который был заключен с вооруженными силами, SpaceX также должна была провести анализ и доказать, что в случае пуска в отведенное время ее ракета не врежется в каким-нибудь известный объект, который находится на орбите. Вне этого временного диапазона существовала небольшая вероятность столкновения Falcon 1 с каким-нибудь космическим аппаратом.

В самом конце отведенного периода, когда все было готово к запуску, в дело вмешалась природа. В 15:20, во время заключительной фазы обратного отсчета, прямо над Омелеком прошла гроза. Безопасно пустить ракету во время шторма невозможно, однако синоптик предсказал, что долго он не продлится. Зная, что все остальное готово, Базза сумел договориться с командующим полигона, чтобы продлить окно запуска на десять минут. Вскоре буря действительно стихла. В 15:34 Базза дал добро на пуск, и Falcon 1 оторвалась от земли. Белая ракета-носитель взмыла в проясняющееся небо, уверенно несясь навстречу тому, что казалось ее счастливой судьбой.

В этот момент Данн испытал нечто вроде внетелесного переживания. Сидя за пультом и наблюдая за взлетом Falcon 1, он потерял счет времени. За те две минуты и сорок секунд, когда первая ступень поднималась в космос, двигатель Merlin проявил себя отлично. Данну показалось, что на все это ушло меньше минуты. В конце концов двигательная установка первой ступени, за которую он отвечал, сделала свою работу, передав эстафету второй ступени.

И тут на зачарованного Данна обрушилась суровая реальность.

«Когда возникла аномалия, моя голова была опущена, – вспоминает он. – Я смотрел на данные и вдруг услышал этот вздох. Тогда я посмотрел вверх и понял: что-то пошло не так. Чтобы осознать проблему, мне потребовалось некоторое время. Было невероятно обидно. Стоявшие вокруг меня коллеги были просто подавлены». Некоторые из сотрудников даже заплакали.

Тяжелый вздох донесся и от тех, кто смотрел на видеомонитор в центре управления полетом. Камера, прикрепленная ко второй ступени и направленная вниз, поведала им печальную историю о том, что произошло.

К тому моменту, как двигатель Merlin завершил работу, ракета успела подняться высоко над облаками, плывущими над Тихим океаном. После его отключения отработанная первая ступень отделилась и начала падать вниз. Она опустилась лишь на пару метров, а затем резко рванула вверх и, к всеобщему ужасу, ударила в нижнюю часть второй ступени, из-за чего та вышла из-под контроля. Все происходило словно в кошмарном сне, заставляющем ученого-ракетчика просыпаться среди ночи в холодном поту.

Когда камера отключилась, стало ясно, что миссия провалена. Первая и вторая ступени ракеты Falcon 1 падали. Монтгомери Скотту из сериала «Звездный путь» удалось пересечь последний рубеж только после смерти и лишь на мгновение. После этой неудачи казалось, что и SpaceX путь к звездам заказан.

В штаб-квартире компании в Калифорнии праздничное настроение быстро сошло на нет. Во время запуска Мюллер, как обычно, сидел рядом с Маском в мобильном командном фургоне, следя за трансляцией с Кваджа. Он был доволен работой двигателя Merlin. Однако в отличие от предыдущего полета у двигателя второй ступени Kestrel на этот раз не было возможности вывести полезную нагрузку на орбиту. Поражение выглядело сокрушительным. Ракета преодолела самый сложный первый этап только для того, чтобы снова сбиться с курса. Следящему за трансляцией Мюллеру показалось, что причиной столкновения стала вышедшая из строя система разделения ступеней. В запале он резко высказал свое мнение Томпсону.

Инженер-конструктор, отвечавший за эту часть ракеты, отреагировал оборонительно, посчитав выводы Мюллера преждевременными. «Это чушь собачья, – ответил Томпсон. – Нужно ознакомиться с данными, прежде чем выдвигать подобные обвинения».

Стив Дэвис, просидев за анализом всю ночь, понял, что произошло. Просмотрев кадр за кадром видеозапись, он подтвердил полное разделение первой и второй ступеней. Однако при анализе данных, полученных от бортового компьютера, заметил одну любопытную деталь – ненулевое ускорение первой ступени после ее отделения. Это говорило о том, что Томпсон не виноват. Судя по всему, проблема заключалась в новом двигателе Мюллера с регенеративным охлаждением.

В отличие от старой абляционной версии в двигателе Merlin 1C холодный керосин циркулировал по каналам в стенках камеры и сопла. Команда, отвечавшая за двигательную установку первой ступени, должным образом не учла наличие этого горючего. Программное обеспечение бортового компьютера дает сигнал разделить ступени спустя очень короткий промежуток времени после отключения главного двигателя. Однако запущенный двигатель работает до тех пор, пока не сожжет все доступное топливо. И остатков горючего в охлаждающих каналах в сочетании с небольшим количеством кислорода в камере оказалось достаточно, чтобы развить небольшую, но катастрофическую тягу.

«Это было почти так же больно, как во время первого пуска, потому что аварию можно было легко предотвратить», – вспоминает Мюллер.

Должны ли были Мюллер и его команда предвидеть проблему? Возможно, однако остаточное топливо создавало совсем небольшую тягу, и длилось его сжигание не больше секунды. Давление внутри камеры работающего на полной мощности двигателя Merlin достигает 98 кг/см^2. Для сравнения: тяга, возникшая сразу после отключения двигателя во время третьего полета, на короткое время создала в камере давление в 0,7 кг/см^2. Это меньше, чем давление воздуха на уровне моря, поэтому во время многочисленных испытаний двигателя в Техасе команда SpaceX упускала ее из виду.

«Вы даже не можете заметить такую тягу на стенде, потому что давление окружающего воздуха составляет 1 кг/см^2, а давление в камере – примерно 0,7 кг/см^2, – объяснил Маск. – Позднее, когда мы присмотрелись к данным очень внимательно, то заметили крошечный след, вызванный увеличением тяги. Однако в случае с ракетным двигателем, который производит давление в 0,7 кг/см^2 при внешнем давлении в 1 кг/см^2, это практически невозможно заметить. Вы просто не увидите этого в данных».

В космическом вакууме, когда ступени ракеты находятся близко друг от друга, даже минимальная тяга может вызвать их столкновение. Для решения этой проблемы нужно было всего лишь изменить одну переменную в программе, чтобы на четыре секунды увеличить промежуток времени между отключением главного двигателя и разделением ступеней. И это предполагало, что четвертый полет все-таки состоится.

Сразу после аварии никто из присутствовавших на Квадже этого не ждал. Бюлент Алтан, находившийся в центре управления вместе с Данном, уехал в отель Macy’s на велосипеде, по пути лихорадочно обдумывая свое положение. Неужели они с женой пожертвовали столь многим ради того, чтобы потерпеть фиаско? Будет ли еще одна попытка пуска? Остались ли у Илона деньги? Не закроется ли SpaceX через несколько дней?

В ту ночь Алтан и остальные сотрудники SpaceX, находящиеся на острове, сильно напились, опустошив множество банок пива Coors и Bud Light. Они оплакивали случившееся. Два полета, совершенные ранее, свидетельствовали о прогрессе: первый оказался неудачным, но второй чуть не завершился выходом на орбиту. Третья провальная попытка казалась регрессом. Если компания не двигается вперед, что ее ждет?

«Мне кажется, что перед этим полетом все думали: “Вот оно. Мы были так близко во время второго пуска. У нас все получится”, – вспоминает Фло Ли. – Я бы сказала, что полет был самым душераздирающим для всех нас. После него я чувствовала себя абсолютно опустошенной, поскольку мы так далеко продвинулись при второй попытке. Думаю, мы все были уверены в том, что третий полет окажется удачным, и пережить такой провал оказалось очень тяжело».

При подготовке к каждому следующему пуску стартовая команда покупала билеты в один конец до Кваджалейна. Из-за неизбежных задержек сотрудники SpaceX никогда точно не знали, когда вернутся в Калифорнию. Они приобретали обратные билеты лишь по завершении полета ракеты. После третьего раза юмор инженеров и техников окрасился в мрачные тона, что выразилось в предположении, будто бы теперь им, возможно, придется покупать билеты в Лос-Анджелес за свой счет.

«Третий полет нас просто уничтожил, – рассказывает Чиннери. – С самого начала Илон говорил, что настраивается на трех попытках. Он хотел попробовать свои силы. Но как долго он мог оставаться в игре? Три неудачи – это слишком. В аэрокосмической отрасли мало кто способен выжить после стольких поражений».

Глава 9

Восемь недель

Август 2008 – сентябрь 2008 года

Ханс Кёнигсманн чувствовал себя ужасно. Всю ночь после столкновения первой и второй ступеней ракеты Falcon 1 он размышлял о произошедшей аварии и своей роли в ней. Теперь, будучи главным инженером, ответственным за пуск, он винил себя за то, что не предусмотрел достаточно времени между отключением двигателя Merlin и разделением ступеней. Как и все остальные, он не учел угрозу, связанную с остаточной тягой.

Безусловно, им не повезло. Однако за несколько лет своего существования SpaceX сталкивалась со множеством неудач, и невезение едва ли можно считать оправданием. Может, они просто не так уж хороши? Никто не стал бы спорить с тем, что результаты работы компании были далеко не блестящими. SpaceX осуществила три пуска, и во всех трех случаях Кёнигсманн играл важную роль. Попытки оказались неудачными. Маск выполнил свою часть сделки, предоставив начальное финансирование. Кёнигсманн опасался, что теперь тот может вложить оставшиеся деньги и ресурсы в свою автомобильную компанию Tesla или другое предприятие, – и в этом случае он не стал бы его винить.

На следующий день после третьей неудачи Маск собрал всех, кто работал над ракетой Falcon 1. Десятки сотрудников набились в конференц-зал имени Фон Брауна, расположенный слева от входа на новый завод. Они сидели за столиками и стояли вдоль стен трапециевидного помещения. Маск вышел перед ними, пытаясь найти подходящие слова. Кёнигсманн, Базза и члены стартовой команды наблюдали за происходящим из центра управления на Кваджалейне. Дэвис заговорил первым, представив собравшимся свои предварительные выводы относительно причин аварии. «Проблему легко исправить», – заверил он. Теперь настала очередь Маска. Никто точно не знал, что он скажет.

Маск чувствовал себя даже более удрученным, чем его сотрудники. Он поставил на SpaceX очень многое, однако его временные, финансовые и эмоциональные затраты не оправдали себя. Его состояние иссякало. Он вложил все свои средства в SpaceX и Tesla. Помимо того, рушилась и его личная жизнь. Тем летом он расстался со своей первой женой Жюстин. Они были вместе с 2000 года. За это время Жюстин родила ему шестерых детей. Их первый сын, Невада, умер от синдрома внезапной детской смерти, когда ему было всего десять недель от роду. Они вместе пережили это ужасное горе. Жюстин была с Маском, когда он основал SpaceX и впервые встретил грязного и растрепанного Тома Мюллера в промышленном парке. Шесть лет спустя все рухнуло. Маск пытался изменить мир, но мир сопротивлялся.

«В то время мне пришлось вложить много средств в Tesla и SolarCity, так что у меня не было денег, – вспоминает Маск. – Мы потерпели три неудачи, поэтому нам было сложно привлечь инвестиции. Кроме того, уже началась рецессия. Раунд финансирования Tesla, который мы пытались провести тем летом, провалился. А еще я развелся. У меня даже дома не было. Он отошел моей бывшей жене. В общем, дерьмовое было лето».

Маск действительно вложил все свое состояние в предприятия по производству ракет и электромобилей, и в августе 2008 года ему практически нечего было предъявить. Его ракетная компания столкнулась с целым рядом неудач. В Tesla тоже не хватало финансирования. Она только начала продавать свой первый автомобиль Roadster, а до первичного публичного размещения акций оставалось еще два года.

Окинув взглядом присутствующих в конференц-зале, Маск увидел шанс на спасение. У него была превосходная команда. Он лично нанял всех этих людей, оценив их ум, склонность к новаторству и готовность выкладываться по полной. Он требовал от них очень многого. Они допускали ошибки. Но были преданы делу и вкладывали в SpaceX всю свою душу. Посему в этот мрачный час Маск решил не искать виноватых. Конечно, он мог высказать им все откровенно и честно, не щадя чувства. Но вместо этого он произнес вдохновляющую речь. Невзирая на провальный третий запуск, он хотел дать своим людям последний шанс. На заводе хватало деталей для постройки еще одной ракеты Falcon 1. «Соберите ее, – сказал он. – И затем пустите ее в небо».

Чего у них не было, так это времени.

«Он меня удивил, – вспоминает Кёнигсманн. – Он собрал всех в зале и поручил собрать еще одну ракету, вернуться на остров и пустить ее через шесть недель».

После этого собрания сотрудники Маска поняли, что ставки высоки как никогда. Если их последняя ракета благополучно выйдет на орбиту, у компании будет шанс выжить. В случае успеха Маску будет чем ответить растущему числу тех, кто сомневается в будущем компании. Шотвелл тоже сможет прекратить попытки оправдать неудачи в глазах потенциальных клиентов и, возможно, сумеет заключить новые контракты. Но если эта ракета упадет… что ж, все знали, что это будет означать.

Следующему периоду предстояло стать самым запоминающимся и бесспорно важнейшим в истории компании. Именно он подготовил почву для превращения SpaceX в наиболее прогрессивную аэрокосмическую компанию в мире.

Четвертый пуск ракеты Falcon 1 изначально предполагал вывод на орбиту малайзийского спутника, в связи с чем SpaceX и начала подыскивать стартовую площадку, расположенную на экваторе. Но поскольку правительство Малайзии не хотело рисковать, отправляя свой спутник на непроверенной ракете, Маск решил пустить Falcon 1 в рамках демонстрационной миссии.

Крису Томпсону и команде конструкторов пришлось быстро создать муляж полезной нагрузки. Томпсон призвал на помощь Джеффа Ричичи, руководившего конструкторским отделом, и Рэя Амадора, который отвечал в SpaceX за динамическое моделирование. Менее чем за неделю трио создало из куска алюминия макет коммерческого спутника весом 165 кг, который они назвали R-A-T-Sat, соединив первые буквы своих фамилий.

Однако перед отправкой макета на Квадж ему нужно было придумать логотип. Томпсон всегда любил скорость и хорошо помнил, как в детстве ходил на автомобильные шоу, где видел людей в футболках с изображением гоночной машины, которой управляла крыса с выпученными глазами. Этого персонажа по имени Rat Fink (Крыса Финк) создал калифорнийский художник Эд Рот по прозвищу Большой Папочка, который скончался за год до основания SpaceX. Томпсон передал картинку с персонажем одному из дизайнеров SpaceX, и тот создал аналогичное стилизованное изображение дерзкой зеленой крысы в красной футболке с инициалами RF. Получившийся логотип был размещен на трех из шести сторон спутника RatSat.

Пока Томпсон доделывал макет полезной нагрузки, перед остальной частью команды разработчиков Falcon 1 стояла задача как можно быстрее собрать ступени ракеты и доставить их из Хоторна на остров Омелек. Вторая ступень могла спокойно уместиться внутри самолета McDonnell Douglas DC-8, обычно используемого при выполнении грузовых чартерных рейсов. Первая ступень была для этого слишком большой. Поэтому ее сначала транспортировали на грузовике в порт Лонг-Бич, где переносили на контейнеровоз, после чего тот доставлял ее на Кваджалейн за двадцать восемь дней, по пути заходя в порты Гавайев и Гуама. Для перевозки ракеты с Кваджа на Омелек использовалась еще одна лодка.

Однако на этот раз SpaceX не могла ждать целый месяц. Ракету нужно было доставить большим самолетом. Брайан Бьельде, который наладил хорошие связи с американскими военными во время работы над системой аварийного прерывания полета Falcon 1, попытался организовать доставку ракеты по-новому. Спустя некоторое время после обращения Бьельде к знакомым представителям ВВС, DARPA и других военных ведомств ему перезвонили. У ВВС был свободный самолет С-17. «Наконец-то нам улыбнулась удача», – рассказывает он.

Представитель ВВС предупредил SpaceX о том, что 3 сентября самолет C-17 будет направлен в Международный аэропорт Лос-Анджелеса. В течение месяца, прошедшего после третьего пуска, инженеры и техники компании не покладая рук работали над сборкой первой ступени. По словам Данна, на протяжении большей части августа он и его хороший друг Майк Шихан часто спали прямо за своими столами или трудились по ночам. «В то время мы практически постоянно работали над ракетой, – вспоминает Данн. – Несмотря на то что нам было тяжело, это позволило задать высокую планку».

Данну, Шихану и остальной команде все-таки удалось собрать ракету Falcon 1 до прибытия самолета ВВС. Этого события они ждали с нетерпением. Новая штаб-квартира компании находилась всего в восьми километрах от аэропорта, и самолет C-17 должен был пролететь прямо над ней. Огромный завод был еще не достроен, и двери, которые вели на крышу, были открыты. Данн и некоторые другие сотрудники компании, лихорадочно трудившиеся целый месяц, забрались на крышу, чтобы посмотреть, как огромный самолет C-17 пролетает над Лос-Анджелесом.

До этого момента он около десяти лет использовался в рамках военных кампаний США в Косово при проведении операции НАТО «Союзная сила», а затем и в ходе операции «Свобода Ираку». Длина грузового отсека огромного самолета составляет 27 метров, а ширина – 5,5 метра, то есть в нем может поместиться четыре больших школьных автобуса. Когда президент США отправляется за границу, самолет C-17 следует за бортом № 1, перевозя президентский лимузин и вертолет. Обладая грузоподъемностью в 77 тонн, этот самолет может легко вместить первую ступень Falcon 1. Полностью заправленная топливом ракета весит 27 тонн, при этом масса пустой – всего около 1800 кг.

Вид самолета, которому предстояло доставить ракету на Кваджалейн, подогрел нетерпение участников стартовой команды. Они доставили Falcon 1 в Международный аэропорт Лос-Анджелеса, где встретили экипаж. «Люди из ВВС были в недоумении, – вспоминает Бьельде. – Они качали головами, говоря, что такого еще никогда не было. Я не знаю, кто именно дал добро на этот полет, но, возможно, именно он спас SpaceX». За быструю доставку Falcon 1 компании пришлось заплатить около 500 тысяч долларов.

Сочетание белой ракеты и военного транспортного самолета произвело настоящий фурор в аэропорту Лос-Анджелеса. Бюлент Алтан был среди тех, кто помогал грузить ракету в военный транспортник, пока коммерческие самолеты двигались по близлежащим взлетно-посадочным полосам. «Я хорошо помню, как мимо нас проезжал самолет компании Virgin Australia, – говорит он. – То был один из тех больших лайнеров Boeing 777, и в каждом иллюминаторе были видны лица наблюдавших за нами людей. Они, наверное, подумали, что началась третья мировая война, когда увидели, как мы загружаем ракету в C-17 посреди международного аэропорта».

Команда SpaceX не собиралась просто погрузить ракету на борт и помахать ей рукой на прощание. Чтобы сэкономить время и деньги на авиаперелете, двадцать сотрудников отправились вместе с ней, устроившись на откидных сиденьях вдоль стен самолета. После того как специалисты ВВС закончили крепить полезную нагрузку, C-17 вылетел из Лос-Анджелеса и начал набирать крейсерскую высоту, составляющую 9100 метров. Внутри грузового отсека воцарилась праздничная атмосфера. Одетые в джинсы и куртки сотрудники SpaceX расслабились и просто наслаждались моментом. Стив Кэмерон, специалист по двигательным установкам, достал акустическую гитару. Они прекрасно проводили время.

Ни один из вице-президентов компании не полетел с ними, поэтому на протяжении всего пути до Кваджа за первую ступень Falcon 1 отвечала Чиннери. Набрав высоту, пилоты начали приглашать инженеров и техников, по одному или по два человека за раз, в кабину экипажа, чтобы те могли полюбоваться потрясающими видами Тихого океана. Вскоре на горизонте показались Гавайские острова. Готовясь к посадке на базе Хикэм недалеко от Гонолулу, сотрудники SpaceX вернулись на свои сиденья и пристегнули ремни. Они откинулись на спинки и уперлись ногами в синюю люльку с ракетой. На какое-то блаженное мгновение им показалось, что удастся провернуть этот сумасшедший трюк.

Затем раздался чудовищно громкий хлопок.

Примерно на полпути между Лос-Анджелесом и Гонолулу Алтан, большой любитель поговорить, поднялся в кабину пилотов. Когда они узнали о том, что он специалист по бортовому оборудованию, то принялись демонстрировать ему всевозможные экраны и панели переключателей. Он оставался там на протяжении нескольких часов, и, когда C-17 подлетал к базе ВВС на Гавайях, Алтан сел в кресло наблюдателя в кабине экипажа и пристегнул ремень. Услышав первый громкий хлопок, Алтан подумал, что шум исходил от самолета. Но когда спустя несколько секунд раздался еще один хлопок, пилоты начали лихорадочно обсуждать ситуацию по внутренней связи с находившимся внизу офицером по погрузочно-разгрузочным работам.

«Я услышал что-то о смятии и ракете и понял, что дело не в самолете, – вспоминает Алтан. – Тогда-то и рванул вниз».

В главном грузовом отсеке царил настоящий хаос. Первым человеком, которого увидел Алтан, была его близкая подруга Фло Ли. Она плакала. Увидев Алтана, она указала на первую ступень, лежащую в грузовом отсеке. Окинув его взглядом, он увидел инженеров с побелевшими от ужаса лицами, наблюдавших за тем, как рушится их последний шанс на спасение компании. Корпус ракеты все сильнее и сильнее прогибался внутрь, напоминая жестяную банку, медленно сжимаемую каким-то великаном.

Сначала инженеры беспокоились не за судьбу SpaceX, а за собственную безопасность. «Первое, о чем я подумала, было то, что отдача после сжатия может убить всех, кто сидит рядом с ракетой на откидных сиденьях, – вспоминает Чиннери. – Поэтому я вскочила и велела всем собраться у передней части ракеты».

Когда стартовая команда сгрудилась в передней части грузового отсека, Чиннери, Алтан, Ли и еще несколько человек осмотрели ракету, чтобы оценить ее состояние. Вскоре они поняли, что сжатие корпуса вызвано перепадом давления. Ракета Falcon 1 предполагала транспортировку грузовиками и кораблями на уровне моря. Первая ступень была оснащена всевозможными клапанами, вентиляционными отверстиями и разъемами, но большинство из них были закрыты на время перелета на Кваджалейн. В таком режиме транспортировки большой бак жидкого кислорода предусматривал лишь одно небольшое отверстие – топливопровод диаметром в шесть милиметров, проходящий через осушитель, не позволяющий влаге попадать внутрь ракеты. После взлета, когда C-17 набирал высоту, атмосферное давление в грузовом отсеке упало. Это не представляло для Falcon 1 проблемы, поскольку она рассчитана на возникновение избыточного внутреннего давления, например, при запуске. За несколько часов полета давление в баке медленно сравнялось с давлением на крейсерской высоте. Но когда самолет начал снижаться при подлете к Гонолулу, для выравнивания давления просто не хватило времени. При этом баку приходилось «дышать» как бы через соломинку

Специалисты SpaceX подготовились к этому. Томпсон и Данн посчитали, какая площадь воздуховодов потребуется первой ступени для поддержания стабильного внутреннего давления во время перелета на C-17. Проблема заключалась в том, что предоставленное ВВС руководство содержало устаревшую информацию, а скорость снижения C-17 и изменения давления при выполнении чартерного рейса оказались значительно более высокими по сравнению с указанными в руководстве данными. Поэтому, когда самолет начал снижаться, бак для кислорода просто «задохнулся».

Собравшиеся у передней части ракеты инженеры быстро сообразили, что для предотвращения дальнейшей деформации корпуса нужно либо быстро понизить давление внутри самолета, либо увеличить приток воздуха внутрь ракеты. Еще лучше – и то и другое. После краткого совещания Алтан снова отправился в кабину экипажа.

«Эй, ракета сминается, мы должны снова набрать высоту», – крикнул он пилотам.

Экипаж столкнулся с дилеммой. Они несли ответственность за самолет стоимостью 200 миллионов долларов и две дюжины жизней, поэтому подумали, что безопаснее будет просто открыть большую заднюю дверь и сбросить нестабильную ракету в океан. Если бы на борту не было никого из сотрудников SpaceX, они так и поступили бы. Однако вместо этого последовали инструкциям Алтана. Один из пилотов ответил: «О’кей, босс», и C-17 начал снова набирать высоту.

Затем пилот сказал Алтану: «Кстати, у нас топлива минут на тридцать». Это означало, что C-17 мог сделать только один круг вокруг базы Хикэм, прежде чем приземлиться, то есть у сотрудников SpaceX было лишь около десяти минут до того, как самолет возобновит снижение.

Алтан передал слова пилота коллегам, которые к моменту его появления в главном грузовом отсеке, вытащили из карманов всевозможные ножи. «Когда я вернулся, все резали белую термоусадочную пленку, в которую была обернута ракета, – рассказывает он. – То, что у всех сотрудников SpaceX с собой были ножи, сильно впечатлило меня».

Никто не ожидал, что во время полета ракету придется вскрывать, поэтому сотрудники SpaceX не взяли больше никаких инструментов. После безумных поисков подходящих приспособлений офицер погрузки достал ящик, в котором находились плоская отвертка и гаечный ключ в виде полумесяца. С их помощью техникам удалось открыть пару небольших трубопроводов. Однако для быстрого выравнивания внутреннего и внешнего давления кому-то нужно было добраться до большого трубопровода наддува, который вел в бак для жидкого кислорода

Корпус ракеты продолжал сжиматься. Внутри самолета царил сущий ад. И тут, посреди суматохи, презрев опасность, Зак Данн выступил вперед, чтобы спасти первую ступень. Несколькими годами ранее Данн боялся, что у него не остается шанса повлиять на историю SpaceX. Теперь он готовился забраться в сжимающуюся под внешним давлением ракету на высоте в несколько километров над Тихим океаном. В его руках был гаечный ключ и судьба SpaceX.

Промежуточный отсек, куда должен был влезть Данн, находится между топливными баками первой и второй ступеней. Во время пуска он защищает двигатель второй ступени Kestrel, а при разделении ступеней внешняя конструкция отваливается. Прежде чем забраться внутрь, Данн повернулся к стоявшему рядом другу Майку Шихану и серьезно произнес: «Когда ракета начнет раздуваться, вытащи меня оттуда». Чтобы добраться до нужного трубопровода, Данну пришлось влезть в промежуточный отсек целиком. Он оказался в полной темноте, и только руки Шихана, державшие его за лодыжки, давали некоторую иллюзию безопасности. Пока Данн полз, острые детали конструкции царапали его спину. И все это время бак продолжал зловеще потрескивать и гудеть.

Наконец Данн нашел нужный трубопровод и открыл его. К огромному облегчению, он услышал, как воздух врывается внутрь ракеты. Преодолевая шум, Данн крикнул Шихану, что готов вылезать. Тот воспринял его слова как просьбу о помощи и резко выдернул товарища из отсека, протащив вдоль всех трубопроводов и клапанов. Было чертовски больно, но в итоге Данн оказался снаружи.

Ракета зашипела. Ее внутреннее давление повысилось как раз вовремя, поскольку десять минут, отведенные на решение возникшей проблемы, истекли. Самолет C-17 снова начал снижаться над базой Хикэм, и сотрудникам SpaceX нужно было срочно вернуться на свои сиденья. В грузовом отсеке воцарилась тишина, которая нарушалась лишь звуками, издаваемыми ракетой. На их глазах металлический корпус первой ступени снова принимал цилиндрическую форму. Инженеры не знали, чем это обернется. Алюминиевая оболочка не была рассчитана на подобные деформации, поскольку ракета не должна была находиться в условиях избыточного наружного давления.

За месяц, который прошел с тех пор, как Маск поручил своей команде подготовить ракету к запуску за шесть недель, его сотрудники сделали для этого все, что смогли. Они собрали последние компоненты Falcon 1 и нашли способ быстро доставить ее на Квадж. Все сидящие в грузовом отсеке люди разделяли страсть Маска к космическим полетам. Однако при попытке как можно быстрее перевезти ракету через Тихий океан они как минимум повредили ее хрупкий корпус. Воздействие могло привести и к разрушению внутренних конструкций ракеты, в том числе перегородок в баке, которые не позволяют топливным компонентам расплескаться. Чиннери, Данн и остальные сильно переживали о том, что будет дальше. «Мы думали, нам конец, – вспоминает Чиннери. – Топливный бак погнулся. Мы были опустошены». Еще до того, как C-17 остановился на взлетно-посадочной полосе на Гавайях, они задумались о том, чтобы отправить носитель обратно на завод в Хоторне, где находились инструменты для его починки. А что если его нельзя починить? Последствия очередного провала они даже не могли себе представить.

Инженеры вышли из самолета. Как только их мобильные телефоны отыскали сеть, они позвонили находящимся в Калифорнии вице-президентам компании, чтобы сообщить плохие новости. Первым делом Чиннери позвонила Баззе, своему начальнику, который отвечал за пуск. Они приземлились на Гавайях после наступления темноты, а значит, в Штатах было уже далеко за полночь. Базза ответил на звонок неуверенным тоном, но, услышав дрожащий голос Чиннери, быстро осознал всю серьезность ситуации. Базза также знал, что посреди ночи в Калифорнии и на Гавайях, учитывая усталость команды, мало что можно сделать. SpaceX уже оплатила перелет до Кваджа. «Идите спать, – сказал он Чиннери. – Поговорим утром». Пытаясь успокоить ее, Базза сказал, что, возможно, повреждение все-таки удастся устранить.

Тем временем Ли дозвонилась до своего начальника – Томпсона. Она тоже очень переживала по поводу произошедшего. Как старший инженер-конструктор, отвечавший за ракету во время перелета, сразу после приземления она проверила состояние носителя и его топливных баков. Снаружи Falcon 1 выглядела так, как будто ничего не произошло. Она спросила Томпсона, не следует ли им вернуться в Калифорнию. «Нет, вы, ребята, полетите дальше, – сказал он Ли. – Постарайтесь немного отдохнуть».

Было легче сказать, чем сделать. Из-за спешной организации транспортировки ракеты никто не позаботился об условиях для ночевки команды SpaceX на базе возле Перл-Харбор. В отель они пойти не могли, у военных тоже ничего не было предусмотрено для их размещения, поэтому они устроились как могли. Некоторые спали в креслах. Чиннери и еще несколько человек прикорнули на детской игровой площадке, находящейся рядом с главным вестибюлем аэропорта. Для этого им пришлось скрючиться на изогнутых пластиковых горках. Пожалев команду SpaceX, экипаж C-17 организовал доставку нескольких пицц. Однако инженеры и техники не смогли бы как следует выспаться в ту ночь, даже если бы оказались в мягких кроватях пятизвездочного отеля.

Дозаправленный C-17 доставил ракету на Квадж на следующий день, после чего плоскодонная баржа, напоминавшая суда, на которых союзники высаживались в Нормандии, привезла носитель на Омелек. Закатив Falcon 1 в расположенный на острове ангар, команда предварительно осмотрела ракету.

Крошечную камеру, прикрепленную к гибкой трубке, известную как бороскоп, вставили внутрь первой ступени через порт для датчика. Около десяти инженеров и техников столпились вокруг небольшого экрана, когда извивающийся зонд оказался внутри кислородного бака. «Управлять бороскопом было невероятно сложно, но внезапно он перевернулся, и мы увидели перегородку, вырванную из своего крепления, – вспоминает Данн. – Тогда мы поняли, что ракета нуждается в хирургической операции, а у нас большие неприятности».

Чиннери должна была разработать план восстановления первой ступени Falcon 1. Она подсчитала, что если они будут систематически следовать всем формальным процедурам, принятым в компании, то им потребуется шесть недель на то, чтобы разобрать ступень, осмотреть повреждения, устранить их, протестировать и подготовить ракету к пуску. В пятницу, 5 сентября, она представила план своему непосредственному руководству. Базза и Томпсон, находившиеся в Хоторне, поделились им с Маском. «Увидев его, Илон пришел в бешенство», – вспоминает Томпсон. Это было слишком долго. У SpaceX не оставалось шести недель. На самом деле имеющихся у компании средств не хватило бы и на месяц.

Томпсон и Базза зашли в одну из офисных кабинок на заводе и связались с Чиннери, Данном, Шиханом и еще несколькими непосредственными подчиненными, которые собрались в импровизированном конференц-зале внутри трейлера на Омелеке. Чиннери начала разговор с обсуждения своего плана, но вскоре Томпсон ее прервал. Он хотел донести до сотрудников серьезность ситуации.

«Вам лучше заткнуться и выслушать меня, – сказал Томпсон. – Вы не привезете эту гребаную ракету обратно, а разберете ее прямо там. И вам, черт возьми, лучше сделать это к нашему с Баззой приезду – к утру понедельника».

После этих слов в трейлере на Омелеке воцарилась мертвая тишина. Инженерам предстояло починить ракету прямо в тропиках. У них не было времени на контроль качества или тщательное документирование своих действий. Не было и шести недель – только одна. Они понимали, что им придется бросить на это все силы и надеяться на лучшее.

«После слов Томпсона повисла пауза, – вспоминает Данн. – Но ненадолго. В конце концов, работа инженеров и техников заключается в решении проблем, так что все мы сплотились вокруг поставленной задачи».

* * *

Чтобы помочь команде на Омелеке починить ракету, Томпсон и Базза собрали на заводе в Хоторне оборудование, которое могло потребоваться для ее ремонта, в том числе перегородки, зажимы и многое другое. В субботу они загрузили все это в самолет Маска Dassault Falcon 900. Поскольку у них не было времени доставлять зажигательную жидкость TEA-TEB на Квадж морем, Базза прихватил с собой и ее. Контейнер напоминал канистру с пропаном, и, когда Базза принес его в самолет, пилот спросил, что внутри.

«Ну, это пирофор, – ответил Базза, – вещество, которое самовоспламеняется при контакте с воздухом».

«Вы собираетесь поместить это на сиденье рядом с собой?» – спросил пилот.

Базза ответил утвердительно. На вопрос о возможных последствиях возгорания смеси TEA-TEB во время полета он сказал: «У вас будет два варианта: подняться очень высоко, а затем понизить давление в кабине, чтобы там не осталось воздуха, или опуститься очень низко, чтобы я смог открыть дверь и выбросить канистру».

Пилоту его слов оказалось достаточно.

«Мы знали, что нам нужна смесь TEA-TEB, но не могли привезти ее другим способом, – объяснил Базза. – То была одна из отчаянных мер, на которые нам приходилось идти».

Реактивный самолет Falcon 900 благополучно приземлился на Квадже в понедельник около девяти вечера, но Базза и Томпсону не разрешили выгрузить оборудование. Местное время на Квадже, расположенном к западу от международной линии перемены дат, почти на целый день опережает американское время. Из-за этого находящиеся на острове военные объекты по понедельникам работают в воскресном режиме при минимальной численности персонала. Дежурная команда зарегистрировала прибывший рейс, но сообщила пассажирам о том, что им придется покинуть аэропорт до следующего утра. Базза и Томпсон боялись потерять полдня, но удача была на их стороне. Проезжая мимо аэропорта, они заметили открытые ворота возле самолета, на котором прилетели. Подъехав к нему на своем грузовике, они выгрузили оборудование и направились к причалу, где их ждала лодка Peregrine Falcon. Той ночью в кромешной тьме они доставили запасные части для ракеты на Омелек.

На острове кипела работа. После жесткого телефонного разговора, который состоялся три дня назад, Данн, Эд Томас и другие сотрудники отдела разработки двигательных установок вернулись в ангар, чтобы снять со ступени двигатель. Чтобы поддерживать агрегат весом 450 кг, Томас соорудил импровизированную платформу из нескольких деревянных блоков. Работая в максимально быстром темпе, Данн, Шихан и другие сотрудники отсоединили все трубопроводы и прочие разъемы, соединяющие двигатель Merlin с первой ступенью Falcon 1. Данну казалось, будто он играет напряженную сцену из какой-нибудь телевизионной медицинской драмы, где хирурги громко комментируют свои действия, а медсестры спешат к ним с нужными инструментами. Пара стоящих в стороне инспекторов по контролю качества отчаянно пыталась зафиксировать происходящее. Всего за час команда извлекла двигатель из ракеты и поместила его на платформу.

Другая команда занималась демонтажом трубопроводов и кабелей, идущих вдоль всей ракеты. Третья группа начала разбирать первую ступень и справилась с ней за полтора дня.

Орудуя гаечными ключами, инженеры и техники работали бок о бок сутки напролет. После заката, вспотевшие и чумазые, они шлифовали свои инструменты анализа данных, писали процедуры и осматривали оборудование. Около 10 часов вечера наступало то время, когда они могли наконец расслабиться и выпить пива. Тогда, сидя под звездами вдали от дома, сотрудники SpaceX остро осознавали свою непохожесть на других представителей аэрокосмической отрасли. Если те ассоциировались с классической музыкой, хорошими манерами, буколическими пейзажами и изысканными беседами, то SpaceX напоминала скорее хард-рок и хеви-метал. Они были грязными и громкими, играли на визжащих гитарах и барабанили в двери. Они чувствовали, что такая страсть необходима для того, чтобы выжить при наступлении будущего и дать миру что-то по-настоящему новое и великое.

К тому времени, когда вице-президенты прибыли на Омелек, инженеры и техники были уже в полном изнеможении. Но они сделали невозможное.

«К моменту нашего с Базза приезда ракета была фактически полностью разобрана, – вспоминает Томпсон. – Эти ребята вывели искусство демонтажа на совершенно новый уровень. Кстати, двигатель на тех деревянных блоках смотрелся довольно забавно».

Получив нужные запчасти, члены стартовой группы приступили к ремонту ракеты под наблюдением Баззы и Томпсона. Они заменили сломанные перегородки, осмотрели сварные швы и выпрямили трубопроводы. Менее чем за неделю они снова собрали первую ступень. Теперь им предстояло проверить ее целостность. На отремонтированном кислородном баке все еще было несколько складок, которые вызывали опасения по поводу возможного коробления. Томпсон полагал, что если им повезет, то эти складки расправятся под действием высокого внутреннего давления. Если не повезет, что ж, поездочка все равно получилась та еще.

Как правило, испытание давлением проводится путем заполнения баков негорючим инертным газом – например, азотом. Однако на Омелеке в распоряжении SpaceX были только жидкий кислород и керосин. Таким образом, ставки были очень высоки, поскольку если бы во время нагнетания давления бак вышел из строя, то произошел бы взрыв.

«Мы прекрасно понимали, что если что-то пойдет не так, то игра будет окончена, – вспоминает Томпсон. – Поверьте, это был очень рисковый ход. Но мы находились в столь сложной ситуации, что просто не могли поступить иначе. У нас не было шести недель. Все нужно было сделать за считаные дни».

Несмотря на риск, первую ступень испытали давлением, и она с блеском выдержала его. Больше того, благодаря ему некоторые складки на баке действительно разгладились. Резервуар был восстановлен. Всего за несколько дней после рокового перелета на C-17 инженеры и техники SpaceX отремонтировали первую ступень ракеты Falcon 1, испытали ее и сочли готовой к пуску.

«На фоне всех безумных вещей, которые мы проделали за несколько лет, это достижение особенно выделяется, – говорит Чиннери. – Мне не верится, что мы сумели разобрать и снова собрать целую ступень в течение недели. Я даже не представляла, что такое возможно».

При сборке первой ступени они нарушили практически все правила аэрокосмической отрасли, однако благодаря героическим усилиям у SpaceX появился шанс на спасение. Сотрудники компании упорно трудились весь сентябрь, работая допоздна под звездным небом, прерываясь лишь для того, чтобы подкрепиться стейком или турецким гуляшом. После испытания давлением они соединили вторую ступень с первой. Затем выкатили свою последнюю ракету Falcon 1 на стартовую площадку. К концу месяца они были настолько готовы к пуску, насколько это в принципе было возможно.

Впереди компанию ждал либо успешный полет, либо смерть.

Глава 10

Четвертый полет

29 сентября 2008 года

Тим Базза и Ханс Кёнигсманн поздним вечером сидели на кухне небольшого домика, который арендовали на Кваджалейне, и обсуждали риски, связанные с предстоящим пуском. Они были измотаны, но не могли сомкнуть глаз.

За восемь недель до этого они стояли бок о бок в центре управления SpaceX, наблюдая за неудачным третьим полетом. Разделив это испытание, двое друзей провели следующие пятьдесят шесть изнурительных дней, готовясь к последней попытке. Теперь, под звук гудящего кондиционера, они пытались выявить все моменты, которые могли упустить в спешке. В прошлый раз ракета сошла с курса из-за одной строчки кода. Накануне четвертого полета Базза и Кёнигсманн переживали о том, что может помешать им на этот раз. Наконец в полночь они закрыли свои ноутбуки и решили попытаться уснуть.

Но Базза не находил себе места. Он так много вложил в эту маленькую компанию, присоединившись к ней почти сразу после ее основания. И ради чего? SpaceX не будет считаться настоящей космической фирмой, пока не достигнет орбиты. Несмотря на сотни проведенных испытаний двигателей и многочисленные пуски, процесс которых он контролировал, SpaceX еще не достигла успеха. Он вышел из дома, сел на велосипед и поехал туда, где часто бывал, чтобы проветрить голову от лишних мыслей. Всего в нескольких минутах езды располагалось самое пустынное место на Квадже под названием Норт-Пойнт, откуда открывался прекрасный вид на Омелек. Он сел на уединенную скамейку и отпустил мысли в свободное плавание.

Сидя под темным небом, он думал о своей семье. Его жена и дети многим пожертвовали за шесть лет. Еще одна неудача опустошит их и обесценит все его обещания. Он также думал о своих подчиненных, которые рассчитывали на его руководство и уверенность. Мысли давили на него все тяжелее по мере того, как вокруг сгущалась ночь. Откинувшись на спинку скамейки, Базза запрокинул голову и посмотрел на звезды. Он легко отыскал Южный Крест – примечательное созвездие, состоящее из четырех ярких звезд, которое можно увидеть в низких широтах.

«Самая яркая из четырех звезд мерцала ярко-синим цветом, и внезапно меня охватило абсолютное спокойствие, – вспоминает он. – Мы были готовы. Я вернулся домой и крепко заснул».

На Зака Данна подобный покой не снизошел. Он ворочался в постели в спартанском отеле Kwaj Lodge, из-за бетонных стен которого доносился звук волн, с грохотом разбивающихся о каменистый берег. Напряженные нервы и тревожное ожидание предстоящего запуска не давали Данну спать в те предрассветные часы. В ближайшее время его короткая стремительная карьера в SpaceX могла либо завершиться, либо открыть перед ним безграничные горизонты. Какой бы ни была судьба ракеты Falcon 1, ему не терпелось довести предстоящую миссию до конца.

Задолго до восхода солнца он поднялся со смятых простыней и в полумраке оделся. Выйдя из армейской гостиницы, вдохнул соленый бриз и отыскал свой велосипед. Ему пришлось более получаса крутить педали, чтобы добраться до небольшого центра управления SpaceX, находящегося в огромном здании времен холодной войны. Даже в темноте зловещий профиль этого оборонительного сооружения четко выделялся на фоне ночного неба, вздымаясь над пальмами все выше по мере того, как Данн к нему подъезжал. «Оно напоминало безумную лазерную установку Джеймса Бонда», – вспоминает он.

Войдя в офис SpaceX и проследовав через небольшое вспомогательное помещение, Данн оказался в главном центре управления. До запуска оставалось еще примерно пять часов, но стартовая команда уже начала собираться. В тот день армия предоставила SpaceX довольно обширное окно запуска – с 11:00 до 16:00 часов по местному времени. Несмотря на это, Базза и Кёнигсманн поторапливали команду, желая приступить к делу как можно скорее.

Из-за разницы во времени, когда Данн пересекал Кваджалейн на своем велосипеде, в Южной Калифорнии было уже воскресенье 28 сентября, середина утра. Маск решил не присутствовать при пуске и оставаться в Калифорнии на протяжении всего лета и начала осени 2008 года. В то время его компании SpaceX и Tesla боролись за выживание, и он был вынужден одновременно управлять их операционной деятельностью, привлекая средства для производства ракет и электромобилей.

То было очень тяжелое время для управления одним нуждающимся в деньгах стартапом, не говоря уже о двух. Великая рецессия, спровоцированная пузырем на рынке недвижимости и кризисом субстандартного ипотечного кредитования, технически началась в США в конце 2007 года, однако ее влияние на экономику в целом стало проявляться в 2008 году. К осени уровень общей экономической активности в стране резко снизился, что сопровождалось пятипроцентным падением показателя валового продукта. Но для Маска наиболее критичным было то, что с 2008 по 2009 год сумма привлеченных средств венчурного капитала в США сократилась с 53,2 до 22,7 миллиарда долларов.

Поскольку рецессия отрицательно сказалась на всей спекулятивной активности, Маску пришлось искать средства для спасения обеих своих компаний. На протяжении восьми недель, пока SpaceX готовилась к решающему четвертому пуску, состояние Tesla тоже оставалось ненадежным. Эта компания только начала продавать свои первые автомобили Roadster и готовилась презентовать Model S, но тоже испытывала дефицит наличности. Маску требовалось финансирование, но для того, чтобы его привлечь, ему нужны были результаты.

Однако утром 28 сентября ему нужно было просто развеяться. Чтобы убить время, Маск и его брат Кимбал, не побоявшись обычного для выходных столпотворения, отвезли своих детей в Диснейленд в Анахайме. Там они прокатились на знаменитом аттракционе Space Mountain, американских горках, дизайн которых выполнен в космическом стиле. Было ли это неким предзнаменованием? «Представители аэрокосмического бизнеса довольно суеверны, – сказал Маск. – Может, это и был удачный ход, не знаю. Но после этого я еще пару раз возил их на этот аттракцион перед важными пусками».

Дорога от Анахайма до Хоторна через Лос-Анджелес занимает около часа, поэтому Маску пришлось поторопиться, чтобы вернуться в штаб-квартиру компании к 16:00, то есть к тому моменту, когда по калифорнийскому времени должно было открыться окно запуска. Одетый в джинсы и бежевую рубашку-поло, он ворвался в командный фургон SpaceX и занял свое место справа от Мюллера. На экране стоявшего перед ним ноутбука отображались данные о состоянии ракеты, а расположенные на стенах фургона большие мониторы транслировали видео со стартовой площадки.

«Я места себе не находил от беспокойства, – вспоминает Маск. – Это был чрезвычайно напряженный момент».

Гвинн Шотвелл в это время находилась на другом конце света. В конце сентября она отправилась в Шотландию, чтобы принять участие в Международном конгрессе астронавтики – крупнейшей в мире конференции, посвященной космосу. Там ей предстояло выполнить неприятное поручение – проинформировать клиентов, которые предоставили полезную нагрузку для третьей ракеты, о результатах расследования аварии. По местному времени окно запуска открывалось в полночь.

В ту ночь Шотвелл засиделась допоздна. Чтобы не беспокоить своего мужа Роберта, инженера из Лаборатории реактивного движения НАСА, который уже лег спать в номере отеля, она расположилась в ванной комнате, сев на унитаз и положив свой ноутбук на колени.

Большую часть вечера Шотвелл потратила на телефонный разговор с Лорен Дрейер, инженером-механиком, которая выросла в Центральном Техасе и работала на полигоне в Макгрегоре. Они обсудили стоимость и переписали некоторые разделы предложения SpaceX о заключении прибыльного контракта с НАСА. После того как в 2006 году SpaceX стала победителем конкурса COTS, компания совместно с представителями управления приступила к разработке более крупной ракеты Falcon 9 и космического корабля Dragon. К тому времени многие ее сотрудники переключились с Falcon 1 на эти проекты. В конце сентября SpaceX участвовала в последнем этапе конкурса, главным призом которого был контракт стоимостью более миллиарда долларов на выполнение оперативных миссий по доставке грузов на Международную космическую станцию. Эта сумма могла бы покрыть все финансовые потребности компании на годы вперед.

Однако SpaceX не получила бы ее, если бы не смогла доказать свою способность запускать ракеты в космос. НАСА ни за что не стало бы рисковать грузами стоимостью сотни миллионов долларов и связываться с компанией, которая не сумела вывести на орбиту простую ракету.

Ближе к полуночи Шотвелл попрощалась с Дрейер и открыла на своем ноутбуке специальное окно, чтобы следить за видеотрансляцией с острова и потоком данных из штаб-квартиры SpaceX. Муж Шотвелл спал. А она ждала запуска.

Процесс обратного отсчета на Кваджалейне прошел довольно гладко, что было объяснимо. В конце концов, стартовая команда производила его в четвертый раз, а значит, имела значительный опыт. Кроме того, чтобы осуществить эту миссию, на остров прибыли больше трех десятков сотрудников SpaceX.

Примерно за десять минут до окончания обратного отсчета Базза поделился со своей командой несколькими заключительными мыслями. Он напомнил им о том, насколько высоки ставки, велел сосредоточиться на своих задачах и пристегнуть ремни. Затем он сказал, что они напоминают ему первых сотрудников центра управления полетами НАСА, благодаря которым Соединенные Штаты безопасно отправили людей на Луну и вернули их оттуда. В 1960-х годах большинству из них тоже было лишь слегка за двадцать.

«Я был уже дедушкой, – вспоминает Базза. – Мне было около сорока лет. Присутствовавшим в центре управления было меньше тридцати, за исключением меня, Ханса Кёнигсманна и еще одного или двух человек».

Решающий момент настал. В 11:15, спустя всего четверть часа после открытия окна запуска, процесс обратного отсчета завершился. В момент T-0 люди полностью теряют контроль над ракетой. Единственным связующим звеном остается оператор полигона, которым в данном случае выступала армия. Офицер, сидевший за пультом управления, мог послать ракете команду на самоуничтожение, если она отклонится от курса. Но в остальном полет ракеты контролируется бортовым компьютером. «После пуска вы уже ничего не можете сделать, – говорит Кёнигсманн. – Все, что вам остается, – это смотреть. Мы сидим за пультом, но никак не можем повлиять на результат».

И они смотрели. Белая ракета с черным промежуточным отсеком стояла на обдуваемой тропическим бризом стартовой площадке, выпуская кислород. Окружающие ракету пальмы колыхались на ветру. Затем Falcon 1, окутанная клубами дыма и огня, оторвалась от стартовой площадки. Примерно через двадцать секунд после начала полета включился видеопоток с бортовой камеры, показавшей крошечный остров Омелек, который быстро уменьшался на фоне бескрайнего лазурного океана.

За минуту ракета преодолела более 20 километров. Первая ступень и двигатель Merlin, как и в ходе предыдущих двух пусков, работали в штатном режиме. Вскоре настал критический момент разделения ступеней. Спустя примерно две минуты сорок секунд двигатель Merlin выключился. Затем бортовой компьютер отсчитал шесть секунд, прежде чем ступени отсоединились друг от друга. Это дополнительное время позволило им безопасно разделиться. Следящий за трансляцией Данн видел, как первая ступень ушла вниз, выполнив свою задачу.

«Захватывающий момент», – вспоминает он.

Но это был еще не конец. В 2007 году сотрудники SpaceX видели, как двигатель Kestrel включается, а спустя несколько минут вторая ступень выходит из-под контроля.

В Калифорнии Мюллер следил за полетом ракеты, сидя рядом с Маском. «Первые пуски были очень напряженными, – утверждает глава отдела разработки двигательных установок. – В тот день я сильно нервничал. Кроме того, я очень устал, потому что накануне практически не спал».

Мюллер знал, что если случится самое худшее, то часть вины, скорее всего, будет возложена на него. «Знаете, обычно основные проблемы связаны именно с двигателями. Примерно 40 % всех неудачных пусков ракет объясняется отказом двигательной установки. То есть почти половина. Так что, как только произошло разделение ступеней, мы подумали, что все обошлось».

Когда включился двигатель Kestrel, присутствовавшие в командном фургоне бросились обниматься. Они ликовали, но все же помнили о провальном втором полете. Спустя считаные мгновения Мюллер, Маск и остальные вернулись к своим мониторам. Двигателю Kestrel предстояло проработать несколько минут, чтобы доставить ракету на орбиту.

В тот момент Стив Дэвис буквально вспотел от нервного напряжения. Он стоял в фургоне позади Маска, переживая по поводу расплескивания топлива. Поскольку им не удалось проверить работу второй ступени во время третьего пуска, этот конкретный риск не был устранен. Добавленных ими перегородок могло оказаться недостаточно для решения проблемы. «В тот момент я безумно нервничал, – вспоминает Дэвис. – Я не мог нормально спать в течение полутора лет между вторым и четвертым запусками».

* * *

Джереми Холлман покинул SpaceX почти годом ранее. Несмотря на то что он приезжал на Квадж, чтобы помочь Данну и нескольким другим инженерам во время третьего пуска, на этот раз стартовая группа чувствовала себя уже достаточно уверенно для того, чтобы осуществить четвертую попытку без руководства со стороны этого ветерана. Поэтому Холлман, вложивший в двигатель Merlin огромное количество времени и труда, следил за полетом, находясь в своем новом доме в Куинси, штат Массачусетс.

Холлману еще никогда не доводилось наблюдать за пуском вместе со своей женой, поскольку раньше он всегда находился на стартовой площадке в Тихом океане. Ему было приятно разделить этот момент с ней, но трудно ощущать себя сторонним наблюдателем.

«Я следил за веб-трансляцией запуска, как и весь остальной мир», – сказал он.

Когда ракета Falcon 1 поднялась в небо и первая ступень отделилась, Холлман всмотрелся в экран в поисках признаков возможных неполадок. Но ничего не заметил.

Спустя примерно две минуты полета от ракеты отделился головной обтекатель. Камера, установленная на второй ступени Falcon 1, запечатлела захватывающую картину того, как две его половины падают вниз. Двигатель Kestrel продолжал работать. Названный Мюллером в честь самого маленького из соколов и весивший около 45 кг, он светился красным, потребляя жидкий кислород и керосин, чтобы вывести верхнюю ступень на стабильную околоземную орбиту. Затем, через девять с половиной минут после старта, двигатель Kestrel отключился.

Спутник RatSat вышел на орбиту.

«После отключения Kestrel весь центр управления буквально взорвался, – вспоминает Данн. – Мы совершенно обезумели от радости. Мы прыгали, обнимались и кричали, празднуя заслуженный успех».

Энн Чиннери контролировала процесс четвертого пуска, сидя за пультом и отправляя ракете команды, пока та оставалась на стартовой площадке.

«До этого нашим ракетам уже несколько раз удавалось оторваться от земли, – говорит она. – Момент старта всегда захватывающий. Но теперь он уже не был для нас чем-то новым. Ракета взлетела, и мы подумали: “О боже, боже, на этот раз сработает?” Сработало».

Брайан Бьельде прибыл на Кваджалейн, чтобы присутствовать при четвертом пуске в качестве менеджера миссии, поэтому наблюдал за процессом, находясь в вестибюле вместе с представителями Федерального управления гражданской авиации и потенциальными клиентами. Бьельде знал, что в случае очередной неудачи ему, вероятно, придется искать другую работу. Пока ракета поднималась в небо, он успел поразмышлять обо всем, что произошло за пять лет его деятельности в SpaceX, а также о недавнем вихре событий на Омелеке. И пока ракета взлетала все выше, его переполняли эмоции.

«Это было потрясающе. Я очень волнуюсь, когда вспоминаю об этом, – сказал он дрожащим голосом. – Это правда. Было страшно, но великое событие оправдало все затраченные усилия».

Полет не закончился, когда спутник RatSat достиг орбиты. Стартовая команда продолжала наблюдать за своей птичкой еще полчаса. Спустя 45 минут после запуска двигатель Kestrel планировалось запустить во второй раз для окончательной стабилизации спутника на орбите. Станция слежения на острове Вознесения в Атлантике уловила сигнал ракеты – второй пуск двигателя тоже прошел гладко.

Командный фургон в Хоторне был охвачен ликованием. Присутствовавшие в нем люди обнимались и поздравляли друг друга.

«Это было исполнением мечты, – сказал Мюллер. – Мы провели так много симуляций, так долго размышляли, вложили кучу усилий. В успехе пуска была вся наша жизнь. Мы много работали, чтобы к нему прийти. И наконец испытали огромное облегчение».

Через несколько минут после того, как Falcon 1 достигла орбиты, Маск вошел в производственный цех, где находилось более сотни сотрудников, наблюдавших за ходом ее полета. Среди них был и Дэвид Гигер. Он выступал как руководитель миссии во время первого полета, а теперь возглавлял разработку двигателей для космического корабля Dragon. В сравнении с его собственными днями на Квадже четвертый полет показался Гигеру сюрреалистическим событием, учитывая, что судьба компании зависела от нескольких десятков инженеров, находящихся в другой части света. Гигер беспокоился о том, что, если Falcon 1 снова выйдет из строя, он подведет семью и друзей, а в некотором смысле и свою страну. Банкротство SpaceX могло отрицательно сказаться на возрождении космической отрасли.

Как и во время третьего полета, SpaceX призвала сотрудников пригласить свои семьи на завод, чтобы наблюдать за пуском. Подобно некоторым ресторанам, которые предоставляют детям особое меню и цветные карандаши, компания раздала всем присутствовавшим подросткам листовки, на которых они могли решить головоломки, где им нужно было отыскать такие слова, как «Сокол» и «Кваджалейн», поиграть в крестики-нолики или раскрасить нашивки, посвященные миссии. В дизайне этих нашивок впервые использовались два зеленых четырехлистных клевера. С тех пор при осуществлении каждого нового запуска – ракетчики очень суеверны – в дизайне нашивок всегда присутствует как минимум один четырехлистный клевер. Гигер помнит, как тихо стало в заводском цехе, когда ракета Falcon 1 оторвалась от земли. «Все были довольно сдержанны до тех пор, пока она не вышла на орбиту, – сказал он. – Зато потом началось настоящее безумие».

Когда Маск вошел в кафетерий, толпа утихла. Он произнес типичную для него трехминутную речь. Он сказал: «Это был один из величайших дней в моей жизни».

Но, как обычно, у него было еще много работы. В тот день Маск уже думал о Марсе. «Это был лишь первый шаг из многих».

Наконец Маск сказал, что они собираются устроить отличную вечеринку сегодня вечером. Так они и сделали.

* * *

В излюбленном сотрудниками SpaceX баре под названием Purple Orchid, находящемся в полутора километрах от первой штаб-квартиры компании по адресу 1310, Ист-Гранд-авеню в Эль-Сегундо, вечеринка была уже в разгаре. Некоторые сотрудники следили за трансляцией оттуда. Фил Кассуф, покинувший SpaceX годом ранее ради учебы в аспирантуре, тоже присутствовал.

У ветеранов SpaceX сложилась довольно простая традиция. Они решили, что, чем бы ни закончился полет, они будут пить. Вплоть до воскресенья, 28 сентября 2008 года, им ни разу не доводилось поднимать бокалы за успешный запуск.

Подобно опытному бейсболисту, наблюдающему за тем, как его ребенок впервые встает на питчерскую горку, Кассуфу было трудно стоять в стороне, пока другие крутили ручки и нажимали кнопки на Квадже. «Я вообще не мог на это смотреть, – вспоминает он. – Это было тяжело». После провального третьего полета Кассуф переживал по поводу того, что может помешать Falcon 1 на этот раз. Лишняя точка с запятой в программе бортового компьютера? Кассуф был не понаслышке знаком с устройством ракеты. В верхней части Falcon 1, в отсеке бортового оборудования, где располагался компьютер, управляющий ракетой, находилось несколько созданных им печатных плат, направляющих сигналы через весь носитель. И они работали.

Спутник RatSat и вторая ступень, к которой он прикреплен, с тех пор продолжали вращаться вокруг Земли на высоте около 640 км. К началу 2020 года орбита слегка снизилась – до 620 км. По оценкам Джонатана Макдауэлла, астрофизика из Гарвардского университета, который отслеживает запуски спутников, RatSat, вероятно, будет оставаться на орбите от 50 до 100 лет.

«Ну разве это не круто? – спрашивает Кассуф. – Вы отправляете коробку, в создание которой вложили свою кровь, пот и слезы, и она вращается на орбите на протяжении столетия. Когда это осознаешь, возникает какое-то сюрреалистическое чувство, понимаете?»

Когда на Калифорнию опустилась ночь, участники вечеринки разошлись по разным местам. Некоторые сотрудники отправились в ресторан Tavern on Main, некоторые – в бар Purple Orchid, где вечеринка в ту ночь длилась дольше всего. Напитки оплачивались корпоративными картами.

Завершив пресс-конференцию и дав интервью, Маск появился в обоих заведениях. Завидев его в дверях, все присутствовавшие сотрудники буквально сходили с ума. Благодаря его исключительному руководству они совершили нечто великое. И они любили его за это.

Она летит! Она летит!

Роберт Шотвелл проснулся от радостного крика его жены, когда Falcon 1 взмыла в небо.

После того как ракета достигла орбиты, Шотвелл выбежала из своего гостиничного номера в коридор, чтобы отыскать коллег, приехавших на конференцию вместе с ней. Одетая в пижамный топ и штаны для йоги, она кричала на бегу. Когда Джонатан Хофеллер, который в то время управлял продажами на Ближнем Востоке и в Азии, открыл дверь своего номера, она обняла и поцеловала его. Затем они вместе с еще одной парой сотрудников SpaceX спустились в бар отеля. Было уже за полночь, поэтому тот был закрыт. Но они договорились с работниками отеля и заказали шампанское. Несмотря на то что оно оказалось теплым, они все равно его выпили. «Шампанское было ужасным, – вспоминает Шотвелл. – Но та ночь в Глазго была потрясающей».

На следующий день после открытия конференции она должна была проинформировать клиентов о результатах расследования аварии, которая произошла во время третьего полета. «Я должна была рассказать несчастным заказчикам печальную историю о третьем пуске Falcon 1, – вспоминает она. – Но я сказала себе: “Черт с ним, я буду говорить о четвертом запуске”. Так что я начала с обсуждения третьего полета, а затем переключилась на четвертый».

Подобно тому как Маск решил на удачу возить своих детей на аттракцион Space Mountain, после четвертого полета Шотвелл обзавелась собственной космической традицией. С тех пор в день очередного запуска она обклеивает внутреннюю часть своих туфель, которые почти всегда на высоком каблуке, желтыми стикерами со словом «Шотландия». «Таким образом, во время каждого старта я как бы нахожусь в Шотландии», – пояснила она.

Джереми Холлман не спал всю оставшуюся ночь. Почти сразу после запуска он позвонил Мюллеру, который все еще находился в командном фургоне. Спустя несколько минут Мюллер передал телефон другим специалистам по двигательным установкам, чтобы его бывший помощник мог с ними поговорить. Со многими он дружит по сей день. Но, несмотря на это, Холлман чувствовал себя несколько отстраненно, прислушиваясь к доносившемуся издалека веселому разговору. Позднее, когда на Восточное побережье опустилась ночь, Холлман остался наедине со своими мыслями.

«Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны я винил себя за то, что не был с командой, и слегка ревновал по той же причине, но, с другой стороны, я очень радовался возможности разделить этот счастливый момент со своей женой, – говорит Холлман. – Именно тогда я впервые осознал, что больше не являюсь частью SpaceX. Мне было немного грустно, но в конце концов я с этим примирился».

Холлману не в чем было себя винить. Перед тем как уйти из компании, чтобы больше времени уделять семье, он решил найти себе достойную замену из числа сотрудников. Он это сделал, и успешный четвертый полет закрепил наследие ракетного двигателя Merlin. Кроме того, Холлмана ждал еще один чудесный сюрприз. Тогда пара не знала об этом, но всего несколькими неделями ранее они зачали ребенка. Холлман ушел из SpaceX, чтобы создать семью с Дженни, и им это удалось.

* * *

После окончания веб-трансляции многие из лучших друзей Холлмана в течение еще некоторого времени оставались за своими пультами на Квадже. Сначала они дождались повторного запуска двигателя Kestrel, а затем ожидали разрядки аккумулятора второй ступени. Он проработал достаточно долго для того, чтобы наземная станция управления на Кваджалейне зарегистрировала пролет ступени и спутника RatSat над стартовой площадкой.

«Было удивительно наблюдать возвращение того, что полутора часами ранее было запущено в космос, – вспоминает Кёнигсманн. – Это была довольно хорошая иллюстрация того, что представляет собой околоземная орбита».

Потом им не оставалось ничего другого, кроме как праздновать свой успех. Базза, Кёнигсманн и другие инженеры заперли небольшой центр управления, после чего основная часть стартовой команды направилась к причалу. Они неслись на своих велосипедах под тропическим солнцем, сходя с ума от радости. Неистово крутя педали, они выкрикивали только одно слово: «Орбита».

Они доехали до причала как раз в тот момент, когда к нему подплыла лодка Peregrine Falcon с запасным экипажем миссии. Рано утром эта горстка сотрудников открыла клапаны на Омелеке, а затем удалилась на остров Мек, чтобы наблюдать за пуском из бункера. Некоторые из них выбрались на улицу, чтобы видеть все собственными глазами.

Когда лодка пришвартовалась, ликование удвоилось. «Все снова и снова повторяли слово “Орбита”, – вспоминает Данн. – Было здорово наблюдать воссоединение команды. А потом мы закатили вечеринку. Весь остров знал о SpaceX и о том, чем занимается наша компания. Они знали, что до этого у нас были тяжелые времена, и поддерживали нас. Поэтому я думаю, что в ту ночь весь остров праздновал вместе с нами».

В конце концов они оказались в одном из двух баров на острове. Выпивая со своими друзьями и коллегами, Чиннери не могла отделаться от мысли о том, как много они вложили, чтобы достичь этого момента. «Я постоянно думала, что мы только что вошли в историю», – сказала она.

Опустошая ящики пива, команда испытывала целую гамму чувств. Облегчение. Воодушевление. Трепет. Но на все это накладывалось переутомление от беспрестанной работы между третьим и четвертым пусками. Каким-то образом в самый мрачный момент на отдаленном тропическом острове им удалось сплотиться, чтобы воспользоваться последним шансом. Они понимали, что той ночью вполне могли бы топить в вине свое горе и прощаться, чтобы уйти в другие ракетные компании, заняться учебой или чем-то еще. Вместо этого они произносили тосты за успех общего дела и светлое будущее.

«Пожалуй, больше всего на свете в SpaceX мне нравится именно это, – сказал Данн, – знать, что все эти люди, находящиеся рядом с тобой в центре управления или где-то еще, прошли через то же, что и ты. Они выдержали огромное напряжение и сделали все, на что были способны».

Большинство из них в ту ночь изрядно напились. Поскольку на Кваджалейне нет частных автомобилей, местных жителей невозможно поймать на пьяном вождении. Тем не менее военная полиция все-таки патрулирует остров на машинах для гольфа, выписывая штрафы нетрезвым велосипедистам. Поздней ночью инженеры SpaceX отправили двух пожилых гуляк на велосипедах подальше от лагуны. Соленый Пес и Космическая Мамочка, которым предстояло послужить приманкой, не пили. Остальная часть команды SpaceX подождала, пока полиция заглотит наживку, а затем, как можно тише, приглушенно хихикая, отправилась к лагуне.

Там почти все они разделись догола. Теплая вода манила.

Глава 11

Всегда досчитывайте до одиннадцати

Сентябрь 2008 – май 2020 года

Вложив в SpaceX шесть лет и 100 миллионов долларов, Илон Маск наконец получил настоящую ракету. Лишь небольшому числу стран до этого удавалось создать носитель на жидком топливе и вывести его на орбиту. После успешного четвертого запуска дерзкая компания из Южной Калифорнии присоединилась к эксклюзивному клубу, в который раньше входили лишь нации и ракетные корпорации, пользующиеся государственной поддержкой. В интервью, которое Маск дал сразу после запуска, он назвал блестящий полет Falcon 1 «воплощением мечты». И все же, когда он отмечал этот успех со своими сотрудниками, его жизнь казалась ему чем угодно, но только не мечтой.

То, что он переживал, напоминало скорее кошмар.

«Дело в том, что у меня был клинически высокий уровень кортизола, так что мне на самом деле было не до праздника, – рассказывает он. – Я не чувствовал ни ликования, ни чего-либо подобного. Я испытывал огромный стресс, ощущая себя чудом выжившим пациентом. Выход на орбиту означал лишь то, что компания не закроется, а просуществует еще какое-то время. Вот что значил для меня этот запуск. После него я почувствовал только некое облегчение».

Сотрудники Маска не вполне осознавали безысходность ситуации, и он не хотел портить им настроение. Однако у него были серьезные причины для беспокойства. Несмотря на то что успешный запуск Falcon 1 положительно сказался на имидже SpaceX, у компании не было источников доходов, которыми она могла бы свободно располагать. После первых трех неудачных пусков Гвинн Шотвелл не позвонил ни один из потенциальных клиентов. Фактически, кроме правительства Малайзии, никто больше не интересовался ракетой Falcon 1. Даже если бы кто-нибудь связался с Шотвелл осенью 2008 года после того, как SpaceX наконец-то достигла орбиты, новую миссию ей удалось бы осуществить не скоро. На заводе компании больше не было ракет Falcon 1, а для получения дохода ей необходимо было отправлять в космос спутники заказчиков.

Между тем оставшиеся деньги уходили на всевозможные фиксированные расходы, в том числе на аренду обширных площадей и лизинговые платежи за оборудование и инструменты, необходимые для создания двигателей и ракет. На момент четвертого запуска в компании работало более пятисот человек, которые рассчитывали на зарплату, медицинское обслуживание и другие льготы. И, несмотря на 20 миллионов долларов, вложенные в SpaceX венчурной фирмой Founders Fund в начале августа, финансовое положение компании после четвертого полета оставалось плачевным.

«У меня были фантастические сотрудники, и я просто обязана была позаботиться об их зарплате, – сказала Шотвелл. Несмотря на успешный выход на орбиту, к осени денег у компании почти не осталось. – Я знала, что уже через шесть или восемь недель у нас не хватит средств на заработную плату».

Трудности, с которыми Маск столкнулся в тот период, были подробно описаны в опубликованной в 2015 году биографии, автором которой стала Эшли Вэнс. Летом и осенью того года его имя фигурировало во множестве крайне негативных заголовков, связанных с третьим неудачным пуском Falcon 1, появлением веб-сайтов вроде «Дни “Теслы” сочтены», а также с публичными заявлениями его бывшей жены Жюстин. Его новая подруга, британская актриса по имени Талула Райли, сказала, что Маск выглядел как «сама смерть» и часто просыпался от кошмаров, крича и испытывая физическую боль. Она боялась, что он сломается под действием стресса или умрет от сердечного приступа.

Даже после успешного четвертого запуска обеим компаниям Маска грозило банкротство. Той осенью у него осталось лишь около 30 миллионов долларов наличными. Друзья советовали ему выбрать между SpaceX и Tesla, предупредив, что он не сможет спасти обе компании. Необходимость принять такое решение повергла его в настоящую психологическую агонию. «Эти компании были для меня все равно что детьми, – говорит Маск. – Я не мог позволить им умереть». Мировоззрение Маска не допускало закрытия ни одного из предприятий. Компания Tesla была призвана решить проблему изменения климата и помочь людям преодолеть зависимость от ископаемого топлива. SpaceX должна была предоставить человечеству возможность заселить другие планеты. Поэтому он поделил оставшиеся деньги между обеими компаниями.

В то тяжелое в финансовом плане время у SpaceX оставался последний козырь. В 2006 году НАСА предоставило компании критически важное финансирование после неудачного первого запуска Falcon 1, сделав ставку на то, что SpaceX в конечном счете найдет способ достичь орбиты. Перед четвертым полетом Шотвелл все еще согласовывала с НАСА участие компании в операционной фазе программы Commercial Resupply Services (CRS). В рамках этого контракта компания обязалась помочь космическому управлению накормить и одеть астронавтов, находящихся на борту Международной космической станции. На средства, полученные в результате подписания этого контракта, SpaceX должна была построить ракеты Falcon 9 и космический корабль[18] Dragon для доставки на МКС еды, воды, припасов и оборудования для проведения научных экспериментов. Эти деньги могли дать SpaceX финансовую стабильность.

«Не то чтобы к нам выстроилась очередь клиентов, – говорит Маск. – Помимо малайзийцев, у нас практически никого не было. Без контракта на участие в программе CRS мы стали бы компанией, которая однажды вышла на орбиту, а затем умерла».

После того как в 2006 году SpaceX выиграла контракт с НАСА в рамках программы COTS, она расширила штат сотрудников, чтобы реализовывать новые амбициозные проекты. Ни одной частной компании до этого не удавалось запустить космический корабль, а затем вернуть его на Землю, как это собиралась делать SpaceX с кораблем Dragon, с помощью которого она планировала доставлять тонны грузов к орбитальной станции. Пока одна команда работала над выводом Falcon 1 на орбиту, другая приступила к проектированию космического корабля Cargo Dragon и значительно более крупной ракеты Falcon 9 для его запуска. В 2007 году большая часть сотрудников компании уже работала по новой программе.

Маск всегда намеревался построить более крупную ракету, но изначально он предполагал, что это будет ускоритель Falcon 5, оснащенный пятью двигателями. Он считал, что этого будет достаточно для отправки в космос небольшой капсулы. Контракт COTS позволил Маску мыслить масштабнее. Космическое управление ясно дало понять, что намерено в рамках каждой миссии отправлять в космос по нескольку тонн еды, припасов и другого оборудования. Потребность НАСА в космическом корабле большего размера означала, что для его выведения на орбиту SpaceX была нужна более мощная ракета. Так и возник проект Falcon 9.

На протяжении многих лет команда разработчиков двигательных установок пыталась решить проблему надежного зажигания одного двигателя Merlin при взлете. Теперь им нужно было беспокоиться о девяти. Мюллеру и его команде также пришлось научиться группировать двигатели таким образом, чтобы в случае проблемы с одним из них во время полета другие не загорелись. Учитывая все эти трудности, Маск сначала подумал, что гораздо проще будет разработать более крупную и мощную версию существующего двигателя под названием Merlin 2. Это позволило бы избежать сложностей, связанных с кластеризацией и управлением большим количеством двигателей одной ракеты. Однако у SpaceX не было ни времени, ни денег, которые требовались для реализации такого проекта, поэтому было решено использовать несколько двигателей. «Мы знали, что это будет непросто, – сказал Мюллер о создании ракеты с девятью двигателями. – Но у нас не было выбора».

К июню 2007 года SpaceX завершила строительство первого топливного бака для ракеты Falcon 9 и доставила его на испытательный полигон в Макгрегоре. После этого инженеры впервые воспользовались массивной треногой, построенной Энди Билом почти десятью годами ранее. В ноябре того же года они установили на нее единственный двигатель и провели огневые испытания. К марту следующего года они завершили испытания трех двигателей. К их удивлению, процесс одновременного зажигания нескольких двигателей прошел довольно гладко. Усилия, вложенные Мюллером, Холлманом, Баззой и их коллегами в обеспечение эффективной работы ракетных двигателей Merlin 1A и Merlin 1C для Falcon 1, окупились сполна, когда они оснастили этими двигателями ракету Falcon 9. Практически все шероховатости были сглажены. Таким образом, несмотря на то что команде предстояло управлять большим количеством двигателей Merlin 1C, она уже знала, чего от них можно ожидать.

Летом 2008 года, когда Базза и стартовая группа готовились к третьему и четвертому запускам Falcon 1 на Омелеке, команда в Макгрегоре впервые запустила все девять двигателей ракеты Falcon 9. Эти первые испытания длились всего несколько секунд. Полноценные огневые испытания провели в ноябре. После того как ракета Falcon 9 была надежно закреплена на треноге, ее двигатели Merlin запустили, и они проработали 178 секунд, что соответствует длительности первого этапа полета. Базза наблюдал за этим процессом из бункера. Двумя месяцами ранее он впервые отправил на орбиту Falcon 1, а теперь на его глазах в десять раз более мощная ракета сотрясала треногу, ярко озаряя техасскую ночь. «В то время это была, вероятно, самая мощная штука, которую я когда-либо видел», – вспоминает он.

Ракета Falcon 9 была готова.

Помимо работы над ракетами Falcon 1 и Falcon 9, Мюллер также возглавлял разработку дизайна двигателей для космического корабля Dragon. К решению этой задачи он привлек Дэвида Гигера, нового инженера в своем штате. Корабль Dragon задумывался как универсальный и автономный аппарат, способный самостоятельно состыковаться с Международной космической станцией и безопасно приводниться в Тихом океане. В 2006 году Гигер вместе с небольшой командой инженеров начали размышлять о том, как должна выглядеть современная космическая капсула. «Dragon был своего рода побочным проектом, в то время как большая часть компании работала над ракетой Falcon 1, – сказал он. – Я помню, как во время субботних встреч с Илоном и командой из пяти человек мы разрабатывали высокоуровневые концепции этого корабля».

Некоторую помощь SpaceX оказало НАСА. Небольшая группа инженеров из управления поддержала SpaceX и еще одного победителя программы COTS, компанию Orbital Sciences, во время анализа конструкции космического корабля и выявления ее недостатков. Изначально представители НАСА рассматривали данную программу в качестве запасного плана снабжения космической станции, поэтому ей присваивался относительно низкий приоритет. Однако в 2008 году обстоятельства изменились. Президент Джордж Буш решил, что программу космических шаттлов в скором времени придется свернуть, и резервный план снабжения МКС стал более чем актуальным.

В результате НАСА ускорило процесс заключения контрактов на выполнение миссий снабжения. Хотя SpaceX со своим кораблем Dragon и Orbital Sciences с космическим аппаратом Cygnus выиграли контракты на разработку в рамках программы COTS, НАСА не было обязано выбирать их в качестве участников операционной фазы программы. Управление инициировало открытый конкурс под названием Commercial Resupply Services. В рамках этой программы оно было готово заплатить одному или двум поставщикам услуг более чем по миллиарду долларов – спасительная сумма – за выполнение определенного количества миссий снабжения.

Тем летом SpaceX не была уверена в победе. По словам Шотвелл, несмотря на выигранный в 2006 году контракт COTS, большинство ее коллег по отрасли полагали, что компании не удастся создать большую орбитальную ракету. Второй и третий неудачные пуски Falcon 1 могли только утвердить это мнение. Несколько инженеров НАСА, в том числе Майк Хоркачак, которые тесно сотрудничали со SpaceX на протяжении предыдущих двух лет, верили в успех компании, однако в управлении и на Капитолийском холме оставалось еще много людей, которые в ней сомневались.

«Мы сотрудничали с НАСА на протяжении двух лет, и, по-моему, управление осталось нами довольно, – говорит Шотвелл. – Однако у его представителей были и некоторые опасения. Наибольшее беспокойство у НАСА вызывало наше программное обеспечение, и неудачный третий пуск, вероятно, лишь усугубил его».

Но когда лето сменилось осенью, для SpaceX наступила белая полоса. Четвертая ракета достигла орбиты. В ноябре разработчики двигательных установок произвели полномасштабные испытательные пуски Falcon 9 в Техасе. Внезапно всем стало очевидно, что SpaceX вполне способна создавать ракеты.

И все же Маск волновался, что может подумать НАСА об отчаянном финансовом положении его компании, учитывая то, что его личное состояние быстро иссякало в условиях рецессии. Маск также опасался, что НАСА может заключить контракт не с двумя, а с одной компанией. В этом случае SpaceX вполне могла оказаться вне игры. У нового старшего вице-президента Orbital Sciences по коммерческим космическим перевозкам Фрэнка Калбертсона были тесные связи с НАСА. После участия в трех космических миссиях бывший астронавт работал в руководстве управления и с тех пор поддерживал дружеские отношения с официальными лицами, отвечавшими за этот выбор. Штаб-квартира Orbital Sciences находилась в Даллесе, штат Виргиния, и той осенью Калбертсон часто появлялся в Вашингтоне, округ Колумбия, посещая офисы ключевых лиц, которые принимают решения.

Наконец, в понедельник утром, 22 декабря 2008 года, из НАСА пришел ответ.

«Они неожиданно позвонили мне на мобильный прямо перед Рождеством», – вспоминает Маск. С ним говорил руководитель программы пилотируемых космических полетов НАСА Билл Герстенмайер. На связи также был руководитель программы Международной космической станции Майкл Суффредини. Они были рады сообщить Маску о том, что SpaceX выиграла один из двух контрактов. Маск не мог в это поверить. Он сказал им: «Я обожаю НАСА. Вы классные ребята». После звонка Маск поручил Шотвелл немедленно подписать любую сделку, предложенную НАСА. Он слегка беспокоился о том, что космическое управление может отозвать контракт. Два дня спустя, в шесть часов вечера накануне Рождества, Tesla закрыла раунд финансирования, который обеспечил автомобильную компанию необходимыми ей средствами на шесть месяцев вперед. Так, буквально одним махом обе, казалось бы, обреченные компании Маска были спасены.

«У меня было такое чувство, будто меня вывели на расстрел и завязали глаза, – говорит Маск. – Потом ружья выстрелили, но дали осечку. Ни одной пули из них не вылетело. А потом меня отпустили. Конечно, это было здорово. Но чертовски волнительно».

Для Шотвелл победа в конкурсе CRS значила очень много. Благодаря участию в программах COTS и CRS SpaceX превратилась из небольшого стартапа в развивающуюся компанию с сотнями сотрудников и мощной ракетой мирового класса. НАСА предложило финансирование, и Шотвелл сумела добиться того, что среди десятков претендентов на него была выбрана именно ее компания. Тем самым она спасла SpaceX.

Неудивительно, что осенью Маск предложил Шотвелл продвижение по службе. Двумя годами ранее он выбрал на должность первого президента компании опытного специалиста аэрокосмической отрасли Джима Мазера. Этот эксперимент не удался. Тогда Маск подумал, что, возможно, подходящий человек у него уже есть. Поэтому он спросил Шотвелл, не хочет ли она заняться чем-то еще, помимо развития бизнеса и юридических вопросов. И в декабре того же года она стала президентом SpaceX.

«То был хороший год, – вспоминает она. – Я очень довольна 2008 годом. Илону этот период кажется ужасным. Но не мне».

Стартовая группа Falcon 1 вернулась на Квадж летом 2009 года, чтобы с помощью этой ракеты запустить в космос первую коммерческую полезную нагрузку. Малайзийцы оставались с компанией на протяжении всех шести лет, несмотря на три неудачных пуска. И теперь их космическому аппарату весом 180 кг, предназначенному для наблюдения за Землей, предстояло отправиться в космос.

Запуск ракеты с Кваджалейна, который состоялся во второй половине дня 14 июля, прошел довольно гладко. Для руководства этим процессом SpaceX наняла Роджера Карлсона, физика из Northrop Grumman, который работал над космическим телескопом имени Джеймса Уэбба. После запуска Тим Базза, находившийся на Омелеке вместе с Карлсоном, рассказывал ему о перспективах компании. Прошло четыре года с тех пор, как Базза и два десятка инженеров и техников приехали туда для строительства стартовой площадки.

«Родж, теперь этот остров принадлежит вам, – сказал Базза новому директору полигона. – Я еду во Флориду, чтобы работать над Falcon 9, а вы продолжайте запускать ракеты Falcon отсюда».

В течение некоторого времени казалось, что так оно и будет. В начале сентября 2009 года SpaceX объявила о заключении контракта с американской телекоммуникационной компанией ORBCOMM на запуск восемнадцати спутников. В рамках этого контракта планировалось несколько стартов версии ракеты под названием Falcon 1e с большей первой ступенью и модернизированным двигателем Merlin. Этот первый за многие годы новый контракт на Falcon 1 казался хорошим предзнаменованием.

Однако несколько недель спустя все изменилось. Маск собрал команду и без всяких преамбул сообщил им о том, что эта ракета-носитель больше не полетит.

«Многим из тех, кто работал над Falcon 1, было непросто это принять, – сказала Чиннери. – Мы потратили столько сил и времени на реализацию программы, но такое решение было вполне в духе Илона. Он был сосредоточен на более долгосрочных планах, а ракета Falcon 1 была для него лишь первым шагом».

Однако, оправившись от первоначального шока, команда согласилась с решением Маска. Это означало, что им не придется тратить время на разработку, тестирование и сборку Falcon 1e. Вместо этого они могли сосредоточиться на создании ракеты Falcon 9 и корабля Dragon, которые теперь олицетворяли будущее компании. В итоге спутники ORBCOMM были доставлены в космос на борту более крупной ракеты Falcon 9. Что касается острова Омелек, то до конца 2009 года на нем оставалось несколько сотрудников SpaceX, которые занимались очисткой территории и демонтажом объектов. Армейское командование заявило SpaceX, что бетон необходимо расколоть на мелкие кусочки, размером с мяч для гольфа. Вскоре крошечный остров был вновь отвоеван природой и кокосовыми крабами.

Но что же думали военные по поводу внезапного сворачивания программы Falcon 1? В рамках этого проекта по разработке быстрой многоразовой системы запуска DARPA профинансировало несколько ранних миссий SpaceX и поддержало развитие технологии с помощью грантов. В итоге Falcon 1 оказалась единственной достигшей орбиты небольшой ракетой, создание которой было профинансировано военными. За прошедшее с тех пор десятилетие ВВС так и не нашли ей замену. Значит ли это, что отказ компании от Falcon 1 заставил военных опасаться неожиданных ходов со стороны SpaceX и Маска?

«Я не видел в том проблемы, – говорит Стивен Уокер, который работал менеджером программы в рамках проекта Falcon во время становления SpaceX, а позднее возглавлял DARPA. – От того, что они перешли к разработке ракеты Falcon 9, военный космос только выиграл. Благодаря им теперь дорогостоящие военные спутники можно запускать в четыре раза дешевле, чем раньше. Я бы сказал, что мы окупили все свои затраты, связанные с программой Falcon 1».

Пока оставшиеся сотрудники сворачивали деятельность компании на Квадже, основная часть стартовой команды SpaceX развертывала ее на базе ВВС на мысе Канаверал во Флориде. Спустя менее четырех лет после того, как они покинули главный стартовый комплекс ВВС на Западном побережье, SpaceX арендовала историческое место на Восточном побережье для запуска Falcon 9. Там компания восстановила пятидесятилетнюю площадку, которая раньше использовалась для пуска ракет Titan.

Весной 2010 года, после продолжительной технической экспертизы новой ракеты, проведенной НАСА, ВВС и другими заинтересованными сторонами, SpaceX произвела серию статических огневых испытаний. Наконец пуск ракеты был назначен на 4 июня. В результате менее чем через два года после того, как ракета Falcon 1 впервые успешно вышла на орбиту, компания выкатила на стартовую площадку свой новейший носитель, затмивший Falcon 1. Высота той ракеты составляла 21 метр, а вес – около 27 тонн. Falcon 9 достигала в высоту 48 метров, а весила 333 тонны при полной заправке. Если сравнить Falcon 1 с младенцем, то Falcon 9 – это Шакил О’Нил.[19]

2 июня SpaceX выкатила Falcon 9 на отремонтированную площадку, а на следующий день на нее обрушились проливные дожди, принесенные налетевшим с Атлантики штормом. После грозы оператор запуска зафиксировал неравномерный радиочастотный сигнал, исходящий от второй ступени. Это было неожиданностью, посему в тот вечер Базза, Маск и Алтан отправились на стартовую площадку, чтобы вместе с инженерами устранить обнаруженные неполадки. Чтобы диагностировать ракету, ее перевели в горизонтальное положение. В случае с Falcon 1 на Омелеке это заняло бы целый день, однако при разработке пускового стола для ракеты-носителя Falcon 9 SpaceX применила выученные ранее уроки.

Достигнув стартовой площадки, Маск поручил Алтану подняться по лестнице к месту расположения антенн телеметрии Haigh-Farr на внешней стороне второй ступени ракеты. Алтану часто приходилось это делать на Омелеке с помощью подъемника JLG, и теперь ему снова предстояла встреча с ракетой Falcon. Открыв отсек, Алтан подтвердил наличие проблемы, вызванной проникновением воды. Посовещавшись, они решили попробовать просушить антенны феном. Пока поднявшийся наверх Алтан орудовал феном, Маск и еще человек пятнадцать-двадцать наблюдали за ним снизу.

«Все было оставлено мне на откуп, – говорит Алтан. – Илон не вмешивался и ничего не говорил, он просто позволил мне сделать свое дело, а именно открыть, продуть и нагреть отсек, а затем запечатать его силиконовым герметиком, чтобы подготовить ракету к пуску, назначенному на следующий день».

После того как Алтан закончил работу и спустился вниз, Маск подошел к своему директору по бортовому оборудованию и спросил: «Думаешь, завтра она полетит?»

«Все должно сработать», – ответил Алтан.

Оценивая ответ, Маск пристально посмотрел на Алтана своим знаменитым проницательным взглядом, видимо, пытаясь определить, дал ли тот его, потому что именно это хотел услышать босс, или потому что считал так на самом деле. Маску, должно быть, понравилось то, что он увидел, поэтому он сказал: «О’кей».

К тому времени было уже довольно поздно. Все надежды на полноценный ночной отдых перед долгим и ответственным днем рухнули. Примерно в три часа ночи Базза отвез Маска обратно в отель на взятой напрокат машине. Во время долгой поездки по мысу Маск засыпал его вопросами. Но они не касались предстоящего старта. Как и во время первого пуска Falcon 1 в 2006 году, Маск обдумывал следующие шаги своей компании. Он спросил Баззу о Falcon Heavy и о возвращении первой ступени Falcon 9. «Вполне в духе Илона», – подумал Базза, засыпая тем утром.

На следующий день запуск прошел почти идеально. Основная цель испытательного полета заключалась в том, чтобы не повредить стартовую площадку. Второй целью было достичь орбиты. Если бы ракете удалось подняться так высоко, она нацелилась бы на орбиту с наклонением в 35 градусов к экватору. Все эти цели были достигнуты. Вторая ступень с поразительной для новой ракеты точностью вышла на орбиту, наклоненную к плоскости экватора под углом 34,494 градуса.

Тем вечером SpaceX устроила вечеринку на пирсе Коко-Бич, который простирается на 240 метров в глубь Атлантического океана. На протяжении восьми лет компания с трудом сводила концы с концами, изо всех сил пытаясь вывести ракеты на орбиту, и несколько раз оказывалась на грани банкротства.

В ту ночь для Илона Маска и быстро растущего штата сотрудников SpaceX эти неудачи остались позади.

Высоко вверху среди звезд летела их ракета.

Внизу волны разбивались о пирс.

Перед компанией и любившими ее сотрудниками открывалось ослепительное будущее.

* * *

За несколько лет до того, как первая ракета Falcon 9 поднялась в небо во Флориде летом 2010 года, Томас Цурбухен заключил с друзьями пари на успех миссии. Его друзья поставили против молодой компании, которая не обладала наследием главных игроков отрасли Lockheed Martin и Boeing. Критики утверждали, что, несмотря на то что SpaceX с четвертого раза все-таки удалось запустить небольшую ракету в космос, компания не была готова конкурировать с этими гигантами.

Цурбухену было виднее. Этот швейцарский ученый участвовал в создании и запуске высоко оцененной программы аспирантуры в области аэрокосмической техники в Мичиганском университете, а весной 2010 года журнал Aviation Week попросил его написать статью о развитии талантов. Цурбухен составил список из десяти своих лучших учеников, исходя из их успеваемости, лидерских качеств и предпринимательской активности в предыдущее десятилетие, и посмотрел, где они в итоге оказались. К его удивлению, половина студентов работали не в ведущих компаниях отрасли, а в SpaceX. Результаты его поразили.

«Это было еще до того, как SpaceX добилась успеха, – вспоминает Цурбухен, который в 2016 году стал руководителем отдела научных исследований НАСА. – Когда я спросил этих бывших студентов, почему они устроились именно туда, они объяснили это верой в успех компании. Многие из них согласились на сокращение размера заработной платы. Но они верили в миссию SpaceX».

В своей статье для Aviation Week Цурбухен написал о том, что победить в битве за таланты SpaceX помогла вдохновляющая цель. «Я слегка нервничал, делая ставку на немедленный успех Falcon 9, – писал он. – Но в конечном счете талант берет верх над опытом, а культура предпринимательства – над наследием». Он добавил, что слишком часто в современном аэрокосмическом мире бюрократия, правила и болезненный страх неудачи «отравляют» рабочую атмосферу.

Статья, опубликованная спустя два месяца после первого полета Falcon 9, привлекла внимание Маска. Он поделился ею со своими сотрудниками, сказав, что они признаны самыми лучшими и умными специалистами в отрасли. Кроме того, Маск пригласил Цурбухена на экскурсию по заводу SpaceX. Во время этого визита Маск поблагодарил его, после чего они обсудили тех, кто сомневался в компании. Но затем, как вспоминал Цурбухен, Маск внезапно посмотрел на него своим характерным взглядом. Время любезностей закончились. Маск задал ему единственный вопрос: «Кем были те остальные пять студентов?»

«Я понял, что именно в этом и заключалась его главная цель, – сказал Цурбухен. – Он встретился со мной, чтобы их завербовать. Ему нужны были остальные пять человек».

Статья в Aviation Week понравилась не всем. После ее публикации Цурбухен получал телефонные звонки от людей, которые весьма тонко, а иногда и не очень намекали на то, что он яйцеголовый академик, слепо поверивший в SpaceX. Он помнит гневные разговоры в коридорах и упреки в его адрес по поводу непонимания специфики ведения дел в отрасли. Однако Цурбухен твердо стоял на своем. Когда он разговаривал с коллегами-инженерами в таких учебных учреждениях, как Массачусетский технологический институт или Университет Южной Калифорнии, то слышал похожие вещи. SpaceX пользовалась популярностью и среди их студентов. Свобода инновационной деятельности и возможность быстрого развития привлекали лучших инженеров в стране.

Конкуренты тоже начали обращать внимание на успехи SpaceX. Falcon 1 была лишь незначительным раздражителем для большинства аэрокосмических компаний США, по-настоящему угрожая только Orbital Sciences с ее ракетой Pegasus. Однако Falcon 9 представляла собой серьезный вызов для самых влиятельных игроков.

Компания United Launch Alliance обладала монополией на запуски в рамках программ по обеспечению национальной безопасности США, а еще несколько крупных аэрокосмических фирм, включая Boeing, Lockheed Martin, Aerojet Rocketdyne, Northrop Grumman и ATK Aerospace, претендовали на большую часть остальных государственных контрактов, в том числе с НАСА. Ни одна из этих компаний не приветствовала появление нового конкурента, способного нарушить статус-кво. В ответ на это они начали раздувать пламя политической оппозиции. Эти подрядчики были заинтересованы в том, чтобы сохранить текущее положение дел, как и политики в Алабаме, Флориде, Техасе, Юте и нескольких других штатах с непропорционально большим количеством рабочих мест в аэрокосмической отрасли.

Прорыв SpaceX совпал с ключевым моментом в истории космической политики. В 2010 году между Белым домом и Конгрессом разгорелась борьба по поводу будущего пилотируемых космических полетов. Учитывая то, что последняя миссия космического шаттла была запланирована на середину 2011 года, все понимали, что в скором времени эту программу свернут. Аэрокосмические компании, получавшие крупные контракты в рамках программы шаттлов, помогли Конгрессу разработать план заключения столь же прибыльных договоров на строительство новых правительственных космических кораблей и ракет. Белый дом в лице Барака Обамы стремился ограничить финансирование этих дорогостоящих программ и дать новым игрокам вроде SpaceX шанс снизить расходы на космические полеты. Таким образом, первый запуск Falcon 9 стал чем-то вроде референдума по вопросам космической политики президента Обамы. Если бы ракета потерпела неудачу, это означало бы, что скептики, считавшие развитие сферы коммерческих космических запусков преждевременным, оказались правы.

«Я прекрасно понимала, что от результата запуска ракеты SpaceX будет в значительной степени зависеть не только моя репутация, но и успех или неудача космической политики администрации Обамы», – говорит Лори Гарвер, в то время заместитель администратора НАСА и ключевой советник Обамы по космосу.

Казалось, Конгресс должен был приветствовать пополнение национального транспорта новой ракетой американского производства. В то время большая часть военного оборудования в стране запускалась в космос с помощью ракеты Atlas V, которая была оснащена российскими двигателями. Однако люди, определяющие космическую политику на Капитолийском холме, объединившись с существующими лидерами аэрокосмической отрасли, дали весьма сдержанный ответ. Сенатор от штата Техас Кэй Бэйли Хатчисон сказала: «Не заблуждайтесь, даже этот скромный успех отстает от графика более чем на год, а сроки реализации проектов других частных космических компаний тоже продолжают смещаться». Столь прохладная реакция довольно примечательна, учитывая, что постоянно развивающийся испытательный центр SpaceX находится в Макгрегоре, в родном штате Хатчисон.

Многие руководители космического управления тоже весьма настороженно наблюдали за взлетом ракеты Falcon 9. Если не брать в расчет Гарвер и нескольких ее союзников, считавших снижение стоимости запуска следующим важным шагом для НАСА, мало кто одобрял усилия администрации Обамы по приватизации части космической программы. Некоторые из лиц, принимавших решения, искренне считали SpaceX слишком дерзкой, а ее подход – слишком рискованным. Но реальность такова, что многие из руководителей НАСА также имели тесные связи с крупными аэрокосмическими компаниями. Тогда, как и сейчас, высокопоставленные чиновники часто переходили из управления в ту или иную компанию и наоборот. Этот эффект вращающихся дверей помог аэрокосмической отрасли сохранить определенный контроль над направлением развития, выбираемым НАСА, и способствовал усилению скептицизма в отношении таких компаний, как SpaceX, стремящихся пошатнуть существующий порядок.

Но SpaceX все-таки его пошатнула. После успешного запуска ракеты Falcon 9 она доказала, что ее космический корабль Cargo Dragon способен осуществлять безопасные полеты. Спустя шесть месяцев после первого запуска Falcon 9 Dragon впервые поднялся в космос в рамках второй миссии этой ракеты. Как дань уважения знаменитому скетчу Монти Пайтона «Сырная лавка», в капсулу было положено колесо сыра грюер. По иронии судьбы первой полезной нагрузкой, выведенной компанией на орбиту, был спутник RatSat, а ее первый космический корабль Dragon доставил туда кусок сыра. Спустя три часа после запуска Dragon благополучно приводнился в Тихом океане. Какой бы причудливой ни была полезная нагрузка, стоит отметить, что ни одна частная компания раньше не запускала в космос и не сажала космический корабль. Затем, в мае 2012 года, Dragon впервые пристыковался к Международной космической станции. С тех пор он совершил двадцать успешных грузовых миссий на МКС.[20]

Повторное использование носителя входило в планы Маска с самого начала. Перед каждым запуском Falcon 1 SpaceX не только помещала парашют в верхней части первой ступени ракеты, но и отправляла корабль со своим сотрудником, чтобы вернуть летное оборудование. В 2006 году инженер-конструктор Джефф Ричичи плавал за ним на 25-метровом армейском катере под названием Great Bridge.

Находившийся примерно в 15 километрах от того района, где, по расчетам SpaceX, должна была приводниться первая ступень, катер Great Bridge начал медленно приближаться к зоне приводнения сразу после подтверждения первого запуска. Учитывая особенности морской радиосвязи, экипаж катера не сразу понял, что вылавливать будет нечего.

Перед запуском SpaceX опубликовала информацию о возможной области приводнения в «Извещении торгового флота». Когда армейское судно прибыло на место, Ричичи с удивлением обнаружил там китайскую лодку, приплывшую якобы для ловли рыбы. На совпадение это совсем не походило.

«Из всех сотен квадратных километров открытого океана этот траулер выбрал для ловли рыбы именно ту область и оказался там за два часа до намеченного приводнения, – говорит он. – Разумеется, это никак не было связано с тем фактом, что первая ступень ракеты должна была спуститься на парашюте именно там».

Позднее стало ясно, что на возвращение первой ступени можно не рассчитывать, поскольку при повторном входе в атмосферу на сверхзвуковой скорости она сгорает задолго до открытия парашюта. Но в то время Ричичи чувствовал себя просто обязанным выловить ее. Эта задача была практически невыполнимой, поскольку после запуска ему приходилось изучать небо и море на расстоянии более 25 километров вокруг в поисках белого объекта размером с городской автобус, падающего в океан, полный волн с белыми шапками пены. Во время второй миссии он совершил ошибку, пообещав 100 долларов тому, кто первым заметит ступень. Из-за этого почти каждую минуту кто-то заявлял о ней, но раз за разом тревога оказывалась ложной.

«Это была непрерывная серия ложных обнаружений, – сказал Ричичи. – Мы двигались зигзагами, преследуя призрак первой ступени. Ужасная идея, и я больше не пробовал провернуть такой глупый трюк».

О серьезности намерения Маска повторно использовать первую ступень говорит тот факт, что он пошел на увеличение массы ракеты Falcon 1, оснастив ее парашютом. Его аргумент в пользу этого был прост: если бы авиакомпания выбрасывала Boeing 747 после каждого трансконтинентального рейса, пассажирам пришлось бы платить по миллиону долларов за билет. Точно так же, если каждая запущенная в космос ракета будет падать в океан, стоимость выхода в космос останется непомерно высокой для всех, кроме нескольких богатых стран и астронавтов. Чтобы помочь человечеству заселить другие миры, Маск хотел снизить затраты на полеты в космос.

Тем не менее первые результаты эксперимента по повторному использованию ступени оказались весьма отрезвляющими. «В то время мы были очень наивны и ожидали, что сможем вернуть эту штуку с помощью парашюта, – сказал Маск. – Мы были полными идиотами».

SpaceX так и не достигла этой цели с ракетой Falcon 1. С ракетой Falcon 9 тоже пришлось немало повозиться. Во время первого запуска в 2010 году первая ступень просто развалилась при входе в атмосферу. Позднее компании удалось выловить некоторые части носителя, в том числе баллоны с гелием, тормозной парашют и корпус одного из двигателей. Когда Маск сказал, что они были «полными идиотами», он имел в виду то, что инженеры компании не осознавали тщетность использования парашюта для торможения многотонной ракеты, движущейся со скоростью, многократно превышающей скорость звука.

Для того чтобы решить поставленную задачу, SpaceX нужно было снабдить ракету своеобразным тепловым экраном, чтобы защитить ее в процессе прохождения сквозь плотные слои атмосферы. Что еще более важно, им нужно было овладеть технологией, которую НАСА изучало лишь с помощью моделирования и аэродинамической трубы. Управление Falcon 9 и ее замедление предполагали повторное включение двигателей на очень большой высоте при движении ракеты со скоростью 10 Махов. Понятно, что многих инженеров беспокоил вопрос стабильности первой ступени в тот неспокойный период, когда двигатель ракеты запускается и она начинает двигаться хвостом вперед. SpaceX начала тестировать эту технологию, называемую сверхзвуковой ретропульсией, еще в сентябре 2013 года. Наконец, команде пришлось разработать механизм для направления носителя через уплотняющуюся атмосферу к месту посадки. Если цель компании заключалась в как можно более быстром повторном запуске ракеты, то ее сброс в океан, вероятно, был не самой лучшей идеей. Первый полет показал, какое разрушительное влияние на летательный аппарат оказывает соленая вода.

В 2015 году, после нескольких неудачных попыток, во время 21-го полета Falcon 9 компании наконец удалось осуществить безопасную ночную посадку своего первой ступени на новую площадку, расположенную на базе ВВС на мысе Канаверал во Флориде, всего в трех километрах от стартовой площадки. После ночного запуска и приземления, которые прошли за три дня до Рождества, сотрудники компании в Хоторне зааплодировали, а затем начали скандировать «С-Ш-А, С-Ш-А!».

Маск был в восторге. «Я не был уверен в успехе, но очень рад, что нам все удалось, – сказал он в тот вечер. – С момента основания SpaceX прошло тринадцать лет. За это время она часто оказывалась на грани закрытия. Я думаю, что все присутствующие здесь люди просто вне себя от радости».

Перед приземлением ракеты на побережье Флориды SpaceX много экспериментировала с посадкой носителей на автономную плавучую платформу, находящуюся в Атлантическом океане на некотором расстоянии от места запуска. Здесь работает простая физика. Вскоре после взлета положение ракеты относительно Земли начинает постепенно меняться с вертикального на горизонтальное. В результате к моменту отделения от второй ступени первая ступень успевает удалиться от места запуска на значительное расстояние. Это не очень хорошо, если вы хотите получить ее обратно. Возврат ракеты на посадочную площадку во Флориде предполагает длительную работу двигателей первой ступени, что требует большого количества топлива. Топливо, предназначенное для использования во время обратного полета, нельзя использовать при взлете, поэтому его наличие существенно сокращает массу полезной нагрузки, которую ракета может вывести на орбиту. Одно из решений проблемы заключается в том, чтобы отправить за ракетой, удалившейся от места старта на сотни километров, специальное судно.

Однако посадить ракету на плавучую платформу довольно сложно. Для того чтобы ракета и автономное судно выстроились в линию, требуется очень хорошая компьютерная программа. Подобное еще никому не удавалось. Однако 8 апреля 2016 года это произошло. Ракета Falcon 9 вывела тайский спутник связи на высокую околоземную орбиту, а затем, словно по волшебству, первая ступень села на платформу с игривым названием «Конечно, я все еще люблю тебя». Это была одна из самых потрясающих вещей, когда-либо виденных. Впервые в жизни мне показалось, что я наблюдаю нечто сопоставимое с высадкой астронавтов на Луну в 1969 году.

А потом они сделали это снова. И снова. Вскоре ангар SpaceX во Флориде наполнился первыми ступенями ракет. «Нас даже удивило то, что внезапно у нас набралось около десяти первых ступеней, – вспоминает Кёнигсманн. – И мы подумали, что на самом деле не были к этому готовы».

Сегодня для SpaceX вполне нормально запускать ракеты, сажать их на суше и в море, а спустя пару месяцев снова запускать в космос. Менее чем за три года парадигма полностью изменилась. Если раньше повторное использование ракеты казалось чем-то новым, то теперь их одноразовое применение выглядит расточительством. Конкуренты компании сначала высмеивали идею вертикальной посадки ракеты и ее повторного запуска в течение нескольких месяцев. Теперь они отчаянно пытаются наверстать упущенное. Государственные ракетостроительные предприятия в Китае, России, Японии и Европе начали финансирование программ создания ракет многоразового использования. То же самое касается компаний, стремящихся конкурировать со SpaceX в США, включая Blue Origin и United Launch Alliance.

Однако SpaceX на этом не остановилась. В 2018 году она впервые запустила Falcon Heavy – самую мощную ракету в мире. По сути, первая ступень этого титанического носителя состоит из трех объединенных первых ступеней Falcon 9. Менее чем за десять лет компания перешла от запуска ракет с одним двигателем к запуску ракет с двадцатью семью двигателями. Ничего подобного мир еще не видел. А затем два боковых ракетных блока вернулись на Землю, приземлившись бок о бок, словно пара ангелов, синхронно спустившихся с небес.

Даже президент Дональд Трамп, часто поглощенный личными интересами и политикой, обратил внимание на изящный взлет и посадку Falcon Heavy. «Мы видим, как двигатели возвращаются без крыльев и всего прочего, – сказал он на одном из мероприятий. – Это почти похоже на фантастику»

И это действительно походило на научную фантастику, хотя больше не было ею. Не было фантастикой и то, что компании удалось трансформировать глобальную космическую индустрию. В середине 2010-х годов SpaceX начала осуществлять обещанные недорогие и быстрые запуски. При цене за базовый запуск Falcon 9 примерно в 60 миллионов долларов компания обошла всех участников рынка. Коммерческие операторы спутниковой связи, которые при отправке своего оборудования в космос на протяжении длительного времени пользовались услугами Европы, России или Китая, впервые за несколько десятилетий начали возвращаться в США. К концу десятилетия SpaceX захватила около двух третей мирового рынка запусков коммерческих спутников. Некоторые крупные операторы пользуются услугами конкурентов SpaceX просто для того, чтобы не допустить их разорения.

Ракета Falcon 9 позволила SpaceX сделать то, что ей не удалось в случае с Falcon 1, а именно – найти широкий круг клиентов. Мощность Falcon 9 позволяет захватить значительную долю рынка, а также выполнять научные миссии для НАСА и доставлять в космос полезные нагрузки по заказу ВВС. SpaceX также удалось выиграть контракты НАСА на доставку грузов и астронавтов, и теперь ее внимание сосредоточено на дальнем космосе. Благодаря полученной прибыли SpaceX смогла инвестировать средства в реализацию амбициозной программы Маска Starship, которая, по его мнению, позволит отправить на Марс достаточное количество людей и грузов для создания там самоподдерживающегося поселения.

Успех компании потряс аэрокосмический мир до самого основания. В 2016 году вице-президент United Launch Alliance по конструкторским и технологическим вопросам Бретт Тоби выступил с откровенной речью на семинаре в Колорадском университете в Боулдере. Он не знал о ведущейся записи, и позднее его замечания обнародовали. В своем выступлении Тоби признал, что United Launch Alliance с ее ракетами Atlas и Delta, которая до появления SpaceX имела монополию на осуществление запусков по заказу ВВС США, ни при каких условиях не могла бы выдержать ценовую конкуренцию.

«Нам придется придумать способы снизить стоимость», – сказал он, имея в виду контракты на запуски в рамках программ по обеспечению национальной безопасности. Тоби также признал, что запуски его компании обходятся правительству примерно в три раза дороже по сравнению с услугами SpaceX. После этих заявлений Тоби пришлось уйти из United Launch Alliance, но, по сути, он сказал лишь то, что уже было понятно всем представителям отрасли. За второе десятилетие своего существования SpaceX удалось революционизировать мировую космическую индустрию.

Что еще более важно, благодаря SpaceX в отрасли утвердилась новая идея, которая заключалась в стремлении снизить стоимость доступа в космос. Ее пример показал, что частные компании и частный капитал, работая вместе с правительством, могут творить настоящие чудеса. Предпринимателям стало легче привлекать финансирование для реализации всевозможных космических программ после того, как инвесторы стали свидетелями успеха SpaceX с ее ракетами Falcon 1 и Falcon 9.

«Это помогло всей отрасли, – уверен Питер Бек, чья успешная компания Rocket Lab запустила более десятка небольших ракет Electron с территории Новой Зеландии, начиная с 2017 года. – Это доказало способность частной компании успешно доставлять на орбиту грузы и спутники. И речь идет о запуске не только ракет, но и космических кораблей, – они показали, что коммерческая компания может стать успешным игроком на том рынке, в котором обычно доминируют государственные предприятия».

С тех пор как Маск впервые серьезно задумался о полете на Марс, прошло почти два десятилетия. Во время интервью с ним в начале 2020 года речь зашла о том, что же побудило его заняться космическим бизнесом. Он вспомнил, как ехал в серый дождливый день по скоростной автомагистрали Лонг-Айленда со своим другом Адео Ресси, и последующее разочарование при посещении веб-сайта НАСА, на котором он не нашел ни одного интересовавшего его плана. Он так и не понял, почему люди не выходили за пределы низкой околоземной орбиты со времен программы «Аполлон». Поэтому он решил посвятить себя достижению цели, связанной с полетом на Марс. И его решимость крепла с каждым днем.

«Прошло уже девятнадцать лет, а мы все еще не на Марсе», – сказал он.

«Даже не близко», – ответил я.

«Да, – согласился он. – Даже не близко. Просто безобразие».

Именно эта страсть побуждает Илона Маска двигаться вперед. Принимая управленческое решение, он руководствуется простым расчетом: приблизит оно отправку людей на Марс или нет? Остальное его мало волнует. Несмотря на то что мы еще не достигли соседней планеты, сегодня мы гораздо ближе к ней, чем когда-либо прежде. Первой задачей Маска было снизить стоимость запуска. Несмотря ни на что, он ее решил. Теперь благодаря управленческому таланту и накопленным за последние двадцать лет знаниям его компания строит корабль Starship, предназначенный для доставки поселенцев на Марс.

SpaceX, несомненно, прошла долгий путь, начав свою деятельность в Эль-Сегундо с отчаянных попыток пуска ракет с холмов к северу от Лос-Анджелеса. В эти безумные дни компания столкнулась сначала с недостатком жидкого кислорода, затем с бюрократическими барьерами и, наконец, с необходимостью переезда на Квадж. Однако то, что началось там, в итоге изменило мир. Возможно, однажды SpaceX изменит еще один мир, превратив Марс из безжизненной красной планеты в живой зеленый Эдем.

Эпилог

Во время написания книги мне посчастливилось поговорить с десятками нынешних и бывших сотрудников SpaceX. С помощью их воспоминаний я попытался передать историю SpaceX и рассказать о личных жертвах, на которые они пошли ради того, чтобы сделать эту американскую ракетную компанию по-настоящему великой. Я очень благодарен всем этим людям за потраченное время. В завершение книги я считаю уместным немного рассказать о ряде ключевых сотрудников компании, которые участвовали в реализации программы Falcon 1, и об их деятельности после четвертого полета.

КРИС ТОМПСОН, вице-президент по разработке конструкций

Маск предъявлял к своим сотрудникам огромные требования. Около половины из тех, кто пережил испытание на Квадже, трудятся в SpaceX и сегодня, но другая половина покинула ее, когда работа под руководством Маска начала казаться им слишком тяжелой. Многие перешли в другие ракетные стартапы в поисках острых ощущений, которые дарит работа в небольшой группе единомышленников, стремящихся создать нечто способное оторваться от поверхности Земли и преодолеть ее гравитацию.

Крис Томпсон сказал, что в начале 2008 года он фактически уволился. На протяжении почти шести лет ему приходилось тратить полтора часа на то, чтобы доехать до работы от своего дома в Коста-Меса. «Дошло до того, что я устал ездить, скучал по детям, проводя на работе слишком много времени. Все это очень напрягало мою жену, кроме того, я просто почувствовал, что мне необходимо что-то менять», – сказал Томпсон. Он устроился в компанию, основанную Джоном Гарви, его другом и одним из ученых-ракетчиков, которые консультировали Маска перед основанием SpaceX. Поскольку Томпсон оставался движущей силой конструкторского отдела компании, а процесс разработки Falcon 9 набирал обороты, пара других вице-президентов посоветовала Маску оставить Томпсона работать на полставки. Тот согласился.

Однако спустя пять месяцев после того, как он сменил место работы, у компании Гарви начали заканчиваться деньги. Томпсон проглотил свою гордость и отправил Маску электронное письмо с просьбой позволить ему вернуться в SpaceX. Он ждал ответа целый день. Неделю. Три недели. Маск не отвечал, хотя обычно почти мгновенно реагировал на электронные письма. Томпсон решил, что его мосты в SpaceX сожжены. Но затем Маск позвонил ему.

«Привет, я видел твою записку, – сказал Маск так, будто трех недель не было. – Почему бы тебе просто не прийти в понедельник? Ты можешь вернуться на свою прежнюю работу. Повидайся с Джерри Филдером, он предложит тебе другую зарплату».

Томпсон помнит, как был ошеломлен. Он лишь успел пробормотать: «Что???» – прежде чем Маск повесил трубку. Их разговор длился всего пару минут. Вернувшись в SpaceX и встретившись с Филдером, главой отдела кадров, Томпсон получил прибавку и дополнительные опционы. Маск относился к Томпсону так, будто ничего не случилось.

Тот проработал в компании еще четыре года, за которые успел насладиться успехом Falcon 1 и понаблюдать за Falcon 9 в ходе ее первых нескольких запусков. Но к тому времени, как компания перешла от разработки ракет к их применению, его энтузиазм спал. В первой половине 2010-х годов основная цель SpaceX заключалась в том, чтобы запускать ракету Falcon 9 по крайней мере раз в месяц для выполнения накопившихся заказов. В этот период отношения Томпсона с Маском стали ухудшаться. Томпсон все больше противоречил Маску и ощущал на себе его гнев. Они все чаще кричали друг на друга. В конце концов Томпсон решил, что с него хватит.

Работа в SpaceX была для Томпсона настоящим приключением и превратила его в богатого человека, но при этом довольно дорого ему обошлась. Когда он начал работать в SpaceX, ему было 40 лет. В то время его дети вступали в один из самых важных возрастных периодов. Сыну Райану в то время было 12, дочери Тейлор – 9. За следующее десятилетие, работая в SpaceX, Томпсон пропустил большую часть событий в их жизни. Все это время его жена Сьюзен тоже работала на полную ставку.

«Это было нелегко, – говорит он. – Мне не удавалось достичь баланса между работой и личной жизнью. Когда так происходит, вы почти не видите своих детей. Вы пропускаете родительские собрания, спектакли, футбольные матчи, не играете с ними в бейсбол и волейбол, упускаете многие из тех вещей, которые так важны в жизни детей в годы их становления».

В конце концов Томпсон поставил семью выше своей работы. В мае 2012 года он покинул SpaceX и после непродолжительной работы в Blue Origin устроился в компанию Virgin Galactic, которая в то время приступила к разработке малой ракеты, которую планировалось сбрасывать с модифицированного Boeing 747 и запускать на большой высоте. Генеральный директор Джордж Уайтсайдс сразу дал понять, что 18-часовой рабочий день – это не норма. Томпсон проработал там пять лет, прежде чем возглавить инженерный отдел в космической компании Astra, занимающейся созданием простой ракеты для запуска небольших спутников. Томпсон сказал, что ему там нравится. Но это история для другой книги.

БЮЛЕНТ АЛТАН, ответственный инженер по бортовому оборудованию

В 2004 году, после того как Маск обратился к своему другу Ларри Пейджу, Алтан с женой переехали в Лос-Анджелес. В течение следующего десятилетия Алтан наслаждался главным приключением всей своей жизни. Перед первыми полетами Falcon 1 и Falcon 9 ему пришлось устранять неполадки, сначала связанные с конденсатором на Кваджалейне, а затем с поврежденными водой антеннами во Флориде.

Он присоединился к SpaceX, потому что его восхищала смелость Маска и дерзость миссии. «Я учился не для того, чтобы ходить на собрания и сидеть в кабинке, совершенствуя один-единственный винт, – говорит он. – Этой компании нужны были реальные результаты. Я хотел запачкать руки, и никакая другая компания не предлагала мне такой возможности, кроме SpaceX».

В первый же рабочий день Алтан спроектировал печатную плату и отправил ее в производство. Тогда он пошутил, что в большинстве других компаний к концу первого дня IT-отдел, вероятно, даже не настроил бы ему учетную запись. Вскоре он уже строил ракеты, ремонтировал их и даже готовил для своих товарищей ужин на острове Омелек. Его рецепт турецкого гуляша оказался настолько популярным, что он расписал его, как процедуру запуска, и поделился с коллегами. В дальнейшем Алтан возглавлял отдел бортового оборудования в SpaceX, а в январе 2014 года покинул компанию. В его последний рабочий день в кафетерии в Хоторне подали гуляш, приготовленный по его рецепту.

В 2016 году Алтан вернулся в SpaceX еще на два года. Обладая навыками программирования, он работал старшим инженером над новым проектом компании Starlink. В рамках этого амбициозного плана SpaceX собирается вывести на низкую околоземную орбиту тысячи небольших спутников, чтобы обеспечить работу глобального интернет-сервиса. Эти спутники должны будут обмениваться друг с другом информацией в процессе своего перемещения, обеспечивая непрерывным потоком данных пользователей, находящихся на Земле. Незадолго до завершения работы над первыми прототипами Алтан покинул SpaceX и стал соучредителем фонда венчурного капитала.

Если вы однажды получите доступ к космическому интернету, то, помимо остальных его создателей, можете поблагодарить этого парня, который сумел преодолеть свой страх высоты и буквально из ничего приготовил замечательный турецкий гуляш.

ЭНН ЧИННЕРИ, операционный менеджер

После Кваджалейна она занималась подготовкой еще нескольких стартовых площадок. Спустя пять лет после того, как SpaceX спешно покинула базу Ванденберг, ВВС разрешили компании туда вернуться. Чиннери помогла спроектировать и подготовить площадку на Западном побережье, с которой в 2013 году начали стартовать ракеты Falcon 9. Она также участвовала в создании вертикального пускового комплекса на полигоне в Макгрегоре. Там компания провела серию посадочных испытаний, чтобы продемонстрировать способность ракеты зависать над землей и совершать боковое движение, что впоследствии позволило приземлять и повторно использовать ее первую ступень.

К концу 2013 года, после более чем десяти лет работы в SpaceX, Чиннери осознала, что больше ничего не может предложить компании. В первые годы работа, какой бы тяжелой она ни была, казалась ей захватывающей и удовлетворяющей. Но постепенно ее энтузиазм начал угасать. «Поскольку мне никогда не было скучно, я легко забывала о накопившейся усталости и стрессе, – сказала она. – Это было так весело, что мне всегда хотелось возвращаться и делать еще больше».

Но со временем даже поездки в Квадж стали казаться обременительными. Несмотря на красоту этого острова, Чиннери и ее коллеги работали так много, что им лишь изредка удавалось насладиться пляжами, кристально чистой водой и солнцем.

«Систематическая переработка и стресс в конечном счете сказались на всех, – вспоминает она. – У меня определенно были тяжелые моменты, и из-за хронического стресса, который я испытывала на протяжении одиннадцати лет работы в SpaceX, я превратилась в полную развалину. Я смогла оправиться от этого лишь спустя пару лет после ухода из компании». Чиннери ни о чем не жалеет. Она с теплотой говорит о времени, проведенном в SpaceX, и считает полученный опыт важнейшим в своей жизни.

К лету 2015 года Чиннери была готова открыть новую главу. Она начала работать на Тома Маркусика, устроившись в небольшую ракетную компанию Firefly. Ее очень удивили изменения, произошедшие в отношениях с военными. Чтобы привлечь Firefly на базу Ванденберг, официальные лица ВВС активно помогали компании решать проблемы.

«Нет никаких сомнений в том, что без SpaceX этого не произошло бы, – говорит она. – Они убедили всех, что коммерческий космос – это реальность. И тогда Министерство обороны осознало, что оно может либо стать его частью, либо остаться не у дел».

Чиннери была далеко не единственным сотрудником SpaceX, полностью выгоревшим за годы работы в компании из-за непомерных требований ее основателя. Для Маска время – это деньги. Он опасался, что окно возможностей для достижения Марса и превращения человечества в межпланетный вид рано или поздно закроется. Кроме того, он понимал, что время его собственной жизни ограничено. Эта бескомпромиссная преданность цели принесла свои плоды. Первую попытку запустить Falcon 1 предприняли спустя всего три года и десять месяцев после основания SpaceX. За четыре года и десять месяцев компании удалось выйти в космос, а за шесть лет и четыре месяца – достичь орбиты. При этом она начинала свою деятельность с троих сотрудников и ограниченного государственного финансирования, создавая ракету с нуля и в основном из собственных компонентов.

Столь сжатые сроки кажутся еще более впечатляющими, если сравнить их с достижениями таких космических компаний второй волны, как Firefly. С тех пор как SpaceX начала запускать ракеты в космос, появились десятки новых фирм. Казалось, что этим компаниям должно быть проще добиться успеха. Их ждут стартовые комплексы. SpaceX доказала, что частный капитал может делать в космосе нечто существенное. А регулирующие органы, узнав о коммерческих запусках на примере SpaceX, получили политический мандат на оказание помощи новым фирмам. Но все же они развивались медленнее.

Лишь одна частная компания, обладающая новыми технологиями, Rocket Lab, сумела достичь орбиты. На это ей потребовалось одиннадцать лет и семь месяцев. Компания Firefly была основана в январе 2014 года и по состоянию на осень 2020 года так и не вышла на орбиту и даже не осуществила ни одной попытки пуска. Virgin Orbit начала разработку небольшой орбитальной ракеты в декабре 2012 года, но к концу 2020 года тоже не сумела достичь орбиты. Компания Blue Origin, самый известный из конкурентов SpaceX, была основана еще раньше, в 2000 году. Она придерживается поэтапного подхода, но, несмотря на все деньги Джеффа Безоса, за двадцать лет своего существования ей так и не удалось запустить ракету на орбиту.

По мнению Чиннери, осторожность современных компаний связана с меняющимся рынком. Когда Шотвелл начала заключать контракты на запуск ракеты Falcon 1, клиенты отчаянно нуждались в поставщике дешевых услуг. Сегодня существует полдюжины компаний с хорошей капитализацией и сильными техническими планами. Теперь клиенты могут позволить себе подождать и посмотреть, кто из них преуспеет, прежде чем заключать контракт. Кроме того, теперь они гораздо менее терпимо относятся к риску.

«Терпимость к риску – это одна из тех вещей, которые Илон внедрил в корпоративную культуру SpaceX, – говорит Чиннери. – Он не стремился к проигрышу, но и не боялся его. И я думаю, что многим другим аэрокосмическим компаниям все еще свойственна боязнь неудачи, поэтому они всеми силами стараются ее избежать».

При таком большом количестве конкурентов современные компании действительно не могут позволить себе потерпеть неудачу. Поэтому они во всем идут немного дальше. Они проводят больше испытаний. Если хотя бы одна из множества моделей выявит риск того, что кислород в баке второй ступени может расплескаться, то они не станут рисковать своей ракетой. Они потратят дополнительное время на то, чтобы разобраться в существующей проблеме. Потому что если Чиннери и компания Firefly проведут один или два неудачных запуска ракеты Alpha, то, вероятнее всего, третьего или четвертого шанса у них уже не будет.

ТИМ БАЗЗА, руководитель пуска

После первого полета, состоявшегося во Флориде, Тим Базза присутствовал еще при нескольких пусках ракеты Falcon 9, в том числе и при старте ее обновленной версии с базы Ванденберг.

Однако в то время он чувствовал, что пришла пора уступить дорогу следующему поколению. Некоторые из молодых инженеров, которые присоединились к компании сразу после аспирантуры, в том числе Зак Данн, Рики Лим, Фло Ли и Тина Хсу, доросли до высших руководящих должностей. Они запомнили атмосферу первых дней SpaceX, царившую в пустом здании в Эль-Сегундо, и теперь быстро распространяли ее среди остальных сотрудников. Дерзость ранней SpaceX дополнилась успешностью взрослеющей компании.

«Я думаю, что ключевую роль в формировании духа компании сыграл именно Илон, – говорит Базза. – По-моему, без него все было бы иначе. Я в этом просто уверен. Но и такие люди, как Том Мюллер, Ханс Кёнигсманн, Крис Томпсон и я, сыграли важную роль. У нас был опыт работы в аэрокосмической отрасли, но при этом мы были готовы полностью изменить свой образ мышления под руководством Илона».

Правда, это получалось не всегда. Например, с Джимом Мазером, у которого тоже был подобный опыт, выбранный подход не сработал. Но вице-президенты, пришедшие в SpaceX в самом начале, сразу осознали, что прямолинейный стиль руководства Маска может принести свои плоды. Он уполномочил своих сотрудников делать то, для чего в других компаниях потребовались бы разрешения комитетов и масса бумажной работы. В SpaceX, если им удавалось в чем-то убедить главного инженера, то одновременно удавалось и рассчитывать на одобрение финансового директора, поскольку это был один и тот же человек.

Два крупных контракта, заключенных с НАСА, сначала в рамках программы COTS в 2006 году, а в конце 2008 года в рамках программы CRS, позволили компании подняться на новую высоту. На начальных этапах, когда в SpaceX работало около 150 человек, Маск стремился жестко ограничивать количество сотрудников и ресурсов. Это означало, что первым сотрудникам приходилось работать за троих в сумасшедшем графике. В тот период Базза мог читать своим детям сказки на ночь по телефону, находясь в Техасе, затем поехать домой на несколько дней, после чего провести два месяца на Кваджалейне, готовя ракету к пуску. Финансирование со стороны НАСА все изменило.

«Я не хочу умалять достижения компании со времен Falcon 1, – говорит Базза. – Они совершенно невероятные. Однако они, безусловно, были подкреплены деньгами и ресурсами, которые способствовали ускорению прогресса».

И Маск по-прежнему остается главным фактором этого ускорения. В ходе попыток запуска Falcon 1 он уже обсуждал с сотрудниками характеристики Falcon 5. Затем его небольшая компания взялась за одновременное создание ракеты Falcon 9 и космического корабля Dragon. В середине 2010-х годов, когда в SpaceX полным ходом шла разработка, возможно, лучшей в мире ракеты с точки зрения соотношения цены и мощности, Маск потребовал решить вопрос с ее повторным использованием, а затем запустил проекты Falcon Heavy, Starlink, Starship и Super Heavy Launch System.

Такое невероятное напряжение истощало силы его сотрудников, но для такого человека, как Маск, который понимает, что время для реализации его всеобъемлющего видения ограничено, другого пути нет.

«Иногда это реально раздражало, – сказал Базза, вспоминая о том случае, когда Маск завел разговор о ракете Falcon 5 в центре управления на Квадже во время обратного отсчета перед первым пуском. – Я тогда изо всех сил пытался разобраться с Falcon 1, а он начал донимать нас вопросами по поводу Falcon 5. Однако если у вас нет такого человека, который постоянно толкает поезд в будущее, то вы будете двигаться слишком медленно».

Базза покинул SpaceX в середине 2014 года, чтобы присоединиться к Томпсону в компании Virgin. Спустя четыре года он перешел в ракетную компанию Relativity Space, где получил звание «Выдающийся Инженер». В плане смелости Relativity Space является идейной преемницей SpaceX. Для ускорения разработки и снижения затрат эта компания собирается печатать ракеты на 3D-принтере. Кроме того, она планирует однажды напечатать ракету прямо на Марсе и запустить ее с красной планеты. Базза, несомненно, внесет в это огромный вклад, как сделал в случае с книгой, которую вы держите в руках. Он поделился со мной богатым материалом и ответил на множество вопросов, что позволило вдохнуть жизнь в описанную на этих страницах историю. Если вам понравилась книга, вы знаете, кого за нее благодарить.

ТОМ МЮЛЛЕР, вице-президент по разработке двигательных установок

В конце 2013 года неослабевающая рабочая нагрузка начала сказываться и на состоянии Тома Мюллера. На протяжении десяти лет он работал над ракетами Falcon целыми днями, включая выходные. Все это время его дочь росла практически без него. Испытываемый в те годы стресс в итоге привел к разводу. «Это было очень важное время, а меня не было рядом с ними», – говорит Мюллер о своей семье.

На работе тоже произошли изменения. За годы, проведенные в SpaceX, Мюллер создал три версии двигателя Merlin и чувствовал, что уже почти довел до совершенства версию Merlin 1D, которым, начиная с 2013 года, оснащалась ракета Falcon 9. Благодаря выученным урокам и более совершенным технологиям, например использованию более эффективного турбонасоса, последний двигатель Merlin развивал более чем в два раза большую тягу по сравнению с версией Merlin 1A – 854 кН против 338 кН. Однако к 2013 году большая часть этой работы была завершена. Этап производства отличался от этапа разработки, и Мюллер начал уставать от ночных звонков по поводу проблем с поставщиками, которые возникали все чаще по мере того, как завод в Хоторне выпускал все больше ракет, оснащенных девятью двигателями.

«Тогда я осознал, что эта работа не по мне, – вспоминает Мюллер. – Я разрабатываю двигатели, поэтому попросил Илона понизить меня в должности. Присутствовавшая на той встрече Гвинн пришла в ужас от моей просьбы».

Занимаясь продажами, Шотвелл знала, какую важную роль играет Мюллер для бренда SpaceX и, что более важно, для ее ракетных двигателей. Они с Маском убедили Мюллера остаться в должности на время осуществления еще трех запусков ракеты Falcon 9 с новым двигателем Merlin 1D, полагая, что это убедит спутниковых операторов в эффективности новой усовершенствованной двигательной установки. Шесть месяцев спустя Мюллер снова пришел к Маску с той же просьбой. Маск понял, что тот настроен очень серьезно. Поэтому они решили, что Мюллер получит новое звание – технический директор.

«То была полная чушь, – сказал Мюллер. – Но название должности звучало отлично, так что на понижение по службе это не походило». Уменьшение рабочей нагрузки способствовало улучшению физического здоровья Мюллера. Он планировал сделать операцию по лечению защемленного шейного нерва. Но после того как его нагрузка снизилась, необходимость в операции отпала.

Бывший лесоруб из Айдахо всегда любил скорость и в свободное время гонял на машинах. Будучи главой отдела разработки двигательных установок в SpaceX, всякий раз вылезая из автомобиля после гонки, Мюллер проверял свой телефон. Часто за это время Маск успевал обратиться к нему с какой-нибудь проблемой. «Шеф команды пит-стопа всегда говорил: “Мюллер, если твои мысли не полностью сосредоточены на гонках, тебе не стоит в них участвовать”, – вспоминает он. – А я ему: “Нет, нет, я здесь”».

Однако, несмотря на жертвы, принесенные в части личной жизни, Мюллер не жалеет о годах, проведенных в SpaceX. С тех пор как он покинул компанию, Маск с разработчиками двигательных установок усовершенствовал Merlin. Но основная его конструкция осталась прежней. Раз в месяц или даже чаще Мюллер с удовольствием наблюдает за тем, как разработанные им двигатели поднимают ракеты в космос, а затем осторожно опускают их на посадочную платформу. Двигателем Merlin 1D оснащена как сверхэффективная ракета Falcon 9, так и самый мощный в мире носитель Falcon Heavy. В мае 2020 года девять двигателей Merlin подняли корабль с астронавтами НАСА в космос с территории США впервые за девять лет с момента закрытия программы космических шаттлов. Мюллер с тревогой наблюдал за этой миссией. Он разработал исходную конструкцию из шестнадцати двигателей Draco и восьми двигателей SuperDraco космического корабля Dragon, а также вакуумного двигателя Merlin второй ступени и девяти двигателей Merlin 1D первой ступени. В тот раз на кону впервые были человеческие жизни. Но все тридцать четыре двигателя показали себя отлично.

Четыре дня спустя еще одна ракета Falcon 9 доставила в космос несколько спутников. Это был пятый выход на орбиту для данной конкретной первой ступени. Разработанный Мюллером двигатель Merlin с успехом используется по сей день.

«Я чрезвычайно доволен результатами нашей работы, – сказал он. – Merlin 1D – это потрясающий двигатель. Я очень горжусь им. Создание двигателя Raptor – это не целиком моя заслуга. Я разработал его исходную версию, но за прошедшее время он так сильно изменился, что я могу приписать себе лишь то, что придумал ему название, а также отобрал и обучил команду его создателей. Однако Merlin 1D был полностью моим детищем».

ЗАК ДАНН, ответственный инженер-разработчик двигательных установок

Данн устроился в SpaceX при первой же возникшей возможности и сделал для компании все, на что был способен. Он пришел туда как раз в тот момент, когда Джереми Холлман задумался об уходе, и вскоре уже работал бок о бок с Мюллером, который к тому моменту стал легендой отрасли. После проявленного при подготовке к четвертому полету героизма Данн продолжил расти вместе с компанией, принимая на себя новые руководящие роли. Когда я брал у него интервью для этой книги, он был старшим вице-президентом по производству и запускам в SpaceX.

Инженеры, приходящие в SpaceX, как правило, понимают, что работа в этой компании потребует от них полной отдачи. Те, кто критикует ее безумные рабочие графики, не отдают себе отчет в том, что большинство новых сотрудников SpaceX охотно соглашаются на подобные условия. Они хотят отправиться в самую захватывающую в мире поездку.

Когда Данн забрался внутрь сминающейся ракеты в самолете С-17 на высоте 7600 метров, в его руках была судьба всей компании. Но его путешествие на этом не закончилось. Десять лет спустя он все еще балансировал на грани возможного, сажая ракеты на баржи и работая над межпланетным кораблем Starship. В конце концов, SpaceX собирается отправиться на Марс, чего не делала еще ни одна компания, космическое агентство или страна. Удастся ли ей это? Может быть, и нет. Но для любителей приключений работать в такой компании – это лучше, чем перекладывать бумажки в государственном учреждении, где дела идут слишком медленно, или участвовать в крупных исследовательских программах, которые отменяются всякий раз, как в Белый дом въезжает новый президент.

Данн, не задумываясь, повторил бы все снова.

«Конечно, я вложил в компанию очень много сил, – говорит он. – Я потратил на нее самые продуктивные годы своей жизни. Но именно там я и хотел их провести. Я отдал все, что у меня было, пожертвовал личной жизнью. И это было вполне осознанное решение. Мне хотелось сделать для этой компании все, на что я был способен. Я ничего не потерял, ведь это была выгодная сделка».

Данн придерживался ее условий вплоть до мая 2020 года, когда он присоединился к Баззе в Relativity Space. Он хотел снова стать частью небольшой команды энтузиастов и создавать оборудование с нуля. И, возможно, после почти 15 лет, проведенных в SpaceX, он больше не был готов приносить жертвы ради реализации ее миссии. Кроме того, Данн хотел проводить больше времени со своими двумя четырехлетними детьми-близнецами – Зохрой и Теодором.

Как и все остальные участники истории, описанной в этой книге, Данн олицетворял собой присущие SpaceX страсть и дух хеви-метал. Он зажигал на испытательных стендах в Макгрегоре и играл ведущую партию на Омелеке. И все же, несмотря на то что никто не выкладывался в SpaceX так, как это делал Зак Данн, группа продолжала играть и после его ухода. Спустя всего пару недель после того, как Данн покинул компанию, астронавты, которым предстояло лететь на борту Crew Dragon в ходе его первой миссии, врубили песню AC/DC «Back in Black» по пути к стартовой площадке.

ФЛОРЕНС ЛИ, ответственный инженер-проектировщик несущих конструкций

Флоренс Ли никогда всерьез не задумывалась об уходе из SpaceX. После нескольких лет работы на Квадже над ракетой Falcon 1 она переключилась на программу Falcon 9. Ей нравится царящее в SpaceX ощущение неотложности, благодаря которому она чувствует, что помогает компании добиваться реальных результатов. SpaceX изменила мир, и Ли знает, что она сыграла в этом свою роль. Она до сих пор не отказалась от своей мечты однажды полететь в космос, но теперь чувствует, что служит более глубокой цели, работая в SpaceX в качестве инженера-конструктора и создавая космические аппараты.

Как и Базза, Ли считала, что успех компании был обусловлен тем, что Маск собрал отличную команду вице-президентов, которые обладали как прекрасными техническими навыками, так и хорошими лидерскими качествами. Эти руководители и молодые инженеры вроде Ли отлично сработались в ходе реализации программы Falcon 1, что впоследствии положительно сказалось на разработке Falcon 9 и дальнейших проектов. Однако Маск не ограничился наймом, он сопровождал своих сотрудников на каждом этапе пути.

«Благодаря Илону все становится гораздо проще, потому что он очень вовлечен в процесс и готов принимать трудные решения, – сказала она. – В сложные времена Маск вмешивался и решал, что нам делать и в какую сторону двигаться. И он всегда заставлял держать фокус на общем видении. Никогда не избавлял нас от необходимости следить за мелкими деталями, но периодически побуждал отойти назад и посмотреть на картину в целом. Я думаю, именно благодаря ему нам удавалось удерживать этот фокус».

Но потом Королева JLG допустила, что в успехе SpaceX свою роль, возможно, сыграл и счастливый случай.

БРАЙАН БЬЕЛЬДЕ, руководитель миссии

После четвертого полета Бьельде отошел от инженерии. Он отнюдь не был плохим инженером, просто обладал отличными навыками работы с людьми, которые оказались весьма полезными при общении с клиентами, написании предложений и продвижении бренда SpaceX. Со временем Бьельде понял, что совсем не против променять солнечные ожоги и натертые ноги на занятие продажами и чай латте.

Маску тоже нравилось то, что он видел. Несмотря на отсутствие у Бьельде опыта в управлении персоналом, в 2014 году Маск предложил ему должность вице-президента по кадрам. Учитывая важность, которую придают найму в SpaceX, это было настоящее признание способностей Бьельде. Эксперимент увенчался успехом, и он занимает должность по сей день.

Бьельде с радостью поделился историей создания ракеты Falcon 1, потому что хотел предоставить каждому новому сотруднику SpaceX возможность пережить то решающее для компании время на острове Омелек, когда от успешного запуска зависело ее существование.

«Это укрепило дух компании, – утверждает он. – И он до сих пор проявляется в принимаемых решениях. В нашем конференц-зале висит фотография острова Омелек и ракеты Falcon 1, которая буквально перекалибрует ментальную модель. Многие из старожилов, которые помнят те времена, теперь занимают руководящие должности в компании. Их опыт создал своеобразный фильтр, с помощью которого мы сегодня принимаем решения. Мы все время это обсуждаем и в плане эффективности стараемся походить на самих себя в прошлом».

Сегодня Бьельде стремится убедить талантливых молодых инженеров в том, что работа в SpaceX не потребует от них полностью отказаться от личной жизни. По его словам, после успешного запуска Falcon 1 он достиг баланса в этом вопросе. В 2010 году он женился на девушке, с которой познакомился в колледже, и теперь растит с ней двух дочерей. «Мне было бы намного проще оставаться в Лаборатории реактивного движения или устроиться в любое другое подобное место, – сказал он. – Работа в SpaceX потребовала от меня больших жертв, но я ни на что не променял бы полученный опыт».

ХАНС КЁНИГСМАНН, вице-президент по бортовому оборудованию

Из первых сотрудников, нанятых Маском, в SpaceX остался лишь Кёнигсманн. Он дорожит своей ролью одного из старожилов компании, способствуя реализации талантов молодых сотрудников. В то время как многие из самых выдающихся инженеров компании переключили свое внимание на программу Starship, Кёнигсманн, будучи вице-президентом по обеспечению выполнения миссий, по-прежнему отвечает за запуски ракет Falcon 9 и космического корабля Dragon, поскольку эти программы, по его мнению, имеют огромное значение. Он настаивает на своей точке зрения с тем упрямством, которого вполне можно ожидать от немецкого инженера.

На протяжении последних 18 лет жена Кёнигсманна мирилась с его безумным рабочим графиком и бесконечными поездками на Кваджалейн, во Флориду и Техас, потому что знала, что счастливее всего он бывает именно в те моменты, когда работает. За это время его дети выросли, черпая вдохновение в истории своего отца.

Его младшая дочь, инженер-электрик, недавно начала работать в небольшой компании в Бостоне. «Боюсь, что она думает, будто именно так все обычно и бывает, – говорит он. – Что ты находишь крошечную компанию, а через десять лет в ней уже трудятся пять тысяч человек. Но это не так. Я полагаю, что мне просто встретились подходящие люди в подходящий момент».

Кёнигсманн считает, что своим успехом компания во многом обязана Маску. Именно он всегда принимал самые трудные решения и первым делом брался за самые сложные проблемы. И у него было видение того, как можно запускать ракеты в космос быстрее и с меньшими затратами. По словам Кёнигсманна, Маск с самого начала хотел, чтобы SpaceX использовала при строительстве ракет как можно больше собственных компонентов, тем самым минимизируя зависимость от поставщиков. Однако самым важным, по его мнению, была способность Маска выявлять инженерные таланты, а затем мотивировать сотрудников на создание чего-то экстраординарного. Маск вдохновлял инженеров на то, что, как они полагали, выходило за рамки их возможностей, после чего ставил им еще более грандиозные цели.

«В этой компании множество талантов, – утверждает Кёнигсманн. – Важнейшим качеством Илона является его способность быстро оценивать и выбирать правильных людей. Он действительно в этом очень хорош. У нас порой возникали разногласия по этому поводу. Иногда я проводил собеседование с каким-нибудь парнем и говорил: “Нет, он ужасен”. А Илон отвечал: “Бери его”. А иногда – наоборот. Обычно он оказывался прав».

ГВИНН ШОТВЕЛЛ, вице-президент по развитию бизнеса

Став президентом SpaceX в 2008 году, Шотвелл уже не оглядывалась. Когда Маск в очередной раз предсказывает дату ключевого запуска, большинство представителей аэрокосмической отрасли закатывают глаза, но при этом к заявлениям Шотвелл все относятся серьезно. Больше того, почти вся отрасль ее обожает, несмотря на стремление SpaceX произвести революцию.

В 2016 году, после успешной посадки первой ступени ракеты Falcon 9 на плавучую платформу, конкуренты компании начали с некоторой озабоченностью смотреть на собственные бизнес-модели. Однако это не помешало им признать достижение SpaceX. По этому случаю исполнительный директор United Launch Alliance Тори Бруно отправил Шотвелл цветы и поздравления.

Илон Маск и Гвинн Шотвелл отлично сработались. Она хорошо понимала отрасль, которую он хотел изменить. И когда Маск пытался внести эти изменения, то направляла его и поддерживала во время всевозможных судебных процессов и протестных кампаний. Больше всего в Маске ее восхищает твердый настрой всегда выявить проблему и найти ее решение.

«Заметив трудность, он не говорит: “О, какая жалость”. Он сразу пытается ее преодолеть. Маск необыкновенный, – говорит Шотвелл. – Я никогда не понимала его недоброжелателей и циников, которые утверждают, будто бы его интересуют лишь государственные деньги. Это полный бред. Он запустил проект Mars Oasis, потому что хотел убедить людей в том, что на Марсе может существовать жизнь и нам нужно туда попасть».

Поначалу сама Шотвелл не верила в идею полета на Марс. «Я ее просто игнорировала, – сказала она. – Я не воспринимала эту идею всерьез». Сегодня – воспринимает.

ИЛОН МАСК, основатель

А что насчет начальника манежа? За годы существования своей космической компании Маск превратился из малоизвестного интернет-миллионера в мультимиллиардера и знаменитость мирового масштаба. На момент написания этой книги он занимал пятое место в рейтинге богатейших людей мира. Тем не менее в глубине души Маск остается все тем же страстным и целеустремленным человеком, который основал SpaceX, чтобы превратить человечество в межпланетный вид. Он по-прежнему вполне серьезно говорит о Марсе. Разница лишь в том, что цель, казавшаяся нелепой в 2002 году, сейчас кажется просто чрезмерно смелой.

Во время наших разговоров, когда я просил Маска припомнить подробности первых лет его ракетной компании, он надолго замолкал и закрывал глаза. При этом в уголках его глаз начинали поблескивать слезы. После успешного четвертого полета произошло множество событий. Сегодня он возглавляет как ракетную компанию, занимающую доминирующее положение в мире, так и компанию по производству электромобилей Tesla, миссия которой заключается в том, чтобы помочь человечеству перейти с ископаемого топлива на возобновляемые источники энергии. Кроме того, в 2016 году Маск запустил проект Neuralink, чтобы создать машины, способные напрямую взаимодействовать с человеческим мозгом, а также основал компанию, которая роет туннели под перегруженными городами.

Короче говоря, на уме у Илона Маска было много чего, когда я попросил его вспомнить о том, что происходило на крошечном острове Омелек. Но он искренне хотел помочь. Маск хорошо понимает, какое влияние оказал успешный запуск ракеты Falcon 1 как на его собственную жизнь, так и на развитие других его проектов. До этого момента он никогда не соглашался поведать свою историю целиком или позволить автору книги расспросить сотрудников SpaceX о годах становления компании. Однако теперь Маск действительно хотел, чтобы я поговорил с ними.

«То была настоящая драма, – сказал он о запуске ракет с Омелека. – И отличная история. Но вспоминать о ней гораздо приятнее, чем переживать в реальности».

Произнеся эти слова, Маск рассмеялся и снова надолго замолчал. Он вспомнил единственную вещь, о которой сожалел. Маск посещал Омелек не так часто, как другие участники этой истории, но успел полюбить то место. «Я знаю остров как свои пять пальцев, – сказал он с тоской в голосе. – Думаю, мне следовало бы немного расслабиться. Знаете, не помешало бы выпить хотя бы один коктейль на том чертовом пляже. Просто выпить на пляже вместе со всей командой. Я никогда этого не делал. А следовало бы».

Но это можно сделать сейчас. Время еще есть.

Благодарности

Я получил огромное удовольствие, пока писал эту книгу. На протяжении нескольких недель я мысленно сбега́л в экзотические места, находящиеся на другом конце света, и слушал рассказы тех, кто не покладая рук трудился на Квадже, стараясь сделать невозможное возможным. За это я хочу поблагодарить целый список людей.

Он должен начинаться с Илона Маска. Когда я представил идею этой книги в начале 2019 года, он с готовностью ее поддержал и порекомендовал мне поговорить со всеми участниками событий. Получив от него сигнал, нынешние и бывшие сотрудники SpaceX согласились подробно рассказать мне о своем опыте работы в компании. Сам Илон тоже уделил мне достаточно много времени и даже несколько раз пригласил меня на завод компании в Хоторне, чтобы участвовать в технических совещаниях, посвященных Starship, Starlink, Raptor и другим проектам. Это помогло мне понять особенности его стиля руководства. Он также открыл для меня двери своего завода в Бока-Чика, где новое поколение инженеров строит Starship, стараясь придерживаться того же итеративного и динамичного подхода, как при создании ракеты Falcon 1.

Пока я писал эту книгу, я поговорил с несколькими десятками людей, и больше всего меня тронуло то, как сильно самые первые сотрудники, в том числе Том Мюллер, Крис Томпсон, Ханс Кёнигсманн, Гвинн Шотвелл и Тим Базза, переживали по поводу того, как именно эта история будет представлена. Для многих из них эти жаркие и тяжелые годы на Квадже и в других местах стали одновременно самым трудным и важным периодом в жизни. Надеюсь, мне удалось оправдать их доверие.

При реализации данного проекта мне помогало множество людей. Эта книга не вышла бы в свет без Джеффа Шрива, моего агента, который прочитал одну из моих статей для интернет-издания Ars Technica и увидел потенциал для написания полноценной книги. В конце концов он убедил меня в том, что о годах становления SpaceX можно рассказать невероятно интересную историю, и он не ошибся. Исполнительный редактор Мауро ДиПрета из издательства William Morrow сразу увидел возможности этой идеи и вместе с Ником Амфлеттом помог мне пройти через весь процесс написания и редактирования текста. Я никогда раньше не писал книг, поэтому многому у них научился. Мои редакторы на основной работе в интернет-издании Ars Technica, Кен Фишер, Эрик Бэнгеман и Ли Хатчинсон, также оказали мне огромную поддержку, позволив придерживаться гибкого графика на протяжении последних восемнадцати месяцев. Работающие в SpaceX Джеймс Глисон, Верделл Уилсон и Джен Баладжадиа помогли мне своевременно организовать встречи с сотрудниками компании.

Напоследок я хочу поблагодарить свою семью, которая мирилась с моей занятостью и поддерживала меня на протяжении всего этого процесса. Любовь к литературной деятельности я унаследовал от своего отца Брюса Бергера, который, будучи писателем, вносил в мои детские каракули подробные правки. Я благодарю своих замечательных дочерей, Аналей и Лили, которые поддерживали меня, снабжая едой и щедрой порцией подростковой болтовни. И, наконец, я хочу выразить признательность своей жене Аманде. Слишком часто, когда она нуждалась во мне, я сидел в наушниках с шумоподавлением или говорил ей, что собираюсь писать до поздней ночи, чтобы завершить главу. И когда я заканчивал черновик, она внимательно читала его и говорила, что он отличный, даже если это было не так. Я люблю вас и посвящаю эту книгу вам за то, что вы всегда верите в меня.

Ключевые сотрудники SpaceX в период с 2002 по 2008 год

Илон Маск, главный исполнительный директор

Мэри Бет Браун, ассистент

Том Мюллер, вице-президент по разработке двигательных установок

Джереми Холлман, директор по разработке двигательных установок

Дин Оно, директор по разработке космических двигательных установок

Глен Накамото, конструктор двигателя Merlin

Зак Данн, разработчик двигателя Merlin

Кевин Миллер, разработчик двигателя Merlin

Джон Эдвардс, инженер-разработчик двигателя Kestrel

Эрик Ромо, анализ двигательных установок

Крис Томпсон, вице-президент по разработке конструкций

Майк Колонно, инженер-проектировщик несущих конструкций

Флоренс Ли, инженер-проектировщик несущих конструкций

Крис Хэнсен, инженер-разработчик систем разделения

Сэм ДиМаджио, директор по вопросам динамики

Джефф Ричичи, директор по разработке конструкций

Рик Кортез, старший техник-конструктор

Ханс Кёнигсманн, вице-президент по бортовому оборудованию/главный инженер, ответственный за пуск

Фил Кассуф, старший инженер по бортовому оборудованию

Стив Дэвис, система навигации и управления ракеты

Крис Слоун, бортовое программное обеспечение

Бюлент Алтан, инженер по бортовому оборудованию

Тина Хсу, инженер по бортовому оборудованию

Брайан Бьельде, инженер по бортовому оборудованию

Тим Базза, вице-президент, ответственный за пуски и испытания

Кентон Лукас, наземное вспомогательное оборудование для пуска

Трип Харрис, программное обеспечение

Джош Юнг, наземный диспетчер

Джо Аллен, начальник полигона в Макгрегоре

Рики Лим, сборка ракет

Энн Чиннери, разработка стартовой площадки

Джордж «Чип» Бассетт, инфраструктура стартового комплекса

Эдди Томас, старший техник, ответственный за двигательную установку

Гвинн Шотвелл, вице-президент по развитию бизнеса

Дэвид Гигер, руководитель миссии во время первого полета

Боб Рейган, вице-президент по механической обработке

Брэнден Спайкс, директор по информационным технологиям

Ключевые даты

2002 год

6 мая – Илон Маск основал компанию SpaceX

31 октября – Первое полномасштабное испытание газогенератора (Мохаве, Калифорния)

2003 год

11 марта – Первое испытание камеры сгорания двигателя Merlin (Макгрегор, Техас)

31 мая – Первая поездка сотрудников SpaceX на Кваджалейн

2 июля – Первые испытания турбонасоса двигателя Merlin (Мохаве)

4 декабря – Ракета Falcon 1 выставлена перед Национальным музеем воздухоплавания и астронавтики

2004 год

17 февраля – Первая заправка топливом первой ступени ракеты (Макгрегор)

22 февраля – Первое испытание камеры сгорания двигателя Kestrel (Макгрегор)

1 июля – Первое испытание двигателя Merlin (Макгрегор)

5 октября – Установка ракеты Falcon 1 в вертикальное положение (база Ванденберг, Калифорния)

2005 год

27 мая – Статическое огневое испытание ракеты Falcon 1 (база Ванденберг)

27 ноября – Первая попытка проведения статического огневого испытания на Кваджалейне (остров Омелек)

20 декабря – Первая попытка запуска Falcon 1 (остров Омелек)

2006 год

24 марта – Первый полет Falcon 1 (остров Омелек)

18 августа – SpaceX выигрывает контракт с НАСА в рамках программы COTS

2007 год

21 марта – Второй полет Falcon 1 (остров Омелек)

2008 год

3 августа – Третий полет Falcon 1 (остров Омелек)

3 сентября – Самолет C-17 с первой ступенью Falcon 1 вылетает из Лос-Анджелеса

28 сентября – Четвертый полет Falcon 1 (остров Омелек)

22 ноября – Первое полномасштабное испытание ракеты Falcon 9 (Макгрегор)

22 декабря – SpaceX выигрывает контракт с НАСА в рамках программы CRS

2009 год

14 июля – Пятый и последний полет Falcon 1 (остров Омелек)

2010 год

4 июня – Первый запуск Falcon 9 (мыс Канаверал, Флорида)

8 декабря – Первый запуск космического корабля Cargo Dragon (мыс Канаверал)

2018 год

6 февраля – Первый запуск Falcon Heavy (Космический центр имени Кеннеди, Флорида)

2019 год

27 августа – Испытательный полет Starhopper, подъем на высоту 150 метров (Бока-Чика, Техас)

2020 год

30 мая – Первый запуск Crew Dragon с астронавтами на борту (Космический центр имени Кеннеди)

4 августа – Испытательный полет первого полноразмерного прототипа Starship, подъем на высоту 150 метров (Бока-Чика, Техас)

Турецкий гуляш по рецепту Бюлента Алтана

«Если вы хотите устроить вкусный ужин, обязательно приготовьте это блюдо»

2–3 луковицы

5–6 зубчиков чеснока

450 г говяжьего фарша

1/2 чашки сливочного масла

соль и свежемолотый черный перец

1360 г макарон-ракушек среднего размера

900 г простого йогурта

1 столовая ложка порошка красного турецкого перца и еще немного для украшения

свежие листья мяты

1. Мелко нарежьте лук.

2. Очистите зубчики чеснока от шелухи.

3. Разделите говяжий фарш на несколько более мелких кусочков.

4. Растопите одну столовую ложку сливочного масла в большой кастрюле на среднем или сильном огне.

5. Добавьте лук в растопленное масло и готовьте до тех пор, пока он не станет прозрачным.

6. Добавьте говяжий фарш и обжарьте его с луком, разделяя его на еще более мелкие кусочки с помощью лопатки и добавляя соль и черный перец по вкусу.

7. Когда говяжий фарш прожарится и даст сок, добавьте макароны и наполните кастрюлю водой так, чтобы она покрывала их на 1,5 см.

8. Параллельно с приготовлением макарон смешайте йогурт с 2–3 столовыми ложками соли и добавьте измельченный чеснок. Тщательно перемешайте.

9. Поместите остаток масла в небольшую кастрюлю и добавьте турецкий красный перец. Пока не включайте огонь, просто приготовьте к моменту прибытия голодных гостей.

10. Когда макароны впитают большую часть воды, зовите всех ужинать.

11. Когда гости выстроятся в очередь, зажгите огонь под небольшой кастрюлей и дайте маслу растаять и вспениться.

12. Для каждого человека соберите блюдо. С помощью ложки-дуршлага выложите на тарелку макароны с говяжьим фаршем, полейте их йогуртовым соусом и сбрызните масляной смесью.

13. По желанию украсьте сверху листьями мяты и красным перцем.

Приятного аппетита!

Рецепт любезно предоставил его автор, Бюлент Алтан. Теперь вы можете ощутить вкус жизни на Омелеке, не выходя из дома.

Фотографии

SpaceX

Вид на Омелек, удаленный остров, который входит в состав тихоокеанского атолла Кваджалейн, служивший SpaceX стартовой площадкой для запуска ракеты Falcon 1. На фоне бескрайнего моря Омелек выглядит как крошечная точка: его площадь составляет всего восемь акров (0,03 км^2), что эквивалентно площади двух нью-йоркских кварталов. (Тим Базза)

Крис Томпсон, Ханс Кёнигсманн и Энн Чиннери во время своего первого визита на Омелек в 2003 году. Солнце там бывает безжалостным, от него не спасают ни футболки, ни что-либо другое, кроме самых сильных солнцезащитных кремов. (Ханс Кёнигсманн)

До Омелека можно добраться только на лодке или на вертолете, поэтому транспортировка людей и материалов на стартовую площадку SpaceX представляла собой постоянную логистическую проблему. На этой фотографии запечатлен вертолет Huey, готовящийся к посадке. (Ханс Кёнигсманн)

Остров Бигедж, находящийся к югу от Омелека. Здесь команда SpaceX иногда останавливалась по пути домой, чтобы искупаться. (Ханс Кёнигсманн)

Ханс Кёнигсманн, главный инженер Маска, ответственный за запуск, на борту вертолета Huey за два дня до четвертого запуска. (Ханс Кёнигсманн)

Тим Базза, вице-президент SpaceX, ответственный за запуски и испытания. (Тим Базза)

Схема ракеты-носителя Falcon 1 из руководства пользователя.

Техник Эд Томас со второй ступенью ракеты Falcon 1 в ангаре на острове Омелек. (Ханс Кёнигсманн)

Самолет C-17 пролетает над островом Омелек после экстренной доставки партии жидкого кислорода во время первого запуска ракеты Falcon1. (Тим Базза)

Илон Маск (вверху в центре) с командой SpaceX и официальными лицами ВВС перед первым запуском ракеты Falcon 1. (Тим Базза)

Сбор обломков ракеты после первого запуска. (Ханс Кёнигсманн)

Илон Маск с мрачным видом осматривает обломки ракеты, собранные после ее неудачного первого запуска. (Ханс Кёнигсманн)

Двигатель Kestrel с расширенным соплом. (Ханс Кёнигсманн)

Испытательный пуск ракетного двигателя Merlin в Макгрегоре, штат Техас. (Тим Базза)

Второй запуск ракеты Falcon 1. (SpaceX)

Третий запуск ракеты Falcon 1. (SpaceX)

Наспех собранный «спутник» RatSat, использовавшийся в качестве полезной нагрузки во время четвертого запуска Falcon 1. (Ханс Кёнигсманн)

Брайан Бьельде позирует рядом с самолетом C-17, которому предстоит доставить драгоценный груз SpaceX на Омелек для четвертого запуска. (Ханс Кёнигсманн)

Момент истины: Илон Маск и Том Мюллер наблюдают за четвертым запуском ракеты из командного фургона. (SpaceX)

Возвращаясь с Омелека на лодке Peregrine Falcon после тяжелого рабочего дня, команда позволяла себе расслабиться. (Ханс Кёнигсманн)

Зак Данн с акулой, которую он поймал у Омелека. (Ханс Кёнигсманн)

Тина Хсу (слева) и Фло Ли обнимают головной обтекатель. (Ханс Кёнигсманн)

* * *

Примечания

1

Реж. Джордж Миллер, 1979, 1981, 1985, 2015. – Здесь и далее прим. ред.

2

Такая компьютерная игра действительно существует и относится к жанру «финансовой стратегии».

3

Популярное мексиканское блюдо, буквально переводится как «говядина на гриле».

4

Палка Пого, или пого-стик, – специальный тренажер для прыжков.

5

Персонифицированный образ США; часто изображают как пожилого белого мужчину со старомодной бородой, в цилиндре, синем фраке и полосатых брюках.

6

Реж. Майкл Чимино, 1978.

7

Сеть ресторанов, кухня которых ориентирована на повседневную трапезу с основными американскими блюдами стоимостью от 2 до 20 долларов.

8

Реж. Ф.Ф. Коппола, 1979.

9

Реж. Дж. Лэндис, 1980.

10

Американская актриса, которая получила известность благодаря исполнению роли принцессы Леи Органы в киносаге «Звездные войны».

11

United Parcel Service, Inc., или UPS, – американская компания, специализирующаяся на экспресс-доставке и логистике.

12

У. Голдинг.

13

Марка подъемных платформ, выпускаемых американской компанией JLG Industries, Inc.

14

Гавайское слово «mahalo» означает «спасибо».

15

Реж. Т. Паркер, 2004.

16

Коммерческие услуги орбитальной транспортировки.

17

Реж. Пол Верховен, 1997.

18

«Коммерческие услуги снабжения».

19

Американский баскетболист, рост которого 2,16 метра.

20

«Rat» в переводе с англ. «крыса».

Content

Эрик Бергер
Старт. История успеха SpaceX. Илон Маск и команда

Пролог 14 сентября 2019 года

Глава 1 Ранние годы Сентябрь 2000 – декабрь 2004 года

Глава 2 Двигатель Merlin Август 2002 – март 2003 года

Глава 3 Квадж Январь 2003 – май 2005 года

Глава 4 Первый полет Май 2005 – июнь 2006 года

Глава 5 Продажа ракет Август 2002 – август 2006 года

Глава 6 Второй полет Март 2006 – март 2007 года

Глава 7 Техас Январь 2003 – август 2008 года

Глава 8 Третий полет Май 2008 – август 2008 года

Глава 9 Восемь недель Август 2008 – сентябрь 2008 года

Глава 10 Четвертый полет 29 сентября 2008 года

Глава 11 Всегда досчитывайте до одиннадцати Сентябрь 2008 – май 2020 года

Эпилог

Благодарности

Ключевые сотрудники SpaceX в период с 2002 по 2008 год

Ключевые даты

Турецкий гуляш по рецепту Бюлента Алтана

Фотографии

Примечания