Андрей Шевченко

Запретный предел

Глава 1

Заклятье надоедливости «Хивапчичи» — незаменимая вещь для обезвреживания величайших магических умов. Стоит повторить сто раз подряд «Хивапчичи», и высший маг гарантированно потеряет концентрацию, а то и просто сойдёт с ума. Кстати, я уже дважды сказал «Хивапчичи»… Вернее, трижды…

Мастер Иггер — старейший маг Ситгарской Академии магии

У магов и священников куда больше общего, чем принято думать. К примеру, и те, и другие готовы втоптать конкурента в землю по самые уши за то, что он просто существует. А объединившиеся маги и церковники представляют собой силу, конкурентов у которой просто нет.

Гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский.

Драконы — жуткие, суровые и жестокие. Это неправда, на самом деле, они гораздо хуже. Но, милые дамы, пока рядом я, бояться драконов вам не нужно.

Сэр Диллитон — драконоборец и маг.

* * *

Леди Анаис с удовольствием наблюдала за гибелью ситгарцев. Огромный белый крутящийся смерч между двух холмов — зрелище величественное и захватывающее. Не каждый день увидишь, как действуют настоящие боевые маги. Все эти крохотные огненные шарики и летающие ледышки — просто фокусы бродячих циркачей по сравнению с истинной магической мощью, которую вызвали к жизни гроссмейстер Дево с высшими мастерами тилисской Академии.

Сейчас между холмов гибли тысячи ситгарцев. От возбуждения леди Анаис даже искусала губы, и ей как никогда остро захотелось затащить короля Тилиса в свой шатёр. С великим трудом она подавила неуместное желание — даже согласись Энмунд, сейчас не время для любовных утех. Да он и не согласится — Энмунд целиком поглощён зрелищем, которое проливает бальзам на его поруганную страхом душу.

Леди Анаис вспомнила ту жуткую ночь и невольно содрогнулась. Тогда горело всё, а громадные огненные смерчи жгли людей, лошадей, палатки и фургоны. Пылала даже земля под ногами тилисцев. Сквозь плотную ткань шатра Анаис видела кровавое зарево, вставшее над тилисским лагерем, а мятущиеся по стенам тени бегавших в панике солдат только добавляли ужаса. Энмунд, находившийся в тот момент у любовницы, выскочил из её шатра в одной белой рубахе и умчался прочь, позабыв и о леди Анаис, и о королевском достоинстве. Потом, когда военачальники и маги собрались с духом и отбили нападение, она собиралась припомнить трусость Энмунду, но решила, что собственная жизнь дороже.

Она вспомнила исхлёстанную плетьми вампиршу. Красивая девка, хоть и нечисть. Во всяком случае, красивой она была до того, как с ней поработали священники. Видимо, вампирша — важная шишка в ситгарском войске, если ради неё кто-то отважился сунуться в тилисский лагерь. Потом, когда пожары догорели, дознаватели выяснили, что нападавшие сняли вампиршу с креста и унесли с собой. Архиепископ Тиагед при этом известии выругался совершенно неподобающе священнослужителю. Леди Анаис вспомнила его лицо и злорадно улыбнулась — у этого надутого индюка уволокли добычу из под самого носа. Он оставил женщину-вампира на сладкое, приготовив ей долгую и мучительную смерть, а сам планировал произносить в это время проповеди.

Впрочем, напавший на их лагерь маг не только уязвил самолюбие Тиагеда, но и нагнал изрядного страху на всех — от рядового солдата до самого короля. Тилисские воины несколько дней приходили в себя, прежде чем оказались способны продолжать преследование отступающих ситгарцев. Зато наученные горьким опытом солдаты теперь уничтожали всех, кто осмеливался приблизиться на сотню шагов к передовым постам.

А потом маги из объединённого отряда совершили ответный рейд и доложили, что уничтожили не меньше ситгарцев, чем погибло тилисцев во время огненной атаки. Леди Анаис многозначительно поджала губки — в этой войне от магов куда больше пользы, чем от церковников. Тиагед, обычно распинавшийся по любому поводу о непревзойдённой боевой мощи клириков, нынче молчит, как воды в рот набрал. А всё потому, что Единый явно отвернулся от Тилиса, и боевые клирики лишились возможности призывать божий огонь. Это не афишировалось, чтобы не угнетать и без того подорванный боевой дух солдат, а Тиагед громогласно объявил новую церковную доктрину — отныне священнослужители любых рангов не участвуют в кровопролитии, чем замаскировал неспособность боевых клириков сражаться. Однако, участвовать в кровопролитии вампиров и прочих пленных церковникам не возбранялось.

Маги же совместно с военными разработали план атаки на укрепившуюся армию Ситгара. В подробности леди Анаис не вникала — да её и не пустили в штаб. Она с интересом смотрела на безрезультатную атаку конницы, затем на выступление парочки ситгарских магов, которые задали жару кавалеристам, а потом на поспешное бегство этой парочки. Энмунд радостно захохотал, когда ситгарские маги сбежали с поля боя и, обняв леди Анаис, сказал:

— А теперь начинается самое интересное. Смотри.

Да, Анаис была согласна с королём — началось такое, чего она никогда в жизни не видела. Старик гроссмейстер и его высшие маги учинили настоящее колдовство, и вся передовая часть ситгарской армии превратилась в ледяные статуи. Кружащиеся белые облака довольно долго вымораживали долину между двух холмов и, когда ледяная магия рассеялась, там царила белая смерть. Даже отсюда леди Анаис видела крохотные заледенелые фигурки ситгарцев, всё ещё стоящие рядами.

Квадрат тяжёлой пехоты, под прикрытием которой находились тилисские маги, не двигался, дожидаясь подхода конницы. И когда тяжёлая кавалерия, обогнув пехотное каре, пошла сквозь вымерзшие порядки ситгарцев, леди Анаис не выдержала и захлопала в ладоши.

— Какое замечательное зрелище!

Стоявший неподалёку граф Бореол последовал примеру королевской фаворитки и выспренно сказал:

— Мой король, пусть твои воины так же легко разделаются с остатками ситгарцев, как они сейчас проходят их бывшую оборону. Это рука судьбы ведёт их.

— Это ты хорошо сказал, граф, — кивнул Энмунд. — Спасибо за такой поэтический оборот. Смотрите, перст судьбы указывает, как легко и быстро мы сомнём Ситгар и сделаем его своей провинцией.

Он посмотрел на секретаря, торопливо записывавшего изречения великого короля, убедился, что тот перенёс на бумагу удачное предложение, и задумался, что бы ещё такого бессмертного изречь. И в этот момент клин тяжёлой кавалерии Тилиса и Мессантии, который беспрепятственно прошёл по трупам замёрзших ситгарцев, вдруг начал замедляться и разделяться надвое. Энмунд нахмурился, не понимая, в чём причина. Но спустя пару мгновений всё стало ясно. А леди Анаис подумала, что напрасно король Тилиса сказал слова «легко и быстро».

* * *

— Я убью тебя, старик!

— За что? — невозмутимо поинтересовался гроссмейстер.

— Немедленно освободи меня! Я должна отомстить им за смерть Дилля. И Тео.

— Нет. Ты будешь находиться под защитой боевых клириков до тех пор, пока я не вернусь, а потом…

Вампирша издала низкое рычание и заизвивалась. Верёвки, стягивающие её руки, вдруг задымились, и волокна одно за другим начали лопаться. Адельядо поспешно вернул оковы разума на Илонну, после чего велел принести железные цепи и заменить ими обугленные верёвки. Убедившись, что её упаковали, как следует, гроссмейстер снял оковы разума и сказал ругающейся, как портовый бродяга, вампирше:

— Ты хочешь отомстить двух-трём десяткам солдат? Я тебе дам шанс отомстить всему Тилису. Одборг, до моего возвращения глаз с неё не спускай.

Ругательства Илонны за его спиной не прекращались, но Адельядо уже не обращал на них внимания. Он собрал всех мастеров, вместе с которыми помогал боевым клирикам имитировать божий огонь, и побежал к шатру командующего. Почтенные седобородые маги, бегущие, словно простые адепты — зрелище довольно комичное. Возможно, солдаты не преминули бы отпустить десяток шуток по этому поводу, если бы в большинстве своём не бежали в противоположную сторону.

У шатра командующего находились сам генерал Куберт, несколько высших офицеров, кучка гонцов и два десятка боевых магов во главе с Мернаэлем — это всё, что осталось от сводного отряда. Адельядо перестал бежать только когда до Куберта было шагов десять.

— Господин генерал, два полка клана Жёлтой ласки покидают позиции. Лейтенант Юкор, привезший ваш приказ, убит герцогом Эшгуном.

— Господин генерал, герцог Мерро собрал свои отряды, прорвал охранные посты, и теперь клан Мантикоры движется на север.

— Господин генерал, три тысячи пехотинцев из запасных полков на грани бунта. Они уходят с позиций. Полковник Фло пытался их остановить и был затоптан.

Гроссмейстер слушал донесения гонцов и понимал, что наступил конец западной армии. После такого удара, который смогли нанести тилисские маги, ситгарцам не оправиться. Да ещё эти демоновы кланы, воспользовавшись моментом, дали дёру.

— Господин генерал, — обратился он к Куберту, — это наша вина — мы проглядели магическую атаку. Я попытаюсь отплатить тилисцам этой же монетой. Прошу выделить мне полсотни всадников и… — Адельядо посмотрел на мастеров-магов, стоящих рядом с ним, — пять лошадей.

И без того хмурый Куберт стал совсем мрачным.

— К чему эти жертвы? Разве вы способны уничтожить хотя бы треть тилисской армии?

— Нет, разумеется. Но эта ложбина между холмов позволит нам удержать тилисцев с союзниками от преследования. Минимум — до вечера. А ночью они не станут сюда лезть. При хорошем раскладе ваши солдаты получат фору в один день. Этого должно хватить, чтобы в итоге успеть добраться до Тирогиса. Генерал, решайте быстрее, действие ледяного смерча скоро закончится.

— Я выделю вам дизанцев. Всех. В случае обхода они вас прикроют. Действуйте, господин первый маг. Артуг, немедленно сообщи графу Марни, что он вместе со своими конниками поступает в распоряжение гроссмейстера. А теперь, господа, по коням.

Высшее военное руководство в полном составе вскочило на лошадей и поскакало вслед своим солдатам, пешком и верхом покидающих Флашскую долину. Мастер Мернаэль подошёл к Адельядо и недовольно сказал:

— Ты даже не посоветовался со мной, а ведь именно я руковожу магами в этой войне.

— Перестань, Мер, — поморщился гроссмейстер. — Уж, извини, но распоряжаться собственной жизнью я буду без твоего разрешения.

— Мы останемся и поможем вам, — Мернаэль шагнул в сторону крутящихся белых облаков, но Адельядо поймал его за рукав и дёрнул обратно.

— Нет, ты заберёшь всех оставшихся в живых магов и поедешь вслед за Кубертом. Нельзя оставлять войска безо всякого магического прикрытия.

— Хорошо, — кивнул Мернаэль, — тогда я отправлю их, а сам останусь.

— Нет, — снова возразил Адельядо. — Если мы тут поляжем, кто будет воспитывать новую поросль? Кто передаст знания молодым? Я возлагаю эту ответственность на тебя. Если не вернусь, ты должен занять место гроссмейстера.

В глазах Мернаэля блеснули искры, он кивнул, уже без возражений развернулся и скомандовал остаткам отряда боевых магов «За мной!» Адельядо проводил его взглядом и язвительно прошептал:

— Шиш тебе, а не гроссмейстерство. Рано ты меня хоронишь, Мер, — он повернулся к мастерам-магам. — Доррих, Горгун, как подойдём к границе смерча, приготовьтесь к перекачке мне энергии. Росс и Шоджо, вы займётесь «болванами».

Высшие маги направились туда, где бушевало мощнейшее ледяное заклятье. К ним подъехал командир полутысячи дизанцев и спросил:

— Господа маги, что нам делать?

— Расположите своих людей в сотне шагов от нас, граф, — ответил Адельядо. — Если тилисцы всё же осмелятся прорваться или сумеют быстро обойти холмы через леса, вы вступите с ними в бой. Но это вряд ли. Главной задачей будет ждать, пока мы не выдохнемся. Вы просто подберёте нас и всё.

— Подберём? — удивлённо спросил граф Марни.

— Да. Поднимете нас, взвалите на коней и увезёте отсюда, — невозмутимо ответил гроссмейстер. — Как увидите, что мы упали на землю, так и приступайте к выполнению.

— Понял, — граф кивнул. — Не беспокойтесь, всё будет сделано.

Всадники остались на месте, а маги добрались к самой границе ледяного смерча.

— Ну, друзья, чем угостим тилисцев? — спросил Адельядо у Дорриха и Горгуна.

Те долго не думали.

— Предлагаю обратный удар, — сказал Доррих.

— Поддерживаю, — кивнул Горгун. — Тем более, тилисцы нам подготовили хороший магический фон.

— Тогда решено: используем такой же смерч. Росс, Шоджо, постарайтесь не тянуть с «болванами». У Дево наверняка имеется резерв из числа союзников — вполне может быть, что они снова активируют зеркало.

Магические «болваны» обычно использовались для тренировок, но сейчас гроссмейстер решил применить их против зеркала Кридарна. Поскольку этот древний артефакт отражал заклинание в мага, так пусть он это сделает против «болвана». Магическая заготовка сгорит, не причинив вреда мастеру. Два-три мощных заклятья, и зеркало Кридарна выйдет из строя. А если тилисцы не сумеют подтянуть зеркало на ударную позицию — тем лучше, значит, «болваны» просто исполнят роль ударных инструментов.

Росс и Шоджо начали складывать из брошенных копий пирамиду — основу для болвана, а Доррих и Горгун приготовились передать свою энергию гроссмейстеру, когда Адельядо вдруг удивлённо воскликнул:

— Что это? Неужели Дево призвал ещё и ледяного демона?

Неподалёку от них из ледяной мглы появилась странная согбенная фигура — покрытая толстым слоем инея и льда, она еле-еле переставляла ноги. И когда нечто выбралось за границу белого морозного тумана, Адельядо, уже приготовившийся к атаке, разобрал, что перед ним никакой не горбатый и многорукий демон, а всего-навсего человек, который тащил на себе другого.

— С ума сойти, это же наши адепты!

Мастера-маги подхватили Дилля, который без сил рухнул на истоптанную траву. Тео, превратившийся в настоящего снеговика, еле заметно дышал. Адельядо на мгновенье застыл, удивляясь, как эти два юнца сумели выжить в ледяном смерче, затем замахал руками, призывая всадников.

— Граф, возьмите этих людей и немедленно доставьте их в лагерь боевых клириков. Если церковники уже в дороге — догоните их и передайте адептов архиепископу Одборгскому лично в руки. И скажите, чтобы он тут же позвал врачевателей. Впрочем, он и сам догадается. Поторапливайтесь, эти парни выжили в ледяном аду не для того, чтобы умереть на руках друзей.

Когда дизанцы увезли бесчувственные тела адептов, гроссмейстер посмотрел на вытянувшиеся физиономии старых магов и понадеялся, что у него выражение лица не столь же нелепое. Мастер Росс открыл рот, собираясь что-то спросить, но Адельядо только рукой махнул.

— Молчи. Я их уже похоронил, и сам не понимаю, как они сумели выжить в ледяном смерче. Наверняка это драконья магия помогла. Как Дилль смог устоять против заклинания пятого уровня с полуразумными гипнотическими вкраплениями в моей голове не укладывается. Он — просто кладезь тайн. Ну-с, друзья, приступим.

К тому времени, когда морозный туман начал рассеиваться, а смерчи перестали водить бешеный хоровод, ответное заклятье было готово. Мастера Росс и Шоджо сделали по два «болвана», отошли от них на безопасное расстояние и теперь сидели полностью обессиленные. Гроссмейстер перенаправил потоки энергии от мастеров Дорриха и Горгуна и застыл в ожидании.

Тилисский ледяной смерч прекратил существование, и глазам высших магов предстала удручающая картина. Земля меж Флашских холмов побелела от толстого слоя снега, укрепления из сцепленных телег выглядели, как сугробы. Ситгарские тысячи, превратившиеся в ледяные статуи, по прежнему стояли на своих позициях, но теперь уже никогда эти солдаты не смогут ни поднять меч, ни обнять жён, ни даже сделать один-единственный вдох. Флашская долина превратилась в долину мёртвых.

Адельядо, угрюмо сжав губы, смотрел, как тилисские и мессантийские рыцари набрали ход и врезались в ряды заледенелых ситгарцев. Кони крушили ряды мертвецов своими облачёнными в броню телами, а всадники, развлекаясь, рубили на скаку головы безответным врагам.

Ещё чуть-чуть, нужно подпустить их ещё ближе… Гроссмейстер призвал секундусов воздушной и водной стихий, придал им силу, полученную от мастеров, и в середине бывшего ситгарского построения завертелся новый белый смерч. Он образовался там, где только что властвовал такой же, а потому энергии для охлаждения пространства ему требовалось куда меньше. И делал это новый ледяной смерч куда быстрее.

Передовые тилисские рыцари, только что гордо ломающие заледенелые построения ситгарцев, вдруг обнаружили, что попали в ловушку: впереди виднелись дизанцы, сзади подпирали свои же соратники, а посреди кавалерийского клина началась новая магическая атака. Тилисцы в панике начали разъезжаться в стороны, стараясь уйти от магии, но жадные полуразумные смерчи мгновенно захватили не только центр ложбины, но и часть холмов. Флашская долина вновь окуталась белым крутящимся туманом, но теперь уже жертвами стали самонадеянные тилисцы и мессантийцы.

Пехотное каре остановилось, а затем начало поспешно отступать. Маги, создавшие ужасающий смерч, истратили все силы и потеряли сознание — теперь их тащили в тыл сильные воины. А кроме седобородых старцев некому было активировать волшебный артефакт, который по утверждению гроссмейстера Дево отражал любую магию. Уже скакавшие в атаку полки средней и лёгкой пехоты, тоже остановились — даже последнему новобранцу было понятно, что соваться сейчас во Флашскую долину — сущее самоубийство.

Король Энмунд молча смотрел, как гибнет цвет тилисского рыцарства, а на лице его не было ни кровинки. Леди Анаис поджала искусанные губы — пожалуй, сейчас самым безопасным местом будет любой уголок, который находится подальше от Энмунда. Она незаметно удалилась, и уже отойдя на десяток шагов от королевского шатра, услышала гневный вопль.

— Проклятый болван! — прошипела она сквозь зубы. — О чём он думал, когда соглашался на эту авантюру? Даже мне известно, что маги отвечают магам той же монетой. А кто теперь прикроет наши войска?

Королевская фаворитка постояла, послушала крики обезумевшего от злости Энмунда, и решительно направилась к своему шатру. Пожалуй, самое время вечером наведаться в гости к герцогу Силорду — главе тилисского клана Сокола. Пора начинать готовить себе место королевы.

А Энмунд, сжимая в бессильной ярости кулаки, едва не убил мага, принесшего в такой неудачный момент срочную депешу, полученную из-под Морано. Герцог Эльдо, который покинул ситгарскую армию вместе с вассалами, засел в своём столичном городе. Энмунд не стал тратить время на осаду провинциального городка, а потому оставил под Морано все медленные катапульты и баллисты, десять тысяч пехотинцев и отряд магов. Этого по расчётам маршалов с лихвой должно было хватить на взятие города. И сейчас маги дальней связи принесли сообщение, что этот «цапель», как Энмунд презрительно звал главу ситгарского клана Цапли, сделал внезапную вылазку, порушил половину осадных машин, уничтожил почти две тысячи пехоты и снова укрылся в городе. Полковник Триир, руководивший осадой, убит, а его заместитель просил подмоги — магов и ещё один пехотный полк. Энмунд в бешенстве отдал приказ повесить всех виновных в этом позоре, и маршалы с риском для жизни еле-еле отговорили короля от такого шага.

Скрежеща зубами, Энмунд распорядился отправить к Морано два пехотных полка. Две тысячи солдат в приподнятом настроении покинули основную армию — ещё бы, ведь в Морано нет этих ужасных магов. Тилисская армия осталась перед Флашской долиной, ставшей гекатомбой[1], где и простояла целых два дня, пока разведчики не донесли, что никаких засад врага впереди не обнаружено.

[1] Гекатомба — большое жертвоприношение

Глава 2

* * *

Тирогис застыл в ожидании приближающихся ужасов войны. Крестьяне перестали возить в столицу еду. Купцы — те, что ещё остались в столице, несмотря на королевские указы и даже казни некоторых из них, взвинчивали цены на провизию и выпивку. То и дело в городе возникали бунты, чернь — особенно из Нижнего Тирогиса, собиралась в толпы и нападала на склады и дома зажиточных горожан. Сами зажиточные горожане стремились поскорее покинуть Тирогис и поскорее укрыться в каком-нибудь безопасном месте вне столицы. Вот только безопасных мест в Ситгаре уже не осталось.

Магическая дальняя связь перестала работать, когда Академия подверглась нападению неизвестного — маги-связисты погибли в первую же ночь. Клан Сокола, распущенный Юловаром, более не поставлял своих птиц для передачи сведений — все соколы и сокольничьи оказались вне закона. Единственным средством связи оставались курьеры. Именно они и привозили каждый день в королевский дворец скверные новости.

Большой Тронный зал был превращён в штаб. Здесь заседали оба ситгарских маршала, их военные советники, прокуратор Венген уходил отсюда только чтобы раздать новые приказы и снова возвращался. Мастер Харнор больше не бывал в Академии и делил своё время между казначейством и Тронным залом. Тут же находился ситгарский патриарх, которого архиепископ Одборгский оставил в Тирогисе руководить церковным аппаратом.

Гонцы и курьеры один за другим появлялись у входа во дворец, гвардейцы проверяли их значки и пропускали. Лейтенант Настон, командовавший гвардией после гибели капитана Рибрина, зорко следил, чтобы курьеры не отклонялись от пути и шли прямиком в Тронный зал. Маршалы Гернельм и Брунри с красными от недосыпания глазами, выслушивали донесения, вносили правки в карты военных действий и докладывали королеве Белинде о состоянии дел на фронтах. Советов маршалы уже не давали.

Линда, несмотря ни на что, старалась быть королевой. Она с каменным лицом выслушивала донесения военных, прокуратора, суперинтенданта, министров и по мере сил пыталась принять верное решение. А потом, когда уходила из Тронного зала в спальню, где умирал Юловар, она превращалась в обычную женщину. И никто, кроме двух служанок, святого отца Григория и господина Луавиля, не видел, как она, заламывая руки, рыдала над безучастным ко всему королём. Потом государственные дела требовали её присутствия в Тронном зале, Линда приводила себя в порядок, и в свет опять выходила настоящая королева. И только опухшие от слёз глаза выдавали, что Её Величество проплакала всю ночь.

Вот и сейчас, когда Линда вошла в Тронный зал, присутствующие отметили её бледность, которая особо подчёркивалась чёрным платьем и чёрной же вуалью. Королеву сопровождал бессменный Луавиль. Маршалы Гернельм и Брунри поднялись, отдали честь и тут же приступили к изложению ситуации.

— Ваше Величество, ни один гонец, посланный к западной армии, не вернулся, поэтому о состоянии дел у генерала Куберта нам ничего не известно. С севера пришли известия, что король Подгорья Таннил разорвал древнее перемирие и вторгся в наши земли. Три полка: Аркенирский, Амиссарский и Тирджийский разбиты гномскими огневиками и вынуждены отступить к югу. Гномы сожгли восемь городов, причём, они разрешили жителям уйти вместе со скарбом. Очевидцы говорят, что гномы хотят зачистить весь север от людского присутствия.

— В Аркенирском полку служит мой дядя, — тихо сказала Линда. — Что-нибудь о нём известно?

— Барон Кадьяк лично повёл солдат в атаку. Ваше Величество, он был тяжело ранен, но жив.

Линда молча кивнула.

— Ополчение, собранное в северных провинциях, стягивалось к Тирогису — мы планировали собрать все силы в один кулак, — тяжело вздохнул Гернельм. — Но теперь, после вторжения гномов мы решили вернуть их в Тригород — наиболее крупный город на севере. Туда же стягиваются и все три пограничных полка. Тригород должен устоять до тех пор, пока мы не пошлём ему помощь.

Тут маршал замолк — он просто физически не мог сказать, что взять эту помощь неоткуда. Брунри продолжил:

— Ваше Величество, мироттийцы всего в трёх днях пути от столицы. В отличие от тилисцев, их никто ни разу не потрепал, ведь юго-западный кулак распался после предательств кланов. Отдельные части прибывают в Тирогис, остальные либо разбежались по своим землям, либо перешли под знамёна врага. Южная армия по-прежнему держит границу с хиваши, а потому не может воспрепятствовать королю Ниалу и его союзникам. Спустя четыре дня — максимум, пять, Тирогис будет осаждён ими.

— Ваши предложения? — безжизненным голосом спросила Линда.

— Ваше Величество, вы должны покинуть столицу. Мы соберём все оставшиеся войска и отступим к югу, в Лерис.

— Зачем?

— В военной истории немало случаев, когда полководцы сдавали столицы, но сохраняли армию.

— Их тоже со всех сторон атаковали объединившиеся враги?

— Нет, — нахмурился Гернельм. — Но…

— Тогда я не вижу смысла уходить из хорошо укреплённого города, — сказала Линда. — Враги всё равно последуют за нами, и нам придётся принимать бой уже в худших условиях. Собирайте всех, кого можно, господа маршалы, мы будем оборонять Тирогис до тех пор, пока у нас останутся солдаты.

Маршалы поднялись и отдали королеве честь.

— Будет исполнено, Ваше Величество. Кстати, из юго-западной группировки только что прибыли несколько сот рыцарей, оставшихся верными Ситгару, а с ними четыре врачевателя. Мы осмелились тут же их направить в королевскую опочивальню.

— Да что же вы сразу-то не сказали?!! — Линда всплеснула руками и, забыв о королевском достоинстве, бегом бросилась в левое крыло дворца. Луавиль поспешил вслед за ней.

Магическая Академия разослала в войска всех своих магов, а тех, кто остался в Тирогисе, уничтожил неизвестный. Около сотни выживших врачевателями не являлась — это были артефакторы, интенданты, преподавательница мастер Мариэлла и покалеченный мастер Оквальд. Несколько гонцов, посланных к западной армии, не вернулись, как не приехали и маги-врачеватели. Наконец-то появились те, кто мог помочь умирающему от неизвестного заклятья королю.

Линда влетела в королевскую спальню, где и обнаружила приехавших магов. Они стояли около Юловара и о чём-то негромко совещались.

— Почему вы стоите? — сорвалась на крик Линда. — Начинайте же скорее лечить его.

— Ваше Величество, успокойтесь, — сказал запыхавшийся Луавиль. — Сейчас они сделают осмотр и приступят к лечению.

Врачеватели мрачно поглядели на Луавиля, затем виновато — на Линду.

— Ваше Величество, мы раньше с таким не сталкивались и пока не знаем, что это такое. Нужно искать в специальных трактатах, которые хранятся в библиотеке Академии.

Линда без сил опустилась на пол. В Академию попасть нельзя — об этом ей сказал мастер Оквальд, который несколько раз ходил туда. Подробностей она не знала, но верила этому магу с повязкой на глазу. И если для лечения врачевателям нужны книги из Академии, то король обречён.

— Но вы же можете хотя бы поддержать его силы, — Линда поднялась и взяла себя в руки.

— Мы уже это делаем, Ваше Величество. Но неизвестное заклятье нейтрализует наши усилия. К тому же, прошло слишком много времени. Будь у нас хотя бы возможность потренироваться, мы бы, вероятно, сумели придать Его Величеству сил. Но любая ошибка может стоить ему жизни.

— Я дам вам материал для экспериментов, — на лбу Линды появилась суровая морщинка. — Через две комнаты отсюда лежат два гвардейца и граф, поверженные этим же заклятьем. Они совсем безнадёжны — в момент атаки на них не было защитных амулетов, которые ослабили удар по Его Величеству. Немедленно приступайте к выявлению способа помочь королю. Если вы ошибётесь… что ж, они ведь клялись отдать жизнь за короля.

Врачеватели поклонились и покинули спальню. Господин Луавиль тоже ушёл, и Линда осталась одна. Она подошла к лежащему Юловару и погладила его высохшую руку. Исхудавшее до костей и ставшее похожим на череп лицо короля осталось неподвижным, а невидящие глаза глядели в потолок.

— О, Единый, почему ты так жесток?!! — её лицо исказилось, когда она посмотрела на икону, принесённую отцом Григорием. — За что ты караешь его? Молю тебя, забери мою жизнь и отдай её Юловару! Слышишь, ты, бессердечный?!! Ненавижу тебя!

Линда уткнулась лицом в простыню и разрыдалась. На глазу иконы, нарисованной на сосновой доске, появилась крохотная блестящая капля. Смола, наверное…

* * *

Дилль пришёл в сознание, открыл глаза и тут же зажмурился. Лучше бы оставался в беспамятстве — там хотя бы не увидишь, как Илонна целует в щёку Мейса. Или он бредит? А, может, умер? Сердце бешено заколотилось, доказывая, что он жив. Дилль снова открыл глаза — да нет же, ничего ему не привиделось. Вон стоит Мейс, весь какой-то всклокоченный, исхудавший и с ввалившимися глазами, а Илонна ему улыбается.

— Я всегда знала, что твои руки просто волшебные и творят чудеса, — она схватила его руку в ладони и добавила: — Ты — замечательный!

Дилль почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Та, которая обвиняла его в предательстве после прикосновения душ, целует этого блондинчика и говорит, что тот замечательный! Как тогда назвать то, что она только что сделала? И, кстати, что она делала вместе с Мейсом, пока он был в беспамятстве? Бешеная ярость забурлила в Дилле.

— Могу ли я что-нибудь для тебя сделать?

— Я уже получил награду, — устало улыбнулся Мейс. — Большего, видимо, мне не светит.

— Я вам приготовил ещё одну награду, — прохрипел Дилль, поднимаясь. — Получите!

В лютом бешенстве он призвал огонь, чтобы сжечь неверную Илонну вместе с любовником, но почему-то перед глазами всё потемнело, и он потерял сознание.

Когда сознание вернулось, Дилль понял, что жить не хочет. Зачем жить, если бо́льшая и лучшая твоя часть тебя предала? Он уставился в полотняной потолок фургона, прокручивая в памяти то, что мог бы счесть кошмаром, если бы не видел собственными глазами. Или всё-таки это был бред? Дилль решил подождать умирать и выяснить всё у Илонны. Если она попытается соврать, он сразу это узнает, лишь посмотрев ей в глаза. Надо её найти.

Он попытался встать и к своему изумлению обнаружил, что прикован к лежаку. Причём, прикован в прямом смысле этого слова. Он поднял голову и убедился, что руки его притянуты железными цепями к деревяшке. Ноги тоже, и даже в районе живота ощущается холод железа. Тут Дилль догадался, что он в плену, а страшное видение было наслано ему тилисскими магами. Да, по-другому и быть не может.

Он подёргался, безуспешно пытаясь освободиться — кто-то поработал на совесть, прикручивая цепи к лежаку. Значит, самое время призвать полупримусов и расплавить эти железяки. О том, что лежак и тюфяк под ним загорятся, Дилль даже не подумал, и взялся за дело с лихорадочной быстротой. Призыв элементалей закончился так же плачевно, как до этого призыв огня. Тьма снова заключила его в свои объятия.

Он в третий раз пришёл в себя и обнаружил Илонну, что-то поправлявшую неподалёку от Дилля. Мысли тяжело заворочались в его голове. Если вампирша здесь, значит, он не в плену. Если он не в плену, значит, видение наслали не тилисские маги. Точнее, не было никакого видения… Илонна действительно его предала!

Пальцы судорожно сжались в кулаки, вены на руках набухли так, что, казалось их сейчас разорвёт от внутреннего давления. Дилль напряг мышцы, стараясь согнуть руку и порвать цепь. Каршарцем он не был, однако безумная злость и ледяное отчаяние сделали его намного сильнее. Раздался скрип и треск дерева — это звенья цепи выдрали здоровый кусок из лежака. Илонна обернулась и бросилась к нему.

— Слава Единому, ты пришёл в себя.

— Уйди, предательница! — в ярости прошипел Дилль, силясь освободить вторую руку. — Ты… и Мейс…

От бешенства он даже потерял слова. Вампирша схватила его обеими руками за голову.

— Дилль, посмотри мне в глаза. Дилль! Очнись же! Посмотри на меня.

Он смотрел в её зелёные глаза взглядом, преисполненным животного безумия, и понемногу начал успокаиваться. Зелёная прохлада остудила кипящий от ярости ум, и Дилль перестал дёргать сковывавшую его цепь. От рук Илонны исходила непонятная сила, заставившая его сведённые мышцы расслабиться, и вскоре Дилль бессильно откинулся на жёсткую подушку.

Вампирша продолжала, не отрываясь, смотреть ему в глаза и тихо сказала:

— Как ты мог такое даже подумать?

— Просто я всё видел, — ярость ушла, осталось только опустошение. Дилль криво усмехнулся. — Я невовремя очнулся, да?

Илонна гневно выпрямилась.

— Ты хотел обидеть меня? Тебе это удалось.

Дилль не чувствовал никакого раскаяния — перед его глазами стояла картина: Илонна, целующая Мейса, и её слова «ты — замечательный». Он отвернулся к стене и глухо сказал:

— Освободи меня, или я это сделаю сам.

Вампирша одним рывком освободила левую руку Дилля и отошла, сердито прищурившись. Он дрожащими от слабости руками принялся распутывать цепи и вскоре полностью избавился от оков. Дилль сел на топчане и, поглядев на Илонну исподлобья, сказал:

— А теперь расскажи мне всё.

Она прошипела что-то на вампирском, несколько раз глубоко вздохнула и проговорила:

— Ты вытащил Тео из магического смерча, но он сильно обморозился. Очень сильно. Архиепископ Одборгский обратился к врачевателям, но те оказались слишком вымотанными. Я знала, что только Мейс, если захочет, сможет помочь, и попросила его. Мейс помог, едва сам при этом не умерев от потери сил, и теперь Тео останется при всех своих пальцах и ушах. Но даже несмотря на помощь Мейса, Тео всё равно очень плох — можешь сам убедиться.

Она указала рукой на соседний топчан, где под колючим шерстяным одеялом лежал полностью забинтованный вампир. Даже лицо его было в бинтах, и только сквозь узкую щёлку для дыхания можно было разглядеть распухшие и потрескавшиеся губы Тео.

— Я не сделала ничего предосудительного, отблагодарив такой малостью человека, который спас нашему другу жизнь.

Дилль угрюмо посмотрел на Тео, потом в угол фургона, затем на дощатый пол — он глядел куда угодно, только не на Илонну. Он не мог найти в себе сил посмотреть ей в глаза — ведь если она сказала неправду, он это тут же поймёт. Так, может, лучше быть в неведении, нежели узнать горькую правду? Нет, драконы так не поступают! Минутная слабость прошла, и Дилль поднял на неё взгляд. Илонна твёрдо смотрела на него, не пряча глаз.

Ему хватило доли мгновения. Дилль моментально понял, что он — просто подлый дурак, заподозривший любимую в измене. Что бы он ни видел, как бы превратно ни понимал произошедшее, к реальности это не имело никакого отношения.

— Извини, — Дилль опустил глаза. — Наверное, ты не могла поступить по-другому.

— Не могла, — подтвердила вампирша. — Так и быть, за это извиняю.

— За это? — нахмурился Дилль. — Разве я ещё что-то натворил?

— Да, и это куда хуже твоих дурацких подозрений.

Дилль посмотрел на Илонну — нет, она не шутила и, кажется, действительно разгневалась.

— Скажи-ка мне, кто такая Линда и почему ты, едва очнувшись, начал к ней обращаться?

Дилля даже в пот бросило. Он знал только одну Линду, и она была невестой короля. Но зачем он её вспомнил?

— Странно, — пожал он плечами. — У меня есть только одна знакомая по имени Линда, и ты её видела.

— Кто это? Опять какая-нибудь очередная прачка?

— Почти угадала. Она была служанкой в кабаке, а потом ты была у неё свидетельницей на венчании.

Изящное личико вампирши сразу заострилось, глазищи распахнулись, а зрачки стали огромными.

— Она — настоящая красавица. Вот о ком, значит, ты всё время думаешь.

Дилль хотел было отшутиться, но в глазах Илонны кипела ревность, а на дне их плескалась боль. Он медленно опустился на одно колено и взял её руку в свои.

— Любимая. Будь она хоть трижды красавица, она не стоит волоска с твоей головы. У меня кроме тебя никого нет и никогда не будет.

— Тогда почему ты её звал? — тихо спросила Илонна.

— Наверное, надо мной опять Мейс наклонился, а я в полубреду был, — догадался Дилль. — Он своей смазливой физиономией мне девушку напоминает. Так уже было. А поскольку других знакомых блондинок у меня нет, я Линду и вспомнил.

— Да, — кивнула Илонна, — Мейс как раз тебя слегка подправлял — это он сам так выразился. Значит, я могу тебе верить?

Вместо ответа Дилль распахнул ей душу, и Илонна слилась с ним взглядом. И он, и она перестали быть по отдельности, объединившись в одно целое. Сколько они так просидели, Дилль не знал, но когда он очнулся, фургон остановился на ночёвку.

— Ну как, тебе уже легче? — заботливо спросила Илонна.

— Да.

— Тогда за то, что ты провинился, иди готовь мне ужин. Я от всех этих переживаний жутко проголодалась.

От негодования Дилль даже не нашёлся что возразить. К его счастью полог откинулся и внутрь влез пухлый монах с двумя котелками.

— Госпожа Илонна, извините, что так поздно. Сегодня остановились только за полночь. Пока приготовил…

— Спасибо, отец Перисей, — поблагодарила вампирша. — А у вас не найдётся ещё пары корочек хлеба?

— Корочек? — растерялся монах. — С собой нет, но могу принести. Мышек кормить будете?

— Нет, это ужин для господина мага — ему много не надо.

Дилль, уперев руки в бока, возмущённо посмотрел на Илонну.

— Тут два котелка. Ты ещё прожорливее Тео. Я ж тебя не прокормлю.

— Придётся тебе постараться, а то так и будешь хлебными корочками питаться.

Отец Перисей понял, что это у господ вампиров и магов такие свои шутки и удалился. Дилль поднялся, обул сапоги и шагнул к выходу.

— Эй, ты куда? А ужин?

— Корочки ещё не принесли, как приду — съем.

— Ну, перестань, я же пошутила.

— Тогда оставь мне пару ложек. Я скоро вернусь.

— Ты куда?

— Я скоро вернусь, — повторил Дилль и вышел.

Илонна втянула носом аромат пряного супа, вздохнула и выскользнула вслед за Диллем. И если она прекрасно видела в ночи, то Дилль спотыкался на каждом шагу. Он сунулся к ближайшему фургону и осведомился, где ему найти врачевателей. Обитатели фургона явно уже пытались уснуть, а потому послали Дилля совсем не по-монашески и вовсе не к врачевателям. С третьей попытки ему подсказали, где можно найти магов-врачевателей, и Дилль отправился туда.

К магии он пока не рисковал обращаться, памятуя о двух неудачных попытках — видимо, его ослабленный организм пока не может с ней работать. Поэтому он сосчитал все кочки и ямы и споткнулся обо все торчащие ноги и оглобли, пока добрался до фургонов с ранеными. Поорав и перебудив всех, Дилль выслушал проклятья в свой адрес, после чего к нему вышел зевающий Мейс.

— Какого демона ты сюда припёрся? — грубо спросил водник.

— Мейс, я пришёл сказать тебе две вещи. Первая — моя благодарность за спасение жизни Тео. Илонна рассказала мне, что ты для него сделал. Я был должен тебе за спасение Гунвальда, теперь мой долг удвоился.

— Я тебе ещё в прошлый раз сказал, что твоя благодарность мне ни к чему, — хмыкнул Мейс. — Тогда меня просил о помощи король, а вчера — Илонна. Свою оплату я уже получил, так что, давай, двигай обратно.

Дилль смотрел снизу вверх на Мейса — водник и без того был почти на голову выше, да ещё и стоял на лестнице фургона.

— Что ж, прекрасно. Будем считать мой долг тебе аннулированным. Тогда я пошёл.

Илонна, прятавшаяся неподалёку и слушавшая разговор, поморщилась — Дилль вёл себя совершенно не так, как подобает настоящему воину. Ну, он ведь маг, а не воин, — попыталась успокоить сама себя вампирша. У магов всё по-другому.

— Эй, ты же говорил о двух вещах, — напомнил Мейс.

— А разве я не сказал? — притворно удивился Дилль. — Тогда слушай вторую: Мейс, я клянусь всеми силами магии, Единым, нашим королём Юловаром и вообще всем, чем угодно, что если ты попробуешь подкатить к Илонне с чем-нибудь, кроме врачевания, я испепелю тебя. Меня не остановит ни король, ни трибунал, ни совет магов, ни даже сам Адельядо. И вот ещё что: и ты, и я в Академии вели себя, как трусы — мы знали, что находимся под прикрытием суровых законов, поэтому позволяли себе оскорблять друг друга. Отныне я не произнесу в твой адрес ни единого бранного слова. Но также знай и ты: если попытаешься сказать обо мне или Тео какую-нибудь гадость, я вышибу из тебя дух. При дворе за куда меньшие оскорбления вызывают на дуэль.

Мейс молчал. Илонна облегчённо вздохнула — ну вот, а она переживала. Пусть Дилль — маг, но ведёт он себя вполне соответствующе кодексу чести воина. Ей нечего стыдиться.

— А ты уверен, что удержишься? — усмехнулся Мейс. — Язык-то у тебя поострее моего.

— Я дал тебе слово, и пусть я — выскочка, а мой род не столь древен и славен, как род герцогов Витри, но слово своё я сдержу.

— Да, род Витри — древний и славный, — усмешка на исхудавшем от усталости лице Мейса была кривая и какая-то злобная. — Ты даже представить не можешь, как я был счастлив, когда меня приняли в Академию и избавили от общества моих братцев.

Дилль вспомнил, как после реставрации короля он увидел отца Мейса. И его братьев — точных копий герцога Витри. И как он обнаружил полное несходство Мейса со его прямыми родственниками.

— Ты прав, я не представляю, — сказал он. — А вот Тео — очень даже. В клане он считался человеком, в Академии — вампиром. Ни там, ни здесь никто не разглядел в нём того, кто он есть на самом деле. На него всё время пытались навесить какие-то ярлыки, и ты, кстати, первый. А ведь Тео ни разу не отплатил тебе той же монетой.

— О чём ты? — мрачно спросил Мейс.

— Только лишь о том, что ты — это ты. И ни происхождение, ни древность рода роли не играют.

— Такое впечатление, что говоришь ты вовсе не о моих магических талантах.

— Как раз о них. А твои отношения с герцогом Витри и его сыновьями — это не моего ума дело.

Мейс спустился с лестницы, уставился на Дилля и довольно долго молчал.

— Значит, ты тоже это заметил? — невесело улыбнулся он. — Что ж, у тебя есть ещё один повод позубоскалить надо мной.

— Я уже сказал, что ни словом не оскорблю тебя, — проговорил Дилль и тут же, опровергая сказанное, добавил: — Дурень ты, Мейс. Ты же сам рушишь то, что могло бы быть если не дружбой, то хотя бы обычными рабочими отношениями. Думаешь, Тео приятно слушать, как ты называешь его ублюдком?

— Наверное, нет.

— Вот и перестань его доставать. Нам есть с кем воевать, давай же не будем умножать количество врагов.

Услышав предложение мира, Мейс, поколебавшись, протянул руку. Они обменялись рукопожатием, Дилль повернулся, чтобы уйти, но остановился.

— Не забудь, что я говорил об Илонне.

— Ты так меня опасаешься, что готов повторяться по пять раз за ночь? — серьёзный Мейс исчез, а на его место вернулся прежний насмешник.

— Ты — более, чем достойный соперник. Да, опасаюсь, — спокойно ответил Дилль. — Я не хочу убивать тебя и потом бежать от гнева мастеров и короля. Но ради Илонны я готов на всё, в том числе и на изгнание.

Улыбка пропала с лица Мейса.

— Тогда сделай так, чтобы не дать мне шанса.

Илонна, притаившаяся неподалёку, сочла, что услышала достаточно и тихо удалилась. Вернувшись в фургон, она проверила Тео и, несмотря на голод, без аппетита съела остывший ужин. Дилля не было довольно долго, и вампирша, глядя на огонёк масляной лампы, гадала, о чём он ещё говорит с Мейсом. Наконец послышались шаги, и вошёл Дилль.

— Ну, как погулял?

— Продуктивно. Много услышала?

— Не понимаю, о чём ты, — Илонна сделала невинное лицо.

— О том, что твои глазищи в темноте светятся, как у кошки.

— Не может быть, я прижмуривалась… Ой!

Дилль усмехнулся и начал разуваться.

— Я же знал, что ты не удержишься. А где мои три корочки хлеба?

— Мышки увели. Довольствуйся котелком супа.

Он принялся за еду, Илонна сидела рядом и смотрела на него.

— Знаешь, ты очень изменился с момента нашей первой встречи.

— Надеюсь, не в худшую сторону?

— Был бы ты хотя бы полувампиром, как Тео, совет старейшин мог бы принять тебя в клан. Ты почти стал воином.

— Только не знаю, с какой стороны держаться за меч, — улыбнулся Дилль.

— Я возьмусь за твоё воспитание, — подумав, пообещала Илонна.

Глава 3

* * *

Шатёр Ковена стоял в самом центре поля Великой Госпожи. На расстоянии двух выстрелов из лука вокруг него не было ни построений, ни людей — только море жёсткой степной травы, слабо колыхавшейся от жаркого иссушающего ветра. Гилиан шла пешком от юрт шаманов к шатру Ковена, раздумывая над символизмом такого устройства. Казалось бы, что проще: доехать до шатра верхом или в повозке? Но ведь если у Хозяйки нет сил добраться самостоятельно даже на такое короткое расстояние, значит, она бесполезна для Ковена. А бесполезные быстро уходят к Великой Госпоже.

Тут Гилиан самодовольно усмехнулась. Исполнилась её давняя мечта, к которой она шла столько времени, по пути растоптав жизни своей покровительницы и верной Тернлис. Хозяйка Гилиан! Равная среди высших, повелевающая десятками тысяч воинов, одним жестом могущая умертвить сотню человек. Власть опьяняла даже больше полученного могущества.

Гилиан вспомнила, как после долгого расследования Хозяйки вновь собрались и единогласно вынесли вердикт: Ровит виновна. И как окутанная плащом Госпожи Ровит отдала ей все свои знания и силы. А сама Гилиан была вынуждена вскрыть череп ещё живой бывшей Хозяйки и съесть её мозг, чтобы никто при помощи некромагии не смог поднять Ровит и воспользоваться её умениями и знаниями. Гилиан остановилась и поморщилась, вспомнив те ощущения и вкус во рту. Это было мерзко и неприятно, но власть того стоила. Теперь она — одна из тех, кто может перевернуть этот мир, встряхнуть его и вывернуть наизнанку. Гордость и восхищение собой захлестнули хивашку.

Обжигающая боль в ноге заставила её подпрыгнуть. Гилиан посмотрела вниз — оказывается, она встала около муравейника, и сабельщики — муравьи с длинными ядовитыми жвалами, немедленно бросились в атаку. Хивашка стряхнула с ноги насекомых и в гневе наслала на мелких негодников дыхание Великой Госпожи. Зеленоватое облачко впиталось в землю, моментально превратив муравьиную нору в обиталище смерти.

Она выругала паршивцев, осмелившихся напасть на Хозяйку Ковена и вдруг замерла, поражённая этой мыслью. Ничтожные насекомые, которых она, даже не напрягшись, уничтожила — это знак от Великой Госпожи. Ей дано понять, что теперь она обладает огромной силой, но может пасть жертвой самого незначительного врага. Нельзя витать в облаках, когда твои ноги стоят на земле.

— Спасибо Великая Госпожа за твою мудрость, — прошептала Гилиан. — Я не забуду этого урока.

Она выбросила из головы все мысли о грядущем величии и, когда вошла в шатёр Ковена, уже была спокойна и уравновешена. Девять Хозяек уже сидели вокруг костра с вечным огнём, три места пустовало, Гилиан заняла своё и закрыла глаза. Минута прошла в полном молчании, лишь с небес доносилось пение невидимого в высоте жаворонка. Наконец старейшая Хозяйка — морщинистая и худая Азра, сказала:

— Получены добрые вести от кагана. Он прошёлся по землям, которые отобрали у Ситгара мироттийцы.

— Много рабов? — поинтересовалась Хозяйка Силлит — статная красивая женщина с длинными светлыми волосами. Она когда-то сама была захвачена и попала в хивашские степи в роли наложницы. Незаурядный ум, железная воля и магические таланты позволили ей не только освободиться от рабского ярма, но и стать одной из владычиц. Гилиан относилась к Силлит с уважением и опаской.

— Достаточно, чтобы наши три Хозяйки и шаманы не скучали, — усмехнулась Азра. — Сейчас мы должны решить, куда направить воинов. Я вижу два пути: продолжать опустошать юго-запад Ситгара, или собрать все силы, и уничтожить, наконец, проклятых вампиров.

— А почему не рассматривается вариант с нападением на юг Ситгара? — спросила Хозяйка Тенна — горбатая от рождения и слабая телом, но обладающая поразительной ясностью ума. — Королевская власть сейчас беспомощна, помощь своим южным войскам послать не сумеет. Отобрав южные территории Ситгара, мы без опаски сможем раздавить и вампиров, после чего вплотную заняться Запретным пределом.

— Если наши воины продолжат набеги, у нас появится достаточное количество зомби, — последовало возражение. — В боях мы будем использовать их, а не воинов. Я считаю, надо продолжать опустошение юго-западных земель, тогда к захвату Запретного предела мы придём с могучей и непобедимой армией.

— Каган сказал, что не трогает укреплённые замки, а ведь именно там находится основное население — чернь скрывается под защитой замковых стен, когда появляются наши тысячи. Где гарантия, что войска из этих укреплений не нанесут нам удар в спину?

— Их слишком мало, чтобы причинить сколь-нибудь значимый вред.

— А если мироттийцы развернут свою армию? Мы потеряем не только захваченных рабов, но и ударный кулак.

Гилиан слушала споры и молчала. Лично она предпочла бы отправиться прямиком к Тирогису, чтобы захватить Гвинарда — лич знает и умеет много чего полезного, что пригодилось бы ей в дальнейшем. Но это несбыточные мечты — столицу Ситгара со дня на день осадят с одной стороны тилисцы, а с другой — мироттийцы. Против двух мощных объединившихся армий шансов устоять нет не только у Ситгара, но и у хиваши, даже если собрать всех воинов и созданных зомби.

Жаркие споры подошли к концу. Победили сторонники продолжения похода по юго-западу Ситгара. Когда решение было принято, Хозяйки начали расходиться. Гилиан тоже поднялась, но, заметив лёгкое движением бровями Азры, осталась.

— Я наблюдала за тобой, Гилиан, — сказала старейшая Хозяйка, когда они остались вдвоём. — Сказать честно, приятно удивлена твоей выдержкой и благоразумием. Я ожидала, что власть опьянит тебя.

— Я получила знак от Великой Госпожи, — и коротко рассказала про эпизод с муравьями.

— Занятно, — усмехнулась старуха. — Не знаю, был ли это истинный знак, но мне нравится твой настрой. Считай, что ты прошла последнее испытание, и одаривать тебя дыханием Госпожи мы не будем.

Гилиан даже вспотела, услышав эти слова. Оказывается, до сих пор она не была полноправной Хозяйкой? Видимо, Азра хорошо умела читать эмоции на лицах — старуха улыбнулась, обнажив жёлтые зубы, и сказала:

— Твоя ложь привела к смерти Ровит. Но настоящая Хозяйка никогда не допустит, чтобы младшие обошли её. Ровит стала слишком мягкой — это недопустимо, а потому она была наказана. Ты же показала не только свой ум и хитрость, но и устремлённость к цели. Такие качества нужны Ковену.

Гилиан снова бросило в пот. Оказывается, старуха знала, что она лжёт. Азра помолчала, поглядывая на неё, затем продолжила:

— Отныне ты равная среди высших. Но даже в Ковене, как ты правильно сказала в прошлый раз, нет единства. Присмотрись к тому, что делает и как себя ведёт Силлит. Будешь умной — составишь с ней неплохую пару к тому времени, когда настанет моё время попасть в объятия Великой Госпожи.

— Азра, может, это и звучит кощунственно, но есть способ избежать объятий Госпожи, — после недолгого размышления сказала Гилиан. Старуха вопросительно подняла бровь. — Гвинард, который стал личем. Я думаю, что объединив наши и его знания, можно достичь если не бессмертия, то омоложения. А ведь даже ситгарские маги не сумели достичь этого — они всего лишь продляют жизнедеятельность.

— Гвинарда нам уже не достать — Тирогис вскоре будет осаждён, — покачала головой старуха. — К тому же, прошло уже довольно много времени — его сознание больше не является сознанием человека. Но твоя мысль мне нравится. Ты же сумела взнуздать одного из лучших ситгарских магов, так займись этим направлением. Поезжай-ка к кагану Джарему и передай ему наше повеление — отловить столько живых магов, сколько сумеет. Привози их сюда, посмотрим, вдруг что и получится.

* * *

Той же ночью к отступающим остаткам западной армии добрался гонец из Тирогиса. Бдительные часовые едва не прикончили его, и стрела убила ни в чём не повинного коня. Когда гонец предъявил значок курьера и письмо от маршала Брунри, недоразумение было исчерпано. Его тут же провели к генералу Куберту.

Куберт, толком не проснувшись, читал послание и с каждой строчкой лицо его становилось всё мрачнее. Дочитав, он велел адъютанту срочно найти мастера Мернаэля. Когда пришёл зевающий Мернаэль, Куберт без слов сунул ему письмо маршала. Мастер-маг пробежался глазами по тексту, затем перечёл снова, уже более внимательно. Наконец он вернул бумагу генералу и сказал:

— Мои врачеватели валятся с ног от усталости. Но, разумеется, я тотчас соберу самых лучших.

— Жизнь короля важнее, — кивнул Куберт. — Я выделю им в сопровождение две сотни дизанцев — этого должно хватить, чтобы отбить нападение летучих отрядов тилисцев.

Виной тому, что гонцы не добирались до них, были так называемые летучие отряды. Команды по пятьдесят клинков рыскали со всех сторон отступающей ситгарской армии, днём и ночью тревожили быстрыми нападениями и всячески пытались задержать и без того медленно движущихся ситгарцев, обременёнными обозами с ранеными. Кроме этого летучие отряды выреза́ли на пути западной армии целые деревни, травили воду в колодцах и даже устроили несколько лесных пожаров. А попутно они убили одного за другим гонцов из Тирогиса, оборвав единственную возможность связи со столицей.

Мастер Мернаэль удалился, и вскоре два десятка врачевателей уже выехали в сторону Тирогиса в сопровождении двухсот дизанских всадников. Лагерь ненадолго умолк, но ещё до рассвета послышались горны и команды вечно орущих сержантов. Солдаты поднимались, быстро перекусывали и строились в походные колонны. Возчики запрягали лошадей в фургоны и телеги, всадники вскакивали на коней, разбивались на небольшие отряды и занимали места между пехотными подразделениями, чтобы в случае атаки быстро среагировать на нападение.

Две сотни боевых клириков, среди которых оказались Илонна, Дилль и Тео, двигались в середине длинной колонны. Причём монахи сидели по двадцать человек в одном фургоне — как селёдки в бочке, и Дилль искренне недоумевал, почему им троим предоставили отдельный экипаж. Илонна только сказала, что так распорядился лично архиепископ Одборгский.

— Он нам свой фургон отдал, представляешь, — хмыкнула вампирша. — Наверное, чувствовал свою вину за то, что приказал связать меня цепями.

— Цепями? — изумился Дилль. — Тебя? Но за что?

— Ну, вообще-то не он, а твой любимый гроссмейстер. Но архиепископ тоже в этом участвовал.

— Чем ты не угодила Адельядо? Хотела покрошить его на много маленьких гроссмейстеров?

— Не его, а тилисцев, когда вы с Тео исчезли в ледяном смерче вместе со всей передовой частью армии. Адельядо сказал, что вы погибли… вот я и отправилась убивать. А этот мерзкий старикашка сделал так, что я не смогла даже шагу ступить. У меня будто отняли тело — ни рукой, ни ногой шевельнуть не могла. А когда очнулась, эти два старых му… мудреца уже меня связали. Я почти освободилась от верёвок, Адельядо снова меня обездвижил, и на сей раз сковали железными цепями.

— Просил же тебя не лезть в схватку, — укоризненно покачал головой Дилль. — Я обещал тебе вернуться, и сделал это. А ты слово не сдержала.

— Я же не знала, что ты такой неубиваемый.

— То есть, ты, женщина, не веришь словам величайшего в истории мага?

Дилль грозно нахмурился, что вызвало у Илонны приступ смеха. Дилль тоже посмеялся и снова нахмурился.

— Всё-таки странно это. С чего бы гроссмейстер на тебя взъелся? Жаль, нельзя у него спросить.

Он уже знал, что высшие маги отплатили тилисцам той же монетой. Враг был остановлен, ситгарцы получили время собрать часть разбежавшихся войск, а мастера во главе с Адельядо обессилели настолько, что до сих пор не пришли в сознание.

— Не знаю, — Илонна зябко передёрнула плечами. — До этого я как-то не задумывалась, насколько опасно связываться с высшими магами. Всегда думала, что меч легко одолеет любую магию. А теперь, когда ваш гроссмейстер победил меня, даже не шевельнув пальцем, я уже ни в чём не уверена.

— Даже не шевельнув пальцем? — переспросил Дилль. — В смысле, не делал никаких пассов и ничего не говорил?

— Вообще ничего, — кивнула Илонна. — Представь себе, ты идёшь, и вдруг тебя словно закутывают в толстое одеяло. И ты не можешь пошевелиться, потому что у тебя нет тела. Страшное ощущение. Я не понимаю, как при таких умениях маги до сих пор не захватили власть над всем миром. Ведь даже мастер клинка окажется бессильным…

— Погоди, — прервал её Дилль. — Это похоже кое на что, но с тобой такого не могло случиться, потому что Адельядо — не василиск, а человеческая астральная магия не действует на тех, у кого нет магического дара.

— Я не понимаю.

— Я тоже.

Дилль перенёс свой разум в астрал. Владей он в астрале телом, он бы остолбенел, а челюсть его отпала бы до земли. А так он просто застыл в ступоре — рядом с ним находились ауры двух магов. Одна — голубая, принадлежала Тео, а вторая — насыщенного красного цвета с мелькающими зелёными прожилками. Получается, это Илонна, ведь его астральный горизонт слишком мал, чтобы увидеть какого-нибудь другого мага. И, вообще, какой к демонам горизонт? Вот же она, рядом!

Вернувшись в реальный мир, он выполнил то, что не сумел сделать в астрале — остолбенел с раскрытым ртом. Илонна удивлённо посмотрела на него и сказала:

— Рот-то закрой, не то всех мошек соберёшь. Что случилось?

— Э-м-м… ты это… с ума сойти… представляешь? — Дилль от изумления все слова растерял.

— Ты отлично объясняешь, — подбодрила его Илонна. — Только слов добавь.

— Я увидел тебя.

— Неужели только сейчас? Бедненький.

— Зря смеёшься, — Дилль пришёл в себя. — Я увидел твою ауру в астрале.

— И? — вампирша явно не понимала.

— Не обладающие магическим даром в астрале не видны. Сделай усилие, напряги мозги.

Илонна сделала требуемое, и Дилль с удовольствием увидел на её лице выражение растерянности.

— Я — маг? Ха-ха, — Илонна немного нервно изобразила веселье.

— Я тебе больше скажу. Моя аура — багрово-красная с зелёными прожилками. По словам мастера Иггера, да и Оквальда тоже, ни у кого больше такой они не видели. Так мой драконий дар, смешанный с биомагией, отражается в астрале. А теперь я смог увидеть, как моя аура выглядит со стороны, потому что у тебя точно такая же.

— А-а, я поняла, — Илонна погрозила ему пальцем. — Разыгрываешь. На какое-то мгновение я тебе даже поверила.

— Я понял, почему гроссмейстер обездвижил тебя. Он увидел твою ауру и, конечно, не разрешил тебе погибнуть. Ручаюсь, он изумился до крайности, увидев у тебя драконий дар.

— Вообще-то, вид у него был странный, — Илонна стала серьёзной. — Значит, ты уверен? У меня действительно имеется магический драконий дар? Но откуда бы он взялся? Я же драконов видела только высоко-высоко в небе. Это ведь ты у нас драконоборец в тридцать третьем колене…

— Мне кажется, я догадываюсь, откуда у тебя это взялось, — Дилль придвинулся поближе к девушке и игриво пошевелил бровями.

— Клятые демоны, ты заразил меня своим даром! — Илонна картинно схватилась за сердце и ту же хитро прищурилась. — Теперь-то ты не отвертишься — помнится, кто-то пытался сослать меня на кухню вместо занятий магией.

— Кстати, давай проверим, что ты можешь, — Дилль начал вспоминать, с чего начинал он сам. — Первым делом нужно почувствовать энергию. Она у тебя…

Он потянулся к животу Илонну, получил шлепок и тут же отдёрнул руку.

— Не отвлекайся.

— Энергия у тебя там, куда мне нельзя. Теперь представь, что эта энергия понемногу перемещается от низа живота вверх, перетекает в твою правую руку, наполняет её горячей мощью и ждёт только команды, чтобы вырваться. Вытяни указательный палец… — тут Дилль вспомнил свой первый успех, который едва не стоил жизни ему и мастеру Китану. — Нет, подними его кверху — в случае чего, пусть лучше крышу у фургона сорвёт. Так ты дашь направление энергии. Готова?

— Да.

— Чувствуешь в пальце странный зуд?

— Да.

— Значит, надо чаще мыть палец, — широко ухмыльнулся Дилль.

— Ах ты… — Илонна даже задохнулась от возмущения.

— Цыц, адепт! Ты зачем мне врёшь?

— И вовсе я не врала.

— Я не поленился понаблюдать за тобой через астрал — твоя энергия никуда не переместилась.

— То есть, ты можешь следить за мной, а я об этом ничего не знаю?

— Не отвлекайся, — теперь настал его черёд сказать эту фразу. — Нет у тебя энергии ни в пальце, ни в руке. Давай ещё раз. Думай о том, как энергия закипает в тебе и рвётся наружу. Ты указываешь ей путь…

На улице уже давно рассвело, но Илонна так и не смогла добиться ни малейшего успеха. Дилль периодически нырял в астрал и убеждался, что магическая энергия у Илонны есть, но вампирша, видимо, просто не умеет ей воспользоваться. А он не знает, как её научить. Дилль испробовал все известные ему способы — всё, что проделывали с ним самим, но Илонна не смогла сделать даже слабое подобие световой вспышки.

— Я понял в чём дело, — Дилль глубокомысленно сдвинул брови. — Ты не хочешь расставаться с магической энергией. А я всегда подозревал, что ты жадная.

Илонна не отреагировала на шутку — она выглядела по-настоящему расстроенной. Дилль обнял её за плечи и прижал к себе.

— Не переживай. Дело не в тебе, а во мне. Я же не наставник, а всего лишь ученик. Когда Адельядо вернётся в норму, он живо научит тебя, что нужно делать.

— Хорошо бы. А я так обрадовалась… — вампирша вздохнула. — Ладно, буду заниматься тем, что умею — сражаться. Кстати, в отличие от тебя, я вполне могу быть наставником. Ну-ка…

Она поднялась, сняла с крючка ножны с мечом и сунула Диллю.

— Вставай. Вынимай оружие. Это, конечно, горе, а не меч, но для начала сойдёт. Ну, кто так делает? Ты ведь правша? Тогда придерживай левой рукой ножны, а правой вынимай меч. Что за дурацкий хват? Большой палец на место. Так. В стойку… Ты пьян, что ли? Не шатайся.

— Фургон, между прочим, едет, — сказал Дилль. — Думаешь, легко стоять ровно, когда пол уходит из-под ног?

— Это даже хорошо — скорее научишься соблюдать равновесие. Носок правой ноги смотрит вперёд, колени чуть согни. Так. Выпад с шагом. Возврат. Остриё выше. Выпад. Возврат. Хм, неплохо. А ты говорил, что ничего не умеешь.

— Меня мастер Оквальд пытался научить, но дальше этой стойки дело не двинулось.

— Нужен второй меч, — сказала Илонна и недвусмысленно посмотрела на Дилля.

Пришлось ему выпрыгивать из фургона и бежать к ближайшей телеге с амуницией. Выпросив у пожилого возчика меч, он вернулся и протянул Илонне оружие.

— Этот ещё хуже, — недовольно сморщилась она. — Ладно, нападай.

Дилль изобразил выпад — получилось нечто странное.

— Что это было? Где выпад? Бей, будто хочешь проткнуть меня насквозь. Что значит «рука не поднимается»? А-а, на меня не поднимается. Всё равно бей, иначе я не смогу показать тебе парирование. Укол! Вот так делается блок. Ещё раз. И ещё. Понял? Теперь я атакую.

Илонна, в отличие от Дилля, не колебалась, делая выпад. И если бы он не блокировал удар, меч вампирши вонзился бы ему в грудь.

— Слушай, ты же могла убить меня! — возмутился он. — Давай полегче.

— Тренировочные удары применяются только при обучении. А ты уже освоил блок, так что не отлынивай. Если ты подставишь мне свою грудь, я буду очень опечалена.

— А-а, значит, ты всё-таки переживаешь за меня?

— Нет, значит, я плохой наставник. Бью!

Дилль вновь блокировал её выпад. А потом ещё раз. И тут он вспомнил мастера Иггера — старик тоже не разменивался на мелочи. Зато Дилль, благодаря своему наставнику, очень быстро научился отражать магические атаки из любого положения. Так почему в фехтовании должно быть по-другому? Вся разница, что в Академии он учился работать с магической энергией, а сейчас орудует мечом.

Вампирша, как заведённая, делала выпад за выпадом, при этом качающийся пол фургона ничуть её не смущал. Один из ударов Дилль пропустил, когда фургон въехал в яму — блок получился плохо, и меч Илонны скользнул по его рёбрам, оставив длинную резаную полосу.

— Ухфш! — прошипел Дилль.

— Сам виноват, — безжалостно сказала вампирша. — И нечего тут изображать гремучего червя. Во время боя молчи, даже если тебе очень больно. Теперь переходим к короткому рубящему удару — сделать полный удар не позволит потолок…

Они махали мечами до тех пор, пока рука у Дилля не начала отваливаться от усталости. Илонна же, несмотря на искалеченные ладони, ни разу не выронила свой меч. Сколько она его ещё мучила бы, неизвестно, но вдруг раздался глухой возглас:

— Хватит лязгать своими железяками, лучше освободите меня.

Они тут же бросились к Тео. Он ворочался на лежаке, пытаясь забинтованными руками содрать с лица повязку.

— Тише, тише, — Илонна осторожно прижала руки Тео к бокам. — Пока нельзя снимать — ты весь в каких-то целебных и невероятно вонючих мазях. Врачеватели сказали, что скоро снимут с тебя это безобразие.

— Тогда дайте чего-нибудь поесть, — Тео перестал дёргаться. — Я бы сейчас бизонобыка сожрал.

— Это хорошо, что у тебя есть аппетит, — Дилль облегчённо вздохнул — если просит еду, значит, идёт на поправку. — Бизонобыка нет, есть немного супа. Илонна, сооруди воронку.

— Я тебя самого через воронку буду кормить, — пригрозила вампирша, и начала кормить Тео с ложки.

Но поскольку фургон трясло, вскоре бинты на физиономии Тео были заляпаны супом и кусочками овощей. Дилль только плечами пожал — он ведь не шутил насчёт воронки. Упрямая Илонна всё равно сделала по-своему.

— Это даже неплохо, — в итоге одобрил Дилль. — Тео, ты когда опять проголодаешься, можешь высасывать суп прямо из бинтов.

Илонна бросила на него негодующий взгляд. Тео пообещал так и сделать, после чего спросил, что произошло за время его вынужденного отдыха. Дилль, который сам почти ничего не знал, коротко рассказал.

— Адельядо с высшими магами угостил тилисцев таким же ледяным смерчем, которым они заморозили нас. Куберт собрал остатки тех, кто не разбежался, и мы отступаем к Тирогису. Говорят, скоро прибудем. Собственно, всё.

— Я ничего не помню, — тихо сказал Тео. — Только зовущие белые вихри и холод. Значит, это и был ледяной смерч? Много наших пострадало?

— Все, кто был в передовых полках, — ответила Илонна. — Кроме вас с Диллем никто оттуда не выбрался.

— Кроме нас?

— Тебя Дилль на себе притащил, — сообщила Илонна, не обращая внимания на его взгляд.

— Мне драконья магия помогла. А вот ты сильно обморозился даже несмотря на мой огненный полог. Но Мейс сказал, что хотя ты и облезешь, как подзаборный кот, но никаких важных частей тела не потеряешь — ни пальцев, ни даже ушей.

— Сам он паршивый кот!

— Тео, я тебе скажу одну вещь, только ты не обижайся. Мейс чуть не погиб, спасая твои конечности, до которых ему, по большому счёту, никакого дела не было. У него на попечении около двухсот раненых, и всё-таки он согласился потратить на тебя последние силы. Поэтому, если ты ещё хоть раз обзовёшь его, я тебе клыки вырву и буду носить на цепочке, как амулет.

Илонна не сильно удивилась — она-то слышала начало разговора Дилля с Мейсом. А вот Тео изумился настолько, что надолго замолчал. Наконец он произнёс:

— Ладно, буду о Мейсе молчать — мои клыки мне дороги, как память о прошлом. Дай мне руку. — Дилль взял в руку забинтованную ладонь вампира, Тео слегка сжал её и сказал: — Прошу тебя принять мою жизнь, воин. Ты спас её, тебе ей и владеть.

— Ты о чём, дружище? — удивился Дилль.

— Так у нас принято — спаситель может распоряжаться жизнью спасённого, — пояснила Илонна.

— И что мне делать с его жизнью? — недоумённо спросил Дилль.

— Хочешь, верни обратно, хочешь, прикажи вспороть живот.

— Зачем мне его кишки? Тео, я возвращаю тебе твою жизнь.

— Вот и славно, — вампир отпустил руку Дилля. — Но долг всё равно за мной.

— Глупости, — фыркнул Дилль. — Ты без разговоров отправился вытаскивать Илонну… Кстати, Илонна, а ты почему не предложила свою жизнь Тео?

— Я это делала, просто ты ничего не понял — мы на своём языке говорили. Тео поступил так же, как ты.

— Та-ак! А почему тогда ты мне не сделала такого же предложения? Я желаю держать твою жизнь в своих жадных и загребущих руках.

— После прикосновения душ наши жизни и без того соединены, — с лёгкой улыбкой сказала Илонна.

— Ага. А Руди? Он ведь тоже участвовал. Значит, ты и ему должна.

— Руди, судя по всему, славный парень, но он — не вампир. Наша клятва его не касается.

— Но ведь и я не вампир.

— Знаешь, Дилль, — негромко сказал Тео, — если ты ещё и не вампир, то уже близок к этому.

— Странно, я не чувствую, что мои клыки выросли, — усмехнулся Дилль, но ни Тео, ни Илонна не приняли шутки.

— Дело не в клыках. Илонна, может, и не сильно это заметила, а я-то с тобой каждый день общаюсь. И пусть ты совсем не умеешь владеть мечом, но внутренне ты стал очень похож на нас.

— Я заметила, — подтвердила Илонна. — А насчёт меча — мы уже начали исправлять это недоразумение.

— Вот видишь, значит, мне не показалось. Тогда продолжайте тренировку, потому что когда ты появишься в Григоте, фехтование тебе наверняка понадобится.

— Я постараюсь сделать так, чтобы он там не появился, — сумрачно сказала Илонна.

— А-а… понятно. И ты тоже?

— И я.

Дилля весьма заинтересовали последние слова, но как он ни допытывался, ни Тео, ни Илонна не пожелали разъяснить ему смысл сказанного. Пришлось ему вновь браться за меч.

Глава 4

* * *

Ещё недавно король Ниал находился в превосходном настроении. Эта военная кампания оказалась настолько удачной и плодотворной, что он не верил происходящему. При подготовке к походу на Ситгар, во время переговоров с Тилисом, Эштигером, Гридехом и Беатией он ловил себя на мысли, что не до конца уверен в успехе предстоящей войны. Всё-таки Ситгар, в отличие от них, находился в постоянной боевой готовности из-за непрекращающихся войн с хиваши. А Мироттия, окружённая со всех сторон дружественными или нейтральными государствами, за многие десятилетия мира размякла.

Но мироттийская армия оказалась вполне боеспособна, армии союзников, пусть и не столь многочисленные, как изначально планировалось, тоже были на высоте. Ситгарцы же, в противоположность опасениям, рассыпались ещё до первой битвы. Клан Кровавой выдры под предводительством герцога Баморра без боя перешёл на сторону Мироттии. Клан Южного волка вскоре последовал его примеру, и мироттийцы с союзниками прошлись по всему юго-западному Ситгару, не встретив серьёзного сопротивления. Единственная битва, закончившаяся полным поражением ситгарцев, произошла на Аркундском перевале, после чего длинная гусеница мироттийской армии беспрепятственно поползла в сторону Тирогиса.

И вот теперь, когда невероятно успешная кампания подходила к своему логическому завершению, королю Ниалу доложили, что хивашские орды, занявшие брошенный Юловаром Винлик, вышли в поход. Они не напали на Эштигер, как того опасался король Гардэл, а двинулись по тем землям, по которым ещё недавно победным маршем шли мироттийцы. Клан Кровавой выдры первым попал под удар хивашских всадников, оставлявших за собой только сожжённые деревни. Людей и скот они угоняли, на укреплённые замки и города не нападали. Герцог Баморр немедленно появился перед Ниалом и сказал, что вынужден покинуть мироттийцев вместе со своими воинами. Ниал счёл, что проще отпустить Баморра оборонять собственные владения, чем делить мироттийское войско, и дал разрешение.

Вскоре маги дальней связи доложили, что герцог Баморр нанёс поражение большому отряду хиваши, потеряв при этом более половины своих людей. Потери Баморра Ниала не волновали, зато его встревожило другое: в донесении говорилось, что самих хивашских всадников участвовало в битве едва ли около двухсот, а основную часть их воинства составляли ожившие мертвецы. И, судя по всему, эти зомби в прошлом были жителями Ситгара.

Ниал оставил разбирательства с хиваши на Баморра и продолжил путь к Тирогису. От того, кто первым захватит столицу Ситгара зависело и будущее влияние на эту территорию. Мироттийцы, в отличие от тилисцев, двигались практически без потерь и даже усилились за счёт примкнувших ситгарских кланов, а потому Ниал рассчитывал на быстрый успех при взятии Тирогиса. И, быть может, даже до того, как к ситгарской столице подойдут тилисцы.

Однако спустя пару дней он был вынужден изменить планы. Проклятые хиваши обнаглели настолько, что устроили кровавый рейд по землям клана Южного волка. Попутно они перерезали линии снабжения провиантом, шедшим с покорившихся земель и из Мироттии. Ниал в погоне за взятием Тирогиса пренебрёг золотым правилом «не оставляй врага в своём тылу», о чём мироттийские маршалы открыто сказали ему. Кроме того, они выразили опасение, что хиваши не просто грабят — они собирают жертв для своей будущей армии. Ниал и сам об этом думал, но не разворачивать же всю армию, когда цель так близка!

Военный совет занял целую ночь. Присутствовавшие на нём гроссмейстер Вуднарт и архиепископ Бронкурский почти всё время молчали. Ниал даже знал, почему. Вуднарт изначально был против войны с Ситгаром, а Бронкур — потому что оказался в большой грязной луже под названием «Единый больше не поддерживает свою церковь».

Маршалы и генералы охрипли, доказывая друг другу необходимость либо продолжать движение к Тирогису, либо вернуться и уничтожить хиваши. И то, и другое было невозможно, и король это прекрасно понимал. Если заняться Тирогисом, хиваши окрепнут и соберут огромное войско зомби. Если возвращаться — придётся идти до самого Винлика и заняться его осадой — в противном случае смысла возвращаться вообще нет. Но это означало потерю времени и отказ от войны с Ситгаром. А Энмунд, воспользовавшись этим, сам осадит Тирогис — сил у него вполне хватит, после чего если и не присоединит Ситгар к Тилису, то посадит на трон Бореола. И станет Ситгар вассалом Тилиса, а Энмунд укрепится настолько, что через год-другой пойдёт войной уже на Мироттию, как на главного соперника.

В конце концов Ниал пришёл к решению: отправить на помощь Баморру воинов клана ситгарского Южного волка, две тысячи гридехских рыцарей и шесть тысяч эштигерской пехоты. Все они кровно заинтересованы в уничтожении хиваши, ведь именно их земли лежат в зоне возможного удара. Остальными силами Ниал продолжил поход к Тирогису.

Это решение показалось ему правильным. Так он думал до той минуты, пока краем уха не услышал тихий разговор двоих, стоявших у коновязи. Один из них говорил:

— Король Юловар был не так уж и неправ, посылая помощь вампирам. Хиваши поднимут десятки, если не сотни тысяч зомби. А мы уже давно не единая Империя. И всем нам настанет конец.

— Скажи это Бронкуру — он тебя за ересь живо на костёр отправит.

— Я ещё не сошёл с ума. И всё-таки, Ситгар был нашим щитом, а теперь нам придётся самим расхлёбывать эту заваруху. Ты только представь, что случится, если южная ситгарская армия оттянется к Тирогису. Хиваши тут же займут юг Ситгара, а мы, осаждая Тирогис, сами окажемся в осаде. Останется только надеяться на тилисцев.

— А чего ты на совете молчал?

— Голова дана для того, чтобы думать, а не просто на ней шлем носить. Его Величество живо велел бы её отсечь.

Ниал, разозлившись, хотел было исполнить то, чего так опасался генерал, но передумал. Плохо, очень плохо, что его военные советники боятся высказать собственное мнение. Чего он ещё не знает? И к каким последствиям это приведёт?

* * *

Дилль не узнал Тирогиса. Дороги, ведущие в город, словно вымерли. Поля почти обезлюдели, несмотря на то, что сейчас было время сенокоса и сбора урожая. Проезжая мимо пригородных деревень, он видел испуганные лица жителей, выглядывавших из ещё не покинутых домов. Ребятишки, в другое время бежавшие бы рядом с солдатами, вообще исчезли.

Гнетущее впечатление производил и сам Тирогис. Внешне он не изменился — всё те же великолепные башни, блистающие разноцветными крышами, те же крепкие стены и мощные ворота, те же караульные. Но у ворот не было столпотворения телег, фургонов и карет, не стояли сотни крестьян с корзинами и узелками, а разносчики не предлагали купить пирожки или горячего ягодного взвара. Колонна с остатками западной армии вошла в город, и караульные на воротах мрачно смотрели на тех, кто должен был остановить врага, но не смог этого сделать.

Внутри город словно вымер. По улицам ходили только военные патрули — человек по двадцать в каждом, да курьеры мчались на лошадях в разные концы города. Жители же попрятались кто куда, и даже неистребимые попрошайки исчезли с улиц. Кабаки и лавки стояли закрытыми, а окна и двери многих домов были заколочены — их жильцы покинули обречённый город.

В воздухе витала тревога и напряжённость. Дилль хмуро глядел на вымерший город и кусал нижнюю губу, размышляя над задачей невероятной сложности — как убедить Илонну покинуть Тирогис до того, как его возьмут в осаду? Он опасался, что она ни за что не согласится… разумеется, не ошибся.

— Что-о? — ноздри вампирши раздулись от возмущения. — Ты предлагаешь мне бежать?

— Нет, просто ты донесёшь до своего клана последние новости, — нашёл, как ему показалось подходящую причину, Дилль. — Пусть ваши старейшины в ближайшее время не рассчитывают на помощь Ситгара и обходятся своими силами.

— Оказывается, тебя зовут Юловар второй, — язвительно усмехнулась Илонна. — Вот если король прикажет мне, тогда, быть может, я и соглашусь. Но это вряд ли.

Тут Дилль подумал, что это хорошая идея. Он должен сходить на приём к Юловару и убедить его отослать Илонну из города. А что, король обязан ему троном и знакомством с Линдой и не откажет в такой малости.

— Ладно, как знаешь, — согласился он. — Скажи лучше, где теперь тебя искать?

— Понятия не имею, — пожала плечами Илонна. — Раньше мы жили в королевском дворце, но тогда всё было по-другому. Как только меня определят куда-нибудь, я тебе сообщу.

— Мы с Тео будем в Академии. Ты внутрь просто так не попадёшь — специальный пропуск нужен. Скажешь привратнику, чтобы он меня позвал.

Илонна чмокнула Дилля, неловко вскарабкалась на лошадь, любезно предоставленную ей лично архиепископом Одборгским, и уехала в сторону королевского дворца. Дилль проводил её глазами и дал себе обещание отправиться к королю сразу же после того, как сдаст Тео на руки врачевателям Академии.

— Готов? — спросил мастер Криан, ожидавший Дилля. — Сейчас сюда придут наши, дождись их и вели возчикам ехать к Академии. Да следи за фургоном с гроссмейстером и мастерами. А я пойду посмотрю, куда запропастился арсенал. Мернаэль, чтоб ему пусто было, всё свалил на меня, а сам помчался к королю на доклад.

Ворчащий Криан отправился на поиски фургона с магическим арсеналом, свернувшего куда-то не туда, а Дилль остался дожидаться прихода магов, которые вместе с ним должны были ехать в Академию. Из всего сводного отряда магов западной армии осталось едва ли два десятка человек, и в основном это были маги металла, находившиеся в тылу, и несколько врачевателей. Остальные врачеватели, в том числе и Мейс, куда-то исчезли ещё пару дней назад, и никто не мог объяснить, куда именно.

Три фургона доехали до главного входа в Академию. Дилль, сидевший на ко́злах рядом с возчиком, спрыгнул на землю, подошёл к воротам и недоумённо уставился на прибитую к ним деревяшку, на которой была выжжена надпись «Не входить».

— Что это за шутки? — недовольно спросил архимаг из числа земельщиков, когда приложил амулет мага к считывающему кристаллу. — Испортился, что ли? Ну-ка, попробуй ты.

Дилль поднёс свой амулет, но ворота не открылись.

— Наверное, опять сменили коды, — догадался земельщик и забарабанил кулаком по воротам. — Эй, сони, открывайте!

Небольшая дверца на воротах осталась закрытой, а изнутри не слышалось ни звука.

— Что за демонщина! — ругнулся земельщик. — Придётся тащиться к торговому входу.

Но и торговый вход оказался заперт, а на нём красовалась такая же деревяшка с надписью. Обескураженные маги переглядывались, не понимая, что могло произойти. Послышался топот копыт, и к стенам Академии подлетел всадник, в котором Дилль с некоторым удивлением узнал мастера Оквальда.

— Слава Вашагас, я успел! — выдохнул он и с трудом слез с седла. — Никто не вошёл?

— Да как же войти, если заперто? — спросил кто-то из магов металла. — Что произошло?

— Позже объясню. Разворачивайте экипажи, едем к пажеским казармам — теперь мы размещаемся там.

— Что случилось? Почему? Зачем? — посыпались вопросы

Оквальд сказал «Все объяснения потом» и влез на коня. Дилль сел на козлы и, спросив, знает ли возчик дорогу к пажеским казармам, посмотрел на высокую стену. Ему почему-то показалось, что теперь из Академии веет ледяным холодом. Показалось, конечно…

Вот и знакомый двор пажеских казарм. Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, Дилль бегал по этому мощёному плацу и таскал на спине тяжеленного каршарца. Кстати, как, интересно, поживает Гунвальд? Наверное, он уже извёл короля своими просьбами поехать на войну. А война сама пришла, — невесело подумал Дилль.

Он увидел несколько врачевателей из числа тех, кто исчез однажды ночью. Интересно, оказывается, их услали сюда, в Тирогис. Видимо, случилось что-то серьёзное, если армейских магов так срочно отозвали от сотен раненых. Дилль почувствовал, как по спине пробежала холодная дрожь. Такое могло произойти только если в самом Тирогисе не осталось врачевателей. Но ведь в Академии были десятки специалистов, в том числе и сам мастер Грифнерд — главный наставник врачевателей. Значит, никого из них нет, а когда кому-то понадобилась помощь… Кому? Для кого могут отозвать из армии магов, если не для короля или королевы?

Гроссмейстер Адельядо, выглядевший, как древний старик, с трудом доковылял до входа. Мастера Шоджо и Росс тоже добрались самостоятельно, а вот Дорриха и Горгуна занесли на носилках — им, отдавшим гроссмейстеру свои силы для создания ледяного смерча, досталось больше всех, и они почти всё время находились без сознания.

Диллю помогли внести Тео в здание. Он хотел отнести его к Дорриху и Горгуну, но Оквальд покачал головой.

— Нет, пока оставь его здесь. Он ведь в сознании — пусть тоже послушает. Это касается всех нас.

Когда прибывшие маги расселись, Оквальд посмотрел на Адельядо, утонувшего в глубоком кресле.

— Ваша премудрость, разрешите? — гроссмейстер мрачно кивнул, и Оквальд продолжил: — Восемь суток назад на Академию было совершено нападение. Невероятно сильный маг проник внутрь, не потревожив ни одного сигнального камня. Кто это был до сих пор неизвестно. Он просто шёл по коридорам, кабинетам, спальням и убивал всех подряд.

Сердце Дилля сжали холодные клещи. Неприступная Академия, в которую мышь не проскочит, подверглась нападению? Сидящие рядом с ним магистры, архимаги и мастера недоверчиво смотрели на Оквальда, и лишь лицо гроссмейстера было неподвижным, словно вытесанным из камня.

— Погибли все связисты — их поразили молниями. Врачеватели и мастер Грифнерд были убиты при помощи водной магии. В женские и мужские спальни нападающий пришёл с воздушными заклятьями. Те, кто встречался ему в коридорах, тоже погибли от воздушных ударов. Мастерские артефакторов… там он применил всё вместе, оставив за собой кровавое месиво. Я не знаю, сколько в первую ночь этот маг бродил по Академии. Когда сработала тревога, он куда-то исчез.

— В первую ночь? — тихо спросил Адельядо. — Значит, нападения не прекратились?

— Да. Мы находили убитых, но самого убийцы так и не нашли, — Оквальд опустил голову. — Началась паника. Кто-то бросился бежать, кто-то предлагал сражаться. Архимаг Сигус начал составлять списки погибших. Втроём с мастером Вальдени и архимагом Рохардом мы отправились прочёсывать Академию. Мы спустились до самого лабиринта сборника, где нашли мёртвого Согвина с расплавленным мечом в руке. Час спустя, когда мы вернулись, обнаружили Сигуса с оторванной головой, а списки исчезли. В коридорах я слышал звуки взрывов, но когда мы с Вальдени и Рохардом прибегали туда, находили только окровавленные трупы. И тогда мы приняли решение эвакуировать всех выживших из Академии.

— А Китан? Он почему не участвовал? — спросил мастер Шоджо.

— Он тоже погиб. Его убили во сне, в своей спальне.

Дилль сжал челюсти. Мастер Китан погиб. Перебинтованный Тео дёрнулся — тоже, наверное, переживает гибель наставника по медитации.

— Кроме меня и мастера Мариэллы никто из наставников не выжил, — проговорил Оквальд. — Связисты, артефакторы, врачеватели, интенданты, маги металла… В Академии поселилась смерть.

При этих словах гроссмейстер вздрогнул и выпрямился.

— Оквальд, ты говоришь, что нападавший — маг. Почему же ты не сумел найти его через астрал?

— Ни во время нападений, ни после я не сумел обнаружить убийцу. Я несколько раз возвращался в Академию именно с этой целью, но ауры мага так и не увидел. Хотя я точно знаю, что он тогда находился внутри — я видел его следы — он зачем-то переворачивал трупы, а некоторые ящики шкафов и коробки были вскрыты. Либо он владеет каким-то артефактом, скрывающим разум в астрале, либо этот человек не маг. Но он маг — никто другой даже при помощи боевых артефактов не сумел бы произвести огромное количество заклятий.

— Либо это не человек, а, к примеру, демон, — сказал мастер Росс.

— Может быть, — поморщился Оквальд. — Мы же не знаем, отражаются ли демоны в астрале.

— Мастер Оквальд, — подал голос Дилль, — что случилось с Его Величеством?

— А ты-то откуда узнал? — хмуро спросил тот. — Короля и королеву атаковали через несколько дней после нападения на Академию. Это была толпа одержимых, возглавляемая какой-то девкой и стариком-магом.

— Девкой? — переспросил Адельядо. — Такая фигуристая и со шрамом на лице?

— Судя по всему — именно она. Первую атаку одержимых отбили гвардейцы и каршарец — королевский телохранитель, а затем мастер Ильминг разнёс нападавших в клочья. После этого старик-маг убил девушку и устроил магическую дуэль с Ильмингом. Ильминг погиб. Кстати, в старика попали несколько стрел, но, похоже, это ему ничуть не повредило.

— А король и королева?

— Королева не пострадала. Старик нанёс удар по королю и защищавшим его гвардейцам. Врачеватели не могут понять, что это такое. Его Величество жив, но медленно умирает.

— Скажи-ка…

— Мастер, а что с Гунвальдом? С королевским телохранителем? — Дилль наплевал на условности и оборвал начавшего говорить Адельядо.

Гроссмейстер сердито посмотрел на Дилля, затем махнул рукой и кивнул Оквальду.

— Он жив, но настолько покалечен, что едва дышит. Лекари, как сумели, помогли ему. Врачевателей же, которые реально могли бы помочь, не было. А когда они появились, все силы направили на поддержание жизни Его Величества. Боюсь, адепт, каршарец уже больше не сможет быть телохранителем короля.

— Ваша премудрость, мне нужно в королевский дворец, — Дилль вскочил на ноги.

— Сядь, торопыга, — поморщился Адельядо. — Мне тоже нужно, поедешь со мной.

Дилль благодарно кивнул. Гроссмейстер тихим голосом сказал:

— Криан — на тебе охрана. Оквальд — ты будешь комендантом, раз уж всё тут знаешь. Размести людей по комнатам. Дорриха и Горгуна… и Теовульфа посели вместе — так легче за ними ухаживать. Да, вот ещё: пожалуй, самую дальнюю комнату никому не отдавай. И не забудь вернуть фургоны церковникам. Диллитон, помоги мне встать.

Дилль поспешил помочь гроссмейстеру. Адельядо сейчас напоминал дряхлого старца — так сильно вымотало его мощнейшее заклинание. Кожа на лице гроссмейстера натянулась, губы стали тонкими, как ниточки, и только глаза по-прежнему сверкали знакомым злым блеском. Они забрались в один из фургонов, и Дилль велел вознице править к королевскому дворцу.

— Вот не думал, что на старость лет буду ездить к королю не в карете, а в разбитой скрипучей колымаге, — усмехнулся Адельядо.

— Важно, кто едет, а не на чём, — пожал плечами Дилль. — Ваша премудрость…

— Я же сказал, обращайся ко мне «мастер», пока не вернёшься в обучение к Иггеру.

— И я об этом же. Что с мастером Иггером?

— Не знаю, — вздохнул Адельядо. — Но даже если он жив, то по-прежнему сидит взаперти и выйти не может. Воду он сможет добыть заклятьем, а вот сколько он протянет без еды?

— Надо идти в Академию и всё выяснить.

— Надо. Но вот кто туда пойдёт? Кто из нас сейчас способен в полную силу сражаться с личем?

— Лич? — удивился Дилль. — Маг-зомби? Откуда бы он взялся в Тирогисе?

— Хиваши притащили, разумеется, — раздражённо ответил Адельядо. — Или ты думаешь, что обычный человек, получив пару стрел в грудь, будет спокойно продолжать чародействовать? Ты-то лучше других должен знать, каково это.

Дилль машинально потёр грудь — если бы не помощь Криана и Мернаэля, а потом и других врачевателей, он бы умер.

— Ладно, об этом будем думать после визита в королевский дворец.

— Ваш… мастер, могу я попросить вас об одолжении?

— Если это не связано с просьбой в одиночку отправиться в Академию, то да.

— Я хотел обратиться к Его Величеству, чтобы он отослал Илонну из Тирогиса, но, боюсь, король сейчас не в том состоянии, — сказал Дилль. — А Илонна никого, кроме него, не послушает.

— И куда ты хотел её спровадить?

— Обратно в Григот. Там, конечно, тоже небезопасно — зомби лезут из Хивашских степей и из Запретного предела. Но Тирогис скоро осадят. И если город будет взят, ей грозит верная смерть на кресте.

— Ты хочешь, чтобы я приказал ей? — поднял бровь гроссмейстер.

— Вас она тоже не послушает. Вы можете разрешить Илонне поселиться в пажеских казармах? Думаю, в это время с магами ей будет безопаснее.

Гроссмейстер помолчал, бросив странный взгляд на Дилля.

— Да, я бы тоже предпочёл, чтобы она уехала, — наконец сказал он. — Но она, насколько я её знаю, упрямее ослицы. Пусть переезжает к нам — жильё ей я уже зарезервировал.

Дилль вспомнил последние приказания гроссмейстера насчёт самой дальней комнаты и удивлённо покрутил головой. Оказывается, Адельядо заранее всё продумал. Хотя, чему он удивляется? Наверняка гроссмейстер просто решил держать поближе к себе вампиршу, у которой он вдруг обнаружил магию.

— Это из-за драконьей магии? — напрямик спросил Дилль.

— А-а, ты тоже заметил, — Адельядо слегка улыбнулся. — Да, в том числе и поэтому. Уже пробовали что-нибудь состряпать?

— Конечно, — не стал отнекиваться Дилль. — Только ничего не получилось. Плохой из меня наставник.

— Любой наставник будет бессилен, если магия ученика заблокирована, — хмыкнул гроссмейстер.

— Так вы… Но зачем?

— Ты тупой? А если бы она психанула по какому-нибудь поводу и сожгла пару десятков ни в чём не повинных солдат? Или тебя поджарила?

Дилль опустил голову — да, он точно тупой. Он ни разу не подумал о том, какую опасность представляет Илонна — необученная, но обладающая огромной мощью.

— Меня интересует другое: как ты исхитрился передать ей драконий дар? Вы ещё не… — Адельядо скрестил указательный и средний пальцы и сделал многозначительную паузу.

— Мастер, — возмущённо воскликнул Дилль.

— А что тут такого? Вы достаточно взрослые, чтобы быть любовниками. Ладно, значит, эта версия отпадает. Тогда как?

— Понятия не имею. Точнее, я подозреваю, но…

— Ну-ка, ну-ка.

— Вы слышали что-нибудь о прикосновении душ?

— Странный термин — отдаёт какой-то церковщиной. Нет.

— Коротко говоря — это объяснение в любви без слов. Когда двое смотрят друг другу в глаза и чувствуют, как становятся одним целым.

— Одним целым? — Адельядо задумчиво погладил седую бороду. — Ты хочешь сказать, что из-за этого редчайший драконий дар перешёл от тебя к вампирше, у которой магии было меньше, чем у глиняного горшка?

— Других объяснений у меня нет.

— Забавно. Я-то думал, что выражение «получить что-нибудь за красивые глаза» — это просто поговорка.

— Оказывается, нет. Вы снимете с неё блок?

— Только тогда, когда буду уверен, что она минимально безопасна для окружающих. Кстати, не вздумай применять к ней иггеровы штучки и пытаться снять блок самостоятельно.

— Что я, совсем что ли? — буркнул Дилль, у которого именно такая мысль и мелькнула.

— Я тебя, как облупленного, знаю, — погрозил ему пальцем гроссмейстер. — Я сам ей займусь… как появится время.

Дилль решил, что Адельядо куда лучший учитель, чем он сам, и успокоился.

Гвардейцы на въезде во дворец не хотели пускать разболтанный и покрытый грязью фургон, влекомый уставшими лошадьми. Адельядо высунулся и грозно рявкнул. Среди стражи нашёлся один, кто знал гроссмейстера в лицо, он извинился, и странный экипаж поехал к парадному подъезду.

В противоположность городу, за стенами дворца было настоящее столпотворение. Повсюду ходили вооружённые дворяне, монахи группами и поодиночке бродили в тени деревьев и на открытом пространстве, чиновники со свитками бумаг стояли в длинной очереди к одному из боковых входов, слуги сновали во всех направлениях, а усиленные патрули королевских гвардейцев зорко наблюдали за всеми присутствующими.

Один из таких патрулей, едва увидев гроссмейстера и помогающего ему вылезти Дилля, тут же подошёл. Старший патруля с нашивками сержанта грозным голосом осведомился, кто такие и для чего сюда прибыли. Гроссмейстер находился не в лучшем расположении духа, а потому велел гвардейцу заниматься своими делами, а не приставать к первому магу Ситгара. Сержант побагровел и отдал приказ арестовать наглеца. Дилль, понимая, что сейчас Адельядо не может обращаться к магии, выхватил посох из нарукавного мешка, мгновенно призвал огонь, распределил его по всей длине посоха и ткнул сержанта кончиком оружия в грудь.

Гвардеец замер, когда пылающий конец магического оружия упёрся в его нагрудник. Патрульные схватились за мечи и алебарды и бросились в атаку. Диллю ничего не оставалось, как вступить в бой. Крутанув посох, он двумя ударами превратил две алебарды в ручки для мётел, а отбив меч, превратил его в искорёженную железяку. Потом он едва не уложил наиболее настырного солдата, слишком близко подобравшегося к гроссмейстеру с мечом. Ярость заклокотала в Дилле, и он с великим трудом удержался, чтобы не вытянуть руку дальше и не проколоть солдата насквозь. Гвардеец отступил, разглядывая оплавленную дырку на кирасе, сержант заорал «К оружию! Нападение!», и к месту происшествия начали сбегаться другие патрули и дворяне.

Глава 5

К счастью, на крики выбежал лейтенант Настон, который отлично знал гроссмейстера. И сейчас, увидев рассвирепевшую физиономию первого мага, командир гвардейцев отвесил здоровущую оплеуху сержанту.

— Чарр, ты проклятый болван! Неужели ты не узнал его премудрость? Немедленно извинись! А вы все чего уставились? Марш по своим постам!

Последнее относилось к прибежавшим на помощь патрульным. Сержант Чарр, побагровев от возмущения, сквозь зубы процедил что-то похожее на извинение, на что Адельядо даже не отреагировал и с гордо поднятой головой прошёл по ступеням. Дилль поспешил вслед за ним, гася ярость мантрой спокойствия.

— Лейтенант, — не глядя, спросил Адельядо, — где сейчас Её Величество?

— В Тронном зале, ваша премудрость. Вас проводить?

— Я знаю туда дорогу. А вот это передайте патрульным, как благодарность за верную службу королю, — гроссмейстер достал из внутреннего кармана мантии небольшой кошель и отдал его лейтенанту. — И попросите сержанта Чарра и его подчинённых принять от меня извинения за действия моего адепта. Если на обратном пути встречу ваших солдат, я сделаю это лично.

Ошарашенный Настон так и остался стоять с раскрытым ртом и кошелём в руке — виданое ли дело, чтобы заносчивый и нетерпимый первый маг королевства извинялся перед простыми солдатами? Когда ступор прошёл, лейтенант вышел во двор и передал кошель вместе с извинениями гвардейцам. Те удивились ещё больше командира, но деньги взяли.

Когда Настон остался далеко, гроссмейстер тихо сказал:

— Ты молодец, хотя и балбес. Я вижу, ты научился очень быстро обращаться к огню и при этом сдерживать ярость.

— Я думал устрашить их, — смущённо сказал Дилль. — А когда не подействовало, пришлось порубиться.

— Угу, именно порубиться, — неопределённым тоном проговорил Адельядо. — Забавно. А твой посох отлично рубит металл.

— До этого момента я, если честно, и сам об этом не знал.

— Тот, кто убил Согвина, расплавил его меч — так сказал Оквальд. Теперь даже не знаю, что и думать: то ли это был огненный маг с посохом, то ли мастер-маг металла. Но таких, как ты и твой посох, больше нет, а мастеров металла, могущих расплавить меч в руках опытного фехтовальщика… тоже больше нет.

— Больше? — Дилль решительно не понимал, что так волнует гроссмейстера.

— Да. В Ситгаре больше нет. Был только один такой, ты его должен помнить — мастер Гвинард его звали.

— Ого! — Дилль даже присвистнул. — Погодите, мастер… но… а ведь всё складывается! Гвинард был убит, хиваши его подняли и отправили уничтожать наших магов. Он знал все секреты защиты Академии и владел водной, воздушной и магией металла. Потому он так спокойно и проник в Академию. И стрелы ему нипочём, если он лич.

— Рад, что ты пришёл к такому же выводу, — кивнул Адельядо. — Значит, я ещё не окончательно сошёл с ума. Кроме того, Гвинард также знал много всего, что относилось к некромагии. Каюсь, я смотрел на его эксперименты сквозь пальцы. Боюсь, как бы заклятье, убивающее короля, не оказалось этой принадлежности.

В Тронный зал и обратно то и дело проходили курьеры, чиновники и придворные. Гроссмейстер вошёл и сразу же заковылял к возвышению, где на троне сидела одетая в чёрное королева. Дилль последовал за ним, ловя на себе любопытные, а иногда и неприязненные, взгляды военных. Чего им от него надо? Дилль, конечно, не знал, что сплетня о том, как маг обезоружил десяток гвардейцев, уже достигла Тронного зала.

Адельядо не доходя десяти шагов до трона, остановился, снял с головы мятую походную шляпу и низко поклонился. Дилль, стоя за его спиной, сделал то же самое.

— Здравствуйте, господин гроссмейстер. Здравствуйте, сэр Диллитон. В недобрый час вы вернулись в Тирогис, но я рада вас видеть.

Придворные начали удивлённо переглядываться. Королева знает этого молодого адепта? Словно для того, чтобы окончательно добить их, королева сошла вниз и протянула руку для поцелуя сначала гроссмейстеру, затем Диллю.

— Ваша премудрость, — обратилась она к Адельядо, — быть может, вы желаете посетить Его Величество?

— Я за этим и приехал, — кивнул гроссмейстер. — У меня есть одна мысль, и её необходимо проверить. С вашего позволения, мы покинем вас.

— Я пойду с вами. Сэр Диллитон, проводите меня. Нет, вы все останьтесь.

Последнее относилось к четверым дюжим гвардейцам и двум фрейлинам. Линда поистине королевским движением взяла под руку Дилля и пошла за гроссмейстером. Среди придворных пронёсся вихрь завистливых вздохов и перешёптываний.

— Да кто он такой, демон его побери?!! — шёпотом спрашивал один дворянин другого.

— Ну же, граф, неужели вы не узнали? Это ведь сэр Диллитон, который победил Неонинского дракона и помог Его Величеству вернуть трон во время прошлого покушения.

— И что, за это королева ему жалует руку для поцелуя? Вы заметили, что он первый, кому она это позволила.

— Наверное, они давно знакомы.

— Не мешало бы расспросить этого сэра Диллитона о королеве, вы не находите, виконт? Вдруг он расскажет пару-тройку каких-нибудь пикантных подробностей о её прошлом?

Рядом с ними послышалось какое-то шипение — оба придворных испуганно обернулись. За их спиной стояла вампирша с порозовевшим от ярости лицом. Зрачки её, ставшие огромными, как у кошки перед прыжком, сверкали так, что оба дворянина отступили на пару шагов от греха подальше. Тяжело дыша, Илонна несколько мгновений стояла неподвижно, затем решительно двинулась в ту сторону, куда ушла королева в сопровождении магов.

Шествуя по безлюдному коридору, Линда спросила у Дилля:

— Как я справляюсь?

— Ваше Величество, превосходно, — искренне ответил он. — Я поражён до глубины души.

— Ваше Величество, вы — настоящая королева, — сказал Адельядо, — только спрашивать об этом ни у кого не надо. Даже у нас, которые беспредельно преданы вам.

— Спасибо за совет, — она улыбнулась, но уголки её губ тут же скорбно опустились. — Что всё это стоит, если король умирает? Я бы с радостью отдала и корону, и свою жизнь, лишь бы он…

Линда всхлипнула, а затем, уткнувшись в плечо Дилля, навзрыд заплакала. Адельядо свирепо глянул на Дилля, тот дёрнул бровями, показывая, что, мол, он тут совершенно ни при чём. Гроссмейстер закатил глаза к потолку, немного подождал и мягко сказал:

— Ваше Величество, я бы хотел посетить короля как можно быстрее.

— Да, не время предаваться скорби, — Линда выпрямила спину. — Надо действовать. Пройдёмте, господа.

Они шли в левое крыло замка, и не замечали, что за ними следует фигура в тёмной одежде. Илонна не скрывалась, но и не афишировала своё присутствие. Она не торопилась, но быстро догоняла идущих впереди — вампирша даже не замечала, что всё время ускоряет шаг. И когда она ступила на лестницу, которую только что миновали королева и оба мага, Илонна услышала голос Дилля.

— …поэтому я прошу вас, Ваше Величество, прикажите Илонне отправиться обратно в клан. Нужно убрать её из Тирогиса, как можно быстрее.

Илонна даже задохнулась от обуревавшей её ярости. Каков наглец! Просит свою любовницу, чтобы та отправила её подальше отсюда. Наверное, она мешает ему своим присутствием. Рука Илонны сама вынула меч из ножен. Сейчас она отправит кое-кого на тот свет! По лезвию меча забегали кровавые искры, но Илонна этого даже не заметила и только ускорила шаг.

— Зачем, сэр Диллитон? Здесь она под защитой крепких стен и армии.

— Ваше Величество, если Тирогис падёт, у Илонны не будет ни единого шанса спастись. Её уже один раз прибивали к кресту, второго раза ей не пережить. Прошу вас, попробуйте уговорить её.

Илонна замедлила шаг. Что этот изменщик болтает о кресте?

— Она — личный представитель короля, а не королевы. Боюсь, ваша любимая меня не послушает.

Ревность вспыхнула в душе Илонны с новой силой. Откуда эта женщина знает, что она — любимая?!! И тут до Илонны дошёл смысл сказанного. О, Единый, какая же она дура! В этот момент Адельядо, шедший перед Линдой и Диллем, обернулся, желая о чём-то спросить королеву и увидел невдалеке вампиршу.

— Это ещё что такое? — рявкнул он, отталкивая в сторону королеву и закрывая её собой.

Дилль тоже обернулся и выпучил глаза, увидев пламенный меч в руке непонятно откуда тут взявшейся девушки.

— Илонна! — воскликнул он, устремляясь к ней. — Ты что тут делаешь? И откуда у тебя такая штука?

Вампирша только сейчас заметила пламенеющее лезвие меча и от неожиданности бросила его на пол. Огоньки на лезвии тут же померкли, и меч превратился в обычное оружие.

— Я шла за вами и всё слышала, — она с вызовом посмотрела на Линду. — Ваше Величество, будь вы хоть трижды королевой, я вам его не отдам.

И схватила под руку ошеломлённого Дилля. Линда растерянно смотрела то на вампиршу, то на Дилля, не в силах понять, в чём её обвиняют. Адельядо цыкнул, закатил глаза к белому потолку, громко вздохнул и сказал:

— Ваше Величество, не обращайте внимания на этих умалишённых. Они буйные, но, по большому счёту, безопасны. Позвольте предложить вам руку? Доставьте старику радость.

— Ваша премудрость, ну какой же вы старик? Пойдёмте, — она взяла под руку гроссмейстера и тихо спросила: — Вы видели, какой у неё ужасный меч? Вы уверены, что она… э-э… не повредит сэру Диллитону?

— Уверен. Сейчас они выяснят отношения, потом помирятся, потом придут вместе.

Всё случилось так, как и предсказывал гроссмейстер. Сначала Дилль выслушал кучу несправедливых упрёков, затем Илонна назвала его похотливым самцом, недостойным даже погребения в навозной яме, после чего расплакалась. Закончилось всё жарким поцелуем и обещанием отрезать кое-кому кое-что, если он ещё раз позволит себе хоть одним глазом посмотреть на королеву.

— Балбесина ты, — улыбнулся Дилль. — Я ж о тебе заботился.

— Да я поняла уже, — ответно улыбнулась Илонна. — Но нельзя же было упустить шанс постращать тебя. А то стоило мне отлучиться, как ты тут же подкатился к самой королеве. Всё, теперь от меня ты ни на шаг не отойдёшь.

— Даже не знаю, предлагать ли тебе поселиться в пажеских казармах? — изобразил задумчивость Дилль. — Сейчас все маги живут там, и мы с Тео в том числе. Я уже договорился с гроссмейстером, но теперь что-то засомневался.

— А ты не сомневайся. Мейс ведь тоже там живёт?

— Та-ак…

— Ладно, не надувайся, шучу. Вы куда шли?

— К королю.

— Надеюсь, ты уже оставил мысль попросить его отослать меня подальше?

— Говорят, король… — Дилль нахмурился. — В общем, он умирает. Врачеватели ничего не могут сделать. Вся надежда на гроссмейстера.

— А если я тоже пойду? — Илонна помрачнела. — Меня не выгонят?

— Выгонят, будем вместе ждать, когда Адельядо выйдет.

Против опасений Илонны, никто им не воспрепятствовал войти в королевскую опочивальню. Напротив, едва они приблизились, гвардейцы раскрыли перед ними створки дверей. Дилль удивился, сколько, оказывается, там находилось народу. Около королевского ложа сидели пять магов-врачевателей, среди которых был и Мейс. Трое монахов во главе с архиепископом Одборгским тихо бубнили молитвы, прося Единого вдохнуть жизнь в умирающего короля. Гроссмейстер Адельядо негромко разговаривал с мастером Мернаэлем. А в углу опочивальни стояла, кусая губы, Линда.

Увидев вошедших, она сделала им знак входить. Дилль приблизился к ложу, на котором лежал король, и вздрогнул. Сейчас Юловар ничем не напоминал того цветущего, ухоженного и сильного мужчину, каким его помнил Дилль. Скорее, он выглядел, как ещё живая мумия. Кожа туго обтягивала кости лица, глаза ввалились, а в уголках растрескавшихся губ запеклась кровь. Высохшие руки, лежащие поверх одеяла, напомнили Диллю те обрубки, которые он видел в кабинете мастера Гвинарда. И которые тот заставлял Дилля оживлять.

Илонна горестно вздохнула и отошла от ложа. Поймав взгляд Линды, она подошла к ней и с поклоном сказала:

— Простите меня, Ваше Величество. Я ведь едва вас не прикончила.

Голубые глаза Линды смотрели в зелёные Илонны.

— Любишь?

— Да.

— Тогда прощаю. И я люблю Юловара. Если бы моя смерть помогла ему вернуть жизнь, я ни мгновенья бы не задумалась.

— Гроссмейстер обязательно найдёт средство, — убеждённо сказала Илонна.

— На него вся надежда, — еле слышно сказала Линда. — Лекари со своими мазями и настойками беспомощны, врачеватели не знают, что предпринять, два монастыря монахов день и ночь молятся за здравие короля, но Единый не внемлет им. Если и гроссмейстер не сумеет помочь… я умру вместе с Юловаром.

Глаза Линды были сухими — все слёзы она уже выплакала. Илонна, поколебавшись, взяла её за руку и слегка сжала, словно пытаясь передать часть энергии королеве.

— Он обязательно найдёт средство, — повторила она.

Две таких разных женщины сидели рядом и, держась за руки, смотрели на короля. Дилль поглядел на них, но, разумеется, подходить не стал. Здесь он был лишний. Да и вообще, он пришёл сюда узнать, как себя чувствует Гунвальд. Дилль подошёл к гроссмейстеру сказать, что поищет каршарца.

— … а я тебе говорю, это явное некромагическое воздействие, — убеждал гроссмейстер Мернаэля. — Неужели зеленоватость кожи тебе ни о чём не говорит?

— Это может быть неизвестный яд, — возражал Мернаэль.

— Слушай, я тебе уже сказал, что сделал это Гвинард. Он у нас был самым большим спецом по некромагии. Не ты, не я, не покойный Грифнерд. Говорю тебе — надо копать в сторону некромагии.

— Да ведь даже последнему ушлёпку известно, что некромагия работает с мёртвыми организмами. Ади, ты меня поражаешь.

— Ты кого это последним ушлёпком назвал, пердун старый?

Дилль слушал, как высшие мастера ругаются шёпотом и всё не решался встрять в разговор.

— Сам ты старый болван! Некромагия вливает энергию в мёртвые ткани — чем это поможет живому королю?

— Откуда я знаю? Я же не некромаг. Но уверен, что искать нужно именно в этом направлении.

— Ваша премудрость, а если некромагическое заклинание использовать наоборот, оно будет высасывать энергию из живых тканей? — Дилль под предлогом вклиниться в беседу ляпнул первое, что ему пришло в голову. — Извините, если я глупость сказал. Можно мне удалиться, я хотел Гунвальда найти?

Адельядо и Мернаэль уставились на Дилля, затем обменялись взглядами.

— Слушай, а ведь он прав, — задумчиво сказал Мернаэль. — Если допустить, что Гвинард использовал такое извращённое заклинание, тогда становится понятным, почему жизненная энергия покидает короля, как вода — дырявое сито. Но почему он выжил, хотя трое бывших рядом с ним уже умерли?

— Скорее всего, амулеты смягчили воздействие, — гроссмейстер нахмурился. — Погоди, если следовать этой логике, то для возврата Юловара к нормальной жизни на него нужно применить неискажённое заклятье? То есть, ударить истинной некромагией по некромагии искажённой? Ещё живой, но умирающий организм должен получить отрицательное воздействие, но положительную энергию. Так что ли?

Мозги Дилля начали закипать — он уже на середине потерял нить рассуждений гроссмейстера. Зато мастер Мернаэль тут же вытащил листок и стилус и принялся что-то писать. Адельядо склонился над писаниной, и на Дилля внимания не обращал.

Он огляделся — врачеватели заняты, монахи в полутрансе, Линда и Илонна сидят рядышком, как две статуи скорби. Он вышел из опочивальни и спросил у гвардейцев, не знают ли они, где находится раненый королевский телохранитель.

— За поворотом коридора третья дверь справа.

Дилль отправился туда и вскоре входил в указанную комнату. Окна были занавешены тёмными шторами, а в воздухе витал густой запах травяных настоек и мазей. На широкой кровати лежал Гунвальд, неподалёку на складном стуле клевал носом старичок-лекарь. Дилль подошёл к кровати. Голова каршарца была в жёлтых от мазей бинтах, грудь и руки тоже — сейчас Гунвальд выглядел братом-близнецом Тео.

— Гунвальд, — тихо сказал Дилль, но каршарец не откликнулся.

Зато проснулся лекарь и подскочил со стула.

— Извините, сударь, я задремал, — лекарь протёр сонные глаза и спросил: — А вы кто такой? Посторонним сюда нельзя — так Её Величество распорядилась.

— Я — его друг. Как он?

— Другу, наверное, можно, — лекарь плюхнулся обратно на стул. — Честно сказать — плохо. Удар был такой силы, что у него грудина треснула. Лицо превратилось к кровавый блин. Обе руки сломаны, каждая не меньше, чем в двух местах. Внутренности тоже повреждены. Я сделал всё, что мог. Он — необычный человек. Другого удар такой силы убил бы на месте.

— Он — каршарец, — с печальной гордостью сказал Дилль. — Маги-врачеватели его смотрели?

— Да что вы, сударь? — удивился лекарь. — Они от Его Величества не отходят ни на минуту. Как только один теряет силы, его тут же меняет другой. Ваш друг, если и выживет без помощи врачевателей, то останется калекой.

Лицо Дилля окаменело. Гунвальд, в котором жизнь всегда плескала через край, будет калекой? Могучий каршарец, одним своим видом ввергающий врагов в ужас, будет ползать на искалеченных ногах и протягивать скрюченную руку, прося милостыню? Не бывать этому!

— Но, сказать честно, я не вижу шансов даже на такой исход, — продолжал лекарь. — Боюсь, ему недолго осталось.

— Сколько он ещё выдержит? — глухо спросил Дилль.

— Думаю, ещё столько же, но не больше.

— То есть, грубо говоря, неделю?

— Да. Плюс минус пару дней. Вы хотите ему гроб заказать?

— Тьфу, типун тебе на язык! — выругался Дилль. — Слушай меня внимательно: сиди около него круглыми сутками, делай, что хочешь, но Гунвальд должен дожить до того времени, когда врачеватели смогут помочь ему. Ты меня понял?

— Я и без ваших указаний всё это делаю, — оскорбился лекарь.

— Извиняюсь, просто я очень волнуюсь за друга. Если сумеешь дотянуть Гунвальда, я… — он лихорадочно захлопал по бокам, но вспомнил, что кошель не носил с собой со времён Арьена. — Сотня золотых оксов устроит?

— Сколько? — вылупил глаза старичок.

— Сделай то, о чём я прошу, и сотня золотых твоя.

— Я постараюсь.

— Не постарайся, а сделай! — жёстко сказал Дилль. — Приведи помощников, скупи все немагические лекарства, но сделай так, чтобы он прожил ещё десять дней.

Старичок клятвенно пообещал выполнить приказ. Дилль бросил взгляд на Гунвальда и вернулся в королевскую опочивальню. Врачеватели у постели короля были уже другие — видимо, отдохнувшая смена. Монахи продолжали молитву, а архиепископ Одборгский слушал всё ещё споривших Адельядо и Мернаэля.

— …ты так говоришь, словно знаешь, какое заклятье он наслал на Его Величество. А без этого мы не сумеем определить изменённый вариант.

— Не знаю. Но подобных заклятий не так уж и много. Мне нужно попасть в Академию — возможно, дневники и записи Гвинарда уцелели. Од… э-э, ваше святейшество, нет ли у вас каких-нибудь амулетов против нежити? Всё-таки это больше ваша специализация.

Архиепископ поджал губы и задумался.

— Есть. Вопрос в другом: будут ли они действовать в свете последних событий?

Дилль решительно направился к высшим магам и архиепископу.

— Ваша премудрость, разрешите обратиться к мастеру Мернаэлю?

Гроссмейстер недовольно нахмурился, а Мернаэль побагровел от гнева.

— Мальчишка! Как ты смеешь врываться в наш разговор? Давно штрафы не отрабатывал?

— Ваша мудрость, — спокойно сказал Дилль, — прошу вас оказать помощь королевскому телохранителю. Он тут неподалёку. Лекари его обмазали мазями, но нужна помощь настоящего врачевателя, иначе он умрёт.

— Какая наглость! — почти в полный голос воскликнул Мернаэль. — Ваша премудрость, что вы намерены делать с этим нахалом?

— Так, ну-ка оба — вон отсюда! — распорядился гроссмейстер и, подавая им пример, первым вышел в коридор. — Адепт Диллитон, ты что себе позволяешь? Или возомнил себя гроссмейстером, что пытаешься приказывать высшему мастеру? Так я быстро тебя избавлю от подобных мыслей. И много ещё от чего.

— Ваша премудрость, я готов понести любое наказание, но врачеватели должны оказать помощь Гунвальду, — твёрдо сказал Дилль.

— А ты знаешь, что сейчас все, кто имеет хоть небольшие врачебные умения, находятся здесь, во дворце? Даже Эрстан, хотя генерал Куберт был категорически против. И что Его Величество не умер только потому, что они непрерывно вливают в него свои жизненные силы. И что долго так продолжаться не может, потому что врачеватели не успевают восстанавливаться, — гроссмейстер говорил уже в полный голос. Гвардейцы у дверей на всякий случай расступились в стороны — вдруг старый маг начнёт швыряться чем-нибудь магическим? — А ты хочешь, чтобы они прекратили поддерживать короля и занялись каким-то каршарцем?

— Но мастер Мернаэль не участвует в этом, он мог бы хоть немного поддержать Гунвальда.

— Не тебе решать, кто чем должен заниматься, — сурово сказал Адельядо. — Сейчас главное — поддержать жизнь короля, поэтому каждый врачеватель на счету.

— Тогда научите меня, — не отступался Дилль. — Научите, как передавать жизненные силы, и я сам помогу Гунвальду.

— Я всегда подозревал, что ты — полный дурень, — уже не так громко сказал гроссмейстер. — Ты ведь не врачеватель, а боевой маг. Твоя энергия служит для уничтожения, и от неё пациент сгорит до пепла.

— А биомагия? У меня есть биомагия.

— Биомагия разрушения, не забывай добавлять. Чтобы созидать, а не разрушать, нужно долго учиться. Нет, если ты хочешь превратить каршарца в кучу гниющей плоти — действуй. Возьми свой посох, разозлись, и твой друг моментально перевоплотится.

— Тогда я отправлюсь к тилисцам и выкраду у них врачевателя, — Дилль насупился. — И никто не посмеет мне сказать…

— Умолкни, болван! — в голосе гроссмейстера появились нотки настоящего гнева. — Считаешь себя всесильным сверхмагом? К тилисцам он отправится… Не может Мернаэль сейчас тратить силы ни на кого другого. Если мы сумеем найти в Академии записи Гвинарда, то Мернаэль останется единственным из сильных врачевателей, кто сумеет применить обращённое некромагическое заклятье. Остальные высшие мастера, и я в том числе, пока на это не способны.

— Пусть мастер Мернаэль хоть немного поможет Гунвальду, а в вашем некромагическом заклятьи я тоже могу поучаствовать, — упрямо заявил Дилль. — Гвинард как-то заставил меня оживить мёртвую руку, поэтому я помогу мастеру Мернаэлю, если он поможет Гунвальду.

— Он ещё торгуется! — в негодовании воскликнул Мернаэль, а гроссмейстер удивлённо спросил:

— Что ты сделал?

— Раз тридцать прочитал какое-то некромагическое заклятье, и кисть казнённого преступника начала двигать пальцами. Что-то не так? Гвинард тогда говорил, что все водники занимаются этим.

На лице гроссмейстера появилось странное выражение.

— А ведь я помню тот разговор с ним. Он желал получить тебя в ученики и упомянул, что ты смог передать энергию. Я тогда, честно говоря, не поверил Гвинарду — он был слишком заинтересован в твоём посохе, — Адельядо задумчиво погладил бороду. — Но я даже представить не мог, что ты передал энергию в мёртвую плоть.

— Ты помнишь то заклятье? — мастер Мернаэль вперился грозным взглядом в Дилля.

— Нет, конечно. Там слова такие были, что язык сломаешь. Только контрольное слово помню — эйшвергхиум.

— Эйшвергхиум? Ты ничего не путаешь? — Мернаэль и Адельядо озадаченно переглянулись, и гроссмейстер сказал: — Если мне не изменяет память, Эйшвергхиум — это один из высших некромагов прошлого. Хочешь сказать, что ты сумел воплотить сложное некромагическое заклятье?

— Не думаю, что оно было таким уж сложным, — рассудительно сказал Дилль. — Скорее — наоборот. Гвинард, когда его искал, требовал у фамильяра зелёный список. А если зелёный, значит, не такой уж трудный. Мастер Иггер когда мне отдавал свою книгу, предупреждал, что чёрные заклятья — сложные, красные — трудные, а зелёные я могу и сам пробовать.

— Отличный ход мысли, адепт, — криво усмехнулся гроссмейстер. — Вот только у некромагов зелёные заклятья — самые мощные, под цвет биомагии.

Дилль ошарашенно умолк. Получается, он при помощи обломка посоха сумел провести настоящий некромагический ритуал.

— Так, — Адельядо побарабанил пальцами по стене. — Мер, сходи-ка, проведай каршарца.

— Ади! — мастер Мернаэль возмущённо посмотрел на гроссмейстера.

— Сходи, сходи. Много сил не трать, погляди, чем его можно укрепить до того времени, когда ему смогут помочь остальные.

Мернаэль фыркнул и, стуча посохом, пошёл по коридору. Гроссмейстер ткнул пальцем в Дилля:

— В другой раз я твою башку в гнилую тыкву превращу за такие выходки. Совсем страх перед мастерами потерял — никакого уважения, — Адельядо исподлобья посмотрел на него и спросил: — Ты что, в самом деле собирался идти к тилисцам и выкрадывать у них врачевателя для каршарца?

— Гунвальд — мой друг, и не раз рисковал жизнью ради меня. Я должен попытаться его спасти.

— А как же вампирша? — поднял бровь гроссмейстер. — Ты подумал о ней?

— Илонна первая перестала бы меня уважать, поступи я по-другому, — твёрдо сказал Дилль.

— Тогда забирай её и иди в пажеские казармы. Мы с Мернаэлем скоро вернёмся, передай Оквальду и Криану… хотя, не надо. Я сам им всё скажу.

— Мастер, спасибо вам за Гунвальда, — Дилль поклонился.

— Иди уже, — сварливо сказал Адельядо. — И вот что: позанимайся-ка медитацией. Тебе это вскоре пригодится.

Глава 6

* * *

Эмтрис — был последним крупным городом на пути мироттийцев к Тирогису. Разбежавшиеся остатки юго-западной ситгарской армии стекались в него, и к моменту появления под стенами Эмтриса мироттийцев уже заняли плотную оборону. Король Ниал в очередной раз встал перед дилеммой. Плюнуть на укрывшихся в городе и двинуть армию к Тирогису, опасаясь в любой момент получить удар в спину, или же заняться взятием этого укреплённого города, позволив королю Энмунду захватить первенство в войне против Ситгара.

Ситуация для Ниала с каждым днём становилась всё хуже. Виной тому были наглые хиваши, чьи быстрые всадники саранчой налетали на земли, которые Ниал уже считал своими, вырезали или угоняли в рабство поселян и держали в постоянном страхе жителей городов. Баморр с ног сбился, пытаясь уничтожить пустынников, сегодня появившихся на одном участке условной границы, а завтра сжигавших деревни уже в паре десятков лиг восточнее. И, что самое пакостное, хиваши оставляли за собой поднятых мертвецов. Зомби было недостаточно, чтобы нанести существенный вред — их довольно быстро уничтожали силами воинов и ополченцев, но люди стали бояться покидать дома даже в сумерках, не говоря уже про ночь. Страх перед поднятыми разъедал души не только крестьян, но и воинов.

Встав под Эмтрисом, Ниал в очередной раз собрал военачальников на совещание. Король долго слушал их высказывания и споры по поводу дальнейшего развития военной кампании, потом нашёл взглядом генерала Юнка, не сказавшего за всё время ни слова. Юнк был тем самым человеком, который в прошлый раз не пожелал лишаться головы, выразив своё мнение, не совпадающее с мнением короля.

— Генерал Юнк! — Ниал жестом подозвал его. — Я бы хотел узнать ваши мысли, но вы всё время молчите.

— Я всего лишь солдат, Ваше Величество, и не умею красиво и правильно говорить, — генерал вытянулся перед королём.

— Говорите, как умеете, я хочу знать ваше мнение. Я так понимаю, голова дана военному, чтобы думать, а не просто шлем носить.

И если присутствующие на совещании не поняли, то Юнк очень даже сообразил, о чём говорит король.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — генерал подошёл к карте, где красными и розовыми стрелками были изображены передвижения мироттийской и тилисской армий, а синими — ситгарских войск. — Моё мнение таково: мы уже находимся в заднице, и если пойдём дальше, то окажемся в полной заднице.

Среди присутствующих послышались смешки — действительно, генерал разговаривал, как простой солдат, каковым он, в сущности, и был. Король невозмутимо кивнул Юнку — продолжайте.

— На карте видно, что тилисцы, хотя они и изрядно потрёпаны западной армией Ситгара, находятся в очень выгодном положении. В тылу у них остался лишь один незахваченный крупный город — Морано, но они связали деятельность войск герцога Эльдо. По большому счёту линиям снабжения тилисцев ничто не угрожает, поэтому они могут себе позволить спокойно осадить Тирогис и ждать хоть до следующей зимы. Мы же прошли ситгарские земли почти без боёв. Вот он, наш путь — разрезающий Ситгар по диагонали от границы до Тирогиса. Но нельзя забывать о вонючих хиваши, которые стараниями Юловара теперь оказались в Винлике. Они уже сильно беспокоят примкнувшие к нам ситгарские кланы Кровавой выдры и Южного волка. Они не только рушат наши линии снабжения, но и, я уверен, готовят удар на Эштигер. Не знаю, о чём думает каган Джарем, но по-моему легче напасть на слабо защищённый Эштигер, нежели губить войска при захвате южных ситгарских городов. И если таковое произойдёт, уважаемые эштигерские союзники покинут наши ряды, чтобы оборонять собственную страну. Кроме того, нельзя исключать и нападения хиваши на Беатию, а это ещё минус к нашим силам.

Генерал посмотрел на карту, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Эмтрис будет гнойной занозой, если мы оставим его у себя в тылу. Опять же, не стоит забывать о ситгарских городах, куда была оттянута их южная армия. Сейчас ситгарцы сидят, как мыши, боясь удара от нас или от хиваши. Но кто поручится, что через пару недель они останутся на месте, а не ударят нам в спину, когда мы начнём осаду Тирогиса? На первый взгляд ничего страшного в этом нет — мы легко отобьёмся. Но мы окажемся отрезанными от линий снабжения. А голодный солдат — плохой солдат. Наша армия будет зависеть от тилисцев, с которыми я, честно говоря, даже сортир рядом не вырыл бы. Опять же, восточный Ситгар ни нами, ни тилисцами пока не захвачен — оттуда могут прибыть войска и ополчение. Осаду они, конечно, не снимут — сил не хватит, но неприятности доставят. Нам, а не тилисцам. Если сложить всё вместе, получится картина, где мы будем терять силы, а король Энмунд — наоборот. А с уничтожением Ситгара, Мироттия останется единственным соперником Тилиса, и неплохо бы подумать о том, что будет через год-другой.

Король Ниал слушал генерала, а сам искоса поглядывал на высших военачальников — как они реагируют. Маршал Торон смотрел на Юнка с сочувствием, словно уже прощался с ним, а маршал Энквист, презрительно выпятив нижнюю губу, то и дело порывался сказать что-то резкое.

— Если Вашему Величеству хочется знать моё мнение, то вот оно. Мы должны осадить Эмтрис и отослать обратно мобильную часть армии — лёгкую и среднюю кавалерию, чтобы нейтрализовать угрозу хиваши. А к Тирогису можно отправить, скажем, немного пехоты, десяток инженеров, пару магов и всех церковников во главе с архиепископом Бронкурским — пусть они изображают осаду Тирогиса, а основная работа ляжет на тилисцев. Если же возникнет необходимость, мы за пару дней сможет перебросить основные силы под Тирогис. Но безоглядно рваться к ситгарской столице, рискуя получить удар в спину, нельзя.

Генерал Юнк закончил и склонил голову, думая, что гнев короля сейчас обрушится на него. Да и остальные — и военные, и придворные застыли, ожидая, что скажет Ниал.

— Теперь понятно, почему вы молчали, господин генерал, — едко сказал маршал Энквист. — Вы говорите не как солдат, а как прожжённый маркитант.

Лицо Юнка побагровело от гнева.

— Я говорю так, потому что знаю об армии всё, в отличие от некоторых, которые видят её только из шатра и не понятия не имеют, сколько солдату положено каши в день. Вы, господин маршал, никогда не пробовали сесть у солдатского костра и сожрать то, что едят рядовые пехотинцы? Попробуйте, тогда, возможно, при планировании операций вы будете учитывать, что людям нужно хотя бы иногда есть и пить.

— Вы забываетесь, Юнк! — возвысил голос Энквист.

— А я поддерживаю генерала, — вдруг поднялся маршал Торон. — Может, я бы высказался не столь категорично, но в основном он прав.

— Довольно, — негромко сказал король Ниал. — Маршал Энквист, я вижу, что вы устали сверх меры. Поезжайте в своё имение и отдыхайте, пока ваши полководческие таланты вновь не понадобятся Мироттии.

— Ваше Величество, я совершенно не устал! — возопил маршал, столь позорно отправленный в ссылку прямо с театра боевых действий, но король лишь холодно на него взглянул и повернулся к Юнку.

— Господин генерал, в моём штабе открылась вакансия. Будьте добры занять её и совместно с маршалом Тороном разработайте детальный план наших действий. Завтра утром я желаю его видеть. Все свободны.

Королевский шатёр опустел. Ниал склонился над картой. Да, Юнк прав. Как ни печально, но придётся дробить армию — часть войск отсылать обратно для борьбы с хивашскими тысячами.

— Всё-таки, молодец Юловар, — хмыкнул Ниал. — Хотя это ему и не сильно помогло, но он грамотно сумел ввести в игру хиваши. Ну, что ж, пусть Энмунд берёт Тирогис, а я займусь обустройством своих новых земель.

* * *

Эрстан выблевал остатки завтрака прямо на пол Тронного зала, но никто из присутствующих даже не поморщился. Слуги быстро убрали возникшее недоразумение, а сам архимаг ещё долго раскачивался с закрытыми глазами, словно намереваясь повторить процедуру очистки организма.

— Почему так долго? — шёпотом спросил недавно подошедший Адельядо у мастера Мернаэля.

— Эрстан говорит, что ястребы очень независимы и своенравны, — так же шёпотом ответил тот, — и связь с Руадо в их голове часто теряется. В этот раз он потерял птицу, едва та взлетела над Тирогисом.

— Может, дело вовсе не в ястребах? Может, это наши заклятые друзья из тилисской Академии нашли способ противодействия?

— Кто знает? — развёл руками Мернаэль. — Но ведь с жаворонками и совами у него таких трудностей не возникало.

— Есть контакт, — наконец изрёк Эрстан. — Тилисцы уже миновали перекрёсток Трёх Дубов. Это разведчики — около полусотни верховых. Они въезжают в деревушку… я не знаю названия. Тилисцы жгут дома и постройки. Я вижу, они вытаскивают из погреба крестьян. Мужчину и мальчика убивают, жену и двух дочерей… М-мрази! — лицо Эрстана побелело и даже заострилось, а губы превратились в тонкую линию. — Они насилуют их, даже младшую девочку. И смеются.

Королева, слушавшая о том, что происходит сейчас в нескольких десятках лиг от неё, побледнела, а её синие глаза превратились в две льдины. Господин Луавиль с тревогой смотрел на неё, ожидая взрыва эмоций, но Линда сумела удержаться. В противоположность королеве на лицах обоих маршалов и генерала Куберта никакого волнения не было заметно. Возможно потому, что во время войны описываемое архимагом происходило повсеместно, как с одной, так и с другой стороны. Женщины врага — это часть добычи солдат, и ни один разумный военачальник не отменит этот приз, если не хочет бунта и неповиновения.

— Оказывается, с ними был церковник. Он слез с лошади и пинками отгоняет насильников от жертв, — продолжал Эрстан.

Архиепископ Одборгский, пришедший вместе с гроссмейстером, облегчённо вздохнул, но, услышав следующие слова архимага, стал белее снега.

— Он вспарывает животы женщин ножом и ругается на кавалеристов. Те садятся на коней. Разведчики едут дальше. Вдали вижу армию Тилиса. Сейчас я попробую… нет, слишком далеко. Я опять потерял контакт.

Эрстан открыл глаза и устало вздохнул. Слуги помогли ему подняться на ноги.

— Простите, Ваше Величество, у меня нет больше сил.

— Спасибо, господин маг, — безжизненным голосом сказала Линда. — Увиденное вами лишний раз доказывает, что пощады никому из нас ждать не приходится. Господа маршалы, я желаю знать, как обстоят дела с защитой крепостных стен.

— Ваше Величество, Тирогис готов к осаде, — сказал маршал Брунри.

— Я неточно выразилась. Я хочу лично осмотреть всё.

— Но зачем, Ваше Величество? Стены Тирогиса крепки, в стрелковых башнях скорпионы готовы к стрельбе, а маги активировали защитные заклятья у ворот.

— Я хочу увидеть солдат и поговорить с ними. Лейтенант Настон, найдите мне кольчугу подходящего размера и шлем. Кэй, — Линда повернулась к служанкам, — ты поищи толстый шерстяной свитер, я его надену вместо поддоспешника. А ты, Эли, принеси в мою спальню штаны и сапоги.

Лейтенант удивлённо уставился на королеву. Да и остальные тоже. И только Луавиль незаметно усмехнулся в усы.

— Господа, ждите меня здесь, я скоро вернусь.

— Ваше Величество, вы не должны ходить в мужских штанах, — нерешительно сказал маршал Брунри.

— Госпожа Илонна ходит в мужской одежде, но вас это не смущает.

— Госпожа Илонна — вампирша. К тому же, она — воин, и с мечом обращается лучше многих наших солдат.

— Кстати, спасибо, что напомнили, маршал. Лейтенант, заодно принесите лёгкую булаву и пояс пехотинца.

Линда величественно удалилась из Тронного зала. Военные, придворные, гроссмейстер и архиепископ проводили её взглядами, а лейтенант Настон ушёл выполнять странный приказ.

— Кто поручится, что мы не потеряем королеву, как уже почти потеряли короля? — гроссмейстер Адельядо озвучил вопрос, написанный на лицах военных и придворных.

После короткого, но бурного совещания, решение было найдено. Полчаса спустя, когда королева вновь появилась в Тронном зале, её никто не узнал — настолько изменили Линду мешковатая кольчуга, глубокий шлем и пехотные стёганые штаны.

— Лейтенант, я поеду верхом. Седло подготовьте мужское, — сказала Линда. — Господа маршалы, генерал Куберт, давайте начнём с главных ворот.

— Хорошо, Ваше Величество, — согласились оба маршала, — мы как раз собирались вам предложить именно это. Но мы просим разрешить мастеру Мернаэлю сопровождать вас. Он временно заменит покойного мастера Ильминга.

От Линды ускользнуло то, как генерал Куберт выразительно посмотрел на своего адъютанта, и как тот поспешно покинул сначала Тронный зал, а затем и королевский дворец. Она также не знала, что адъютант сообщил о маршруте господину Венгену, который немедленно разослал курьеров. После прокураторского приказа на улицах и в брошенных домах около главных ворот начали появляться люди Венгена, переодетые кто в добропорядочных горожан, а кто и в оборванцев. Но как бы они ни выглядели, у каждого было припасено оружие на случай внезапного нападения на королеву. Прокуратор больше не хотел повторять ошибку, возможно, стоившую жизни королю.

По пути Линда, встречая патрульные десятки, останавливалась, разговаривала с солдатами и расспрашивала их о нуждах. При этом королева приказывала своей свите отъехать в сторону, а потому ни маршалы, ни генерал Куберт, ни маг не слышали, о чём Линда беседовала с рядовыми. По окончании каждой встречи королева доставала небольшой лист жёсткой бумаги и стилус и что-то записывала, после чего поездка продолжалась. Патрульные изумлённо обменивались впечатлениями о том, какая красавица у них королева, и как она, оказывается, человечна — не гнушается обращаться с простыми солдатами и сержантами.

Проезжая мимо площади Пяти побед, Линда поинтересовалась, почему та заставлена солдатскими палатками. Маршал Гернельм ответил, что здесь расположили раненых в боях против тилисцев.

— Я не спрашиваю — кого, я спрашиваю — почему здесь, а не в помещениях, — ледяным тоном спросила Линда.

— Но, Ваше Величество, в Тирогисе нет зданий, чтобы вместить такое количество раненых.

— Есть, — немного подумав, ответила она. — Отдайте приказ сегодня же перенести этот лагерь в бывший дворец герцогов Фрадбургских. Если кто-либо будет препятствовать — челядь или бывшие приверженцы клана Сокола — сажать в тюрьму. Будут сопротивляться — казнить на месте.

Её внимание привлекли вопли военного, орущего на двух мужчин в серых передниках. Линда повернула лошадь и приблизилась к месту ссоры.

— … я вас лично изрублю! — пышные усы военного топорщились от гнева. — Думаете, если они раненые, можно у них воровать мясо? Да я за своих парней не только вам — самому суперинтенданту голову отчекрыжу!

— Что здесь происходит?

Офицер со нашивками лейтенанта кавалерии обернулся, увидел женщину в военном облачении, которую сопровождали маршалы, генерал Куберт и высший маг, и быстро смекнул, что она — важная шишка. Следовавшая в отдалении полусотня гвардейцев подтверждала эту догадку. А кого могут сопровождать королевские гвардейцы?

— Ваше Величество, происходит то, что эти два негодяя воруют мясо у раненых.

— Ничего мы не воруем, — тихо сказал один из мужчин. — Что дают, то и кладём в котёл.

— Тогда почему мяса наполовину меньше, падаль? — заорал лейтенант. — Отвечай!

— Погодите, офицер, — Линда посмотрела на поваров. — Сколько мяса вы положили в этот котёл?

— Шесть фунтов, Ваше Величество.

— Что за мясо?

— Говядина, Ваше Величество.

— Сколько получилось на выходе?

— Четыре фунта. Мы не воровали, и никто к котлу не подходил. Мясо уварилось.

— Врёшь, собака! — снова закричал лейтенант. — Я же вижу, что вы раненых объедаете.

— Господин офицер, вы знаете, что мясо теряет вес при варке? — осведомилась Линда.

— Но не настолько же!

— Генерал, — Линда обернулась к Куберту, — распорядитесь доставить сюда ещё шесть фунтов точно такого же мяса. Пусть эти господа в присутствии уважаемого офицера повторят всё, что они делали. После варки контрольной порции мясо взвесить. И если окажется, что оно уварилось до четырёх фунтов, вы, господин лейтенант, прилюдно принесёте извинения этим поварам и всей интендантской службе.

Оба повара бухнулись на колени и принялись горячо благодарить королеву.

— А если мяса будет больше? — непримиримо спросил пышноусый кавалерист.

— Тогда вы лично приведёте в исполнение приговор трибунала. Но я уверена, что вам придётся приносить извинения.

— Ну… если Ваше Величество уверены… — он нахмурился, затем выхватил из ножен меч и, подняв его остриём вверх, рявкнул: — Господа, приношу вам свои искренние извинения за необоснованные подозрения. Если этого недостаточно, я готов дать вам удовлетворение любым способом, не затрагивающим честь офицера.

Повара смущённо переминались с ноги на ногу, не зная, что им делать. Какое удовлетворение может получить повар от военного? Полторы ладони стали между рёбер.

— Как ваше имя, офицер?

— Барон Меброн, Ваше Величество. Лейтенант, командир кавалерийской сотни Дизанского полка.

— Я запомню. Примите это — я признательна вам за ваше беспокойство о солдатах, — с этими словами Линда сняла с пальца перстень с рубином и протянула его лейтенанту.

Тот осторожно взял кольцо, низко поклонился, после чего пылко поцеловал подарок и тут же надел себе на палец.

— Едем дальше, — Линда тронула бока коня пятками. — Господин генерал, не забудьте — сегодня же всех раненых переселить во дворец.

Куберт поехал выполнять приказ, королева со свитой уехала. И пока она не скрылась из виду, три человека не сводили с неё глаз.

— О, Единый, как она прекрасна! — выдохнул лейтенант и повернулся к поварам. — Что, действительно мясо так сильно уваривается?

— Мы ж вам, ваше благородие, говорили, но вы не слушали.

— С ума сойти! Наша королева не только прекрасна и умна, но даже знает, как готовить мясо. Демоны меня раздери, какая женщина!

До самого вечера королева в сопровождении маршалов объезжала стены Верхнего Тирогиса. И офицеры, и солдаты глядели на королеву подобно лейтенанту Меброну — с восхищением и удивлением. Весь день среди войск, заполонивших ситгарскую столицу, только и было разговоров, как прекрасна, умна и справедлива их королева. Вернувшись во дворец, Линда выложила маршалам составленный ею список замечаний и ушла отдыхать — после целого дня в седле спина её разламывалась, а ноги ужасно болели. Маршалы пробежались глазами по бумаге и облегчённо выдохнули — слава Единому, всё по делу и никаких дурацких женских капризов.

— Хорошо, что она не поехала в Нижний Тирогис, — мрачно сказал Брунри. — Нам пришлось бы бессмысленно дробить силы.

Гернельм согласно кивнул. Спроси их королева, почему ворота и стены нижнего города так слабо защищены, и им пришлось бы сказать то, что станет известно ей позднее, когда тилисцы пойдут на штурм. Верхний Тирогис расположен на холмах и с нижним соединяется мостами через реку Лардиль. Нижний Тирогис невозможно удержать, а это значит, что все его жители, которые не согласились перебраться наверх или не смогли покинуть пределы нижнего города, обречены.

Глава 7

* * *

Дилль и Илонна, вернувшись в пажеские казармы, первым делом проведали Тео. Что бы ни говорил гроссмейстер, но не все врачеватели находились около умирающего короля — мастеров Дорриха и Горгуна, и Тео вместе с ними, лечили, как минимум, трое. Во всяком случае именно столько врачевателей Дилль увидел в комнате, где располагались пострадавшие маги.

Доррих и Горгун лежали на кроватях — в сознании, но совершенно обессиленные. Тео по-прежнему был забинтован, и на вопрос Дилля «Как он?», врачеватели сказали, что если всякие посторонние не будут мешаться, то вампир вскоре встанет на ноги. Намёк был более, чем прозрачен, и Дилль с Илонной поспешили уйти.

Оквальд с чёрной повязкой на глазу, назначенный временным комендантом, показал Илонне её комнату — вампирша осталась обустраивать своё новое жилище, а мужчины вышли.

— Ваша мудрость, вы не могли бы ненадолго перейти в астрал? — сказал Дилль Оквальду, когда они оказались в коридоре.

— Моя мудрость может. Чего ты вдруг так заофициальничал?

— С мастером Мернаэлем наобщался, — буркнул Дилль.

— Понятно, — усмехнулся Оквальд. — Старик Мернаэль любит официоз. А зачем мне в астрал?

— Покажу кое-что.

— Ну, давай, — заинтригованно сказал Оквальд и перенёс разум в астрал.

— Ничего странного не замечаете, мастер? — спросил Дилль, когда оказался там же.

— Твоя аура стала более насыщенной, если ты об этом.

— Дело не во мне. Поищите ауру Илонны. Я-то её уже не вижу, но ваш горизонт больше моего.

— Ах, чтоб меня! — поражённо воскликнул Оквальд. — Вампирша — маг? Постой, у неё аура очень похожа на твою…

— Вероятно я каким-то образом передал Илонне драконью магию. Гроссмейстер временно заблокировал ей магические способности, чтобы она не натворила по незнанию бед.

— Ты передал ей драконью магию? — медленно, словно переваривая сказанное, повторил Оквальд. — Немыслимо. Разве можно передать магический дар?

Оквальд долго разглядывал ауру вампирши, сравнивал её с диллевой и в конце концов был вынужден признать полное сходство.

— Возвращаемся, — коротко приказал он, исчезая из астрала.

— А она об этом знает? — спросил Оквальд после того, как Дилль вернулся в реальный мир.

— Да, — ответил Дилль. — Но пока ничего не умеет, даже эрги собирать.

Он подробно рассказал обо всём, что успел заметить, в том числе и об огненном мече в руке Илонны. Последнее поразило Оквальда куда больше, чем всё сказанное ранее.

— Говоришь, огоньки на лезвии плясали? И меч был вполне обычный? То есть, вампирша, даже несмотря на блок гроссмейстера, каким-то образом сумела направить магию на оружие? Очень любопытно. Интересный талант, очень интересный. Но если она унаследовала дар от тебя, значит, и ты должен уметь так же.

— Я же могу распределять огонь на посохе, — пожал плечами Дилль. — Что тут удивительного?

— Да ты что! Посох — это мощный магический артефакт, предназначенный для работы с магическими энергиями. А придать обычной железяке свойства зачарованного меча — это надо очень постараться. Ну-ка, мастер огня, давай попробуем. Пойдём.

Мастер Оквальд зашёл в свою комнату, дал Диллю тренировочный меч и сказал:

— Начинай.

Дилль мысленно пожал плечами и приступил к формированию огненного сгустка, после чего попытался распределить его по поверхности меча. Яркая вспышка и рой искр, посыпавшихся с лезвия, — вот и всё, что у него получилось. Дилль огорчённо вздохнул — почему-то он был уверен, что сумеет сделать огненный меч не хуже, чем у Илонны.

— Интересно, — мастер Оквальд удивлённо приподнял бровь, — я хотел, чтобы ты понял, как сложно передать энергию в меч. А ты почти сумел это сделать. Ничего не понимаю.

— Не понимаю, что вы не понимаете.

— Посох — предмет, магически связанный с тобой. И передача ему энергии равносильна тому, как если бы ты пытался переместить огонь из одной руки в другую. А меч для тебя — вещь чужая и для приёма магии не предназначенная. Однако у тебя почти получилось это сделать.

— Но ведь артефакторы как-то начиняют совершенно чужие мечи магией, — возразил Дилль.

— Вот не знал, что ты преуспел в артефакторике. Какой у нас, оказывается, талантливый и разносторонний адепт, — иронично усмехнулся Оквальд.

— Нет, конечно, — смутился Дилль. — Я об этом только слышал.

— Артефакторами становятся после долгих лет обучения, и каждый маг работает с материалами своей стихии. Маги металла — со сталью, золотом, бронзой, а земельщики — с камнями для амулетов и медальонов. До сих пор я не замечал у тебя предрасположенности к магии металлов — поэтому меня так озадачила твоя почти успешная попытка.

— Маг металла — это интересно, — воодушевился Дилль. — Можно, я попробую ещё разок.

— Попробуй, но с другим металлом. Вон бронзовая дверная ручка.

Дилль схватился за жёлтую металлическую ручку и попытался распределить по её поверхности магическое пламя. К его огорчению ни одной искры на бронзовой ручке не появилось.

— Угу, — промычал Оквальд. — Держи кольцо — посмотрим, как у тебя обстоят дела с золотом.

С золотом дела обстояли, как и с бронзой — никак.

— Странно, — нахмурился Оквальд. — Бронза — самый лучший металл для наложения заклятий, и начинающие артефакторы свои первые работы проводят именно с ним. Давай ещё раз с мечом.

Дилль послушно повторил распределение огня, на сей раз тренировочный меч окутался алым искрящимся облаком, которое продержалось около минуты и исчезло.

— Явное предпочтение железа, — пробормотал себе под нос Оквальд. — Так, на плацу в углу я видел горку подков. Пошли туда.

Как ни странно, но опыт с железными подковами показал, что они тоже не подвержены огненной магии. Мастер Оквальд выпучил уцелевший глаз, удивлённо уставившись на Дилля.

— Так не бывает, — заявил он. — Или ты мне голову морочишь, или…

— Или?

— Или я не знаю, — признался наставник. — По-хорошему надо бы с твоей Илонной поэкспериментировать, но её способности заблокировал гроссмейстер.

Он посмотрел на меч в руке Дилля, затем велел ему ждать и ушёл. Вернувшись, мастер Оквальд протянул ему кинжал.

— Хочу проверить одну мысль, — сказал он.

Дилль призвал огонь, распределил его по поверхности кинжала и обнаружил, что огонь послушно растёкся не только по лезвию, но даже по рукояти. Правда, вскоре исчез, и кинжал вновь стал прежним.

— Прекрасно, — покачал головой Оквальд. — У тебя определённая склонность не просто к стали, а конкретно к боевому её исполнению. Впервые слышу о таком.

В этот момент на плац вышла Илонна, увидела Дилля с мечом в руке и, подойдя с мастеру Оквальду, с недовольным видом заявила:

— У Дилля уже есть наставник по фехтованию, и новые ему не нужны.

Оквальд нахмурился — он, в принципе, не рвался обучать Дилля работе с мечами, но тон вампирши был слишком вызывающим, чтобы игнорировать его.

— Наставник имеется, и я от этого не самоустранялся. А что, есть претензии?

Теперь нахмурилась уже Илонна.

— До того момента, как я взялась обучать его, он фехтовал, как курица лапой. Попрошу больше не портить его навыки.

— Сударыня, не будь вы женщиной, за такие слова я бы вызвал вас на дуэль, — сказал Оквальд.

— Я — воин, и всегда готова принять вызов.

— Прекратите! — завопил Дилль, вставая между ними. — Вы с ума сошли? Мастер, Илонна ранена и не может сейчас сражаться даже вполсилы. Илонна, магов запрещено вызывать на дуэль под страхом смертной казни.

Мастер-маг и вампирша продолжали сверлить друг друга сердитыми взглядами. Илонна непримиримо мотнула головой и сказала:

— Тогда мы можем провести поединок на тренировочных мечах. Если я сломаю ему пару-тройку рёбер, за это ведь на эшафот не отправят.

— Хорошая идея. Поскольку вы ранены, я не буду избивать вас слишком сильно.

Дилль посмотрел на Оквальда, затем на Илонну и понял, что остановить этих двоих ему не удастся.

— Наденьте хотя бы шлемы, — обречённо сказал он. — Уши ведь лишними не бывают.

Оквальд вежливо предложил вампирше пройти за ним и выбрать себе шлем и меч по руке. Илонна придирчиво осмотрела тренировочное оружие, резко высказалась о его качестве и тех, кто этим утилем пользуется, и, наконец, остановилась на среднем мече. Оквальд тоже подобрал себе оружие.

На плацу они встали друг перед другом, поклонились и без слов приступили к поединку. Стоявший у входных ворот стражник тут же забыл об обязанностях и с интересом уставился на фехтующих. Трое магов, проходивших мимо, тоже остановились, затем из казарм высунулись ещё двое. Через пять минут на плацу толпилось уже человек двадцать, наблюдавших за схваткой.

Повреждённая нога вампирши не позволяла ей быстро перемещаться, а до сих пор не зажившие руки уставали очень быстро, но Илонна демонстрировала всё, что умела. Когда уставала её правая рука, она моментально перебрасывала меч в левую. Когда такое произошло в первый раз, мастер Оквальд на мгновенье стушевался — фехтование с левшой немного отличается. Но, получив болезненный тычок в грудь, маг собрался и больше такие финты вампирши его не смущали.

Оквальд довольно быстро понял, что Илонна старается избегать сильных столкновений, боясь потерять оружие. Маг едва не выбил меч из руки вампирши резким паррэ, отсалютовал ей, и больше так не делал. Илонна поняла намёк и перестала перебрасывать меч.

Дилль с колотящимся сердцем смотрел на поединок. Он машинально отмечал уколы и касательные удары, которыми фехтующие щедро награждали друг друга, и почему-то был уверен, что ничего страшного не произойдёт. Первые минуты боя были опасными, когда Илонна пылала злостью, а Оквальд был преисполнен желания наказать нахальную вампиршу. За Оквальда он не переживал, а вот за Илонну — очень даже. Причём, беспокоило его не то, что она получит несколько синяков, а то, что её неокрепшие кисти опять будут травмированы. А свободных врачевателей, которые смогут легко восстановить повреждение, нет.

Постепенно поединок выровнялся. Теперь уже маг и вампирша на махали мечами с бешеной скоростью, а вдумчиво наносили удары и корректно парировали их. Получив очередной укол, Оквальд отступил на шаг и попросил повторить удар. Илонна слегка поклонилась и повторила хитрый выпад. Маг парировал и нанёс ответный удар, после которого рука Илонны разжалась, и меч со звоном упал на камни плаца. Дилль отметил, как Оквальд при этом слегка вывернул кисть, чтобы остриё меча ударило Илонну в сгиб локтя.

— Благодарю вас, сударыня! — Оквальд поднял меч остриём вверх. — Я узнал несколько новых движений. Будет приятно пофехтовать с вами, когда ваши руки приведут в порядок.

Илонна подобрала меч, отсалютовала Оквальду и сказала:

— Приношу вам свои извинения. Вы больше воин, чем маг. Я заметила, вы щадили меня. Надеюсь, не как женщину?

— Разумеется, нет. Я же видел, что ваша хватка слабнет, и счёл недостойным пользоваться ранением противника. Ваше мастерство великолепно.

— А ваше, если я правильно понимаю, находится на уровне мастера клинка, — проворчала Илонна. — Что ж, это мне урок — не соваться к кому не просят.

— Больше пятидесяти лет ежедневных тренировок не проходят даром, — улыбнулся Оквальд.

— В таком случае, почему вы не сумели научить своего адепта хотя бы основам фехтования? — вернулась к тому, с чего начался спор, Илонна. — У нас даже дети орудуют мечом лучше.

— Но он и сам никогда не рвался изучать фехтование, — развёл руками Оквальд. — Посох — дело другое, тут Дилль вполне на уровне. А меч не для него. Он даже простейшие приёмы не может освоить. Или не хочет, уж не знаю.

Илонна бросила взгляд на Дилля, сразу же уставившегося на флюгер и сделавшего вид, что разговор идёт не о нём.

— Я, конечно, не опытный наставник, — сказала она, — но на мой взгляд он очень даже быстро освоил и первую ситгарскую стойку, и короткий выпад, и короткий блок. Большего мы, к сожалению, не успели, но это он освоил за вечер. Вот почему я подумала, что вы — плохой наставник.

— Дилль сумел сделать блок мечом? — изумлённо спросил Оквальд. — Да он же все выпады встречал одинаково — своей грудью. Не поверю, пока сам не увижу. Адепт, в стойку!

Дилль вздохнул — он так и знал, что этим всё и закончится. Он встал в первую стойку, и Оквальд удовлетворённо кивнул.

— Неплохо. Ноги на месте, оборот правильный. Готов? Атакую прямым выпадом.

Мастер нанёс быстрый удар, который Дилль автоматически парировал так, как учила его Илонна. Он накрыл лезвие меча наставника и, не разрывая контакта, дождался, когда меч Оквальда остановится, после чего — совершенно неожиданно для себя, сделав короткий шаг, вывернул кисть и повторил удар, которым маг обезоружил вампиршу. Остриё его меча сильно ткнуло в сгиб локтя наставника, Оквальд охнул, и его меч со звоном упал на плац.

— Чтоб меня порвало! — изумлённо воскликнул Оквальд, потирая руку. — Как ты сумел?!!

Илонна тоже глядела на Дилля с неприкрытым удивлением. Он пожал плечами и сказал:

— Не знаю. Просто я увидел возможность атаковать.

— Увидел он, — проворчал Оквальд, поднимая меч. — К бою!

На сей раз наставник сделал длинный выпад, который Дилль блокировал. Но, поскольку дистанция была большой, он не атаковал Оквальда в ответ. Мастер сделал ещё три выпада, причём, один за другим, и все три Дилль блокировал или отвёл. Не успел он порадоваться своему успеху, как закруглённое остриё меча наставника больно ударило его в грудь.

— Не отвлекайся! — рявкнул Оквальд. — Атакую!

Теперь уколы посыпались на Дилля, как из рога изобилия. Три из четырёх от блокировал, но последний обязательно его доставал. Дилль начал злиться, но это привело только к увеличению пропущенных ударов. Он вспомнил, что Оквальд советовал Тео на тренировках быть хладнокровным, и постарался унять растущую в нём ярость, после чего его блоки начали работать исправно. Когда же мастер увлёкся, Дилль вновь повторил укол в локоть, и меч Оквальда вторично упал.

— Это точно ты? — Оквальд с подозрением посмотрел на Дилля. — Тебя в западной армии не подменили? С ума сойти, я дважды попался на одну и ту же уловку.

Дилль победно улыбнулся Илонне, с лица которой так и не сошло удивлённое выражение.

— Это точно я. Можете в астрале убедиться.

— В астрале вас двое, между прочим, — буркнул Оквальд. — Чудеса какие-то. Дилль научился держать меч, госпожа Илонна стала обладателем драконьей магии… Мир перевернулся с ног на голову.

Слова мастера вдруг сделали мутную мозаику в голове Дилля ясной и понятной картиной. Точно — по-другому и быть не может!

— Илонна, а ведь мы с тобой поделились друг с другом своими талантами, — сказал он, глядя вампирше в глаза. — Ты, никогда не обладавшая магией, получила драконий дар, а я, не умевший правильно просто держать меч, начал понемногу фехтовать.

— И как вы это сделали? — сгорая от любопытства, спросил мастер Оквальд.

— Подозреваю, что во всём виновато прикосновение душ, — Дилль улыбнулся Илонне, а она улыбнулась ему в ответ.

— Что это за штука?

— Что это такое, и как оно работает, не знаю. Думаю, это чисто вампирская магия.

Оквальд задумчиво посмотрел сначала на Дилля, затем на Илонну.

— Может быть, — медленно сказал он. — Во всяком случае, это объясняет твои успехи в фехтовании. Но всё-таки, я сомневаюсь.

— А вы заметили, что я давно хожу без платка? — неожиданно спросила Илонна.

До Дилля только сейчас дошло, что вампирша, которая при первой их встрече носила тёмный платок, защищавший лицо от яркого света, действительно, давно уже обходится без этого аксессуара. Сказать честно, он даже не смог вспомнить, надевала ли она его хоть раз за время пребывания в западной армии.

— Солнечный свет больше не вредит мне, хотя и обжигает. Не удивлюсь, если ты, к примеру, начнёшь видеть в темноте. Ну-ка, дай посмотреть на твои зрачки.

Илонна приблизилась, внимательно осмотрела глаза Дилля и серьёзно сказала:

— Плохо дело. Зрачки исчезли полностью, значит, вскоре ты перейдёшь на ночной образ жизни. Мало того, спать будешь, как летучая мышь — вниз головой.

Дилль позеленел и в панике помчался к ближайшему зеркалу, а мастер Оквальд изумлённо посмотрел на вампиршу.

— А почему спать вниз головой?

Илонна не выдержала и рассмеялась.

— Чтобы он не задавался. А то возомнит себя великим фехтовальщиком.

Оквальд покачал головой.

— А я ведь поверил. Вы с ним сто́ите друг друга. Дилль тоже любит сочинить что-нибудь эдакое…

— Видимо, этот талант мне тоже от него достался, — усмехнулась вампирша.

Дилль вернулся, кипя от негодования.

— Мои зрачки на месте.

— Значит, я ошиблась, — невозмутимо сказала Илонна.

Дилль понял, что его провели, как мальчишку, и погрозил ей пальцем.

— Вот когда гроссмейстер снимет с тебя магический блок, я тебе устрою занятия в стиле мастера Оквальда. Будешь бегать от моих огненных шаров, пока не попросишь пощады.

— Какой ещё блок? — удивилась Илонна.

Дилль рассказал о том, что Адельядо заблокировал ей магические способности, и вампирша немедленно рассердилась.

— Старый прохвост! Да как он посмел без моего согласия?!!

— Сударыня, — теперь пальцем погрозил ей уже Оквальд, — не стоит так выражаться в адрес своего будущего начальства. А что вы на меня так уставились? Думаете, старик упустит возможность заиметь ещё одного адепта с драконьим даром? Не сомневаюсь, что гроссмейстер, едва вернувшись из королевского дворца, тут же начнёт обрабатывать вас. И ведь обработает, будьте уверены.

Дилль, на собственном опыте познавший целеустремлённость и напористость Адельядо, кивнул.

— Да, придётся тебе записываться в адепты.

— Глупости, — отмахнулась Илонна. — Я — воин, а не маг.

— Но ты же хотела изучать магию вместе со мной.

— Ну-у, — протянула Илонна, — думала изучить фокус-другой. Но целыми ночами корпеть над заклятьями я не хочу. Так что у вашего гроссмейстера ничего не выйдет.

Мастер Оквальд печально улыбнулся и тихо проговорил, обратившись к ней так, словно Илонна уже была ученицей Академии:

— Адепт, а ты подумай о том, что с тобой будет, если тебя не обучить владению магическим даром. Ты искалечишь других или изуродуешь сама себя. Или и то, и другое. Это ведь, как дать острейший меч младенцу. Но даже если ты каким-то чудом и сумеешь удержаться от членовредительства, то знай одну вещь: наш гроссмейстер не такой человек, чтобы оставить без внимания потенциальную опасность. А владеющий драконьим даром — это большая угроза, как для ситгарской Академии, так и для самого Ситгара. И если ты не захочешь вступить в скудные ряды наших адептов, то Адельядо сделает всё, чтобы потенциальная угроза когда-нибудь не стала реальной. Я понятно объяснил?

Илонна недоверчиво посмотрела на мастера Оквальда, затем перевела взгляд на Дилля и сказала:

— Вот ты мне удружил.

Глава 8

* * *

Оквальд оказался прав. Адельядо, едва приехав в пажеские казармы, первым делом осведомился, на месте ли вампирша и сразу же направился в дальнюю комнату, где обнаружил Илонну и Дилля.

— Освоилась? — даже не поздоровавшись, спросил он. — Отлично. Если что-нибудь нужно приобрести — предметы обихода, одежду или оружие, обращайся к мастеру Оквальду. Он всё сделает. Пока мы не можем вернуться в Академию, придётся тебе довольствоваться тем, что есть, а уже в Академии…

— Зачем я должна туда ехать, ваша премудрость? — изобразила наивность Илонна.

После разговора с Оквальдом она долго размышляла и была вынуждена признать, что мастер прав. Дилль рассказал ей, как старик Адельядо придумал многоходовый план, чтобы заставить его стать адептом Академии. И, наверняка, для Илонны он уже приготовил какое-нибудь хитрое предложение, от которого она не сможет отказаться. Но узнать всё от самого гроссмейстера, конечно, не мешало.

— Затем, что адепты должны жить в Академии всё то время, пока обучаются. Думаю, это известно даже в землях вампирских кланов.

— А если я не пожелаю стать адептом?

— А ты не желаешь? — вопросом на вопрос ответил гроссмейстер. — Странно, мне казалось, что у тебя ума побольше, чем у некоторых.

Палец Адельядо ткнул в сторону Дилля, который негодующе кашлянул.

— Не захочешь — уговаривать не буду. Я сниму блок, который не позволяет тебе пользоваться магической энергией, и ступай на все четыре стороны. В другое время я бы отдал приказ уничтожить тебя, как обладателя сильного и неподконтрольного магического дара, но сейчас война. Не знаю, сколько мы ещё проживём. Ситгар гибнет, Академия почти погибла. Поэтому, если ты не желаешь стать полноправным начинающим магом, можешь превратиться в отменного и хорошо прожаренного самоубийцу. Но я думаю, вы уже всё обсудили и пришли к единственно верному решению, а потому предлагаю следовать за мной.

И, не дожидаясь их, гроссмейстер вышел из комнаты вампирши.

— Он всегда такой? — спросила Илонна.

— Нет, конечно. Обычно — гораздо хуже.

— Тогда пойдём.

В столовом зале, временно превращённом в зал совещаний, сидели сам гроссмейстер Адельядо, мастера Мернаэль, Росс, Шоджо и Криан. Кроме них там же находились мастер Оквальд, мастер Вальдени и незнакомый Диллю архимаг. А теперь к обществу добавились и Дилль с Илонной.

— Все в сборе, — кивнул Адельядо. — Тогда первый и самый лёгкий вопрос повестки дня — принятие в адепты вампирши из клана Григот. Ситуацию я вам вкратце обрисовал, сама претендент возражений не имеет. Предлагаю провести инициацию.

Илонна недовольно поморщилась — её поставили перед фактом, толком ни о чём не спросив и ничего не рассказав. Но она понимала, что деваться ей некуда, а потому вышла на середину зала. Дилль ожидал, что ей сейчас подсунут амулет — как ему и Тео в своё время, но вместо этого гроссмейстер просто сказал:

— Произнеси те слова, которые считаешь нужным.

Удивлённая Илонна задумалась, помолчала, собираясь с мыслями, и, пожав плечами, сказала:

— Я хочу стать магом.

Мастера заулыбались, но гроссмейстер окинул их сердитым взглядом.

— Замечательно. Тогда держи инициатор. Уколи им палец.

С этими словами Адельядо протянул Илонне крошечный кинжал с ядовито-зелёным лезвием. Илонна кольнула остриём палец, и её тут же окутало жёлто-красное сияние. Дилль восхищённо смотрел на вампиршу — окутанная ореолом, она казалась истинным дитём огня. Вскоре сияние пропало, и гроссмейстер жестом предложил ей сесть на место.

— Порядок занятий и наставника мы определим позже… если такое время вообще наступит. Теперь второе и главное: обследование Его Величества показало, что к нему была применена некромагия. Какое именно заклинание высасывает жизнь из короля, мы не знаем, так как специалистов в этой области у нас нет. Однако, с подсказки адепта Диллитона, — кивок в сторону Дилля, — мы узнали, что у Гвинарда имелся список некромагических заклятий. Вполне возможно, что этот список до сих пор находится в покоях Гвинарда… — Адельядо помолчал, словно решая в уме какую-то сложную задачу. — Во всяком случае, я надеюсь, что установленная мной защита не снята. Значит, у нас есть шанс узнать, чем именно был отравлен король и создать обратное заклятье. Осталось только пойти в Академию и добраться до нужного места. А вот это и будет самым сложным.

Присутствующие мастера понимающе качали головами. Из всех только Илонна не была в курсе того, что Академия захвачена, чему она и не замедлила удивиться.

— А в чём сложность? — спросила она.

— Во-первых, при официальном обращении к главе Академии нужно произносить «ваша премудрость», — брюзгливо заметил Адельядо. — А во-вторых, Академия подверглась нападению сильного мага. Кстати, если кто ещё не в курсе, у меня есть все основания считать, что этот маг — Гвинард. Хиваши, которые, как вам известно, научились отлично оживлять мёртвую плоть, видимо, подняли покойного Гвинарда, превратив его в лича, и отправили в Академию, расплачиваться по старым счетам. Что он, собственно, и сделал.

Скорее всего, высшие маги уже обсуждали это меж собой, потому что никто не удивился.

— Поэтому, противостоять нам будет чело… лич, который при жизни был вторым магом в Академии. Думаю, никому не нужно объяснять, что умел творить Гвинард. Прибавьте к этому отсутствие физической усталости, и вы получите представление, с какой силой нам придётся столкнуться.

— Он наверняка перекодировал охранные системы, — заметил Оквальд. — Во всяком случае мы с мастером Вальдени в последнее посещение Академии не сумели пройти дальше столового зала. Это создаст дополнительные трудности.

— С этим мы справимся, — отмахнулся гроссмейстер. — Вопрос в другом: как справиться с личем? Я поговорил с архиепископом Одборгским — он даст нам амулеты против нежити. Но вот будут ли они действовать — неизвестно, ведь Единый по какой-то причине прекратил поддерживать всех боевых клириков. Я даже допускаю, что Единый вообще перестал существовать… только Одборгу об этом ни слова. Итак, церковные амулеты, все наши амулеты и медальоны, плюс собственные защитные таланты — всем этим мы можем обороняться. Но ведь и Гвинард наверняка добрался до кладовых и музея, а, значит, будет увешан защитой с головы до пят.

— Зомби очень хорошо подыхают, когда их разрубают на куски, — подала голос Илонна. — Вампирам об этом известно лучше многих.

— Не сомневаюсь. Но Гвинард — не обычный зомби. Он — лич, то есть — обладает всеми магическими навыками, присущими ему при жизни. И вряд ли он подпустит к себе кого-нибудь достаточно близко, чтобы можно было пустить в ход меч. Да и зачарованные доспехи он надеть не побрезгует. Я думаю, единственный способ — это долбить его магией до тех пор, пока не сгорят все его амулеты, после чего попытаться уничтожить уже его самого.

— Так и сделаем, — сказал мастер Мернаэль.

— Нет, Мер, ты в этом походе участвовать не будешь, — сказал Адельядо. — Чего подскакиваешь? Если всё получится, то только у тебя достанет сил применить заклятье к королю.

— А Вальдени? Он вполне способен…

— Мастер Вальдени будет ассистировать тебе, поэтому тоже останется здесь, — отрезал гроссмейстер. — Будь у короля больше времени, мы могли бы подождать, пока я и Шоджо наберёмся сил, но Юловар может умереть в любой момент. Кроме того, если что-то пойдёт не так… Мер, вспомни наш разговор у Флашских холмов — ты знаешь, что делать. Итак, боевая команда, которая завтра утром отправится в Академию: Криан, Оквальд, Рохард и адепт Диллитон. Я, Росс и Шоджо пойдём в качестве второстепенной поддержки, поскольку в бою от нас сейчас толку нет.

— Я тоже пойду, — вскочила Илонна.

— Нет. Магия тебе неподвластна, а твоё воинское искусство вряд ли понадобится. Да и не окрепла ты ещё.

— Тогда зачем меня сюда позвали? — возмутилась вампирша.

— Принять в адепты, — усмехнулся гроссмейстер. — Ты не идёшь, и даже не думай самовольно удрать — ты знаешь, как я умею останавливать.

Илонна, кипя от злости, плюхнулась на стул. Дилль успокаивающе похлопал её по руке.

— Будь Теовульф в силах, он и Диллитон могли бы использовать боевую связку, которая так хорошо отработала несколько боёв. Но вампир слишком слаб. Придётся тебе, Дилль, на сей раз обойтись без физического прикрытия. Криан, Оквальд — идите в арсенал и приготовьте всё, что нам может пригодиться. Времени вам даю два часа. Остальные могут заняться медитацией. Адепт Илонна, а ты иди за мной.

Илонна сердито пропыхтела что-то неразборчивое, бросила взгляд на Дилля и пошла вслед за гроссмейстером. Выйдя из столового зала, Адельядо, не оборачиваясь, сказал:

— Магу, как и воину, нужна выдержка. Постарайся сдерживать свой темперамент, потому что для тебя это опасно вдвойне.

— Почему вдвойне? — заинтересованно, хотя всё ещё сердито, спросила Илонна.

— Если ты унаследовала дар Дилля, а я в этом уверен, то вскоре в полной мере узнаешь, что такое драконья ярость. Это невероятно могущественная штука и весьма полезная, но сдержать её очень трудно — Дилль тебе расскажет подробнее. Пока ни у кого из нас нет времени на твоё обучение, но сейчас я тебя познакомлю с мастером Мариэллой, которая преподаёт важнейший предмет — счисление. Оно не является магической дисциплиной, но необходимо каждому магу.

— И что я должна счислять? Цыплят? — услышав, что наставник, женщина, Илонна тут же записала мастера Мариэллу в возможные соперницы.

— Зря иронизируешь. От верности счисления зависит, удастся ли твоё заклинание, сколько эргов нужно потратить на огненный сгусток и какую силу приложить, чтобы доставить этот сгусток к цели. Между прочим, Теовульф счисление обожает, и мастер Мариэлла говорит, что он — один из самых многообещающих молодых магов. Так, мы пришли.

Гроссмейстер постучал в дверь и, получив приглашение, вошёл. Илонна вошла следом, углядела, что мастер Мариэлла, хотя и является привлекательной женщиной, но соперницей ей в силу возраста не будет, и успокоилась.

— Добрый вечер, Мари.

— Что в нём доброго? — на лице Мариэллы застыло печальное выражение. — Академия медленно умирала, но я думала, что не доживу до её окончательной смерти. А вот дожила.

— Рано ты нас хоронишь. Я привёл тебе нового ученика. Точнее, ученицу.

Мастер Мариэлла только сейчас обратила внимание на Илонну. Она тут же собралась, спина её выпрямилась, а лицо стало бесстрастным.

— Новый ученик в такое время — это хорошо.

— Вот и займись работой. Адепт Илонна — наш новый боевой маг, который унаследовал драконий дар от адепта Диллитона.

— Как? — невозмутимое выражение слетело с лица Мариэллы. — Унаследовала? Магический дар?

— Как — не знаю, но дело обстоит именно таким образом.

— Лишь бы она не унаследовала от него лень, — буркнула наставник.

— Дилль — записной врун и ужасный хвастун, но лени за ним я не замечала, — Илонна сочла нужным вступиться за Дилля.

— Он — умный и способный, — кивнула мастер Мариэлла, — потому я и говорю, что ленивый. Если бы адепт Диллитон тратил на счисление хотя бы половину тех усилий, которые прикладывает адепт Теовульф, я бы смело могла причислить его к третьей ступени.

— А это много или мало? — поинтересовалась Илонна.

— Для него — много, для артефактора — ничтожно мало.

Гроссмейстер тихо удалился, на что ни мастер Мариэлла, ни Илонна не обратили внимание. Наставник по счислению рассказала вампирше о ступенях, о быте адептов, об учёбе. Постепенно лицо Мариэллы вновь приобрело скорбное выражение.

— Я так говорю, словно всё по-старому. А ведь погибли наставники, адепты — даже десятилетние мальчишки. Артефакторы, врачеватели — всех их уничтожили. Что теперь со всеми нами будет? Зачем нужно счисление, если некого учить?

Илонна осторожно положила ладонь на руку наставницы.

— Всё образуется. Будут новые ученики. А этого гада Гвинарда завтра прихлопнут — в Академию отправляется команда мастеров… и Дилль с ними.

— Дилль? Зачем они тащат с собой мальчишку? Он же почти ничего не умеет.

— Он не мальчишка, а боевой маг. Дилль вытащил меня из лап тилисцев. Он, Тео и обычный солдат Руди втроём пришли в лагерь тилисцев, сожгли их больше тысячи и сняли меня с креста, — Илонна показала побледневшей Мариэлле свои ладони с грубыми шрамами. — Но всё равно, я очень волнуюсь за него — говорят, этот мёртвый маг очень силён.

— Девочка, сколько же тебе пришлось пережить, — мастер Мариэлла сама не заметила, как нарушила своё железное правило обращаться к адептам на «вы». Она обняла девушку, и Илонна, никогда не знавшая материнской ласки, вдруг подумала, что её так могла бы обнимать мама.

Они больше не говорили ни об Академии, ни о боях с тилисцами, и даже не пытались заняться счислением. Они некоторое время сидели молча, потом Илонна поднялась, крепко прижала к себе Мариэллу и бросилась вон из комнаты. Женщина проводила её взглядом и тихо сказала:

— А ведь у меня могла бы быть такая дочка.

Мастер Мариэлла закрыла дверь, а потому никто не видел, как она упала на кровать и заплакала. Илонна, примчавшись в свою комнату, долго ходила из угла в угол — общение с мастером Мариэллой растревожило в её душе что-то до сих пор неведомое. Наконец она легла и принялась вспоминать сегодняшний день — первый день её новой жизни. И не заметила, как провалилась в тяжёлый сон, наполненный ужасными сновидениями.

* * *

Четвёрка боевых магов и два мастера ковырялись в горах магических артефактов, выбирая то, что пригодится в предстоящем походе.

— Рохард, сдвинь этот демонов ящик, он придавил шнурок. Ага, спасибо, — мастер Оквальд поднял амулет, осмотрел его и удовлетворённо отложил в общую кучу. — Рассеиватель. Пригодится. Дилль, один рассеиватель Раадаля.

Мастер Шоджо придирчиво разглядывал зачарованный нагрудник и в итоге положил его на место.

— Этот оставим — в нём заряд почти закончился. А эти пять хороши. Адепт Диллитон, запиши их в список.

Мастер Росс занимался амулетами, сортируя их по стихиям.

— Диллитон, восемь амулетов огненной защиты, двенадцать воздушных, семь водных…

Дилль, который пока не умел определять свойства артефактов, работал писарем и едва успевал заносить в список то, что мастера считали необходимым взять.

— Дилль, кольца энергетические защитные — сорок три штуки, — вещал мастер Криан. — Кольца энергетические атакующие — шестнадцать штук. Кстати, если будешь пользоваться — не перепутай.

Дилль молча кивнул, царапая стилусом. Список удлинялся на глазах, как и куча отобранных артефактов, и Дилль начал всерьёз сомневаться, что всё это они смогут надеть на себя. К тому времени, когда вернулся гроссмейстер Адельядо, писанина закончилась, зато для адепта начался урок владения умными артефактами. Криан, держа в руке кольцо, рассказывал Диллю:

— Этот артефакт на порядок сложнее обычного энергетического кольца первого уровня. Он управляемый, значит, ты можешь регулировать размер, плотность и форму защитного поля. Артефакт первого уровня просто создаёт защиту по заранее заданному шаблону, отрабатывает, после чего теряет полезные свойства либо насовсем, либо до следующей подзарядки. Поэтому им могут пользоваться даже обычные люди. С управляемым кольцом способен справиться только маг, зато его полезные свойства длятся гораздо дольше…

— Криан, чего ты ему голову морочишь? — поморщился вошедший Адельядо. — Думаешь, у него будет время, чтобы заниматься регулировкой защитного поля кольца? Поставь артефакт на полное отражение и брось в общую кучу.

— Это всё равно, что кристаллом Руадо огонь высекать, — вздохнул мастер Криан, но сделал так, как велел гроссмейстер.

— Покажи, что вы тут насобирали, — Адельядо взял у Дилля список, внимательно просмотрел его и скривился. — В Академии можно найти гораздо больше. Придётся вам попотеть, вышибая амулеты Гвинарда.

— Вышибем, — бодро сказал Дилль.

— А ты там не лезь вперёд, — Адельядо грозно поглядел на него. — И без команды ничего не предпринимай. Академия — это не занятие в поле и даже не битва с тилисцами. Там полно ловушек, и по незнанию ты можешь запросто активировать что-нибудь такое, что посчитает твою магию враждебной. Опомниться не успеешь, как превратишься в пепел. Или в кусок дерьма. Я не шучу, так было с незапамятных времён. Сейчас дело обстоит ещё хуже: лич, вполне возможно, либо перекодировал ловушки, либо добавил в них дополнительные условия. К примеру, появление живого организма. Он пройдёт, и ловушка не сработает. А нас накроет. Так что, излишняя инициатива наказуема смертью.

Посчитав, что сказанное дошло до адепта, гроссмейстер подошёл к Россу и Шоджо и лично обследовал каждый отобранный артефакт. Спустя час Адельядо закончил ревизию и сказал:

— Вот семь кучек. Утром возьмёте каждый свою. А теперь — всем спать. Подъём на рассвете.

Дилль ушёл вместе со всеми, долго ворочался в кровати и, едва уснул, как прозвучал мелодичный гонг. Чувствуя себя совершенно не выспавшимся, он поплёлся в столовый зал, где без аппетита принялся ковыряться в тарелке с овсяной кашей. Адельядо, заметив состояние Дилля, посоветовал принять ледяной душ.

— Спасибо, — буркнул Дилль, — я и без этого проснусь.

— А то могу помочь, — хмыкнул гроссмейстер.

Вспомнив, сколько раз Адельядо призывал на его голову порцию ледяной воды, Дилль поспешил расправиться с кашей и умчался из столового зала. Он дошёл до комнаты, где вместе с мастерами лежал Тео. Сунув голову внутрь, он убедился, что сердитых врачевателей в комнате нет, и вошёл. Оба мастера спали, а Тео, с которого уже сняли бинты, крутил в руках небольшое зеркало и мрачно вздыхал.

— Да-а, от твоего вида даже тараканы разбегутся, — сказал Дилль. — Ты будто пил не меньше недели. Причём, делал это в зарослях малины.

Тео подпрыгнул от неожиданности и спрятал зеркальце.

— Привет! Врачеватели говорят, что постепенно всё придёт в норму.

Кожа на лице вампира была потрескавшейся и шелушилась. Несколько полузаживших трещин на лбу и щеках, которые врачеватели слегка подлечили, и опухшие глаза придавали Тео вид заправского бродяги.

— С магией как?

— Никак, — поморщился вампир. — Физическая слабость порождает слабость магическую, сказали мне. Я слышал, вы идёте в Академию?

— Ага. Сейчас нацепим на себя все магические побрякушки и выступим.

— Ты там поостерегись, — Тео мрачно посмотрел на Дилля. — Если это правда, что мастер Гвинард превратился в лича, он очень опасен.

— Я знаю, — серьёзно ответил Дилль. — Поэтому гроссмейстер и собрал такую представительную команду. Жаль, что ты потерял силы, мы бы этому «одуванчику» показали.

— Жаль — не то слово. Я бы и в таком состоянии пошёл с вами, но толку от меня не будет.

— Илонна тоже сердится, что гроссмейстер её не взял, — кивнул Дилль. — Ладно, ты набирайся сил, а я пойду её повидаю.

Они обменялись рукопожатиями, Дилль вышел из комнаты и увидел Илонну.

— А я тебя жду, — сказала она.

— Как прошла первая ночь в роли полноценного мага? — улыбнулся Дилль.

— Ужасно, — Илонна сказала это таким тоном, что улыбка сама собой пропала с его лица. — Мне снились страшные сны.

— Говорят, если утром сказать в раскрытое окно «куда ночь, туда и сон», то ничего страшного не произойдёт, — попытался пошутить Дилль.

— Я серьёзно. Мне снилось, что ты стоишь и никуда не можешь уйти. В тебя то и дело летели магические разряды, но никто помочь не мог. Потом твой щит пропадал, и… я просыпалась. А когда засыпала, всё начиналось опять.

— Милая, это всего лишь сон, — Дилль обнял девушку. — Не переживай, всё будет хорошо.

— Пообещай мне вернуться даже с того света, — она посмотрела ему в глаза, — иначе я отправлюсь с тобой.

— Давай лучше я скажу, что просто вернусь, — улыбнулся Дилль. — Хватит нам и вернувшегося с того света Гвинарда.

— Тебе бы всё шутить! — она с силой ткнула его в грудь и убежала.

Дилль посмотрел вслед Илонне и отправился к арсеналу. Там его уже ждали, о чём красноречиво свидетельствовала недовольная физиономия гроссмейстера.

— Наконец-то наш брат дракона соизволил явиться. Ничего, что тебя ждут пять высших магов?

— Виноват, ваша премудрость! — Дилль стукнул кулаком в грудь. — Больше не повторится, исправлюсь!

— Шут гороховый, — буркнул Адельядо. — Нервничаешь?

— Есть немного, — признался Дилль.

— Это хорошо, значит, не будешь переть сломя голову. Надевай свою защиту. Криан, помоги ему, не то мы и к обеду отсюда не выберемся.

Глава 9

Дилль навешал на себя верёвочки с амулетами и медальонами, пока мастер Криан застёгивал на его спине ремни заговорённого нагрудника.

— Вот это нацепи на лодыжку, — Криан сунул ему широкий кожаный браслет, — с руки он свалится.

— Для кого его делали? — удивился размерам Дилль. — Для великанов?

— Ну да. Этот браслет был на мёртвом тролле, а лапы у них, как у меня ноги. Как его заряжать никто не смог разобраться, но артефакторы утверждали, что он рабочий. Ботинки не забудь. Да, и вот ещё.

Он протянул Диллю деревянный крестик на просмоленной верёвочке. Дилль удивлённо посмотрел на крест, и Криан пояснил:

— Это амулеты против нежити, которыми нас снабдил архиепископ Одборгский. Молчи, я сам удивился, когда гроссмейстер достал эти крестики.

Адельядо, убедившись, что все готовы, направился во двор, где их уже ждал крытый фургон. На немой взгляд Дилля мастер Оквальд шёпотом пояснил:

— Гроссмейстер не захотел идти пешком. Говорит, успеем ещё по Академии набегаться.

Из пажеских казарм вышли мастера Мернаэль и Вальдени и сразу направились к экипажу. Дилль удивлённо покосился на них — вроде бы вечером гроссмейстер говорил, что они не пойдут. Однако никто не сказал Мернаэлю и Вальдени ни слова, поэтому и Дилль промолчал. Значит, так надо. Всё выяснилось, когда фургон доехал до главных ворот Академии.

— Мер, если никто из нас до вечера не появится, запечатывайте ворота, — сказал гроссмейстер. — В этом случае сам решай, когда и кого отправлять сюда в следующий раз.

Мастер Мернаэль угрюмо кивнул. Адельядо кивнул Оквальду, и тот начал снимать магический блок с ворот.

— Готово.

— Впереди идут Криан и Оквальд, — сказал гроссмейстер. — Потом мы трое, замыкают Рохард и Диллитон. Щиты поставили? Ну, вперёд.

Оквальд и Криан скользнули мимо ворот и исчезли внутри. За ними ушли гроссмейстер и оба мастера, а последними — Дилль и архимаг Рохард. Дилль оказался в хорошо знакомом дворе Академии и покрутил головой — вот никогда бы не подумал, что придёт сюда с посохом наперевес, готовый спалить кого угодно. Или что угодно.

Вид внутреннего двора почти ничем не отличался от привычного — только несколько валявшихся на камнях раскрытых книг да брошенная кем-то мантия указывали на поспешное бегство выживших. Оквальд подошёл к высоким двустворчатым дверям, тщательно осмотрел их, после чего осторожно открыл и шагнул в темноту. Из дверного проёма пахнуло вонью разлагающегося мяса, и Дилль поморщился. Если здесь так воняет, то что будет внутри?

Внутри вонь была гораздо сильнее. Светильники на стенах не работали, и высокий потолок главного холла скрывался во тьме. Криан зажёг пару небольших световых шаров и отодвинул их от себя шагов на пять.

— Справа у выхода в галерею аура мага, — вдруг сказал Адельядо. — Оквальд, Криан.

Оба мастера немедленно отправили в ту сторону два заклятья. Воздушный сгусток разбился о колонну и до цели не долетел, а огненный шар Оквальда попал точно в проём коридора в галерею и взорвался где-то внутри. Дилль невольно прижмурился — контраст между темнотой и ярким взрывом неприятно резал глаза.

— Он всё ещё там, — сказал Адельядо. — Рохард, Дилль, прикрывайте тыл.

Оквальд и Криан начали приближаться к входу в галерею, когда им навстречу ударило водное заклятье. Разбившись о щиты мастеров, оно брызнуло тысячами ледяных осколков, а звук взрыва гулко отразился от стен помещения. Адельядо, Росс и Шоджо, прикрытые слабыми щитами, отступили на несколько шагов. Дилль и Рохард водили посохами, готовясь выпустить магию во врага, если тот объявится в просторном холле.

Криан и Оквальд шли плечом к плечу, а их магические щиты образовали двойную защиту. Ледяные заклятья летели в них одно за другим, но маги не останавливались до тех пор, пока не выяснили точное расположение врага. Криан воздушными ударами загнал противника за угол, а Оквальд, чуть помедлив, отправил огненный шар. Огонь полетел по прямой, затем резко свернул туда, где скрылся напавший на них маг. Оквальд создал ещё три шара, и все они повторили путь первого. Дилль догадался, что мастер использовал либо дополнительные параметры, либо управляемые сгустки. И то, и другое требовало больше времени и энергии, но было оправдано в помещении, где полно поворотов, ниш и колонн, мешавших прямому выстрелу.

Яркие вспышки осветили галерею, Криан и Оквальд бросились в атаку. Добежав до поворота, где укрывался вражеский маг, они чередой воздушных и огненных сгустков превратили его в пепел, развеянный по ветру. Адельядо удовлетворённо кивнул.

— Ауры больше нет. Интересно, кто это мог быть?

Оквальд и Криан, вернувшись, доложили, что маг был человеком, а не «болваном» — от него остались куски рук и ног.

— Не думаю, что это был Гвинард, — покачал головой гроссмейстер. — Уж слишком легко мы его завалили.

— Тогда кто? — спросил мастер Росс. — Хивашский шаман?

— Аура была светло-синяя безо всяких примесей, — возразил Адельядо. — Не думаю, что у хиваши появился чистый водный маг.

Они направились через просторный холл к лестнице на верхние этажи. Нос Дилля уже притерпелся к витающему в воздухе запаху разложения, а глаза его постепенно осваивались с царящей в Академии темнотой. Он даже начал различать контуры мраморных колонн, которые находились вне круга пространства, освещаемого световыми шарами мастеров.

Криан, дойдя до лестницы, сделал знак остановиться и начал разглядывать что-то на стене.

— Предохранитель ловушки изменён, — оповестил он.

— Мы с Россом займёмся им, не трать силы, — сказал мастер Шоджо и принялся что-то бурчать себе под нос, выписывая в воздухе руками замысловатые фигуры.

Мастер Росс присоединился к Шоджо, Криан и Оквальд наставили посохи на лестницу, Адельядо молча ждал. Дилль даже не пытался понять, что делают мастера, и внимательно следил за пустынным холлом. Ему показалось, что у главного входа мелькнуло что-то серое — то ли разыгрались нервы, то ли сбылись россказни Тео про привидения древних магов. Он поглядел на Рохарда — тот стоял спокойно и ничего не видел.

— Мастер, — негромко позвал Дилль, — проверьте астрал у главного входа.

Адельядо ответил практически сразу же.

— Чисто. Показалось?

— Наверное.

Шоджо опустил руки и сказал:

— Предохранитель был перекодирован. Как ты и предполагал, Ади, ловушка сработала бы на живой организм.

— Я прямо-таки слышу твою мысль, мол, «накаркал», — усмехнулся Адельядо. — Двинулись.

Они поднялись на один этаж и снова остановились, ожидая, пока Шоджо и Росс обезвредят следующую ловушку. На сей раз защитная магия, спрятанная в стене Академии сотни лет назад, была запрограммирована уничтожить любого, кто попадёт в пределы её досягаемости.

— Не вижу смысла, — проворчал мастер Росс. — Получается, здесь не мог пройти ни живой человек, ни лич.

Дилль тоже не понимал задумки Гвинарда. Зачем настраивать ловушку на тотальное уничтожение, если сам можешь в неё попасть?

Лестничная площадка на третий этаж хранила в себе сразу три ловушки, но они оказались неизменёнными. Зато Оквальд обнаружил магическую мину, спрятанную прямо на ступеньках. Мастер Шоджо, что-то недовольно бурча под нос, обезвредил мину.

— Похоже на работу Гвинарда. Я его водяные ловушки хорошо помню, — сказал он.

— Идём к кабинету Гвинарда, — сказал гроссмейстер. — Криан, Оквальд, глядите в оба.

Выйдя на третий этаж, Дилль увидел первый труп. Им оказался магистр-земельщик в коричневой мантии. Одна нога мертвеца была неестественно выгнута в сторону, другая совсем оторвана, а голова разбита, словно огромной кувалдой. От тела исходил сильный запах разложения, и Дилль поспешил заткнуть нос.

— Руки тебе могут понадобиться в любой момент, — тут же одёрнул его архимаг Рохард.

Дилль смущённо кивнул — действительно, нашёл время нежничать. Пройдя по коридору шагов пятьдесят, они обнаружили ещё троих — двое были разорваны пополам, а третий превращён в мешанину, словно его пропустили через мясорубку.

— Элементали ушли, но защита от насекомых продолжает работать, — тихо сказал Диллю Рохард. — Иначе здесь были бы тучи мух.

— Впереди аура, — объявил Адельядо. — Судя по всему, как раз за дверью водной лаборатории.

Коротко посовещавшись, Оквальд и Криан решили выбить дверь издалека. Криан призвал земляную элементаль и отправил её ворочать камни у дверного проёма. Пока элементаль копошилась в стене, расшатывая кладку, маги настороженно ждали. Наконец две петли с шорохом отскочили, и воздушный удар Криана вбил дверь внутрь водной лаборатории.

Из помещения водников в коридор выпрыгнули два зомби. Ничем другим они быть не могли — разве сумеет обычный человек двигаться с развороченной до позвоночника грудной клеткой? Зомби при жизни были магами — на них красовались останки окровавленных мантий. Оквальд и Криан немедленно выпустили в них заклятья, но зомби оказались шустрыми — один сумел увернуться, другой — рухнул на пол, пропуская над собой магический разряд.

Уцелевшая половина двери водной лаборатории приняла удар магии на себя, и разлетелась в щепки. Но не от заклятий, а от рванувшейся из лаборатории в коридор толпы оживших мертвецов. Первые два зомби уже преодолели половину расстояния, разделявшего их и магов. Одного Оквальд изжарил, превратив с ходячую огненную статую, а второй, прыгнув несколько раз из стороны в сторону, добрался-таки до Криана. Мастер Криан хладнокровно дождался, пока оживший мертвец приблизится вплотную, и выпустил ему в грудь воздушный разряд. Зомби разорвало пополам, обе его части отлетели назад и остались лежать на полу, подёргивая руками и ногами. После этого Криан разрубил посохом горящего зомби, и тот рухнул на каменный пол, продолжая гореть.

Оквальд молниеносно нарисовал кончиком посоха вертикальную звезду, и коридор перегородила огненная стена. Мертвецы пёрли сквозь огонь, загорались, но это ничуть им не мешало атаковать. Посохи Криана и Оквальда заработали в полную силу, коридор наполнился грохотом взрывов, во все стороны полетели ошмётки горящих рук и голов.

Дилль, глядя на эту бойню, совсем забыл о том, что должен следить за тылом. Послышался резкий свист рассекаемого воздуха, а за ним последовал ужасный по силе удар, едва не смявший защиту Дилля. Щит Рохарда не выдержал и исчез. Пока он восстанавливал щит после атаки ледяного лезвия, по коридору пронёсся энергетический сгусток, и ударил архимага в грудь. Амулеты отработали, ослепительно вспыхнув, но дали время Рохарду восстановить защиту.

Дилль встал впереди архимага, справедливо полагая, что его щит будет покрепче, и приготовился выпустить огненный шар во врага. Но коридор был пуст.

— Мастер, что в астрале? — не оборачиваясь, заорал он.

— Сзади никого нет, один маг в лаборатории, — ответил Адельядо.

— Но ведь кто-то дважды атаковал нас, — Дилль водил кончиком посоха от одной стены коридора к другой, готовый спалить к демонам врага.

— Астрал пуст, — повторил гроссмейстер.

Дилль вновь уловил смутное движение в темноте — словно какая-то серая тень появилась из-за угла коридора и нырнула обратно. Он отправил туда световой шар, и тот застыл в воздухе, освещая пространство.

— Рохард, держись позади меня, — сказал Дилль. — Твой щит опять рассыплется, а амулеты сгорели.

За их спиной бойня продолжалась — ноздри Дилля резала вонь сгоревшего мяса, а глаза начали слезиться от дыма. Возможно именно поэтому ему показалось, что на освещённом пространстве вновь появилось движение. Бледная-бледная тень, напоминающая то ли мага в мантии, то ли монаха в длинной рясе. Он не успел решить, кажется ему этот или нет, как мощная синяя ледяная стрела ударила в его щит. Щит выдержал, но Дилля отбросило на несколько шагов назад. Если бы не Рохард, своим телом задержавший его, Дилль бы упал и открыл невидимому магу дорогу к Адельядо и мастерам, у которых из защиты были только амулеты.

Второй удар почти выбил энергию из щита, и Дилль, забыв об атаке, поспешил восстановить защиту. Только убедившись, что щит по-прежнему цел и функционален, Дилль решился пустить огненный шар вдоль коридора. Но серая тень уже исчезла, и огонь лишь расплескался о дальнюю стену.

— Где-то там Гвинард, — крикнул он. — Оквальд же говорил, что в астрале его не видно.

Адельядо, Росс и Шоджо отреагировали быстро. Высшие мастера сплели какое-то заклятье и выпустили его в ту сторону, откуда совершались атаки. Матовое облако проплыло шагов тридцать и лопнуло.

— Тварь! — выругался гроссмейстер. — Это точно Гвинард. Росс, Шоджо, пробуем третье заклятье Вербера.

— Третьим его не возьмёшь, — возразил мастер Росс.

— А на второе у нас сил не хватит. Начали. Дилль, Рохард, по моей команде расступитесь в стороны.

Тем временем Криан и Оквальд превратили коридор перед водной лабораторией в подобие скотобойни — пол был завален кусками дымящихся тел. Криан попробовал разогнать дым хорошим порывом ветра, но вдруг понял, что его энергетические резервы истощились. Мастер удивлённо осмотрел себя — никаких ранений, из-за которых магические силы могли бы уйти, на нём не было.

— Оквальд, у меня закончился резерв.

— У меня тоже, — сквозь зубы процедил одноглазый маг. — Что-то происходит.

Адельядо, Росс и Шоджо прекратили создание неведомого третьего заклятья — их запас магических сил, и без того не восстановившийся, тоже истощился. Рохард с ругательствами опустил посох. Дилль вдруг понял, что энергия покидает его, как вода — решето. Из нижней части живота исчезло ощущение магического тепла. Щит пропал, полупримусы ушли — сейчас Дилль чувствовал себя так, словно его опять накрыло ледяным смерчем. Но ведь никаких белых вихрей не было!

Из дыма, застилавшего коридор, вновь появились зомби. Но теперь, когда у магов не было их главного оружия, остановить оживших мертвецов было куда труднее. Криан и Оквальд, орудуя посохами, вступили в рукопашный бой с мертвяками. Дилль подумал, что теперь им точно конец — сейчас Гвинард выпустит в них очередное ледяное лезвие, а защититься от магии нечем. Но невидимый лич не появлялся — то ли сбежал, сам оставшись без магической энергии, то ли ждал, пока с магами разделаются зомби. Оставалось одно испытанное средство, к которому Дилль в последнее время старался не прибегать. Он призвал драконью ярость.

Окружающее окуталось красноватой дымкой, кровь забурлила, а Дилль превратился в полудракона, жаждавшего смерти врага. Он воплотил драконий огонь, распределил его по всей длине посоха и с рёвом бросился в гущу схватки. Услышав его дикий вопль, Криан и Оквальд посторонились, и Дилль наконец-то получил возможность добраться до врага.

Его огненный посох, который он держал на манер меча, наискось разрубил первого же зомби, отсёк второму сначала руку, а затем и голову. После этого Дилль превратился в берсерка с огненным оружием. Куски мертвяков летели во все стороны, а он шёл вперёд, радуясь, что врагов не становится меньше. Внезапно зомби кончились — перед Диллем зиял дверной проём с острыми щепками из остатков дверей. Где-то там спрятался маг, эта мысль пробилась в голову сквозь кровавую ярость, и Дилль решительно шагнул в лабораторию.

Внутри всё было переломано и перевёрнуто, но на разрушения он не обратил никакого внимания. Сейчас Дилль видел только одно — врага. Тот стоял в глубине комнаты. Это был мастер Китан! На мёртвом лице застыла кривая усмешка, а со щеки свисал здоровенный лоскут оторванной кожи, обнажая зубы. Убитый Гвинардом и им же поднятый, Китан держал на вытянутых руках посох. Увидев Дилля, Китан вытянул в его сторону посох и выпустил молнию.

Длинная извилистая электрическая дуга устремилась к Диллю. Ни мгновенья не сомневаясь, он встретил её посохом и, памятуя уроки мастера Иггера, не стал отводить электричество в сторону, а продолжал удерживать атаку. Он чувствовал, как с каждым ударом сердца кровь закипает всё сильнее — это драконья ярость отбирала у него жизнь ради магии. Соединившая живого и мёртвого электрическая дуга извивалась, как невиданный червяк, пытаясь оторваться от коричневого посоха и пронзить Дилля. Наконец электричество полыхнуло и исчезло, а Дилль тут же перешёл в атаку и послал в бывшего наставника огненный шар.

Наверное, на Китане тоже были амулеты, а, может, он успел поставить щит, но только огненный шар разорвался, не добравшись до жертвы. Китана отбросило на несколько шагов назад, Дилль выпустил сразу три сгустка — один за другим. Первый и второй снова были блокированы, а третий ударил мёртвого мага в грудь. Во все стороны полетели ошмётки плоти и горящие кусочки мантии. Дилль, вне себя от ярости, приложил горящие останки ещё двумя шарами, превратив куски лича в горку пепла.

Он злобно ухмыльнулся и испустил победный вопль. Но долго радоваться ему не пришлось — за спиной раздался гулкий взрыв и короткий крик боли. Дилль обернулся — в лабораторию водников ввалились Адельядо и Росс, за ними Оквальд затащил окровавленного Криана.

— Шоджо и Рохард убиты, — прокричал гроссмейстер. — Дилль, отвлеки его, пока Оквальд не восстановит силы.

Рыча от ярости, Дилль метнулся в коридор. На полу среди мешанины мяса и костей уничтоженных зомби лежали мастер Шоджо и архимаг Рохард — оба были истыканы ледяными иглами до неузнаваемости. Дилль не мог назвать их друзьями — мастера Шоджо он почти не знал, а Рохарда впервые увидел только сегодня, но их смерть требовала отмщения.

Ледяной разряд Дилль отвёл посохом и тут же пожалел об этом. Заклятье пролетело мимо него и разорвалось далеко за спиной. Он почувствовал удар в спину, и что-то тёплое заструилось между лопаток. Дилль догадался, что один из ледяных осколков всё-таки попал в него. Опять он сделал всё неправильно — нужно было останавливать заклятье перед собой, тогда нагрудник защитил бы его от ранения.

Ярость вскипела в Дилле стократно. Он выпустил огненный сгусток, когда заметил серое мельтешение в конце коридора. Созданный из драконьей магии огненный шар, приправленный злостью и ненавистью к убийце, мгновенно преодолел разделяющее Дилля и Гвинарда расстояние и ослепительно взорвался. Лича отшвырнуло куда-то за угол. Дилль взревел совершенно ненормальным голосом и ринулся добивать врага.

Гроссмейстер, увидев это, скомандовал:

— За ним! Может быть, мы сумеем подобраться к Гвинарду достаточно близко.

Раненый Криан остался в лаборатории, а Адельядо, Росс и Оквальд побежали вслед за Диллем. А Дилль, свернув за угол коридора, выпустил уже не огненный шар, а настоящую струю драконьего огня. Ядовито-жёлтое пламя с багровыми сполохами выжгло все на расстоянии десятка шагов от Дилля. Оно раскалило докрасна каменные пол и стены, а, заодно, уничтожило атакующее заклятье Гвинарда, которое лич в этот момент швырнул в адепта.

Даже не поморщившись от волны раскалённого воздуха, Дилль зашагал вперёд, послав перед собой несколько огненных шаров. Взрывы, разогнавшие темноту, высветили щуплую фигурку лича — теперь он перестал быть невидимым, хотя по-прежнему оставался неуязвимым. Во всяком случае, огненные сгустки не повредили ему, хотя и отбросили назад.

— Получи, тварь! — посох Дилля исторг багровый огонь, и лич окутался пламенем. — Гори, мразь! За всех, кто из-за тебя погиб!

Мастера выбежали из-за угла коридора только для того, чтобы увидеть, как с щуплой фигуры Гвинарда огонь осыпается, как жухлая осенняя листва с дерева под порывом ветра. Только что лич горел, и по всем правилам должен был превратиться в горку пепла… но спустя пару мгновений Дилль с изумлением обнаружил, что мерзкий старикашка по-прежнему цел. Скорее всего, это сработали защитные амулеты. Гвинард взмахнул своим сучковатым посохом, и коридор заволокло туманом.

— Дилль, назад! — заорал гроссмейстер. — Без щита тебе с этим не справиться.

Крик Адельядо всё же дошёл до сознания Дилля. Борясь с желанием броситься в бессмысленную атаку, он отступил, а вперёд вышел мастер Оквальд, к которому уже вернулась часть магических сил. Сквозь туман прилетел ещё один «подарок» от Гвинарда в виде воздушной стрелы, но щит Оквальда устоял. Мастер в ответ отправил с десяток мелких электрических шаров, которые колючими светлячками помчались искать цель.

— Дилль, начинай выход или опять перегоришь, — Адельядо сделал несколько пассов, и на Дилля повеяло прохладой.

Он произнёс мантру спокойствия и почувствовал, как драконья ярость уходит. Краснота в глазах исчезла, и Дилль несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Гроссмейстер без слов приложил ладони к его вискам, и вскоре Дилль почувствовал себя почти нормально. И даже в нижней части живота вновь затеплилась магическая энергия. Её было мало, но это лучше, чем ничего.

— В лаборатории находился поднятый мастер Китан, — сообщил он.

Глава 10

Адельядо и Росс переглянулись.

— Тогда всё понятно, — хмуро сказал гроссмейстер. — Китан любил иной раз проделывать такие штуки над особо упёртыми адептами. Но забрать энергию сразу у нескольких мастеров? Что же с ним сотворил Гвинард, если он оказался способен на такое?

— Поднял. И, видимо, придал сил, — мрачно ответил мастер Росс. — Теперь мы знаем, насколько мог усилиться и сам Гвинард.

— Росс, иди в лабораторию и сними мой блок с кабинета Гвинарда. Ключ я тебе сейчас передам через астрал. Делай что хочешь, но ты должен отыскать зелёный список и отдать его Мернаэлю, — поняв невысказанный вопрос, Адельядо добавил: — А мы втроём продолжим разбираться с личем. Если оставить его в покое, он вновь навешает на себя амулетов и поднимет новых зомби. Иди, будем надеяться, что к вам с Крианом никто больше не привяжется.

Адельядо на секунду застыл, мастер Росс сказал «с ключом всё ясно» и ушёл. Гроссмейстер посмотрел на Оквальда, который вглядывался в серый туман.

— Как думаешь, куда он мог сбежать?

— Куда угодно, — мрачно сказал Оквальд. — Втроём нам его никогда не найти, здесь понадобится команда человек в сто, чтобы прошерстить Академию снизу доверху.

— У нас нет столько боевых магов и нет времени. Сейчас туман рассеется, и мы пойдём по лестнице вниз. Я не знаю, что предпочитают личи, но почему-то мне кажется, что Гвинард будет искать убежища где-нибудь на подвальных этажах.

— Ваша премудрость, Академия уходит под землю на девять этажей. Мы не сможем обыскать всё. Плюс возможные ловушки, которые Гвинард установил.

Пока высшие маги обсуждали план действий, Дилль вернул полупримусов. Полюбовавшись на светящиеся до локтя руки и чувствуя жар, гулявший по телу от огня элементалей, он приободрился. Ещё бы помедитировать часок-другой, чтобы пополнить запас магических сил…

— Пойдём сверху вниз, но расходиться не будем, иначе он нас по одному растерзает, — говорил Адельядо. — Меня, во всяком случае, точно.

— Мастер, давайте пойдём снизу вверх, — предложил Дилль. — Если вы правы, и Гвинард решил укрыться где поглубже, то имеет смысл начать прямо со сборника. Ниже находится только клоака, но магам туда хода нет. Кстати, в ту ночь, когда я познакомился с муарами, Согвин и Ильминг видели Гвинарда — он заявился и сказал, что хочет проверить в самом сборнике… не помню что именно. Проверил и ушёл.

— Кстати, Оквальд, а лабиринт вы проверяли, когда искали убийцу?

— Только зал, — ответил Оквальд. — Там мы обнаружили мёртвого Согвина. А в лабиринт не ходили — времени не было.

Адельядо покусал губу и решительно сказал:

— Идём до самого низа. Оквальд, сделай коридор в этой дряни, мы и так уже слишком долго ждём.

Мастер Оквальд несколькими взмахами посоха сделал тоннель в тумане и первым пробежал через него. Адельядо, подобрав полы мантии, быстро зашагал за ним, а последним пошёл Дилль. Туман остался позади, Оквальд зажёг три световых шара и отправил их перед собой.

Шли они медленно — Оквальд всё время искал изменённые стационарные ловушки или мины, заложенные Гвинардом. Дважды они останавливались, и гроссмейстер обезвреживал западни. На минус втором этаже Оквальд не разглядел скрытую на стене мину, и только амулеты спасли его от смерти. Стряхнув с одежды клочки мутной жидкости, мастер угрюмо сказал:

— Это что-то новое. Раньше ничего подобного я не встречал.

До самого зала сборника ловушки оставались неизменёнными, а мин Гвинарда больше не встретилось. Когда они вошли в зал сборника, Дилль невольно вздрогнул — посередине на полу лежал мертвец. Руки и ноги его были раскинуты в стороны, сквозь чёрную гнилую плоть белели кости, а вместо лица у трупа была страшная маска из засохшей крови. Одежда превратилась в рваные лохмотья, и если бы не знакомая фляжка на широком кожаном поясе мертвеца, Дилль ни за что бы не узнал в нём Согвина.

— Эх, дружище, что ж ты не уберёгся, — тихо сказал Дилль, глядя на распластанное тело.

— Гвинард что-то с ним делал, — нахмурился Оквальд. — Когда мы увидели Согвина, он лежал на боку со свёрнутой шеей.

— Не будем его трогать, — мудро сказал гроссмейстер. — Предлагаю…

Адельядо не успел договорить. Труп одним прыжком поднялся на ноги и, теряя куски гнилой плоти, бросился на Оквальда. Мастер успел рубануть его посохом, и две части мертвеца упали на каменный пол.

— Похоже, каждый встреченный труп нам придётся сжигать, — сказал Оквальд, с отвращением пиная голову мертвеца.

Едва ботинок мастера коснулся зомби, как рука мертвеца вцепилась в его лодыжку.

— Тьфу, пакость! — выругался Оквальд, ударом посоха отрубая вцепившуюся в него руку. — Когда же ты угомонишься?

Для верности всадив в останки Согвина воздушный разряд, Оквальд поднял взгляд на гроссмейстера.

— Ваша премудрость, вы что-то говорили.

— Моя премудрость предлагала поглядеть на сборник, раз уж мы забрались так низко. Во всяком случае, после этого мы можем быть уверены, что Гвинарда за спиной не окажется.

— А если он пройдёт к сборнику другим путём? — спросил Дилль. — В лабиринте полно входов и выходов.

— Но ход к сборнику только один. Однако, весь лабиринт прочесать мы не сумеем, — Адельядо посмотрел на Дилля и спросил: — А что, если к делу привлечь твоих монстров? Сколько помню, муары спокойно ползают по лабиринту, и это им ничуть не вредит.

— А если они встретят Гвинарда, тут ему и конец придёт, — воодушевился Дилль, но сник. — А что будет с вами, если вы и мастер Оквальд их встретите? Муары уничтожают любую магию, и даже моё слово для них не будет ничего значить.

Гроссмейстер задумался.

— Ты можешь приказать им, чтобы они обследовали лабиринт, после чего ушли обратно в клоаку?

— Да.

— Вот и хорошо. Мы будем уверены, что лабиринт чист. Тогда предлагаю проверить сборник, после чего ты пообщаешься со своими круглыми друзьями. А мы с Оквальдом подождём результатов поисков в сборнике. Если Гвинарда здесь нет, мы запечатаем вход в зал сборника и начнём поиски выше. Вперёд.

Они вошли в лабиринт, и Дилль будто окунулся в прошлую жизнь, когда не было войны, гибели друзей и мерзких оживших магов. Здесь по-прежнему витал слабо пряный запах слиззов, смешанный с вонью из канализации, всё так же медленно текли в канавках отходы магических заклинаний… Хотя нет, маслянистый ручеёк был куда меньше, чем раньше. Оно и понятно, ведь в Академии больше некому проводить эксперименты.

Послышалось громкое хлюпанье. Оквальд повёл посохом, но это оказались всего лишь слиззы. Их мягкие туши плавно перетекали друг через друга, при этом издавая мокрые чавкающие звуки.

— Некому ловить вас, — тихо вздохнул Дилль. — Да и не для кого.

Адельядо недовольно глянул на него и буркнул:

— Выше нос, адепт. Изничтожим всех врагов, и всё будет по-прежнему.

Дилль хотел сказать, что по-прежнему уже никогда не будет. Согвина ведь уже не вернуть, как и мастера Китана и многих других. Но замечание гроссмейстера прогнало тоскливые мысли — сейчас не время предаваться унынию. Сначала нужно отыскать неубиваемого лича, а потом видно будет.

Слабый сквозняк донёс до ноздрей Дилля едкий запах.

— Оквальд, сделай-ка воздушный заслон, — сказал Адельядо. — Ещё пара десятков шагов, и мы начнём задыхаться.

Мастер Оквальд начал плести защитную сетку, но движения его были какими-то неуверенными. Он несколько раз сбивался и начинал заново, пока, наконец, не сумел сделать экран, ограждавший магов от ядовитого воздуха сборника.

— Что с тобой? — резко спросил гроссмейстер.

— Голова кружится, — невнятно пробормотал Оквальд. — Слабость. Нога словно горит.

Гроссмейстер наклонился и поддёрнул штанину Оквальда. Лодыжка мастера распухла в том месте, куда его схватил зомби.

— Мр-разь! — сжал зубы Адельядо. — Скорее всего, этот трупак отравил тебя. Сколько ты сможешь продержаться?

— Не знаю.

— Ладно, тогда придётся тратить свои силы, — Адельядо вздохнул, сплёл воздушный заслон и сказал Оквальду: — Отпусти своё заклятье. Больше не трать ни на что силы. Обопрись на меня. Дилль, иди вперёд, но дальше пяти шагов не уходи — там заслон не работает.

Световые шары Оквальда погасли, Дилль сделал собственный и запустил его перед собой. Но едва маги прошли шагов тридцать, как длинная извилистая электрическая стрела ударила в шарик, и тот погас.

— Там Гвинард, — шёпотом сказал Дилль, готовясь выпустить огонь.

— Нет, это сборник так шалит, — ответил Адельядо. — Здесь спонтанные выплески магии случаются регулярно. Твой щит, надеюсь, на месте?

— Обижаете, мастер.

— Тогда чего встал? Шагай.

И Дилль зашагал, а когда дошёл до сборника, остановился. Перед ним было зеленоватое круглое озеро, над поверхностью его клубился сиреневый туман, в котором то и дело проблёскивали голубые росчерки молний. Несколько раз на ровной глади озера вспучивались здоровенные пузыри, с громким чпоканьем лопались, рассыпая в стороны снопы розовых искр. Шагах в десяти от Дилля прямо в воздухе вдруг зажёгся огненный факел, затем пламя свернулось и превратилось в раскалённый смерч, который с громким шипением втянулся в зеленоватую воду. Какое-то существо, состоящее из множества когтистых лап, запрыгало по берегу в сторону людей, но только Дилль нацелил посох, чтобы сжечь этого монстра, как из воды выросло длинное щупальце и слизнуло ужастика. Дилль подумал, что если это подобие паука не растворилось в ядовитой воде, то его сейчас, должно быть, уже обрабатывают муары.

— Гвинарда здесь нет, — сказал Адельядо. — Нужно быть полным болваном, чтобы прятаться в сборнике.

— А вот тут ты ошибся, мой старый глупый друг, — послышался надтреснутый голос, и словно из стены появился лич. — Сборник — отличное место, правда, не для таких, как вы. Впрочем, если попросишь меня, как следует, я подниму тебя после смерти, и ты убедишься в моей правоте.

Дилль смотрел на согбенную фигурку, стоящую по другую сторону зелёного озера. Гвинард больше не был «одуванчиком» — голова его была абсолютно лысой, кожа туго обтягивала череп и стала тёмно-коричневой, как несгораемый пергамент в комнате мастера Иггера. Одежда лича состояла из какого-то рванья, а на плечи был накинут изумрудно-зелёный плащ. И хотя всем своим видом оживший мертвец внушал отвращение, но особо неприятными были его глаза — мутные, словно залитые туманом.

— Я могу попросить тебя только окончательно сдохнуть, — хладнокровно сказал Адельядо. — Сделай одолжение, разложись без нашей помощи.

— Кэ-кэ-кэ, — рассмеялся лич. — Без вашей помощи? Я слышал, что твои силёнки куда-то подевались — не иначе надорвался. Оквальд, я вижу, познакомился с ядовитым прикосновением. А этот недоделок мне и подавно не страшен. Хотя, конечно, плащ невидимости он мне испортил.

Дилль глядел на глумящегося лича и лихорадочно думал, что предпринять. Попробовать сжечь? Но хватит ли у него сил нападать и защищаться? Энергетический резерв был истощён Китаном и едва-едва начал восстанавливаться. Оставалось одно — использовать драконью ярость и перегореть, потому что вряд ли его организм выдержит такую повторную нагрузку. И тогда Адельядо и Оквальд останутся вообще без прикрытия — лич убьёт их когда сгорят амулеты.

— В смерти, знаешь ли, есть свои преимущества, — Гвинард никуда не торопился, явно полагая, что они находятся в его руках. — Ты даже представить не можешь, насколько лучше теперь повинуются магические потоки моему телу, когда нет этой дурацкой зависимости от физического состояния. Глупые хивашские колдуньи думали поработить меня, но просчитались, кэ-кэ-кэ. Теперь я создам новое королевство, в которое войдут все ныне живущие. И глупые хивашки тоже. Ади, Ади, если бы не был столь опасен, я бы оставил тебя жить, чтобы было кому стать свидетелем моего грядущего величия.

Дилль колебался — призвать драконью ярость или просто уйти в глухую защиту. Несмотря на потерю сил, он был уверен, что его щит выдержит атаку Гвинарда. Но ведь лич не отстанет, будет преследовать их и, вполне вероятно, в конце концов сумеет пробить защиту Дилля. Так, может, рискнуть и попытаться сжечь амулеты, навешанные на Гвинарде? Он даже отсюда видел, что лич увешан разнокалиберными магическими украшениями — некоторые из них почернели, но остальные не были повреждены.

— Ой, а что это ты там делаешь? — глумливо спросил Гвинард. — Никак пытаешься сплести заклятье? Ай-яй-яй, старый ты дурак, неужели думаешь, что «челюсти Сатта» смогут повредить мне? Ладно, поболтали и хватит.

Дилль не видел, что за его спиной делает гроссмейстер, но, судя по словам лича, Адельядо пытался создать какое-то атакующее заклятье.

— Мастер, отступайте с Оквальдом, я задержу его, — свирепым шёпотом сказал Дилль.

Гвинард отступил к стене и взмахнул руками. Под окружностью потолка сборника начало формироваться зеленоватое облако. Дилль сосредоточился на щите и попятился, надеясь, что гроссмейстер уже оттащил беспомощного Оквальда в коридор. Из облака ударила зелёная молния, и щит Дилля содрогнулся. По защите побежали зеленоватые искры, выедая энергию щита. Дилль поспешно починил прорехи, но удар следующей молнии вновь выкачал энергию. Щит утончился, но пока ещё держался. Клятые зелёные искры ползали по невидимой поверхности магического щита, как мелкие паучки, и продолжали отбирать энергию. Как их стряхнуть, Дилль понятия не имел. Он мысленно выругался — резерв магических сил таял на глазах, а ведь проклятый лич ещё не начинал атаковать всерьёз.

Гвинард неподвижно стоял на той стороне озера, а на его искажённом лице виднелась кривая усмешка.

— Что, сопляк, удивлён? Даже твоей драконьей магии не справиться с энергетическими демонами. Сейчас твой щит лопнет, а потом я познакомлю тебя с дыханием Великой Госпожи. Это будет больно. Или перед тем искупать тебя в водах сборника?

Решение сверкнуло в голове Дилля не хуже молнии. Сборник! Он же избавляется от слишком мощной магии. Значит всего-то и нужно, что заставить сборник воспринять Гвинарда, как магическую угрозу. Тогда сборник вышвырнет лича вниз к муарам, и неупокоенному исчадью настанет конец.

Он убрал щит, и зеленоватые искры тут же пропали, Гвинард отвратительно ухмыльнулся, а Дилль вложил остатки энергетического резерва в заклятье и рухнул на пол. Ослепительно сверкнуло и тут же исчезло пламя, грохот под круглыми сводами сборника оглушил Дилля. Обратная ударная волна вакуумного взрыва выдернула Гвинарда с берега и швырнула его в ядовитые воды озера. Самого Дилля этой же волной протащило по полу несколько шагов, и остановился он, когда до зелёной воды оставалось едва ли поллоктя. Он избежал контакта с отравленной водой лишь для того, чтобы вдохнуть ядовитый воздух сборника — теперь Дилль находился вне воздушной завесы гроссмейстера. Едкий воздух обжёг ноздри и гортань, а глаза заслезились. Это всё ерунда, главное, что Гвинард теперь окончательно мёртв — он наверняка уже растворился. Дилль пополз было обратно, но замер.

Сборник не воспринял Гвинарда, как магическую угрозу. Лич, с плеском погрузившийся в озеро, как ни в чём ни бывало поднялся на ноги. Клочки одежды слезали с него, как шкура со змеи во время линьки, но самому Гвинарду, похоже, никакого вреда жидкость сборника не принесла. Дилль встал и в полном отчаянии от неудачи вновь обратился к драконьей ярости. Терять больше было нечего — ему всё равно умирать, так лучше от драконьей магии, чем задыхаться ядовитым воздухом.

— Хорошая попытка, щенок, но ты мне надоел.

Гвинард крутанул посох, насылая на Дилля морозную волну. Только драконья ярость не позволила вражескому заклятью превратить Дилля в ледяную скульптуру. Чувствуя, как кожу колет миллионами жгуче холодных иголок, Дилль ответил огненным сгустком. Вода сборника вскипела вокруг лича, когда огненный шар взорвался, так и не добравшись до Гвинарда. Дилль, уже чувствуя сильнейшую усталость и головокружение, послал в него ещё шар, наполненный драконьей магией. Но едва драконий огонь оторвался от посоха Дилля, как выросшее из воды магическое щупальце уничтожило заклятье. С громким хлопком огненный шар исчез. Неживой маг захохотал своим странным кудахтающим смехом и начал готовить новое заклятье.

Щупальце, уничтожившее огонь, не исчезло. Оно вдруг раздулось в размерах, превратившись в бешено вращающийся смерч, мгновенно переместилось к Диллю и всосало его в себя. Дилль только успел подумать, что умрёт не от драконьей ярости и не от отравленного воздуха, а будет растворён ядовитыми водами. Но ни одна капля жидкости не коснулась Дилля — он словно находился в невидимом коконе. На какое-то краткое мгновение он оказался вне времени и пространства, лишился тела и всех чувств — совсем как в междумирье. И тут же очутился в холодной, вонючей воде.

Дилль закашлялся, когда вода попала ему в нос и рот. Отплёвываясь, он вскочил на ноги и тут же начал падать, когда его тело сковала острейшая боль. Его амулеты вспыхнули и с шипением сгорели. Браслет троллей на ноге с громким треском разорвался, а зачарованный нагрудник начал нагреваться.

— Мастер? — послышался многоголосый бесплотный возглас, в котором отчётливо сквозило удивление.

Острая режущая боль пропала. Дилль, чувствуя дрожь во всём теле, с трудом поднялся. Он находился в том самом зале с тайной комнатой мастера Адогорда. Демонов сборник счёл Дилля опасной магической субстанцией и вышвырнул его прочь. А Гвинард остался наверху и сейчас, должно быть, убивает Адельядо и Оквальда.

Тёмный и заполненный водой зал с серыми шарами муаров вдруг осветился. Яркий ореол возник около Дилля, и из него в воду выпала некая фигура, в которой Дилль узнал Гвинарда. Лич на удивление быстро пришёл в себя и, заметив стоящего рядом адепта, поднял посох.

— Сбежать думал, щенок?

— Убейте его! — прохрипел Дилль.

На исковерканном смертью коричневом лице лича промелькнуло удивление. Он явно не понимал, кому Дилль отдал команду. Так и не понял. Со всех сторон к нему потянулись светлые щупальца муаров, воздух задрожал от их непонятной магии. Амулеты, медальоны, зачарованные наручи — всё, что защищало лича от магии, начало вспыхивать и рассыпаться в прах. Дилля скрутило от боли — всё-таки он стоял рядом с местом казни. Впрочем, она длилась недолго — пара секунд, и Гвинард рухнул в воду, теперь уже упокоенный навеки.

— Разорвите его тело на мелкие кусочки, — морщась от боли в обожженном горле, сказал Дилль. — Кто знает, вдруг эта нежить вновь восстанет.

Муары послушно выполнили приказ, и тело лича было уничтожено, превратившись в мелко нарубленный фарш. Дилль, окончательно обессилев, добрался до колонны с тайной комнатой и рухнул на камни. Муары сгрудились вокруг него, словно чего-то ожидая. Дилль усмехнулся:

— Сейчас я немного отдохну и расскажу вам, как оказался в сборнике.

Он закрыл глаза, чувствуя себя разбитым и обессиленным.

— Мастер, разрешите вам помочь?

Дилль только кивнул, и ощутил лёгкие прикосновения. Они прогоняли боль и усталость и даже вливали новые силы в его тело. Сколько так продолжалось, он не знал, но когда муары отступили, Дилль почувствовал, что может не просто встать, а даже пробежаться, если нужно. Голова перестала кружиться, а жжение в горле пропало. Мало того, к нему вернулись и магические силы.

— Парни, так вы ещё и врачеватели ко всему прочему? — удивлённо спросил он.

— Мы можем отнимать энергию, а можем и возвращать, — последовал ответ.

— Ну и дела!

Дилль поднялся и сделал несколько наклонов. Ничего не болело, не тянуло и не ныло. Он чувствовал себя замечательно.

— Слушайте, а вы можете лечить любого человека?

— Мы можем отдать энергию любому, — поправили его муары. — Но мы должны её отнимать, а не возвращать. Исключение сделано только для тебя, мастер.

— А если я попрошу вас вернуть энергию королю? Эта тварь, которую вы только что уничтожили, отравила его каким-то некромаговским заклятьем, и наши врачеватели ничего не могут с этим сделать. Король умирает. Сможете вы ему помочь, если я принесу его?

— Если ты прикажешь, мастер, то мы с радостью поможем человеку, который позаботился о нашем жилище.

Дилль в очередной раз подивился на муаров. Вот ведь нежить полнейшая, а поди ж ты, помнят о том, что для них сделал король. И даже готовы помочь. С радостью.

— Спасибо вам. Тогда не будем терять времени. Проводите меня…

Дилль ненадолго задумался. Куда податься? Можно выйти в лабиринте Академии. Нет, вдруг он потом нарвётся на какую-нибудь очередную мину, установленную личем? Или на изменённую стационарную ловушку. Пока что его знаний не хватает ни на обезвреживание, ни на простое обнаружение ловушек. Лучше уж сразу идти в город, к королевскому дворцу. Хотя, в таком виде его никуда не пустят. Нужно переодеться и уж тогда идти за королём.

— Можете вывести меня к стоку, ближайшему к пажеским казармам?

— Да, мастер. Следуй за нами.

От толпы муаров отделились четыре самых крупных и поплыли в сторону выхода. Дилль пошёл за ними, жалея, что на нём нет водонепроницаемого костюма. Опять он выберется из клоаки, воняя, как куча дерьма.

Пару раз Дилль наступал в невидимые под водой ямы и с головой макался в вонючую жидкость. Трижды бледные и длинные змеи пытались закусить им, но муары уничтожали их прежде, чем те добирались до мастера. Подземные жабоящеры выглядывали из щелей в стенах, скалили зубы, но нападать не решались — они оказались умнее змей. Или осторожнее.

И вдруг Дилль сообразил, что он видит притаившихся жабоящеров, хотя не удосужился зажечь световой шар, а тела муаров не испускают свет. Он остановился и огляделся. Он отчётливо видел свод и стены тоннеля, вяло текущую воду под ногами, круглых муаров. Окружающее было серо-чёрным, но вполне различимым.

— Вот это да! — восхищённо присвистнул Дилль. — Вот, значит, как видят в темноте вампиры. Да и я теперь не хуже.

Радуясь новоприобретённому умению, он помчался вперёд — так не терпелось ему поделиться этой новостью с Илонной и Тео. Но ночное зрение не помогает от ям под водой, и Дилль, снова рухнув и хлебнув вонючей воды, сбавил темп. Наконец муары остановились и сказали, что этот сток — ближайший к пажеским казармам.

— Будьте готовы к тому, что в клоаку принесут короля. Пусть один из вас постоянно дежурит около стока, что ведёт в королевский сад. Со мной будут люди, которые понесут Его Величество — их не трогать.

— Если они не будут магами, — ответили муары. — Магия здесь запрещена.

— Да, знаю, знаю, — проворчал Дилль. — Они будут простыми носильщиками.

Он начал карабкаться вверх по узкому колодцу. Ободрав руки и расцарапав колени об острые камни, Дилль добрался до каменной плиты, закрывавшей сток, и с превеликим трудом сдвинул её в сторону. Протиснувшись в узкую щель, он выбрался и рухнул в пыль. Несколько минут он отдыхал — подъём отнял у него все подаренные муарами силы, после чего поднялся, огляделся и побрёл искать пажеские казармы.

Глава 11

* * *

За все двести лет жизни гроссмейстер никогда так не был близок к смерти, как сегодня. Начиная с магистерской ступени, он участвовал в войнах и не раз бывал в таких кровавых переделках, что после боя от отряда боевых магов оставались единицы. На него несколько раз совершались покушения, и только непревзойдённое мастерство позволяло ему выжить при нападении наёмных убийц. Много раз Адельядо едва не погибал во время магических экспериментов, завершавшихся совсем не так, как изначально предполагалось.

Но, стоя перед лютым врагом под защитой лишь амулетов, гроссмейстер впервые понял, каково это — глядеть своей смерти в глаза. Глаза у неё были мутные и отвратительные, как, впрочем, и вся фигура лича. Магических сил у Адельядо хватало только на поддержание в работе воздушной завесы, защищавшей от едкого воздуха сборника. Он, так и не восстановившийся после создания ледяного смерча, лишился последних сил из-за магии покойного Китана, а взять новые было негде.

Когда адепт, так доблестно сражавшийся с личем, был уничтожен магией сборника, Адельядо даже вскрикнул — всё, теперь со смертью кровавого дракона Ситгар точно обречён. Следующей мыслью, посетившей гроссмейстера, было то, что он не успеет увидеть гибель Ситгара, потому что сейчас сам умрёт.

Проклятый немёртвый Гвинард словно прочитал его мысли, гадко ухмыльнулся и поднял посох. И тут смерч, вобравший в себя Дилля, быстро переместился к стоявшему в воде сборника личу. Адельядо не успел глазом моргнуть, как Гвинард исчез в крутящемся мареве. Зелёное озеро тут же успокоилось. Прошла минута, другая. Несколько небольших пузырей появилось на поверхности озера, пара синих ветвистых молний ударила в округлый потолок. Сборник вернулся к обычному существованию.

Адельядо устало опёрся на стену. Гвинард наконец-то уничтожен, но какой ценой! Дилль мёртв, убиты Рохард и Шоджо, Криан ранен, а Оквальд, отравленный ядом мертвяка, того и гляди свалится без сил.

— Пойдём, дружище, надо возвращаться, — гроссмейстер подставил плечо Оквальду, и тот ухватился за него, как утопающий за протянутое весло. — Постарайся не потерять сознание — я тебя один не дотащу. Всё-таки, мне две сотни лет. А ты ещё молодой. Давай, переставляй ноги. Вот так…

Адельядо разговаривал с Оквальдом, чтобы тот чувствовал поддержку и находился в сознании. Путь наверх показался гроссмейстеру бесконечной каторгой. Он сбросил зачарованный нагрудник с себя и Оквальда — к чему тащить лишнюю тяжесть? Но всё равно окончательно выбился из сил, таща на себе здоровяка Оквальда, и к тому времени, когда добрался до первого этажа, мантия его была мокрой от пота.

Гроссмейстер направился к главным воротам. Там должны ждать Мернаэль и Вальдени. Но у главных ворот никого не было: ни высших магов, ни фургона, на котором они приехали. Адельядо сообразил, что Росс нашёл зелёный список, отдал его Мернаэлю, и тот с Вальдени отправился в королевский дворец — в ином случае Мер никогда бы не покинул пост у ворот. Но где же тогда сам Росс? И Криан?

Оставив обессиленного Оквальда у стены Академии, Адельядо пьяной походкой отправился на поиски Росса. К счастью, тот обнаружился почти сразу — гроссмейстер не успел даже добраться до входа.

— Слава Озрику, ты жив! — вскричал мастер Росс. — Я отдал зелёный список Мернаэлю, он уже на пути во дворец. А я отправился вас искать.

— Дилль погиб, — мрачно сказал Адельядо. — Оквальд отравлен, его нужно поскорее доставить в казармы.

— А?..

— Лич уничтожен. Его, как и Дилля, всосал сборник. Пойдём отсюда, по пути расскажу.

Росс запечатал ворота Академии печатью мастера, и они вдвоём потащили бесчувственного Оквальда. По пути им встретился конный патруль, и Оквальда посадили на коня. К тому моменту, когда показались пажеские казармы, Адельядо уже не чувствовал ни рук, ни ног — настолько он устал физически и, главное, морально. Несмотря на усталость, он убедился, что врачеватели принялись за обследование Оквальда, после чего, громко вздохнув, поплёлся к дальней по коридору комнате.

Гроссмейстер заготовил целую речь, но все слова вылетели у него из головы, когда он открыл дверь комнаты Илонны и увидел вампиршу, спокойно листавшую какую-то книгу. Адельядо почувствовал себя ужасно — у него язык не поворачивался сказать ей о гибели Дилля.

Увидев вошедшего гроссмейстера, Илонна подскочила со стула и отложила книгу в сторону.

— С возвращением, ваша премудрость. Рада видеть вас в здравии.

Лицо Адельядо скривилось — бедная, она даже не подозревает, какой удар её ждёт. Он подошёл к вампирше, положил руки ей на плечи и тихо сказал:

— Крепись. Мы с тобой потеряли самого дорогого человека.

Зелёные глаза вампирши распахнулись, но ни проблеска горя в них Адельядо не заметил. Она просто не поняла, что гроссмейстер ей сказал.

— Он был одарённым магом и храбрым воином. И доблестно сражался, защищая друзей, а погиб, как настоящий герой. Мы впишем его имя в книгу памяти Академии…

Позади гроссмейстера скрипнула дверь и раздался хорошо знакомый голос:

— Мастер, надеюсь, вы всё это говорите не о личе? Мне кажется, он недостоин числиться в книге памяти.

Адельядо обернулся, как ужаленный. В дверях стоял не кто иной, как адепт четвёртой ступени, младший брат дракона сэр Диллитон Альфитрианский. Мокрые рыжие волосы торчали во все стороны, запасная мантия была вся в заплатках, а в глазах его плескалось нескрываемое веселье.

— Но как? — только и сумел выговорить Адельядо.

— Сам не знаю, — пожал плечами Дилль, вошёл в комнату и уселся на стул. — Почему-то сборник во время переброски ни одной капли ядовитой жидкости на меня не уронил.

— Чего? — нахмурился гроссмейстер. — Какой ещё переброски?

— Сборник избавляется от излишне опасных магических проявлений, сбрасывая их в канализацию. А уже там эти проявления встречают мои друзья муары и расправляются с ними. Сборник, чтоб ему пусто было, счёл меня таким проявлением и вышвырнул вниз. Муары едва меня не прикончили, но, к счастью, вовремя успели разобраться. А вот личу не повезло.

— Значит, Гвинард окончательно мёртв?

— Мертвее некуда. Сначала из него высосали всю магию, а потом я приказал разорвать его тело на мелкие части, чтобы он снова не ожил.

— Ты просто неубиваемый, — поражённо сказал Адельядо. — И, знаешь, я этому искренне рад.

— Спасибо, мастер, но давайте не будем терять время на пустые любезности. Надо спешить в королевский дворец.

— Да, Мернаэль там разбирается с зелёным списком.

— Список может не понадобиться, — покачал головой Дилль. — Неожиданно выяснилось, что муары могут не только отнимать энергию, но и отдавать её. За пару минут они восстановили меня не только физически, но и магической энергии накачали.

— Ты хочешь?.. — с полуслова понял гроссмейстер.

— Да. Юловар — не маг, и муары обещали ему помочь. Нужно уговорить королеву, чтобы она разрешила отнести Юловара в канализацию. Хорошо, что вы, мастер, вернулись, меня она не послушала бы.

— Ты точно уверен?

— Я думаю, хуже от этого не будет, — твёрдо сказал Дилль. — Муары сделают то же, что врачеватели — даже если не вылечат короля, то придадут ему сил. А уж потом можно пробовать и некромаговское заклятье.

— Так чего ты тут расселся? — вскипел Адельядо. — Поднимайся и едем во дворец!

— Я с вами, — быстро сказала Илонна.

— А ты там чего забыла? — тут гроссмейстер вспомнил, что вампирша устроила, когда заподозрила Дилля в симпатии к королеве, и усмехнулся. Если оставить её здесь, она разнесёт пажеские казармы по брёвнышку. — Хотя, поехали.

* * *

Судя по недовольно наморщенному носику Илонны, Дилль так до конца и не отмылся. Вампирша, сидя в карете рядом с ним, периодически нюхала воздух и демонстративно вздыхала.

— У меня времени не было принять ванну, — сказал Дилль.

— Я просто представляю, какие будут физиономии у придворных, когда они учуют тебя ещё от входа, — хмыкнула вампирша, но крутить носом перестала.

Всю дорогу Адельядо, сидевший напротив, не сводил с Дилля странного взгляда. В конце концов Дилль не выдержал и спросил:

— Ваша премудрость, что не так?

— Не обращай внимания, я о своём думаю, — отмахнулся гроссмейстер.

Когда карета подъехала к воротам королевского дворца, Адельядо вновь стал прежним — усталый, согбенный маг исчез, а его место занял хорошо знакомый гроссмейстер с надменно вскинутой головой. Открывший дверь кареты гвардеец, узнав гроссмейстера, почтительно поклонился и крикнул, чтобы открыли ворота.

Адельядо осведомился у помощника церемониймейстера, где сейчас находится Её Величество, а получив ответ, что королева Линда инспектирует Ташский пехотный полк, рассвирепел.

— Разве Мернаэль ничего вам не говорил? Немедленно пошлите курьера… нет, трёх. Пусть Её Величество тотчас возвращается.

— Но… — попытался возразить ошарашенный таким напором помощник церемониймейстера.

— Речь идёт о жизни короля, — веско сказал гроссмейстер. — И присутствие Её Величества обязательно.

Убедившись, что к королеве отправлены гонцы, Адельядо направился в королевскую опочивальню. Дилль и Илонна еле поспевали за ним — старик развил такую скорость, что больше бежал, чем шёл. Он буквально влетел в опочивальню, и его лицо тут же начало наливаться кровью. Дилль, едва зайдя внутрь, сразу понял, почему.

Архиепископ Одборгский и мастер Мернаэль ругались — шёпотом, но яростно. Церковник закрыл собой королевское ложе и, расставив руки в стороны, тихо шипел:

— Пока я жив, не разрешу использовать на короле нечестивое заклятье! Вы с Адельядо совсем с ума сошли!

— Да пойми же, твоё святейшество, нет другого способа.

— Истинная молитва Единому в конце концов поможет, — не сдавался архиепископ.

— Да где он, этот ваш Единый? Хотел бы — уже бы помог. Или вы чем-то его прогневили. А результат один — король умирает.

— Одборг, можно тебя на секундочку, — гроссмейстер бесцеремонно схватил архиепископа за рукав, оттащил в сторону и принялся о чём-то горячо говорить. Тоже шёпотом.

Дилль посмотрел на короля — тот больше походил на труп, чем на живого человека. Четверо врачевателей сидели около его постели — трое совсем выдохлись, а Мейс с исхудавшим лицом и горящими глазами водил над грудью короля ладонями.

— Он последний, кто ещё держится, — тихо сказал Диллю мастер Мернаэль. — Остальные врачеватели окончательно потеряли силы — они их просто не успевают восстанавливать. Когда и Мейс…

— Я знаю, где есть врачеватели, — сказал Дилль, — но короля туда придётся нести.

— Где? — удивился Мернаэль.

— В канализации. Это муары. Если гроссмейстер уговорит королеву… да и архиепископа тоже, то нужно будет немедленно отнести короля в клоаку. Муары смогут придать ему сил, а уж потом станем разбираться с этим заклятьем. Кстати, вы разобрались?

— Почти, — скривился Мернаэль. — Клятый Гвинард, если мы с Вальдени правильно поняли, сделал сводное заклятье. Сейчас ещё гроссмейстер посмотрит…

Мастер Мернаэль отвернулся и поглядел на гроссмейстера, всё ещё спорившего с архиепископом. Похоже, убедил — церковник угрюмо кивнул и, нахохлившись, словно птица под дождём, отошёл к монахам, продолжавшим в углу бубнить молитвы.

— Порядок, — тихо сказал Адельядо. — Одборг, хоть и упёртый ишак, но способен внять голосу разума.

— Это кто упёртый ишак? — взбеленился архиепископ, каким-то невероятным образом услышавший гроссмейстера. — Это у тебя борода, как у столетнего козла.

— Тогда уж, как у двухсотлетнего, — усмехнулся Адельядо. — Не кипятись, я же сказал: никаких церковных канонов мы не нарушим. Тебя же не возмущает, что врачеватели используют магию, поддерживая жизнь короля.

Архиепископ посмотрел, как один из врачевателей поднялся, сделал несколько шагов и упал бы, не подхвати его мастер Вальдени. Маги обессилели в борьбе с неизвестным и нечестивым колдовством. Одборг занял место врачевателя у головы короля и принялся горячо молиться за его здоровье и за успешный исход заклинания, которое маги собрались применить к Его Величеству.

— Господи Боже, дай силы этим болванам в мантиях, чтобы они провели нечестивый обряд и вернули жизнь королю, — вполголоса забубнил он. — Или дай сил мне — твоему скромному слуге, чтобы я мог излечить короля. Он нужен стране и народу в этот тяжёлый час…

Мастер Мернаэль возмущённо посмотрел на архиепископа, услышав такую нетрадиционную молитву, но гроссмейстер пихнул его локтём — мол, пусть говорит, что хочет, лишь бы не мешал. В этот момент послышался стук каблуков, и в опочивальню ворвалась королева. Высшие маги выпрямились, Дилль и Илонна тоже встали по стойке «смирно», и только врачеватели и монахи остались неподвижны, продолжая заниматься каждый своим делом.

— Ваше Величество, — с поклоном сказал гроссмейстер, — нужно высочайшее соизволение, чтобы доставить короля в клоаку Тирогиса. Муары обещали ему помочь.

— Кто? Эти подземные убийцы?!! — голубые глаза Линды сверкнули. — Гроссмейстер, вы шутите?

— Отнюдь. Аде… сэр Диллитон утверждает, что они согласны помочь королю. Его жизненные силы на исходе, а врачеватели ослабли до крайности. Перед произнесением заклинания мы должны быть уверены, что Его Величество выдержит. Прошу вас дать согласие. Ради него.

Линда пристально посмотрела на Дилля. Он, видевший эту девушку служанкой, которая носила ему пиво и еду, сейчас не мог поверить, что это действительно было на самом деле. Он стоял перед настоящей королевой, и от её пронизывающего взгляда ему даже стало не по себе. Вот что с человеком делает корона.

— Это правда, сэр Диллитон?

— Да, Ваше Величество. Муары помнят добро, которое им сделал король, и согласились влить в него жизненные силы. Не знаю, сумеют ли они его вылечить, но уж поддержать — точно смогут. Я испытал это на себе.

Королева долго молчала, затем сказала:

— Я верю вам, сэр Диллитон, и вручаю самое ценное, что у меня есть. Знайте, что если с королём в подземелье что-то случится, на вашей совести будет не только его жизнь, но и моя.

Дилль молча поклонился. Королева подошла к ложу и взяла иссохшую руку Юловара. Она хотела что-то сказать, но в этот момент архиепископ Одборгский душераздирающе застонал и начал рвать на себе ворот белой рясы. Присутствующие удивлённо и даже испуганно смотрели на церковника, глаза которого закатились, а из носа потекла струйка крови.

— У него, похоже, припадок! — Адельядо бросился к архиепископу, но был отброшен неведомой силой. — Демоны, это ещё что такое?!!

То, что отбросило гроссмейстера, также отодвинуло и врачевателей. Мейс, отупевший от усталости, всё пытался протянуть ладони к королю, но его руки натыкались на невидимую стену. Около короля остались только бьющийся в припадке архиепископ и Линда, продолжавшая держать мужа за руку.

Монахи прекратили бубнить молитвы и превратились в статуи, не отрывая взгляда от архиепископа. Дилль схватил за руку Илонну и на всякий случай оттащил её подальше от королевского ложа. Изумлённая происходящим вампирша даже не сопротивлялась. Адельядо, Мернаэль и Вальдени несколько раз попробовали пробиться сквозь невидимую стену, чтобы оказать помощь архиепископу, но с таким же успехом они могли толкать и стену замка.

Побагровевшее лицо Одборга вдруг посветлело. Нет, оно не посветлело, а само стало излучать свет. Дилль даже глаза протёр, словно это могло рассеять наваждение. Нет, действительно, архиепископ постепенно превращался в статую света. Лицо, шея, затем кисти рук начали источать тёплый золотой свет, на который невозможно было смотреть не щурясь. Внезапно архиепископ схватил руку Линды, и королеву тоже окутало сияние.

Дилль глядел на размытые светом фигуры церковника и королевы до тех пор, пока из глаз не покатились слёзы. Он отвернулся — в глазах плясали зайчики, как если бы он долго смотрел на солнце. Остальные тоже отворачивались, не в силах выдержать яркого свечения.

— Что это? — Илонна сильно сжала руку Дилля.

— Похоже на свет Единого, — сказал он. — Помнишь, в церкви во время венчания? Неужели он внял молитвам?

— Скорее всего, — буркнул стоящий рядом гроссмейстер. — Давно мог бы вмешаться, а не доводить до крайностей.

Дилль изумлённо посмотрел на Адельядо — тот говорил о Едином, словно об обычном мастере-врачевателе.

Золотой свет вспыхнул и погас. Все тотчас обернулись. Дилль увидел архиепископа, лежавшего без сознания, Линду, держащую руку короля, и… он даже вздрогнул. Юловар пришёл в сознание и невыразимым взглядом смотрел на свою королеву. Он по-прежнему был истощён, Единый не придал его мышцам силу и упругость, но Диллю было понятно, что с этого мгновенья неведомая некромаговская зараза перестала убивать Юловара. Король еле заметно сжал руку Линды и тихо сказал:

— Я не мог говорить, но всё слышал. Я люблю тебя больше жизни.

Слёзы катились из прекрасных глаз Линды, они только молча кивнула и рухнула на колени, вознося благодарственную молитву Единому.

— Так, мы все здесь лишние! — громко сказал гроссмейстер. — Мернаэль, помоги мне поднять Одборга. Вальдени, тащи отсюда Мейса. Дилль, Илонна — на вас врачеватели. Господа монахи, немедленно освободите помещение.

Монахи, принявшиеся было опять молиться, с негодованием посмотрели на раскомандовавшегося гроссмейстера, но подчинились. Гвардейцы, охранявшие вход, и несколько придворных, которых не пустили внутрь, с удивлением смотрели на выходящую толпу. Один из стражей с беспокойством спросил:

— Что случилось? Уж не…

— Не беспокойся, гвардеец, — пропыхтел Адельядо. — Единый внял молитвам архиепископа Одборгского и королевы Белинды и вернул королю разум и жизнь. Его Величество отныне вне опасности.

— Слава Единому! — прошелестело среди придворных. — Король выздоровел!

— Так, солдаты, ну-ка, несите его святейшество в какие-нибудь приличные покои. Мы с Мернаэлем слишком стары, чтобы таскать его на себе.

Передав на руки гвардейцам бесчувственного архиепископа, Адельядо с облегчением вздохнул и сказал:

— Ну вот, жизнь короля вне опасности, лич уничтожен, теперь можно подумать и о том, как выиграть войну.

— Ты не забыл, что Тирогис уже осаждён тилисцами? — саркастично спросил Мернаэль. — А мироттийцы на подходе.

— Я прекрасно это помню. Поскольку здесь и сейчас мы лишние, предлагаю вернуться в пажеские казармы для обсуждения наших дальнейших планов. Адепты, — Адельядо посмотрел на Дилля и Илонну, — идите за мной, у меня к вам есть несколько вопросов.

— С вашего позволения, мастер, я пока задержусь здесь, — невозмутимо сказал Дилль. — И ещё у меня к вам личная просьба — не могли бы вы распорядиться, чтобы мне выдали невыплаченную стипендию и мои наградные за участие в боях?

— Чего-о? — мастер Мернаэль даже головой потряс, надеясь, что ослышался. — Ты соображаешь, что говоришь, адепт?

— Мне нужно отдать сто золотых оксов лекарю, который ухаживает за Гунвальдом, — спокойно пояснил Дилль. — И, если уж Его Величество теперь не отправится в клоаку, а наши врачеватели обессилели, я бы хотел отнести вниз каршарца. Не думаю, что муары откажут ему в помощи.

Мастер Мернаэль начал набирать дыхания для резкой отповеди нахальному адепту, но гроссмейстер только согласно кивнул.

— Хорошо, я распоряжусь насчёт золота. Когда вернёшься… — Адельядо посмотрел на Илонну и поправился: — Когда вернётесь, расскажете, как всё прошло. Мы вас ждём в столовом зале пажеских казарм.

Дилль тоже посмотрел на Илонну.

— Ты пойдёшь?

— И ты ещё спрашиваешь?

— Тогда будем ждать, когда выйдет королева и распорядится насчёт носильщиков. Гунвальд далеко не пёрышко, и носильщики понадобятся самые сильные.

Глава 12

* * *

Стены Тригорода горели, но пока оставались неприступными. Гномские огневики методично и не торопясь посылали огненные заряды: стреляли и залпами, и поодиночке. Арбалеты подземельцев превосходили по дальности оружие защитников города, чем гномы успешно пользовались. То и дело между защитными зубцами крепостной стены вспыхивали ослепительные взрывы, убивавшие и калечащие солдат и разрушавшие деревянные навесы. Иные огненные заряды перелетали стену и приземлялись внутри города, но большого вреда не приносили — все постройки, что стояли поблизости к стене, уже сгорели.

Рохмиро с перебинтованной левой рукой и плечом глядел сквозь бойницу на яркие росчерки, летящие к городу. Гномы никуда не торопились. Коротышки-огневики, когда ими не руководили командиры, устраивали соревнования — кто точнее выстрелит, или кто дальше забросит огненный заряд. А гномские пехотинцы ни разу не сунулись штурмовать Тригород, и с самого начала осады только и делали, что пили своё крепкое гномское пойло, жарили украденных коров и овец да устраивали поединки на топорах.

Стоящий рядом с Рохмиро солдат из бывшего Аркенирского полка крепко выругался, когда неподалёку в каменную кладку ударил огненный заряд. Отколотое каменное крошево полетело во все стороны, один из кусочков царапнул солдата по щеке.

— Ублюдки коротконогие! Чего им не сиделось у себя в Подгорье?

Рохмиро хотел сказать, что гномы попросту воспользовались тяжёлым положением Ситгара, но промолчал. Незачем сеять сомнения среди солдат — и без того меж защитников ходят разговоры, мол, незачем гибнуть в Тригороде, а лучше оставить город и благополучно уйти. Гномы уже не раз и не два присылали переговорщиков с предложением сдать город, взамен обещая не трогать ни солдат, ни мирных жителей, если те уйдут. Рохмиро в который раз в голову пришла мысль, что напрасно король так по-братски относился к вероломным коротышкам. Наступил удобный момент, и гномы напали, презрев многовековую дружбу. И теперь они пытались отжать ситгарцев к югу, до основания разрушая северные города людей.

Рохмиро мрачно оглядел предместья Тригорода — все дома с внешней стороны крепостной стены, водяная мельница, поселения были уничтожены, поля истоптаны и выжжены, скот перебит. Сколько ещё продержится Тригород без помощи? Месяц, два? А потом наступит голод. И зима. Конечно, гномы не окружили Тригород полностью — они сосредоточились на главных воротах и постепенно выводили их из строя, а вокруг города шныряли их патрули. Эти патрули не пытались замкнуть кольцо осады — они просто выжигали посевы и уничтожали скотину вокруг осаждённого города. Тактика их была понятна — перекрыть доступ любого продовольствия.

— Эх, чтоб их порвало! — воскликнул солдат. — Кажись к ним подкрепление пришло. Теперь нам ещё хуже придётся.

Рохмиро посмотрел, куда указывал солдат. Действительно, с юга двигалась колонна фургонов и пехотинцев. Странно, почему с юга? Неужели гномы взяли Бафин и Верхний Станигель, а теперь стягивают к Тригороду силы?

— Позови на стену графа Иориса, — приказал Рохмиро.

Солдат убежал искать командующего обороной, а сам барон остался стоять, пытаясь сосчитать, сколько подкреплений прибыло к гномам. По приблизительным подсчётам получилось около восьми сотен. И если хотя бы треть из них огневики, то защитникам Тригорода придётся совсем туго. Когда граф Иорис появился на стене, Рохмиро встретил его недоумённым докладом:

— Ваше сиятельство, я ничего не понимаю.

Граф косо посмотрел на Рохмиро — он уже знал, что барон, хотя и проявил исключительную личную храбрость в бою, но военным не был.

— Сейчас разберёмся, — буркнул он, подходя к бойнице. Известие о прибытии новых огневиков под стены Тригорода испортило и без того плохое настроение. — Сколько их?

— Меньше тысячи, но они ушли.

— Куда? — удивился граф Иорис.

— Они пришли с юга, не задерживаясь, миновали лагерь гномов, и ушли на север. Ничего не понимаю.

Граф Иорис посмотрел вслед уходящим колоннам и мысленно извинился перед бароном. Он тоже ничего не понимал. Что за странные манёвры совершают гномы?

— Ну, и хорошо, — выдохнул граф Иорис. — Может, и остальные за ними последуют?

Но осаждавшие Тригород гномы не ушли, хотя на какое-то время обстрелы прекратились. Ни граф Иорис, ни барон Кадьяк не знали, что командир хирда огневиков Ильмрис объявил себя обесчещенным. И что командир пехотного хирда Югост, хотя и не сломал свой топор, но полностью поддерживал друга. Как, впрочем, и остальные огневики и пехотинцы. Все, побывавшие в битве при Арьене, считали себя обесчещенными, но объявить об этом мог только один. И это сделал Ильмрис.

* * *

Дилль и Илонна дожидались королеву долго. Прошло почти полчаса, прежде чем двери в опочивальню распахнулись, и в коридор буквально вылетела Линда.

— Его Величество попросил еды! — воскликнула она. — Луавиль, немедленно доставить сюда лёгкий бульон и красное вино.

— Слава Единому, раз попросил есть, значит, идёт на поправку, — закивал головой господин Луавиль и помчался на кухню, чтобы лично проследить за приготовлениями.

Линда собиралась вернуться к королю, но Дилль поспешил обратить на себя внимание.

— Ваше Величество!

— Что такое? — Линда обернулась, а на лице её читалось нетерпение. — Говорите скорее.

— Прошу вас дать четверых человек и носилки — я хочу отнести Гунвальда к муарам.

— Найдите лейтенанта Настона и пригласите его сюда, — коротко распорядилась она и захлопнула дверь.

Дилль отправил Илонну к Гунвальду, а сам побежал на поиски командира дворцовой гвардии. Вскоре Настон, получив от королевы приказ, выделил Диллю четверых гвардейцев. Когда носилки с каршарцем были доставлены к пруду, через который некоторое время назад Дилль, Гунвальд и король пробирались во дворец, чтобы вернуть Юловару трон, Дилль велел осторожно опускать их вниз. Дюжие гвардейцы с опаской подошли к тёмному сырому провалу — они с детства знали о зловещих чудовищах, обитавших в подземельях, а потому смотрели на Дилля и Илонну, как на сумасшедших. Дилль первым спустился в сток, за ним слезла вампирша.

— Аккуратнее, демоны вас раздери! Не мешок с репой опускаете, — рычал он снизу, когда носилки задевали о края стока. — Всё, теперь ждите нас.

— Вас там, того… муары прихлопнут, — сказал один из гвардейцев. — Сколько же нам тут стоять?

— Сколько надо, столько и стойте, — туманно ответил Дилль, который не знал, надолго ли затянется это мероприятие. — Илонна, я пройду вперёд, поговорю с муарами, затем вернусь. У тебя тоже драконий дар, и муары, по идее, не должны причинить тебе вреда. Но лучше подстраховаться.

Он прошёл вглубь стока и едва миновал поворот, около которого они обнаружили тело мастера Орхама, как увидел тусклый шар муара.

— Номер?

— Сорок восьмой.

— Сколько муаров рядом?

— Шестнадцать.

— Ты старший?

— Да, мастер.

— Скажи-ка мне, сорок восьмой, — Дилль в нерешительности замялся, не зная, как спросить. — Со мной девушка. Вампир. И у неё тоже имеется драконий дар. Каким-то образом она получила его от меня. Не будет ли опасным для неё появление здесь?

Муар молчал так долго, что Дилля начали грызть нехорошие предчувствия.

— Если у неё истинный драконий дар, и она не станет применять его против нас, то тоже будет нашим мастером, — наконец изрёк муар. — Два мастера — это не противоречит правилам.

— Тогда следуй за мной и убедись, что всё в порядке. Я не хочу, чтобы она пострадала.

Муар послушно докатился до того места, где стояла Илонна, и объявил:

— Я вижу истинный драконий дар. Приветствуем тебя, мастер.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась вампирша, круглыми глазами глядя на муара.

Дилль усмехнулся — несмотря на все его рассказы и уверения, Илонна явно переживала.

— Это не король Юловар, — вдруг сказал муар.

— Гунвальд — мой друг и друг короля. Кроме вас ему сейчас никто не поможет.

— Мы согласились помочь только королю, — последовал холодный ответ. — Мы созданы для уничтожения, а не для лечения.

— Послушай, сорок восьмой, этот человек дважды спасал мне жизнь. И король Юловар не смог бы помогать вам, если бы Гунвальд не пробил ему дорогу к трону, едва при этом не погибнув. И сейчас он умирает только потому, что защищал короля от некромага. Вы должны помочь ему.

— Мы ему ничего не должны, мастер.

Дилль почувствовал, как в груди заколыхался гнев. Эти монстры слишком много о себе возомнили. Мастер он им или нет, в конце концов? Драконья ярость начала возгораться, путая мысли и призывая его уничтожить наглых кругляшей. Окружающее окрасилось в кровавые тона. И даже предостережение Адогорда, что нельзя использовать против муаров драконью магию, не остудило его гнев. Ещё немного, и Дилль сорвался бы, не схвати его за руку Илонна.

— Дилль, посмотри мне в глаза! — закричала она, поворачивая его к себе лицом. — Посмотри в глаза, успокойся!

В темноте тоннеля глаза вампирши были серыми, а не зелёными, но Дилль вспомнил, как они выглядят при свете. Он погрузился в прохладную зелень, и драконья ярость начала стихать. Гнев ещё несколько раз толкнулся в груди, но Дилль уже успокоился. Он улыбнулся Илонне, благодарно сжал её руку и сказал:

— Ты только что нас спасла. Я — проклятый дурак, едва не погубил всех.

— Но не погубил же, — улыбка на лице Илонны была испуганной.

— Сорок восьмой, — Дилль повернулся к муару, — я не хочу вам приказывать. Я прошу. Помогите моему другу, и больше я не приведу к вам ни одного постороннего человека.

Муар долго оставался неподвижным — как понял Дилль, советовался с остальными. Наконец он качнулся вперёд и сказал:

— Один раз.

— Один раз, — облегчённо выдохнул Дилль.

Муар тотчас отрастил щупальце и принялся водить им над каршарцем. Дилль и Илонна отошли в сторону, когда на смену сорок восьмому прикатился другой муар. За тем его сменил ещё один.

— Наверное, они теряют силы, вот и меняются, — шёпотом сказал Илонне Дилль.

Вампирша глядела на снующих туда-сюда муаров, затем сказала «Я сейчас» и ушла вглубь тоннеля. Дилль посмотрел ей вслед, но решил, что ничего страшного с ней не произойдёт, и остался смотреть, как колдуют над могучим каршарцем муары. Вскоре ему надоело стоять по колено в воде, и он перебрался поближе к Гунвальду.

— Что вы сейчас делаете? — спросил он.

— Ты не поймёшь, мастер, — в голосе муара Диллю послышалось настоящее пыхтение, словно кругляш напрягался изо всех сил. — Помогаем.

Дилль подумал, что маги-врачеватели были более прямолинейны и попросту велели ему не мешаться. Он замолк и больше с расспросами не приставал. Вернулась Илонна, довольная, как кошка, нализавшаяся в погребе сметаны. На вопрос, куда она ходила, вампирша ответила, что прогулялась по тоннелю и посмотрела местные достопримечательности.

— Какие тут достопримечательности? — удивился Дилль. — Вон тот жабоящер, что ли?

Илонна поглядела на зубастую рептилию, выглядывавшую из трещины в стене и удивлённо спросила:

— Ты видишь этого жабоящера? Но ведь…

— А, я совсем забыл тебе сказать, — улыбнулся Дилль, — мне от тебя тоже подарок достался. Я начал видеть в темноте.

Глазищи Илонны стали совсем огромными. Она схватила его за руку и потащила в тоннель.

— Здесь слишком светло, — заявила она. — Пойдём вглубь.

Когда свет, падавший из стока окончательно исчез, Илонна отпустила его руку и показала ему язык.

— Я же говорил, что мне досталась самая языкастая вампирша, — усмехнулся Дилль. — Давай, покажи мне ещё что-нибудь.

— Ты в самом деле видишь! — радостно завопив, Илонна повисла на нём, и они рухнули в грязную воду.

— А что тебя так удивило? — отплёвываясь, спросил Дилль.

— Не удивило, а обрадовало, — поправила его Илонна. — Это значит, что прикосновение душ работает в обе стороны, а не только для меня, как я опасалась.

— Угу, — многозначительно промычал Дилль. — А теперь объясни нормальным языком.

— Ничего объяснять я тебе не буду, пока не вернёмся в пажеские казармы, — категорически отказалась вампирша. — А там проверим. Хотя, я и без того не сомневаюсь. Да, так оно и есть.

— Ты знаешь, как наказывают гадких девчонок, которые скрытничают? — грозно спросил Дилль.

— Нет. И как? — полюбопытствовала Илонна.

— Не придумал ещё, — признался он и, притянув к себе девушку, поцеловал.

— Какое страшное наказание, — хихикнула она. — А нет ли чего-нибудь более… серьёзного?

— Есть, но мне не позволяют это.

Илонна погрозила ему пальцем.

— Какой ты настырный. Даже не думай. Пойдём обратно.

Вернувшись к стоку они увидели, что Гунвальд уже открыл глаза и пытается схватить рукой щупальце муара. Кругляш осторожно, но настойчиво отводил руку каршарца, но тот опять пытался его схватить. Дилль метнулся к Гунвальду, прижал его руку к телу и сказал:

— Дружище, потерпи. Он тебе помогает.

Глаза каршарца были как у пьяного и глядели куда-то сквозь Дилля.

— А ты-то как сюда попал? — промычал он. — Ты же не каршарец.

— Сюда, это куда?

— В Чертоги воителей.

— Он думает, что уже умер, — Дилль поделился с Илонной догадкой. — Гунвальд, тебе ещё рано в Чертоги. Сейчас тебя немного подлатают, и ты будешь, как раньше махать мечом, пьянствовать и задирать девкам подолы.

Вампирша что-то прошипела, услышав последнюю часть речи, но Дилль проигнорировал её. Взгляд Гунвальда приобрёл осмысленное выражение, когда он увидел Илонну.

— Чтоб меня! Это же та самая вампирша, — прохрипел он. — Женщинам нечего делать в Чертогах.

Илонна презрительно фыркнула «Ну и сидите в мужском обществе» и опять удалилась вглубь тоннеля. Гунвальд закрыл глаза — то ли уснул, то ли потерял сознание от слабости. Спустя полчаса муар, водивший щупальцем над каршарцем, заявил, что большего они сделать не могут. Дилль от души поблагодарил муара и с волнением огляделся — Илонны всё ещё не было. Может, она попала в какую-нибудь яму или на неё напала подземная змея?

— Ты не знаешь, куда делась Илонна? — спросил он у муара.

— Она уже возвращается, — ответил тот.

Дилль дождался Илонны, отчитал её за долгое отсутствие, после чего крикнул гвардейцам, чтобы они начинали вытягивать носилки. Когда Гунвальд оказался наверху, Дилль отправил сначала Илонну и только затем полез сам. Щурясь от света заходящего солнца, Дилль обнаружил, что гвардейцы смотрят на них, как на вернувшихся с того света. Он напыжился и важно сказал:

— Разве вы не знали, что я единственный в мире муароборец?

И тут же, получив тычок под рёбра, съёжился.

— В мире два муароборца, — почти пропела Илонна.

Дилль посмотрел на неё и обомлел — бугристый лиловый шрам, оставленный тилисцами на щеке Илонны, практически исчез — теперь на его месте виднелась тонкая розовая линия.

— Так вот ты куда пропадала, — сложил он два и два. — Шрам почти исчез.

— Да, я времени напрасно не теряла, — улыбнулась Илонна. — Нога уже почти не болит, руки тоже. Остальные шрамы, думаю, уменьшились или исчезли. Муары — замечательные!

— Полностью согласен, — кивнул Дилль. — Одно условие они уже почти убрали.

— Какое условие? — не поняла девушка.

— Ну-у, — протянул Дилль, глядя на верхушку посадочной башни дворца, — кое-кто не разрешил мне проверить хранилище эргов, назвав два условия.

— Ты просто самец! — покраснела Илонна. — Вот не пойду больше к муарам, будешь знать.

— Тогда пойдём за гвардейцами, — протяжно вздохнул Дилль. — Мне нужно сказать кое-что старичку-лекарю.

* * *

Уладив все вопросы с лекарем — ещё раз подтвердив оплату и пригрозив превратить в жабоящера, если с Гунвальдом что-то случится, Дилль с Илонной отправились в пажеские казармы. Транспортом их никто не удосужился обеспечить, а потому добрались они, когда солнце уже село. Илонна сразу же потащила Дилля на плац, но он твёрдо отказался.

— Извини, дорогая, но у меня есть одно неотложное дело.

Илонна нахмурилась, но настаивать не стала. Дилль пошёл на поиски гроссмейстера и нашёл его в комнате, где лежали мастера Доррих и Горгун. Тео там уже не было, зато на его кровати сидели мастера Росс, Мернаэль и Вальдени. Собрание высших магов, да и только. Дилль заколебался — входить ли, рискуя получить по шее, причём, отнюдь не фигурально, но потом решил, что вопрос у него важный и шагнул в комнату. Все высшие маги, как один, уставились на него — кто с любопытством, а кто — Мернаэль, к примеру, с явным неодобрением.

— Ваша премудрость, разрешите войти?

— Ты уже вошёл. Садись, рассказывай, как прошёл сеанс с муарами.

— Ваша премудрость, сейчас нет времени…

Мастер Мернаэль отчётливо пробормотал «наглец», а брови Адельядо удивлённо приподнялись.

— И куда ты так торопишься, позволь тебя спросить?

— Нужно найти мастера Иггера. Возможно, он жив.

Адельядо опустил взгляд — за уничтожением лича и попыткой вылечить короля у гроссмейстера совсем вылетело из головы, что старик Иггер, возможно, уцелел в бойне. И, если он жив, то голодает уже довольно долго в своей запертой комнате. Он — гроссмейстер и к тому же ученик Иггера, забыл о своём учителе. А Дилль не забыл.

— Да, ты прав, адепт. Мернаэль, Вальдени, нужно сходить в Академию и отыскать Иггера. Возможно, там ещё остались зомби, поднятые Гвинардом, так что поаккуратнее. Росс, иди с ними или дай им ключ от печати на воротах.

— Я тоже пойду, — сказал Дилль. — Мой энергетический резерв муары пополнили.

— Ну да, и ты тоже, — кивнул Адельядо.

— И я пойду, — раздался из-за дверей голос Илонны. — Муары подлечили мне ногу и руки, я снова могу фехтовать. А хороший мечник никогда не помешает.

Гроссмейстер наклонился вперёд, заглядывая в полуоткрытую дверь.

— Вот же два сапога пара. Хорошо, и ты. Идите все, кто хочет.

— Значит, я тоже могу? — в дверях появился Тео, которого изгнали из комнаты на время совета и который не знал, чем ему заняться.

— Ты — нет, — отчеканил мастер Росс. — Ни на магию, ни на меч у тебя сейчас сил нет, а потому будешь бесполезен.

Тео обиженно фыркнул и удалился в сторону столового зала — явно заедать горе. Илонна с разрешения гроссмейстера сбегала в комнату к Оквальду и вооружилась мечом, после чего поисковый отряд погрузился в карету и поехал к Академии.

Теперь улицы Тирогиса уже не освещались магическими фонарями — Адельядо счёл неразумным тратить силы оставшихся магов на такую ерунду. Дилль глядел в окно, своим новым зрением подмечая то, что раньше никогда не увидел бы. Кошка, сидящая на крыше сарая, несколько яблок среди тёмной листвы, летучая мышь, вихляющая над высокой копной сена. Вдруг небо окрасилось яркой вспышкой, а затем до Дилля донёсся отдалённый грохот.

— Где-то в Нижнем Тирогисе, — сказал Мернаэль, выглянув в окно. — Тилисцы наладили катапульту.

При упоминании о тилисцах в душе Дилля вскипела кровь. Если бы он мог, он бы всех их спалил за то, что они сделали с Илонной. Да и смерть пограничников из форта Ролин требовала мести. Он посмотрел на вампиршу — если Тирогис падёт, ей не выжить. Надо было всё-таки найти способ и отправить её в земли клана Григот. Глухая ярость зашевелилась в нём, и Дилль с трудом успокоился. Рано предаваться унынию, ещё ничего не потеряно.

От мрачных мыслей его оторвал возглас мастера Вальдени «приехали». Дилль хотел галантно подать руку Илонне, но шустрая вампирша уже выскочила из кареты и теперь стояла с обнажённым мечом. Она сделала несколько взмахов, изобразила веерную защиту и удовлетворённо сказала:

— Муары — замечательные! Я снова в строю.

Мастер Росс распечатал ворота, Мернаэль запустил сразу пять световых шаров, осветивших двор Академии не хуже мощного фонаря, и отряд двинулся к главному входу.

— Илонна, держись около меня, — тихо сказал Дилль. — Я прикрою нас магическим щитом.

— Думаешь, там ещё остались личи?

— Всё возможно. Но кроме личей есть ещё и магические ловушки. Держись около меня, — повторил он и создал щит.

— Ну и вонища! — с чувством сказала вампирша, когда они переступили порог.

— Воздушных элементалей некому было поддерживать, — сказал мастер Росс, — поэтому воздух не очищался. Точно так же ушли и огненные элементали.

Дилль только сейчас сообразил, что температура внутри Академии стала ниже, чем раньше, а в воздухе кроме вони от гниющих трупов чувствовалась ещё и влажная затхлость. Видимо, прежде только благодаря элементалям стихий воздух был комфортен, а температура — неизменна. Но ничего — лич и его зомби уничтожены, маги возвратятся и призовут элементалей, и Академия вновь станет прежней.

Путь в комнате мастера Иггера занял почти час. Мастер Росс тщательно проверял пол, стены и потолок на предмет магических мин или изменённых ловушек, а остальные настороженно озирались по сторонам, готовые испепелить, разорвать на куски или заморозить поднятых мертвецов, если те вдруг решатся вылезти из какого-нибудь тёмного угла. Но то ли у зомби проснулось чувство самосохранения, то ли Гвинард всех своих поднятых отправил в засаду в лаборатории водного факультета, но только ни одна нежить не побеспокоила магов.

Наконец Дилль увидел знакомый коридор, заканчивающийся тупиком. Мастер Мернаэль велел всем отойти и открыл каменный затвор. Едва каменные стены разъехались в стороны, как коридор залило неярким жёлтым свечением, идущим из покоев мастера Иггера.

— Ах, чтоб меня лич сожрал! — мастер Мернаэль опустил руки.

Остальные начали подходить, осторожно заглядывая внутрь. Когда очередь дошла до Дилля, он просто окаменел. Посередине хорошо знакомой ему комнаты стоял мастер Иггер с раскинутыми в стороны руками и огненным взором глядел прямо на Дилля. Всё его тело светилось жёлтым светом, исходящим от едкого пламени. Но языки жгучего огня застыли, словно пузырьки воздуха во льду. Да и сам старик был неестественно неподвижен. Мастер Иггер превратился в огненную статую.

— Дай посмотреть, — Илонна пихнула Дилля и изумлённо спросила: — Ой, что это с ним?

— Сам не понимаю.

— Что тут непонятного? — поморщился мастер Мернаэль. — Старик закатал себя в поле спокойствия. Не знаю, специально он это сделал, или случайно получилось, но теперь Иггер будет стоять вот так целую вечность.

— Почему, мастер? — спросил Дилль, не отрывая взгляда от застывшего учителя.

— Потому что никто не знает ключа от его поля, — Мернаэль сделал пасс рукой, каменные створки захлопнулись, и в коридоре сразу стало темнее.

Глава 13

* * *

— Нет, нет и нет! — сказал гроссмейстер.

— Но почему?

— Потому что для тебя воспроизвести такое заклинание слишком сложно. Всё, разговор закончен.

Адельядо сурово посмотрел на адепта. Дилль в свою очередь уставился на гроссмейстера.

— Ваша премудрость, вы же лучше других знаете, что мастер Иггер один стоит целого отряда боевых магов. А их у нас совсем не осталось.

— Мастер Иггер, сам того не желая, может устроить такую бойню среди наших войск, что пусть лучше сидит там, где он сейчас находится. К тому же, в коконе времени ему даже целая армия зомби не страшна. Или ты думаешь, что его насильно заперли в его же покоях? Он добровольно принял заточение, потому что в минуты безумства ничего не соображает. Быть может, ты хочешь, чтобы он спалил участок стены и открыл дорогу тилисцам?

— И всё равно, я считаю, что нужно попробовать освободить его из кокона, — упрямо сказал Дилль. — Вы же сами говорили, что у меня хватит энергии.

— Так, адепт! — гроссмейстер разозлился по-настоящему. — Ещё слово, и я удалю тебя из отряда. Отправлю на стену, будешь таскать камни для катапульт.

— Мастер Оквальд утверждает, что физические нагрузки полезны для магов, — угроза гроссмейстера ничуть Дилля не устрашила.

— Ты меня достал! Всё, ты отстранён. И от занятий, и от патрулирования в составе отряда, — гроссмейстер действительно разозлился. — Криан! Криан, демоны тебя побери!

На зов явился мастер Криан с перебинтованной головой.

— Я отстранил адепта Диллитона от участия в отряде. Немедленно отправь его в расположение… да хоть в Ташский пехотный полк. Сдай командиру, и пусть этот нахальный адепт выполняет всё, что делают рядовые пехотинцы. Да, адепт, верни безразмерный мешок на склад. Там же можешь оставить и свой посох — для перетаскивания тяжестей он тебе не пригодится.

— Ваша премудрость, но в отряде и так никого не осталось…

— Я. Всё. Сказал, — раздельно проговорил гроссмейстер, и мастер Криан мрачно кивнул.

— Пойдём, — сказал он Диллю.

Когда они покинули комнату, которую Адельядо выбрал в пажеских казармах под свой кабинет, Криан постучал себя согнутым указательным пальцем по виску.

— Ты совсем спятил? Спорить с Адельядо? Какая чумная муха тебя укусила?

Дилль мрачно посмотрел на мастера и промолчал. Тот только поморщился и повёл его к складской комнате. Там он принял от адепта безразмерный мешок с посохом и сделал соответствующую запись в журнале. Дилль сердито проводил взглядом отобранный посох и плюнул на пол.

— И это благодарность за всё? Пусть больше не обращается ко мне — даже пальцем не шевельну, когда очередной лич будет поджаривать его задницу.

— Да что с тобой происходит? — Криан с недоумением уставился на Дилля. — Ты же знаешь, что рассердить гроссмейстера легче, чем наступить на лошадиный навоз на площади извозчиков. С чего ты вздумал с ним пререкаться?

— Он не хочет учить меня, как снимать поле спокойствия.

— И всё? Из-за этого разгорелся весь сыр-бор? — искренне удивился Криан. — Вообще-то, гроссмейстер прав — заклятье это очень сложное, и в случае неудачи оно убьёт тебя. Я, к примеру, никогда даже не пробовал создавать поле спокойствия — у меня просто не хватит на это сил. Адельядо не хочет терять тебя, вот и всё. Слушай, Дилль, вернись и извинись. Гроссмейстер отменит наказание.

— Не буду. Я не сделал ничего, чтобы отнимать у меня посох и изгонять из отряда.

Мастер Криан, прищурившись, посмотрел на Дилля, вздохнул и сказал:

— Тогда пошли сдавать тебя.

Не успели они миновать столовый зал, как к ним подошла Илонна.

— Дилль, если ты не занят, то я хотела бы кое-что проверить. Прямо сейчас.

— Извини, прямо сейчас я очень занят, — криво усмехнулся Дилль.

— А когда освободишься?

— Когда гроссмейстер сменит гнев на милость, — вместо него ответил Криан. — Его в пехоту сослали.

— За что? — зелёные глаза вампирши потемнели.

— Не сошёлся во мнениях с гроссмейстером. Так что, увидимся мы не скоро.

Илонна хмуро проводила взглядом ушедших и задумчиво побарабанила пальцами по рукояти меча, который она так и не вернула мастеру Оквальду. А Криан и Дилль, покинув пажеские казармы, зашагали вверх по улице. Полчаса спустя мастер Криан уже разговаривал с графом Витином — командиром ташцев. Граф немало удивился столь необычному наказанию и заверил, что приказ гроссмейстера будет выполнен. Криан ушёл, а Витин лично отвёл Дилля в расположение инженерного отряда и поручил его заботам высокого чернобородого сотника.

— Эргемон, вот тебе новый солдат. Поставь его на довольствие, покажи палатку, где он будет жить. Приставь к обслуге катапульты… да хоть во второй расчёт, — и, отозвав его в сторону, тихо сказал: — Этот парень — боевой маг, повздорил с самим гроссмейстером. Так что напрасно злить его не советую.

Командир удалился, а сотник сделал знак Диллю идти за ним.

— Здесь кухня, — он показал на три дымившие печки. — Не успеешь вовремя, останешься голодным. Жить будешь в этой палатке.

Они вошли внутрь огромной бурой палатки, где в два ряда стояли грубо сколоченные нары. Дневальный, подметавший земляной пол веником из прутьев, увидев сотника, выпрямился и отдал честь. Эргемон указал на пустующий деревянный топчан в углу.

— Это твоё спальное место. Матрац тебе выдадут, вместо подушки можешь использовать вещмешок — все так делают. Оружием владеешь?

— Посох. То есть, копьё, — поправился Дилль.

— Это хорошо, сейчас проверим. Но поскольку тебя определили в расчёт катапульты, копьё для тебя будет делом десятым. Как ты — такой тощий, будешь таскать камни и корзины — не представляю.

Сотник провёл Дилля к оружейной стойке и велел выбрать копьё по руке. Дилль взял короткую кавалерийскую пику, остриё которой было замотано куском толстой тряпки, несколько раз крутанул её в воздухе и выжидающе посмотрел на сотника. Тот усмехнулся.

— Нет уж, уволь. Я больше по мечам специалист. Проверит тебя сержант Нардоза — он у нас отвечает за обучение новичков. А, вот и он.

Сержант Нардоза оказался кряжистым мужчиной с большими сильными руками. Диллю он чем-то неуловимо напомнил Руди — разве что ростом был повыше. Сержант окинул взглядом худого новобранца, недовольно хмыкнул и сказал:

— Откуда тебя такого тощего выкопали? Эргемон, ты бы хоть откормил его сначала — он же копьё не удержит.

— Это мы ещё посмотрим, кто останется на ногах, — сказал Дилль — откровенное пренебрежение сержанта моментально взбесило его. — К бою!

Сержанту не нужно было повторять два раза. Он взял из стойки такую же пику и шагнул к адепту. Раздался сухой треск, когда Дилль отбил его выпад и нанёс встречный удар. Сержант отбил и с шагом сделал круговой удар. Дилль блокировал и обратным взмахом ударил по руке сержанта. Тот успел подставить середину пики, но по пальцам всё же получил.

— Один-ноль, — усмехнулся Дилль.

Он ожидал, что сейчас Нардоза рассвирепеет и бросится в атаку, но сержант только кивнул и продолжил спокойно атаковать. Треск дерева не прекращался — поединщики осыпали друг друга ударами, блокировали их, и делали выпады. Внезапно сержант, начав атаку в голову Дилля, присел и круговым ударом подсёк его ноги. Дилль ругнулся и, прихрамывая, отступил — колено зверски заболело.

— Один-один, — невозмутимо сказал сержант и начал новую атаку.

Диллю не повезло — блокируя удар сверху, он подставил пику, и она треснула. Сильный удар в грудь едва не вывел его из равновесия, а рёбра заныли.

— Два-один.

В руках у него осталось пара обломков — подлиннее и покороче. Отбросив в сторону короткий с замотанным остриём, Дилль перехватил оставшуюся деревяшку на манер меча и выставил перед собой. Последовавший выпад он отбил, и, изогнувшись, нанёс рубящий удар по руке сержанта. Нардоза неуловимо быстро повернулся и обратным ударом так врезал Диллю по левой руке, что пальцы сами собой разжались.

— Три-один.

Дилль честно пытался сохранить спокойствие и сосредоточенность, но получив ещё один удар в плечо, начал приходить в тихое бешенство. Одновременно с этим он старался не дать разгореться драконьей ярости. Видимо из-за потери концентрации он вновь не сумел отразить нижний удар, и теперь многострадальное колено при каждом движении отзывалось резкой болью. Дилль отбил выпад сержанта и, изогнув кисть, использовал тот удар, которым мастер Оквальд поразил Илонну. Нардоза ругнулся и отступил.

— Пять-два.

Вновь последовал обмен ударами, и Дилль достал сержанта по голове. Шлем с плоскими краями зазвенел.

— Пять-три.

Сержант поправил съехавший набок шлем и вдруг прыгнул вперёд, надеясь смять оборону противника. И сам нарвался на обломанный торец пики. Густая чёрная борода смягчила удар, но сержант булькнул, схватился за горло и опустил пику.

— Неплохо для новичка, — поморщившись сказал он. — Пойдёшь в копьеносцы третьего ряда.

— Командир велел определить его в расчёт катапульты, — хмыкнул сотник.

— Что за глупость? — опешил сержант. — Парень неплохо владеет оружием, а его в грузчики. Да ты посмотри на него — он помрёт у первого же камня.

— Приказ, — развёл руками Эргемон.

— Слушай, новичок, — сержант повернулся к Диллю. — Я вижу, у тебя имеются задатки. Если ты будешь заниматься, то есть шанс попасть в мечники, а там жалование не в пример выше, чем у обслуги катапульт.

— Да какие задатки? — удивился Дилль. — Я меч держал два раза в жизни.

— Нардоза, этот парень — маг, — ухмыльнулся Эргемон. — Откуда ему знать, как фехтовать?

— Правда? — удивился сержант. — А что тогда ты здесь делаешь?

— Сослали на каторжные работы. Камни таскать.

— Идиоты, — ругнулся сержант. — Ты вот что: приходи вечером сюда, будем делать из тебя мечника. Мало ли — вдруг граф Витин передумает?

Дилль поблагодарил сержанта и отправился вслед за сотником Эргемоном на стену. На оружейной площадке стояла катапульта — титаническое деревянно-железное сооружение с толстыми канатами и огромной корзиной. На другом конце метательного рычага висел здоровенный валун — противовес. Толстые канаты были густо смазаны дёгтем — его резкий запах заставил Дилля чихнуть.

— Мунорт, принимай пополнение, — сказал сотник инженеру. — Это твой новый заряжающий.

Инженер критически осмотрел пополнение и указал на бригаду, ворочавшую под стеной камни.

— Иди, помогай.

Дилль пожал плечами и спустился вниз. Грузчики, или, как выразился Эргемон, заряжающие, перетаскивали разноразмерные камни из телеги к стене и складывали горкой на поддон. Когда поддон наполнялся, несколько человек поднимали его на оружейную площадку и начинали сгружать на неё камни.

До обеда Дилль ворочал вместе со всеми отёсанные прямоугольники пористого известняка. На вопрос, откуда взялось такое количество, Диллю пояснили, что попросту разобрали какой-то дом.

— Погоди, нас ещё на разборку домов отправят, когда здесь всё перетаскаем, — пропыхтел обнажённый по пояс жилистый мужчина. — Тилисцам наши подарки понравятся.

Дилль, периодически поднимаясь на оружейную площадку, видел тилисские войска. Тилисцы и их союзники разбили несколько огромных лагерей и на штурм не спешили. Они занимались своими делами: готовили пищу, сколачивали штурмовые лестницы, строили высокую осадную башню, подковывали лошадей, тренировались в стрельбе из лука. Всмотревшись, Дилль даже разглядел большие клетки с василисками, хотя каким образом тилисцы собирались применить ящеров при штурме, он не понимал. Напротив главных ворот, где как раз и стояла их катапульта, Дилль увидел помост — около него суетились солдаты, колотя и строя виселицы.

Звонкий рожок возвестил об обеденном перерыве, и Дилль с товарищами отправился к ташскому лагерю. Высокий и худющий, как щепка, повар положил ему в миску порцию еды, напоминавшей по виду отходы магических заклинаний — нечто жидкое, маслянистое и с крохотными кусочками мяса. То ли жидкая каша, то ли густой суп. Однако, попробовав, Дилль был вынужден признать, что несмотря на невзрачный вид, еда была вкусной. Запив обед кружкой кислого и донельзя разведённого красного вина и недолго передохнув, Дилль снова отправился таскать камни.

Ближе к ужину оружейная площадка была заставлена прямоугольными блоками — по словам инженера это был боезапас катапульты на шесть выстрелов. Прикинув в уме, как быстро израсходуются камни, Дилль слегка приуныл — получалось, команда заряжающих должна работать без перерыва полдня, чтобы обеспечить боезапас. Он со вздохом посмотрел на лучников и арбалетчиков, расхаживающих по стене — хорошо им, бродят себе туда-сюда да поглядывают в сторону неприятеля.

В этот момент над лагерем тилисцев в небо взмыл, оставляя за собой жирный дымный след, огненный шар. Последовал взрыв, и до Дилля донёсся негромкий хлопок.

— Внимание! — послышалась команда кого-то из сержантов. — К бою готовсь!

Лучники и арбалетчики начали занимать места между зубцами, солдаты с алебардами и длинными шестами встали рядом, приготовившись отталкивать штурмовые лестницы, наводчики катапульт и скорпионов засуетились около орудий. Но тилисцы даже не думали штурмовать — их солдаты просто собрались у первой заградительной линии из телег, фургонов и брустверов.

— Что они ещё задумали? — негромко сказал крепкий мужчина из команды наводчиков по прозвищу Рубака.

В руках он держал здоровенный мясницкий топор, которым должен был обрубать удерживающий канат рычага. Поскольку атаки не предвиделось, обрубающий прислонил топор к толстой деревянной раме и приставил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от заходящего солнца. Дилль последовал его примеру и увидел, что к длинному деревянному помосту с возведёнными на нём виселицами, движется целая процессия.

Впереди шёл какой-то важный священник — возможно, судя по ослепительно белой рясе, даже сам тилисский архиепископ. За ним двигались ещё человек десять церковников в чёрных одеяниях — они несли в руках высокие деревянные кресты и чадящие зажжённые факелы. За ними шагали солдаты в начищенных до блеска кирасах и шлемах, в руках они держали обнажённые мечи. А между солдатами Дилль увидел пленников — оборванные и избитые, они еле передвигали ноги. Кто были эти люди, Дилль не мог разобрать, ясно было одно: все они ситгарцы. Тех, кто останавливался, солдаты пинками и тычками мечей заставляли идти дальше.

Священник в белом встал перед помостом и, подняв руки кверху возвестил:

— Смотрите, ситгарцы, что ждёт нечестивцев, посмевших дерзнуть против короля Энмунда. Смотрите и запоминайте!

Голос священника, несмотря на расстояние, был слышен очень хорошо — не иначе это постарался какой-то маг воздуха.

— Эти люди приговариваются к смерти за хулу Единого, всеблагого нашего Господа, а также за сопротивление ревностным поборникам веры, войскам величайшего короля Энмунда, — священник достал небольшой список и начал читать: — Граф Ориостро, капитан фуражирской службы. Барон Лотрэ — лейтенант третьего пехотного полка западной армии. Рядовой Люгг — отдельная разведывательная рота…

Священник называл имена, солдаты выводили пленников, ставили их на помост и накидывали петли на шеи.

— Зачем они озвучивают? — спросил Дилль.

— Чтобы никто из нас не усомнился, что повесили наших боевых товарищей, — сквозь зубы проговорил Рубака. — Твари! Эх ты, они и мага прихватили.

Дилль даже вздрогнул, когда священник сказал «Адепт третьей ступени Галл — сводный отряд магов западной армии». На таком расстоянии он не видел выражения лица Галла, но догадался, что тот молит о пощаде — маленькая фигурка рухнула на колени и поползла в сторону церковников. Солдаты пинками повалили Галла, затем подхватили его и поставили на помост с петлёй на шее. Адепт извивался, за что получил ещё несколько ударов.

Когда помост был заполнен, архиепископ спрятал список и вновь поднял руки к небу.

— Господь карает заблудших, а мы лишь орудия в руках его!

Церковник опустил руки — видимо, это было командой. Дно помоста провалилось, и ситгарцы повисли на прочных верёвках. Они дёргались и извивались, но постепенно нехватка воздуха убила всех.

— С-суки! — прошипел наводчик. — Могли же сделать высокие виселицы.

Дилль, до боли сжав зубы, смотрел на мёртвых товарищей. Будь верёвки длинными, и казнимые, сломав шеи, умерли бы быстро и относительно безболезненно. Но тилисцы специально сделали короткие верёвки, чтобы ситгарцы подольше помучились, задыхаясь в петлях.

На этом экзекуция не закончилась. К отдельно стоящему помосту, вокруг которого были разложены вязанки дров, подвели ещё какого-то человека. Солдаты быстро содрали с него лохмотья и прибили руки к кресту в центре помоста. Дилль услышал ругательства тех, кто стоял рядом с ним и дальше на стене. Ноги и талию казнимого примотали верёвками к основанию креста, после чего на помост поднялся священник в белом.

— Вот она, нежить, которую ваш нечестивый король пригрел! Вот оно исчадие зла и кровопийца, которое вы, ситгарцы послали убить короля Энмунда. Но никакая нечисть не укроется от священного взора, ни одна тварь не сможет принести вреда истинно верующему. Знайте же, ситгарцы, поддавшиеся на соблазны нежити, вас ждёт кара Господня. Это существо, именующее себя полумастером Коэри из специального ночного отряда, послужит вам назиданием. Мы сейчас отправим вашего вампира в ад, куда и вы все попадёте.

Дилль удивлённо застыл и даже поковырялся в ухе, решив, что ослышался. Коэри? Предатель, убивший мастера Орхама и проведший заговорщиков в королевский дворец? С момента его бегства о Коэри ничего не было слышно, и вот он объявился. Интересно, как он попал в лапы тилисцев?

Священник достал из рукава нож, его помощники затянули молитву. Лезвие коротко сверкнуло в лучах заходящего солнца и вонзилось в грудь вампира. Священник покопался в трупе и поднял над головой вырезанное сердце.

— Смотрите! Свершилось возмездие!

Он бросил кровавый комок на помост и растоптал его ногами, после чего спустился на землю и отошёл в сторону. Церковники с факелами начали поджигать вязанки хвороста, и вскоре жирный чёрный дым от просмоленных дров взвился к небу, скрывая фигуру, висящую на кресте. Церковники вновь затянули молитву, тилисские солдаты вторили им, и хоровое заунывное пение разнеслось над пригородом Тирогиса.

— Ублюдки паршивые! — выругался Рубака. — Рычаг как раз в них направлен, угостить бы их камушками, да жаль, не достать.

Дилль посмотрел на корзину катапульты, полную камней, затем на стоящих вдалеке тилисцев. Да, орудие не добьёт. И у огненных шаров дальности не хватит. Тут ему в голову пришла интересная мысль: если отправить огненный шар на катапульте, а затем придать ему магический импульс, то огонь вполне может добраться до тилисцев. Да, если точкой привязки сделать камни в ковше, то всё получится.

Дилль схватил щепку и принялся высчитывать, сколько энергии понадобится для придания шарам скорости. Едва сосчитав, он понял, что всё неверно — камни в полёте будут вращаться, и огненный шар, получив импульс, может улететь демоны знают куда — вверх, в сторону или вообще обратно к городу. Значит, нужно не просто придавать импульс, а целью наметить именно церковников. Но они слишком далеко, и сил Дилля не хватит, чтобы на таком расстоянии точно зафиксировать столь маленькие цели. Задумчиво посмотрев на врагов, поющих у огромного костра торжественную молитву, Дилль вдруг сообразил, что жар костра можно использовать, как точку наведения — достаточно просто изменить параметр привязки. И огонь потянется к огню.

Ещё дважды всё проверив, Дилль подошёл к инженеру и сказал:

— Мунорт, как насчёт того, чтобы угостить тилисцев?

— Не достанем, — отмахнулся тот.

— Я могу сделать три огненных шара. Выстрел из катапульты доставит их туда, где дальше сработает магия. Не гарантирую, что попаду в этих тварей, но попробовать можно.

— Так ты маг? — удивился Мунорт. — А что ты тут делаешь?

— Неважно. Согласен потратить выстрел?

Инженер поскрёб в затылке и махнул рукой.

— Давай. В крайнем случае скажу, что канат перетёрся, и пришлось перерубить.

— Рубака, по моей команде — руби, — сказал Дилль.

Он призвал полупримусов, создал три огненных шара и разместил их на прямоугольных камнях в корзине. Стоящие рядом наводчики и заряжающие с любопытством глядели на магическое действо и негромко переговаривались. Известняк тут же начал раскаляться и разрушаться, прутья корзины тоже задымились от жара.

— Давай! — заорал Дилль, и Рубака с хаканьем опустил топор.

Канат лопнул, рычаг катапульты со скрипом пошёл вверх, с каждым мгновением ускоряясь. Громкий удар о стопорную раму, и тяжёлая катапульта подпрыгнула, словно детская игрушка, а корзина, мотнувшись, избавилась от груза. Известковые кирпичи, некогда бывшие стеной дома, со свистом улетели в сторону тилисцев, а вместе с ними и огненные шары.

— Говорил же, не долетит, — с огорчением сказал Рубака.

Камни выписали яркую дугу и упали в поле. Но за мгновенье до этого сработала магия по заданным Диллем параметрам. Три огненных шара понеслись в сторону огромного пылавшего костра с телом вампира. Правда, один тут же лопнул, второй улетел далеко вбок, зато третий направился прямиком к цели. И, едва достигнув пламени, огненный шар Дилля взорвался. Во все стороны брызнули раскалённые угли и магические сполохи, крест с обугленным телом вампира повалился в облаке дыма, а церковники бросились спасаться. К великому сожалению Дилля никого из них не задело, но молитва прекратилась. Тилисские солдаты поражённо умолкли, глядя, как убегают с места казни церковники во главе с архиепископом. Торжественная казнь закончилась полным конфузом.

А стены Тирогиса взорвались бурей воплей восторга, свистом и криками.

— Ай, молодец! — проорал Рубака и так двинул Дилля по плечу, что свалил его с ног.

Инженер, наводчики и заряжающие — все они кричали и поздравляли Дилля, хлопали его по плечам и совали в руки фляжки с вином. Стоявшие рядом лучники улыбались и показывали магу большие пальцы. Вскоре примчался сотник Эргемон и потащил его к графу Витину. Командир ташцев, уже наслышанный о совместной катапультно-магической стрельбе, с ходу начал разговор:

— Господин маг, приношу вам извинения за то, что отправил вас по наущению гроссмейстера в заряжающие. Забудьте об этом — с вашим талантом нужно не камни таскать. Наливайте вина, вот фрукты, копчёности. Если вы сумеете повторить сегодняшнюю стрельбу, мы сможем намного увеличить дальность.

От вина Дилль отказываться не стал, но и не налегал на него. Он грыз копчёные рёбрышки и смотрел на графа Витина, рисовавшего на земле схемы.

— Нет, лучше использовать не много камней, а всего один, но большой и, желательно, круглый, — Дилль зачеркнул рисунок. — Смотрите, ваше сиятельство…

— К демонам формальности, — отмахнулся тот. — Обращайтесь ко мне по имени

— Смотрите, Витин, — не стал упорствовать Дилль, — полная корзина камней разлетается примерно вот так, — он сделал несколько росчерков. — А магический заряд в этом случае…

Полчаса спустя заявившийся в палатку командира ташцев мастер Криан с удивлением обнаружил Витина и Дилля, ползавших по полу и споривших над рисунками.

— Я вам не помешал? — осведомился он.

Немного смущённые, Витин и Дилль поднялись и отряхнули колени.

— Граф, я вынужден забрать у вас адепта. Его немедленно требует гроссмейстер.

Граф Витин развёл руками.

— Если так, то не смею задерживать. Сэр Диллитон, я и мои солдаты всегда будем рады видеть вас. Приходите.

— Непременно, ваше сиятельство, — Дилль вежливо поклонился и вышел вслед за Крианом.

По пути Криан не проронил ни слова, да и Дилль не очень-то хотел разговаривать — его мысли были заняты подсчётами. Когда они добрались до пажеских казарм, Дилль увидел во дворе фехтующих Илонну и Тео. Вампир, несмотря на слабость, пытался составить девушке достойную пару, но получалось у него это, мягко говоря, не очень. В тот момент, когда Дилль проходил мимо, Илонна выбила оружие из руки Тео и прилично приложила его по боку.

— Не задерживайся, — дёрнул его Криан, дошёл до комнаты гроссмейстера и сказал: — Заходи.

Дилль кашлянул и вошёл, гадая, что ещё придумал для него рассерженный первый маг. Однако, Адельядо выглядел не сердитым. Он оглядел с ног до головы пропылившегося Дилля и сказал:

— Ну, вот куда тебя ещё отправлять? Давай, рассказывай, что ты там умудрился состряпать.

Дилль рассказал, что придумал и как это реализовал. Гроссмейстер в задумчивости пригладил бороду.

— Теперь понятно. Я уж было подумал, что ты действительно сделал какое-то открытие.

— А что я сделал? — физиономия Дилля вытянулась от обиды.

— Нет, на самом деле, ты — молодец, — усмехнулся Адельядо. — Ты не только придумал, как достать этих выродков, но и воплотил это в жизнь. Для начинающего ты действовал просто блестяще. К сожалению, этот способ не удастся применить в бою — тилисцы не будут разжигать для тебя огненный ориентир, а ведь именно на огонь ты направил свой удар. Хотя, при случае, почему бы и нет? Возьмём на заметку.

— Разрешите вернуться в Ташский полк? — Дилль поднялся.

— Сядь. Понравилось камни ворочать?

— Граф Витин мне присмотрел другое место, — улыбнулся Дилль.

— И я о том же — толку тебя наказывать? — проворчал гроссмейстер. — Иди, отдыхай, завтра предстоит тяжёлый день. Заодно найди и успокой свою вампиршу.

— А что с Илонной? — встревожился Дилль.

— Она весь день мне говорила всякие дерзости. Видимо, желала нарваться на наказание и отправиться кое за кем в Ташский полк. Ты ей передай, что хоть я и не мастер Мернаэль, но работу золотарём могу найти.

— Разрешите идти?

— Я ещё минуту назад тебе разрешил, — сварливо сказал Адельядо. — И забери на складе мешок и посох — нечего разбрасываться ценными артефактами.

Глава 14

* * *

Утро началось с неприятностей. С утра пораньше в пажеские казармы прискакал курьер из королевского дворца и передал гроссмейстеру записку. Адельядо прочитал, помрачнел, созвал высших мастеров, и они тут же уехали. Дилль, несмотря усталость после вчерашних подвигов по переноске камней, проснулся рано, потому и застал отъезд мастеров. Перекинувшись парой слов с курьером, он узнал, что тилисцы отравили воду в реке Лардиль, которая разделяла Тирогис на верхний и нижний. По словам курьера поверхность и берега реки покрыты дохлой рыбой.

Поскольку никого из наставников не было — только мастер Оквальд, ещё бледно-зелёный после ядовитого прикосновения зомби, лежал в своей комнате, Дилль решительно не знал, чем заняться. Он позавтракал в одиночестве и уже всерьёз начал подумывать о походе к ташцам, когда в столовом зале появилась Илонна.

— Привет камненосцам! — она чмокнула его в щёку и заглянула в большую кастрюлю, начищенную до блеска поварами. — Что у нас сегодня? Фу-у, варёные яйца. А где мяско, где стерлядочка?

— Когда это у нас была стерлядочка? — удивился Дилль.

— И я о том же, — Илонна принялась чистить яйцо. — Мне рассказали, как ты вчера развлекался.

— Ага, чуть спина не отвалилась. А ты слышала, кого вчера казнили?

— Пленных. А что?

— Последним тилисцы казнили Коэри. Вырезали сердце и сожгли тело.

— Ах, чтоб их порвало! — Илонна хлопнула кулаком по столу, и крышка на кастрюле зазвенела. — Я должна была сама выпустить ему кишки! Но как он попал в плен?

— Не знаю. Но я прекрасно слышал, как этот надутый церковник назвал его полумастером Коэри из специального ночного отряда.

— Что ж, собаке — собачья смерть, — вместо эпитафии сказала Илонна. — Сейчас я перекушу, а потом мы с тобой займёмся проверкой.

— Проверкой чего?

— Моей мудрой мысли, — с набитым ртом прошамкала вампирша. — Если бы ты вчера не сбежал, я бы уже знала, правильна ли моя догадка.

— Я не сбежал, меня на каторгу отправляли.

— А сегодня? — Илонна отхлебнула ягодный настой из кружки и потянулась за новым яйцом.

— Помилован, — усмехнулся Дилль. — Гроссмейстер грозился меня чем-то занять, но с утра пораньше уехал в королевский дворец. Представляешь, эти мерзавцы тилисцы воду в реке отравили.

— Колодцы есть, — беззаботно махнула рукой Илонна. — Так, лёгкий перекус прошёл, сейчас позанимаемся, а потом я позавтракаю нормально.

— Это был всего лишь перекус? — Дилль приподнял бровь. — Ты ещё прожорливее Тео.

— Тебе придётся много охотиться, чтобы прокормить меня, — Илонна подмигнула ему и поднялась. — Всё, хватит отсиживаться, бери в моей комнате меч и пошли во двор.

— А меч зачем?

— Что за глупый вопрос? Разумеется, чтобы фехтовать.

Дилль послушно сходил за тренировочным мечом и вышел на плац пажеских казарм. Илонна уже ждала. Он подошёл и без слов встал в стойку.

— Неправильно. Где приветствие?

— Привет.

— Вот я тебе сейчас все рёбра пересчитаю, — рассердилась Илонна, и Дилль вдруг понял, что вампирша вовсе не притворяется. — Воинское приветствие перед началом поединка — это обязательная часть. Делается вот так.

Она, положив левую руку на рукоять меча, а правую прижав к телу, слегка поклонилась, при этом не отрывая взгляда от глаз Дилля. Выпрямилась и повела бровями, мол, повторяй.

— У меня нет ножен. Куда меч девать?

— Не кажись более бестолковым, чем ты есть на самом деле. Возьми меч обратным хватом, чтобы остриё смотрело назад, и прижми оружие к бедру. Давай.

Дилль сделал, как сказала Илонна, и вампирша удовлетворённо кивнула.

— Приветствие — это часть древней традиции наших воинов. Ты его обязан сделать даже злейшему врагу. Разумеется, это относится только к честным поединкам — в бою, например, твоей первой обязанностью является уложить врага, а самому остаться в живых. Тут уж не до вежливости. Всё, с этим закончили. Дальше — выбор дистанции. Ты должен встать на таком расстоянии, чтобы противник тебя не достал, даже сделав длинный выпад с шагом вперёд. Теперь параду прим.

— Чего? — удивлённо вылупился Дилль.

— Параду прим — первая защита. Поскольку мечи у нас для хвата одной рукой, первая стойка выглядит вот так.

Илонна встала, выставив правую ногу чуть вперёд и вес тела слегка перенеся на левую. Вынув меч из ножен, она оставила согнутую руку на уровне груди, а остриё меча было направлено вниз.

— Это классическая стойка. Очень удобна для начала боя — ты оказываешься в ней, едва достав меч из ножен. Если ты опустишь руку до уровня талии — стойка будет называться низкой. Если поднимешь над головой — высокая стойка. Последняя нередко провоцирует неопытного противника к нападению, за что он жестоко платит. Повторяй.

Дилль повторил то, что сделала Илонна.

— Хорошо. Параду секунда — то же самое, только рука чуть вытянута вперёд. Костяшки пальцев направлены на меня, — убедившись, что Дилль всё сделал правильно, она пояснила: — Прима и секунда защищают от рубящих ударов и уколов в корпус. Атакуй.

Дилль сделал выпад, Илонна легко отбила его круговым движением.

— Руби!

Он рубанул, метясь ей в плечо, Илонна перехватила его удар опять же круговым движением. Дилль даже не понял, как меч покинул его руку.

— Ты почему меч не держишь? — разозлилась вампирша. — Где хват? В следующий раз я тебя по пальцам огрею. Параду прим!

Едва Дилль поднял меч, как девушка его атаковала. Он отбил укол, но тут же последовал рубящий удар — Дилль отбил его обратным взмахом. Илонна не останавливалась — она делала выпад за выпадом, он их отбивал.

— Теперь ты атакуй. Сначала короткие уколы, — Илонна парировала его удар и недовольно прорычала: — Чего остриё вихляет, как гулящая девка задом? Укол должен быть точным. И резким. Вот так. Теперь то же самое с шагом.

Она отступала после каждого парирования, давая Диллю возможность атаковать с шагом.

— Теперь двойной укол. Удар, шаг, удар. Зачем под ноги смотришь? На меня смотри! Двойной укол! Ещё! Ещё! Теперь двойной укол с двумя шагами. Быстрее, что ты как сонная муха? Живее, живее… Ох!

Дилль, увлёкшись, вторым уколом пробил защиту Илонны, и закруглённое остриё тренировочного меча сильно ударило её в грудь. Будь оружие боевым, он бы пронзил девушку насквозь. Бросив меч, Дилль кинулся к ней, но тут же получил удар по голове — хорошо хоть вампирша ударила плашмя. Из глаз у него посыпались искры размером с жабоящеров из канализации.

— Я тебя сейчас прибью, что оружие бросил! — зло закричала она. — Что значит «больно»? А-а, мне больно… Так я сама виновата — нечего было пропускать. Теперь рубящий удар. Нет, пальцы на рукояти смотрят вниз…

Сколько прошло времени, Дилль не знал. Он превратился в фехтовальную машину, послушно выполнявшую команды разозлённой вампирши, периодически пропуская удары, а иногда доставая Илонну то уколом, то рубящим ударом. Когда она наконец сочла, что сегодняшний урок закончен, правая рука Дилля бессильно опустилась.

— Куда? — рявкнула она. — А кто будет обозначать завершение поединка? Меч в ножны и такой же поклон, как в приветствии. Это не просто вежливость, но и твоя безопасность. Если ты не завершишь поединок, как положено, противник будет вправе нанести тебе любой удар — даже в спину.

Они совершили церемонный поклон, после чего Илонна радостно взвизгнула и бросилась на шею Диллю.

— У-и-и, работает!

Дилль, не ожидавший такой прыти, рухнул вместе с ней на камни. Только он хотел воспользоваться удобным моментом и поцеловать Илонну, как послышалось знакомое покашливание.

— Вы тут не одни, между прочим.

Дилль из положения лёжа посмотрел в сторону входа — там, оказывается, собралась целая толпа из двух зрителей — мастера Оквальда, прислонившегося к дверному косяку, и Тео. Вампир снова кашлянул:

— Чтоб я сдох, если ты не начал фехтовать.

А мастер Оквальд сказал:

— Я глазам не верю. Дилль, это точно ты? Может, Гвинард вместо тебя нам зомби подсунул?

— Почему?

— Да потому что ты, который не знал, какой стороной меча бить, прямо на моих глазах выучил две защиты и короткие нападения. Исполнение ещё не идеальное, но уже качественное. Может, мне всё это кажется? Наверное, это постэффекты отравления.

Дилль удивился горячности мастера Оквальда, Илонна загадочно улыбнулась, а Тео понимающе кивнул.

— Мастер, хотите пари? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал: — Готов поставить все свои премиальные против медного гроша, что через месяц он достанет вас два раза из пяти атак.

Оквальд подозрительно посмотрел на ухмыляющихся вампиров, потом на недоумённого Дилля и спросил:

— Два из пяти? Через месяц?

— Думаю, быстрее, — сказала Илонна, — если мы будем заниматься каждый день. А, лучше, по нескольку раз в день.

— Может, мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит? — возмутился Дилль. — Илонна?

Она подошла к нему, проникновенно посмотрела в глаза и сказала:

— Это всё прикосновение душ. Я получила от тебя магию и сопротивление солнечному свету. И до позавчерашнего дня очень страдала от того, что не смогла тебе ничего передать — думала, что прикосновение душ сработало лишь в одну сторону. А когда ты сказал, что начал видеть в темноте, я решила проверить, как у тебя обстоят дела с владением мечом — это единственное умение, которое я могла бы тебе подарить.

— И?

— Прикосновение душ работает в обе стороны, — торжественно объявила Илонна. — Потому что ни вампир, ни человек с одного раза не сумеет запомнить движение и безошибочно воспроизвести его.

— Вот оно что, — протянул мастер Оквальд. — Ты хочешь сказать, что Дилль сейчас не просто учился, а…

— Вспоминал, — кивнула Илонна. — В нём есть моё умение, но тело не привыкло им пользоваться. Пройдёт какое-то время, и Дилль выйдет на один уровень со мной. Или превзойдёт меня.

— Это вряд ли, — покачал головой Тео. — Ты физически сильнее его и твоя реакция быстрее — телосложением-то Дилль далеко не каршарец.

— А вдруг ему передалась и вампирская реакция? — возразила Илонна.

— Скажи ещё, клыки у него вырастут…

Илонна и Тео спорили, а Дилль, посмотрев на Оквальда, спросил:

— Мастер, как вы думаете, гроссмейстер очень рассердится, если я сниму с Илонны магический блок?

— Он тебе башку оторвёт, — уверил его Оквальд. — А я ему помогу. Хотел проверить, что она может и пошвыряться в неё огненными шариками?

— Да, была такая мысль. Ладно, подождём возвращения гроссмейстера. Пойду, поваляюсь…

— Стоять, адепт! — Оквальд сурово нахмурился. — Валяться будешь в канаве, когда упьёшься. Нечем заняться? Сейчас я тебе придумаю занятие.

— Свою порцию физических упражнений я уже получил, — быстро возразил Дилль.

— Я видел. Да и Тео ещё не вошёл в норму. Поэтому оба… нет, все трое идите к мастеру Мариэлле. До возвращения гроссмейстера сможете полноценно позаниматься счислением. Видишь, как ты удачно проснулся: всё успеешь.

— Чтоб я ещё хоть раз добровольно встал в такую рань? Да ни в жизни!

* * *

Во время занятий по счислению Илонна о чём-то пошепталась с мастером Мариэллой и улизнула из комнаты. Дилль завистливо проводил её взглядом — счисление, хотя и очень важная для мага дисциплина, было скучнейшим в мире занятием.

— Адепт Диллитон, думайте о задаче, а не о женских ножках, — металлическим голосом сказала наставник.

Дилль уткнулся в задачу, пытаясь сообразить, почему у него не хватает эргов для призыва трёх старших примусов огня. Вроде бы решил всё правильно. Мастер Мариэлла наклонилась над ним, посмотрела в цифры и постучала пальцем по столу.

— Адепт, будьте внимательнее. Одновременный призыв элементалей разных стихий приводит к короткому провалу, я ведь говорила об этом.

— Я и сминусовал эту энергию.

— Дважды, — тонкий палец ткнул в ошибку. — В реальной обстановке ваши элементали вышли бы из-под контроля из-за вашей невнимательности. А это чревато взры…

В этот момент раздался далёкий взрыв такой силы, что здание пажеских казарм сотряслось. С потолка посыпались кусочки штукатурки, а висячие люстры закачались.

— Нападение? — Дилль подскочил.

Он и Тео выхватили посохи, выбежали из комнаты и в коридоре натолкнулись на мастера Оквальда.

— Тилисцы атакуют, — начал было Тео, но Оквальд жестом руки остановил его.

— Это не тилисцы.

— А что тогда?

— Боюсь, наши мастера взорвали один из мостов между верхним и нижним Тирогисом, — мрачно сказал Оквальд. — Слишком уж сильный взрыв.

— Откуда у них такая сила, ведь даже гроссмейстер не восстановился после Флашского побоища, — возразил Дилль.

— В опорах каждого моста древние маги спрятали мощные мины, способные разрушить его за мгновение. Видимо, гроссмейстер ими и воспользовался, — хмуро поделился информацией Оквальд. — Плохо это. Значит, тилисцы вот-вот захватят нижний Тирогис. Если уже этого не сделали. Думаю, Его Величество распорядился обрушить мосты, чтобы не позволить тилисцам атаковать с них верхнюю часть города.

Его слова подтвердились вторым таким же мощным взрывом. А спустя пятнадцать минут — третьим. Всего же было восемь взрывов — ровно по числу мостов. Взорванные мосты будто символизировали приближение кончины Тирогиса. И каждый раз, когда воздух сотрясался от грома древней магии, Дилль чувствовал себя всё ужаснее. Беспокоился он не за себя, а за Илонну, которая будет казнена тилисскими фанатиками, если Тирогис падёт. Он решил ещё раз поговорить с вампиршей и попробовать убедить её покинуть город, пока тилисцы окончательно не перегородили реку. Но Илонна пропала — ни в комнате, ни на плацу он её не нашёл.

Он расспросил магов металла, интендантов и даже поваров, но никто не мог сказать, куда подевалась взбалмошная девица. Дилль вспомнил, как Илонна о чём-то пошепталась с мастером Мариэллой и поспешил к ней.

— Мастер, вы не знаете, куда ушла Илонна? — с порога спросил он.

— По делам, — строгим голосом ответила чопорная дама.

— А куда именно? Вдруг с ней что-то случилось? Вон, высшие мастера мосты взрывают.

— Не волнуйтесь, — выражение лица наставницы смягчилось. — Она вскоре вернётся. А взрывы мостов до неё не достанут.

Ничуть не успокоенный Дилль выскочил на улицу и огляделся. Куда могла запропаститься Илонна? Где её искать? Словно в ответ на его мысли в нижней части улицы появилась стройная фигурка вампирши. Дилль бросился к ней, собираясь высказать много чего, но замер. И дело было не в том, что одежда Илонны была мокрой и грязной, а в волосах виднелись кусочки буро-зелёной тины. Лицо девушки больше не было изуродовано шрамом — кожа Илонны была, как раньше, матово-белой и гладкой.

— Так ты была у муаров, — выдохнул он.

— Ага, — радостно улыбнулась она и крутанулась вокруг себя. — Как я тебе?

Дилль упёр руки в бока и сказал:

— Мокрая и вонючая.

Илонна возмущённо посмотрела на него, но, увидев его улыбку, тоже улыбнулась.

— Между прочим, я для тебя же старалась.

— Ты мила мне в любом виде, — Илонна вскинулась, и Дилль тут же добавил: — Но теперь ты выглядишь ещё прекраснее, чем прежде.

— Тогда ладно, — она сменила гнев на милость. — Поспешим, мне нужно отмыться — чувствую, я насквозь пропиталась подземной вонью. Муары, конечно, отличные ребята, но как можно жить в таком ужасе?

— Они ничего другого не знают. Им, наверное, нравится.

Когда они вернулись в пажеские казармы, Илонну тут же умчалась смывать с себя грязь, а Дилль нашёл Тео.

— Слушай, нужно во что бы то ни стало уговорить Илонну покинуть Тирогис.

— Да ты что? — искренне удивился вампир. — Легче уговорить тилисцев снять осаду.

— Мы должны постараться, — настаивал Дилль. — Особенно ты.

— А я почему?

— Потому что тебе придётся показать ей личный пример.

— С ума сошёл? Ты хочешь, чтобы я бросил всё и, как последняя крыса, убежал?

— Нет, я хочу, чтобы ты спас Илонну и спасся сам. Если город падёт, а я боюсь, что его рано или поздно возьмут, ни тебе, ни Илонне пощады не будет.

— Дилль, — Тео серьёзно посмотрел на него, — ты мне друг, и ради тебя я готов пожертвовать жизнью. Но не проси меня становиться предателем.

Дилль глубоко вздохнул — бесполезно. Ни Тео, ни Илонна не уйдут. Что ж, остаётся только один выход, которого он страшился, но к которому придётся прибегнуть, чтобы спасти Илонну. И Тео. И всех остальных. А самому при этом погибнуть, потому что Адогорд чётко и недвусмысленно написал: попытка унести из канализации яйцо королевы драконов обернётся его смертью.

Он буркнул Тео, что ему нужно побыть одному, и ушёл на улицу. Пиная мелкие камушки, Дилль размышлял. Если он откроет тайну Адогорда, гроссмейстер тут же возжелает заполучить яйцо королевы драконов. Насколько Дилль знал Адельядо, старик сразу же попытается послать каким-нибудь способом весточку драконам, что яйцо обнаружено. И потребует их подчинения. А как гроссмейстер сможет связаться с драконами, которые триста лет не поддерживают никаких связей с обманувшими их людьми, кроме как посредством Дилля?

Только он один имеет шанс остаться несожранным при встрече с огнедышащими ящерами. Ну, ещё, возможно, Илонна, у которой тоже есть драконий дар. Но если самому Диллю Тринн обещала неприкосновенность, то вампиршу она может испепелить, даже несмотря на родственную драконью магию. Или, наоборот: именно за обладание драконьей магией Илонну могут и сожрать. Кто их, драконов, знает?

Дилль прикидывал и так, и эдак, пытаясь предугадать, что произойдёт, когда он сообщит о яйце королевы драконов. Но какой бы вариант развития событий он ни рассматривал, одно оставалось неизменным — его мучительная смерть от магии муаров, когда он попытается унести яйцо.

— А, может, плюнуть на всё? — спросил сам себя Дилль. — Скажу Адельядо, что сейчас достать яйцо нельзя, отправлюсь вместе с Илонной и Тео к драконам, а сам останусь жить в Григоте. Тем более, что пока что никакого яйца я действительно на обнаружил. Может, его украли давно.

Заманчивая мысль испарилась сама собой — Дилль знал, что он так никогда не поступит. И даже не потому, что всю оставшуюся жизнь будет сам себя казнить за трусость и предательство, а потому, что Илонна, узнав о его поступке, отвернётся от него. Он перестанет существовать для неё. А зачем тогда жить, если в её прекрасных глазах он будет видеть только презрение и отвращение?

— Что ж, значит будем погибать смертью героя, — криво усмехнулся Дилль. — И драконы меня жрали, и магия сжигала, и заговорщики пытались убить, и тилисцы морозили. Для полной коллекции мне не хватает только муаров. Ну, во всяком случае, гроссмейстер обещался внести моё имя в книгу памяти.

Подбодрив себя такой незатейливой шуткой, Дилль вернулся в пажеские казармы. Илонна вертелась перед зеркалом, любуясь на вернувшуюся красоту, и от занятий фехтованием категорически отказалась. Тео погрузился в задачу по счислению и только отмахнулся от Дилля.

— Ну, не очень-то и хотелось, — обиженно буркнул Дилль и уселся медитировать.

Он закрыл глаза и принялся воспроизводить в памяти картинку, которую так любил описывать покойный мастер Китан. Но предгрозовая погода никак не хотела вырисовываться в его голове — мысли Дилля переключились на наставника по медитации. Дилль вспомнил, как он убил уже мёртвого Китана, ставшего по прихоти Гвинарда личем, а, заодно, вспомнил странные чары Китана, которыми он высосал энергию даже у мастеров. Интересно, как он это сделал?

Кроме варианта с ускоренным сбором эргов Дилль ничего не придумал. Если предположить, что лич Китан действовал именно так, то он собрал бы свободную энергию. А как он сумел опустошить магические резервы мастеров? Получается, лич воздействовал на живой организм. Видимо, это талант неупокоенного… Хотя, гроссмейстер говорил, что Китан и при жизни проделывал такие штуки. Было бы интересно научиться подобному фокусу. Дилль подумал, что если вплести такие чары в его магический щит, то защита станет уже не пассивной, а активной. Это здорово пригодилось бы в будущих сражениях.

Тут он вспомнил, что по большому счёту никаких будущих сражений у него нет и закончил так называемую медитацию. Приподнятое из-за исцеления Илонны настроение пропало, и Дилль мрачно отправился в столовый зал. Без аппетита жуя кусок жёсткой говядины, которую ему вручила повариха, он услышал громкие сердитые возгласы гроссмейстера.

— Какого демона, Криан?!! Я же ещё вчера приказывал отправить в Академию команду. Не можешь её собрать, сам выгребай оттуда трупы.

Адельядо злобным метеором промчался мимо столового зала, вернулся и сердито махнул рукой.

— Адепт, иди за мной.

Гадая, что так рассердило гроссмейстера, Дилль проследовал за ним в кабинет. Странное дело, теперь, когда он принял решение, его больше не волновало ужасное настроение главы Академии. Возможно потому, что приговорённому к смерти штрафные работы уже не страшны. Гроссмейстер влетел в свой кабинет, швырнул в угол широкополую шляпу и в крайнем раздражении плюхнулся в глубокое кресло. Дилль вошёл следом, сел на стул и безмятежно уставился на Адельядо.

— Всё плохо. Его Величество требует от магов действий, а что я могу сделать? Академия больше не существует, сводный отряд магов — это Мернаэль, Криан и ты. Ну, ещё, может быть, Вальдени. Остальные, включая меня, обессилены, и в ближайшее время к активным боевым действиям не способны. Как, спрашивается, я могу остановить тилисских магов? Интендантами? Или врачевателями?

Адельядо сердито смахнул со стола какие-то бумаги и уставился на Дилля, словно тот был виной всем приключившимся несчастьям.

— Ты чего молчишь?

— Ваша премудрость, вы же с собой разговариваете, — пожал плечами Дилль.

— Адепт, если король велел немедленно привести тебя к нему, это не значит, что тебе позволено дерзить гроссмейстеру.

Дилль не стал оправдываться, как не спросил, зачем его хочет видеть Юловар. Адельядо побуравил его взглядом, затем вздохнул и сказал:

— Мастера Стефан и Леонард, которые по моей просьбе изучали муаров, находятся где-то на юге. Поэтому, спросить я могу только у тебя. Могут ли муары передвигаться под землёй, но не в клоаке? К примеру, если кто-нибудь выроет подземный ход…

Дилль задумался.

— Они говорили, что им нельзя наверх. Может быть, на них влияет солнечный свет.

— Но ведь они и ночью не вылезают.

— Значит, просто нельзя наверх, — сказал Дилль. — Муары рассказывали, что их щупальца, едва высунувшись из стока канализации, сразу же усыхают. Думаю, если прорыть подземный ход, они смогут в нём передвигаться. Вы хотите сделать такой ход и натравить муаров на тилисцев?

— Да что ты, откуда у нас столько земляных магов! Нет, напротив, это тилисцы будут делать подкопы. У них и их союзников вполне хватит сил, чтобы преспокойно дорыться при помощи земляных элементалей от своего лагеря до города. Я просто подумал, что когда они это сделают, было бы неплохо, если бы твои муары встретили их и порвали в клочья.

— Они не мои, а Адогорда, — Дилль набрал дыхания, словно перед прыжком в ледяную воду и начал: — Ваша премудрость…

— Я тебе уже говорил, пока Иггера нет, обращайся ко мне просто «мастер».

— Мастер, вы знаете, зачем Адогород создал муаров?

— Ну и вопросы у тебя. Я, что, похож на некромага, который может вопрошать у трупов? Откуда мне это знать?

— Я знаю ответ. Мастер Адогорд создал муаров, чтобы они охраняли яйцо королевы драконов.

Гроссмейстер, протянувший руку к вазочке с яблоками, замер. Несколько секунд он так и сидел с протянутой рукой, затем положил ладони на стол, выпрямился и внимательно посмотрел на Дилля.

— Рассказывай.

— Во время одного из моих походов по заданию мастеров Леонарда, Стефана и Игнвара муары упомянули о комнате…

Дилль рассказал о тайной комнате, скрытой под сборником. О том, как он сумел преодолеть защиту, о дневнике древнего мага и о том, что там было написано. Адельядо не только ни разу не прервал его вопросом, но даже не пошевелился — гроссмейстер не отрывал взгляда от Дилля, превратившись в статую внимания.

— Само яйцо королевы драконов я не нашёл. Муары утверждают, что оно по-прежнему там, но комната пуста, если не считать колченогого стола. Потом вы нас с Тео услали в западную армию, а, вернувшись в Тирогис, я ещё ни разу там не был. Думаю, если муары так уверены, яйцо должно быть на месте. Скорее всего, они просто спрятано.

— Что ж ты, собачья душа, молчал? — Адельядо покачал головой. — Значит, поле спокойствия тебя интересовало именно поэтому?

— Ну, да, — Дилль не понял странной интонации гроссмейстера.

— Фух! — гроссмейстер шумно выдохнул. — А я-то думал…

— Что?

— Ничего, — Адельядо поднялся и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате. — Итак, что мы имеем? Яйцо, которое по какой-то причине очень дорого драконам. Настолько дорого, что они заключили с Адогордом рабский договор и были верны слову вплоть до тех пор, пока не узнали, что яйца у людей нет.

— Как это? — удивился Дилль.

— А ты думаешь, почему драконы вдруг напали на Мироттию, которая была в то время столицей империи Гариаль? Именно поэтому. Величайшая битва закончилась, некромаги были повержены, орды демонов сожжены Единым. Старейшины драконов объявили, что настало время выполнить данное Адогордом слово и вернуть то, что людям не принадлежит. Но поскольку никто не знал, о чём именно безумный Адогорд договорился с ними, драконам было сказано, что время не наступило, и возвращать им люди ничего не будут. И тогда драконий огонь обрушился уже на людей. Именно благодаря драконам и распалась империя Гариаль. Император был уничтожен, метрополия стала неспособна управлять провинциями. Провинции стали независимыми государствами, а драконы ушли в Запретный предел и с тех пор почти не вылезают оттуда.

Дилль никогда не вдавался в историю — как-то не нужно было. Оказывается, зря — очень интересные вещи творились раньше. Настолько интересные, что до сих пор аукаются. Правду говорят, нет будущего у того, кто не знает прошлого.

— Допустим, что яйцо по-прежнему находится в клоаке Тирогиса под охраной муаров, — продолжал рассуждать вслух Адельядо. — Значит, мы можем заключить с драконами новый договор.

— Но они захотят убедиться, что яйцо существует, — заметил Дилль.

— Разумеется. Поэтому необходимо его достать. И когда яйцо будет у нас, мы сможем диктовать драконам условия. Вот оно, спасение Ситгара. И теперь понятно, причём тут Запретный предел.

— Мне ничего не понятно.

— Не обращай внимания, просто мысли вслух, — отмахнулся Адельядо. — Дилль, мне нужен дневник Адогорда.

— Мастер, он самоуничтожился, едва я его прочёл, — не моргнув глазом, соврал Дилль. — Рассыпался в пепел.

Не то, чтобы он не хотел отдавать дневник в руки гроссмейстера, просто Адельядо тогда узнает, что изъятие яйца из клоаки чревато смертью для Дилля. Об этом он не желал рассказывать, потому что следующей кандидатурой на роль добытчика яйца станет Илонна, у которой тоже имеется драконий дар.

— Уничтожился? — поднял бровь гроссмейстер. — Зачем это понадобилось Адогорду?

— Понятия не имею. Может, он уже сходил с ума от драконьей магии?

— Странно. Ладно, пёс с ним, с дневником. Дилль, ты должен найти это яйцо и отправиться в Запретный предел. Помнится, Тринн обещала, что не будет жрать тебя. Поэтому, кроме тебя никто не справится.

— Я уже думал об этом, — сказал он. — Но придётся брать с собой Илонну и Тео.

Он опасался, что Адельядо начнёт возражать против того, чтобы Илонна покидала Тирогис вместе с Диллем, но гроссмейстер лишь согласно кивнул.

— Просто замечательно. Забирай её с собой — маг из неё пока никудышный, а как мечник она дорогого стоит. А Тео тебе зачем?

— Когда он наберётся сил, наша боевая связка заработает. Думаю, в Запретном пределе она понадобится. Кроме того, придётся идти через вампирские земли, а кто лучше Илонны и Тео знает их? Они будут проводниками.

— Ты обо всём подумал, — с одобрением сказал старый маг. — Тогда я отдам команду врачевателям — пусть бросают всех пациентов, включая короля, и начинают восстанавливать вампиров.

— Илонне это не понадобится — её муары подправили. У неё даже шрамы сошли.

— Тем лучше. Значит Теовульф быстрее войдёт в норму, — Адельядо свирепо почесал бороду. — Сколько ещё человек возьмёшь?

— Никого больше. Поедем втроём.

— Да, крупный отряд будет заметен. А если на тилисцев напоретесь? Они ведь свои разъезды до самых восточных границ Ситгара разослали.

— Если человек тридцать — уничтожим. Мы с Тео уже это проходили. Если больше — проскользнём потихоньку.

— Да, это будет лучшим вариантом. Как собираешься покидать Тирогис?

— Я и Илонна можем выйти через канализацию — она ведь сливается в реку. Сплавимся, затем вылезем на берег. А Тео придётся пробираться сквозь тилисцев — муары мага не пропустят. Выберем самую тёмную ночь.

— А потом? Пешком вы далеко не уйдёте.

— Отобьём лошадей у тилисцев, — спокойно сказал Дилль.

— Тогда решено, — сказал гроссмейстер. — Сейчас я распоряжусь насчёт Теовульфа, и мы с тобой немедленно едем в королевский дворец.

— Зачем? — удивился Дилль.

— Тебя желал видеть король.

Дилль озадаченно почесал затылок. Зачем он мог понадобиться Его Величеству?

— Мастер, вы обещали достать мне сотню золотых…

Глава 15

* * *

Королевский дворец кипел. Слуги носились, как угорелые, сновали туда-сюда курьеры, гвардейцы расхаживали по коридорам, придворные кучковались и перешёптывались. Но у всех, как заметил Дилль, было приподнятое настроение.

— После чудесного воскрешения короля люди воспряли духом, — пояснил Адельядо, заметив удивление адепта. — Вожак, он что в волчьей стае вожак, что у людей.

Они добрались до рабочего кабинета короля, куда Юловар, едва набравшись сил, приказал его перенести. В приёмной сидели военные и придворные, ожидавшие приёма — всё, как в старые времена. Камердинер, увидев гроссмейстера, сказал, что сейчас доложит Его Величеству и скрылся за дверью. Дилль приготовился считать розочки на стенах, но камердинер уже вышел в приёмную.

— Ваша премудрость, Его Величество разрешил войти вам и сэру Диллитону.

Адельядо с ноткой превосходства оглядел ожидающих и вошёл в кабинет, Дилль последовал за ним. Король полусидел-полулежал в широком кресле с откидной спинкой. Он уже не напоминал труп недельной давности, хотя бы потому, что цвет его лица перестал быть жутко-зелёным. Около короля стояла Линда — увидев вошедших, она приветливо улыбнулась.

— Разрешите пожелать Вашим Величествам здоровья, — с поклоном сказал гроссмейстер.

— Адельядо, брось эти придворные штучки, — прохрипел Юловар. — Садись. И ты, Дилль, тоже. Линда, любимая, оставь нас ненадолго.

Королева слегка нахмурилась, но послушно покинула кабинет.

— Сейчас придёт Одборг, — сказал король, — и я скажу, зачем вас позвал.

— Мне твой настрой не нравится, — оставил всякую куртуазность гроссмейстер. — Что произошло?

— Что может произойти, кроме войны на уничтожение? — криво усмехнулся Юловар. — А я превратился в развалину. И не могу выйти к войскам — боюсь испугать их своим видом. Вместо меня это делает Линда.

— Да, образцом здоровья тебя пока назвать трудно, но ты поправишься, — сказал гроссмейстер, приподнялся и заглянул в чашку, стоящую на столе. — Бульон с сухариками? Отличная еда для выздоравливающего.

— Я хочу мяса, а мне не разрешают, — король поджал истончившиеся губы.

— И правильно делают. Но аппетит — это признак выздоровления.

— Брось ты меня утешать, — внезапно разозлился король. — Толку от того, что я встану на ноги? Страна разодрана и находится под властью захватчиков, Тирогис осаждён, помощи ждать неоткуда. Даже гномы, сотни лет бывшие союзниками, напали на Ситгар, как стервятники на раненого оленя. Магия практически уничтожена, церковники бессильны…

— Единый излечил тебя, — напомнил Адельядо.

— Лучше бы он дал силу боевым клирикам, — в сердцах сказал король. — Зачем он вырвал меня из могилы? Для того, чтобы я своими глазами мог увидеть кончину Ситгара?

— Я не знаю мыслей сверхголема, — невозмутимо ответил гроссмейстер. — А ты поменьше нервничай — быстрее встанешь на ноги.

В дверях появился камердинер и доложил о прибытии архиепископа Одборгского. Король только махнул рукой. Архиепископ вошёл, церемонно поклонился королю, кивнул Адельядо, затем надолго задержал взгляд на Дилле. Дилль поднялся и поклонился. Архиепископ вздрогнул, словно очнувшись от каких-то своих мыслей, и осенил его крестным знамением.

— Установите полог тишины.

— Ваше Величество, я всё ещё не восстановился, — гроссмейстер смущённо кашлянул.

— Ваше Величество, Единый оставил нас, моя защита будет бесполезной.

— Вот иллюстрация того, о чём я только что говорил, — с горечью сказал король. — Глава магов и архиепископ не могут сделать элементарный полог тишины. Что тогда мы можем выставить против Тилиса и Мироттии? Ладно, будем говорить так.

Юловар посмотрел на гроссмейстера, затем на архиепископа, после чего остановил взгляд на Дилле.

— Здесь и сейчас собрались те, кому я могу доверять, — тихо сказал король. — Адельядо, Одборг, вы будете свидетелями, что я передаю сэру Диллитону вот эту бумагу, находясь в добром здравии… нет, просто находясь в здравии и трезвом рассудке. Дилль, возьми.

Дилль хмуро посмотрел на короля, подозревая какой-то подвох. Разумеется, предчувствие его не обмануло. Едва прочитав первые строчки, написанные королём, он почувствовал, как пол кабинета уходит у него из-под ног.

— Что там? — Адельядо даже вытянул шею, пытаясь разглядеть текст.

— Там я написал, что передаю корону и всю полноту власти сэру Диллитону, — спокойно сказал Юловар.

— Ты… — гроссмейстер даже задохнулся. — Ты спятил?

— Нет. Я принял решение. Тирогис нам не удержать — тилисцы и мироттийцы нас в конце концов сомнут. Я не покину город до последнего и погибну здесь, но Линда должна жить дальше. Я прошу тебя, Дилль, сделай так, как там написано. Позаботься о ней. Это отречение войдёт в силу после моей смерти — я проконсультировался с Луавилем. Оно даст тебе право повелевать теми, кого ты сумеешь объединить после уничтожения Ситгара. Кто знает, вдруг тебе улыбнётся удача, и ты сможешь возродить былое величие страны. Но прежде поклянись, что ты не оставишь Линду и будешь заботиться о ней.

Дилль исподлобья посмотрел на короля.

— Только болезнью можно объяснить такой дурацкий поступок, — сказал он. — Во-первых: Линда никогда вас не оставит. Во-вторых: мне на дух не нужна королевская власть. А в-третьих, существует один способ получить помощь, и его премудрость сейчас о нём расскажет.

С этими словами Дилль разорвал отречение на две части, потом ещё на две. Потом подумал, бросил обрывки на пол, призвал крохотный огненный сгусток и спалил в пепел ни в чём не повинную бумагу.

— Испортил паркет, — хмыкнул Адельядо. — Можно было бы обойтись и торжественным разрыванием.

— Ты осмеливаешься перечить своему королю? — гневно спросил Юловар.

— Ещё как осмеливаюсь. Ваша премудрость, вы расскажете, или это сделать мне?

— Пожалуй, я сам, — Адельядо подмигнул архиепископу и начал рассказ.

Король не сводил с Дилля гневного взгляда до тех пор, пока не услышал имя Адогорда. А когда речь зашла о яйце королевы драконов, с исхудавшего лица Юловара исчезла сердитая гримаса. Дилль посмотрел на архиепископа и обнаружил, что высший церковный деятель сейчас очень походит на трёхлетнего мальчишку, который слушает интересную сказку. Только что рот не раскрыл. Когда рассказ гроссмейстера подошёл к концу, Юловар откинулся на спинку кресла и беззвучно что-то прошептал — то ли молился, то ли ругался. Архиепископ Одборгский, с лица которого не сходило изумлённое выражение, посмотрел на Дилля, потом на гроссмейстера и сказал:

— Теперь мне многое стало понятным. И когда, сэр Диллитон, вы планируете покинуть Тирогис?

— Как только врачеватели восстановят Теовульфа, ваше святейшество.

— Да, Юл, я забыл сказать, что временно заберу всех врачевателей из дворца. Даже Мейса.

— Он отлично помогает, — поморщился король. — Забирай. Надеюсь, до того времени, как врачеватели придут в норму, я не помру.

— Ты уж постарайся. Людям нужен король.

— Да. Именно поэтому я… — Юловар бросил взгляд на чёрное пятно на паркете. — Адельядо, Одборг, вы идите, а сэру Диллитону мне надо сказать пару слов.

Гроссмейстер и архиепископ поклонились королю и вышли из кабинета. Юловар тяжким взглядом долго смотрел на Дилля, затем спросил:

— А если бы не было яйца королевы драконов?

— Я поступил бы так же. Я готов защищать королеву до последнего эрга… Но жениться на ней? Могу ли я спросить, с чего вдруг у вас появилась такая бредовая мысль?

— Ты не забыл, что разговариваешь с королём? — осведомился Юловар.

— Это меня и пугает. Когда глупость пытается сотворить сержант — погибает взвод, а когда то же самое делает король — гибнет государство.

— Язык твой — враг твой, — мрачно сказал Юловар. — Скажи, как долго ты знал Линду до того, как я её увидел?

— Два раза бывал в том кабаке, — пожал плечами Дилль. — А что?

— Я от неё только и слышу про сэра Диллитона. И василиска ты голыми руками убил, и едва ли не половину тилисской армии сжёг, и из катапульты самого Тиагеда едва не поджарил. Она вспоминает тебя при каждом удобном случае. Вот почему я подумал, что в случае моей смерти ты будешь лучшим из всех, кто… позаботится о ней.

Дилль посмотрел в глаза королю — там на дне души плескалась боль. Совсем не физическая, причинённая некромагом. Ревность.

— Ваше Величество, могу ли я говорить свободно? Как тогда? — получив молчаливый кивок, Дилль подошёл к столу и, упёршись руками в столешницу, наклонился к королю. — Ты — полный болван, понял? Как ты посмел подумать, что Линда может хоть в мыслях изменить тебе? Ты ведь слышал всё, пока лежал при смерти. Так вспомни, как она говорила, что умрёт король — умрёт и она. И после всего этого ты пытаешься её приревновать ко мне?

Изумлённый откровенной горячностью Дилля, король промолчал.

— Твоя жена — красавица, каких поискать, но у меня есть женщина, которую я люблю и ради которой готов драться хоть со всем миром.

— Когда это ты успел? — удивился король.

— Да… на венчании неких Юловара и Линды, — усмехнулся Дилль. — Я, правда, об этом узнал гораздо позже… собственно, как раз после того, как мы с Тео и Руди изрядно поджарили задницы тилисцам.

— Линда рассказывала мне какие-то небылицы, — Юловар вопросительно посмотрел на Дилля. — Но, думаю, это было изрядно приукрашено.

— Куберт приказал вампирам навести шороху в тилисском лагере. Но их обнаружили, схватили и прибили к крестам. Тогда Тео, Руди и я отправились туда и вытащили Илонну. И только после этого я выяснил, что несколько месяцев назад признался ей в любви. В общем, всё закончилось хорошо.

— Бр-р! — Юловар даже головой помотал. — Ничего не понимаю. Ты признался девушке в любви и ничего об этом не знал? Погоди! Илонна? Вампирша? Та самая, которую я назначил своим представителем?

— Король имеет что-то против?

— Нет, но… Просто, несколько неожиданно. Маг и воин-вампир — удивительная получится пара.

— Она не просто воин, она уже стала магом, — Дилль не удержался от широкой улыбки при виде выражения лица Юловара. — Я каким-то образом передал ей драконий дар. Правда, пока она ничего не умеет, потому что гроссмейстер заблокировал её способности. Говорит, иначе она бед натворит. Но Адельядо уже принял её присягу, и теперь Илонна не просто представитель короля, а ещё и адепт пятой ступени в Ситгарской Академии магии.

Юловар изумлённо посмотрел на Дилля и сказал:

— Долго же я валялся. Всё пропустил.

— Надеюсь, теперь причин для ревности нет? — спросил Дилль. — Вообще-то, если честно, я поражён: вместо того, чтобы отправить меня на плаху, ты пытался назначить меня своим преемником.

— Я хотел, чтобы Линда была под надёжной защитой.

— И не просто преемником на троне, а даже в постели! Знаешь что? — Дилль опять подался вперёд. — Позови Линду и извинись перед ней. Просто за то, что ты так о ней подумал. А я ухожу — мне нужно в дорогу собираться.

Король протянул ему худую руку, и Дилль несильно её пожал.

— Спасибо тебе. И… приведи сюда драконов.

— Не обещаю, но сделаю всё, что смогу.

Дилль остановился в дверях, поклонился, громко сказал «До свиданья, Ваше Величество» и вышел из кабинета. В приёмной он обвёл глазами присутствующих, но гроссмейстера Адельядо среди них не увидел. К Диллю подошёл камердинер и сказал:

— Сэр Диллитон, его премудрость велел вам передать, чтобы вы отправлялись в пажеские казармы. Сам он убыл с архиепископом Одборгским.

— Понятно. Скажите, милейший, как мне попасть в комнату, где находится раненый телохранитель короля — каршарец Гунвальд?

— Я дам вам провожатого, — церемонно сказал камердинер, подозвал слугу и велел сопроводить сэра Диллитона.

— И вот ещё что, — Дилль обернулся к камердинеру. — Его Величество желает немедленно видеть королеву.

— Но Её Величество уехала.

— Немедленно, то есть, прямо сейчас. Выполняйте.

Сделав всё, что мог, Дилль отправился вслед за слугой.

В комнате, где лежал Гунвальд, окна были раскрыты, и воздух больше не был спёртым и насыщенным запахом лекарственных мазей. Старичок-лекарь стоял около кровати каршарца и тщетно пытался убедить пациента не подниматься.

— Поймите, сударь, вам ещё рано. Я вам запрещаю. И выпейте настойку.

— Оставь меня, плесень! — рычал Гунвальд. — Твоё пойло настояно на лосином дерьме, не иначе. И где это видано, чтобы каршарцам запрещали вставать? Никто ещё так не оскорблял сына славного Ольола, никто!

— Ты хочешь, чтобы ноги у тебя стали кривые, как у восточных кочевников? — с порога спросил Дилль. — Встанешь без разрешения лекаря, твои ноги превратятся в бублики. Хотя, конечно, на лошади будет удобно ездить.

— О, Диллище, привет! — Гунвальд широко улыбнулся, показав два отсутствующих зуба.

Дилль с удовольствием отметил, что несмотря на выбитые зубы, искривлённый нос и ещё не сошедшие синяки под глазами, каршарец выглядит бодрым и весёлым.

— Сударь, — бросился к нему лекарь. — Хоть вы скажите, что ему пока нельзя вставать.

— Я уже сказал. Гунвальд, ты хочешь всю оставшуюся жизнь лежать в постели?

— Конечно, нет, поэтому и пытаюсь встать.

— Послушай меня, — Дилль сел на краешек кровати. — Твои кости были переломаны, а внутренности раздавлены магическим ударом. Все врачеватели были заняты спасением жизни короля, и только благодаря лечению муаров, ты не только не умер, но и даже начал идти на поправку. Видишь этого достойного человека? Так вот, если бы не он, помощи муаров ты бы не дождался.

Гунвальд глянул на сердитого старичка и буркнул что-то неразборчивое.

— Ты же не хочешь всю оставшуюся жизнь провести в постели. Ослушаешься мастера-лекаря, и не сможешь не только ходить, но даже держать в руках меч. Я, к примеру, не представляю тебя без меча.

Глаза Гунвальда стали откровенно испуганными.

— А меч-то тут причём?

— Кости на руках ещё не срослись, — тут же придумал причину Дилль. — Что за удовольствие, видеть оружие и быть не в силах им воспользоваться? Это ужасно. Илонна на собственном опыте почувствовала, каково это, и может тебе рассказать.

— Илонна? Это та нахальная вампирская девица, которая пыталась пробраться за мной в Чертоги воителей?

— Она не девица, — строго сказал Дилль. — Она — воин, немного маг и моя… вторая половина.

— Ух ты! — Гунвальд рывком принял сидячее положение и поморщился от боли. — Поздравляю. А она ничего, симпатичная.

— Я знаю, — улыбнулся Дилль.

— А чего она не может держать меч? Помню, она неплохо им орудовала.

— Тилисские святоши прибили её руки к кресту, — улыбка исчезла с лица Дилля, а в груди заворочался гнев. — Она долго не могла даже крепко сжать кулак, не говоря уже об оружии. К счастью, её муары вылечили.

— Такого воина к кресту? Сволочи! — Гунвальд зло сверкнул глазами. — Ну, ничего, я поправлюсь и всем им бошки поотрубаю.

— Я им уже немного отплатил за её кровь, — сказал Дилль, — но долг ещё в силе.

— И скольких ты отправил на тот свет? — живо поинтересовался Гунвальд.

— Говорят, тысячи полторы.

— Сколько?!! — возопил каршарец. — Ты шутишь?

Старичок-лекарь шмыгнул носом и опасливо посмотрел на мага — он явно вспомнил угрозу про жабоящера.

— Может, меньше, — пожал плечами Дилль. — Я не считал, некогда было.

— Да ты просто берсерк, — во взгляде каршарца читалось искреннее уважение.

— Гунвальд, давай об этом в другой раз поговорим. Я… некоторое время не смогу к тебе приходить. Дела магические. Пообещай мне, что будешь слушаться советов уважаемого лекаря.

— Ну-у, — уклончиво протянул каршарец.

— Мастер, — Дилль повернулся к старичку, — если он будет продолжать пытаться встать, я разрешаю привязать его к постели.

— Эй, так нечестно!

Дилль, не обратив внимания на возмущение каршарца, достал мешок с монетами и отдал лекарю.

— Здесь всё, о чём мы с вами договаривались. Продолжайте за ним ухаживать так, как считаете нужным. Он должен опять стать настоящим каршарцем.

Дилль легонько пихнул Гунвальда, и тот снова принял лежачее положение.

— Пожелай удачи — она мне понадобится.

— Удачи, брат! — Гунвальд поднял забинтованную руку.

Когда Дилль ушёл, каршарец посмотрел на кошель в руке лекаря и спросил:

— Сколько он заплатил?

— С-сто золотых, — старичок шустро спрятал кошель в сумку.

Гунвальд сжал зубы. Сто золотых — целое состояние для обычного адепта. Где Дилль раздобыл такую демонову уйму денег?

— Слушай, склянка, — ворчливо сказал он. — Ты помнишь, что сказал мой друг? Я должен снова стать настоящим каршарцем, а не развалиной, прикованной к постели.

— Тогда слушайтесь меня, сударь. Иначе я действительно вас привяжу к кровати.

— Я сделаю всё, что ты скажешь. Давай сюда свою настойку из лосиного дерьма.

Глава 16

* * *

— Как ты себя чувствуешь в роли официального святого? — спросил Адельядо у архиепископа, когда они сели в карету.

— Тебе бы только зубоскалить, — недовольно ответил Одборг. — Меня ещё не причислили к лику святых.

— Ну да, Конклав же надо собирать, — понимающе кивнул гроссмейстер. — Подожди-ка.

Адельядо начал делать пассы руками и что-то негромко бормотать. Его и архиепископа окутала слабо светящаяся клетка.

— От лишних ушей, — пояснил он удивлённому церковнику.

— Мы же в карете. Постой, ты ведь говорил королю, что не восстановился?

— Я только что понял, что силы у меня, оказывается, есть, — Адельядо хитро улыбнулся. — Ситгарская братия, надеюсь, ценит, что их начальник пообщался с самим Единым и спас короля?

— Кто ценит, а кто, как, например, патриарх, косится. Он явно не верит в произошедшее, хотя и помалкивает. Вот и пусть молчит, иначе я его сошлю в какой-нибудь дальний монастырь.

Архиепископ помолчал, затем поглядев в глаза мага, сказал:

— Я всегда думал, что святые испытывают радость и благоговение, когда на них снисходит божья сила.

— А на самом деле?

— Это было страшно, — архиепископ зябко передёрнул плечами. — И больно. Страшно ощущать нечеловеческую энергию в себе, страшно понять, насколько ты ничтожен в сравнении с Богом. А больно было оттого, что мой организм не мог вместить божественную мощь. Я пытался сопротивляться, но мои усилия были тщетными.

Адельядо с состраданием поглядел на церковника.

— Я думаю, если бы ты не сопротивлялся мощи Единого, то король был бы исцелён сразу. Между прочим, что-то похожее испытывают маги во время восприятия элементалей. Каждое восприятие попросту убивает мага.

— Хватит ересь нести. Разве можно сравнить каких-то элементалей и Бога? Кстати, как же вы тогда выживаете?

— Маг должен принять силу, слиться с ней. Мало того, он должен отдать всего себя, и только тогда сила покорится ему. Если восприятие не удаётся, маг умирает. Видимо, Единый пощадил тебя, раз ты до сих пор жив. Но чтобы не было боли, в следующий раз попробуй не сопротивляться, а принять силу, даже если тебе покажется, что ещё один эрг, и ты умрёшь. Думаю, у тебя всё получится.

— Я больше не хочу испытывать это состояние, — буркнул архиепископ.

— Можно подумать, тебя будут спрашивать, — едко усмехнулся Адельядо. — К сожалению, помочь я тебе не могу — ты должен справиться с этим сам. Но во всём произошедшем я вижу один большой плюс — Единый всё-таки не отвернулся от Ситгара, если счёл необходимым спасти от смерти короля.

— Тогда почему боевые клирики не могут призвать Божий огонь? И молитвы о мести преступникам тоже не действуют.

— Почём мне знать? Скажи лучше, как тебе рассказ о яйце королевы драконов?

— Я потрясён, — архиепископ оживился. — Это та недостающая ниточка, которую мы никак не могли увязать в общий узел пророчества.

— Вот уж воистину узел. Намудрил Генетт.

— Но ведь он всё правильно предсказал. Теперь дело за малым: Дилль отправится в Запретный предел, сообщит драконам, что яйцо королевы у нас и заставит ящеров повиноваться. Это и есть спасение Ситгара.

— Не забывай, в пророчестве есть слова «если выживет». Он может и не добраться до драконов. Кроме того, пока что никакого яйца я не видел.

— Ты хочешь сказать, что адепт мог всё это придумать? — нахмурился архиепископ.

— Нет, слишком уж много всего. Даже буйная фантазия Дилля вряд ли способна выдумать такое, — маг помолчал и нехотя добавил: — Просто мне кажется, что он что-то скрывает. Или недоговаривает. У меня даже мелькнула мысль, что он просто хочет увести из города свою вампиршу. Опять же, дневник Адогорда самоуничтожился, и проверить правдивость слов Дилля мы не сумеем. А, может, и не самоуничтожился, а он его сам спалил.

— Сдаётся мне, ты стал излишне подозрительным.

— Станешь тут подозрительным, когда каждое слово пророчества имеет несколько смыслов. Кстати, мои опасения по поводу поля спокойствия не оправдались — Дилль интересовался им, потому что яйцо скрыто во временно́м коконе.

— Ну, вот видишь!

— С другой стороны, это не отменяет вероятности, что он откроет портал в мир демонов.

— Ты рехнулся.

— Я же не говорю, что он это сделает намеренно. Кто знает, вдруг он будет вынужден это сделать.

— Слушай, прими успокоительное. Или, давай заедем ко мне и разопьём бутылку-другую хорошего вина.

— Мне бочку нужно выпить, чтобы успокоиться, — проворчал Адельядо. — Мысли, одна глупее другой так и лезут в голову. Вот, например, знаешь о чём я сейчас подумал?

— О том, что ты начинаешь выживать из ума?

— Сам ты… Ну, ладно. Я подумал, а что, если адепт, заключив договор с драконами, захочет захватить власть?

— Ты точно спятил! — воскликнул архиепископ. — Он же при тебе отказался от предложения короля.

— Само собой, зачем ему управлять жалким огрызком королевства, если он может стать императором. При помощи драконов он за месяц подомнёт под себя весь цивилизованный мир.

Теперь уже задумался и архиепископ.

— Может быть, Генетт это и имел в виду, когда писал о гибели мира? Но и не отправлять Дилля нельзя, — Адельядо тяжко вздохнул и спросил: — Какое, говоришь, вино у тебя припасено?

* * *

Вернувшись в пажеские казармы, Дилль первым делом нашёл Тео и Илонну, благо, что они были вместе и пытались фехтовать. Точнее, пытался Тео, а Илонна особо не напрягалась. Увидев Дилля, Илонна отсалютовала Тео, обозначая конец поединка. Вампир отёр вспотевший лоб и повторил жест вежливости.

— Умаялся, — выдохнул он и протянул ему меч. — Дилль, твоя очередь.

— Сначала надо поговорить, — отказался Дилль. — Илонна, пойдём к тебе.

Когда они вошли в её комнату, Дилль сразу приступил к разговору.

— Тео, ты помнишь, что я тебе рассказывал о муарах и тайном зале? — вампир кивнул, а глаза Илонны заинтересованно сверкнули. — Так вот, я рассказал обо всём гроссмейстеру.

— Кто-то говорил, что от меня у него нет тайн, — поджав губки, сказала вампирша.

— Адельядо только что не запрыгал от радости, когда узнал о яйце королевы драконов, — Дилль не обратил на её реплику внимания. — И сразу же потащил меня к королю.

— Дилль, если ты сейчас же не скажешь, в чём дело, я тебя… я тебе… — вскипела Илонна.

— Любопытной кошке нос прищемили, — улыбнулся Дилль. — Дело в том, что муаров создал древний маг Адогорд, с которым драконы заключили договор. После этого драконы честно воевали на стороне людей, и никто — ни императоры, ни высшие маги не могли понять, почему они обязались подчиняться.

— Я это слышала, — нетерпеливо сказала Илонна.

— Недавно я узнал, что Адогорд завладел яйцом королевы драконов, из-за чего крылатые ящеры и обязались повиноваться. И спрятал он это яйцо здесь, в Тирогисе. Муары охраняют нерождённого детёныша королевы.

— А он… разве жив? Ведь столько времени прошло.

— Адогорд упаковал яйцо в поле спокойствия, и детёныш внутри в полной безопасности. Так вот, гроссмейстер и король желают, чтобы драконам стало известно о яйце. Они хотят заручиться поддержкой огнедышащих и, тем самым, спасти от гибели Ситгар.

— Хорошая мысль, — одобрила Илонна. — Драконы зададут жару и тилисцам, и мироттийцам.

— Вот почему вы должны собираться в дорогу. Как только врачеватели восстановят Тео, мы втроём должны покинуть Тирогис и направиться в Запретный предел. Там мы будем искать Тринн. Заодно вы по пути домой заглянете — я так понимаю, что пойдём как раз через ваши земли.

Лица Тео и Илонны окаменели. Дилль удивлённо посмотрел на сурово сжатые губы Тео, на прищуренные глаза Илонны и спросил:

— Что-то не так?

— Дилль, это продолжение нашего недавнего разговора? — хмуро спросил Тео. — Решил так или иначе, но добиться своего?

— Не без того, — кивнул Дилль. — Но главным образом я выбрал вас потому, что вам знакомы и земли вампирских кланов, через которые мы будем ехать, и опасности Запретного предела.

— Ты не должен ехать в Запретный предел, — безапелляционно заявила Илонна.

— Это ещё почему? — удивился Дилль.

— Потому что… — Илонна на мгновенье замялась. — Там опасно.

— А здесь разве не опасно? Тирогис осаждён — Тилис и Мироттия когда-нибудь его дожмут, если не привести помощь.

— Ты не понимаешь, — начала горячиться вампирша. — Запретный предел — это смертельно опасное место. Там на каждом шагу встречаются ожившие мертвецы и хищные зверюги. Причём, по словам тех, кто ходил в патрули, зверюги с каждым годом появляются новые, словно их кто-то специально разводит.

— По словам? — Дилль поднял бровь. — То есть, ты сама в Запретном пределе не бывала?

— Нет, конечно. Туда отправляют только самых подготовленных. Вот почему у тебя нет шансов добраться до драконов. Ящеры обитают где-то в самой сердцевине Запретного предела.

— И всё же я отправлюсь туда. Я должен найти Тринн и заключить с ней новый договор. Другого пути спасти Ситгар нет.

— Дилль, ты всё это придумал, чтобы вытащить Илонну и меня из Тирогиса, — мрачно сказал Тео. — Спасибо, конечно, за заботу о нас, но это уже слишком.

— Ах, вот оно что! — Илонна разозлилась. — Кто тебе дал право решать за меня? За нас! Думаешь, мы с Тео трусы? Я и шагу не сделаю из Тирогиса, так и знай.

— Жаль, — холодно сказал он. — Значит, я отправлюсь без вас.

Дилль, уходя, так хлопнул дверью, что от стены отскочили несколько кусочков штукатурки. Вампиры обменялись встревоженными взглядами.

— Без нас он даже до границы Запретного предела не доберётся, — сказал Тео.

— А с нами он погибнет, едва ступит на земли кланов, — тихо проговорила Илонна.

— Если бы ты не поехала, возможно, всё бы обошлось. Но Дилль тебя не оставит здесь. Он боится, что тилисцы…

— Я знаю, — ещё тише сказала Илонна. — Но ты-то прекрасно понимаешь, почему ему нельзя встречаться с нашими.

— Понимаю, — вздохнул Тео. — А что, если попробовать разделиться? Ты поедешь отдельно от нас, а я, возможно, сумею удержать его от опрометчивых заявлений. Если не заезжать в Григот, может, никто ничего не заметит.

— Он не согласится, — покачала головой Илонна. — Мы не сможем его убедить, не открывая истинных причин.

— Послушай, — оживился Тео. — Он же хочет встретиться с Тринн. А эта драконица обитает где-то ближе к югу — она оттуда в Неонин пришла. Значит, можно не заходить в земли Григот и проникнуть в Запретный предел через земли Сталгард. Ты же говорила, что Сталгард больше не существует.

— И нарваться на хиваши. Тео, что за глупость? Хиваши уничтожили целый клан, нас троих они сожрут и не подавятся. Или ты забыл, сколько у них ручных зомби?

— Но отпустить его одного? Я еду в любом случае.

— Я тоже поеду, — печально сказала Илонна. — Попробуем пройти по границе Григота и Веира, может, на нарвёмся ни на наши, ни на веирские патрули.

— А потом придётся идти по Запретному пределу, когда можно было бы двигаться по безопасной территории.

— Ладно, решим по пути, — вздохнула она. — Как я ни изворачивалась, а судьба оказалась хитрее.

Тео ничего не ответил, и они пошли искать Дилля. Нашли его у Оквальда.

— Трёх комплектов будет достаточно, — сказал Дилль. — Да, такой же набор, как мы брали в Академию.

— Доспехи? — спросил мастер Оквальд.

— Полный комплект. Мне и мастеру Криану сойдут обычные, но ещё нужен достаточно большой размер.

— Насколько большой?

— Чуть поменьше двери, — усмехнулся Дилль. — Каршарцы, знаете ли, всегда отличались габаритами.

— Придумаю что-нибудь, — нахмурился Оквальд, увидел стоящих в дверях Тео и Илонну и спросил: — А вам чего?

Дилль обернулся и помрачнел. Илонна шагнула вперёд и сказала:

— Мастер, не ищите большой комплект. С Диллем пойдём мы.

— Мне не нужны безумно храбрые спутники, — едко сказал Дилль. — Оставайтесь оборонять Тирогис.

— Перестань, — тихо проговорила Илонна. — Без нас ты не доберёшься.

— На вас свет клином не сошёлся. Мастер Криан, думаю, согласится, а Гунвальда и спрашивать не надо.

Оквальд закатил уцелевший глаз к потолку, покачал головой и сказал:

— Так, адепты, брысь отсюда. Когда выясните отношения, тогда и приходите.

— Мне нечего выяснять, — хмуро сказал Дилль. — Подбирайте три комплекта, один из них самый большой, какой только найдёте. Я пошёл к мастеру Криану.

Он, не глядя на Илонну и Тео, вышел. Оквальд посмотрел ему вслед и спросил:

— Чего вы с ним не поделили? И куда он собирается идти?

— Гроссмейстер вам всё расскажет, — сказал Тео. — Ваша мудрость, не слушайте его. Готовьте три обычных комплекта.

— Нет, вы на них посмотрите! — возмущённо воскликнул Оквальд. — Адепты помыкают мастером, как… Ну-ка, вон отсюда! Пока гроссмейстер сам не распорядится, я и пальцем не шевельну.

Тео и Илонна выскочили из комнаты Оквальда.

— Его мы сейчас не уговорим, — поморщился Тео. — Надо встретить гроссмейстера прежде, чем с ним переговорит Дилль.

Они вышли на улицу и стали ожидать возвращения Адельядо. А Дилль, переговорив с Крианом и получив его предварительное согласие, переоделся в старую мантию и отправился к ближайшему стоку в канализацию. Всё равно придётся туда лезть, так незачем откладывать.

На выходе он увидел Илонну и Тео и прошёл мимо них, старательно сделав вид, что с ними незнаком. Девушка окликнула его, но Дилль только ускорил шаг. Обида плескалась в груди — он ради неё готов схватиться с муарами, а она обвинила его в трусости. И Тео туда же.

Найдя сток, он ужом пролез в сливное отверстие. Постояв немного, чтобы глаза привыкли к темноте, Дилль убедился, что ночное зрение работает. Пару минут спустя объявился муар, и Дилль велел провести его к залу Адогорда. Разумеется, по пути он несколько раз попадал в ямы, и когда достиг зала с тайной комнатой, был мокрым с ног до головы.

Внутри комната была в том же виде, в каком Дилль её оставил. Тот же грубо сколоченный стол, дневник Адогорда и всё. Осмотрев невеликую поверхность комнаты, Дилль вышел наружу, отсчитал шагами расстояние от одного края колонны до другого — получилось четырнадцать шагов. Зайдя внутрь, он прошёлся от стены до стены — двенадцать шагов. Четырнадцать минус толщина стен — получится двенадцать. То есть, тайника в комнате нет.

Тогда Дилль принялся простукивать пол — он прыгал и прислушивался, не отличается ли звук. Стук башмаков по каменным плитам был везде одинаков. Либо под полом находится подвал во всю ширину комнаты, либо везде каменный фундамент. Скорее всего, второе.

В полном недоумении Дилль уселся на холодный пол и принялся размышлять. Муары утверждают, что яйцо по-прежнему находится здесь. И, что самое интересное, он тоже уверен в этом — откуда ему это известно, непонятно, но Дилль готов был голову прозакладывать, что яйцо в комнате. Но ведь глаза-то не обманешь — комната пуста, как кошелёк пьяницы после ночного загула. И тут Дилль поймал себя на мысли, что как раз глаза-то можно и обмануть — немедленно ему вспомнились маги-иллюзионисты, скрывшие глубокие рвы от глаз тилисцев. Вполне возможно, Адогорд применил такую же магию.

Дилль воодушевился, но тут же сник. Нет, тут никаких иллюзий. Тилисцы не видели рва, но падали в него. Они не видели торчащих кольев, но их кони рвали животы, напарываясь на острия. А Дилль ни разу не нащупал ничего похожего на яйцо — всюду пустота. Значит, дело не в иллюзиях.

Он уже по третьему кругу обошёл комнату, когда пришла мысль проверить окружающее через астрал. В астрале видны ауры магов и магических артефактов. Он не знал, относится ли поле спокойствия к этой категории, но попробовать стоило. Хотя, припомнил Дилль, он уже пытался посмотреть на колонну через астрал — ещё тогда, когда не мог проникнуть внутрь, и ничего необычного не заметил.

Без особой надежды он перенёс разум в астрал и выругался. Прямо в середине комнаты находилось нечто овальное. По его поверхности медленно растекались перламутровые разводы, плавно исчезая и появляясь вновь. Но почему он его не увидел в тот раз? Ответ пришёл сам собой — астральный горизонт Дилля был слишком мал. Он попросту не дотянулся до середины комнаты.

Дилль осмотрел яйцо — а что это ещё могло быть? — со всех сторон, но направлять на него магию не решился. Кто знает, вдруг он случайно снимет поле спокойствия? И что тогда делать с яйцом? Высиживать?

Вернувшись в реальный мир, он посмотрел туда, где должно было находиться яйцо. На его месте стоял круглый стол.

— Вот же я болван! — сказал себе Дилль.

Действительно, во время поисков ему ни разу не пришло в голову залезть под стол. Хотя, какой разумный человек будет там искать, если очевидно, что там пусто? Дилль встал на четвереньки и полез под стол. Ну, вот, теперь он нащупал что-то невидимое и скользкое. Адогорд ко всему прочему был ещё и иллюзионистом. Яйцо оказалось не таким уж и большим — если бы Дилль встал рядом, оно было бы чуть выше колена. Но, несмотря на размеры, оно могло быть очень даже увесистым. Недаром же Адогорд писал, что путешествие в Тирогис с яйцом не было делом лёгким.

Он не стал даже пробовать вытащить яйцо. Зачем? Чтобы отдать его гроссмейстеру? Адельядо, без сомнения, обеспечит полную сохранность неродившегося дракона, но тем самым Дилль отдаст ему в руки власть над драконами. Адогорд не желал драконам рабства, и Дилль тоже искренне не хотел этого. Он покусал губы, размышляя, что сказать гроссмейстеру, затем махнул рукой и вышел из комнаты.

Муары столпились около колонны, но никаких враждебных действий не предприняли. До сих пор Дилль действовал без ошибок. Но потом ему всё равно придётся с ними схлестнуться. Он был уверен, что в схватке с муарами выиграть невозможно.

— Мастер, всё в порядке? — самый крупный муар подкатился к Диллю.

— Первый?

— Да, мастер.

— А почему ты спрашиваешь? — Дилль уселся на сырой камень, куда вода не доставала.

— Твоя аура потускнела.

Дилль посмотрел на окруживших его кругляшей. Забавно, магическая нежить интересуется его состоянием. Муары ведут себя совсем как люди.

— Наверное, это из-за того, что вскоре вы все погибнете. И я тоже.

Муары зашевелились, и Первый спросил:

— Мастер, почему ты так в этом уверен?

— Потому что наверху идёт война. Город осаждён тилисцами. Враги слишком сильны и многочисленны — через месяц-другой Тирогис будет взят. И тогда тилисские и мироттийские церковники начнут искоренять магию во всех её проявлениях. Они снесут магическую Академию, а когда узнают о вас, разорят клоаку. Вас ждёт уничтожение.

— Мы сильны и будем сопротивляться. Много сотен лет никто не осмеливался пойти на нас войной.

— Первый, ты не понимаешь. Ситгарские короли не трогали вас потому, что ничего не знали о яйце королевы драконов. Да, вы убивали попавших в клоаку, зато ситгарские владыки знали, что ни один враг не проникнет к ним через подземелья. Вы были выгодны, пусть и небезопасны. А чужакам не нужна канализационная сеть, как не нужен и сам Тирогис. Они сравняют город с землёй.

Муары молчали. Дилль продолжил:

— Единственным спасением для Ситгара была бы помощь извне. Но союзников у нас нет. Тилис и Мироттия атаковали с запада и юго-запада, на юге хиваши точат клинки и вот-вот нападут, на севере гномы нарушили давнее перемирие и разоряют наши города. Несколько городков на востоке, даже если ещё не захвачены тилисцами, никакой помощи осаждённой столице не окажут. Ситгар в кольце врагов.

— Ты просишь нашей помощи в войне? Но на поверхности мы умираем.

— Будет достаточно, если вы обнаружите подкоп и уничтожите нападающих, — хмуро ответил Дилль. — Но это не спасёт ни людей, ни вас — лишь отсрочит падение Тирогиса.

— Значит, мы умрём вместе с людьми, — спокойно ответил Первый.

— Драконы могли бы переломить ход войны, — сердце Дилля заколотилось, когда он приступил к главному. — Огнедышащие ящеры одним своим видом внушают ужас врагам. Но драконы уже триста лет, как порвали договор с людьми. Возобновить договор можно только показав им яйцо королевы, которое вы охраняете. А для этого его придётся вынести на поверхность.

Несмотря на прохладу, царящую в подземелье, Дилля бросило в пот, когда он это сказал. Если он нарушил контур подчинения, то муары сейчас порвут его на мелкие клочки, как лича Гвинарда. Или даже мельче. Но муары не двигались, и Дилль тихо выдохнул. Пока обошлось.

— Как только исчезнет охраняемый предмет, мы лишимся смысла существования. Мастер, если ты попытаешься забрать яйцо, мы будем вынуждены убить тебя, — наконец сказал Первый. — Таков завет первого мастера, и мы обязаны ему подчиняться.

— Между прочим, в дневнике Адогорда написано, что теперь я вправе решать — оставить всё, как есть, или отдать яйцо драконам, — задумчиво сказал Дилль. — И в то же время он предостерегал от попытки унести яйцо из подземелья. Странно это всё, и одно с другим не вяжется.

Он вернулся в комнату, открыл дневник Адогорда и пролистал в конец.

'При создании муаров я использовал драконью магию, чтобы они чувствовали своё родство с охраняемым яйцом. Никогда не используй её против муаров — это твоя быстрая смерть.

Попытка унести яйцо из подземелья равносильна нападению на муаров. Они лишатся цели существования, что грозит им гибелью, и контур послушания разрушится. Это твоя мучительная смерть.'

— Действительно, бред какой-то, — пробормотал Дилль. — Он допускал, что я могу отдать яйцо драконам, и тут же написал, что это закончится моей смертью.

Он перечитал эти отрывки, затем ещё раз.

— Муары чувствуют родство с яйцом через драконью магию, — прошептал Дилль. — Вот оно!

Он вылетел из комнаты и спросил:

— Первый, вы чувствуете родство с драконьим яйцом?

— Да, мастер.

— А скажи-ка… — Дилль набрал воздуха, страшась узнать, что его догадка была неверной. — Если бы вдруг вместо этого яйца оказалось яйцо какого-нибудь другого дракона? Стали ли бы вы его охранять, как прежде? Не лишило бы это вас смысла существования?

— Это не противоречит завету первого мастера.

Дилль без сил опустился на порог комнаты. Победа! Значит, всё, что нужно сделать, это поменять яйцо. И муары останутся жить, и Ситгар будет спасён. В приподнятом настроении он попросил отвести его наверх. Дилль брёл по вонючей воде, и улыбался до ушей — ещё бы, он получил помилование в тот момент, когда уже совсем потерял надежду на спасение.

Глава 17

* * *

Едва карета въехала во двор пажеских казарм, как к ней подбежали Тео и Илонна.

— Ваша премудрость, мы готовы к походу в Запретный предел, — выпалила вампирша.

— Тише ты! — рявкнул Адельядо. — Ну, готовы, и хорошо.

— Мы ждём вашего приказа, ваша премудрость, — сказал Тео.

Адельядо поморщился. Вино у Одборга оказалось не только хорошим, но и весьма забористым, отчего гроссмейстера слегка укачало по пути. Вампиры не так поняли выражение лица главы Академии.

— Ваша премудрость, без нас Дилль никуда не доберётся, — сказала Илонна.

— Только мы можем провести его безопасными путями, — вторил ей Тео.

— Что-то вы заспешили покинуть Тирогис, — в Адельядо проснулись подозрительные мысли.

— Мы просто волнуемся за Дилля, — оправдался Тео.

— А он не хочет нас с собой брать, — дополнила Илонна. — Говорит, что с ним поедут мастер Криан и Гунвальд.

Адельядо даже закашлялся. Вот как? Диллитон, мечтавший спровадить свою возлюбленную из Тирогиса, отказывается её увезти, когда появилась такая возможность? Он внимательно посмотрел на вампиров — быть может, это хитрая игра всех троих, чтобы усыпить его подозрения.

— Сейчас я всё выясню, — буркнул он. — Найдите мне Дилля.

Однако Дилля нигде не было. К гроссмейстеру пришёл мастер Оквальд с вопросом, какие комплекты доспехов готовить. Адельядо снова удивился, услышав, что Дилль действительно решил идти в Запретный предел с Крианом и каршарцем. Мастер Криан, на лице которого ещё виднелись шрамы от ранений в Академии, но который был вполне боеспособен, подтвердил, что адепт приходил к нему и просил присоединиться к важному походу.

— Он спятил что ли? — недоумённо пробормотал себе под нос гроссмейстер. — Криан, как этот баламут появится, сразу его ко мне.

Адельядо рассерженно ходил из угла в угол. Дилль своей выходкой рушил его планы. Гроссмейстер на девяносто девять процентов был уверен, что кровавый дракон — это Дилль, но оставалась маленькая возможность, что им может оказаться вампирша. Ведь недаром Дилль передал ей драконий дар. А кровавый дракон должен добровольно сунуться в Запретный предел. Значит, Илонна должна идти — чего-чего, а желания у неё хоть отбавляй. Оставалось выяснить, почему вдруг этот сумасброд передумал.

Когда, наконец, Дилль появился в его комнате, Адельядо сразу уловил «ароматы» подземелья, хотя адепт и пытался отмыться.

— В клоаке был? — спросил он, глядя на его мокрые волосы.

— Да. Я обнаружил яйцо королевы драконов.

— Отлично! — Адельядо потёр руки. — Скоро Академию приведут в порядок, я выделю специальное помещение для яйца. А пока оно побудет под моей личной охраной.

— Оно осталось в зале, мастер, — последовал ответ.

— Тогда снова иди вниз и принеси его, — Адельядо нахмурился — адепт вёл себя как-то странно.

— Ваша премудрость, я считаю, что яйцо будет в большей сохранности там, где оно пролежало несколько веков, — спокойно ответил Дилль.

— Ты считаешь? — медленно закипая, спросил Адельядо. — Меня не интересует, что ты считаешь. Иди и принеси яйцо.

— Нет. Оно останется там до тех пор, пока не понадобится для предъявления драконам.

— Мальчишка, — в ярости прошипел гроссмейстер. — Ты смеешь мне возражать? Ты знаешь, что я с тобой могу сделать?

— Думаю, что угодно, — меланхолично ответил Дилль. — Но кто тогда отправится к драконам?

— Я найду, кто это сделает.

— Ищите, ваша премудрость. Правильно ли я понимаю, что меня вы отстраняете от похода в Запретный предел?

Ярость в гроссмейстере перешла все допустимые границы. Между пальцев у него засверкали крохотные молнии, а в глазах заклубился жёлтый огонь. С огромным трудом Адельядо удержался, чтобы не испепелить наглого адепта, несколько раз сжал и разжал пальцы, глубоко вздохнул и, восстановив контроль над собой, спросил:

— Чего ты добиваешься?

— Ваша премудрость, если бы вы не гневались, а рассудили спокойно, то поняли бы, что яйцо должно остаться на месте. Поход в Запретный предел — дело небыстрое. Кто знает, что случится за это время? Я вполне допускаю, что город может быть взят, так зачем же давать клятым тилисцам шанс стать владыками мира?

Адельядо почувствовал дикую усталость. Проклятье на его седую голову, а ведь мальчишка прав. Меньше всего гроссмейстер хотел, чтобы тилисцы получили такой подарок.

— Вы, конечно, можете возразить, что в случае опасности забросите яйцо в какую-нибудь глубокую пропасть. Но если оно останется под охраной муаров, всегда будет шанс достать его, — продолжал Дилль. — Предполагая худшее развитие событий, я подумал, что даже в случае взятия Тирогиса, король может спастись, чтобы потом при помощи драконов вернуть себе власть. И возродить Ситгар.

— У тебя на всё готов ответ, — проворчал Адельядо. — Не мог сразу сказать? А если бы я тебя спалил?

— Но не спалили же. К тому же, всегда интересно узнать границы выдержки гроссмейстера.

— Экспериментатор нашёлся, — Адельядо почувствовал себя виноватым — он действительно потерял края. Это всё демонов Генетт со своими пророчествами. — Когда собираешься выйти?

— Как только врачеватели восстановят каршарца Гунвальда. Ваша премудрость, поскольку вампиры отказались идти, прошу заменить их на мастера Криана и каршарца. Опытный боевой маг и великолепный рукопашный боец будут замечательной командой.

— А как насчёт боевой связки? У Криана нет такого таланта, как у Теовульфа.

— Пробьёмся.

— Почему ты не хочешь брать вампиров?

— Я же сказал, они отказались. Я не желаю насильно тащить их в опасный поход, пусть обороняют Тирогис.

— Вот что, молодой человек. Вы поедете втроём: ты, Теовульф и Илонна. Всё, решение принято и обжалованию не подлежит. С сегодняшнего вечера врачеватели начнут восстанавливать Тео, и как только он будет готов, вы уйдёте. Всё ясно?

— Как прикажете, ваша премудрость.

Адельядо напрасно ожидал, что на лице Дилля промелькнёт торжествующая улыбка. Адепт остался невозмутим.

— Возьми свою команду и идите к Оквальду. Он вас поучит обращению с атакующими кольцами. По большому счёту эти артефакты — простые безделушки для богатых, но в таком деле всё может пригодиться.

Адепт поклонился и ушёл. Адельядо снова принялся ходить из угла в угол, размышляя, не сделал ли он ошибку. Что-то слишком уж спокоен Дилль, наверняка задумал что-то. Возможно, надо было поддаться эмоциям и испепелить нахального адепта. В конце концов, у него в запасе есть ещё один обладатель драконьего дара.

* * *

Подгорное королевство называлось так потому, что находилось под горами. Северные горы, вершины которых в любое время года были покрыты ледяными шапками, тысячи лет служили домом племени рудокопов. За это время гномы испещрили недра десятками тысяч коридоров, галерей и тоннелей. Одни из этих ходов были заброшены за ненадобностью, другие использовалось гномами как транспортные артерии, третьи служили складами.

Центральный коридор — широченный тоннель с высоким потолком, никогда не пустовал. Здесь сновали фонарщики с небольшими лесенками — они меняли масло в настенных лампах. Раз в четыре часа проходил усиленный караул, звонко цокая набойками на каблуках сапог — к входу в Подгорное королевство шла заступающая смена, а обратно возвращались те, кто отстоял своё дежурство. Пару раз в месяц по Центральному коридору проезжали торговые караваны — крепкие фургоны, оббитые бронзовыми нашлёпками так сильно, что иной раз деревянных бортов не было видно.

В последнее время по главной улице королевства прошло много воинов. Коротышки-рудокопы не любили воевать, предпочитая убийству разумных добычу полезных ископаемых, выработку металлов и торговлю. Но не любили, не значит, не умели. И северный Ситгар почувствовал на себе это умение.

Подумав об этом, начальник главного караула, крепкий и жилистый Иртуд неодобрительно покачал головой. Подгорное королевство было в союзе с Империей, а затем и с Ситгаром с незапамятных времён. Конечно, многие старейшины были недовольны политикой ситгарских королей, вынуждавших гномов торговать с остальным цивилизованным миром только через специально созданные таможенные станции. Но недовольство — это одно, а предательский удар в спину — совершенно другое.

Иртуд опять покачал головой и вздохнул. Король Таннил принял такое решение, а совет старейшин его утвердил, хотя и со скрипом. Что ж, каждый должен заниматься своим делом — король решать, а он, Иртуд, наблюдать за главными воротами и, в случае нападения врага, поднять тревогу.

В этот момент Иртуд заметил выползшую из-за поворота гусеницу фургонов. Они находились далеко внизу, но даже с такого расстояния начальник караула понял, что транспорты гномские. Вот кто в них сидит, это другой вопрос. Он дал команду затворить главные ворота, и толстенные двери, обшитые снаружи бронзовыми листами, начали закрываться. Иртуд загнал внутрь всех своих подчинённых, а сам остался снаружи — это было его обязанностью.

Час спустя он увидел, что подъехавшие фургоны принадлежат хирдам Ильмриса и Югоста. А вот и сами командиры наёмников. Иртуд удивился, увидев Ильмриса — здоровяк-гном выглядел исхудавшим и донельзя мрачным. Намётанный глаз военного тут же отметил, что топора у Ильмриса нет — ни в руках, ни на поясе. Странно.

Ильмрис подошёл к начальнику караула и тихо сказал:

— Пропусти.

— Если я правильно помню, ваши хирды должны находиться на поле боя, — Иртуд поправил шлем. — Или вы привезли какую-то ценную добычу?

— Иртуд, ты можешь вспомнить, чтобы гномы нарушили слово? — вопросом на вопрос ответил Ильмрис.

— Не-а, — помотал головой караульщик, но потом помрачнел. — Ты про нападение на северный Ситгар?

— Нет, я про то, что мы нарушили контракт и бежали перед боем по приказу Таннила, — коричневое лицо Ильмриса стало чёрным от ярости. — Я объявил себя обесчещенным. Пропусти.

Иртуд невольно охнул. Он знал Ильмриса уже лет сто пятьдесят и, хотя они не были друзьями, неплохо к нему относился. Услышав, кем тот объявил себя, Иртуд с сожалением подумал, что больше Ильмриса он не увидит.

— Ты же знаешь, что я обязан оповестить… А-а, к демонам всё! Проходи!

Иртуд изо всех сил ударил дверным молотом, и ворота начали разъезжаться в стороны. Из Центрального коридора выглядывали удивлённые караульные, помощник Иртуда даже попытался задать вопрос, но начальник лишь грозно посмотрел на него. Ильмрис, ни на кого не глядя, прошёл внутрь и вскоре скрылся из виду.

— Дурак ты, Иртуд, — сказал Югост. — Сегодня же ты слетишь с начальников патруля в последние тачковозы. Но мне было бы приятно пожать твою мужественную руку.

Гномы обменялись рукопожатиями, затем Югост сказал:

— И меня сослали бы в тачковозы, но я вслед за Ильмрисом объявлю себя обесчещенным. А потом и все наши парни по очереди.

Иртуд изумлённо уставил на командира пехотного хирда.

— Все?

— Все, до единого. Нас заставили стать предателями.

Иртуд посмотрел на свой топор и тихо сказал:

— Чем жить в таком дерьме… Пожалуй, я займу очередь за тобой, а твои парни подождут.

И бросил оружие на камни. Ждать конца оставалось недолго.

А Ильмрис шагал по гладкому полу Центрального коридора, не отвечая на приветствия встречных знакомых. Он не воспользовался услугой скоростной тачки, на которой мог бы быстро добраться до зала Совета, и не потому, что у него не было денег, а потому, что обесчещенный не смел пользоваться любыми благами. Он имел только одно право — умереть.

Показался зал Совета. Личная гвардия короля Таннила в начищенных до блеска кирасах стояла около входа. Ильмрис подошёл к дверям, и гвардейцы заступили ему дорогу.

— Идёт совет, никого не велено допускать.

— Я — обесчещенный, — Ильмрис показал пустые руки.

Гвардейцы переглянулись и расступились. Он вошёл в огромный зал, в середине которого находился большой стол, выточенный из цельного куска малахита. Вокруг стола были расставлены глубокие кресла с высокими спинками — места старейшин. Самое высокое принадлежало королю.

Ильмрис мельком глянул на гвардейцев, стоящих вдоль стен зала, и направился прямиком к Таннилу. Король — гном в самом расцвете сил, но располневший от праздной жизни, нахмурился, увидев вошедшего.

— Кто его сюда пустил? Стража!

— Твоё Величество, это обесчещенный, — послышался голос гвардейца, стоявшего у дверей.

— Вот как? — ухмыльнулся Таннил. — Забавно. Как же ты пробрался? Кто сейчас на страже главных ворот? Всех в тачковозы на самую глубокую разработку. Да-а, Ильмрис, не думал я, что тебе так быстро надоест жизнь.

— А ты вообще, как видно, не думаешь, — Ильмрис смачно харкнул на пол, едва не попав на подол длинного парчового платья Таннила.

— Ну, выскажись напоследок, — разрешил ему король.

Ильмрис обвёл глазами старейшин. Они тоже были виноваты, что поддались на уговоры Таннила.

— Возможно я чего-то не знаю, — начал он. — Возможно, вы все руководствовались чем-то, простым гномам неизвестным. Зато я знаю одно: теперь люди будут уверены, что слово гномов, раньше бывшее твёрже звёздной стали, уже не сто́ит и гнилой деревяшки.

— А что нам до людей? — усмехнулся Таннил.

— Тебе плевать на людей, но почему ты наплевал на наши законы? По твоей прихоти два хирда стали предателями, бросив нанимателей перед боем. Мы взяли деньги, но нарушили контракт. Ты навлёк на головы воинов позор и бесчестье.

— Я — король, и ваша честь принадлежит мне, — Таннил поднялся.

— У тебя чести не больше, чем у прошлогоднего дерьма бизонобыка, — Ильмрис презрительно сморщился. — Я — обесчещенный, вызываю тебя на смертный бой. Выйди и умри, падаль!

— Ну, что ж, вызов сделан, — король усмехнулся и сел на трон. — Оро, иди первым.

Гвардеец, стоявший рядом с троном, вынул топор из ременной петли на поясе и вразвалку пошёл к Ильмрису. Командир хирда огневиков стоял, широко расставив ноги, слегка наклонившись вперёд и выставив перед собой руки. Он не надеялся победить — безоружный, против вооружённого до зубов умелого бойца. Но даже одолев первого гвардейца, придётся схватиться со вторым, затем с третьим, десятым, сотым… Король был вправе выставить против обесчещенного столько солдат, сколько сочтёт нужным — таковы правила. И обесчещенный должен пробиться сквозь ряды защитников, прежде, чем схватиться с королём.

Никогда ещё обесчещенным не удавалось добраться до королей, и Ильмрис не ждал, что у него это получится. Но за воротами стояли Югост и два хирда, поклявшиеся пойти путём командира. Убив хотя бы одного гвардейца, Ильмрис приблизит на шаг победу кого-нибудь из своих парней. Клятый Таннил должен умереть за то, что сотворил с честными воинами.

Гвардеец Оро шёл, держа в опущенной руке топор. Ильмрис приготовился перехватить удар, но гвардеец остановился, обернулся к королю и сказал:

— Да пошёл ты! Ильмрис прав, ты — сволочь.

Лезвие топора зазвенело, ударившись о полированный камень пола. Некоторое время только этот звук и было слышно — такая тишина наступила в зале Совета. А затем из кресла поднялся старейшина Мертир — высохший до костей старик, и надтреснутым голосом громко произнёс:

— Молодец, Оро!

Вслед за Мертиром поднялись сразу трое. Они ничего не сказали, но встали за спиной Ильмриса. Командир хирда огневиков почувствовал, как в нём оживает надежда.

— Кронн, прими вызов! — приказал другому гвардейцу Таннил.

Тот молча повернулся к нему спиной и громко испортил воздух. Таннил побагровел.

— Что вы стоите? Убейте кто-нибудь этого наглеца!

Гвардейцы начали отворачиваться, а те, кто не отвернулся, принялись демонстративно поигрывать топорами, нехорошо поглядывая на короля.

— Ты переступил через всех, Таннил! — сказал Ильмрис. — Ты растоптал нашу гордость ради наживы. По твоему приказу мы разрушили людские города, а ведь Ситгар всегда был нашим надёжным союзником. Ты заставил старейшин одобрить своё решение — тем самым ты унизил их. Быстрая смерть слишком хороша для тебя, но я подарю её тебе, если ты заколешь сам себя.

— Стража! Ко мне! — заорал Таннил и, путаясь в длинном подоле парчового платья, бросился к выходу.

Гвардейцы заступили ему дорогу, и Таннил остановился. Ильмрис подошёл к нему и схватил за горло. Крепкие пальцы воина сжимались, медленно выдавливая жизнь из короля. Таннил вытащил украшенный самоцветами кинжал, но Ильмрис не дал ему воспользоваться оружием, схватившись голой рукой прямо за лезвие. На пол закапала кровь, но командир огневиков не обращал на это внимания — он смотрел в выпученные от удушья глаза Таннила. И когда король обмяк, Ильмрис резким движением руки сломал ему шею. Раздался сухой треск, и в Подгорье не стало властителя.

Брезгливо отбросив труп, Ильмрис тяжко посмотрел на старейшин.

— Вы виноваты, пусть и меньше него. Я оставляю вам жизнь, но поскольку своим поступком вы доказали, что мудрость ваша ушла, отныне вы более не старейшины. Живите, как хотите, но решения принимать вы больше не будете. Вон отсюда!

Старики, как побитые собаки потянулись из зала. Ильмрис посмотрел на Оро.

— Гвардеец, иди к главному входу и впусти Югоста с хирдами, — новый король Подгорья посмотрел на секретаря Совета, лихорадочно записывавшего всё происходящее. — Ты! Объяви о выборах новых старейшин. И пришли ко мне птичников — нужно послать воронов к нашим войскам. Пусть возвращаются в Подгорье.

Глава 18

* * *

Двое суток пролетели, как два часа. Дилль не знал ни минуты отдыха, готовя амуницию, изучая свойства навороченных магических артефактов и впитывая в себя сведения о географии и истории тех мест, куда он собирался отправиться. В промежутках между этими занятиями Дилль не отдыхал и набирался сил, как кто-нибудь мог бы подумать, а фехтовал. А ведь ему казалось, он был готов к походу с той минуты, как только Адельядо сказал «отправляйся».

Врачеватели по приказу гроссмейстера восстановили Тео. По большому счёту, вампир и без их помощи уже пришёл в норму, они лишь подправили ему энергетические каналы и придали жизненных сил. Тео после продолжительного сеанса, когда пятнадцать врачевателей один за другим приложили к нему свои умения, вскочил легко, как кузнечик, и тут же помчался медитировать.

Илонна ходила угрюмая, как сыч. От неё шарахался даже сам гроссмейстер, а Дилль старался вообще не попадаться ей на глаза. Но удавалось это редко. Вампирша всюду поджидала Дилля и, едва завидев, мчалась к нему и тут же тащила на плац. А уже на плацу начиналось форменное избиение. Дилля, конечно же, не Илонны. Вампирша требовала от него невозможного — хотела, чтобы он запоминал не только название стойки или фехтовального приёма, но и безукоризненно всё выполнял. С первого же раза.

Само собой, у Дилля это не получалось, Илонна моментально впадала в бешенство и начинала лупить его тупым тренировочным мечом. После каждой такой «тренировки» Дилль обнаруживал на себе с десяток кровоподтёков, множество ссадин и царапин, а однажды понял, что «натренировал» себе настоящий перелом кисти — это Илонна в гневе рубанула его по руке. К счастью, врачеватели быстро подлечили руку.

Справедливости ради, Дилль должен был отметить, что оторваться на нём старалась не только Илонна. Тео тоже не упускал случая устроить с другом фехтовальный поединок и был ничуть не милостивее вампирши. Скорее, наоборот. Дилль никогда не видел Теовульфа таким сердитым и… откровенно жестоким. Вампир бил расчётливо, явно стараясь другу ничего не сломать, но причинить боль. Впрочем, поединки с Тео прекратились, когда Дилль, совершенно озверев от получаемых побоев, неожиданно для себя ускорился, подавил сопротивление Тео и так врезал ему по башке, что вампир рухнул на камни плаца с окровавленной головой. Придя в сознание, Тео слабо улыбнулся, показал Диллю большой палец и поплёлся искать врачевателей.

Один раз к Диллю подошёл мастер Оквальд, дал несколько советов по работе с посохом и удалился. Дилль только облегчённо вздохнул: если бы ещё и Оквальд на него ополчился, то никакого похода к драконам не состоялось бы — он бы просто помер прямо тут на плацу. Зато наставник устроил Диллю, Тео и Илонне настоящий экзамен по артефактам второго уровня — тем самым, которые управляемые. Изучив свойства атакующих колец, Дилль разочаровался — энергетический разряд был одноразовым и бил не дальше, чем на десять шагов. Толку от такого сложного устройства? А вот защитные кольца были, и впрямь, удобны. Но долговечность хранимого заряда делала их тоже скорее игрушками, нежели по-настоящему полезными артефактами. В общем, как понял Дилль, лучше полагаться на собственные силы.

Мастер Мариэлла дала Диллю небольшой справочник с часто употребляемыми формулами и подробно пояснила, для чего каждая применяется. Вот уж от кого Дилль не ожидал такой доброты! Тем более, что некоторые формулы ему вполне могли пригодиться. Покончив со справочником, мастер Мариэлла принесла несколько атласов с картами и заставила Дилля учить наизусть всё, что могло ему встретиться на пути: два небольших городка, шестнадцать речек и рек, восемь именованных всхолмий и расположение бессчётного количества лесов и болот. Это была территория восточного Ситгара. Дальше шли ничейные земли, а за ними — сумеречные земли вампиров, но по ним карты давно устарели.

— Мастер, мне проще перерисовать карту, — протестовал он.

— Рисунок может сгореть или потеряться. К тому же, вам полезно тренировать память. Покажите Долькову пустошь. Нет, это Варамское болото… Хорошо. А теперь нарисуйте мне, изгиб реки Ветлы в районе третьего брода, если идти со стороны восхода солнца. Адепт, не спорьте, а выполняйте!

Затем наступил черёд амуниции и оружия. Оквальд и Криан, посоветовавшись, всё же не стали снаряжать адептов заговорёнными нагрудниками и шлемами.

— Жарко в них и неудобно, — пояснил свою мысль Криан, а когда Тео спросил о кольчугах, ответил: — И кольчуги не дадим. Утонете, когда по реке будете выбираться. Пойдёте налегке — хватит вам и заговорённых бляшек. Вот, берите и пришивайте к курткам.

Каждому путешественнику выдали по непромокаемому мешку. Каждый содержал комплект запасной одежды, тонкий, но тёплый матрац, кошель с двадцатью сребрениками и набор сухого питания на неделю.

— Деньги на всякий случай. Наборы питания разные, сами разберётесь, что там, — буркнул Оквальд. — Ещё вам полагается один котелок на троих, походные аптечки и гигиенические наборы. Вам стандартные, а даме — особый.

Илонна заглянула внутрь мешочка с гигиеническим набором, покраснела и тут же поплотнее завязала шнурок мешка, потому что Дилль и Тео с любопытством начали тянуть шеи.

— Мечи, как и ножи, заговорённые, так что поаккуратнее с тренировками, — Оквальд многозначительно посмотрел на вампиров. — И вот ещё дамские арбалеты с собой возьмёте — они лёгкие, можно хоть одной рукой заряжать, но бьют, сами понимаете, недалеко. Точность стрельбы в пределах десяти шагов, на большее не рассчитывайте. И по два тула болтов к ним. Так, выходим на плац — будем тренироваться в стрельбе из этих малышей.

Короче говоря, к вечеру вторых суток Дилль уже считал минуты, когда он, наконец, вырвется из пажеских казарм. Провожать команду пришли гроссмейстер, мастера Мернаэль, Криан, Оквальд и Мариэлла — остальным Адельядо не удосужился рассказать о тайной миссии адептов. Он осмотрел с ног до головы Дилля и критически хмыкнул:

— Как близнецы, только куртками отличаетесь. Постарайтесь не попасться тилисцам — они вас вмиг запишут в шпионы и вздёрнут на первом же дереве.

Тео и Илонна красовались в тёртых василисковых куртках, а Диллю пришлось надеть обычную кожаную. В остальном они выглядели одинаково: сапоги выше колен, тёмные штаны, непромокаемые плащи и шляпы — всё без опознавательных знаков. Дилль, конечно, знал, чем шпион отличается от разведчика[1], но попади он в плен тилисцам, и его не спасёт бы никакая форма. Недаром тилисцы в первый же день осады устроили показательную казнь. Про Тео и Илонну и говорить нечего.

— Пузыри взяли? Комбинезоны непромокаемые? — осведомился гроссмейстер.

Все трое одновременно кивнули. Непромокаемые комбинезоны должны были уберечь путешественников от воды канализации и реки, после чего их надлежало утопить. А пузыри… Дилль в который раз посетовал, как легкомысленно он отнёсся к предстоящему походу. Например, не подумал, как будет выбираться из канализации в реку. Наверняка слив находится ниже уровня реки, значит, придётся довольно долго плыть под водой. А поскольку водно-воздушными дисциплинами он не владел, то дышать под водой, само собой, не умел. Илонна — тоже. Вот для чего нужны были пузыри, сшитые из тонко выделанной ягнячьей шкуры. После использования, пузыри тоже нужно было утопить вместе с комбинезонами.

— Тогда, удачи вам! — гроссмейстер похлопал каждого из них по плечу.

Мернаэль тоже пожелал им удачи, а мастер Мариэлла даже обняла Илонну. Дилль ожидал, что сейчас вампирша разозлится, но Илонна только быстро чмокнула наставницу по счислению в щёку и что-то шепнула ей на ухо. Мастер Мариэлла поцеловала девушку в лоб и убежала, на ходу вытирая глаза.

Криан и Оквальд ушли вместе с Тео туда, где вампир должен был перебраться через стену, а Дилль с Илонной добрались до ближайшего стока. Илонна спустилась первой, приняла мешки, и только после этого вниз полез Дилль. Они быстро облачились в непромокаемые комбинезоны и спрятали одежду в мешки. Вскоре подоспели муары, Дилль им коротко обрисовал задачу, и вскоре они уже топали по колено в вонючей воде.

— Какое расстояние нам придётся пройти под водой? — по пути спросил Дилль у ближайшего муара.

— Шагов тридцать, — ответил тот. — Но выход перегорожен очень толстой решёткой.

И почему Дилль не удивился? Разве бывает, чтобы всё предусмотрели? К счастью, муары пообещали раздвинуть прутья решётки и помочь мастерам добраться до неё.

— А дальше нам нельзя, — сказал муар, — после решётки клоака заканчивается.

И на том спасибо. Дилль подумал, что уж тридцать шагов он сумеет преодолеть. Или даже меньше. Главное, потом не попасться на глаза тилисцам и доплыть до песчаной косы, что находится в лиге от Тирогиса. Эрстан по заданию гроссмейстера отправлял туда птицу и рассказал, что в том месте нет ни тилисских, ни мироттийских войск.

Мысли Дилля постепенно переключились на осаду. Смогут ли защитники Тирогиса удержать город до того, как он, возможно, приведёт помощь? Войск в столице Ситгара даже больше, чем нужно для отражения обычных атак. Все боевые клирики вне игры — Единый отвернулся от своих воинов и не поддерживает ни одну из сторон. Но ведь у Тилиса и его союзников ещё есть маги. А ситгарские боевые маги либо полегли в боях, либо находятся в городах, которые теперь стали южной границей Ситгара. Сможет ли горстка мастеров противостоять атакам враждебных магов?

Честно говоря, Дилля терзали сильные сомнения на этот счёт. За два дня начавшейся осады тилисцы переправили часть войск на правый берег Лардили и легко взяли штурмом нижний Тирогис. Гроссмейстер, конечно, говорил, что нижний город по приказу маршалов никто и не оборонял, но пылающая нижняя часть Тирогиса как бы намекала, что ждёт защитников.

Показался широкий тоннель, свод которого скрывался в воде. Муары нырнули и довольно долго не показывались. Наконец они появились и сообщили, что проделали в центре решётки дыру. Дилль начал развязывать горло пузыря, но остановился.

— То есть, теперь кто-нибудь сможет проникнуть сюда снаружи? Поставьте охранника около этого слива.

— Не беспокойся, мастер, любой чужак будет уничтожен, — в бесплотном голосе муара Диллю почудилась усмешка.

— Тогда ведите нас. Илонна, ты первая.

Вампирша вставила полую трубку в пузырь и пошла вперёд. Когда она скрылась под водой, Дилль сделал то же самое. Едва вода накрыла его с головой, как он почувствовал, что муары подхватили его и потащили со скоростью, которую сам он ни за что не сумел бы развить. Вода была мутной, Дилль попробовал открыть глаза и посмотреть, но только заработал резь в глазах.

— Выход прямо перед тобой, мастер, — глухо пробулькал муар и подтолкнул его. — Удачи!

Дилль нащупал дыру, протиснулся в неё и начал грести одной рукой, второй придерживая пузырь. Воздушный мешок тут же утащил его наверх, и Дилль пребольно стукнулся макушкой о каменный свод тоннеля. Ругаться вслух было нельзя, и он ограничился мысленными проклятьями — надо было сразу подумать о том, что воздух потащит его кверху.

Перебирая рукой, он двигался до тех пор, пока скользкий и поросший водорослями камень не закончился. Дилля вновь дёрнуло вверх, давление резко начало меняться, заболели уши. Он пробкой выскочил на поверхность и фыркнул.

— Тише ты, — прошипела Илонна.

Своим новым зрением Дилль отчётливо разобрал, что девушка находится шагах в десяти от него.

— Завяжи пузырь, с ним легче держаться на воде. Не греби — будем просто плыть по течению.

Они плыли по самой середине Лардили и видели на берегах множество костров в тилисских лагерях, окруживших Тирогис. Костры остались позади, но Дилль с Илонной не рисковали приближаться к берегу до тех пор, пока слева не показалась тёмная громада водяной мельницы. Дилль воспроизвёл в уме карту, попутно вспомнив добрым словом мастера Мариэллу. Через триста шагов на правом берегу появится та самая песчаная коса, где они должны встретиться с Тео.

Выбравшись на берег, Тео они не увидели.

— Если он не появится через час — уходим, — мрачно сказал Дилль.

К счастью, вскоре послышался лёгкий плеск, и на берег, пошатываясь, выбрался Тео.

— Услышали, заразы, — держась за бок, сказал он. — Задело стрелой.

Пока Илонна перевязывала бок Тео, Дилль связал непромокаемые комбинезоны и воздушные пузыри в один узел, набил его песком, разделся и утащил его подальше от берега. Булькнув, узел скрылся под водой.

— Как говорится, концы в воду, — усмехнулся Дилль и поплыл к берегу.

* * *

Архиепископ Бронкурский, нынешний предстатель Единого на земле, в бешенстве метался в своём огромном белом шатре. Король Ниал остановил армию в двух дневных переходах от Тирогиса и категорически отказался идти дальше. А сюда, на осаду столицы Ситгара, послал горстку пехотинцев, инженеров и всех монахов — и боевых, и не боевых. Бронкур вспомнил, как Ниал с усмешкой сказал «Всё равно от вас в бою толку нет», и от злости сломал крышку ларца с мощами святого Игнатия Ожского.

— Ты, похоже, забыл, кто поддержал твои притязания на престол, — сквозь зубы процедил он. — Ну, ничего, никогда не поздно связаться с Лориссо. Пусть он незаконнорожденный, зато будет более почтителен к церкви. Правда, выяснить бы ещё, где этот недоумок обретается.

Бронкур не знал, куда подевался претендент на мироттийский престол. Следы его затерялись во время пребывания в Гридехе. Но, если жив, отыщется, куда ему деваться? И тогда король Ниал горько пожалеет, что так обошёлся с сынами церкви.

Архиепископ в ярости выскочил из шатра и отправился к помосту с виселицами. Зрелище пустующих верёвочных петель ещё больше взбесило его. Здесь должны болтаться маги, приспешники магов и просто враги церкви. Но попробуй излови кого-нибудь, когда в твоём распоряжении только пехота и жалких пять десятков лёгких конников, предназначенных для связи с основной армией.

Бронкур вспомнил, что у Ниала есть маги дальней связи, но под Тирогис он их не отправил. Сейчас архиепископ, истово ненавидящий магов и магию, согласился бы терпеть этих еретиков, лишь бы быть в курсе происходящего. Но магов ему не дали. Это ещё один пунктик в счёт к Ниалу.

Тут Бронкур увидел въезжающую в мироттийский лагерь белую карету с большими чёрными крестами на дверцах, которую сопровождало человек сорок всадников, и постарался взять себя в руки. Наконец-то Тиагед решился нанести визит начальству. Вот же падаль, не мог сразу приехать? Специально ведь не торопился, показывал, как он занят делами церкви — священные костры около мироттийского лагеря, на которых горят враги, день и ночь не гаснут. Если так и дальше пойдёт, то Конклав может и переизбрать предстателя.

Бронкур поспешно удалился в свой шатёр — не хватало ещё показать, что он ждёт прибытия Тиагеда. Он раскрыл толстый фолиант «Жития святых» и сделал вид, что поглощён чтением, хотя не мог разобрать ни строчки. Вошедший Тиагед замер на пороге шатра, дожидаясь разрешения подойти и облобызать руку предстателя.

— Здравствуй, брат! — улыбнулся Бронкур. — Рад видеть тебя.

Архиепископ Тиагед потянулся к руке Бронкура, но тот подошёл и обнял его.

— Отбросим условности, мы же одни. Садись, рассказывай.

Слегка удивлённый таким радушием, Тиагед уселся в кресло и сказал:

— Вера солдат крепнет с каждым костром, сжигающим еретиков. Клятые маги больше не попадаются, зато пленённых вояк — хоть отбавляй.

— Да, я вижу, что священные костры пылают, — кивнул Бронкур и резко изменил тему разговора: — Скажи-ка, Тиагед, что ты знаешь о Лориссо?

Архиепископ Тилисский с удивлением посмотрел на предстателя.

— Лориссо? Пожалуй, ничего. А почему тебя заинтересовал этот неудачник?

— Я решил, что представитель Кровавой выдры — не лучший король Мироттии.

Тиагед многозначительно кивнул — теперь всё понятно. Бронкур и Ниал не нашли общего языка, и предстатель решил сменить королевскую династию.

— Ниал не оставил не только мироттийских монахов при своей армии, он отослал сюда всех представителей церкви: и эштигерцев, и гридехцев, и беатийцев. Сказал, что мы — дармоеды, — лицо Бронкура исказилось от ненависти. — Тиагед, надо отыскать Лориссо. Насколько я помню, он метался между Ситгаром и Тилисом. Если он сейчас в Тирогисе, то всё пропало. Но если его тайно пригрел Энмунд…

— Я бы знал об этом, — покачал головой Тиагед. — Вон у нас сидит граф Бореол из ситгарского клана Сокола. Бывшего клана. И не скрывается — ждёт, когда ему преподнесут королевскую власть. Не думаю, что Лориссо у нас.

Бронкур бросил косой взгляд на собеседника. Может, Тиагед решил утаить от него пребывание Лориссо в Тилисе и использовать его в своих интересах?

— По-хорошему, надо бы, конечно, связаться с моим человеком в Тирогисе и дать ему задание, — задумчиво сказал Бронкур. — Но связь оборвалась ещё до осады, а сейчас это невозможно тем более. Проклятье, мне нужен Лориссо!

Тиагед кашлянул и улыбнулся.

— Знаешь, а ведь у меня есть помощник, который сумеет прорваться даже через осаду.

— Маг, что ли? — буркнул Бронкур. — Едва он взлетит над стеной, как его тут же заметят и пристрелят.

— Почему сразу маг? Хочешь взглянуть на него? — не дожидаясь ответа, Тиагед вышел из шатра и вскоре вернулся в сопровождении какого-то монаха.

Бронкур сначала не увидел на лице вошедшего светлой тряпицы с прорезями для глаз, а когда разглядел, бросился в другой конец шатра.

— Ты спятил, притаскивать ко мне прокажённого? — заорал он. — Немедленно вышвырни его отсюда! И сам проваливай, придурок!

Тиагед ехидно улыбнулся и сделал знак снять тряпку. Когда монах сбросил с головы капюшон и убрал с лица повязку, Бронкур с содроганием понял, что перед ним стоит самый настоящий вампир. Бледное лицо, глаза с кошачьими зрачками, клыки, слегка приминающие нижнюю губу. Предстатель цветом лица стал похожим на вампира и отступил ещё на шаг, уперевшись спиной в стенку шатра. Вампир сделал несколько быстрых шагов — не успел Бронкур опомниться, тот наклонился, поцеловал полу рясы предстателя и замер, склонив голову.

— Мой господин, я готов служить делу священной церкви.

Бронкур посмотрел на ухмылявшегося Тиагеда, затем на коленопреклонённого вампира и взял себя в руки. Раз Тиагед притащил его сюда, значит, вампир для Бронкура неопасен.

— Кто это? — спросил он.

— Знакомься — это досточтимый Коэри. Превосходный фехтовальщик и незаменимый специалист в таких тонких делах, как тайные убийства. Я уже проверял. И ещё Коэри — преданный слуга Господа нашего Единого.

— И где ты его взял?

— Сам пришёл, — продолжал улыбаться Тиагед. — Пришёл и предложил свои услуги. Правда, не все, кто был с ним, согласились. Одного пришлось прилюдно казнить, предварительно вырвав ему язык.

— Поднимись, сын мой, — Бронкур посмотрел на вампира и недоверчиво сказал: — Значит, ты веришь в Единого?

— Да, мой господин, — с этими словами Коэри достал из-за пазухи верёвочку с деревянным крестиком. — Я был крещён в ситгарской церкви.

— И ты… живой? Вообще-то я думал, что святая вода отлично изгоняет всяких демонов и…

— Вампиры — не нежить, если ты говоришь про это, господин. Мы такие же, как и люди.

— Сколько вас?

— Осталось двое, господин. Остальные погибли, одного его святейшество отправил на костёр.

Архиепископ Бронкурский недовольно нахмурился — получается, Одборг не врал тогда на Конклаве. Если об этом станет известно, Бронкуру предстателем больше не бывать. И Тиагед хорош — пригрел нежить. Надо срочно избавляться от вампиров, но тилисец не захочет лишаться хороших наёмников.

— Вы сумеете незаметно проникнуть в Тирогис? Нужно встретиться и переговорить с моим… давним приятелем. И, быть может, убрать кое-кого. Но я должен быть уверен в тебе. Я должен знать, что ты не переметнёшься к нашим врагам.

— О, можешь ему доверять, — вместо Коэри ответил Тиагед. — Мастер Коэри принимал участие на стороне Фрадбурга в неудавшемся покушении на Юловара. Ему некуда возвращаться — ни в Тирогис, ни в земли вампиров. Кстати, именно Коэри обнаружил команду убийц, которую послали к нам на марше. Если бы не его…

— Умолкни, — поморщился Бронкур. — Значит, ты готов поработать во славу церкви?

— Архиепископ очень точно обрисовал моё положение, — вампир склонил голову, а потому церковники не увидели злых искр в его глазах. — Я сделаю всё, что вы прикажете. И даже больше.

Два архиепископа обсудили дальнейшие планы, вскоре Тиагед распрощался и уехал. Бронкур вызвал отца-кастеляна и велел выделить новому брату отдельную палатку. Кастелян с испугом посмотрел на закрытое тряпкой лицо высокого монаха.

— К нему вскоре приедет ещё один отшельник. Они дали обет не открывать лиц до полной победы над еретиками, — пояснил Бронкур и взял Коэри за руку. — Видишь, он не прокажённый. Ступай, определи его да не приставай с расспросами.

Коэри почтительно поцеловал руку архиепископа — тот с великим трудом сдержался, чтобы не отдёрнуться. Что бы ни говорил Тиагед, но вампиры — это нежить, по какой-то случайности не боящаяся святой воды и креста. Затем в голову Бронкура пришла простая мысль, что вампиров ему послал сам Единый. Они — всего лишь полезный инструмент. Выполнят свою работу, и можно будет избавиться от них без лишнего шума. Иначе для Бронкура образ борца с нечистью будет безвозвратно утерян.

[1] Разведчик следит за неприятелем, одетый в военную форму. Шпион прикрывается либо чужой формой, либо одеждой крестьянина, ремесленника, торговца и т. д. Обнаруженного разведчика берут в плен, и он имеет шанс быть выкупленным или обменянным. Раскрытого шпиона вешают без суда и следствия.

Глава 19

* * *

Они вышли к почтовому тракту и шли всю ночь по нему, не таясь. Ночное зрение Дилля хотя и было далеко не таким совершенным, как у вампиров, но позволяло не споткнуться в темноте. Отмахав за остаток ночи около двадцати лиг, они устроились на днёвку в густом перелеске. Костра не разводили, перекусили всухомятку и легли спать.

Не успел Дилль сомкнуть глаз, как его затряс Тео, сообщивший, что его дежурство закончилось и тут же увалившийся спать. Дилль, чтобы окончательно проснуться, сделал несколько гимнастических упражнений и побродил по округе, прислушиваясь к пению птиц и скрипу деревьев. Ничего подозрительного не слышно — вокруг обычная лесная жизнь. Он вернулся к друзьям, долгим взглядом посмотрел на спящую Илонну и вздохнул.

Несмотря ни на что он сумел вытащить её из ставшего ловушкой Тирогиса. Вот только сама девушка совсем не рада этому. Дилль отчётливо понимал, что её что-то угнетает, но поскольку Илонна даже полсловом не обмолвилась о своих тревогах, он счёл неправильным приставать к ней с расспросами. С другой стороны, эта неясность тревожила его.

Он настолько задумался, что забыл разбудить её на дежурство. Илонна проснулась сама, посмотрела на солнце и обнаружила, что её смена уже почти закончилась.

— Ты почему не разбудил меня?

— Решил дать тебе отдохнуть, — пожал плечами Дилль.

— В походе нет женщин. Я — воин! Запомни это раз и навсегда, — она ожгла Дилля сердитым взглядом, достала меч и срубила две относительно прямых ветки. — Бери, это сойдёт за тренировочные мечи.

Дилль не взял протянутую ему палку. Он посмотрел в глаза девушке и тихо спросил:

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— О чём? — она отвела взгляд.

— Если бы знал, я бы не спрашивал. Я же вижу, с тобой что-то происходит.

— Я просто беспокоюсь, что будет в Запретном пределе. Мы с Тео там не были.

— Мы ведь всё равно пойдём по землям вашего клана. Заглянем в Григот, попросим, чтобы нам дали опытных провожатых, тем более, что есть письмо короля. Не думаю, что ваши старейшины откажут королевским посланцам в таком пустяке.

— Нет. Мы пойдём сами. Возможно, встретим драконов ещё до Запретного предела.

Дилль внимательно посмотрел на Илонну, она по-прежнему отводила взгляд.

— Почему ты не хочешь, чтобы я попал в Григот? — он старался оставаться спокойным, но в груди загорелся гнев, а на скулах заиграли желваки. — Ты стыдишься меня?

— Ты не воин, но боевой маг. Мне нечего стыдиться.

— Тогда в чём дело? Твои родители будут против?

— У меня есть только отец. Мама погибла, когда мне был всего месяц от роду.

— Прости, я не знал.

— Не извиняйся, я же тебе ничего не рассказывала. Отец… он хотел сына. Чтобы тот стал знаменитым воином. Но родилась я, — Илонна наконец подняла взгляд на Дилля. — Боюсь, он не будет рад тому, что я связала свою жизнь с человеком.

— И к тому же не воином, — криво усмехнулся Дилль. — У вампиров всё ещё более запущенно, чем у наших дворян.

— Вампиры так жили ещё до прихода в этот мир. Там было и так будет. Воины всегда составляли лучшую часть клана.

— И… что ты решила? — с трудом выговорил Дилль. Он страшился ответа, но надо было расставить всё по своим местам. — Твой отец будет против, да и остальные, наверное, тоже не обрадуются.

— Странно, что ты об этом спрашиваешь, — Илонна наконец посмотрела ему в глаза. — Ты ведь знаешь.

Гнев в груди Дилля сам собой утих. Глубина зелёных глаз любимой затянула его, растворила и соединила с Илонной. Он опять оказался непонятно где. Здесь не было верха и низа, не было света и теней. Он больше не видел Илонну, но она была частью него. Здесь не существовало слов, но они не были нужны. Дилль вдруг ощутил, какие мучения испытывала она при мыслях о предстоящем визите в Григот. Это не были чёткие мысли, скорее отголоски тихой печали, что Илонне придётся рассориться с отцом. И вместе с тем он понял: что бы Илонна ни скрывала от него, делала она это только из опасений потерять Дилля. Непонятно откуда, но он знал: любимая ни за что не откажется от него. Илонна была готова на любые жертвы.

Он не мог сказать ей ничего, просто подумал, что любит её, пойдёт наперекор дурацким законам вампиров и будет драться хоть со всем кланом за право стать её спутником жизни. Взметнувшаяся при этой мысли драконья ярость словно подтвердила его намерение.

Постепенно окружающее стало меняться. Появился зелёный цвет, начали пробиваться звуки — шум ветра в листве и чириканье каких-то птах. Дилль словно вынырнул на поверхность и встряхнул головой. Напротив него сидела Илонна — взгляд её постепенно становился осмысленным. Неподалёку Тео ковырялся в мешке с продуктами.

— Хороши караульные, — сердито сказал он. — Я просыпаюсь, а меня охраняют два глухих, слепых и немых пенька. Любой, кто нас бы увидел, мог спокойно прикончить всех.

Дилль виновато посмотрел на Тео, потом на Илонну.

— Это моя вина. Опять затащил тебя… не знаю куда именно.

— В этот раз было куда жарче, — усмехнулась вампирша. — Я думала, что ты меня поджарить вздумал.

— Наверное, это была драконья ярость, — догадался Дилль. — Она вдруг проснулась, когда я решил, что буду драться за тебя хоть со всем кланом.

И Тео, и Илонна уставились на него странными взглядами. Наконец Илонна вопросительно посмотрела на Тео.

— Ты уже говорил с ним? — получив в ответ отрицательное покачивание головой, девушка нахмурилась. — Дилль, с чего ты взял, что тебе придётся драться? Тем более, со всеми.

— Не знаю. Я вдруг понял, что просто так мне тебя никто не отдаст.

— Ну да, — Илонна выпрямилась и мрачно сказала: — Я же воин, а не обычная свободная женщина.

— Дилль, ты помнишь, я тебе ещё в Арьене рассказывал, что в женихи к Илонне набивались самые лучшие воины кланов? — внезапно спросил Тео. — Даже не просто лучшие — настоящие мастера клинка. А всё потому, что согласно нашим законам право на женитьбу на женщине-воине нужно завоевать.

— И что, кроме мастеров клинка никто не может сосватать женщину-воина?

— Попробовать может любой, даже ученик, — тихо сказала Илонна. — Он должен доказать своё мастерство в поединках. Но только у признанного мастера клинка есть шанс, что с ним не решатся вступить в бой. А даже если кто-то и выйдет против мастера, тот сумеет отстоять и право на женитьбу, и на свою жизнь.

— Поединках? — Дилля немного смутило множественное число.

— Да. Обычно всегда находится много желающих получить благородную невесту, но их сдерживает мастерство жениха, — Илонна вздохнула и закончила: — В твоём случае, в очередь выстроится весь клан.

— Потому что невеста так прекрасна? — улыбнулся Дилль.

— И потому что ты едва фехтуешь, — сердито сказала Илонна. — Ну, что ты улыбаешься? Ты ещё не понял, чем тебе грозит визит в Григот?

— Нет, просто теперь я понял, почему вы двое так не хотели идти в вампирские земли. Тео, ты ведь тоже об этом знал?

— Само собой, — проворчал тот. — Я и сейчас считаю, что не нужно тебе туда соваться. Сидел бы себе в Тирогисе. Илонна, между прочим, вообще больше не собиралась возвращаться домой.

— Ты хотела отказаться от всего? Из-за меня?

Илонна кивнула. Он обнял её, а Тео тактично уткнулся в мешок с провизией.

— Спасибо вам, — наконец сказал Дилль. — Но нам нужно попасть в Запретный предел. Я смотрел карты — на юге хиваши, туда нельзя. А если идти в обход владений вампиров, то придётся двигаться до самых северных гор. А там гномы развоевались.

— Мы с Илонной решили попытаться прошмыгнуть между границами кланами. Есть шанс, что мы не нарвёмся ни на патрули веирцев, ни на наших.

— Или на тех, и на других, — проворчала Илонна. — Но другого варианта нет.

— А что, если… — Дилль замялся, не зная, как отнесётся к его идее Илонна. — Что если мы не будем объявлять о… ну…

— Бесполезно, — с полуслова поняла его девушка. — Прикосновение душ уже изменило нас с тобой. Старейшины увидят всё сами — ничего говорить им не придётся. Тогда последуют поединки. И в первом же ты будешь убит. А затем умру и я.

Дилль проглотил сухой комок в горле — он волновался не за себя, а за Илонну.

— Но, быть может, ваши старейшины повременят с поединками? — сказал он. — Всё-таки мы выполняем важнейшую миссию, от которой зависит не только судьба королевства, но и существование вашего клана. Ведь если Тирогис падёт, никто уже не пришлёт помощи против хиваши. Наоборот, в вампирские земли придут тилисцы со своими церковниками и начнут сжигать на священных кострах вампиров.

— Возможно, — вздохнула Илонна. — Но обычай боя за невесту-воина происходит ещё из нашего прежнего мира. Традиции могут оказаться сильнее разума. Вот почему я хочу, чтобы ты как можно быстрее начал фехтовать.

— Ты серьёзно считаешь, что я смогу оказать сопротивление вашим воинам? — удивился Дилль. — Мне далеко до твоего мастерства, а ведь ты даже не полумастер клинка.

— Нет, любимый, ты не сможешь победить, — тихо ответила Илонна. — Будь у тебя в запасе хотя бы несколько лет для тренировок, ты бы смог выстоять поединок или два, получив от меня навыки фехтования и отточив их. Но времени нет. Просто я хочу чтобы ты погиб с честью, а не бестолково махая мечом. И тогда я смогу пронзить твоим не запятнанным позором мечом своё сердце.

Рот Дилля угрюмо искривился. Вот те раз! Оказывается, его просто готовят для красивой смерти, чтобы Илонна могла соблюсти ещё какую-то древнюю вампирскую традицию. Он нагнулся, поднял палку и встал в стойку.

— Знаешь, я не согласен. Ведь я буду вызываемым? Значит, право выбора оружия за мной. Я не собираюсь умирать и тебе не позволю. К бою!

— Ты не понимаешь, — печально сказала Илонна, беря в руки тренировочную палку. — Настоящий мастер легко расправится с тобой даже будучи безоружным, ведь он быстрее и физически сильнее тебя.

— Я с драконами справился, что мне ваши мастера, — усмехнулся Дилль. — Ну, долго тебя ждать?

Илонна мгновенно превратилась в прежнюю суровую наставницу.

— Кисть выпрями. Носок правой ноги сдвинь. Куда отшагнул? После этого выпада ты должен был встать в параду кватро. Та-ак. Теперь пробуй атаку второго намерения. Чего спотыкаешься? Только не говори, что это и была твоя ложная атака…

Тео посмотрел на фехтующих и принялся разбираться в мешочке со съестным. Он уже смирился с тем, что каждый день роль повара придётся выполнять ему.

* * *

Едва на землю опустились сумерки, они вновь вышли на почтовый тракт. Утоптанная дорога не оправдывала столь громкое название к тому же петляла, как убегающий заяц. Но по ней было куда удобнее идти, чем спотыкаться о каждую кочку, пытаясь срезать очередную петлю.

Вынырнув из густого леса, дорога опять сделала крутой поворот, и Дилль увидел впереди небольшую деревню — дворов в десять. Он вспомнил карту — похоже, это Козий Брод.

— Здесь должен быть почтовый ям, — негромко сказал он. — Почтарь обязан выдать нам лошадей.

Окна в домах не светились — то ли жители покинули селение и сбежали подальше от тилисцев, то ли просто все уже спали — всё-таки, время далеко за полночь. Войдя в деревню, Дилль не услышал ни собачьего лая из-за заборов, ни сонного кудахтанья кур в сараях. Когда они подошли к самому большому дому в деревне, на воротах которого красовался полустёртый рисунок мчащегося всадника, Тео сказал:

— Внутри слишком много лошадей.

Дилль уже и сам слышал фырканье и лёгкий топот. Заглянув за ворота, он увидел с десяток лошадей, стоящих у коновязи. И, судя по звукам, ещё несколько стояло в конюшне.

— Здесь какой-то отряд, — шёпотом сказала Илонна. — Видишь рисунок вон на том фургоне? Это тилисцы.

Дилль посмотрел туда, куда показала Илонна. В углу двора стояли три телеги и два фургона. На одном из крытых транспортов красовался трезубец, пронзивший окорок — знак тилисских фуражиров.

— Как поступим? — спросил Тео. — Попробуем напасть или по-тихому уведём лошадей?

Илонна вопросительно посмотрела на Дилля — всё-таки, официальный командир в этом походе он. Дилль задумался. С одной стороны, их задача — как можно быстрее и незаметнее пройти восточный Ситгар, а если напасть на фуражиров и перебить их, то пропавший отряд хватятся и начнут его искать. Да и как-то подло нападать на спящих. С другой стороны, где гарантия, что никто из тилисцев не проснётся в тот момент, когда они будут красть лошадей? Придётся драться и применять магию. А это опять же чревато погоней, если кто-нибудь из фуражиров сбежит.

Неизвестно, к какому решению склонился бы Дилль, если бы Тео не поднял руку, привлекая его внимание. Вампир молча указал куда-то между фургонами. Илонна выругалась сквозь зубы, а Диллю пришлось сначала приблизиться, чтобы разглядеть. Он подошёл к распростёртому на земле телу девчушки лет десяти и потрогал её шею. Холодна, как лёд. Дилль посмотрел на задранное платье, на окровавленные ноги девочки, на избитое лицо и вывалившийся набок язык… Её насиловали, а потом задушили. Или, задушили во время того.

Ярость вскипятила в нём кровь, в глазах всё сразу стало в красных тонах. Дилль услышал, как Тео сказал «А вон и её родители», но глядеть на трупы не стал. Для них он уже ничего не мог сделать.

— Режем! — сказал он, словно выплюнул, и выхватил меч. — Тео, на тебе окна, Илонна — иди к выходу во двор.

Не дожидаясь, пока они займут позиции, Дилль осторожно открыл дверь и шагнул внутрь дома. Благодаря ночному зрению он не задел нехитрую сигнализацию из висящего на верёвке черпака и оловянного блюда. Он вошёл в большую гостевую комнату, где ещё недавно хозяин принимал и угощал обедами королевских курьеров. Теперь тут вповалку спали тилисцы на походных матрацах. Большой стол в середине был завален объедками и пустыми винными бутылками.

Дилля больше не терзали угрызения совести. Наверное, убивать спящих людей нехорошо, но эти твари людьми не были. Кипя от ярости, он рубанул мечом по шее ближайшего тилисца. Глухой удар, бульканье и короткий хрип. Дилль, как демон мщения, метнулся к следующему, вонзил в его горло остриё меча и провернул. Третий тоже умер во сне, а вот четвёртый успел проснуться и даже схватиться за оружие. Коротко замахнувшись, Дилль ударил с оттягом, и голова тилисца со стуком покатилась на пол.

В одной из комнат раздался шум, лязг мечей и короткий хлопок заклинания. Из чёрного хода появилась Илонна с уже окровавленным мечом и принялась рубить просыпавшихся тилисцев. Вдвоём они выкосили тех, кто ещё был жив, и ринулись на помощь Тео, но тот уже вышел в общий зал.

— Их командир спал в заговорённой кольчуге, — пояснил он. — Пришлось применить заклятье. А вы уже всё? Мне никого не оставили?

Дилль оглядел залитый трупами и кровью врагов пол и покачал головой.

— Берём по две лошади и уходим. Хоронить никого не будем.

Оседлав коней, они выехали со двора почтового яма. Дилль остановил коня, спрыгнул на землю и вернулся к телу девочки. Постояв над ней, он поправил задранное платье и тихо пообещал:

— За тебя я заставлю тилисцев кровью умыться. Клянусь!

Он не стал резать себе грудь мечом, как это делал Гунвальд, просто запомнил её худое тельце в разодранном холщовом платье. Вернувшись к друзьям, он влез на коня и дал ему шпор. Говорить никому не хотелось, и до самого рассвета они ехали молча.

Когда на землю опустился утренний туман, они свернули с дороги в лес и выбрали удобное место для днёвки. Тео наскоро приготовил сухой завтрак из хлеба и кусочков солёного сала. Дилль с трудом сжевал свою порцию — есть ему совершенно не хотелось. Он сказал, что будет дежурить первым и остался бодрствовать в компании шести лошадей. Его не занимали мысли об убитых тилисцах — он совершенно не сожалел о содеянном. Дилль думал о том, как поведёт разговор с драконами, когда их найдёт. Он обязан заставить огнедышащих ящеров помочь Ситгару, чтобы больше не видеть мёртвых и изнасилованных десятилетних девочек.

Глава 20

* * *

Юловар стоял в смотровом зале королевской башни — самой высокой в Тирогисе. Обычно он поднимался на предпоследний этаж, чтобы почти с высоты птичьего полёта посмотреть на столицу и пригороды. Но сейчас его привело сюда другое дело — король решил подняться на последний этаж башни. Туда, куда в древние времена садились драконы.

Поднявшись по широкой лестнице, он вышел на крышу. Ветер, не ощущавшийся под защитой толстых стёкол, тут же рванул одежды Юловара и растрепал его волосы. Широкая посадочная площадка была сделана из неровно обработанных каменных плит, чтобы драконы, приземлившись, не скользили, а по краям стояли металлические парапеты — это уже для безопасности обслуги из числа людей. Король посмотрел на тощее деревце, проросшее в щели между каменными плитами. Оно словно было символом упадка. Постояв над растением, Юловар выдернул его и бросил вниз.

— Оно ведь столько лет боролось за жизнь, Ваше Величество, а вы его одним махом уничтожили, — послышался за спиной короля едкий голос.

— Растениям не место на посадочной площадке для драконов, — раздражённо ответил гроссмейстеру король.

— Надеетесь, что вскоре она снова начнёт действовать? — усмехнулся Адельядо.

— А ты нет? Тогда зачем послал адепта и вампиров в Запретный предел?

— Если есть шанс, надо им пользоваться, — Адельядо подошёл к самому краю площадки и бесстрашно посмотрел вниз. — Какой замечательный вид открывается сверху. Город обложили, словно кабана на охоте.

Порыв ветра донёс до них клубы дыма. Король встал около поручней, не рискуя приближаться к самому краю. На той стороне реки уже третий день горел нижний Тирогис. Мироттийская пехота почти беспрепятственно взошла на стены нижнего города с востока, тилисцы переправились через Лардиль и атаковали с севера. Короткий — всего в несколько часов, бой закончился, и начался грабёж и убийства горожан. Умом Юловар понимал, что решение маршалов бросить нижний Тирогис на растерзание было стратегически верным, но сердце болело при мысли о тех горожанах, кто не убежал и не перебрался наверх.

— Забудь, — Адельядо словно прочитал мысли короля. — Их предупреждали, они не вняли голосу рассудка. К тому же, надо находить во всём положительную сторону. Ты же много раз собирался сжечь к демонам Клятый рынок со всеми обитателями, но всё время тебе что-то мешало. А тилисцы это сделали вместо тебя. Значит, после окончания войны ты сможешь построить нижний город с чистого листа и приглядишь, чтобы второго Клятого рынка там не возникло.

— Я ничего не забываю, — король косо посмотрел на гроссмейстера — не издевается ли тот над ним. — Как думаешь, что Энмунд предпримет после взятия нижнего Тирогиса?

— Я не ясновидящий, — пожал плечами Адельядо. — Скорее всего, сделает паузу в несколько дней — пока его солдатня будет грабить нижний город, инженеры достроят осадные башни. Возможно, маги земли уже начали рыть подкопы, но пока мы никакой магической активности под землёй не обнаружили. На месте Энмунда я бы дождался, когда все наступательные средства будут готовы, и начал штурм только после этого. Но он мне о своих планах, сам понимаешь, не докладывал.

— Утешает то, что их боевые клирики лишились сил, как и наши. Во всяком случае, до сих пор они ведь себя ничем не проявили? Было бы совсем печально, если бы Божий огонь обрушился на стены Тирогиса.

— Знаешь, после твоего чудесного спасения я уже ни в чём не уверен, — нахмурился Адельядо. — Если в начале войны Единый демонстративно самоустранился, то теперь он может вновь начать поддерживать молящихся. А монахов у врага куда более нашего.

— Понадобилась очередная война, чтобы первый маг королевства признал силу за церковными воинами, — не удержался от усмешки король.

— А, между прочим, никогда не отрицал очевидного, — вздёрнул бороду Адельядо. — И если ругался с Одборгом, то только на почве философских разногласий. Что же касается боевых клириков… посмотрим, что принесёт первый штурм. Тешу себя надеждой, что вдруг Единый решил склониться на нашу сторону. Это был бы отличный удар — больше моральный, чем физический.

— Если бы появились драконы — вот это был бы настоящий удар, — проговорил Юловар. — Я много размышлял над тем, что ты мне рассказал.

— И?

— Я сомневаюсь, что Диллю удастся привести их. Они могут просто не поверить ему.

— Он уболтает кого угодно, — хмыкнул маг. — Даже, между прочим, меня. Я пару раз ловил себя на том, что поддавался на уловки этого рыжего нахала. А ведь он всего лишь начинающий. Что же будет, когда он войдёт в силу?

— Но драконы — это не люди, и что у них на уме, никто не знает, — возразил король. — А если Дилль до них попросту не доберётся? Ты же сам говорил, что Запретный предел — смертельно опасное место.

— Вампиры туда ходят, как на прогулку. Ты же дал ему рекомендательное письмо. Клан Григот выделит воинов, которые сопроводят наших троих адептов к драконам. И граф Арлик тоже.

— А если они вообще до вампирских земель не доберутся? Сейчас весь восточный Ситгар контролируется тилисцами. Может, надо было послать с ними хороший отряд?

— Юловар, ты меня поражаешь, — всплеснул руками гроссмейстер. — Ты знаешь, что такое боевая связка? Это группа боевых магов, до которой враги не могут добраться ни магически, ни физически. Правда, наша группа состоит всего из двух адептов, но они уже задали жару тилисцам прямо в их лагере. Тебе должны были рассказать об этом.

— Рассказывали, только… я не поверил. Неужели они сожгли больше тысячи тилисцев?

— Да. Поэтому я совершенно не волнуюсь за них во время похода. Запретный предел — это, конечно, дело другое. Что им там может встретиться — неизвестно. Надеюсь, всё будет хорошо.

— А если…

— Юл, да что с тобой? — вскричал Адельядо. — Тебя после покушения словно подменили. Засел в замке, как сурок в норе, в то время, как твоя жена целыми днями мотается по городу, инспектируя войска. Очнись же, наконец!

— Ты прав, старина, — тихо сказал король. — После того, как я столько времени находился на грани небытия… Я при каждом вдохе чувствую смрад смерти, словно она поселилась во мне. И даже прикосновение Единого не смогло окончательно изгнать её.

— Это пройдёт, — авторитетно сказал Адельядо. — Гвинард всё-таки был одним из лучших мастеров, и его заклятья были весьма сильны. Сумей Одборг воспринять мощь Единого — ты бы излечился полностью и сразу. А так тебе придётся ещё некоторое время понаблюдаться у наших врачевателей.

— Прости, я действительно веду себя неподобающе, — вздохнул Юловар. — Ты меня успокоил, старый друг.

— Вот и отлично. Тогда хватит любоваться на облака. Помоги, лучше, своей жене — она из сил выбивается, воодушевляя войска и делами доказывая, что королевская власть жива и действует.

Гроссмейстер с удовлетворением заметил, как во взгляде Юловара вновь зажёгся огонёк жизни. Король круто развернулся и пошёл к лестнице. Адельядо буркнул «Короля я успокоил, а вот кто бы успокоил меня самого?» и поспешил вслед за Юловаром.

* * *

Небольшой отряд покинул границы восточного Ситгара и теперь двигался по ничейным землям. Мастер Оквальд при подготовке похода, видимо, забыл о прожорливости вампиров, а потому продукты подошли к концу задолго до завершения путешествия. Тео достал последний мешочек, рассмотрел его со всех сторон и спросил:

— Дилль, как ты думаешь, что может означать «сверхконцентрированная крупа»?

Дилль с трудом оторвал взгляд от Илонны, разминавшейся неподалёку и как раз в этот момент делавшей наклоны, и посмотрел на друга. Тео держал в руках мешочек, на котором была нашита светлая тряпица с надписью.

— Одна пригоршня на котелок, — прочитал Тео, высыпал себе в ладонь странную коричневую крупу и поморщился. — Тут даже тебе не хватит, чего уж о нас с Илонной говорить.

Дилль усмехнулся. Да уж, Тео всегда отличался завидным аппетитом, да и Илонна от него не отставала. Вампиры были сильнее, быстрее и ловчее людей, но за это расплачивались повышенным потреблением пищи. Сколько Дилль знал Тео, тот всегда ходил голодный, а ел за троих. Ну, когда представлялась такая возможность.

— Думаю, половины мешка хватит, — прикинул Тео.

— Ты поосторожней, — счёл своим долгом намекнуть Дилль. — Всё-таки не зря тебе написали порцию.

Тео только фыркнул и от души сыпанул крупы в котелок с водой. Пока Тео рабствовал над приготовлением еды, Илонна решила продолжить занятия фехтованием. Но Дилль только головой покачал.

— Это успеем. Давай-ка, лучше, попробуем заняться магией. Надо же узнать, что ты умеешь.

Девушка недовольно нахмурилась, но соблазн оказался слишком велик. Она села на тощий походный матрац и спросила:

— И как ты собираешься это проверить? Если ты не забыл, гроссмейстер установил на мои магические способности какой-то блок.

— Он мне дал ключ, — поднял кверху указательный палец Дилль. — Сама понимаешь, только мудрый и ответственный маг может владеть таким ключом. Та-ак, где он у нас?

Дилль достал из безразмерного мешка сначала посох, а потом книжицу с заклинаниями мастера Иггера. Открыв её на последней странице, он прочитал семантический ключ гроссмейстера, который Адельядо лично написал ему перед отъездом, и повторил его несколько раз, едва при этом не сломав мозги.

— Неужели он думает, что у меня проблемы с буквой «ш»? — сердито вопросил Дилль и, прислонив пальцы к вискам Илонны, проговорил ключ: — Шишкошелушитель шуршит шелуша сушёные шишки из шишкосушильника.

Илонна, услышав эту фразу, со смеху покатилась в траву, а Дилль поклялся отомстить Адельядо, так подставившего его. Мудрый и уважаемый маг, ага! Тео, бросив готовку, тоже ржал, правда, недолго — ровно до тех пор, пока сам не попробовал произнести эту белиберду. Теперь настала очередь Дилля смеяться.

— Шишкошелушитель шуршит шуша… Нет, сушкошелушитель… — Тео пытался повторить подвиг Дилля, произнёсшего эту фразу с первого раза и без ошибок. — Шишкошелушитель шуршит шелуша шушки из сушкошушильника. Вот демоны!

— Учись, адепт! — важно сказал Дилль. — Если бы гроссмейстер доверил ключ тебе, блок никогда не был бы снят.

Тео признал своё поражение и вернулся к закипающему котелку, а Дилль принялся наставлять Илонну, как нужно собирать эрги:

— Помнишь наше прошлое занятие? Нет? Ну, конечно, память девичья коротка… Эй, нельзя бить учителей! Давай, вспоминай пример с грозовыми тучами. Закрывай глаза и представляй, что вокруг тебя бушует море грозовой энергии. И каждая капля дождя — это эрг, который ты должна поймать и поместить в своё хранилище.

Илонна послушно закрыла глаза и застыла. Дилль тоже зажмурился и принялся медитировать, стараясь отвлечься от позвякивания ложки в котелке и потрескивания дров в костре. Но едва он начал набирать эрги, как некий посторонний звук вывел его из состояния медитации.

— Ты спишь! — он обвиняюще ткнул пальцем в Илонну.

— Вот ещё, — невнятно пробормотала девушка. — Я уже почти начала собирать эрги, когда ты меня прервал.

— А похрапывал, наверное, Тео? — ядовито усмехнулся Дилль.

— Врёшь ты всё, я вообще никогда не храплю, — смущённо сказала Илонна.

— Дилль, мне кажется, ей достался не только твой магический дар, но и твои способности спать в любое время в любом месте, — заметил Тео. — Себя вспомни.

Дилль вспомнил и заткнулся. Четверть часа спустя у Илонны, наконец, получилось собрать некоторое количество эргов, о чём она и возвестила:

— Я точно намедитировалась — даже в животе бурчит. И пахнет так вкусно.

— Сдаётся мне, ты просто голодна, — Дилль удручённо закатил глаза к небу. — Тео, когда будет готово? Ух ты! Тео, ты что делаешь?

Вампир суетился около котелка, ложкой вычерпывая из него вылезающую коричневую массу. Все три миски уже были заполнены, а каша продолжала лезть наружу. Битва Тео против каши была недолгой — вскоре коричневая масса бурным потоком хлынула из котелка и загасила пламя костра, распространив вокруг облако вонючего дыма. Несмотря на то, что огня больше не было, каша продолжала вылезать из котелка ещё несколько минут. Тео только обречённо смотрел на то, как на месте кострища растёт горка каши.

— А я тебя предупреждал, — сказал Дилль. — Надеюсь, она хоть сварилась?

Илонна взяла миску, попробовала кашу и тут же выплюнула её.

— Фу, она совсем сырая. Поздравляю нас — мы остались голодными. Думаю, в наказание нужно заставить Тео сожрать всё, что он наготовил.

— Пощади его, госпожа, он нам ещё пригодится, — хихикнул Дилль.

— Тогда пусть идёт на охоту. Когда я съем здоровенный кусок мяса, так и быть, я прощу ему эту гору каши. Но котелок будет мыть сам.

— Действительно, Тео, почему бы тебе не поохотиться? Заодно потренируешь свой новый навык управляемого электричества. Помнится, ты неплохо прожарил какую-то крысу.

— Крыс не хочу, — решительно заявила Илонна. — Подайте мне оленью ляжку. Или даже две.

— Хорошо, если я хоть какую-нибудь куропатку найду, — проворчал Тео, поморщился при виде горы исходящей паром и дымом сырой каши и неслышно растворился в ближайших зарослях.

Дилль проводил его взглядом, затем плотоядно уставился на девушку и придвинулся к ней поближе. Илонна вздохнула, быстро поцеловала в его губы и сказала:

— Даже не думай. Давай, говори, что мне теперь делать, о великий учитель.

— Для начала нужно расстегнуть куртку, — сохраняя серьёзное выражение, сказал Дилль.

Илонна потянулась к верхней застёжке, но опомнилась.

— Ты просто маньяк! Я имею в виду магию.

— Тогда обратись к энергии. Ты чувствуешь её? То тепло, которое сейчас с тобой, должно повиноваться твоим мыслям. Представь, что энергия поднимается вверх, растекается по груди и переходит в правую руку. Когда она дойдёт до кисти, твоя ладонь станет горячей, а кончики пальцев будет слегка покалывать. Не пугайся, так и должно быть. Начинай.

Вампирша закрыла глаза, выполняя заданный урок, а Дилль переместился в астрал. Аура Илонны слегка изменила форму, значит, девушка всё-таки сумела добраться до своей магической энергии. Поскольку времени в астрале не существовало, Дилль не мог отследить, как изменяется форма ауры Илонны. Поэтому он вернулся в реальный мир и снова нырнул в астрал. Аура вновь видоизменилась.

— Теперь что? — спросила Илонна, не отрывая взгляда от своей руки.

— По моей команде ты освободишь энергию. Формул перемещения ты не знаешь, но пока тебе это и не понадобится. Слушай меня внимательно: ты должна освободить энергию сразу. Не раздумывать, не тянуть, а одной мысленной командой собрать всё, что у тебя накоплено и швырнуть вон в ту берёзу. Если тебе будет легче, можешь даже взмахнуть рукой, словно бросая метательный нож, — тут Дилль вспомнил свой первый опыт в магии и создал магический щит. — Если не получится — ничего страшного, я прикрыл нас с тобой магическим щитом. Ещё раз: цель — берёза, а не наши лошадки и не те кусты, куда ушёл Тео. Ну, начинай!

Илонна изобразила, словно швыряет нож, с её руки сорвался огненный шарик размером с голову младенца и не спеша поплыл к берёзе. По пути он громко шипел и разбрасывал в стороны длинные искры.

— А почему шар? Я хотела сделать что-то наподобие стрелы.

— По словам мастера Иггера, всё в природе стремится к максимально возможной простоте, — сказал Дилль, не отрывая взгляда от магической поделки Илонны. — Шар — это идеальная фигура, и энергия всегда старается принять её. Хотя, я знаю другую идеальную фигуру, которая мне нравиться куда больше.

С этими словами Дилль выразительно осмотрел Илонну с головы до ног. Девушка ощутимо покраснела. В этот момент огненный шар наконец-то добрался до берёзы и взорвался. Ствол, толщиной в ногу Дилля (то есть, совсем даже не толстый) надломился, и берёза с шумом рухнула на траву.

— О-о, — протянула удивлённая Илонна, — неужели это я сделала?

— Молодец! — похвалил её Дилль. — Для первого раза ты действовала блестяще. Я, к примеру, когда создал свой первый магический разряд, едва не прибил мастера Китана и себя. А теперь давай успокоим коней — похоже, твой огненный шарик им пришёлся не по нраву.

Лошади, действительно, волновались, прядали ушами и беспокойно ржали. Две из шести даже попытались ускакать — благо, что они были стреножены и поймать их не составило труда. Дилль посмотрел, как Илонна успокаивающе гладит серую кобылу, и только собрался сказать, что он тоже вдруг разнервничался и тоже требует ласки, как неподалёку раздался характерный треск электрического заклятья. А затем два подряд хлопка воздушных сгустков.

— Ого! Тео, похоже, скоро принесёт столько добычи, что вы объедитесь, — усмехнулся Дилль, но тут же нахмурился. — Что за демоны? Опять?

Снова раздались хлопки заклинаний, а затем многоголосый вой. Дилль крикнул «Илонна, жди здесь» и помчался на выручку Тео. Вампирша, разумеется, и не подумала оставаться, а бросилась вслед за ним, на ходу вынув из ножен меч. Лошади, которых больше никто не удерживал, подёргались ещё немного, сорвались с привязи и неуклюжими скачками начали удаляться от опасности. Впрочем, несчастным животинам не повезло — из-за кустов на них набросились какие-то невысокие лохматые существа. У стреноженных коней не было ни одного шанса спастись.

Пробежав шагов пятьдесят, Дилль увидел Тео, мчащегося ему навстречу.

— Бежим! — заорал тот. — Там штук сорок овец безумного мага.

За ним скачками неслись овцы. Как и говорил Тео, целое стадо. Они растянулись длинной цепью, словно окружая добычу, и Дилль вдруг понял, что добычей являются он и его друзья. Бред какой-то! Овцы охотятся? Они же травоядные мирные твари… Но если Дилль ничего не понял, то Илонна сразу сообразила. Она рванулся замершего Дилля в обратную сторону, крикнув «К деревьям».

— Да подождите вы… — начал Дилль, но не договорил.

Сомнения развеялись, когда он разглядел оскаленную морду здоровенного барана — этот предводитель стада был кем угодно, только не травоядным. Длинные острые клыки, торчавшие в его пасти напоминали, скорее, клыки саблезубого медведя. Такими зубками хорошо рвать живую плоть, но никак не состригать зелёную травку. Не считая этого, выглядел баран вполне обычно: такие же круто завитые рога, как у любого другого самца овечьей породы, и такая же шерсть в завитушках.

— Наверх! — скомандовала Илонна, но Дилль уже выхватил посох.

— Тео, связка! — заорал он, отправляя в вожака стада огненный сгусток. — Илонна, арбалеты!

Илонна остановилась и беспомощно развела руками — арбалеты остались на стоянке. Тео быстро создал щит и тоже подключился к уничтожению овец. Его воздушные удары рвали на части мохнатые упитанные тушки, Дилль сжигал их сразу по нескольку штук, но овцы, как обезумевшие, атаковали со всех сторон.

— Дилль, не подпускай их! — прокричал Тео. — Их слишком много. Если они кинутся разом — щит не выдержит.

— Да понял я, понял, — проворчал Дилль, призывая драконью ярость.

Дело сразу пошло веселее. Мощь, захлестнувшая Дилля, легко позволила ему создать драконье пламя, и огненная струя выжгла широкую полосу травы вместе с овцами. Те мохнатые овечки, которых не задел драконий огонь, с душераздирающим воем отбежали назад. Лишившись вожака и потеряв половину сородичей, они заколебались — добыча оказалась не такой уж безобидной.

Воздушный удар Тео превратил несколько овец в кучки окровавленной шерсти, пара огненных шаров Дилля изжарила ещё трёх монстров. После этого нервы нападающих не выдержали, и овцы с громким блеянием бросились прочь.

— Что это, вообще, было? — с недоумением спросил Дилль, пытаясь разглядеть сквозь дым, нет ли поблизости живых представителей овечьего стада.

— Ты разве не слышал об овцах безумного мага? — удивился Тео. — У нас об этом знают даже пятилетние мальчишки.

— Если бы слышал — не спрашивал, — поморщился от запаха горелой шерсти Дилль. — Я так понимаю, они — хищники?

— Когда-то в ничейных землях поселился один маг, который не любил людей и терпеть не мог вампиров. Вот он и создал этих монстров — с виду обычные овцы, а внутри — настоящие волки. Видимо, он хотел с их помощью отгородиться от досужих посетителей, но его создания первым делом сожрали своего благодетеля, — усмехнулся Тео. — Эти твари расплодились по всем ничейным землям, но ни в восточный Ситгар, ни в земли кланов не суются. То ли это маг в них заложил, то ли они соображают, что там им не рады.

— Надеюсь, на вкус они всё же овцы, а не волки, — хмыкнул Дилль. — Как бы то ни было, но теперь у нас столько мяса, что даже вы — два обжоры, не сможете… Илонна, что с тобой?

Девушка мрачно сказала:

— В первом же реальном бою от меня не было никакого толка. Хорош воин, что и говорить.

— Ерунда, — пожал плечами Дилль. — Если бы мы не оставили арбалеты на стоянке, ты бы тоже подстрелила пару-тройку барашков.

— Но мы их оставили. Мой меч не пригодился, и даже магией я не смогла вам помочь. Я просто не сумела сделать новый огненный шар.

— А чему ты удивляешься? — спросил Тео. — Твоё хранилище ещё слишком мало́ и нетренировано. Занимайся медитацией и концентрацией, и вскоре у тебя появится энергия на несколько разрядов.

— Наверное, — всё так же мрачно проговорила Илонна. — Но теперь я даже спать буду с арбалетом.

— Понял, Дилль? Даже не думай пытаться ночью пристать к ней — сразу получишь болт в бок, — усмехнулся Тео.

Но Илонна была не в настроении шутить — они лишь ожгла взглядом насмешника и решительно зашагала к стоянке. А потом уже и Тео стало не до смеха, когда они увидели изодранные трупы всех шести лошадей, которых рвали на части зубастые овечки.

— Вот твари! — выругалась Илонна и, подобрав арбалет, влепила болт одной из овец прямо между глаз.

Овца забилась в агонии. Её подружки подняли окровавленные морды от лошадиных трупов, зарычали и бросились в атаку. Сдвоенный огненно-воздушный удар превратил в обугленный фарш сразу пятерых, остальные тут же кинулись наутёк.

— Вот твари! — повторила Илонна. — Теперь придётся идти пешком.

— Значит, прогуляемся на своих двоих, — нарочито бодро сказал Дилль.

— Ты не понимаешь, — вздохнула она. — На лошадях мы могли бы быстро проскользнуть по границе между кланами. А теперь нас обязательно заметит чей-нибудь патруль.

— А если мы этот патруль того?.. — Дилль провёл ребром ладони по шее. — Заодно и конями разживёмся.

Илонна сердито прищурилась, а Тео нахмурился и сказал:

— Дилль, больше даже в шутку не предлагай нам такого. Ни я, ни Илонна не желаем нашему клану зла. Да и веирцам тоже.

Дилль понял, что перегнул палку, но извиняться не стал. В конце концов, он-то не член вампирского клана и не обязан соблюдать лояльность. Опять же, это ведь не Тео вызовет на дуэль сотня отличных фехтовальщиков. Он спрятал посох в безразмерный мешок, вынул из ножен нож и направился к ближайшей более-менее целой овечьей тушке.

— С собой много мы не унесём, поэтому предлагаю съесть, сколько сможем.

Друзья молча присоединились к разделыванию туш, но Дилль периодически ловил на себе их сердитые взгляды. Впрочем, после еды их настроение улучшилось настолько, что Илонна даже не очень-то и ворчала, когда Дилль вернул на место её магический блок.

Глава 21

* * *

Что ни говори, но ехать в седле куда приятней, чем тащиться на своих двоих. Дилль после целого дня пути чувствовал себя совершенно вымотавшимся, зато Илонна и Тео выглядели до неприличия бодрыми. Они то и дело поторапливали отстающего Дилля.

— Если бы тебя мастер Орхам гонял столько, сколько меня, ты бы радовался этой неспешной прогулке, — сказал Тео в ответ на замечание Дилля, что неправильно быть такими быстрыми и неутомимыми. — Погоди, вот доберёмся до земель кланов, там придётся ускориться.

Дилль только еле слышно застонал — если он ускорится, то к вечеру ляжет и уже не встанет. Как назло, солнце пекло немилосердно, а на небе ни одной тучки. Илонна, несмотря на приобретённый иммунитет к ярким солнечным лучам, всё же нацепила на лицо защитную тряпицу, потому что её скулы и нос уже загорели и смотрелись на бледном лице вампирши, мягко говоря, странно. Дилль вытер вспотевший лоб и подумал, насколько лучше было бы идти ночью. Но Илонна и Тео, посовещавшись, вынесли решение, что передвигаться нужно днём. Восточный Ситгар, кишащий тилисскими разъездами, остался позади, а вампирские патрули могут встретиться и в ничейных землях. Но поскольку вампиры предпочитают ночные перемещения, логичным будет идти днём. Дилль согласился с доводами друзей, и теперь пожинал плоды своей уступчивости.

На ночёвку остановились рано — солнце ещё только опускалось к верхушкам деревьев. Как заявила Илонна, что это из-за некоторых особо уставших, но Дилль подозревал, что ей просто захотелось отмыться от пота. Дело в том, что неподалёку обнаружилось небольшое озерцо с тёмной, но чистой водой, куда девушка тут же и направилась, едва была объявлен привал.

— И не вздумайте подглядывать, — предупредила она, — если не хотите со мной поссориться.

Дилль и Тео переглянулись и заверили её, что у них даже мыслей таких не возникло. Илонна скрылась в зарослях ив, а друзья принялись устраивать ночлег. Тео быстро управился с готовкой — просто достал из мешка куски жареной баранины, после чего уселся на свой походный матрац и принялся медитировать. Дилль решил последовать примеру друга, но успокоиться и отвлечься от окружающего у него никак не получалось. В голову лезли дурацкие мысли. К примеру: вдруг на Илонну кто-нибудь нападёт, когда она будет в воде и без оружия?

Он, конечно, понимал, что если сунется к купавшейся девушке — даже с благими намерениями покараулить её, ссора неминуема. Но и странное беспокойство не оставляло его. Разрываясь между желанием обеспечить безопасность Илонне и получить от неё нагоняй, Дилль окончательно забросил медитацию. В этот момент со стороны озерца послышался крик девушки «Ах ты, зараза», и Дилль подскочил, словно подброшенный пружиной.

Выхватив посох, он бросился к берегу. Продравшись через кусты, Дилль увидел незабываемое зрелище: Илонна, у которой из одежды был только меч, прыгала перед немаленькой ивой, пытаясь поразить оружием шевелившиеся длинные ветви. Удивлённый поведением Илонны, Дилль даже забыл полюбоваться её стройной фигурой. Он застыл, не понимая, что накатило на девушку, если она бросилась с мечом на обычное дерево? Хотя, не такое уж и обычное — длинные, гибкие ветви ивы хлестали, словно живые, и явно норовили достать девушку. Илонна прыгала вперёд и назад, уходя от ударов и атакуя.

— Сожги крону ивы! — выкрикнула она, ожесточённо отмахиваясь от веток мечом. — Да быстрее же!

Дилль не заставил себя просить два раза и выпустил в верхнюю часть дерева огненный сгусток. Огонь с треском разорвался среди ветвей, раздался душераздирающий стон, и горящие ветки лихорадочно замолотили воздух. Илонна в очередной раз отпрыгнула назад, выждала несколько мгновений, после чего атаковала иву, прорубая себе ход. Ива, превратившаяся в факел, ещё сопротивлялась, но ветви уже замедлились, а узкие листья дождём осыпались на мокрую землю.

Дилль с недоумением смотрел, как Илонна, рубанув мечом ещё несколько раз, нырнула в проделанный ход и спустя мгновенье попятилась, вытаскивая за собой какой-то шерстяной комок.

— О, живой, — с удовлетворением сказала вампирша, склонившись над комком шерсти. — Какая удача!

При ближайшем рассмотрении нечто оказалось зверем, похожим на рысь, только с длинным хвостом. Он был ранен: по боку от шеи до задней лапы шла рваная кровоточащая рана — неглубокая, но, видимо, болезненная. Дилль с сомнением посмотрел на животное: что удачного может быть в кошаке-переростке? К тому же, зверь был худющим — рёбра можно пересчитать.

— Ты его съесть собираешься? Должен сказать, мяса в нём немного.

— Да ты что?!! — возмутилась Илонна. — Съесть! Скажешь тоже. Держи его задние лапы, чтоб не брыкался. Да, покрепче.

Дилль спрятал посох и схватился за жилистые лапы. Илонна взяла голову зверя в руки и приблизила лицо к его морде. Дилль даже дыхание затаил, опасаясь, что кот сейчас очнётся и укусит девушку. Зверь, действительно, задёргался, зашипел, полосанул когтями по руке Илонны, но вдруг затих. Илонна, не обращая внимания на бегущую из руки кровь, продолжала пристально смотреть в глаза животного. Дилль вдруг отметил, что глаза кота и вампирши очень похожи — такие же зелёные и с вертикальными зрачками.

— Что тут происходит? — раздался позади голос Тео. — Ой, Илонна, ты совсем… Я на тебя не смотрю.

— Порядок, — девушка отпустила голову кота и скомандовала: — Ну-ка, оба вон отсюда! Никакого спасения от вас нет — даже искупаться нельзя спокойно.

— Да я же… — Дилль от возмущения даже задохнулся, а Тео поспешил испариться в кустах.

— Знаю: воспользовался удобным моментом, — видя, что Дилль готов по-настоящему рассердиться, Илонна чмокнула его и сказала: — Шучу, не злись.

— Учти: за такой поклёп одного поцелуя будет мало, — пригрозил Дилль.

— Расплачу́сь сполна, — пообещала она, — если ты мне позволишь хотя бы одеться.

Дилль вернулся к Тео и застал его в страшном возбуждении.

— С ума сойти, — бормотал себе под нос он. — Проклятье, может, мне тоже пойти искупаться?

— Вообще-то ты не благоухаешь, — подтвердил Дилль.

— Дилль! — Тео вскинул руки. — Ты ничего не понимаешь? Илонна же раздобыла себе настоящего чиала.

— Чиала? Ты имеешь в виду этого тощего облезлого кошака?

— Этот облезлый кошак, как ты выражаешься, теперь стал её чиалом. Он будет сражаться за неё до последней капли крови, а драться тростниковые коты умеют отменно. Эти звери умны, сильны, преданны. И опасны. Проклятье, да любой из мастеров клинка отдаст свой лучший меч и руку в придачу, лишь бы заполучить чиала. О-о, какого демона я уселся медитировать, вместо того, чтобы пойти к озеру?

Дилль не стал отвечать на этот риторический вопрос. Ну, чиал, и чиал, чего так возбуждаться? Сам он пока ничего особо примечательного в большом коте не обнаружил. Расцветка у него, конечно, интересная — песочно-рыжая шерсть с тёмными подпалинами. И морда, вроде бы, тоже тёмненькая. И, кажется, кончики ушей тоже. В остальном, вполне себе обычный дикий кот.

Зашуршали кусты, и к ним вышла Илонна, державшая на руках кота. Лапы и хвост зверя бессильно свисали, девушка держала его так, чтобы не потревожить раненый бок. Осторожно положив его на траву, Илонна тут же велела Диллю и Тео отыскать в походных мешках все лекарственные средства, которые им дал с собой предусмотрительный мастер Оквальд. Отмыв от крови шерсть, обработав рану и перевязав туловище кота тонкой тканью, Илонна выпрямилась и облегчённо выдохнула:

— Надеюсь, всё будет хорошо. Потерпи, маленький, скоро ты поправишься.

— Маленький? — удивился Дилль. — Да он с собаку размером.

— Во-первых, это я ласкательно. А во-вторых, он действительно ещё маленький, можно сказать, котёнок.

Ласкательно? Дилль ревниво посмотрел на кота, голову которого Илонна положила себе на колени. Тео тоже не сводил со зверя глаз, но совсем по другой причине — на его лице даже неопытный физиономист прочитал бы неистовое желание заиметь такого же чиала.

— Скорее всего, именно поэтому он и попался в ветви дриады, — продолжала Илонна. — Я её, конечно, видела, и не стала приближаться, а он…

— Дриады? Так эта ива была одушевлённой? То-то она так стонала, когда я её поджаривал. Может, не надо было с ней так круто?

— Ага, подберись ты к ней достаточно близко, и от тебя остались бы только кости у её корней, — хмыкнула вампирша. — Дриада не стала бы заморачиваться, круто она обошлась с тобой, или нет. Просто выпила бы всю кровь, а тело пустила бы на перегной. Она и масика сожрала бы, не заметь я его вовремя. Он, похоже, охотился на меня, но сам попался дриаде в плен.

— Масик, — фыркнул Дилль. — Постой! Охотился на тебя? И ты после этого чуть ли не целовалась с ним там на берегу?

— Я с ним не целовалась, а приручала, — с достоинством ответила Илонна.

— Ты же просто смотрела на него.

— Это сродни прикосновению душ, — пояснила она. — Кроме тростниковых котов у вампиров так больше ни с кем ни получается. Ой, он же голоден, если пытался напасть на такую большую добычу! Тео, где наше мясо?

Учуяв запах жареного мяса у своего носа, кот тут же открыл глаза и впился острыми зубами в еду. Шустро заглотив здоровенный кус, он испустил тяжкий вздох и уронил голову на колени девушке. При этом, Дилль готов был поклясться, кошак бросил на него хитрый и насмешливый взгляд. Илонна принялась гладить его, и кот довольно громко заурчал.

— И как ты его назовёшь? — подал голос Тео.

— Действительно, ему нужно имя, — лицо Илонны тут же приобрело задумчивое выражение. — Оно должно быть мужественным. И героичным.

— Мурло, — предложил Дилль и, увидев негодующий взгляд девушки, пояснил: — Он же мурчит. Значит, Мурло.

— Абоссамус, — подключился Тео. Илонна прорычала что-то вроде «болваны», и Тео исправился: — Ну, ладно, тогда Арчибальдус. Или Лаврентиус. Правда, такой святой был… боюсь, церковь не одобрит.

— Максимиллиан? — предположил Дилль.

— Попроще что-нибудь.

— Остролап, не?

— Остролап — уже неплохо, — кивнула Илонна. — Но лучше бы в имени у кота был какой-нибудь шипящий звук.

— Придумал, — ухмыльнулся Дилль. — Шишкошелушитель — целый набор шипящих звуков.

— Да ну вас, помощнички! — фыркнула Илонна. — Я назову его Шеханом.

— Неплохо, — кивнул Тео и пояснил Диллю: — Шехан был знаменитым воином и полководцем. Ещё в нашем прежнем мире. При таком имени кот просто обязан быть героем.

Остаток вечера Илонна крутилась вокруг кота, изображавшего обессилевший мохнатый коврик. Тео всё-таки ушёл побродить около озера, хотя по его же словам тростниковые коты — звери-одиночки, и второго такого он вряд ли поблизости обнаружит. Так оно и вышло — Тео вернулся ни с чем. Илонна вызвалась первой нести дежурство, и Дилль, засыпая, слышал её воркование над раненым котом.

* * *

Следующий день был похож на предыдущий, как две капли воды. Это если не считать того, что продвижение маленького отряда ещё больше замедлилось, так как теперь путникам приходилось тащить на себе кота. Илонна первой понесла его на руках, но вскоре Дилль заметил, что вампирша устала, и взял кота. Поначалу Диллю показалось, что нести зверя будет не так уж и трудно, однако час спустя руки налились свинцом от усталости. Следующим на очереди был Тео, и он продержался до самого полудня. После короткого привала было решено изменить способ транспортировки чиала — из заплечного мешка Дилля вытряхнули всё содержимое, куда и посадили кота. Чтобы ему было удобнее, в мешке прорезали дырки для лап. Зверь молча терпел все издевательства и лишь негромко взрыкнул, когда Дилль забросил его за спину. За два часа пути кот не издал ни звука, но затем начал протяжно гнусить и периодически царапать куртку Дилля.

— Шеханчик устал, — заволновалась Илонна. — Надо остановиться и дать ему размять лапы.

— Эй, а разве не ты говорила, что нам нужно максимально ускориться? — напомнил Дилль.

— Мы ещё не добрались до земель кланов, — возразила девушка, выпуская кота из мешка.

Тот вылез, встряхнулся и вальяжно направился к ближайшему кусту. Сделав свои дела, он загрёб лапой сухую траву и листву и так же неспешно отправился в обратный путь.

— Сдаётся мне, он уже может идти своим ходом, — сказал Дилль. — Глядите, даже не хромает.

Словно поняв, что о нём говорят, кот тут же захромал — причём, на три из четырёх лап. Доковыляв до мешка, он рухнул на траву, всем своим видом показывая, что окончательно потерял силы.

— Он притворяется! — Дилль ни на мгновенье не поверил хвостатому обманщику.

Тео тоже придерживался этой точки зрения, однако большинством голосов одной Илонны Шехан снова был помещён в мешок, и теперь уже Тео пришлось поработать носильщиком. По пути Илонна подстрелила из арбалета какую-то птицу — Дилль не очень-то разбирался в названиях, и, разумеется, лучшие кусочки были скормлены чиалу. Под вечер, когда они остановились на берегу безымянной речушки, легконогая Илонна оббегала все окрестности, но добычей её была только пара лягушек. От употребления земноводных кот с презрением отказался и скрылся в прибрежных кустах. Пока Тео и Дилль раздумывали, как лучше приготовить лягушек — изжарить или сварить из них суп, кот вернулся, с трудом волоча за собой здоровенную задушенную водяную крысу.

— Ой, молодец! — Илонна только что в ладоши не захлопала. — Смотрите, какой ужин он нам принёс.

Дилль с уважением поглядел на кота — тот, хотя и раненый, сумел одолеть зверюгу, размером с него самого. И ведь не сожрал в одиночестве, а притащил добычу хозяйке. Тео многозначительно посмотрел на Дилля — мол, что я тебе говорил о чиалах, и принялся свежевать тушу. Шехан улёгся около Илонны и терпеливо ждал, когда ему выделят законную часть добычи.

После ужина настало время фехтования. Дилль хотел было выстругать пару палок для тренировки, но Илонна сказала, что хватит заниматься баловством и вынула свой меч. На возражение Дилля, что это опасно, вампирша хищно улыбнулась и ответила:

— Значит, постарайся не дать мне тебя ранить.

— Вообще-то, я о тебе беспокоился, — заметил Дилль.

— Ого! Зубки прорезаются? — удивилась Илонна. — Параду терция, атакую нижним ударом.

Мечи, зазвенев, скрестились. Дилль блокировал удары Илонны, отмечая, что ощущения при фехтовании настоящим боевым оружием совершенно другие, нежели при работе с тренировочными мечами. Любая ошибка чревата ранением, возможно, серьёзным. Наверное, Илонна права, решив продолжать тренировки опасными заговорёнными мечами — это заставляет быть особенно внимательным.

Постепенно Илонна увеличивала темп. Удары и уколы сыпались на Дилля, он парировал и отступал. Споткнувшись о ветку, он открылся, и очередной длинный выпад девушки пронзил бы его, но в последний момент Дилль круговым ударом сумел не только отбить укол, но и выбить оружие из руки Илонны. Победно улыбнувшись, он вытянул руку, направив остриё меча на Илонну.

— Сдавайся, несчастная…

Дилль не успел закончить — кот, до этого момента спокойно наблюдавший за схваткой, рыжей молнией метнулся к сражавшимся и, громко зашипев, встал между ними. Прижав уши и вздыбив шерсть, он издал утробное рычание и начал надвигаться на Дилля.

— Шехан, всё хорошо, — строгим голосом сказала Илонна. — Это тренировка.

Кот не обратил на неё никакого внимания, продолжая наступать на Дилля.

— Похоже, сейчас ты узнаешь, что такое настоящий чиал, — сказал Тео. — Лучше спрячь меч, не то он тебя порвёт, как ту водяную крысу.

Дилль смотрел в зелёные глаза тростникового кота и понимал, что тот уже не притворяется. Чиал действительно защищал Илонну.

— Шехан, он — свой, — сказала Илонна.

Кот по-прежнему проигнорировал её. А Дилль вдруг понял, почему тот себя так ведёт. Он чувствует в нём соперника. Нельзя позволить какому-то коту — пусть даже чиалу, победить его. Нужно сразу поставить его на место. Дилль бросил меч на траву и опустился на четвереньки. Теперь его глаза и глаза кота находились почти на одном уровне. Чиал вновь издал басовитое рычание и подступил на несколько шагов. Дилль тоже подвинулся вперёд, наклонил голову и нос к носу столкнулся с котом.

— Это моя самка, понял, хвостатый?

Кот громко зашипел и оскалился. Тео покатывался со смеху, Илонна с недоумением смотрела на это представление. А вот Диллю было не до смеха. Он совсем не боялся, что чиал вцепится ему когтями в лицо, и уже не изображал выяснение отношений, а действительно оспаривал своё главенство. Кот утробно рычал и бешено хлестал себя по бокам хвостом, а Дилль почувствовал, как в нём разгорается гнев.

— Дилль, перестань, он же может порвать тебя! — забеспокоилась Илонна. — Шехан, ко мне! Шехан! Я кому сказала?!!

Тео тоже перестал смеяться. Дилль не обращал ни на что внимания — теперь для него существовал только соперник, которого следовало превзойти. Или уничтожить. Так поступают драконы. При этой мысли в нём вспыхнула драконья ярость, и Дилль даже не попытался пригасить её. Ярость помогала выстоять против врагов, почему бы не позволить ей и сейчас помочь ему? Дилль почувствовал себя истинным драконом, готовым без колебаний уничтожить врага. Пусть чиал и не враг в настоящем смысле этого слова, но сейчас он противостоит ему.

Оскаленная морда кота стала нерезкой и окрасилась в красноватый цвет. Жар ярости растекался в Дилле, мысли начали путаться.

— Она — моя самка!

Это было последнее предупреждение, и каким-то непостижимым образом кот это понял. Чиал перестал шипеть и лёг на траву, снизу вверх глядя на Дилля. Дилль навис над ним, чувствуя себя громадным драконом, могущим растоптать кота одним небрежным движением.

— Она — моя самка.

Это уже было простым подтверждением, и Шехан согласился. Тихо рыкнув, он положил голову между передних лап и перестал прижимать уши. Дилль с трудом начал произносить мантру спокойствия, чувствуя, как его потряхивает от гнева. Постепенно краснота в глазах исчезла, а ярость улеглась. Дилль встал на ноги и буркнул:

— А теперь уйди и не мешайся нам.

Кот послушно перебрался поближе к Тео, где и уселся, обвив лапы пушистым хвостом. Дилль поднял меч и молча предложил Илонне продолжить тренировку. Девушка не сводила с него удивлённого взгляда так долго, что Дилль не выдержал.

— Ты чего? Фехтование закончилось?

— Я глазам не верю. Как ты заставил чиала подчиниться?

— Ну-у, — протянул Дилль, — мы с ним выяснили отношения, и он признал, что вожак — я. И что ты — моя самка. Твой Шехан нахальный, но совсем не глупый, он всё правильно понял.

— Дилль, — подал голос Тео, — чиалы никого, кроме хозяев, не слушаются. И уж тем более, когда считают, что их хозяевам грозит опасность.

— Значит, этот чиал — неправильный, — усмехнулся Дилль.

— Прикажи ему что-нибудь, — попросила Илонна.

— Шехан, ко мне!

Кот презрительно сощурился и остался недвижим. Команды «лежать» он тоже не послушал. Зато едва стоило Илонне сказать «иди сюда, мой маленький», как кот сорвался с места и принялся тереться о её ногу.

— Всё ясно, ты для него главный, но слушаться тебя он не будет, — усмехнулся Тео.

— Не очень-то и надо, — пожал плечами Дилль.

— Но как ты сказал «она — моя самка»! — рассмеялся Тео. — Жаль, что ты со стороны себя не видел.

Илонна покраснела. Дилль тоже. Кот недовольно заворчал — на сей раз в сторону Тео.

— Нет уж, — замахал тот руками. — Она не моя самка, и я не собираюсь с тобой спорить.

Кот победоносно задрал хвост, важно прошествовал к ближайшему матрасу и свернулся на нём клубочком. Само собой, матрас принадлежал Диллю.

Глава 22

* * *

За два дня они миновали ничейные земли и вошли в земли вампирских кланов. Это стало заметно, когда при ясном небе солнце потускнело. А через несколько часов Дилль с изумлением понял, что наступили самые настоящие сумерки. И это в полдень! А ещё стали заметны гигантские сполохи, то и дело вспыхивающие где-то вдалеке.

— Это в Запретном пределе так сверкает?

— Да, там часто бывают сухие грозы, — Илонна сняла с лица защитную тряпицу и огляделась. — Начались наши земли. Или клана Веир. Как поступим: останемся здесь, после чего попробуем одним броском пройти до Запретного предела или просто пойдём?

— Просто пойдём, — высказался Тео. — Бегом Дилль за нами не угонится и сдохнет задолго до Запретного предела. И потом, когда придётся вступать в схватки с хищниками и зомби, толку от него уставшего вообще не будет.

Диллю, конечно, было не очень приятно выслушивать о себе такое, но он признавал, что Тео прав. За вампирами разве что степные волки угонятся.

— Да и Шехан ещё не окреп, — кивнула Илонна. — Решено, тогда идём, как и прежде. Надеюсь, мы на наткнёмся на патруль.

Дилль тоже надеялся на это — он совершенно не горел желанием драться со всем вампирским кланом. Однако, надеждам сбыться суждено не было — не прошло и нескольких часов, как позади них послышался стук копыт.

— Вот и всё, — мрачно сказала Илонна, вглядываясь в приближавшихся всадников. — Это патруль. Осталось выяснить, кто идёт по следам — наши или веирцы.

Вскоре и Дилль увидел патрульных — всё-таки его зрение не было столь же острым, как у Илонны и Тео. Всадники, одетые в тёмные одежды, были вооружены до зубов — кроме мечей и небольших круглых щитов, притороченных к сёдлам, у них имелись короткие кавалерийские пики. Когда патрульные приблизились, Дилль разобрал, что тёмные одежды увешаны бронзовыми и золотыми застёжками и нашлёпками — не иначе, все заговорённые.

Патрульные разъехались в стороны, окружая трёх путников. Дилль отметил, что у двоих в руках уже были заряженные арбалеты. Остальные держали пики наизготовку. Один из всадников, видимо, командир, выехал вперёд и остановился, не доезжая десятка шагов до вампирши. Он подался вперёд, затем откинулся и с удивлением спросил:

— Я ошибаюсь, или ты та самая ученица мастера Орхама, которую король Ситгара назначил своим представителем?

— Она самая, мастер Довин, — ответила на ситгарском Илонна. — Очень хорошо, что мы вас встретили.

— Вы нас встретили? — удивлённо переспросил командир, тоже переходя на ситгарский. — Мне казалось, что вы всеми силами старались прошмыгнуть по вверенной мне территории.

— Просто мы очень торопимся, мастер. Но, раз уж мы повстречались, не сопроводит ли ваш отряд нас до границы Запретного предела?

На бледном лице вампира появилось задумчивое выражение. Он посмотрел сначала на Илонну, надолго задержал взгляд на Шехане, прищурился, поглядев на Тео, а Дилля удостоил лишь мимолётным осмотром.

— И что, позвольте узнать, вы собираетесь делать в Запретном пределе?

— У нас важное поручение от короля Ситгара, — ответила Илонна, поскольку ей пришлось играть роль главного переговорщика. — Цель его вам может раскрыть сэр Диллитон, маг королевской Академии, который является главой миссии.

Командир уставился на Дилля холодными синими глазами. Дилль отметил, что патрульные к этому времени уже полностью окружили их и по-прежнему держат на прицеле арбалетов. С некоторым удивлением он понял, что среди патрульных есть и люди — два крепких мужчины, выделявшихся на фоне вампиров своими густыми бородами. Они и были вооружены арбалетами. Вампиры же, все, как один, были безбороды, а в руках держали мечи или пики.

— Его Величеством Юловаром вторым, королём Ситгара, мне и моим спутникам поручено провести переговоры с драконами, для чего мы и двигаемся в Запретный предел, — сказал Дилль.

Едва он это проговорил, как патрульные начали смеяться, словно услышали какую-то невероятно смешную шутку. Даже на суровом лице мастера Довина промелькнуло подобие улыбки.

— Разве я дал повод для веселья? — ледяным тоном спросил Дилль, в груди которого заворошился гнев.

Илонна и Тео тут же скорчили ему рожи, долженствующие означать, что нельзя нарываться в разговоре с мастером клинка. Дилль проигнорировал их мимику.

— Я спрашиваю, что такого смешного я сказал?

Улыбка исчезла с лица командира.

— Ты весьма наглый человек, как я погляжу. Или ты думаешь, что здесь от дуэли тебя защитит ситгарский закон о магах?

— Мастер Довин, — Дилль сбавил тон и достал королевское письмо, — если вы нашли что-то смешное, то придумал это сам король.

Вампир, не сводя пронзительного взгляда с Дилля, взял письмо и только потом пробежался глазами по строкам. Нахмурился, перечитал ещё раз, пригляделся к королевской печати и вернул бумагу.

— Странно. Неужели король не знает, что драконы не ведут никаких переговоров? Даже если вы ничего не придумываете, вас первый же встречный дракон попросту сожжёт.

— Я знаю великую драконицу Тринн, — сказал Дилль. — Она приглашала меня в Запретный предел и обещала неприкосновенность.

— Ты разговаривал с великой драконицей? — недоверчиво сощурился вампир. — И остался цел?

— Это долгая история, мастер Довин, но я говорю чистую правду. Прошу вас понять, что мы очень торопимся — каждый день приближает конец Ситгара. А ведь от этого зависит и жизнь клана Григот, давшего вассальную присягу королю Юловару.

Патрульные уже не смеялись, их командир долго и внимательно разглядывал Дилля, затем сказал:

— Патруль обязан задержать любого нарушителя границы и доставить его в Григот. Поскольку вы — не обычные нарушители, я не буду вас арестовывать и дам сопровождающих, а сам продолжу патрулирование.

— До Запретного предела? — спросил Дилль.

— До Григота.

— Но…

— Никаких «но»! Вы пойдёте в Григот и там расскажете обо всём совету старейшин. Тем более, что речь идёт о судьбе нашего клана, — вампир поджал тонкие губы и закончил: — Если вы сумеете убедить их, вам дадут отряд опытных разведчиков. Без их помощи до лежбищ драконов вы просто не дойдёте. Вас сожрут. Орхиль, Сигган, Тифан, вы сопроводите этих троих в Григот, после чего поезжайте к Чёрной излучине. Там встретимся.

Трое патрульных кивнули и остались на месте, остальные развернули коней и поехали вслед за командиром. Но мастер Довин остановился и обернулся.

— Ученица, это твой чиал?

— Да, мастер.

Покачав головой и буркнув «везёт же некоторым», Довин дал шпор коню. Когда патруль скрылся из виду, Дилль обменялся взглядами с Илонной и Тео. Деваться некуда, придётся идти в Григот. Они повернули с востока на юг и в сопровождении молчаливых вампиров отправились туда, где Дилля ждала верная смерть.

* * *

Большой торжественный зал был, в самом деле, огромным. Эта естественная природная пещера была обустроена и облагорожена гномами уже тысячи полторы лет назад, и с тех пор использовалась для приёма важных гостей или, как сейчас, для особо торжественных мероприятий, в которых должно участвовать большое количество подземельцев. А что может быть важнее празднования в честь нового короля?

Сам виновник торжества — Ильмрис, сидел на высоком троне, украшенном огромным количеством самоцветов. В отличие от своего предшественника, он не стал облачаться в помпезные королевские одежды, а остался в той же старой куртке с нашитыми заговорёнными бронзовыми бляшками и утеплённых солдатских штанах. Разве что сапоги Его Подгорное Величество обновил. Поэтому корона на его голове смотрелась несколько неуместно.

Ближе к трону располагался совет старейшин. Новоизбранные старейшины бросали неодобрительные взгляды на неторжественное одеяние монарха, но молчали — никаких традиций это не нарушало.

Королевские гвардейцы, сверкая начищенными латами и топорами, стояли по обе стороны от трона. Они не собирались защищать короля — в этом не было нужды. Когда стало известно, что обесчещенный Ильмрис добрался-таки до глотки Таннила и придушил его, жители Подгорного королевства практически единодушно одобрили этот поступок.

Остальное пространство торжественного зала было заполнено простыми гномами: рудокопами, кузнецами, торговцами, солдатами. Все они ждали, что скажет новый король, чтобы после его речи приступить к празднованию. Ильмрис поднялся и взял в руку боевой топор, прислонённый к боковине трона.

— Жители Подгорья! Я, Ильмрис, нынешний король Подгорья, объявляю, что складываю с себя королевские полномочия. Совет старейшин вправе избрать нового короля, ибо негоже государству быть без главы.

В торжественном зале воцарилось такое молчание, что можно было бы услышать пролетающую муху, если бы эти назойливые насекомые обитали под землёй. И простые гномы, и старейшины замерли, не веря своим ушам. Король, едва сев на трон, отказывается от власти?

— Клятый Таннил вынудил меня стать обесчещенным, — продолжил Ильмрис. — Его кровь смыла мой позор, но кто смоет позор, который он призвал на головы всех гномов? Испокон веку всем было известно, что слово гномов нерушимо. Все — от бешеных северных варваров до чёрных южных племён, от друидов до вероломных хиваши знали, что если они заключили с нами договор, то он будет выполнен. Таннил вверг нас в пучину бесчестья — мы взяли оплату у Ситгара, но нарушили договор. Мы стали дезертирами вынужденно, но это не снимает с нас ответственности.

Ильмрис снял с головы тяжёлую корону и положил её на трон.

— Я — не правитель и не торговец. Я — простой солдат. Поэтому я должен вернуться на поле боя и отдать долг чести, чтобы никто больше не мог сказать, что гномы не выполняют договора. Судьбу короны я оставляю на старейшин. Будьте мудрыми, отцы, не повторите ошибки прошлого сбора — не возвышайте недостойного гнома. Прощайте!

Ильмрис спустился по ступенькам и пошёл к выходу, а гномы молча расступались перед ним. Справа от Ильмриса раздались ругательства, и сквозь толпу протолкался Югост.

— Ты, плешивый брюхоног, решил всё без нас? — заорал он. — Я и мои пехотинцы тоже пойдём в этот бой.

— Врёшь ты, вовсе я не плешивый — усмехнулся Ильмрис. — Я не хотел никого принуждать идти на верную смерть. Если уж ситгарская армия не смогла выстоять против тилисцев и мироттийцев, то нам в одиночку ничего не светит.

— Командир, третий хирд огневиков тоже идёт с тобой, — крикнул сотник Иэген, заместитель Ильмриса. — Долг чести — наш общий.

— Спасибо, друзья, — кивнул Ильмрис. — Тогда готовьтесь, уже утром выступаем.

— Эй, Ильмрис, — вперёд вышел квадратный гном с руками, похожими на клешни. — Возьми и меня с собой. Я — Гогр, кузнец, и кувалдой любого рыцаря вместе с конём свалю.

— У нас нет шансов, — напомнил Ильмрис.

— Берёшь меня или я сам пойду?

— Беру.

Час спустя часть к походу чести присоединились три пехотных хирда и ещё две роты огневиков гарнизонной охраны, о чём Ильмриса уведомили командиры этих отрядов. А ещё спустя три часа к нему пришёл гонец с требованием явиться в зал совета. Ильмрис не думал, что старейшины решатся прикончить его, чтобы остановить самоубийственный поход, но на всякий случай проверил, хорошо ли заточен его топор.

Войдя в зал совета, Ильмрис опешил — кроме старейшин там находились все боевые командиры и все самые влиятельные купцы. Глава нового совета старейшин, увидев вошедшего, поднялся и объявил:

— Ильмрис, мы тут посовещались и решили, что королём быть тебе.

— Вы спятили? — удивился он. — Зачем вам король, который завтра может погибнуть?

— Вот когда погибнешь, тогда и изберём нового, — проворчал глава совета. — Так что бери обратно корону и командуй.

Ильмрис взял поднесённую ему корону, помедлил и надел её на голову.

— Раз так… Тогда объявляю войсковой сбор. Для охраны Подгорья оставить четыре хирда пехотинцев и два огневиков. В пользу армии изъять у купцов лошадей и все транспорты с обязательством выплаты короной их стоимости при потере имущества. Мастеровых в поход не брать… только кузнеца Гогра. Выступим, как только всё будет готово. Мы должны вернуть честь, а для этого придётся надрать задницы тилисцам.

* * *

Теперь, когда их обнаружил патруль, Илонна и Тео уже не торопили Дилля. Поэтому путь до Григота занял полных четыре дня. Трое сопровождающих не раз и не два требовали ускорить передвижение, на что Илонна отвечала, мол, это им, верховым, хорошо, а её чиал ранен и не может быстро идти. Кот, словно понимая, всячески изображал смертельно раненого, хотя Дилль подозревал, что Шехан попросту норовит снова усесться в мешок кому-нибудь за спину. Вампиры бросали на Илонну завистливые взгляды и смирялись с неспешным темпом ходьбы.

Как Дилль заметил, обращались они только к ней, игнорируя Тео и, тем более, его самого. Что ж, вот и подтверждение, что вампиры ценят только воинов. Правда, после того, как Дилль устроил показательный урок для Илонны, патрульные стали посматривать на него с опаской. Всё-таки, не каждый день увидишь, как кипит здоровенный кусок расплавленной земли. А потом Тео устроил тренировку и, разумеется, совершенно случайно не удержал несколько молний, вонзившихся в землю неподалёку от вампиров. После этого на ночёвки патрульные устраивались подальше от странной троицы.

По пути им встретилось пять патрульных отрядов, и с командиром каждого приходилось объясняться. К счастью, делали это сопровождающие и Илонна. Дилль больше не встревал в эти разговоры, опасаясь взбеситься от неприкрытого презрения, которым его окатывали вампиры, и нарваться на быструю и несправедливую смерть. Как его уже просветили друзья, воин только воина мог вызвать на дуэль по всем правилам, что же касалось остальных — их можно было убить любым способом, и это никак не противоречило кодексу чести. Разумеется, Дилль тоже не остался бы в долгу и, вполне возможно, успел бы первым спалить патрульных, но ни к чему хорошему это привести не могло. Пока существовал мизерный, но шанс, мирно покинуть Григот, следовало избегать драки с вампирами. Потому Дилль просто молчал. Как и Тео, который, как и в доакадемические времена, стал угрюмым и немногословным.

Чем ближе они подъезжали к Григоту, тем больше встречалось возделанных полей, на которых работали в основном люди с ошейниками рабов. Хотя встречались и свободные люди и даже вампиры-пахари. Иной раз навстречу им брели овечьи стада, и Дилль каждый раз вздрагивал, услышав блеяние — в памяти у него всплывали оскаленные морды овец безумного мага.

Когда в сумраке показался Григот, Дилль даже остановился. До этой минуты он представлял, что клан вампиров живёт в какой-нибудь деревушке, обнесённой деревянным частоколом, поскольку никогда не расспрашивал об этом ни Тео, ни Илонну. Увиденное потрясло его — Григот оказался настоящим городом с массивной каменной крепостной стеной, за которой виднелись высокие постройки.

Григот разительно отличался от городов людей — он весь был каким-то угловатым и мрачным. А если учесть тёмный камень, из которого были построены дома и крепостные стены, да ещё и сумрачное тёмно-серое небо над городом, то Григот производил гнетущее впечатление. Во всяком случае, на Дилля.

Впечатление не улучшилось, когда они въехали в город. Зато Дилль удивился ещё раз — на улицах он увидел множество людей. В основном это были слуги и ремесленники, но встречались также и солдаты. И, как он заметил, воины-люди чувствовали себя здесь очень уверенно — они не уступали дорогу даже вампирам, к воинскому сословию не принадлежащим. Тео коротко пояснил, что независимо от расы, воин всегда выше по положению в обществе.

В отличие от Тирогиса и, уж тем более, от Тригорода, улицы Григота были прямыми и пересекались друг с другом только под прямыми углами. Это создавало ощущение, что город на самом деле гораздо просторнее. Дилль подивился — какие, оказывается, вампиры аккуратисты.

— Не забудь, о чём ты должен говорить, — шепнул ему Тео, когда впереди показался высокий трёхэтажный дом с полусферой на крыше.

Дилль хмуро кивнул. Они втроём уже не раз обсуждали предстоящий разговор со старейшинами вампиров. Илонна и Тео считали, что избежать поединков можно только убедив старейшин в важности переговоров с драконами. Дилль, честно говоря, сомневался, что вампирские старики отнесутся к этому серьёзно — слишком хорошо он помнил смех патрульных, когда рассказал им о целях своей миссии.

Перед высоким крыльцом сопровождавшие их воины остановились, двое остались, а третий ушёл внутрь здания. Дилль посмотрел ему вслед и спросил:

— И что теперь?

— Сейчас он доложит старейшинам о нашем прибытии, совет тут же соберётся, выслушает нас и вынесет решение, — ответила Илонна.

— Вот прямо так сразу и соберётся? — удивился Дилль.

— В отличие от Ситгара, в Григоте все вопросы решаются быстро. Тем более, важные.

Дилль всё равно не поверил. Где это видано, чтобы правители бросали все дела и мчались на собрание только потому, что какой-то рядовой разведчик попросил их об этом? Однако уже через десять минут, входя в просторный полутёмный зал совета, он был вынужден признать, что система управления вампирским городом куда эффективнее, чем в Ситгаре. В Тирогисе, чтобы добраться до любого министра, не говоря уже о самом короле, нужно было пройти не одну инстанцию. И не факт, что это удалось бы сделать за один день.

Простые деревянные кресла с высокими прямыми спинками в большинстве своём пустовали. Дилль посчитал — их было двадцать пять. Только шесть старейшин оказались на месте, причём, один из них дремал. Дилль всмотрелся в лица древних вампиров и непроизвольно выпрямил спину и поднял подбородок, словно получив команду «смирно». Старейшины оказались глубокими стариками — лица их были изборождены морщинами, волосы были белыми, как снег, но от каждого из них веяло внутренней силой. Дилль не смог бы объяснить, что именно он почувствовал в этих старых вампирах, но это чувство внушало если не трепет, то глубокое уважение. И оно было знакомым — словно он уже испытывал нечто подобное. Он покопался в памяти и вспомнил — примерно то же самое он испытывал при виде великой драконицы Тринн.

— Докладывай, ученица Илонна.

Голос одного из старейшин оторвал Дилля от раздумий. Он отметил, что вопрос был задан на ситгарском. Это обнадёживало. Илонна вышла вперёд, поклонилась и коротко сказала:

— Ваша честь, я всего лишь сопровождаю посла короля Юловара, рыцаря и боевого мага сэра Диллитона. Прошу вашего дозволения рассказать ему самому.

Дилль недовольно подумал, что эти выкрутасы вампирского этикета ему совсем не по душе. Но друзья не раз предупреждали его, что с воинами будет говорить только воин, поэтому Дилль должен ждать разрешения, чтобы сказать своё слово.

— Рыцарь? — надтреснутым голосом спросил ближайший к Диллю старейшина — старик с переломанным носом. — Значит, он воин?

— Сэр Диллитон получил звание рыцаря за освобождение Неонина от Хранительницы Тринн, — ответила Илонна.

Старики переглянулись.

— Я помню, Орхам рассказывал об этом. То есть, воином он не является.

Дилль гневно подумал, что вампиры просто зациклены на касте воинов. С трудом подавив раздражение, он постарался сохранить каменное выражение лица.

— Сэр Диллитон — боевой маг, ваша честь.

— Маг? — с оттенком презрения спросил всё тот же старик. — Преподобный Герон невысокого мнения о магах, и я склонен с ним согласиться. Истинная доблесть — поразить врага в рукопашной схватке. А все эти летающие заклинания, как и арбалеты, и луки — так, игрушки. Вот Теовульф, который служит подтверждением этому. Из него так и не получился воин, потому Орхам и сплавил его в маги.

Бледное лицо Тео стало совсем белым, он закусил губу, но промолчал.

— Мы разрешаем сэру Диллитону обратиться к нам со своей просьбой, — сказал старейшина Илонне, насмешливо выделив его титул.

— Сэр Диллитон, вам разрешено обратиться к их чести, — поведала Диллю Илонна, словно он был глухой.

— Я не планировал посещать Григот, но имею письмо от Его Величества Юловара второго к своим вассалам, — Дилль достал письмо короля и протянул его старейшине. — Раз уж из-за вашего патруля я был вынужден задержаться, клану Григот надлежит выделить воинов для моего сопровождения в Запретный предел.

Илонна бешено сверкнула глазами, а Тео постарался незаметно ткнуть Дилля локтём в бок. Он сейчас сказал совсем не то, о чём они договаривались. Точнее, совсем не таким тоном. Старейшины по очереди прочитали послание короля Ситгара, кроме того, который так и не вышел из состояния дрёмы.

— Ситгар вёл неравную войну против объединённых армий нескольких государств, — сказал Дилль. — Сейчас основные города Ситгара находятся в осаде, и столица тоже. Я должен призвать на помощь драконов — это и есть цель моей миссии.

— Хранители больше не оказывают помощь людям — это всем известно, — сказал старейшина, у которого не было одной руки. — С чего бы они изменили свои принципы?

— У меня есть, что им предложить.

— Что?

— Это не подлежит огласке. Просто запомните одно: если падёт Ситгар, вампирские кланы прекратят существование. С юга вас поджимают хиваши — один клан уже погиб. Из Запретного предела каждый день лезет всяческая нежить, а когда с запада придут тилисцы, вам настанет конец. Тилисский король, в отличие от Юловара, не считает вампиров равными людям. Тилисский архиепископ с превеликим удовольствием сжигает на кострах ваших воинов. Госпожа Илонна может вам рассказать, чем для вампиров закончился ночной поход в лагерь тилисцев.

Взгляды старейшин обратились на девушку. Илонна склонила голову и глухо сказала:

— Генерал Куберт дал нам задание уничтожить как можно больше командиров тилисской армии. Мы незаметно проникли в их лагерь, но… нас обнаружили. Не понимаю, как это произошло — такое впечатление, что нас ждали. Двое были убиты арбалетчиками, а остальных забросали железными сетями и оглушили. Вырваться сумел лишь Орри — он добрался до ситгарского лагеря, где и умер от ран. Троих тилисцы казнили сразу — содрали с них кожу живьём, после чего сожгли на костре. Нас пятерых оставили для торжественной казни, — Илонна сглотнула комок в горле и продолжила: — Нас прибили к крестам. Мастеру Улваму вырезали сердце. Меня так засекли кнутами, что я потеряла сознание и больше ничего не помню.

— Но ты осталась жива.

— Сэр Диллитон и Теовульф пришли в тилисский лагерь, сожгли на своём пути полторы тысячи солдат, магов и церковников и спасли меня, ваша честь.

Брови стариков синхронно поднялись, когда они услышали цифру.

— Думаю, свидетельства госпожи Илонны будет достаточно для того, чтобы понять ожидающую вас судьбу, — сказал Дилль. — Поэтому прошу оказать содействие чрезвычайной миссии и отправить со мной ваших искусных воинов. Если же вы не захотите понять всю серьёзность ситуации, я имею полномочия от короля Ситгара взять под своё командование кавалерию графа Арлика, которую Его Величество ранее прислал для оказания помощи клану Григот в отражении атак хиваши.

Всё это Дилль выпалил на одном дыхании, так как долго репетировал последние фразы. Старейшины довольно долго молчали, затем один из них сказал:

— С ситгарскими кавалеристами вы не продвинетесь даже на несколько лиг вглубь Запретного предела. Где гарантия, что найденный вами дракон не испепелит и вас, и наших воинов?

— Такой гарантии нет, но драконица Тринн обещала мне неприкосновенность. Поэтому задачей вспомогательного отряда будет довести меня как можно ближе к месту обитания драконов, а дальше действовать буду я. Не могу сказать про других драконов, но с Тринн, я уверен, сумею договориться, и ваших воинов она не тронет.

— То есть, мы должны послать самых лучших и опытных воинов на верную смерть, полагаясь лишь на твоё смутное обещание?

— Именно так. Я ничего от вас не скрываю.

— Он лжёт, — раздался вдруг надтреснутый голос того старца, который с самого начала разговора дремал в кресле. Старейшины тут же повернулись к нему. — Он скрывает от нас, что между ним и этой юной ученицей было прикосновение душ.

Вот и всё. Тайное стало явным. Дилль не знал, каким образом этот плешивый старик сумел узнать о прикосновении душ — должно быть, он особо чувствителен к этой чисто вампирской магии. Он посмотрел на Илонну — девушка тут же сделала два шага и встала рядом с ним.

— Да, между нами было прикосновение душ, — с вызовом сказала она. — Но это никак не препятствует тому, чтобы помочь сэру Диллитону в достижении цели.

— Не тебе решать, препятствует это или помогает, — сурово оборвал её один из стариков. — Значит, ты выбрала себе в спутники жизни обычного человека. Даже не воина. Ты знаешь, чем это чревато для тебя, но знает ли он, чем это грозит ему?

— Я знаю, что должен отстоять своё право в поединках, — кивнул Дилль. — А что вы подразумеваете под угрозой госпоже Илонне?

— Она будет лишена звания воина, независимо от того, выживешь ты или нет, — снизошёл до ответа один из стариков. — Это обычное наказание для тех женщин-воинов, кто выбирает спутников жизни из других каст. К тому же, ты даже не вампир.

Дилль с укором посмотрел на Илонну — про своё наказание она ему не сказала. И Тео тоже хорош.

— Илонна права — эта тема второстепенна. Сейчас главное — добраться до драконов.

— Щенок! — вдруг взъярился один из стариков. — Ты смеешь обзывать наши многовековые традиции второстепенным делом?!! Вот когда ты докажешь, что достоин стоять перед нами и просить о помощи, тогда мы и обсудим поход к Хранителям. А пока готовься к поединкам. Или, что вернее, к смерти.

Терять больше было нечего. Дилль высокомерно задрал подбородок и сказал:

— Смерть меня не пугает, иначе я бы не был боевым магом. Я могу поклясться, что как только переговорю с драконами и заключу с ними соглашение, тотчас вернусь в Григот для проведения поединков. Но сейчас гораздо важнее спасти осаждённый Тирогис.

— Ты — не воин, и твоё слово для нас — ничто, — сказал старейшина, до сих пор молчавший. Его лицо пересекал грубый рваный шрам, почти закрывший один глаз. — Не боишься смерти — так выходи в круг чести. Только помни — использование любого оружия, которое покинет твою руку, лишает тебя права на поединок и будет караться немедленной смертью. Луки, арбалеты, метательные ножи на поединке запрещены. Ровно, как и магические заклинания.

На лице Дилля не дрогнул ни один мускул — всё это он уже слышал от Илонны и Тео.

— Я готов выйти в круг чести. Как вызываемый, я имею право выбрать оружие, и оно останется при мне.

— Тогда готовься. Мы объявим, что ты претендуешь на руку воина Илонны… ведь она пока ещё воин. Как только кандидаты будут готовы, поединки начнутся. Уходите.

Илонна и Тео развернулись и направились к выходу. Дилль остался.

— Я сейчас скажу им пару слов и присоединюсь к вам, — сказал он и, видя, что Илонна собирается задержаться, добавил: — Не волнуйся, я не буду их убивать.

Когда друзья ушли, Дилль посмотрел на старейшин — те молча буравили его взглядами. Странно, но Дилль больше не трепетал перед ними. Да, эти старики были теми воинами, которые пришли сюда из другого мира. Но их цепляние за отжившие своё традиции, которое может стоить жизни всему клану, уничтожило уважение, испытываемое к ним.

— Повторяю, как вызываемый, я имею право выбора оружия. Я остался, чтобы предупредить вас: попробуете изменить правила поединков, я сожгу весь Григот.

Дилль создал огненный сгусток, накачал в него энергии, превратив в раскалённый добела огненный шар, и опустил его на мозаичный пол прямо в центр восьмиконечного узора. Кусочки камней тут же раскалились и начали плавиться, а к потолку взвился сизый дым. Дилль круто развернулся и вышел, оставив стариков смотреть на огонь. Вампиры не двигались до тех пор, пока с лёгким хлопком магический огонь не исчез, оставив после себя огромную оплавленную дыру в полу. Один из старейшин открыл створку узкого окна, и в зал совета ворвался поток свежего воздуха.

Старики издали смотрели на изуродованный узор на каменном полу, затем однорукий тихо проговорил:

— Ну и дела. Не думал я, что он окажется человеком. И даже не воином.

— Я не видел, кем он будет, — сказал тот, что проспал большую часть разговора. — Если он выстоит в поединках, значит, ошибки нет.

В зале совета воцарилось долгое молчание. Наконец старейшина со шрамом на лице поднялся и ушёл объявлять поединки за право стать спутником жизни Илонны.

Глава 23

* * *

— Дилль, пойдём, я представлю тебя моему отцу.

— Боюсь наговорить ему дерзостей, — Дилль грустно покачал головой. — Он наверняка будет недоволен твоим выбором, а я не сдержусь. Ваши тупоголовые старейшины взбесили меня сверх всякой меры. Лучше я поищу Герона — уж он-то не станет воротить нос от человека и не воина.

Илонна шумно вздохнула и сказала:

— Но я должна поговорить с отцом. Тогда вы с Тео идите к монаху, а я туда приду позже. Тео, ты знаешь, где дом Ирме? — Тео кивнул. — Думаю, Герон там. И, пожалуйста, проследи, чтобы Дилль не ввязался в неприятности по пути.

— Мне предстоят поединки с мастерами фехтования, а ты беспокоишься о каких-то неприятностях, — улыбнулся Дилль. — Ты так уверена во мне?

— По незнанию ты можешь оскорбить какого-нибудь воина и не дожить до поединков, — нахмурилась она. — Совершенно незачем умирать раньше времени.

— Действительно. Ты права, — Дилль нежно поцеловал Илонну в губы. — Я буду осторожен. Тео, пойдём.

Илонна смотрела ему вслед, глотая рвущиеся наружу рыдания. Она скрывала отчаяние в зале совета, изображала спокойствие в присутствии Дилля, но теперь, оставшись одна, не смогла больше сдерживаться. Илонна смахнула слёзы с глаз и постаралась взять себя в руки. Ей ещё предстоял тяжёлый разговор с отцом.

Добравшись до дома, она сделала несколько глубоких вдохов, собралась с духом и дёрнула за верёвку колокола. На звон появился престарелый слуга, который, увидев молодую хозяйку, радостно улыбнулся.

— Госпожа Илонна. Наконец-то вы вернулись.

— Здравствуй, Донн. Отец дома?

— Он в фехтовальном зале, — закивал тот. — Сегодня господин Фиррис приглашён секундантом, но дуэль будет ближе к утру. О-о, госпожа, вы завели чиала?

— Да. Шехан, иди с Донном — он даст тебе что-нибудь перекусить.

— С радостью, госпожа, с радостью.

Старый слуга заторопился на кухню, а чиал важно прошествовал за ним. Илонна прошла через несколько комнат, задержалась на пороге фехтовального зала — непременного атрибута дома любого воина, и ещё раз глубоко вздохнув, вошла. Её отец, обнажённый по пояс, отрабатывал упражнения с двумя мечами. Видимо, довольно долго — его мускулистый торс был покрыт потом.

— Здравствуй, отец.

Фиррис закончил упражнение и только после этого повернулся к дочери.

`— Здравствуй. Надолго вернулась?

— Видимо, насовсем, — криво усмехнулась она. — И я зашла попрощаться. Но перед тем я вынуждена сообщить тебе неприятную новость: у меня было прикосновение душ.

— Почему же эта новость неприятная? — поднял одну бровь Фиррис.

— Моим избранником стал… — Илонна набрала дыхания и выдохнула: — человек. И он не воин.

Бледное лицо Фирриса потемнело, а пальцы судорожно сжали рукояти мечей. Он довольно долго мрачно смотрел на дочь, затем подошёл к оружейной стойке, аккуратно положил на подставки мечи и только после этого процедил сквозь зубы:

— Говори.

Илонна облегчённо вздохнула — если отец сразу не убил её за тот позор, которым она покрыла себя, значит, хотя бы выслушает.

— Прикосновение произошло на королевском венчании — он был свидетелем со стороны короля. Сначала я не поверила — слишком редко прикосновение происходит между вампирами и людьми. И только когда Дилль вытащил меня…

— Дилль? — поморщился Фиррис. — Имя у него… далеко не героическое.

— Когда тилисцы прибили меня к кресту и собирались сжечь, он вместе с Теовульфом пришёл в их лагерь и сжёг полторы тысячи солдат, чтобы вытащить меня из лап тилисских святош. Только после этого…

— Тебя прибили к кресту? — нахмурился Фиррис.

— Нас пленили, — коротко пояснила Илонна. — Весь десяток и мастера Улвама казнили самыми мучительными способами. Меня ждала та же участь, если бы за мной не пришёл Дилль. После этого я и поняла, что прикосновение душ мне не показалось.

— Подожди, — её отец даже головой помотал. — Как могли двое сжечь полторы тысячи солдат?

— Могли. Забыла сказать, что он — боевой маг. И Тео, кстати, тоже. Я видела их в действии — незабываемое зрелище. Отец, не перебивай, у меня мало времени, — Илонна торопливо заговорила: — Ситгар почти повержен. Тилисцы и мироттийцы с двух сторон атаковали его. Гномы нарушили соглашение и начали сжигать северные ситгарские города. Остатки ситгарской армии укрылись в Тирогисе, но город обречён. Дилль нашёл способ, как заставить драконов вступить в войну на стороне Ситгара, и нас троих отправили в Запретный предел. Патруль обнаружил нас по пути и заставил прийти в Григот. Только что мы были на совете старейшин. Они почти согласились дать лучших воинов для защиты нас в Запретном пределе, но старейшина Тигоз обнаружил прикосновение душ. Брачные поединки начнутся, как только соберутся претенденты на мою руку. В первом же поединке Дилль погибнет… и я тоже. Вот почему я пришла попрощаться.

Фиррис смотрел на дочь, поигрывая желваками.

— Он настолько плох в фехтовании? — наконец спросил он.

— Он взял в руки меч меньше месяца назад. Я научила его, чему успела. Этого хватит только на то, чтобы потом его мечом я могла провести ритуал вечной верности.

— Он не умеет фехтовать, но согласился на поединки? Твой избранник сумасшедший? Или это от безысходности?

— Скорее, сумасшедший, — грустно сказала Илонна. — Не забывай, он — боевой маг. Дилль может испепелить половину Григота, передохнуть немного и испепелить вторую половину. Но он не делает этого. Наверное, на что-то надеется, хотя я не понимаю, на что.

— Значит, славный род Готвадов прекращается на мне, — тихо сказал Фиррис.

— Прости, отец. Единственное, что я могу сделать во имя рода — умереть. И я это сделаю.

Фиррис подошёл к дочери, обнял её и поцеловал в лоб.

— Перед прикосновением душ все равны. Мне не за что винить тебя. Напротив, я горжусь, что у меня такая дочь. А где твой избранник? Побоялся показаться мне на глаза?

— Нет, он побоялся надерзить тебе, — сквозь слёзы улыбнулась Илонна. — Он и Тео пошли искать монаха Герона — он давний друг Дилля. Они вместе освобождали Неонин от захватившей город драконицы.

— Так он тот, о ком рассказывал Орхам? — удивился Фиррис. — Который залез в пасть Хранительницы Тринн?

— Он самый. Помнишь, я рассказывала, как король вернул себе трон после покушения? Так вот, это Дилль его спас, а потом дрался с инквизитором Леклером. А ещё они с Тео сразили двух василисков — вот эта куртка из кожи одного из тех зверей. И я сама видела, как Дилль и Тео за минуту играючи расправились с несколькими десятками тилисских рыцарей. А по пути в Запретный предел мы нарвались на стаю овец безумного мага — так всё поле было покрыто обгорелыми овечьими трупами. Но всё это меркнет по сравнению с тем, что он учинил в тилисском лагере.

— Он просто монстр какой-то, — хмыкнул Фиррис и накинул на себя рубаху. — Пойдём, я хочу познакомиться с этим человеком.

Илонна прильнула к груди отца и тихо сказала:

— Я, оказывается, совсем тебя не знаю.

— Это моя вина, — он погладил её по волосам. — Жаль, что уже нет времени исправить эту ошибку.

* * *

— Ты спятил? Ты знаешь, что оскорбил не только старейшин, но и весь клан Григот? — Тео осмотрелся. — Удивительно, что я не вижу желающих убить тебя. Должно быть старейшины ещё просто не опомнились.

— И что я такого сделал? — спокойно спросил Дилль.

— Ты разрушил знак Григот, тупица, — сердито прошипел Тео. — Этот символ был знаком нашего полка во время вторжения. Это — как флаг у людских воинов. Что с тобой сделали бы кавалеристы, сожги ты флаг дизанского полка?

— Думаю, ничего хорошего. Ну, сделанного не вернёшь. Значит, всё-таки мне придётся драться со всем кланом, — он пристально посмотрел на Тео и спросил: — Ты с кем?

Тео угрюмо усмехнулся и ответил:

— Я прикрою твою спину, болван.

— Тогда мы не пойдём к Герону, — решил Дилль. — Незачем подвергать его опасности, если за мной придут ваши воины.

Они посмотрели в сторону дома старейшин, ожидая увидеть бегущих к ним воинов. Но прямая улица жила обычной жизнью — какой-то торговец тащил за собой тележку с товарами, из соседнего дома появились два воина и ушли по своим делам, не обратив на друзей никакого внимания, женщина в сопровождении служанки прошествовала мимо.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Тео. — На тебя уже должны бы объявить охоту, но я не слышу тревожных горнов и криков глашатаев. Ты сказал мне правду? Может, ты наших старейшин того?..

Тео выразительно провёл рукой по горлу. Дилль с негодованием отверг инсинуации. Они довольно долго простояли посреди улицы, и единственное объявление, которое донеслось до них, было объявлением о начале брачных поединков за руку воина Илонны. В конце концов Диллю надоело торчать на месте, и они отправились искать дом вдовы Ирме.

— Дилль, не забывай, что в Григоте воины — высшая каста, — по пути инструктировал его Тео. — Им обязаны уступать дорогу абсолютно все.

— А если на узкой тропинке встретятся два воина? — полюбопытствовал Дилль.

— Младший рангом должен уступить. Равные решают вопрос мирно, хотя не обходится и без дуэлей. Но ты должен уйти с дороги даже ученика воина. Здесь ты — никто.

— А ты? Я слышал, что старик сказал, будто тебя так и не признали воином.

— Я так и остался учеником, — мрачно ответил Тео. — Я тоже здесь никто.

— Странные у вас законы, — хмыкнул Дилль. — А почему бы тебе сейчас не вызвать какого-нибудь старого неприятеля на дуэль и не уложить его, прикрывшись щитом?

— Знаешь, я так и сделаю после того, как ты и Илонна…

— Погибнем? Не рассчитывай. Я не собираюсь умирать.

Тео удивлённо посмотрел на друга.

— Но что ты можешь противопоставить мастеру клинка? Или даже младшему полумастеру? Любой из них фехтует куда лучше Илонны, а ты не дотягиваешь даже до её уровня.

— Я предложу им то, от чего они сумеют отказаться, — загадочно ответил Дилль.

— Угу, — с явным сомнением мыкнул Тео. — А если не откажутся?

— Вот тогда ты и начнёшь развлекаться на дуэлях. И, знаешь, я не хочу уступать никому дорогу. Давай-ка сделаем вот так, — с этими словами Дилль создал немаленький световой шар и отправил его перед собой. — Пусть ваши воины дважды подумают, прежде, чем настаивать на праве свободного прохода. А если кто будет настаивать — так поменять световой на огненный никогда не поздно.

Тео усмехнулся — хорошо Дилль придумал. Световой шар двигался перед ними, словно тараном раздвигая встречных и освещая даже самые тёмные углы сумеречной улицы. Слуги, торговцы и даже воины щурились, глядя на яркий магический шар, и отступали в стороны.

Два мальчишки, ожесточённо сражавшихся небольшими, но вполне себе настоящими мечами, бросили махать оружием и зачарованно уставились на магическую диковинку. Затем один из них подошёл к Диллю, наставил на него меч и что-то сказал. Дилль вопросительно посмотрел на Тео, и тот с непонятным выражением лица перевёл:

— Он говорит, сдавайся, проклятый маг, иначе он тебе выпустит кишки.

Дилль сел на корточки и развёл руки в стороны.

— Мне запрещено сдаваться. Но я мог бы подарить великому воину настоящий зачарованный нож в обмен на позволение спокойно пройти мимо.

Тео вновь перевёл, вампирский мальчишка подумал и согласно кивнул. Дилль отстегнул ножны, достал нож и провёл остриём по камню мостовой. На камне осталась длинная царапина, а на острие — ни зазубрины. Он вложил нож в ножны и протянул мальчишке. Тот схватил оружие и улыбнулся зубастой улыбкой. Его приятель тут же выхватил подарок и с завистью принялся рассматривать. Мгновение, и оба пацана уже катались по мостовой, дубася друг друга.

— Ну, вот, хотел, как лучше, — хмыкнул Дилль. — Тео, придётся и тебе расстаться с ножом, иначе эти два юных господина прибьют друг друга.

Тео рявкнул на вампирском и отдал свой нож второму мальчишке. Оба пацана заулыбались и принялись разглядывать подарки, что-то оживлённо обсуждая.

— Ловко ты выкрутился, — сказал Тео, когда они отошли от мальчишек. — Он ведь совсем не шутил.

— Чего? — удивился Дилль. — Я должен был в самом деле сдаться?

— Нет. Но он вполне мог вонзить меч тебе в брюхо. А если бы ты попытался его обидеть, тебя ждало бы немедленное наказание. Весьма мучительное. Потому что к детям у вампиров отношение очень трепетное.

— Я понял, что в вашем Григоте и шагу ступить нельзя, чтобы не нарушить какой-нибудь закон, — мрачно сказал Дилль. — Долго нам ещё идти?

— Почти пришли.

Дом вдовы Ирме оказался спрятан за высоким забором. Тео подошёл к воротам и дёрнул верёвку. Где-то внутри прозвенел колокольчик, затем послышались шаги и дверь отворилась.

— Проходите, господа, вы будете желанными гостями в доме, — с поклоном сказал слуга в вишнёвой ливрее.

Тео перевёл, а Дилль слегка удивился — их тут знать не знают, но уже считают желанными гостями. Или у всех вампиров так принято?

— Мы бы хотели узнать, здесь ли преподобный Герон? — спросил Тео.

Слуга с поклоном ответил утвердительно и приглашающе махнул рукой. Они вошли внутрь, и глазам Дилля предстало занимательное зрелище: посреди блёклого сада (а какими ещё могут быть растения в зоне вечных сумерек?) происходила жаркая схватка. Между деревьев метался монах, то и дело уворачиваясь от разнокалиберных топоров, за рукояти которых держались столь же разнокалиберные дети. Судя по всему вампирские детишки — и малые, и большие, норовили порубить Герона в капусту, а он этого не желал, но боялся причинить им вред. Дилль с Тео озадаченно переглянулись — есть отличный способ отвлечь мальчишек от драки, но ножи-то уже закончились. В этот момент Герон изогнулся, уходя от удара самого настырного из нападавших, после чего ловко перехватил его топор и вырвал из рук.

— Плохо, Цики! Отвратительно! Ты не должен так увлекаться. И ты тоже, Орвин, — второй мальчишка тоже лишился топора, да ещё и получил кулаком по лбу так, что плюхнулся задом в траву. — Куда башку суёшь? Уши лишние? По двести отжиманий в быстром темпе каждому. Каварт, не забывай о правильном хвате, если хочешь удержать топор в бою.

Дилль и Тео облегчённо вздохнули. Оказывается, монах просто учит детей.

— Эй, долгополый! — заорал Дилль, назвав так Герона по старой привычке, потому что сейчас на монахе никакой рясы не было. — Перестань морочить голову детям и рискни выйти против настоящего мастера боя.

Дети тут же прекратили гоняться за наставником (и отжиматься, конечно, тоже перестали) и с любопытством уставились на пришельцев. Герон обернулся. Увидел Дилля и заорал в ответ:

— Наконец-то ты мне попался, рыжий проходимец! Я сейчас искромсаю тебя на кусочки и съем их на ужин. Иди сюда, отведай моего топора.

— Что мне твой топор? Я тебя голыми руками скручу в бараний рог!

Герон схватил здоровенную секиру со зловеще поблёскивавшей рубящей кромкой и, поигрывая оружием, двинулся в сторону Дилля. Дилль, в свою очередь, придав физиономии угрожающий вид и расставив в стороны руки, начал приближаться к монаху. Мальчишки, затаив дыхание, ждали кровавой развязки, а Тео уселся на лавку, с улыбкой наблюдая за представлением.

— Убей его, наставник! — закричали мальчишки — достойные сыны вампирского клана.

— Я вырву твоё сердце и выпью твою кровь, — театрально возвестил Герон и бросился на Дилля.

Диллю ничего не оставалось, как столь же театрально вскинуть руки и взмолиться о пощаде — нельзя же ронять престиж наставника перед учениками. Монах, отшвырнув в сторону топор, облапил Дилля и, похлопывая по спине, радостно заулыбался.

— Дилль! Дружище! Откуда ты здесь взялся?

— В гости заглянул, — пропыхтел Дилль, прижатый к мощной груди монаха. — Отпусти, или я стану плоским и бесполезным.

— А какая может быть польза от мага? — не преминул подпустить шпильку Герон. — Или ты перестал им быть?

— Не перестал и даже весьма преуспел на этом поприще. Мы с Тео чуть позже тебе одну вещь покажем, а потом ты скажешь, полезная эта штука, или нет. Кстати, ты не забыл Тео?

— Что я, из ума выжил? Здорово, парень! Давненько не виделись.

Глава 24

Тео был довольно крепок, но и его качнуло от дружеского хлопка монаха.

— Всё, ребята, на сегодня занятия закончились. Ко мне приехали старые друзья.

Дети, поняв, что их самым наглым образом обманули, с разочарованными физиономиями поставили топоры в стойку и потянулись к выходу.

— Ирме! Ирме, дорогая, у нас гости! — заорал монах. — Каюм, беги скорее, найди мастера Волдиви. Пусть он возвращается домой, я хочу познакомить его со своими друзьями.

Слуга кивнул и ушёл, а монах потащил Дилля и Тео в дом. На пороге их встретила женщина в длинном светлом платье. Тео вежливо поклонился ей, а Дилль застыл в ступоре — Ирме оказалась настоящей красавицей. Мягкий овал лица, большие синие глаза, полные чувственные губы… А обтягивающее платье подчёркивало формы идеальной женской фигуры.

— Это хозяйка Ирме, наша с мастером Волдиви супруга, — сказал Герон и рассмеялся. — Дилль, рот-то закрой.

— Простите, госпожа, — смутился Дилль. — Вы настолько ослепительно красивы, что при виде вас я забыл все правила хорошего тона.

— Сразу видно, что вы с Героном друзья, — рассмеялась Ирме. — Он в своё время точно так же глазел на меня с раскрытым ртом. Проходите, господа, в дом. Гера, пока накрывают стол, поболтайте о своих мужских делах в синей гостиной.

— Гера? — не удержался от улыбки Дилль.

— Завидуй молча, жалкий холостяк, — погрозил ему пальцем монах, но тут же улыбнулся и шёпотом сказал: — Гера лучше, чем Гер, как она меня звала поначалу. Давайте, рассаживайтесь, куда захотите. Сейчас я принесу вина. Или, может, сразу начнём с чего покрепче? У меня есть кувшинчик гномской настойки — с ног свалит даже каршарца.

— Мне предстоит одно важное дело, и я должен быть в форме, — сказал Дилль. — Так что, извини, дружище, но пока никакого хмельного.

— У-у, что магия с людьми делает, — сокрушённо протянул Герон. — А ведь был нормальным человеком. Ну, давай, рассказывай. Последнее, что я слышал — это про покушение на короля. Юная вампирская девица, которую король назначил своей представительницей, рассказывала про ваши подвиги. Я даже пожалел, что меня рядом не было, чтобы помочь вам выпотрошить изменников.

— Между прочим, эта юная вампирская девица — пока ещё не супруга Дилля, но его вторая половина, — сказал Тео.

— Да ладно! — Герон выпучил глаза. — Дилль, ты же маг.

— А ты монах, однако ни тебя, ни госпожу Ирме это ничуть это не смущает, — подмигнул Дилль. — Кстати, ты не боишься, что архиепископ тебя произведёт в евнухи за такие дела?

— Есть немного, — признался Герон. — Но у меня уже готовы неопровержимые аргументы в пользу того, что сие деяние не богопротивно, а, значит, мой супружеский брак одобрен свыше. Я уже начал писать на эту тему трактат.

Дилль даже закашлялся, а Тео с удивлением посмотрел на монаха.

— И какие аргументы, по-твоему, могут повлиять на твоё начальство?

— Самые что ни на есть понятные, — усмехнулся Герон. — Если ты не знаешь, то вампиры оказались весьма набожными. Не все, конечно, но многие. Про людей, тут живущих, я вообще не говорю. Мы в Григоте даже церковь уже выстроили. Вы помните, как в королевском дворце во время крещения Единый освятил мастера Орхама? Так вот, в Григоте я наблюдал свет Единого трижды. Последний раз — всего лишь неделю назад на крещении младенца. А ведь я в это время уже был супругом Ирме.

— И что? — удивился Дилль.

— А то, балда, что если бы я прогневил Единого, он не послал бы свой свет. Значит, мои деяния не противны Богу, иначе он отвернулся бы от паствы, ведомой таким ужасным грешником. Значит, ему угоден брак священника и женщины из клана Григот. Вот аргумент, который я толкую в своём трактате.

— Бр-р! — Дилль потряс головой. — Я тебе верю, хотя ничего и не понимаю. Но мне кажется, что твоё церковное начальство не захочет тебя даже выслушать, не говоря уже о чтении трактата.

— Тогда я расстригусь, — спокойно сказал Герон, видимо, уже думавший об этом. — Волдиви возьмёт меня топорником в патруль. Мастера уже оценили моё скромное умение и даже, как вы видели, доверяют обучать детишек. Не пропаду. Но хватит обо мне. Давайте, рассказывайте, что у вас ещё нового? Я слышал, идёт война. Как там Гунвальд поживает?

— Гунвальд уже выздоравливает, надеюсь, скоро встанет на ноги, — видя, что Герон сразу вскинулся, Дилль успокаивающе повёл рукой. — Говорю ж тебе, всё уже хорошо. Не знаю, известно тебе или нет, но Гунвальда король взял личным телохранителем. С месяц назад на короля и королеву было совершено нападение. Хивашских одержимых отбили, но с ними был лич, который некромаговским заклинанием едва не убил Его Величество. Вот от рук этой нежити Гунвальд и пострадал. К счастью, ему помогли муары.

— А это ещё кто? — удивился Герон, в Тирогисе бывавший только проездом и о муарах ничего не знавший.

Вошла хозяйка Ирме и пригласила гостей к столу. Изголодавшийся Тео тут же принялся поглощать всё подряд, а Дилль был вынужден лишь изредка откусывать небольшие кусочки мяса, потому что говорить с набитым ртом некрасиво и неудобно. А рассказывать ему пришлось долго. Герон и Ирме вообще к еде не притронулись, поражённо слушая о приключениях, выпавших на долю молодых адептов.

В тот момент, когда Дилль рассказывал про атаку овец безумного мага, послышался стук каблуков, и в столовую вошёл вампир невысокого роста. Он был сухощав, быстр в движениях, а выражением лица напоминал какого-то хищного зверя. Тео тут же подскочил и отвесил глубокий поклон, Дилль, поняв, что вошедший — мастер Волдиви, сделал то же самое. Волдиви в ответ церемонно поклонился.

— Волд, это мои друзья, — сказал Герон. — Дилль и Теовульф. Они — боевые маги, как выяснилось. А Дилль ещё и драконоборец — ну, я тебе рассказывал, как этот псих залез в пасть к драконице.

— Значит, Орхам был не так уж и неправ, отправляя тебя в Академию? — взгляд колючих глаз мастера Волдиви остановился на Тео. — Ну, что ж, тогда ты не совсем безнадёжен.

Вампир поцеловал в щёку Ирме и сел за стол. Тео помрачнел. Дилль посмотрел на друга и счёл необходимым сказать:

— Мастер Волдиви, таланты адепта Теовульфа мастера магии оценивают по высшему баллу. Ваш клан должен гордиться, что дал Академии такого боевого мага, какого не было уже сотню лет. Кроме искусства полётов Тео освоил защитную и атакующую магию, и враг должен трижды подумать, прежде чем вставать у него на пути. Всё это он умеет, хотя учится меньше года.

Тео незаметно пнул Дилля под столом. Во взглядах Волдиви, Герона и Ирме читался интерес, и Дилль, проигнорировав подстольный пинок, предложил:

— Мастер Волдиви, Герон, хотите пари? Если вы сумеете пробить защиту Тео, я готов… — он развёл руками, не зная, что предложить. — Выполнить любой ваш приказ. Разумеется, если он не будет противоречить чести рыцаря.

Последнее дополнение Дилль сделал не случайно — вдруг им взбредёт в голову приказать ему пробежаться голым по Григоту или какую другую глупость.

— А если не сможем? — спросил, поднимаясь, вампир.

— Тогда вы перестанете пренебрежительно отзываться о моём друге, — жёстко сказал Дилль.

Теперь пронзительный взгляд вампира остановился уже на Дилле. Побуравив адепта несколько мгновений, Волдиви сказал:

— Похвально, что ты защищаешь честь друга, хотя у него имеется собственный язык. Однако, почему бы и не попробовать. Бить можно чем угодно?

— Таран лучше не применяйте — сильно устанете, — усмехнулся Дилль. — Бейте, чем хотите.

Пять минут спустя Тео стоял в фехтовальном зале, а Герон и Волдиви изо всех сил пытались пробить его защиту мечами и тяжёлым топором. Как и сказал Дилль, они всего лишь изрядно вспотели, и после десяти минут безуспешных попыток были вынуждены признать своё поражение. Ирме, наблюдавшая за происходящим, захлопала в ладоши и подарила Тео поцелуй в щёку, отчего тот ощутимо покраснел.

— Вот вам, двум болванам, урок, — сказала она. — А то все ваши разговоры только и сводятся к тому, как вы сильны и могучи. Мальчик уделал вас, даже не шевельнув пальцем.

— Сударыня, ваши мужья — отменные воины, — вступился за них Дилль. — Вы же не стали бы ругать их за то, что они не смогли пробить мечом каменную стену. А защита Тео будет куда крепче. Я, хоть и люблю приврать, но за столом говорил чистую правду, что таких магов, как Тео, больше нет.

— Господин Диллитон, — мелодично рассмеялась Ирме, — если бы они стали рубить мечами каменную стену, я бы назвала их дважды болванами.

Сконфуженные Герон и Волдиви вытерли лица полотенцами, после чего все вернулись в столовый зал. Дилль и Тео шли последними — Дилль подмигнул другу, а тот показал ему большой палец.

— О, мастер Фиррис! — послышался голос хозяйки. — Госпожа Илонна, рада вас видеть.

Дилль увидел Илонну, глаза которой подозрительно покраснели, и высокого темноволосого вампира. Дилль с первого взгляда понял, что это отец Илонны — черты лица она явно унаследовала от него, хотя глаза у него были серые, а не зелёные. Сейчас взгляд этих серо-стальных глаз не отрывался от Дилля, и, судя по их выражению, отец Илонны не нашёл ничего примечательного в женихе своей дочери.

— Хозяйка Ирме, — Фиррис вежливо поклонился. — Мастер Волдиви. Преподобный Герон.

Илонна повторила за отцом и шмыгнула носом. Дилль почувствовал, что начинает закипать. Отец Фиррис ей или нет, но Дилль не позволит ему унижать Илонну. Тем более, при посторонних.

— Прошу вас, будьте хозяевами в этом доме, — произнесла Ирме. — А у нас радость: к моему мужу Герону приехали старые друзья.

— Фирр, ты завёл чиала? — потрясённо вскричал Волдиви, когда увидел сидящего около ног Илонны Шехана. — Когда ты успел? Как?

— Этот чиал принадлежит моей дочери, — Фиррис скупо улыбнулся, увидев выражение лица Волдиви. — Она вам сейчас расскажет, как и когда она сумела его раздобыть, а я, если никто не возражает, хотел бы переговорить наедине с этим молодым человеком. Можем ли мы занять ваш фехтовальный зал?

Дилль поймал ободряющий взгляд Илонны и слегка расслабился — похоже, её отец не собирается шинковать его. Но почему говорить нужно именно в фехтовальном зале?

— Весь дом в вашем распоряжении, мастер, — сказала Ирме. — Вас проводить?

— Мы сами найдём дорогу, милая Ирме.

И Фиррис пошёл первым. Илонна слегка кивнула, и Дилль отправился следом. Уходя, он услышал нетерпеливый вопрос Волдиви:

— Ученица, где ты его взяла?

Войдя в фехтовальный зал, Фиррис остановился, дождался, пока Дилль приблизится и молниеносным движением достал меч. Дилль не успел опомниться, как кончик меча уже проткнул куртку напротив сердца.

— Ужасно, — поджал губы вампир, опуская меч. — У тебя совсем нет реакции.

Дилль поглядел на дырочку в куртке и сказал:

— Я просто не ожидал нападения.

— Тогда возьми оружие.

— Не сто́ит, — покачал головой Дилль. — Я не сумею вас победить мечом.

— Слизняк, — с отвращением сказал Фиррис. — Как же ты собираешься драться на поединках? Ты знаешь, что Илонна собирается после твоей смерти провести ритуал вечной верности?

— Если вы о том, что она хочет пронзить своё сердце мечом — да. Но я не позволю ни Илонне, ни кому другому причинить ей вред. Я выиграю поединки.

— Она сказала, что ты — маг. Но едва ты попробуешь использовать любое заклинание, тебя тут же лишат права на руку Илонны и объявят вне закона.

— Любое заклинание, которое покинет мои руки, мастер Фиррис, — поправил его Дилль. — Именно так говорится в ваших правилах. Я не могу выпустить стрелу в противника, но могу держать её в руках и колоть ей. Разве нет?

— Да, — согласился Фиррис. — Но чем тебе поможет магия, которую ты не будешь швырять в противника?

Дилль несколько мгновений поколебался, потом решил, что лучшего экзаменатора, чем мастер клинка и отец Илонны, ему не найти, и достал из безразмерного мешочка посох. Увидев это, вампир удивлённо вскинул брови. Дилль молча призвал огонь, распределил его по всей длине посоха и предложил атаковать. Фиррис нахмурился, поднял меч и сделал пробный выпад.

Дилль рубящим ударом парировал укол, при этом огненный посох искорёжил лезвие меча так, что оно согнулось под прямым углом. Дилль просто вытянул руку и кончиком посоха почти коснулся груди вампира.

— Мастер, вы убиты.

Он победно улыбнулся, когда увидел, с каким изумлением Фиррис разглядывает останки своего меча. Отец Илонны отбросил их в сторону и взял тренировочный меч из стойки.

— Ну, допустим. Первый поединок ты выиграл. Начали.

Дилль заподозрил, что Фиррис сейчас начнёт использовать свою скорость. Он сосредоточенно наблюдал за его перемещениями, и когда вампир нанёс рубящий удар, уверенно блокировал его посохом. Второй меч разлетелся на две части, но порадоваться Дилль не успел. Другой рукой Фиррис нанёс Диллю удар в челюсть, и свет тусклых ламп совсем погас. Очнувшись, Дилль увидел мрачного Фирриса, державшего в руках новый меч.

— Поднимайся. Ты понял?

— Понял, — прохрипел Дилль. — Сейчас, отдышусь.

— Нет времени — поединки могут начаться в любой момент. Запомни: вампирский воин — это оружие. Лишив его меча, ты не сделаешь его менее опасным. Поэтому уничтожать нужно не меч, но руку, его держащую. А лучше сразу башку отсекать. Если ты уберёшь огонь из своей палки, она по-прежнему будет ломать мечи?

— Это не палка, а боевой посох. Нет.

— Тогда убирай огонь и бей меня так, словно перед тобой заклятый враг. Ты должен сразить меня, иначе я не допущу тебя до поединков и сам прикончу.

Дилль убрал огонь, и посох превратился в обычный коричневый шест. Фиррис атаковал в прыжке, Дилль одним концом посоха отвёл удар, а вторым нанёс ответный удар.

— Так, левая рука и грудь. Второй поединок ты выиграл. Дальше.

Третий поединок Дилль проиграл бы — Фиррис неожиданно ушёл в перекат и нанёс удар по ногам. Дилль только порадовался, что у тренировочного меча тупая кромка, но даже так нога зверски заболела.

— Не забывай про нижнюю часть. Многие не ждут атаки снизу. У тебя превосходство в длине оружия — пользуйся этим. Дальше.

Фиррис начал новую атаку, Дилль отбил несколько ударов, но, попытавшись атаковать, сам пропустил.

— Не атакуй противника, если не уверен. Жди в обороне — это у тебя неплохо получается. Дальше.

На сей раз вампир изменил тактику — он просто бросился на Дилля всем своим весом. Результатом стал ещё один непродолжительный отдых и ноющая нижняя челюсть.

— Противник может подавить тебя просто за счёт своих габаритов, даже когда ты лишишь его меча. Дальше.

Десять минут спустя на лице Дилля красовались три солидных кровоподтёка, губа была разбита, правая нога болела при сгибании, а одно или два ребра сильно ныли — наверное, сломаны. Зато мастер Фиррис удовлетворённо сказал:

— Огненным посохом ты будешь действовать эффективнее. Выстоишь три-четыре поединка — остальные претенденты откажутся. Так что, думаю, у моей дочери есть шанс избежать ритуала вечной верности.

— Спасибо за урок, мастер, — Дилль поклонился и поморщился от боли в груди.

— Скажи, а почему ты не захотел просто сжечь всех стоящих на твоём пути? — спросил вдруг Фиррис. — Ты же мог уничтожить патрульных и не подвергать смертельной опасности ни себя, ни Илонну. И даже сейчас ты можешь вырваться из Григота — не думаю, что тебя кто-то сумеет остановить, если то, что рассказала Илонна, правда.

Дилль спрятал посох в безразмерный мешок и только потом ответил:

— Поступи я так, Илонна отвернулась бы от меня. Лучше умереть, чем жить без неё.

Серо-стальные глаза Фирриса потеплели.

— Эх, как вас двоих проняло, — усмехнулся он. — Пойдём, нас уже заждались.

Ещё подходя к столовому залу, Дилль услышал рычание Герона.

— … да и плевать! Я не позволю порубить моего друга, как тренировочное чучело!

— Да пойми ты, это поединки один на один.

— Плевать! — красноречие монаха просто зашкаливало. — Значит, я сам начну вызывать тех, кто захочет его вызвать. Тогда у него противников не останется.

— Вот же голова дубовая! Ты же всех не перебьёшь. Ну, ладно, тогда и я подключусь к этому безумию. Но запомни, из-за тебя Ирме опять останется вдовой.

— Нет, как раз ты никуда не пойдёшь…

Герон замолк, поглядев на вошедших. Илонна подскочила, увидев синяки на лице Дилля и разбитую губу, затем заметила пустые ножны на поясе Фирриса, гневно нахмурилась и начала набирать дыхания, явно собираясь сказать что-то резкое отцу.

— Всё хорошо, — Дилль выставил руки вперёд, пытаясь удержать Илонну от опрометчивых заявлений. — Мастер Фиррис просто проэкзаменовал меня.

— И? — недоверчиво сощурилась Илонна.

— Пожалуй, я изменю своё решение не ходить на поединки, — сказал Фиррис. — И даже поставлю на этого молодого человека десяток золотых. Да, Волдиви, извини за изломанные мечи в фехтовальной комнате.

Илонна подошла к отцу и молча обняла его, затем села рядом с Диллем и крепко сжала его ладонь.

— Это чтобы я не убежал? — улыбнулся Дилль.

— Нет, это чтобы сломать тебе руку, если ты будешь пялиться на прекрасную Ирме, — тихо ответила Илонна.

Дилль свободной рукой озадаченно почесал в затылке — он так и не понял, шутит она или нет.

Глава 25

* * *

Дилль стоял посередине большого бойцового круга и со спокойным любопытством смотрел на собравшуюся толпу. Поглядеть на поединки пришло много народа и, как ни странно, среди собравшихся было большинство не вампиров, а людей. Судя по одежде, это были ремесленники и слуги, но иногда мелькали и одетые в нагрудники солдаты. Люди стояли вперемешку с вампирами низших сословий. Первые ряды были заняты знатными воинами — теми, кто не захотел участвовать в боях за право на руку Илонны. Старейшины с каменными физиономиями сидели в принесённых для них креслах.

Илонна с отцом, Тео, Герон, Волдиви и Ирме стояли плотной группой. Дилль ободряюще улыбнулся девушке, она в ответ сжала кулак и стукнула себя в грудь. Дилль нахмурился, подумав, что таким же ударом она вонзит себе в сердце меч, если он совершит любую ошибку. Одного ранения будет достаточно, чтобы он не смог продолжать поединки. Значит, он должен действовать безошибочно.

Он выбросил мрачные мысли из головы и посмотрел туда, где собрались претенденты. Их было около сорока. Высокие и мощные, как Фиррис, сухощавые и, наверное, быстрые, как Волдиви, белобрысые, черноволосые… Они были разными, но их объединяло одно: каждый из них был врагом. Вполне возможно, что они были отличными воинами, преданными товарищами и не имели против Дилля никаких предубеждений, но любой, не задумываясь, убьёт его при первой же возможности. Для того они и пришли сюда.

Значит, никакой жалости, никакой пощады. Дракон должен убить врага! Дилль почувствовал, как драконья ярость начала просыпаться, и поспешил произнести мантру спокойствия. Ещё не время. Если он сразу использует всю мощь, то потом может просто потерять силы. Для первых поединков хватит и обычной огненной магии, усиленной полупримусами.

Гнусаво заныли горны, и многоголосый гомон толпы начал смолкать. Один из старейшин поднялся и провозгласил:

— Воин Илонна, дочь мастера клинка Фирриса, потомок рода Готвад из клана Григот, объявила своим мужем рыцаря Диллитона, человека и боевого мага. Желающие оспорить выбор воина Илонны могут участвовать в поединке за право стать спутником её жизни. Поединки ведутся до тех пор, пока один из участников не откажется от боя, либо не погибнет. Когда победит сильнейший, воин Илонна имеет право принять его в качестве мужа, либо провести ритуал вечной верности. Судья в круге — мастер клинка Нугейр. Брачные поединки объявляются открытыми.

Старик посмотрел на Дилля, посовещался с другими старейшинами, и спросил:

— Где твой меч, человек?

— Обращайтесь ко мне, как положено, ваша честь, — сквозь зубы процедил Дилль.

Не то, чтобы ему был важен его эфемерный титул, но обращение «человек» в устах старого вампира низводило его до уровня какого-то жалкого слуги.

— Где твой меч, сэр Диллитон? — старика ничуть не возмутила поправка.

— Разве в правилах есть пункт, что я обязан сражаться именно мечом? Моё оружие при мне.

Меч Дилль отдал Фиррису, который хотя и поморщился, что баланс могли бы сделать и получше, но не побрезговал вложить его в свои ножны. Старейшины перекинулись парой фраз и разрешили начинать поединок.

— Если он хочет сражаться голыми руками — это его беда. Начинайте.

Воины, стоявшие около большого чана, начали запускать в него руки. Дилль уже знал, что они вытаскивают монетки с нарисованными на них номерами. Первый номер получал право на первый поединок независимо от степени владения мечом — поединщиком мог оказаться и новичок, и мастер клинка. Правда, никакой ученик не осмелится выступать против мастера — разве что, полный самоубийца. Принцип брачных поединков был прост — когда на арене оказывался искусный фехтовальщик, более слабые соперники попросту отсеивались, а равные ему по силам задумывались, стоит ли рисковать жизнью. Таким образом, первый оказавшийся на арене мастер клинка почти гарантировал себе удачную женитьбу.

Высокий светловолосый вампир радостно вскинул вверх руку с монеткой, и глашатай, стоявший рядом, объявил:

— Первым поединок ведёт мастер клинка Найгель, сын Гольта из рода Бариа из клана Сталгард.

Трибуны загудели, обсуждая, как быстро Найгель прикончит невзрачного человека, и сколько поединков он потом выстоит, если против него решатся выйти. Многие, как отметил Дилль, заключали пари, но, судя по всему, на него никто не ставил. Вампир переступил через толстую железную цепь, ограждавшую бойцовый круг, и направился к противнику. Дилль вынул посох, превратил его в огненный, затем, поколебавшись, начал призыв полупримусов. К тому моменту, когда его руки начали светиться жёлтым светом, раздался крик судьи:

— Остановить поединок!

Мастер Нугейр подошёл к Диллю и, ткнув пальцем в сторону ослепительного огненного посоха, сказал:

— Магию нельзя применять. Убирай это, или лишишься права на поединок.

— Правилами оговорено, что оружие не должно покидать руки бойца, ни слова про магию там не сказано, — спокойно возразил Дилль.

— Но ведь… — нахмурился судья. — То есть, эта магия не покинет твоих рук?

— Именно так. Я не собираюсь швырять в противника огненные шары. Но ударить его огненным посохом я имею право. Я — маг, и это моё оружие.

Судья сказал «Жди» и подошёл к старейшинам. После короткого совещания с ними он объявил:

— Поскольку сэр Диллитон использует магию, претендентам не возбраняется применять зачарованное оружие или иную магическую защиту. Начали.

Поединщики обменялись церемонными поклонами. Мастер Найгель лёгкими шагами начал подходить к Диллю. Меч в его руке описывал окружности, но Дилль смотрел не на оружие, а в глаза вампира. И он отчётливо видел в них замешательство. Противник подошёл уже на расстояние атаки в прыжке, но Дилль не двигался, держа посох в классической защитной стойке. Мастер Найгель обошёл Дилля справа, затем начал смещаться влево — он явно опасался незнакомого оружия и не хотел рисковать.

На трибунах послышались недовольные крики и свист — толпа требовала крови. Найгель решился и бросился в атаку. Дилль резко отбил свистнувшее лезвие, обратным ударом отсекая руку противника. Вампир не успел удивиться тому, что его меч лишился трети лезвия, а сам он потерял половину руки. Широким рубящим ударом Дилль рассёк противника в районе пояса. Мастер Найгель упал на камни, а из распоротой дымящейся куртки вывалились обугленные кишки. Дилль милосердно добил его ударом в сердце и отступил на два шага.

— Давайте следующего! — крикнул он.

Быстрота, с которой закончился поединок, ввергла всех если не в шок, то в полное молчание. Трибуны затихли, а потому голос мастера Фирриса прозвучал особенно громко:

— Ты проиграл мне сотню золотых. На следующего будешь ставить?

Герон и Тео испустили победный рёв, Илонна радостно замахала руками, мастер Волдиви скупо улыбнулся и кивнул. Леди Ирме послала Диллю воздушный поцелуй, и от Дилля не ускользнуло, как сразу нахмурилась Илонна. Собравшийся народ вновь начал заключать пари, но на этот раз в пользу человека уже ставили.

Судья даже не стал наклоняться над телом, чтобы убедиться в смерти Найгеля, а сразу сделал жест обслуге. Двое выбежали с носилками, погрузили в них тело и отрубленную руку и вынесли их из круга, освободив место для следующего поединка. Дилль посмотрел туда, где толпились претенденты и усмехнулся, увидев, как один из вампиров что-то бросил в чан и удалился. Всё ясно, один уже отказался. Но остальные пока ещё горели желанием попробовать свои силы.

— Поединок продолжает младший полумастер клинка Микид, сын Бренгерна из рода Анаска из клана Григот.

Следующий поединщик оказался вампиром предусмотрительным — Дилль с тревогой обнаружил, что у него на шее висит не меньше десятка медальонов, пучков шерсти и амулетов с зубами. Кисти рук тоже были украшены явно магическими изделиями. А ведь среди этой бижутерии может оказаться и амулет против огня. Дилль поморщился — всё-таки он тупица и ни разу не подумал об этом. Вампир, нехорошо ухмыляясь, демонстративно поправил верёвочки на груди и совершил приветственный поклон. Дилль ответил тем же.

Он вновь не стал атаковать, ожидая первого шага противника. Но и тот не спешил расставаться со своим мечом — пример оружия мастера Найгеля был у него перед глазами. Дилль понял, что вампир изыскивает новые способы боя, и мысленно поблагодарил Фирриса за преподанный урок. Теперь-то он не будет столь опрометчив и самонадеян.

По трибунам пронёсся вздох, когда Микид, распрямившись, словно змея в броске, нанёс удар в падении. Дилль поставил вертикальный блок, противник успел отдёрнуть невредимый меч и подняться на ноги прежде, чем он его достал. Шустрый, зараза. В груди Дилля заклубился гнев, и он постарался унять его. Разгневанный фехтовальщик — мёртвый фехтовальщик. Вот когда настанет пора отдаться на волю драконьей ярости, тогда гнев будет даже желателен.

Микид провёл ложную атаку, так и не завершившуюся окончательным ударом — он явно не хотел ни приближаться, ни входить мечом в соприкосновение с огненным посохом. Скорее всего, вампир просто выманивает его. Дилль не поддался на провокацию, продолжая выжидать. На трибунах опять послышались вопли и свист — недовольные нерешительностью бойцов, зрители требовали схватки, а не танцев.

Дилль увидел, что Микид немного не рассчитал расстояния, и быстро шагнув вперёд, нанёс длинный выпад ему в грудь. Тут бы и настал конец вампиру, но сработали прокля́тые амулеты — кончик посоха словно отвела в сторону чья-то рука. Мало того, противник ещё и бросился в атаку, и Дилль в последний момент успел подставить посох, блокируя удар. Микид отскочил, убедился, что остриё меча не пострадало, а всего лишь слегка почернело, и издевательски поманил Дилля.

— Давай, щенок, попробуй ещё раз.

— А ты знаешь, что твои амулеты не бесконечны? — спросил Дилль, опуская посох. — Хорошо, если они выдержат с десяток ударов. А потом ты сдохнешь.

В глазах Микида что-то мелькнуло — не страх, но неуверенность. Дилль бросился вперёд, закручивая посох восьмёркой и не давая противнику сделать укол. А рубящий удар тот не мог нанести, чтобы не лишиться меча. Вампир начал отступать, бросаясь то влево, то вправо и выбирая момент для контратаки. Дилль выждал момент, когда противник приземлился, и, присев, широким круговым движением ударил по ногам.

Вампир успел подпрыгнуть, но… недостаточно быстро. Вес тела находился на его правой ноге, и по её щиколотке пришёлся удар огненного посоха. Дилль вознёс славу всем богам и богиням — на ногах у вампира не оказалось защитных амулетов. Обгорелый башмак остался на месте, а Микид, лишившись ступни, рухнул на камни, скривившись от боли, но не выпустив из рук меча.

Дилль остановился. От того, что он должен был сейчас сделать, его замутило. Одно дело убить противника в бою, и совершенно другое — медленная показательная казнь. Но если он не сумеет внести сумятицу в головы остальных претендентов и вселить нерешительность в их сердца, его убьют. А это убьёт Илонну. Значит, никакой жалости и пощады.

Рубящим ударом сверху Дилль отрубил половину лезвия меча. Вторым ударом он отсёк по самое плечо руку, этот меч державшую. Бледное лицо вампира стало белее первого снега, он уже открыл рот, чтобы произнести фразу о сдаче, но Дилль, сжав зубы, рубанул по левому плечу Микида — туда, где не было амулетов. Кровь из ран, прижжённых магическим огнём, почти не текла, и вампиру не было суждено умереть от её потери. Он криво усмехнулся и, уже закатывая глаза, прохрипел:

— Добей, не хочу жить безруким калекой.

Дилль сделал выпад, посох ударил между глаз Микида и вышел из затылка. Он рванул посох в сторону, и ошмётки горелой плоти разлетелись в стороны. Безголовый и безрукий труп остался лежать на камнях, а Дилль повернулся к старейшинам.

— Сколькими ещё воинами вы готовы пожертвовать? Предупреждаю, я больше не буду милосерден — следующих я оставлю доживать в виде обрубков.

Зрители возбуждённо зашептались. Среди претендентов началось движение, а затем послышался звон падающих в чан монеток. Дилль повернулся к ним и прокричал:

— Я не желаю вам зла, но убью каждого вышедшего в этот круг. Кто из вас не ценит свою жизнь, выходите.

Монетки сыпались в чан, и вскоре остался всего лишь один претендент. Это был настоящий гигант — наверное, даже Гунвальд по сравнению с ним показался бы низкорослым обитателем Подгорного королевства. Вампир был обнажён по пояс, и даже отсюда Дилль видел перекатывавшиеся под его бледной кожей горы мускулов. А меч, который он держал в руках, был длиннее посоха Дилля. Проклятье, да этот верзила убьёт его одним плевком! Хотя, метательное оружие ведь запрещено.

Здоровенный вампир колебался. С одной стороны перед ним был тщедушный противник, которого он мог перешибить щелчком, с другой — этот доходяга быстро и жестоко разделался с двумя фехтовальщиками. Вполне может статься, что он убьёт человека, но тот своим ужасным огненным посохом успеет нанести ему какое-нибудь увечье. Вампиры слишком ценили жизнь, чтобы заканчивать её глупым самоубийством, и претендент взвешивал на весах души, что предпочтительнее: обладание красивой женщиной или возможная жизнь калекой.

Предстояло серьёзное испытание и, главное, последнее. Дилль призвал драконью ярость. Покрасневшими от драконьей магии глазами он смотрел, как уносят из бойцового круга останки Микида, и чувствовал, как нечеловеческая ярость требует крови. Он уже не опасался воина-гиганта — он хотел уничтожить его. Издав дикий вопль, Дилль накачал энергии в посох и кончиком провёл по камням, оставляя на них кипящую раскалённую дорожку.

— Я жду! — Дилль с размаху всадил посох в камни.

Гигант поиграл мечом, затем поднял его остриём вверх и, отсалютовав Диллю, швырнул монетку в чан. Несколько мгновений царила полная тишина, а потом трибуны взорвались воплями восторга. Свершилось небывалое: не воин смог выстоять в бойцовом круге и победить.

Герон прыгал, как мальчишка, и колотил по плечам Тео, а тот дубасил его в ответ. Волдиви потрясал мечом, Ирме смеялась и махала руками. Фиррис отёр вспотевший лоб и с улыбкой посмотрел на Илонну. А Илонна не спускала глаз с Дилля. Почему он стоит посреди круга? Почему он не идёт к ней? И зачем он опять схватился за раскалённый добела посох? Внезапная догадка молнией промелькнула в её голове, Илонна перепрыгнула через толстую цепь и бросилась к нему.

— Остановись! Дилль, посмотри мне в глаза! Дилль! Посмотри на меня. Ты не дракон, Дилль! Посмотри мне в глаза.

Те, к кому он стоял спиной, продолжали кричать и радоваться. А кто видел его лицо замолкали. Глаза победителя превратились в два раскалённых колодца, в которых бушевала огненная смерть. Илонна не добежала до него, он поднял посох и направил его в грудь девушке.

— Дилль, очнись, — взмолилась она. — Вспомни, я — Илонна. Посмотри мне в глаза.

Почти оглохший и ослепший от нечеловеческой ярости, Дилль краем сознания узнал любимую. Ту, ради которой он был готов отдать жизнь. Ту, ради которой он дрался с лучшими воинами вампирских кланов. И ту, которую только что едва не убил собственными руками.

Он выронил посох, вцепился в плечи Илонны и, глядя ей в глаза, чувствовал, как гаснет драконья ярость. Вскоре его сознание очистилось настолько, что он оказался способным произнести мантру спокойствия.

— Я снова с тобой, — прошептал он, бессильно опускаясь на камни.

К ним уже бежали Тео и мастер Фиррис. Они помогли Диллю спрятать посох в безразмерный мешок и повели его из круга. В этот момент поднялся старейшина с уродливым шрамом на лице и поднял руку, требуя внимания. Зрители постепенно замолкли, и тогда старик заговорил.

— Сэр Диллитон, ты доказал свою храбрость и в честных боях отстоял право называться спутником жизни воина Илонны. Но нанесённое тобою оскорбление клану Григот должно быть оплачено. Выбирай: ты пожертвуешь свою кровь клану или мы предадим твоё имя забвению.

Только Тео понял, о чём говорит старик, и тихо выругался. Все остальные недоумённо смотрели то на старейшину, то на Дилля, не понимая, когда и чем тот мог оскорбить целый клан. Зрители, судья, обслуга — все они замолкли, с интересом наблюдая разворачивающуюся драму. Мастер Фиррис поднял руку и крикнул:

— Ваша честь, он не нарушил ни одного закона.

— Он знает, что сделал. Итак, каков твой выбор?

Дилль растерялся. Он не знал, какое решение принять, и что каждое из предложенных наказаний означает. Илонна, видимо, всё поняла и быстро зашептала:

— В первом случае ты должен будешь дать глотнуть своей крови любому члену клана. Тебя просто выпьют, поверь, потому что после сегодняшнего представления каждый воин захочет получить частичку твоей силы. А второй вариант — это позор. Все забудут, что ты и твои родственники существовали. Но что ты натворил, если на тебя накладывают такие ужасные наказания?

— Он сжёг знак Григот в зале совета, — так же шёпотом сказал Тео. — Теперь там оплавленная дыра.

При этих словах Илонна, Фиррис и Волдиви вздрогнули и посмотрели на Дилля. Фиррис, зрачки которого расширились, сквозь зубы спросил:

— Ты это сделал специально?

— Да. Хотя и не знал, что это такое.

— Ну почему моей дочери в мужья достался такой дурень?!! — вздохнул мастер Фиррис и сказал: — Выбирай пожертвование крови, так хотя бы мы сбережём честь.

Дилль, которому вообще-то было глубоко наплевать на вампирские традиции, подумывал об обратном. Подумаешь, забвение имени! Ну и пусть вампиры забудут про его существование, он не сильно расстроится. Он не хотел стоять, добровольно подставляя желающим шею или вену на руке, чтобы те по глотку выпивали из него кровь и жизнь — фу, пакость какая! Он набрал дыхания, чтобы озвучить эту мысль ожидающему ответа старику, когда столкнулся взглядом с Илонной.

Опять! Опять он попал в ту же ловушку. Согласись он на забвение, и Илонна тоже будет наказана. И, может, даже Фиррису достанется — он ведь теперь тоже его родственник. Но даже если наказание его и не коснётся, то он лишится дочери таким позорным способом. А виноват во всём Дилль — ведь его никто не заставлял оставаться наедине со старейшинами и пакостить в зале совета.

— Я выбираю пожертвование крови! — каркнул он, потому что горло отказывалось воспроизводить подобную глупость.

— Да будет так! — старейшина поднял руку, но тут вперёд выступил мастер Фиррис.

— Мастер Рогор, я клянусь, что вызову на дуэль любого, кто потребует от этого человека свой законный глоток крови, — мрачно сказал он.

Мастер Волдиви и Герон встали рядом с Фиррисом, затем к ним присоединились Тео и Илонна. Шехан, вздыбив шерсть и выгнув спину, стоял у ног девушки, показывая, что собирается драться до конца. Старейшина Рогор жестом велел им отодвинуться в стороны.

— Поступайте, как хотите, но приговор будет приведён в исполнение. Подойди к нам, сэр Диллитон.

Дилль подошёл к Илонне, крепко поцеловал её в губы и шепнул «Уходите немедленно из города». Уже оклемавшийся после приступа драконьей ярости, он твёрдой походкой направился к старейшинам. Не удалось избавиться от него на поединках, так старейшины решили отыграться по-другому? Хорошо, он им сейчас устроит огненный праздник. Перед ним был выбор: превратиться в обескровленную мумию или сгореть от драконьей ярости, и, как боевой маг, Дилль предпочитал второй вариант.

Подойдя к старику, Дилль проверил своё эргохранилище и призвал полупримусов. Руки обдало жаром, когда огненные элементали принялись купаться в магическом пламени, растворённом в его крови. Старейшина Рогор бросил взгляд на светящиеся кисти рук человека и объявил:

— Мы, члены совета старейшин, решили, что кровь боевого мага не принесёт пользы воинам клана Григот. Поэтому ритуальное испитие мы заменяем на вечное служение клану.

Дилль прищурился — его хотят сделать рабом? Гнев загорелся в нём, а драконья ярость опять начала просыпаться. Он стал терять контроль над внутренним огнём, и между пальцами рук заплясали яркие искры.

— Ты должен быть готов в любую минуту встать на защиту клана, — возвысил голос старейшина Рогор. — Не по приказу, но по собственному почину ты будешь проливать свою кровь, сражаясь против врагов клана. Искупать вину за совершённое преступление ты будешь до самой смерти, поэтому совет старейшин уполномочил меня…

Старик отстегнул ножны с мечом и, держа оружие двумя руками, протянул его Диллю.

— Сражайся им против врагов клана, умри, держа этот меч в руке. Отныне ты равный среди воинов клана Григот.

Дилль настолько растерялся, что просыпающаяся драконья ярость сама собой испарилась, а полупримусы, лишившись магического огня, исчезли. Он поражённо посмотрел на старика и недоверчиво переспросил:

— Я правильно понял, что вы решили принять меня в клан?

— Правильно, — еле заметно усмехнулся старый вампир. — Долго мне так стоять?

— Простите, ваша честь, — Дилль с поклоном принял оружие.

Зрители завопили, вверх полетели шапки, заблестели в свете факелов лезвия вскинутых в приветствии мечей.

— Этим мечом я сражался с армией Завоевателей, — тихо сказал старейшина Рогор. — Он помнит старый мир. Носи его с честью, благо, она у тебя есть.

— Я не опозорю его, — Дилль выдвинул меч из ножен, поцеловал холодную блестящую сталь и посмотрел на старика. — Ваша честь, мне нужно что-то сказать? Клятву какую принести или что-нибудь в этом роде?

— Всё, — пожал плечами Рогор. — Клан согласился принять тебя, ты принял меч и стал одним из нас. Какие ещё нужны клятвы? Сейчас ступай к друзьям, но к полудню ты должен быть в зале совета.

— Могу ли я спросить, для чего?

— Надо определиться, что с тобой делать дальше. Ты вступил в клан в ранге кандидата в ученики. Ранг будет повышаться, когда твой наставник решит, что ты готов к следующей ступени. У каждого начинающего должен быть мастер. Хотя, с его поиском, думаю, проблем у тебя не будет, — Рогор выразительно глянул за спину Дилля.

Дилль обернулся: мастер Фиррис кивнул, словно слышал о чём они говорили. Рядом с ним, схватившись за руки, радостно отплясывали Тео и Илонна. Герон, хохоча во всё горло, от души лупил Волдиви, тот не оставался у него в долгу, а чиал носился вокруг них кругами. И всё это безумие происходило в самом центре бойцового круга под одобрительные выкрики и аплодисменты зрителей. Дилль почему-то был уверен, что ничего подобного раньше здесь не было.

Глава 26

* * *

Леди Анаис — могущественная любовника короля Энмунда, сейчас выглядела, как подзаборная девка. Растрёпанные волосы, опухшие и искусанные до крови губы, на руках синяки, оставленные пальцами графа. Воспоминание о том, что творил с ней ночью Бореол, будоражило её кровь. О, да, ситгарец был неплох в постели — он, как дикий зверь брал её раз за разом. Анаис потому и искусала губы, чтобы не кричать от наслаждения — слишком уж много ушей могут услышать её и тут же донести королю, что любовница наставила ему рога.

Но всего несколько слов, сказанных графом в пылу страсти, испортили всё полученное удовольствие, а также разбили её мечты о будущей ситгарской короне. Проклятый придурок Бореол за спиной герцога Силорда — главы тилисского клана Сокола, вздумал навербовать собственную армию. И закинул удочку не к кому-нибудь, а к командиру хирда каршарцев Хальвару. Как поняла Анаис из бессвязных жалоб Бореола на «варварское быдло», перемежаемых сладострастными вздохами, Хальвар в ответ плюнул на кафтан графа.

Всё, о короне Ситгара можно забыть — в любую минуту Хальвар может прийти к Энмунду и рассказать о том, что беглый ситгарский граф пытался перекупить верность каршарских наёмников. Энмунд, конечно, рассвирепеет и потребует у графа объяснений. И на первом же допросе Бореол расскажет об этой ночи. Плевать на возможную корону — надо спасать себя.

Женщина посмотрелась в зеркало — увы, скрыть следы ночной страсти не получится. Значит… надо усугубить их. Анаис взяла каменную шкатулку, высыпала из неё драгоценности, и углом шкатулки ударила себя по скуле. От боли из её прекрасных глаз брызнули слёзы, но она ещё дважды повторила экзекуцию: эта боль — ничто по сравнению с тем, что прикажет сделать с ней оскорблённый Энмунд. Вновь поглядев в зеркало и удовлетворившись полученным кровоподтёком, леди Анаис закуталась в изящный плащ и поспешила к королевскому шатру.

Король завтракал. Несколько приближённых придворных развлекали Его Величество разговорами, дожидаясь, когда можно будет насладиться остатками королевской трапезы. Шут — противный уродец Гимзо, обожавший устраивать различные мелкие подлости, сидел у входа и деловито дырявил шилом королевский сапог.

— Отберите у этого болвана шило, — рявкнул король, заметивший наконец проделку шута. — Испортил такой хороший сапог, собака. Плетей давно не получал?

— Зачем тебе сапог, великий король? — гнусаво спросил шут. — Всё равно армия внесёт тебя на руках в Тирогис.

— Хо! — рассмеялся Энмунд. — Дурак, а соображает. Ладно, считай, я тебя простил.

Повеселевший король поднялся и промокнул губы салфеткой.

— Господа, я предвижу хороший день, — объявил он придворным. — Думаю… О, леди Анаис.

Король увидел стоявшую на входе в шатёр женскую фигуру и, несмотря на капюшон, надвинутый на голову женщины чуть ли не до подбородка, тотчас узнал Анаис. Он улыбнулся, но улыбка застал на его губах, когда шут протянул руку и дёрнул плащ. Под плащом у леди была только ночная рубашка.

— Миледи, что это значит? — ледяным тоном спросил он.

Придворные с любопытством уставились на королевскую фаворитку, наслаждаясь пикантностью ситуации. Неужели холодная и расчётливая красавица Анаис сошла с ума, если позволила себе появиться перед королём почти раздетой в их присутствии?

— Ваше Величество, — Анаис поспешила запахнуть плащ, — нижайше прошу вас остаться со мной наедине. Это… дело государственной важности.

На лицах придворных заиграли понимающие улыбки, и Энмунд взбесился. Что-то в последнее время его любовница стала слишком уж откровенно демонстрировать свою близость к нему.

— Государственной важности? Говорите при всех, миледи, здесь присутствуют мои самые верные друзья.

— Ваше Величество, молю, разрешите мне сказать это только вам.

— Вы смеете мне перечить, сударыня?

— Как пожелаете, Ваше Величество, — покорно сказала леди Анаис и откинула капюшон. — Мне стало известно о заговоре против вас. Я пришла к вам так быстро, как только смогла.

Оторопевший Энмунд смотрел на всклокоченные волосы любовницы, на здоровенный кровоподтёк на её скуле и распухшие губы. Придворные с неменьшим изумлением глядели на леди Анаис, обычно столь изысканную и прекрасную, а сейчас похожую на побитую шлюху. И только шут рассмеялся дребезжащим смехом.

— Вот ты какая, оказывается, настоящая.

— Все вон! — рявкнул Энмунд, и придворные вперемешку со слугами бросились из королевского шатра. — Стража! Никого не впускать! А тебе особое приглашение нужно?

— Так ты ж меня чурбаном зовёшь, — скорчил рожу шут и встал на четвереньки. — Можешь присесть на меня.

— Пёс с тобой, оставайся, — поморщился король и повернулся к Анаис. — Говори, почему ты в таком виде и что ещё за заговор.

— Ваше Величество, вы пригрели на своей груди змею…

— Как она самокритична, — тихо сказал шут, но тут же замолк, поймав грозный взгляд короля.

— Тот, кого вы облагодетельствовали, решил отплатить вам предательством. Граф Бореол решил обзавестись собственными наёмниками, для чего и склонил на свою сторону каршарцев — этих свирепых северных воинов. Я не удивлюсь, если он раскинул свою паутину и на других. Бореол не хочет ситгарский трон — он желает править Тилисом.

— Что ты несёшь? — нахмурился король. — Каршарцы, конечно, простые наёмники, но они свято чтут договор. Откуда тебе это стало известно?

— Ваше Величество, граф, видимо, мечтает отобрать у вас не только тилисский престол. Этой ночью он вломился в мой шатёр, избил меня и изнасиловал. Этот мерзавец предлагал мне стать его наложницей, когда он займёт тилисский трон.

Энмунд окаменел от ярости. Шут критически посмотрел на леди Анаис и довольно разборчиво сказал:

— Сучка не захочет, кобель не вскочит.

Король взревел и дал такого пинка карлику, что тот буквально вылетел из шатра. С искажённым от злости лицом Энмунд схватил Анаис за отворот плаща и, подтянув к себе, прошипел:

— Ты… с ним…

— Энмунд, я не хочу жить после такого позора, — слёзы градом покатились из её глаз, что далось Анаис без труда. — Я пришла единственно предупредить тебя об опасности. И попрощаться. Я всегда любила только тебя, помни же меня не такой, как сейчас, а той, какой я была. Прощай, мой возлюбленный король.

С этими словами Анаис выхватила из-за пояса небольшой кинжал, взмахнула им и вонзила себе в грудь. Энмунд попытался перехватить оружие, но не преуспел. На тончайшей ткани пеньюара расплылось кровавое пятно, а леди Анаис, охнув, осела наземь.

— Что ты наделала?!!

— Прощай, моя любовь, — леди Анаис смежила веки.

— Врачевателей сюда! — взревел король. — И лекарей, и монахов! Быстрее, или я велю всем головы поотрубать!

В шатре началось столпотворение — забегали слуги, придворные бестолково засуетились вокруг лежащей леди Анаис. Возню прекратил королевский врачеватель мастер Дитрис — он велел положить пострадавшую на кушетку, затем выгнал всех из шатра, осмотрел женщину и сказал:

— Ничего страшного, Ваше Величество. Кинжал ударился вот об этот медальон и нанёс всего лишь глубокий порез. А кратковременная потеря сознания — это следствие болевого шока. С леди Анаис скоро всё будет в порядке — я уже затянул рану.

Король посмотрел на медальон — на нём были выложены алмазами два переплетённых сердца. Это был его подарок.

— Дитрис, ты отвечаешь за здоровье миледи. А пока покинь нас ненадолго, — Энмунд дождался, когда они остались одни и опустился на колени перед женщиной. — Анаис, не делай так больше. Высшие силы подставили этот медальон под удар. Ты нужна мне, как никогда.

— Как прикажешь, любимый, — тихо проговорила Анаис, а король осыпал её руку поцелуями.

Энмунд поднялся, в глазах его заблестели зловещие огоньки.

— Тот, кто едва не стал причиной твоей гибели, скоро пожалеет, что родился на свет.

Король выбежал из шатра, а леди Анаис закрыла глаза. Её била настоящая дрожь при мысли о том, что она могла промахнуться мимо медальона и действительно вонзить кинжал себе в сердце. Что ж, рискнув, она не только спасла свою жизнь, но и сохранила положение королевской фаворитки. Точнее, даже упрочила его. А глупец Бореол теперь ничего не докажет — что бы он ни сказал, всё обернётся против него.

Леди Анаис, как в воду глядела. Королевские гвардейцы арестовали ничего не понимающего графа, а Энмунд лично присутствовал на его допросе с пристрастием. Бореол вопил, что леди Анаис сама пригласила его в свой шатёр и всю ночь услаждала его, тем самым окончательно лишившись шансов на спасение. Разгневанный король велел вырвать лживый язык беглого графа, но только после того, как тот сдаст своих сообщников по заговору. Пыточных дел мастера не смогли добиться от арестованного никаких имён, кроме имени командира каршарцев Хальвара — но даже под пытками Бореол утверждал, что просто планировал призвать на службу каршарцев, когда взойдёт на ситгарский престол.

После казни Бореола Энмунд, переполненный подозрениями, вызвал Хальвара и пригрозил уничтожить его вместе с соплеменниками, если каршарец замыслил предательство. Оскорблённый до глубины души Хальвар высказал в присущей северянам манере нанимателю всё, что о нём думает. Энмунд в бешенстве заявил, что пока каршарский хирд не докажет верность договору и первым не взойдёт на стены Тирогиса, он не выплатит северянам ни единого медяка. И что на штурм он отправит каршарцев уже завтра — без поддержки магов, катапульт и осадных башен. Хальвар грязно выругался и пожелал королю Тилиса подавиться своими деньгами. Энмунд велел арестовать Хальвара и ещё шестерых вождей северян. Ночью они перебили охрану, и сводный каршарский хирд в полном составе ушёл на север. Посланные им вдогонку мессантийцы вернулись ни с чем — каршарцы залезли в лесные дебри, где кавалерия была бессильна.

Вот так одна женщина лишила тилисскую армию лучших рукопашных бойцов. Мало того, она сделала из них врагов Тилиса, заставив Энмунда нарушить договор и покуситься на святая святых наёмников — деньги.

* * *

Сразу после победы Дилля на поединках, мастер Фиррис пригласил всех отпраздновать появление в клане нового бойца. По пути Илонна удивлённо спросила, что у него с лицом.

— А что не так?

— А то не так, что исчезли все синяки, которыми тебя наградил мой отец, — осматривая его, сказала девушка. — Даже губа зажила. Как это ты умудрился?

— Может, это Герон постарался и призвал на меня силу Единого? — развёл руками Дилль.

Герон оказался ни причём, чудесное заживление осталось необъяснённым. За столом Дилль удостоился двух похвал в свой адрес: за то, что проявил милосердие к искалеченным поединщикам, и за выбор наказания, ибо для вампиров не было ничего хуже потери имени.

По поводу остального ему пришлось выслушать немало неприятного. Во-первых, как он осмелился повредить знак Григот? За это Фиррис и Волдиви были готовы собственноручно пошинковать Дилля в лапшу, если бы старейшины не назначили ему такое странное наказание — стать членом клана. Оба мастера не понимали, что задумали старейшие вампиры клана, с расспросами к ним обращаться не рисковали, а потому решили принять дела так, как есть. Тем более, что эта «кара» снимала с Илонны её собственное наказание, и девушка оставалась полноправным воином. Но это не избавило Дилля от выслушивания их ругательств в свой адрес.

Затем Фиррис и Волдиви вытащили Дилля прямо из-за стола и поволокли в фехтовальный зал, где после короткого экзамена на мечах вынесли вердикт: пока что он является даже не кандидатом в ученики, а кандидатом в кандидаты, и что его будущий мастер ещё с ним намучается. Вернувшись к столу Дилль нерешительно попросил Фирриса стать его мастером, уже искренне сомневаясь, что тот согласится обучать такого неумеху. Мастер Фиррис принял его присягу и пригрозил загонять до полусмерти… но только после того, как Дилль выполнит королевское поручение. Заодно Фиррис принял наставничество над Тео, сказав, что хочет полувампир того или нет, но когда-нибудь он сделает из него настоящего воина. Илонна в свою очередь также принесла присягу мастеру Волдиви, поскольку прежний её наставник, мастер Орхам, был убит.

Едва Фиррис, приглашённый секундантом на дуэль чести, ушёл, как появился граф Арлик — командир кавалерийского полка, направленного королём Ситгара в помощь вампирам. Граф посокрушался, что не присутствовал на поединках и предложил всем полком сопроводить посланцев короля хоть на другую границу Запретного предела. Дилль поблагодарил графа и сказал, что достаточно будет и полусотни, ведь старейшины уже пообещали дать опытных воинов.

Визит в зал совета был недолгим. Старейшины только кивнули, когда Дилль сказал им, что мастер Фиррис стал его наставником, после чего сказали, что выделят для его сопровождения пятнадцать мастеров клинка, бывавших в Запретном пределе по многу тысяч раз. А на вопрос, почему его приняли в клан вместо того, чтобы казнить, старейшина Рогор буркнул «не твоего ума дело». Очень вежливые старики.

Следующий день начался с зубрёжки, чего Дилль никак не ожидал. В дом Фирриса пришёл мастер Нугейр — тот самый, что был судьёй на поединках, усадил напротив себя Дилля, Тео и Илонну и принялся рассказывать об опасностях, ожидающих в Запретном пределе. Когда количество разновидностей хищных тварей перевалило за третий десяток, Дилль не выдержал и спросил:

— Мастер Нугейр, неужели в Запретном пределе обитает столько хищников? Чем они питаются?

— Друг другом, наверное, — пожал плечами тот. — Мы не стремимся изучать повседневные привычки и способы размножения этих тварей — это бесполезно, монстры изменяются буквально каждый год. Мы их просто истребляем, как можно быстрее. Иначе они истребят нас. Вы должны знать каждую тварь, как она атакует, как передвигается и как маскируется. В противном случае вы не проживёте в Запретном пределе и пары часов. Будь моя воля, я бы вас туда не пустил.

— Вы там встречали драконов?

— Много раз. Однажды великий хранитель Аид даже спас наш попавший в ловушку отряд. Если не переходить границу их владений, хранители нас не трогают. Но переступивших черту ожидает огненная смерть.

— А как вы определяете, где граница их владений? — поинтересовался Дилль.

— Это хорошо заметно, — слегка усмехнулся Нугейр. — Там нет ни оживших мертвецов, ни хищных тварей. И земля выжжена. В общем, ошибиться трудно. Всё, не отвлекайтесь. Итак, мы остановились на пауке-сапожнике. Высотой он примерно с мой рост. Выстреливает липкой ядовитой паутиной на расстояние до десяти шагов. Сапожником прозвали, потому что лапы паука оставляют характерные следы, похожие на след сапога. Прячется обычно среди кустов, имитируя своими лапами сухие ветви. При попадании в паутину ни в коем случае нельзя дёргаться — она только ещё глубже разъест тело. Ждите, когда вас освободят товарищи.

— Мастер, вы же сказали, что паутина ядовитая, — уточнил Дилль.

— Если попавшего в неё освободить быстро, он отделается глубокими ожогами. Через пять минут это делать бесполезно. Следующая тварь: снуггасс. Здоровенная гусеница, которая при атаке начинает светиться. Ядовитые шипы, мощные жвалы, штук двести когтистых лап. Зазубренные когти устроены таким образом, что впиваются в жертву, а вытащить их невозможно. Поэтому, попавший в объятья снуггасса — верный покойник. Скрывается в ложбинах, маскируясь под стволы упавших деревьев.

Чем дольше слушал Дилль, тем лучше понимал, в какую авантюру он собирался втянуть Илонну и Тео. Запретный предел просто кишел всевозможными монстрами, каждый из которых жаждал полакомиться неосторожным путником. И это не считая оживших мертвецов, которых монстры не трогали, а мертвяки, в свою очередь, на живых хищников не нападали. В общем, Запретный предел — страшное место. Если только… если только вампиры его не запугивают, намеренно сгущая краски.

Впрочем, когда Дилль узнал, что половину содержимого походного мешка составляют различные лекарства и противоядия, он уже не думал, что вампиры его просто стращают. Вторую половину мешка составляли лепёшки из смеси зерна и мяса, по твёрдости напоминавшие камень. Дилль чуть зубы не сломал, попробовав откусить кусок.

— Придётся тебе поработать челюстями, — хихикнула Илонна, глядя на озадаченную физиономию Дилля.

— Придётся, — кивнул мастер Нугейр. — Потому что всё растущее в Запретном пределе есть нельзя, а эти лепёшки сытные и занимают мало места. Воду тоже возьмём с собой. Теперь о правилах поведения в походе. Во время движения по сторонам не рыскать, от остальных не отдаляться и всегда находиться на виду. Даже когда справляете естественные надобности. Кого это смущает, может остаться здесь.

Мастер Нугейр пристально посмотрел на Илонну. Девушка покраснела, но упрямо покачала головой.

— И запомните главное: с этого момента вы обязаны беспрекословно и мгновенно выполнять любую команду любого члена отряда. А поскольку я являюсь командиром… Лежать! — рявкнул вдруг он.

Тео и Илонна тут же рухнули на пол, а Дилль недоумённо уставился на вампира.

— Ты труп — тебя срезала бешеная змея, — бесстрастно сказал тот. — Отряд должен быть одним целым. Сунь палец в котёл с кипятком, и он даст сигнал твоему мозгу, что это опасно. Получив команду от любого члена отряда, остальные должны её выполнить. Если в следующий раз ослушаешься приказа, можешь отправляться в Запретный предел самостоятельно.

Мастер Нугейр ушёл, велев им экзаменовать друг друга на предмет хищных тварей. Едва он удалился, как пришёл Герон, ругающийся, как три пьяных сапожника.

— Прислали к вам. Сказали, что пока не выучу названия всякой нечисти, меня не возьмут в Запретный предел.

— А ты-то там что забыл? — удивился Дилль.

— И у тебя язык поворачивается такое спрашивать? — возмутился монах. — Я тоже должен идти, и это не обсуждается.

— Но зачем?

— А, может, я хочу повидать Тринн? В прошлый раз мы с ней очень мило беседовали.

— Ага, так мило, что у тебя голос пропал, — хмыкнул Дилль. — Я рад, что ты поедешь, но… зачем?

Герон оттащил Дилля в сторону и хмуро сказал:

— Понимаешь, Волдиви точно едет — он сказал, что его утвердили. А со мной старейшины носятся, как с писаной торбой — не разрешают ни подраться, как следует, ни в патрулях поучаствовать.

— Наверное, они слишком ценят тебя, как святого отца, — предположил Дилль.

— Настолько ценят, что скоро я здесь буду себя чувствовать, как в Верхнестанигельском монастыре, — буркнул монах. — И потом, как я буду выглядеть в глазах Ирме, если Волдиви уедет, а я останусь просиживать задницу в тепле?

— А-а, вот оно что, — улыбнулся Дилль. — Так бы сразу и сказал. Я попрошу мастера Нугейра, чтобы он включил тебя в отряд… если моё мнение для него что-нибудь значит. Уж слишком господа вампиры высокомерные.

— Спасибо, дружище! — Герон от души пожал руку Дилля, едва не расплющив её.

— Добро пожаловать в учебный класс, — Дилль потряс онемевшей кистью. — Приготовься лежать по команде и справлять естественную нужду на виду у всех.

Монах удивлённо скривился, а Илонна, услышав последние слова и опять покраснев, сердито сказала:

— Лучше бы посочувствовал мне, извращенец.

— Возьмёшь длинный плащ и закутаешься в него, — пожал плечами Дилль.

— А-а, действительно, — Илонна мигом повеселела и улыбнулась ему. — Я об этом не подумала. Спасибо за идею.

— Не за что. Я могу даже подержать плащ, — и тут же замахал руками. — Пошутил я. Давайте расскажем Герону, какие обаяшки нас ждут в Запретном пределе…

А мастер Нугейр направился прямиком в зал совета. Шесть старейшин уже ждали его, причём мастер Тигоз откровенно дремал. Нугейр с болью в душе подумал, что вскоре эти последние выходцы из старого мира уйдут, и зал совета окончательно опустеет. Он низко поклонился и застыл, ожидая распоряжений.

— До Запретного предела вас сопроводят ситгарцы, помогут отбиться от хиваши… если их встретите. Дальше всадников не пускай — лишние жертвы ни к чему, — сказал старейшина Рогор. — Мы отозвали из патруля Вехильда. Завтра он прибудет в Григот, тогда и выступите. И вот ещё что: монах просил включить его в отряд. Герон — боец хороший, но он нужен Григоту здесь. Принимай решение сам.

— Пусть едет — его топор пригодится.

— Пусть едет, — согласился Рогор. — С юнцов глаз не спускай. Особенно — с человека. От него зависит, останется ли король Ситгара владыкой своей страны, а, значит, и наше существование.

— Ваша честь, неужели только из-за этого вы приняли его в клан? — осмелился задать волнующий его вопрос Нугейр. — Всё-таки, такую честь нужно заслужить, а двух выигранных поединков слишком мало…

— Так надо, — оборвал его Рогор. — Настанет время — узнаешь. Твоя задача — обеспечить ему защиту и, если понадобится, вступить в бой даже с великими Хранителями. Он должен выполнить свою миссию и выбраться из Запретного предела живым. Ты понял приказ?

— Да, ваша честь.

— Тогда выполняй.

Мастер Нугейр поклонился неподвижным статуям, в которые превратились старейшины, и покинул зал совета, по пути удивлённо размышляя, почему знак Григот в центре зала прикрыт большим деревянным щитом.

Глава 27

* * *

Когда Тео увидел состав отряда, который должен был провести их в Запретный предел, то удивлённо присвистнул. Илонна пояснила Диллю, что в отряде исключительно мастера клинка, побывавшие в той опасной местности не меньше нескольких тысяч раз. А удивляется Тео потому, что обычно в патруль включают одного, максимум, двух мастеров. К тому же, у троих из них имелись чиалы.

Дилль с любопытством смотрел на здоровенных котов. Оказывается, Илонна, была права, говоря, что Шехан ещё котёнок. Звери, принадлежащие мастерам клинка, достигали в холке до пояса Диллю, имели длинные когтистые лапы и производили неизгладимое впечатление своей скрытой мощью. Дилль решил, что не хотел бы встретиться в бою с таким котом. Когда Шехан пошёл знакомиться с взрослыми зверями, Илонна дёрнулась было оттащить его, но, поймав взгляд одного из мастеров, остановилась. Взрослые чиалы обнюхали новичка, проворчали что-то на своём кошачьем языке и потеряли к нему интерес. Шехан вернулся к Илонне и уселся около её ног, обвив себя пушистым хвостом.

Старейшины не пришли провожать отряд, зато к вящему неудовольствию Илонны появилась Ирме. Фигуристая вампирша поцеловала обоих мужей, после чего сказала какую-то любезность мастеру Нугейру и подошла к Диллю. Дилль оторопел, когда Ирме обняла его, обдав тонким ароматом духов.

— Спасибо тебе за Герона, — шепнула она ему в ухо и поцеловала в щёку.

Дилль поймал яростный взгляд позеленевшей от ревности Илонны, увидел задумчивые физиономии Герона и Волдиви и поспешно раскланялся с Ирме, разрывая опасную дистанцию. Тео с ухмылкой до ушей принялся подтягивать подпругу. Мастер Нугейр дал команду к выезду, и отряд из пятнадцати мастеров клинка, одного монаха, трёх представителей королевской власти Ситгара и четырёх чиалов покинул Григот.

За воротами города к ним присоединилась полусотня рыцарей во главе с графом Арликом. Дилль помнил рассказ Илонны, что хивашские убийцы прокрались в лагерь кавалеристов и уничтожили почти сотню человек. Несмотря на это, полк продолжал стоять вне стен города. Мастер Нугейр, раскланявшись с графом Арликом, счёл нужным ещё раз напомнить, что кавалеристы будут сопровождать отряд только до границы Запретного предела. На это граф заявил, что будет командовать своими людьми так, как считает нужным, и пойдут они туда, куда прикажет он. А он намерен обеспечить безопасность королевских послов. Нугейр сказал, что таков приказ старейшин, а граф ответил, что их приказы на него не распространяются. Дилль был вынужден вмешаться в назревающую ссору.

— Ваше сиятельство, могу ли я приватно с вами поговорить? — когда они отъехали в сторону он продолжил: — Я сам не в восторге от высокомерия старших вампиров, но, к сожалению, они правы. Вы же знаете, что нам придётся спешиться, когда доберёмся до Запретного предела. А ваши люди в тяжелой броне не смогут продолжить путь пешком. Быть может, вы с вашими рыцарями останетесь на месте и обеспечите безопасный выход отряда? Вампиры уверяют, что хиваши совсем обнаглели и ходят по землям бывшего клана Сталгард, как у себя дома. Сказать честно, не хотелось бы, выполнив поручение Его Величества, напороться на хивашскую засаду.

— Хорошо, — подумав, ответил граф. — Я сделаю так, как вы предлагаете, сэр Диллитон. Будьте уверены, что к моменту вашего возвращения путь назад останется чист.

Мастер Нугейр бросил взгляд на графа, затем вопросительно посмотрел на Дилля. Дилль незаметно кивнул, и Нугейр дал команду перейти в рысь.

На первом же привале к Диллю подошёл мастер Фиррис и велел подниматься.

— Вставай, пора делать из тебя фехтовальщика. Тео, тебе особое приглашение нужно? Илонна, мастер Волдиви уже ждёт тебя.

Вот так вместо отдыха Дилль был вынужден вместе с Тео заняться нанесением ударов, блоками, отскоками, прыжками и приседаниями. Спустя час он был мокрым от пота, как попрошайка под дождём. Фиррис критически осмотрел его с головы до ног и проворчал:

— Ты же и четверти часа боя не выдержишь. Придётся заняться твоей физической формой. Фехтование — это тебе не заклятия всякие бурчать — здесь думать нужно!

Дилль мысленно застонал: мало ему Оквальда — большого любителя физических упражнений, так теперь ещё и отец Илонны решил над ним поиздеваться.

— Отдыхайте, — смилостивился Фиррис. — Но как только завершится ваша миссия, я займусь вами всерьёз, особенно тобой, — он ткнул в сторону Дилля. — Я не желаю, чтобы муж моей дочери был хлюпиком.

Герон при этих словах усмехнулся, трое мастеров, наблюдавших за тренировкой, откровенно рассмеялись. Дилль начал закипать, Тео бросил на него предостерегающий взгляд. Дилль с трудом унял злость и уселся медитировать. Но заняться медитацией не удалось — Герон не замедлил поинтересоваться, что это он делает:

— Ты какими-то магическими упражнениями занят? Или просто спишь сидя?

Дилль пояснил, что для магии нужна энергия, а собрать её можно при помощи медитации. Герон глубокомысленно наморщил лоб и заявил:

— Дурью ты маешься. Шёл бы в монахи. Нам никакой медитации не нужно — попросил Единого, и он даст тебе сил.

— Я предпочитаю всё делать сам, — Дилль даже не заметил, как позволил втянуть себя в спор. — К тому же, Единый — господин капризный. Ты не знаешь, но он отвернулся от всех церквей. В этой войне боевые клирики ещё ни разу не применили божественный огонь, потому что Единый не слышит их молитв.

— Да ладно! — не поверил Герон. — Единый всегда слышал боевых клириков.

— Но не теперь. Я не понимаю, что происходит… да и гроссмейстер Адельядо тоже. Даже архиепископ Одборгский был уверен, что Единый перестал обращать на людей внимание, и ходил потерянный до тех пор, пока на него не свалилось божье благословение.

— Что на него свалилось? — изумился Герон.

— Ах, да, ты же не знаешь. В королевской опочивальне на архиепископа снизошла сила Единого, он стал источать золотой свет и орать, как резаный. Через него Единый излечил короля от некромаговского заклятья. Вот только сам архиепископ едва при этом не умер. В общем, зрелище было незабываемое.

— Вот видишь, значит, Единый не покинул нас.

— Ну и что? Окажись здесь ваши боевые клирики, толку от них всё равно не было бы. Мы ещё посмотрим, как ты станешь именем Единого разгонять хищных тварей и нежить.

— Да уж всяко лучше, чем ты. Или, думаешь, что можешь сравняться силой с Единым?

Вампиры с усмешками смотрели на спорщиков, уверенные, что единственное достойное оружие — это не молитва или магия, а меч. К тому моменту, когда Илонна, закончившая занятия, пришла и предложила перекусить, Дилль и Герон уже смотрели друг на друга волками.

— Вас на минуту нельзя оставить, — всплеснула она руками. — Тео, а ты куда смотришь?

— Пусть развлекаются, — махнул рукой Тео. — Когда ещё послушаешь высокоучёный спор.

— Илонна, как у тебя дела с энергетическим резервом? — неожиданно спросил Дилль. Получив ответ «есть немного», он повернулся к Герону. — Вот перед тобой начинающий маг. Илонна единственный раз в жизни создала боевое заклятье, но даже она может превзойти тебя с твоими молитвами по части уничтожения нежити.

— Может быть, — внезапно согласился монах. — Но она выдохнется, а божья сила никогда не закончится. И я пойду дальше, а вы со своей магией станете бесполезными.

— Тьфу на тебя, Герон! — окончательно рассердился Дилль. — Выбирай, что тебе дороже: друзья-маги или желание поддеть нас?

— Ну, если ты так ставишь вопрос, то, конечно, я выбираю дружбу, — увидев, что Дилль кивнул, монах закончил: — Но ведь не доставать тебя — это так скучно. Ты так забавно сердишься.

— Ты неисправим, — Дилль пихнул Герона в плечо. — Ладно, ёрничай и дальше, но не сильно.

— Тогда, давай, показывай, что она умеет, — Герон уселся поудобнее. — А я буду критиковать.

— Иди, лучше, защиту Тео покритикуй, — буркнул Дилль. — Может, в этот раз у тебя получится пробить её.

Монах проворчал «я спать, а вы, как хотите». Дилль победно улыбнулся, подошёл к девушке, приложил пальцы к её вискам и произнёс семантический ключ про шишкошелушителя.

И монах, и вампиры покатились со смеху, услышав скороговорку. Дилль покраснел так, что лицо его сравнялось цветом с волосами, и поклялся припомнить гроссмейстеру это издевательство. Илонна успокаивающе погладила его по руке, и Дилль, несколько раз глубоко вздохнув, выбросил из головы все ненужные мысли.

— У тебя точно есть резерв? Хорошо, тогда начинай призыв огня. Когда он достигнет кисти руки, сосредоточься и швыряй его вон в тот кустик травы. Не торопись, мы никуда не спешим.

Илонна закрыла глаза и надолго замерла. Затем она вытянула руку в направлении цели и сказала «я готова».

— Давай!

С руки девушки сорвался здоровенный огненный шар, окутанный устрашающего размера сполохами, не спеша преодолел двадцать шагов до кустика травы и оглушительно взорвался. Окружающий сумрак на мгновенье осветился яркой вспышкой, заставившей всех прикрыть глаза. Шехан, до этого момента сидевший около ноги Илонны, с рычанием попятился. Дилль подошёл к месту взрыва, затоптал загоревшуюся траву, осмотрел оплавившуюся землю и удовлетворённо кивнул.

— Просто отлично. Но с огромным огненным шаром справится любой дурак, а сейчас я буду учить тебя работе с тонкими потоками энергии. Ты всё израсходовала? Не беда, для перемещения песчинок требуется всего-то пара эргов.

— Что за глупость? — поморщилась Илонна. — Я буду перемещать песчинки?

— Не глупость, а тренировка тонкой работе. Кроме того, результат заклинания имеет и практическую пользу. Спроси у Мейса, он тебе расскажет, какова на вкус каша с горкой соли.

Тео рассмеялся, вспомнив, как Мейс с Галлом лакомились пересоленной кашей. Дилль принялся объяснять Илонне слова и принцип заклинания, а потому не видел удивлённых физиономий старших вампиров. Мастера клинка недоверчиво разглядывали девушку, которую знали с рождения, и у которой никогда не было магических талантов. А сейчас она из ничего создала огненный шар. Фиррис обменялся взглядами с Волдиви и еле слышно пробормотал:

— А я-то ей не поверил, когда она сказала, что получила от Диллитона магический дар.

Мастер Волдиви только руками развёл. Мастер Нугейр не поленился подняться и осмотреть чёрное оплавленное пятно среди бледной травы. Вернувшись, он сказал:

— Глазам не верю. Илонна — маг, — и совсем тихо добавил: — Не хотел бы я иметь жену, которая в гневе может спалить меня.

Мастер Фиррис задумчиво посмотрел на дочь и на всякий случай посоветовал Волдиви не слишком изводить Илонну во время тренировок. А, заодно, подумал, не погорячился ли он, приняв наставничество сразу над двумя магами.

Час спустя, когда все, кроме часового уже уснули, Илонна сумела заставить горку песчинок пошевелиться. Радостно взвизгнув, она бросилась на шею Диллю, а Шехан принялся рыть песок, решив, что там находится добыча. Убедившись, что никакая мышь в земле не спряталась, кот бесцеремонно вклинился между Диллем и Илонной.

— Пакостный какой, — вздохнул Дилль, с сожалением выпуская из объятий девушку. — Ладно, давай-ка я верну на место блок, да надо ложиться спать.

— А зачем его вообще ставить?

— Затем, что, рассердившись, ты можешь покалечиться или покалечить других. Кстати, следующим, что ты должна выучить, будет мантра спокойствия. Без неё справиться с драконьей яростью очень сложно.

— Но я ни разу не испытывала никакой драконьей ярости, — сказала Илонна.

Дилль нахмурился. Он вспомнил, как разбил в щепки стол в королевском дворце, потеряв над собой контроль — а ведь в то время он понятия не имел о магии. Но Илонна даже в минуты гнева не выглядела обезумевшей от нечеловеческой ярости. Зато он вспомнил кое-что другое…

— Знаешь, а ведь твоя драконья ярость просто другая, — сказал он. — Ты, когда злишься, передаёшь энергию в свой меч, и он становится у тебя огненным. И это несмотря на блок гроссмейстера.

— Ой, как здорово! — Илонна захлопала в ладоши. — Всё, больше никаких магических блоков. Я теперь буду злиться и орудовать огненным мечом. Пусть враги дрожат.

— Балбесина, — усмехнулся Дилль. — Представь, что перестараешься с энергией и вместо огненного меча получишь расплавленный огрызок. Лучше такими вещами заниматься с настоящими наставниками, к примеру, с Оквальдом.

Илонна с сожалением признала свою неправоту и позволила вернуть блок на место. Они легли спать — разумеется, Шехан тут же увалился под бок Илонне. Дилль решил было напомнить коту, кто здесь вожак, но уснул, едва голова его легла на согнутую руку.

* * *

На третий день пути впереди показался Сталгард. Этот город был таким же большим, как и Григот, таким же мрачным и тёмным. Но, в отличие от Григота — мёртвым. Вокруг виднелись заброшенные поля, коровьи и овечьи стада не щипали бледную траву. С такого расстояния Дилль не видел, но старшие вампиры утверждали, что стены Сталгарда повреждены хивашскими атаками.

Мастер Нугейр долго всматривался в темнеющий впереди Сталгард, затем дал команду объехать его стороной. Дилль мысленно одобрил это решение — там вполне может оказаться хивашская засада. Да и нечего делать в брошенном городе. Едва Дилль подумал о хиваши, как один из мастеров воскликнул:

— Вижу всадников. Похоже, хивашские разведчики. Удирают. Не догоним.

— Значит, вскоре приведут сюда подкрепление, — мрачно сказал Нугейр. — Придётся уходить в Запретный предел раньше, чем планировали. Поворот на восток.

И пустил коня вскачь. Дилль никаких всадников не видел, но верил вампирам с их острым зрением. Теперь они двигались на восток на еле заметное среди пелены тёмных туч восходящее солнце. Бешеная скачка продолжалась долго, и первыми устали кони кавалеристов графа Арлика. И сами лошади, и рыцари были покрыты защитой, отлично помогавшей в бою, но совсем не подходящей для скачек. Мастер Нугейр придержал своего коня и недовольным тоном заявил, что не собирается ждать отстающих. Граф Арлик сдержался и не вспылил, чему Дилль, честно говоря, очень удивился. Граф предложил мастерам продолжить путь, а сам со своим отрядом вызвался встретить хиваши, если те решатся на преследование.

— Так и поступим, — согласился Нугейр. — Если пустынники не нападут, двигайтесь прямо на восток. Как доберётесь до границы тёмной зоны, ищите знак Григот — мы вернёмся к нему. И ни на мгновение не теряйте бдительности — из Запретного предела постоянно лезет всякая гадость.

Нугейр и Арлик обменялись рукопожатиями, после чего граф велел спешиться и дать отдых лошадям, а ударный отряд продолжил путь. Час спустя все кони были в мыле, Дилль отбил зад о седло, Илонна и Тео тоже выглядели не блестяще. Зато Герон и старшие вампиры чувствовали себя превосходно — во всяком случае во время короткой передышки никто из них не слезал с сёдел на землю со стонами. Дилль плюхнулся на траву, заработав неодобрительный взгляд одного из мастеров. Измотанный Шехан — ещё бы, ведь ему пришлось бежать за на своих четырёх за лошадьми, рухнул рядом с Диллем, заработав неодобрительный взгляд взрослого чиала.

Передышка закончилась, толком не начавшись. Из находившегося неподалёку оврага появились три зомби и с исступлённым мычанием бросились в атаку на живых. Дилль только успел разглядеть, что ожившие мертвяки были основательно сгнившими, после чего вампиры за несколько секунд превратили их в мелко порубленные кусочки. Дождавшись, пока мастера оботрут лезвия мечей травой, Нугейр приказал садиться на коней. Как бы Дилль ни был измотан, но пришлось вновь лезть в седло. В общем-то, он и не возражал — отдыхать рядом с тремя горками отвратительно воняющего тухлого мяса было невеликим удовольствием.

Герон ехал, недовольно насупившись, и Дилль даже знал, почему. Монах явно сердился, что не успел добраться до зомби. Впрочем, шанс показать себя у Герона появился уже через полчаса, когда во время следующей передышки к ним пришли ещё пять оживших мертвяков. Дилль, уверенный, что вампиры справятся и без его помощи, остался на месте и лишь смотрел, как Герон, держа в одной руке топор, а в другой большой крест, рванулся в атаку. Он очень хорошо помнил, как во время их драконоборческого похода Герон уже пытался устрашить крестом вылезшего из воды упыря, и как это у него не получилось, а потому уже заготовил пару едких фраз, которыми планировал встретить монаха.

К великому удивлению Дилля крест в руке Герона вдруг засиял ярким жёлтым светом, зомби, только что рвавшиеся в бой, замедлились, а потом и вовсе начали от него пятиться. Топор монаха и мечи вампиров разили с беспощадной точностью, и вскоре пять оживших трупов были изрублены.

— Ты видел? — поражённо спросил Дилль у Тео. — Или мне это показалось?

Тот только руками развёл. Когда монах вернулся к своей лошади, Дилль подошёл к нему и спросил:

— Что это было?

— Свет Единого, — невозмутимо ответил Герон. — Очень помогает против нежити. Думаю, если бы я не был таким грешником, то божий свет разил бы мертвяков наповал, а так он их только замедляет. Приходится добивать топором.

Дилль почесал кончик носа и заявил:

— Знаешь, Герон, ты извини, что я усомнился в тебе. Можешь и дальше зубоскалить надо мной, я не обижусь.

— Да, ладно, — смутился монах. — Не такое уж и великое это умение. К тому же, это не моя заслуга, а желание Единого.

— Вот именно. Значит, он настолько ценит тебя, что даёт тебе часть своей силы. А в то время, когда даже боевые клирики не могут дозваться Единого, это дорогого стоит.

В следующие два часа они ещё несколько раз видели оживших мертвецов, ковыляющих вдали. Но поскольку угнаться за лошадьми они всё равно не могли, Нугейр приказал оставить зомби в покое. Дилль, удивлённый таким количеством разгуливающей нежити, спросил у ехавшего рядом мастера Фирриса, почему зомби никто не уничтожает, ведь они могут добраться и до Григота.

— Это земли Сталгарда — раньше это было их заботой, — хмуро пояснил тот. — Остатки клана перебрались к нам, а здесь теперь вотчина мертвяков и хиваши. Погоди, как достигнем Запретного предела, ожившие мертвецы будут встречаться на каждом шагу.

До вечера было ещё далеко, но небо над головой потемнело, а бледный круг солнца окончательно исчез. Мастер Нугейр дал команду спешиться и распрячь коней. Дилль, как и остальные, снял с лошади сбрую, спрятал её в седельный мешок и похлопал своего скакуна по шее. Мастер Нугейр рыкнул что-то на вампирском, и табун лошадей понёсся прочь. Дилль понадеялся, что умные животные доберутся до Григота без потерь.

Вампиры вырезали мечами пласты травы, и вскоре на земле красовалась большая восьмиконечная звезда — символ клана Григот. Здесь их возвращения должны были ждать рыцари графа Арлика. Когда знак был закончен, мастер Нугейр сказал:

— Порядок движения следующий: разведчики впереди — Вехильд и Нирио с чиалами. Первая линия — я, Мортиан со своим чиалом и Фиррис. Слева — Волдиви, Шидор, Орнорд и Неу. Справа — Тано, Сульинг, Стокмонд и Эльм. Замыкают — Лувид и Ригаст. Новички и монах идут в центре.

Герон начал было возмущаться, что его засунули в середину, но мастер Нугейр ледяным тоном сказал:

— Приказ командира — закон. Ещё одно слово недовольства, и у тебя будет выбор: познакомиться с моим мечом или отправиться обратно в Григот, — убедившись, что до монаха дошёл смысл сказанного, он добавил: — И не забудьте: команда любого из мастеров должна выполняться моментально. Промедление может стоить жизни и вам, и тем, кто попытается вас спасти. Вехильд, Нирио — начали!

Два мастера ушли вперёд шагов на тридцать, за ними двинулись остальные в порядке, определённом командиром. Дилль шёл с Илонной, за ними двигались Тео и Герон. Шехан мягко ступал, настороженно нюхая воздух. Дилль посмотрел на обнажённый меч в руке Илонны, взялся за рукоять своего оружия, но, поколебавшись, не стал вынимать его из ножен. Он достал посох из безразмерного мешка на рукаве, а, поглядев назад, увидел, что Тео сделал то же самое. Герон, готовый к бою, держал в руках топор и крест.

Темнота окончательно победила сумерки — Дилль понял, что они вошли в Запретный предел. Новоприобретённое ночное зрение — пусть и не такое совершенное, как у вампиров, позволяло ему обходить ямы и на спотыкаться о торчащие из земли коряги. Вампиры тоже шли спокойно, а вот Герону пришлось туго. Монах то и дело спотыкался, падал и шёпотом матерился. Мастер Нугейр, весьма раздражённый неловкостью Герона, приказал Тео взять его за руку. Монах выругался ещё раз — теперь уже громче, но подчинился. Он посмотрел на крест, затем на топор, поколебался немного, решительно заткнул крест за пояс и освободившейся рукой взял за руку Тео. Дилль про себя усмехнулся — вера в Единого, это хорошо, но сталь куда лучше. Он начал всерьёз подумывать, а не сделать ли для Герона небольшой световой шарик, когда в голову ему пришла одна мысль.

— Пст, Тео, — негромко сказал он. — Когда мы перекладывали вещи из моего мешка в твой, там были очки ночного видения, которые Оквальд дал мне. Ты взял их?

Тео раздосадовано прошипел, какой он растяпа, остановился и принялся рыться в своём заплечном мешке. Найдя очки, он вручил их Герону, и монах с удивлением заявил, что он всё видит. Мастер Нугейр недовольно осведомился, в чём причина остановки, а, узнав, что монах теперь может идти самостоятельно, буркнул:

— Могли бы сразу ему отдать эти очки.

Глава 28

Отряд продолжил движение. Поначалу Дилль с тревогой всматривался вперёд, каждую минуту ожидая нападения каких-нибудь хищных тварей, названия которых он так тщательно заучивал. Но разведчики не подавали сигналов об опасности, и постепенно он успокоился. Илонна, ушедшая чуть вперёд, выглядела кошкой, готовой к атаке, и он невольно залюбовался её красотой. Почувствовав его взгляд, она обернулась и улыбнулась, а Дилль в тысячный раз подумал, как ему повезло повстречать такую замечательную девушку.

Поглощённый такими мыслями, он пропустил тревожный свист. Дилль встрепенулся и посмотрел в сторону разведчиков. Оба мастера стояли неподвижно — один разглядывал следы на земле, второй смотрел на засохший кустарник, находившийся от них шагах в пятидесяти. Разведчики коротко посовещались, затем что-то сказали своим чиалам. Огромные коты, припав брюхами к земле, начали подкрадываться к кустам, а сами мастера остались на месте.

Все напряжённо смотрели на чиалов, а потому мастер Нугейр даже вздрогнул, когда Дилль тронул его за плечо.

— Командир, незачем рисковать чиалами. Мы с Тео сейчас проверим, есть там кто-нибудь или нет.

Мастер Нугейр нахмурился и крикнул что-то на вампирском. Разведчики отозвали котов, а Дилль сказал:

— Тео, что-то давно мы не практиковали связку. Разомнёмся?

Адепты установили магические щиты — Дилль, вспомнив василисков, создал ещё и астральный. Укрытые защитой, они встали перед разведчиками.

— Давай я начну, — предложил Тео. — Испробую управляемую молнию.

И, не дожидаясь согласия друга, создал воздушный смерч, тут же всосавший в себя пыль и сухую траву. В темноте электрические искры, которыми был пронизан смерч, смотрелись очень красиво, и Дилль подумал, что он тоже не прочь заняться воздушной магией. Воздушный поток приблизился к зарослям, и из него вылетела извилистая молния. С треском ударив в землю, она зажгла несколько сухих веток, а Тео ругнулся.

— Промазал. Я хотел…

— Щит держи! — заорал Дилль, посылая огненный сгусток в появившегося словно из ниоткуда здоровенного паука-сапожника.

Сгусток воспламенил многоногого противника, тот с противным скрежетом пробежал живым факелом ещё несколько шагов и рухнул, дёргаясь в конвульсиях. Дилль направил посох на заросли, и туда полетели ещё три огненных шара. Под треск горящих ветвей и рёв пламени из кустарника выпрыгнули ещё два паука, и оба были уничтожены — одного сжёг Дилль, другого разорвало в клочья воздушным ударом Тео.

Адепты настороженно всматривались в горящие кусты до тех пор, пока позади не раздался голос мастера Нугейра.

— Похоже, там уже ничего живого нет.

Дилль и Тео сняли щиты и хлопнули друг друга по рукам.

— Ну, вот как-то так, — играя на публику, небрежно сказал Дилль.

Впрочем, и без его нарочитой небрежности вампиры смотрели на них с изумлением. Юнцы, которые не достигли даже ранга полноценных учеников, магией шутя разделались с тремя пауками, не дав тем возможности приблизиться и пустить в ход ядовитую паутину. А ведь в рукопашной схватке могли пострадать и сами мастера, и их чиалы. Чиалы — в первую очередь.

— И долго вы так можете? — мастер Нугейр неопределённо покрутил рукой.

— Мы выдерживали до получаса непрерывного боя, мастер, — ответил Тео. — Потом нам нужно восстанавливать энергию.

— Сколько времени вам требуется на восстановление?

— Минимум — несколько часов, если опустошим свои резервы.

Мастер Нугейр задумчиво посмотрел на меч в своей руке, затем на дохлых пауков и сказал:

— Вы двое пойдёте с разведчиками. Да поосторожнее, по своим не попадите. Вехильд, Нирио, а вы не перекрывайте им цели. И нечего геройствовать — если что, сразу отступайте к основной группе.

Илонна и Герон синхронно прошипели что-то сердитое и неприличное, когда Дилль и Тео весело помахали им и ушли вперёд. Теперь отряд двигался гораздо быстрее. Мастера Вехильд и Нирио по каким-то одним им понятным признакам определяли наличие очередной опасности и указывая, где она притаилась. Дилль и Тео, экономя энергию, зачищали путь по очереди. Так были уничтожены ещё два гнездовья пауков-сапожников, изжарен один снуггасс, штук тридцать неторопливо бродивших зомби и пара октусов — здоровенных фиолетовых собак с двумя головами.

Мастер Нирио сказал «Хорошо идём», а Вехильд буркнул «Не каркай». Нирио накаркал. Система сломалась, когда из мёртвого леса послышался громкий и быстро приближающийся треск ломающихся веток. Вехильд заорал «Тревога!», а Нирио, обернувшись к магам, крикнул «Готовьте свои щиты».

Дилль увидел, как закачались верхушки деревьев, как сухостои падают под напором чьего-то мощного тела. Но того, кто рвался к ним через мёртвый лес, он ещё не видел. А когда увидел, подумал, что лучше бы такого не видать вообще никогда. Зверь, выскочивший на опушку, был огромным, как бизонобык. У него и тело было похожим — таким же мощным, мускулистым и покрытым коричневатой шерстью. Задние ноги заканчивались раздвоенными копытами, передние же ничуть не походили на ноги травоядного — это были настоящие лапы хищника с длинными когтями. А морда… она напоминала медвежью… если точнее, то морду саблезубого медведя, украшенную парой ветвистых рогов.

Позади послышался крик «Это фиенд! Рассредоточиться!». Дилль даже вздрогнул, поймав ненавидящий взгляд светящихся багровым глаз чудовища. Монстр издал трубный рёв, и понёсся на них, с каждым шагом набирая скорость. Дилль, честно говоря, усомнился, выдержит ли такую тушу щит Тео. Хотя, атаку василиска ведь сдержал.

Разведчики перекрывали Диллю и Тео сектор обстрела и стояли до последнего и, когда фиенд был всего лишь в пяти шагах от них, прыгнули в стороны. Вехильд ушёл вправо ловким кувырком, а Нирио задержался — его щиколотки оплела какая-то трава. Разъярённое лесное чудовище ударило вампира ветвистым рогом, и, мотнув головой, отбросило окровавленное тело далеко в сторону.

Разделываясь с Нирио, монстр остановился, и на него тут же запрыгнул один из чиалов. Большой кот с утробным рычанием впился в загривок фиенда, тот резко задрал голову назад и ударом острых рогов сбросил с себя раненого чиала, после чего, взвившись в прыжке, он всем весом обрушился на кота и трубно взревел. В этот момент второй чиал молниеносно метнулся к врагу и ударом когтистой лапы достал глаз фиенда. Бешеный рёв вновь оглушил Дилля, но теперь фиенд ревел от боли. Монстр махнул лапой, но кот успел отпрыгнуть.

Дилль выбрал момент, когда чиал окажется в стороне от фиенда, и выпустил в чудовище огненный шар. Одновременно с ним послал заклинание и Тео. Магический огонь оставил лишь подпалины на коричневой шерсти, а воздушный удар слегка взлохматил её и только.

— Проклятье, у него полная сопротивляемость магии! — заорал Тео.

Дилль уже и сам это понял. Огромный фиенд, вздымая пыль, кружился шагах в десяти от них с Тео, пытаясь достать юркого и по сравнению с ним, мелкого чиала. Подоспели остальные вампиры, мастер Нугейр первым бросился к чудовищу и, выбрав удобный момент, рубанул мечом по одной из его задних лап и отскочил обратно. На коричневой шерсти появилась окровавленная полоска, монстр не обратил на это никакого внимания, пытаясь достать теперь уже трёх чиалов. Вампиры атаковали фиенда с разных сторон, нанося жалящие уколы и резаные раны и отпрыгивая обратно. Через пару минут шкура лесного чудовища была покрыта кровью, сочащейся из десятка ран, но ни одна из них не причиняла фиенду неудобств. Он, как заведённый, крутился, прыгал, ревел, сотрясая воздух, и пытался поймать чиалов передними лапами или поддеть на острые рога.

Дилль уже сделал посох огненным, но в бой пока вступить не решался. Он не был так быстр и ловок, как вампиры, а потому справедливо опасался, что первая же его атака закончится встречей с когтями фиенда. А магия на этого монстра не действует. Впервые за время пребывания в Запретном пределе Дилль почувствовал себя бесполезным. Тео, в отличие от него, уже спрятал посох и теперь орудовал мечом, совершая такие же акробатические трюки, как и вся остальная команда.

Герон, уже испробовавший устрашить фиенда крестом и совершенно в этом не преуспевший, прыгнул вперёд и с хаканьем рубанул по задней лапе чудовища. Монах был силён, его топор — тяжёл, а удар — точен. Фиенд взревел так, что у Дилля заложило уши, и ударом копыта отшвырнул монаха в сторону. Герон упал и уже больше не поднимался, а фиенд захромал — видимо, монах повредил ему сухожилие.

Вампиры и чиалы ускорились и превратились в размытые тени. У Дилля появилась надежда, что теперь-то монстру точно настанет конец, когда вдруг тот остановился, шумно вздохнул и… Звенящая волна холода ударила во все стороны. Воздух загустел и обжигал льдом, попадая в лёгкие. Лицо Дилля онемело от мороза, глаза заслезились, а слёзы тут же замёрзли на щеках. Если бы не магический огонь, горящий в его крови, он, скорее всего, превратился бы в еле шевелившуюся заснеженную статую, как и все остальные.

Теперь, когда враги были обездвижены, фиенд уже не торопился. А, может, он израсходовал слишком много сил на магический удар? Как бы то ни было, монстр не спеша подошёл к слабо рычащему чиалу и одним движением когтистых лап оторвал ему голову. Когда фиенд шагнул к ближайшему вампиру, Дилль, уже вызвавший к жизни драконью ярость, заорал дурным голосом и атаковал врага. Удивлённый, что кто-то ещё может двигаться, фиенд повернулся к нападавшему и взмахнул лапой.

Дилль вложил все силы в удар. Огненный посох, без труда перерубающий лучшую оружейную сталь, против фиенда оказался так же бессилен, как и огненный шар. Посох ударил монстра по лапе и отскочил, как будто в руках у Дилля была простая палка. Ответный удар едва не стоил Диллю жизни — он успел отпрыгнуть, а здоровенные кривые когти просвистели в паре пальцев от его носа. Дилль снова нанёс удар — всё такой же бесполезный в плане разрушения, но крайне необходимый в другом. Он выманивал фиенда и тянул время, давая вампирам возможность прийти в себя после ледяной атаки.

Зверь, словно поняв мысли Дилля, вдруг резко развернулся и схватил зубами одного из мастеров. Встряхнув его, он отшвырнул мёртвое тело в сторону и атаковал следующего. Дилль, вне себя от злости, швырнул в него багровый огненный шар с зеленоватыми прожилками, от души надеясь, что сейчас биомагия превратит это чудовище в гору вонючей слизи. Но и биомагия оказалась бессильной против фиенда — он только громогласно зарычал и ударом когтистой лапы превратил ещё одного мастера в окровавленную мешанину из мяса и переломанных костей.

Сознание Дилля мутилось от драконьей ярости — такой ужасающе мощной и такой бесполезной против фиенда. И тут ему в голову пришла мысль — а ведь этот монстр обладает магией. Значит, всё же есть шанс удержать его. Дилль переместил разум в астрал и с удовлетворением убедился, что его догадка была правильной — рядом с ним кипел ослепительный шар разума фиенда. Аур Тео и Илонны Дилль не видел — они находились вне его астрального горизонта.

Поскольку в астрале времени не было, Дилль никуда не торопился. К сожалению, он не знал оков разума — гроссмейстер не удосужился обучить его этому заклятью. Но, вспомнив уроки мастера Оквальда, Дилль представил, как его сила охватывает ауру фиенда клещами. Он нанёс пробный удар. Ослепительное сияние не погасло, но стало мерцать. Дилль усилил нажим, призывая на помощь драконью ярость. Бесплотное пространство астрала стало затягиваться кровавой дымкой, аура фиенда поблёкла, но продолжала светиться. Дилль, чувствуя, как тают его силы, спешил — он должен если не уничтожить врага, то хотя бы замедлить его. А уж вампиры добьют фиенда мечами. Ещё немного, ему нужно ещё немного энергии… Но силы кончились, и Дилль погрузился во тьму.

Когда сознание вернулось к нему, первым ощущением была дикая головная боль. Его начало рвать, спазмы выворачивали Дилля наизнанку. Чьи-то руки поддерживали его, не то он упал бы. Когда спазмы прекратились, Дилль всё же рухнул на землю. С трудом открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним Илонну. Наверное, она что-то говорила — её губы шевелились, но Дилль не слышал ни звука. Окружающее поплыло перед глазами, и он вновь отключился.

Он пришёл в себя, на этот раз чувствуя, что почти жив. Голова ещё болела, тошнота окончательно не прошла, но резь в глазах пропала, а слух вернулся. Дилль со стоном приподнялся и увидел мастера Нугейра, во взгляде которого смешались злость, презрение и отвращение.

— Очнулся? Когда ты сможешь продолжать путь?

— Не знаю… сил нет. Вы одолели этого?.. — хрипло спросил Дилль — пересохшее горло отказывалось служить.

— Фиенд мёртв, — лицо мастера Нугейра заострилось, взгляд стал колючим и неприязненным. — Он разорвал в клочья трёх моих старых друзей, двух чиалов, ранил монаха и Теовульфа. Лучше бы тебе найти в себе силы — эти смерти не должны быть напрасными.

Дилль трясущимися от слабости руками вытащил пробку из фляжки и начал пить, проливая большую часть воды на себя. Нугейр процедил что-то на вампирском и ушёл. Тут же подошла Илонна, помогла Диллю напиться и заставила его лечь.

— Я попил воды, и мне уже лучше. Что с Тео? А Герон как? — он порывался встать, но Илонна уложила его обратно.

— Герон… он жив. Фиенд переломал ему рёбра. Идти он не сможет — ему нужен покой. А Тео попал под удар, у него сломаны левая рука и ключица. Боюсь, ваша боевая связка не скоро заработает, — Илонна взяла его за руку, посмотрела в глаза и тихо спросила: — Что с тобой было? Почему ты не смог вступить в бой?

— Почему я что? — Дилль удивился. — Но я дрался с фиендом, когда вы все замёрзли и стояли, как ледяные статуи. Мой огненный посох не действовал на него, и тогда я атаковал его в астрале. Эта тварь ведь обладала магией, и я смог добраться до него. Я хотел задержать его, чтобы дать вам время прийти в себя. Ты же помнишь, как тебя обездвижил гроссмейстер? Вот и я думал проделать что-то подобное. Но, оказывается, атаки в астрале забирают куда больше энергии, чем защита, вот я и отключился.

— Так это ты… — Илонна поцеловала его и порывисто вскочила на ноги. — Я сейчас.

Дилль проводил её недоумённым взглядом. Илонна подошла к мастерам клинка, стоящим около туши фиенда. Фиррис сумрачно посмотрел на дочь, когда она решительно заявила:

— Я знала, что мой муж не может оказаться трусом. Это он убил фиенда.

Все старшие вампиры перестали разглядывать мёртвого монстра и уставились на девушку.

— Похвально, что ты пытаешься защитить честь мужа, даже если он того не стоит, — процедил сквозь зубы мастер Нугейр. — Мы же видели, что от страха у него ноги отнялись.

— Мастер, ещё одно оскорбительное слово в его адрес, и я вызову вас на дуэль, — ледяным тоном сказала Илонна. — Когда фиенд обездвижил нас холодом, Дилль дрался с ним, не позволив убить всех. А потом он перешёл в астрал и там сразил фиенда, едва сам не умерев от истощения. Я бы попросила вас принести ему извинения за то, что заподозрили его в трусости.

Нугейр, прищурившись, посмотрел на дерзкую ученицу, затем подошёл к Диллю и спросил:

— Что такое астрал?

Дилль, в голове которого сложились кусочки головоломки, догадался, что вампиры посчитали его трусом. Они, околдованные ледяной магией, скорее всего, просто не видели, как он носился вокруг фиенда со своим огненным посохом. А уж битву в астрале и подавно видеть не могли. Он рассказал о том, что драконья магия помогла ему избежать участи ледяной статуи, о своей способности видеть в астрале ауры магов и магических существ и о том, как пытался задержать фиенда. К Нугейру подтянулись остальные мастера клинка, и по мере продолжения рассказа с их лиц исчезало презрительное выражение. Когда Дилль закончил, мастер Нугейр сказал:

— Да, теперь всё ясно. А мы-то не могли понять, почему вдруг сдохла эта тварь. Наши мечи оставили на ней лишь царапины, а самую серьёзную рану нанёс топор Герона.

— То есть, я её всё-таки прикончил? — удивился Дилль.

— Видимо, да, иначе мы все были бы мертвы, — Нугейр поджал губы, посмотрел на Дилля, достал из ножен меч и протянул его рукоятью вперёд: — Воин, ты спас мою жизнь, тебе ей и владеть.

Дилль с трудом поднялся на ноги, прикоснулся к рукояти протянутого оружия рукой и ответил:

— Мастер, я принимаю вашу жизнь и возвращаю её.

Нугейр отсалютовал Диллю и спрятал меч в ножны, а на его место тут же встал Фиррис. Только Дилль хотел сказать, что незачем устраивать долгое представление, и что он принимает оптом жизни мастеров и возвращает их, как наткнулся на предостерегающий взгляд Илонны. Пришлось повторить ритуал с каждым. Даже Тео с висящей, словно плеть, рукой сподобился соблюсти традицию. Когда всё закончилось, Дилль подумал, что вампиры — ужасные педанты во всём, что касается их традиций.

— Ученица, — Нугейр посмотрел на Илонну, стоявшую рядом с Диллем, — я прощаю тебе неразумные слова, поскольку сам был неправ. Но в следующий раз твой вызов будет принят.

— Простите, мастер, погорячилась, — сказала Илонна, но никакого смирения у неё в глазах Дилль не заметил.

Мастер Нугейр, судя по всему, тоже. Он покачал головой и сказал Диллю:

— Когда сможешь продолжить путь?

— Боюсь, не скоро. Я едва стою.

— Тогда отдыхай. И… — старший вампир помедлил. — Надо решить, как действовать дальше.

Дилль сразу понял, о чём он. Герон, который не может идти. И, возможно, Тео. Остальные, как Дилль уже убедился, были невредимы.

— А как вы обычно действуете в таких случаях? — спросил он.

— Обычно мы сразу возвращаемся, унося раненых на себе. Смертельно раненые получают удар милосердия, после чего мы обезглавливаем мертвецов. Но сейчас у нас задача другая — мы должны продолжать путь. Ты — посланник короля, тебя старейшины велели оберегать, значит, твоё слово и будет решающим.

Дилль даже задохнулся от возмущения. Как ловко старший отряда спихнул на него ответственность! То есть, он должен решить: бросить друзей ради спасения Ситгара или вернуться с полпути, обрекая королевство на верную гибель. Дилль мрачно посмотрел на бесстрастное лицо вампира и задал неожиданный вопрос:

— Почему вы ничего не рассказывали об этом монстре?

— Потому что не думал, что встретим эту пакость, — неохотно пояснил Нугейр. — Про фиенда мы узнали от единственного выжившего из патруля, встретившегося с ним. Возможно, те патрули, что пропадали в Запретном пределе в полном составе, тоже сталкивались с такими тварями. Но об этом мы не знаем.

— То есть, таких чудищ здесь не очень много?

— Немного. Нам просто не повезло нарваться на него.

— То есть, четыре мастера клинка смогут пройти обратный путь до сумеречных земель? — продолжал допытываться Дилль.

— Вполне. Что ты предлагаешь?

— Соорудим носилки. Двое понесут Герона, двое будут охранять их. Один из четверых мастеров путь будет хозяином чиала. Тео, думаю, пойдёт сам. А мы продолжим поиски драконов.

— Восемь клинков и молодой чиал? — задумчиво сказал Нугейр. — Что ж, попробуем пробиться дальше.

Он ушёл выбирать тех, кто вернётся, и до Дилля сразу же донеслись ругательства на вампирском. Он и без перевода понял, что мастера клинка не желают возвращаться и высказывают Нугейру всё, что они о нём думают. Больше всех горячился, конечно, Тео, настаивавший, что вполне способен продолжить путь и даже драться, но мастер Нугейр рявкнул железным голосом, и возмущённые крики смолкли.

Пока старшие вампиры сооружали носилки для монаха, так и не пришедшего в сознание, к Диллю и Илонне подошёл Тео.

— Не удастся мне повидать драконов, — криво усмехнулся он. — Илонна, ты там присматривай за этим балбесом.

Девушка поцеловала Тео в щёку, а Дилль осторожно пожал ему не раненую руку.

— Ты, главное, себя донеси до Григота, — сказал ему Дилль. — Обратно поедем в карете — я не я буду, если не уговорю ваших старейшин выделить тебе транспорт.

— Лучше фургон — там спать можно, — улыбнулся Тео.

Послышался окрик мастера Мортиана — старшего возвращавшегося отряда. Тео ещё раз пожелал им удачи и ушёл. Дилль смотрел им вслед до тех пор, пока воины не скрылись во тьме, затем повернулся к Илонне.

— Знаешь, я тут подумал…

— Надеюсь, не о том, о чём всегда? — лукаво улыбнулась она.

— Нет. Но мысль хорошая, — ответно улыбнулся Дилль. — Я хочу попробовать проделать с тобой кое-что.

— Ну, я же говорила!

— Помнишь, мы с тобой попадали в какое-то странное место?

— Я с тобой всё время попадаю в странные места, — хмыкнула Илонна. — Вот даже в Запретный предел пришла.

— Цыц, адепт! Я про то, как мы медитировали. После этого я был просто переполнен энергией. Астральная атака высосала мой резерв до дна. Думаю, если мы с тобой сейчас проделаем тот же фокус, то я буду готов к бою гораздо раньше. Ну, как?

— С удовольствием, мой господин, — Илонна схватила его за руки и посмотрела ему в глаза.

Дилль хотел сказать глядевшему на них Фиррису, что они так просидят часа два-три, но омут зелёных глаз Илонны уже затянул его. Мгновение, и Дилль оказался в том месте, где не было ничего и никого — только он и Илонна, ставшая его частью. Он с усмешкой подумал: несмотря ни на что, они сумели уединиться даже в присутствии старших вампиров и скрылись там, где их никто не найдёт. Дилль хотел бы уединиться по-настоящему, но чтобы такая возможность появилась, нужно закончить войну — это было одним из условий Илонны. А для этого нужно найти драконов. А для этого нужно собрать эрги. И Дилль занялся медитацией.

Когда он вернулся в реальный мир, Илонна открыла глаза и тихо прошептала:

— Я тоже хочу уединиться с тобой. Но я — воин. Спасибо, что ты поддерживаешь меня.

— Может, хватит любезничать? — послышался напряжённый голос отца Илонны. — Вы закончили свои странные действа?

— Да, — Дилль поднялся на ноги и с удовольствием ощутил в себе полный магический резерв. — Мы готовы к бою.

— Тогда можно начинать прямо сейчас, — мрачно сказал Фиррис, указывая мечом куда-то вперёд.

Там, где заканчивался мёртвый лес, простиралось поле засохшей травы. Всё поле было покрыто непонятной шевелящейся массой, Илонна пригляделась и выругалась, совершенно не по-девичьи. А вскоре ругнулся и Дилль, во время вспышки молнии разглядев, что шевелящаяся масса — это не что иное, как тысячи оживших мертвяков. Они ровным ковром покрывали поле от края до края.

— А чего стоим, кого ждём? — спросил Дилль. — Думаю, самое время отступить и поискать обходной путь.

— Дело в том, что с той стороны нас давно поджали, — пояснил Фиррис.

Дилль оглянулся — там, откуда они пришли, зомби было не меньше. Если не больше. Среди засохших стволов деревьев мёртвого леса тоже мелькали полусгнившие трупы: одни были высохшими до состояния скелетов, другие щеголяли в проржавевших латах и шлемах, третьи были вооружены мечами и копьями. А некоторые поднятые при жизни вообще не были людьми: огромные рогатые медведи, скелеты летающих ящеров с клочками кожи на костяных крыльях, многоногие и многорукие твари в панцирях. Дилль сразу сообразил, что эти нелюди были погибшими солдатами из воинства демонов.

— Кажется, нам придётся повторить Величайшую битву, — пробормотал он, призывая элементалей. — Вот только сумеем ли мы её выиграть?

Глава 29

* * *

— Н-да, не повезло! — сказал Хальвар, глядя на гномьи транспорты, разворачивавшиеся в боевой порядок.

— До ближайшего леса с десяток лиг, — поморщился Гаюр — один из вождей. — Побежим — их клятые огневики всё равно достанут.

— А останемся на месте — расстреляют, — хмыкнул Хальвар. — Лучше погибнуть в бою, чем быть мишенью или получить болт в спину.

Две сотни каршарцев стояли на вершине пологого холма, откуда им было отлично видно гномов. Тяжёлые фургоны разворачивались, коротышки торопливо распрягали лошадей и заводили их внутрь боевого круга. Пехотинцы носились со щитами и топорами, строясь для боя, а огневики занимали места для стрельбы.

— Атакуем как обычно? — спросил вождь Брондгиль — возрастной мужчина с лицом, изборождённым морщинами и шрамами. — Рассыпаемся, а кто прорвётся — лупит коротышек?

— А что ещё остаётся? — пожал плечами Гаюр. — Смотри, сколько их понаехало. Не меньше трёх тысяч. А то и все четыре.

Недаром Хальвара выбрали главным вождём в этом походе. Несмотря на относительную молодость, он был опытным воином и, главное, неплохим командиром. Он выслушал замечания вождей, задумчиво поскрёб русую бороду и сказал:

— Можете назвать меня гнилым тилисцем, но коротышки строятся для обороны.

Вожди смущённо переглянулись — почему-то эта простая истина не сразу дошла до них.

— Мы, конечно, знаменитые воины, — продолжал Хальвар, — но я не верю, что три тысячи гномов испугались двух сотен каршарцев, тем более, что сейчас у них такое огромное преимущество. Коротышки от доброй драки никогда не отказываются. Значит, они опасаются не нас. Но кого? Кроме нас тут никого нет.

Совет вождей так и не решил — атаковать гномские фургоны или всё же попытаться добежать до ближайшего леса, где болты огневиков будут уже не страшны. Рядовые каршарцы, ожидая, пока командиры примут решение, сидели на траве, потягивали кислое пиво и спорили, кто больше набьёт гномов. То, что их самих подстрелят ещё раньше, каршарцев не смущало.

— Пойду, узнаю, чего им от нас надо, — сказал Хальвар. — Если они меня пристрелят, вломите им, как следует.

Вожди не стали отговаривать Хальвара от рискованной затеи — каждый каршарец должен решить сам, как и когда ему умирать. Но отомстить за смерть вождя — это святое. Хальвар бросил на землю щит, усиленный бронзовыми полосками, поправил ножны на поясе, нахлобучил поглубже шлем и решительно зашагал в сторону гномского табора. Не доходя шагов ста до первых фургонов, он приставил ладони ко рту и зычно крикнул:

— Эй, коротконогие! Давайте сюда переговорщика.

Хальвар ждал недолго. Борт фургона, опущенный для отражения атак, поднялся, и из-под него колобком выкатился гном. Хальвар с интересом выслушал ругательства, которыми гном наградил кого-то из своих, когда борт отпустили раньше времени, и он крепко приложил коротышку по ноге. Когда гном приблизился, каршарец разглядел суровое выражение на его физиономии. Крохотные глазки жителя Подгорья мрачно глядели то на рослого каршарца, то на остальных северян, по-прежнему сидевших на холме в ожидании начала битвы.

— Слышь, короткий, — вежливо начал разговор Хальвар, — чё вам от нас надо?

— Ты только за этим пришёл, дылда? Если хочешь, я отвечу. Мы пришли отдать долг чести.

— Ну-у, долг чести, это, конечно, дело хорошее, — протянул Хальвар. — А мы-то вас чем обидели, убогие?

— Ты, дубина северянская! — рассвирепел гном. — Я тебе покажу убогого — коленями назад отсюда помчишься, плесень почешуйная! Когда мы и вас, и ваших хозяев тилисцев поджарим, посмотрим, как ты запоёшь, ядоног плешивый.

Гном ругался, а Хальвар старательно запоминал незнакомые выражения.

— Здорово ты ругаешься, — искренне похвалил он гнома. — Хотите драки — будет вам драка, чего орать-то? Вот только вонючих тилисцев ты среди нас не найдёшь.

Гном нахмурил кустистые брови.

— Что ты врёшь? Я с вами дрался при Арьене — вы же тилисские наёмники, других каршарцев в этих землях нет.

— А-а, при Арьене, — Хальвар кивнул. — Да, славный был махач. Не, коротышка, мы уже сами по себе. Король Энмунд, чтоб ему кол проглотить, расторг наш договор.

— Он спятил? — изумился гном. — Разорвать договор с каршарцами во время войны?

— Да, заподозрил нас в измене, отказался платить. Посадил меня и вождей под арест. Пришлось вломить страже и бежать. Так что, короткий, нам с Тилисом не по пути.

— То есть, вы не передовой отряд тилисской армии? — переспросил гном.

— Плохо слышишь? — осведомился Хальвар. — Уши прочистить?

— Я тебе сейчас мозги прочищу, — огрызнулся гном. — Хотя, откуда мозги у каршарца.

— Так я не понял, мы драться будем или нет? Если нет, то освободите дорогу.

— Ну ты наглец, — покачал головой гном. — Ладно, идите куда шли, не будем вас трогать.

Гном пошёл к своим, но Хальвар его окликнул:

— Эй, а вы-то чего с Тилисом не поделили? Сидели бы спокойно в пещерах.

Гном остановился, посмотрел снизу вверх на каршарца и буркнул:

— Наш бывший король отозвал нас в самый разгар войны. Мы стали дезертирами. Теперь я веду войска к Тирогису, чтобы вернуть долг. Никто больше не сможет сказать, что гномы нарушили договор.

— Бывший король? — нахмурился Хальвар. — А кто нынешний?

— Я, — ответил гном.

— Да ладно, — не поверил каршарец. — Что-то физиономия у тебя совсем не королевская.

— А я и не претендую, — против ожиданий Хальвара, гном совсем не обиделся. — Я всю жизнь был солдатом, им и остался. Теперь вот приходится быть королём, пока не убьют.

— А-а, то-то ты так психанул, что вас… Слушай, короткий, а ведь у нас тоже должок к королю Тилиса.

Услышав предложение о сотрудничестве, гном посмотрел на северного варвара с интересом. Каршарцы — бойцы отменные. Гномы не раз на себе это испытывали.

— Меня Ильмрисом зовут, — буркнул гном.

— Да-а, имя у тебя тоже не королевское. А я — Хальвар по прозвищу Сокрушитель гномских черепов. Шучу, не ерепенься. Просто Сокрушитель.

— За такие шутки можно в ногах укоротиться, — Ильмрис многозначительно погладил рукоять топора.

— Можно, — согласился каршарец. — При Арьене против вас даже мы завязли.

— Да. Но и мы от вас получили. Я даже склонен думать, что вы почти сто́ите тех денег, что вам обещал Энмунд.

— Мы-то сто́им, потому что один каршарец в бою может уложить столько, сколько и десяток коротышек не сумеют.

— Это если в атаке. А в защите мы получше будем. Да и нас куда больше…

Каршарцы и гномы с двух сторон ещё довольно долго ждали, пока вожаки договорятся — что драки не будет, все уже поняли. Хальвар и Ильмрис то хвалили друг друга, то начинали перечислять достоинства своих солдат. А пустое на первый взгляд бахвальство сводилось к очень простой вещи: стороны уже подготавливали почву для договора, в котором будет чётко и недвусмысленно сказано, на какую часть добычи могут претендовать каршарцы, а на какую — гномы. Долг чести — это хорошо, но военную добычу никто не отменял. Каршарцы тоже хотели совместить приятное с полезным: отомстить вероломному Энмунду, а, заодно, и вернуть свои кровно заработанные золотые. И даже с лихвой.

В конце концов вождь северян и король гномов хлопнули по рукам. Два часа спустя гномский караван продолжил движение, но теперь среди коротышек возвышались рослые каршарцы. Северяне и подземельцы переругивались и напропалую хвастались своими военными подвигами. В общем, Каршар и Подгорье нашли друг друга.

* * *

— Здесь всё время так? — хладнокровно спросил Дилль у Фирриса.

— Впервые вижу столько нежити, — вампир отрицательно покачал головой. — Никто из наших не понимает, почему они здесь собрались. Всё случилось настолько быстро, словно они из-под земли выкопались. Мы попросту не успели сбежать.

Дилль смотрел на ковыляющих мертвецов, не испытывая к ним ничего, кроме отвращения. Даже страха не было, хотя он понимал, что такая толпа зомби задавит их просто массой, не говоря уже о применении оружия. Кстати…

— Илонна, давай-ка я сниму с тебя блок, — предложил он девушке. — Только постарайся не очень сердиться, не то расплавишь свой меч.

Мастер Фиррис не понял, о чём они, но Илонна радостно улыбнулась. К тому времени, когда блок был снят, к ним подошли остальные мастера, и Нугейр сказал:

— Всё — нас полностью окружили. Будем пробиваться обратно. Быть может, удастся прорубить дорогу через мертвяков. А потом поищем другой путь.

— Тогда я пойду первым, — сказал Дилль. — А вы прикрывайте фланги и тыл. И постарайтесь не попасть под огонь.

Вампиры встали по четверо, в середине оказалась Илонна с чиалом. Дилль призвал полупримусов, достал посох и зашагал навстречу толпам мертвецов. Пробный шар он запустил, когда до первых зомби оставалось меньше тридцати шагов. Двух мертвецов разорвало на куски, несколько вспыхнули и продолжали идти, теряя по пути куски гнилой плоти и рваной одежды.

Дилль пустил сразу три огненных сгустка, расширяя предполагаемый коридор. А потом начал швырять огонь перед собой, разрезая строй зомби на две части. К отвратительной вони гнилой плоти добавилась вонь горелых костей. Дилль остановился — коридор-то он пробил, но идти по нему нельзя — там бушевал огненный ад. Ряды мертвецов качнулись в едином порыве, и бросились в атаку.

Дилль удивился, насколько они, оказывается, быстрые. Только что трупаки еле шевелили конечностями, спотыкаясь на каждом шагу и периодически падая, как вдруг всё изменилось. Мертвецы словно получили приказ и новые силы — один за другим они ускорялись и с невнятным мычанием бросались на живых.

Мечи вампиров заработали, рассекая гнилую плоть и хрупкие кости. Шехан с рычанием бил мертвецов по ногам, а потом добивал уже лежащих — кусать зомби кот явно брезговал. Илонна орудовала мечом, пока безо всяких признаков огня. А Дилль был вынужден смотреть, как дерутся его товарищи — перед собой он всех мертвяков спалил, а выпустить огонь по бокам не решался, опасаясь попасть в своих. Наконец он подумал, что с передними рядами вампиры разберутся сами, и начал планомерное уничтожение прибывающих подкреплений.

Теперь огонь запылал с трёх сторон от крохотного отряда. Сквозь пламя пробивались мертвецы, вампиры их встречали ударами мечей, и вскоре вокруг них возник настоящий бастион из порубанных тел, рук, ног и голов. Это затрудняло воинам обзор, зато ничуть не мешало зомби, которые переваливались через возникший барьер и бросались на живых сверху.

— Надо отходить, иначе они нас тут завалят! — крикнул мастер Нугейр.

Сказать это было легче, чем сделать. С трёх сторон лезли мертвецы, а с четвёртой по-прежнему горела сама земля — ступить туда означало изжариться заживо.

— Все ко мне и держитесь крепче друг за друга! — заорал Дилль, готовя вакуумный взрыв. — И чиала держите!

Несмотря на то, что команду дал кандидат в кандидаты в ученики, мастера клинка тут же её выполнили. Они встали вплотную к Диллю, выставив наружу острия мечей и отбиваясь от нападавших мертвецов. А он сформировал огненное облако в тридцати шагах от себя и только тогда воплотил огонь. Короткая яркая вспышка осветила тьму, и громовой удар сотряс воздух.

— И что? — прокричал Фиррис, отрубая башку тянувшего к нему сгнившие руки мертвецу.

Отвечать было некогда, Дилль формировал новый взрыв — теперь правее. Раздался второй громовой удар, затем третий. Ряды нападавших стали реже. С четвёртым взрывом Дилль немного не рассчитал и сделал ближе, чем следовало. Обратная ударная волна растащила часть порубанных трупов, а трёх мастеров и Илонну повалила наземь. Они, словно выдернутые невидимой рукой, пролетели около десятка шагов и оказались на том месте, где только что был барьер из мертвецов. Зомби тут же начали атаковать столь внезапно приблизившуюся добычу.

Шехан взвился в громадном прыжке, сбивая с ног зомби, уже занёсшего меч над не успевшей подняться Илонной. Длинное копьё с ржавым наконечником прилетело откуда-то из-за голов атаковавших и пронзило живот мастера Неу. Вампира пришпилило к земле, встать на ноги он так и не успел — десятки костлявых и гнилых рук дотянулись до него и порвали заживо.

Дилль, увидев, что Илонна в опасности, взбеленился. Заорав, он ринулся в толпу мертвецов, разрубая их огненным посохом. Его атака дала возможность подняться на ноги Илонне и двум мастерам. А потом атака захлебнулась, когда посох застрял в щели доспехов какого-то мёртвого паука. Дилль, уже привыкший, что его сверхоружие легко рубит металл и плоть, сильно удивился, когда доспехи здоровенного паука остались невредимы, хотя само мёртвое страшилище лишилось доброй половины лап. Эта секундное замешательство едва не стоило ему жизни — не подоспей на помощь чиал, оставшиеся целыми паучьи лапы достали бы Дилля.

Драконья ярость вспыхнула сама по себе, и Дилль не стал её сдерживать. Пришло время нечеловеческой магии. Триста лет назад драконы сжигали врагов в Величайшей битве, и Дилль тоже превратился в огнедышащее существо. Он не стал ещё драконом, но уже не был и человеком.

Раскалённое добела драконье пламя испарило дохлого паука вместе с его непробиваемыми доспехами. Шехан, только что спасший Диллю жизнь, с визгом отскочил назад от жаркого потока воздуха. Струя огня выжгла среди мертвецов длинный коридор, а потом Дилль перешёл в атаку. Хватит стоять на месте, дракон должен убить врага! Водя посохом перед собой, он сжигал в пепел десятки и сотни зомби, при этом стараясь не воспламенить землю. Илонна должна выйти из ловушки, а по огню она ходить не умеет.

С каждым следующим заклинанием Дилль чувствовал, как увеличиваются его силы, как драконий огонь становится всё горячее — хотя, казалось бы, куда уж дальше. Он испытывал дикую радость, уничтожая сотни врагов, жалея лишь об одном: что все они — мертвецы. А ему хотелось пролить чью-то кровь, впитать в себя угасающую жизнь врага и с новыми силами продолжать сражение. В этом смысл существования дракона!

А ведь рядом с ним есть те, в ком течёт горячая кровь. Так зачем тратить силы на тухлых мертвяков? Дилль повернулся к вампирам и, оскалившись, поднял посох. Мастера клинка с ужасом смотрели на мага, понимая, что ничего противопоставить ему не могут. Он сжёг бы их всех, если бы его взгляд не натолкнулся на испуганные глаза Илонны. В мозгу Дилля вдруг зазвучал её голос, и он пожалел, что не понимает слов. На каком языке она говорит? И что, вообще, происходит? Почему он вдруг перестал разбирать человеческую речь?

— Я — человек, а не дракон, — сухие губы с трудом выговорили раскалённые слова. — Я — человек. А… не… драко…

Драконья магия, словно обидевшись, ушла. Бешеная ярость исчезла, оставив в душе звенящую пустоту. Гнев, поддерживавший Дилля, пропал, и он бессильно опустился на обгорелые останки мертвецов, из-под которых не было видно земли. Илонна оттолкнула мастеров и бросилась к нему, что-то говоря и пытаясь поднять.

— Прости, любимая, больше я не смогу тебя защищать, — Дилль с трудом встал на ноги.

Илонна и мастер Тано оттащили его, а остальные встали спинами друг к другу. Мертвецы, избежавшие огня Дилля, начали вновь собираться. Он уничтожил сотни их, но ещё оставались тысячи.

— Ну, вот и настал момент последней схватки, — сказал Нугейр. — Перебьём этих тварей, сколько сможем.

Где-то в высоте раздался гулкий рёв, затем над их головами послышался свист воздуха, рассекаемого могучими крыльями, и длинная струя огня выжгла в рядах зомби большую проплешину. Громадное тело промелькнуло, скрылось в темноте, но уже через пару мгновений новая порция ослепительного пламени зажгла мертвецов.

— Хранитель! — выдохнул Фиррис. — Он пришёл нам на помощь.

Вампиры воодушевились и с утроенной энергией принялись отбиваться от мертвецов. А Дилль смотрел, как дракон зачистил территорию вокруг, после чего приземлился и, перестав выдыхать огонь, просто начал давить зомби лапами и расшвыривать хвостом. За ним оставалась дорожка из расплющенных и разорванных тел. Войско поднятых перестало лезть в бой — будь они живыми, Дилль подумал бы, что зомби испугались дракона. Дракон успел сделать над отрядом круг, когда поднятые, словно по команде развернулись и бросились наутёк.

Вампиры опустили мечи, не веря своему спасению. Илонна вцепилась в Дилля, а глаза её стали совсем огромными, когда громадный ящер подошёл к ним. Дилль подумал было, что это Тринн, но тут же понял, что ошибся. Этот дракон тоже был великим, но ему недоставало той грации, какую Дилль видел у Тринн.

Дракон приблизил к ним огромную голову, шумно вдохнул воздух и что-то громко прошипел. Вампиры переглянулись, и Нугейр что-то ответил. Дилль ничего не понял — они говорили на вампирском. Дракон изогнул шею, глянул на них сверху и взревел.

— Что происходит? — заорал полуоглохший Дилль.

— Он спрашивает, где дракон? — крикнула в ответ Илонна. — Мастера сказали, что не видели никакого дракона, кроме него.

Дилль покачал головой. А ведь это он — тот, кого ищет великий. Наверняка крылатый ящер заметил драконье пламя и решил, что в ловушку попал кто-то из его сородичей. И если ему сейчас не предоставить пропажу, то дракон закончит то, что не успели сделать толпы мертвяков. Дилль вышел вперёд и крикнул:

— Здравствуй, старший брат! Благодарю тебя за спасение наших жизней.

Драконья голова приблизилась. Дилль уставился в огромный жёлтый глаз, борясь с желанием зарыться поглубже в землю. Со времён Неонина он уже забыл, каково это — стоять так близко от великого дракона, могущего в одно мгновение убить десятком разных способов.

— Уф-ф, — дракон опять шумно втянул воздух и заговорил на ситгарском: — Старший брат?

— Прости, если я сказал что-то не то. Великая и благородная Тринн назвала меня младшим братом дракона, вот почему я обратился к тебе таким образом.

— Тринн? — рыкнул дракон. — Младший брат? Так ты тот заморыш, что спас её от отравы?

Дилль возмущённо шмыгнул носом. Заморыш! Хотя, для драконов даже каршарцы — заморыши.

— Это был я, — поклонился он. — Прости, великий, я не знаю твоего имени.

— Аид, — прорычал дракон. — А ты — Дилль.

— Я польщён, что великий дракон запомнил моё имя, — Диллю действительно было приятно — всё-таки, немногие могут похвастаться тем, что их имена знают великие.

— Ещё бы не запомнить! — фыркнул, подняв тучу пыли, Аид. — Тринн своим рассказом мне все уши прожгла. Я был вынужден выслушать его раз пятьдесят. Или сто.

Дракон уселся по-собачьи и обвил своим длинным хвостом ноги. Дилль посмотрел на стоящих столбами вампиров, на Илонну, схватившую за шерсть рычащего Шехана, и прошёл вперёд.

— Великий Аид, позволь ещё раз высказать тебе нашу благодарность за спасение жизней.

— Позволяю. Высказывай.

Дилль на мгновенье растерялся, а затем до него дошло, что дракон шутит. С ума сойти! Хотя, почему бы и нет? Тринн, помнится, тоже шутила.

— Мы пришли в Запретный предел, чтобы повидать Тринн. Но, я думаю, что поговорить можно с любым из племени драконов. Потому что это касается всех.

— Нет, — рыкнул Аид. — Если ты пришёл просить поддержки, то напрасно. Нас дела людей уже давно не касаются. Единственное, что я могу для тебя сделать — отпустить восвояси, если вы все вернётесь, а не потащитесь вглубь Запретного предела.

— Я пришёл поговорить с драконами о яйце королевы Ингрис. Но раз ты не хочешь об этом говорить… — Дилль развёл руками. — Пожалуй, мы пойдём обратно.

Дракон задрал голову и издал такой рёв, что в ушах у Дилля зазвенело. Аид, с невообразимой для такого огромного тела быстротой, метнулся к нему и, приблизив морду к самому лицу человека, прорычал:

— Что ты об этом знаешь, заморыш?

Дилля обдало жарким драконьим дыханием, но он не отступил ни на шаг. Страх перед громадным ящером прошёл, и Дилль нахально заявил:

— Слушай, Аид, не считаешь меня младшим братом, так хотя бы обращайся ко мне по имени. Я же не зову тебя крылатым жабоящером.

За спиной Дилля послышался отчётливый шёпот «он спятил что ли?». Дракон отстранился, несколько секунд разглядывал человека, а потом начал издавать громкие кудахтающие звуки. Дракон смеялся.

— Правду мне говорила Тринн, что ты — самый нахальный из всех людей, — крылатый ящер перестал смеяться и вновь приблизил к нему морду. — А, может, сожрать тебя? По-братски, так сказать.

— То есть, ты не желаешь услышать о яйце королевы драконов?

— Давай, рассказывай, а сожру я тебя потом.

— Между прочим, Тринн обещала мне неприкосновенность, — Дилль был уверен, что дракон не собирается его сжирать, но подстраховаться не мешало.

— Тринн обещала — вот пусть и не трогает, — хмыкнул Аид. — Ну, хватит. Выкладывай.

Всё, шутки кончились. Дилль приступил к разговору, который он десятки раз прокручивал в голове. И от которого зависела судьба Ситгара. И ради которого отдали жизни мастера клинка.

— Я нашёл дневник Адогорда, прочитал его и узнал о яйце. Я знаю, где оно находится, и готов сделать то, что в своё время не сумел сделать Адогорд. Вернуть вам яйцо Ингрис.

Великий дракон молчал. Молчали вампиры. Даже чиал перестал утробно рычать. Дилль ждал, что скажет Аид.

— Значит, ты готов предать интересы своих сородичей? — растягивая слова, медленно произнёс дракон. — Неужели это дар Тринн так на тебя повлиял?

— Я никого не предаю. Но согласен с покойным Адогордом, что такие благородные создания, как драконы, не должны ни у кого находиться в услужении. Мастера клинка, — Дилль повёл рукой в сторону вампиров, — рассказывали, что несколько раз ты спасал вампирские патрули от верной смерти. Ты, великий, действовал по собственной воле, а не по принуждению. Такими и должны быть отношения между разумными существами.

— Где яйцо?

— Оно тщательно спрятано и укрыто полем спокойствия. Не рождённый детёныш в полной безопасности.

— Я знаю, что детёныш в безопасности — это ещё Адогорд утверждал, — прорычал дракон. — Я спрашиваю, где оно находится?

— Прежде, чем сказать это, я бы хотел заручиться твоим словом, что, добывая яйцо, ты не подвергнешь не причастных ко всему этому жителей Ситгара смертельной опасности.

— Ф-р-р! — дракон даже головой помотал. — Говори проще. За последние столетия я мало практиковался в ситгарском.

— Попросту говоря, я хочу, чтобы ты дал слово не нестись, сломя голову, в место хранения яйца и не жечь оказавшихся рядом ситгарцев, не рвать их когтями и не давить, как вот этих мертвяков. Разумеется, твоя клятва должна соблюдаться всеми драконами.

— А если я не дам такой клятвы? — полюбопытствовал Аид.

— Тогда я буду огорчён, что ошибся в тебе, и направлюсь на поиски Тринн. Уж в её-то мудрости я уверен.

— Ну, ты нахал, — на чешуйчатой морде дракона отчётливо проявилось удивление. — А как ты отнесёшься к тому, что я устрою огненный рейд в Ситгар, а по пути сожгу вампирский Григот? Я буду жечь всё на своём пути до тех пор, пока ты не пожелаешь сказать, где яйцо Ингрис. И начну вот с этих бледных клыкастиков.

— Ты не сделаешь этого, Аид.

— Ты уверен? Думаешь, я пожалею людишек? Возможно, ты слышал, что ваша могучая Империя распалась после того, как мы сожгли столицу вместе с императором. Так что может остановить меня сейчас?

— Я, — спокойно заявил Дилль. — В этом случае я не стану снимать поле спокойствия с яйца, и оно останется в коконе времени навсегда. Даже если ты и сумеешь раздобыть его, в чём я сомневаюсь, то не сможешь освободить нерождённого дракона. А если ты попытаешься пытками заставить меня снять поле, я убью себя. Выбирай, великий хранитель: твоё слово или жизнь нерождённого дракона королевы Ингрис.

Дракон так долго молчал, что Дилль начал сомневаться — а правильно ли он повёл разговор? Может, надо было действовать в стиле Адогорда и просто заставить принести новую клятву верности?

— Допустим, я дам такое слово, — сказал наконец Аид. — Что будет дальше?

— Тогда я раскрою, где находится тайник, и расскажу, что понадобится для извлечения из него яйца. Потом можно будет отправляться туда.

Дракон, склонив голову, долго разглядывал Дилля, потом фыркнул:

— Ты — глупец. Я не могу принести клятву за всех драконов. Нас, великих, осталось мало, а остальные… Они просто неразумные дети и могут в любой момент нарушить мою клятву.

— Это печально, — хладнокровно сказал Дилль. — Я-то думал, что старших и мудрых слушают все. Что ж, значит, пусть всё остаётся так, как и было. Позволь нам откланяться, великий Аид, мы должны продолжать путь. Я найду Тринн и договорюсь с ней.

Глава 30

Огромная драконья морда вновь приблизилась к Диллю.

— Скажи, почему ты решил вернуть нам яйцо и что требуешь взамен?

Дилль уставился в жёлтый драконий глаз, мучительно размышляя, сказать правду или всё же придерживаться продуманной версии. Тяжко вздохнув и выругав себя за глупость, которую он собирается сделать, он проговорил:

— Я знаю, что яйцо очень дорого для драконов, хотя не знаю, почему. Вы даже заключили договор с Адогордом. Он… он не желал вам зла, просто хотел, чтобы его народ стал сильнее при поддержке драконов. А получилось, что он сделал из вас рабов людей. Гросс… мне говорили, что я должен заставить вас возобновить прошлый договор, но я не стану этого делать. Вы слишком благородные и великодушные создания, чтобы быть в услужении у кого-либо. Я готов вернуть вам яйцо, не требуя ничего взамен. Но просто прошу о помощи. Ситгар почти погиб — ему объявили войну сразу несколько государств. Когда падёт Тирогис, моя страна перестанет существовать. С падением Ситгара Григоту тоже настанет конец. Своим вмешательством драконы могли бы спасти Ситгар и Григот. Но даже если ты, Аид, откажешься, я всё равно помогу драконам вернуть яйцо. Просто пообещай не причинять зла ни охраняющим яйцо, ни людям, которые защищают свой город от врагов и скоро умрут.

Дракон повернул морду, и огромный жёлтый глаз приблизился к Диллю настолько, что он мог бы потрогать его рукой. Дилль вполне отчётливо разглядел третье веко, которое закрывало глаз ящера в полёте или в бою. Чёрный зрачок пульсировал, и оттого взгляд дракона, казалось, проникает в самую глубь души человека.

— Значит, яйцо находится в Тирогисе?

— Да.

— Понятно, — Аид выпрямился и расправил чёрные крылья. — Жди меня, я скоро вернусь.

— А, может, мы откочуем отсюда? — Дилль показал рукой на груды трупов и костей. — Здесь очень уж воняет. Да и новые мертвяки могут собраться.

— Кочуйте, если ваш нюх так тонок, — фыркнул дракон. — А новых мертвяков можешь не опасаться — раз Единый увёл оставшихся, значит, больше не пришлёт. Уж не знаю, чем вы ему так не приглянулись, если он собрал сюда все кости из округи на много лиг. Возможно, он счёл твою магию слишком опасной.

— Как? — Диллю показалось, что он ослышался. — Единый?

— Ну да. А кто, по-твоему, поднимает эту нежить по всему Запретному пределу? Тот самый сверхголем, которого вы прозвали Единым. Так он защищает Запретный предел от незваных гостей. А тех, кто прорывается сквозь зомби и хищных зверюг, встречаем мы — драконы. Поскольку я здесь и не уничтожил вас, будь уверен, Единый уже не направит против вас мертвяков. Если, конечно, вы не отправитесь вглубь.

— Нет, нет, мы пойдём обратно. Ты сумеешь нас отыскать, великий?

Дракон в ответ лишь презрительно фыркнул, взмахнул крыльями и, подняв тучу пепла и пыли, скрылся в темноте. Дилль повернулся к вампирам и ошарашенно спросил:

— А вы знали, что мертвяков поднимает Единый? — ответом ему послужило одновременное покачивание головами. — Тогда, уходим отсюда. Даже если новые зомби и не появятся, всё равно тут ужасно воняет.

Что бы ни говорил дракон о безопасности, мастер Нугейр отправил вперёд разведчиков. Дилль шёл рядом с Илонной, то и дело бросавшей на него странные взгляды.

— Что не так?

— Не знаю, — она нахмурилась. — Сначала я боялась, что великий сожрёт тебя. И нас всех. А теперь я волнуюсь о другом.

— О чём же?

— Что ты скажешь королю и Адельядо, если драконы откажутся помочь Ситгару и просто заберут яйцо?

— Мне кажется, что ты выбрал самый странный способ спасения государства, — сказал шедший рядом Фиррис. — Ты подумал, что обрекаешь на гибель не только Ситгар, но и наш клан? Твой уже клан, между прочим.

При этих словах мастера клинка начали оглядываться — их тоже интересовало, что скажет Дилль. Фиррис пристально смотрел на него, ожидая ответа. Дилль остановился и, нахмурившись, попытался объяснить:

— Я не знаю, почему так поступил. Просто мне показалось неправильным и недостойным выкручивать руки… то есть, крылья драконам. У меня было такое чувство, что попробуй я заставить Аида принести клятву верности, он бы сделал всё наоборот. Скорее всего, я совершил ошибку, открывшись ему, но теперь от своего слова не отступлюсь. Я верну им яйцо королевы… а потом… король меня казнит. Или гроссмейстер в жабоящера превратит.

— Даже если король и гроссмейстер тебя не тронут, остаются враги, осадившие город, — Фиррис, поджав губы, покачал головой и посмотрел на Илонну. — Дочь моя, тебе в мужья достался весьма благородный и храбрый болван. Как ты относишься к тому, что станешь вдовой, не успев почувствовать себя женой?

— Я буду с ним рядом, отец, — Илонна схватила Дилля под руку, — поэтому вдовой стать просто не успею.

Мастер Нугейр, внимательно слушавший разговор, усмехнулся:

— Фиррис, ты бы провёл с ними разговор, что добровольно заканчивать жизнь раньше срока — это неприлично, — и, посмотрев на Дилля и Илонну, добавил: — Если после этой авантюры вы останетесь живы, в Григоте вам всегда будут рады.

Выбравшись на относительно ровное пространство, откуда просматривались подходы, вампиры остановились. Дилль сел на пыльную землю, рядом пристроилась Илонна. Не прошло и двух секунд, как между ними втиснулся Шехан.

— Это моя самка, — буркнул Дилль, выталкивая настырного кота.

Тот тихо рыкнул и устроился с другой стороны от Илонны.

— Думаешь, дракон согласится взять меня?

— Без тебя ничего не получится, — уверил её Дилль. — Возьмёт.

— Почему без меня не получится? — тут же оживилась девушка, а её кошачьи глаза возбуждённо заблестели.

— Когда Аид вернётся, всё узнаешь.

— Фу, какой ты скрытный и противный, — она пихнула Дилля в бок. — Наверное, это страшно — летать на драконе.

— Страшно, — кивнул Дилль, вспомнив свой полёт на спине Тринн. — Особенно когда дракон в этот момент уничтожает твоих товарищей. Хотелось бы надеяться, что на этот раз обойдёмся только полётом.

Рядом с ними сели Фиррис и Нугейр. Мастера несколько нерешительно попросили рассказать им о таинственном яйце. Дилль подумал, что ничего страшного не случится, если вампиры узнают больше, чем уже услышали, и посвятил их в историю Адогорда и муаров. Когда рассказ закончился, мастер Фиррис задумчиво посмотрел на дочь.

— И ты тоже, получается, хозяин этих ужасных подземных убийц?

— Вовсе они не ужасные, — запротестовала Илонна. — Такие милые кругляши разных размеров. И замечательные врачеватели. Смотри, у меня ни одного шрама не осталось — муары вывели всё за пару сеансов.

— С ума сойти, — усмехнулся Нугйер. — Юная ученица — повелительница монстров.

— Это благодаря магии, что Дилль мне передал. Так что я не только повелительница монстров, но и крутой маг, — Илонна задорно улыбнулась. — Раньше в клане не было ни одного мага, зато теперь сразу три. Дилль, а я тоже буду в вашей с Тео связке? Я ведь уже умею делать огненные шары.

— Нет уж, пока на натренируешься — никаких связок, — категорично заявил Дилль. — Ты же взорвёшь огонь внутри защиты.

— Ах, ты… — Илонна от возмущения даже задохнулась.

Мастера улыбнулись её горячности, а Дилль погрозил ей пальцем.

— Нет, нет и нет. Если всё будет хорошо, гроссмейстер определит тебе мастера. Возможно, даже мастера Иггера. Вот когда старик погоняет тебя и выяснит все твои умения и недостатки, тогда и будем говорить о боевой связке.

— Между прочим, — Фиррис с прищуром посмотрел на Дилля, — у неё уже есть мастер-наставник — Волдиви. Она ему принесла присягу и обязана выполнить любой его приказ. Любой, ты понимаешь?

— Вы спрашиваете, что будет, если мастер Волдиви запретит ей принимать наставника-мага? — догадался Дилль. — Ну, во-первых, она уже приняла магическую присягу и теперь является магом, хочет этого Волдиви, или нет. А во-вторых, я не думаю, что мастер Волдиви окажется настолько недальновидным, что запретит своей ученице развивать способности, которые умножат её мощь в бою.

— А если случится наоборот?

— Не случится. У нас есть мастер Оквальд — наставник по физическому развитию. Мучить адептов различными упражнениями, бегом, фехтованием на мечах и посохах — это его любимое времяпрепровождение.

— Оквальд фехтует на уровне мастера клинка, — сказала отцу Илонна. — Я сдуру вызвала его на дуэль. К счастью, тренировочную.

— Отрадно, что и среди магов есть благородные воины, — хмыкнул Фиррис.

— А Дилль? — тут же возмутилась Илонна.

— Только по духу, но не по мастерству, — поморщился Фиррис. — Махание огненной палкой, рубящей железо, как солому, я фехтованием не считаю. Но я возьмусь за его воспитание.

— Тогда быстро в Григоте меня не ждите, — проворчал Дилль.

Все замолчали — каждый подумал о том, что, возможно, он вообще не вернётся в Григот. Никогда. В ожидании прилёта Аида они достали из мешков жёсткие лепёшки. Дилль, как ни странно, думал не о том, что решит дракон и за каким демоном он улетел — его сейчас занимал совершенно никчёмный вопрос: этот перекус является завтраком или обедом? Время определить в темноте, царившей в Запретном пределе, было невозможно — солнца не видно, а никаких умных магических часов под рукой не имелось.

— На, — Дилль отдал одну лепёшку Шехану, переводившему с него на Илонну голодные глаза.

Кот схватил зубами плитку из прессованного зерна и мяса и с урчанием принялся её грызть. Вдруг он поднял голову и зарычал, глядя куда-то вверх. Дилль посмотрел в тёмное небо, ничего не увидел, зато услышал равномерное хлопанье крыльев. Вскоре над головой пронёсся огромный тёмный силуэт, за ним второй. Драконы сделали круг и приземлились, взметнув в воздух пыль. Дилль прочистил глаза, откашлялся и направился к ящерам. Одним был Аид, а вторым…

— Тринн! — завопил он. — Здравствуй, прекрасная драконица!

— Ты всё такой же льстец, младший брат! — прогрохотала Тринн и склонила голову к земле. — Не думала, что увижу тебя вновь.

— Это почему ещё? — удивился Дилль. — Ты же звала меня в гости, вот я и пришёл.

— Сказать честно, это была просто форма речи, — фыркнула драконица. — Я никак не предполагала, что ты окажешься настолько сумасшедшим и сунешься в Запретный предел.

— Ничего не знаю, — Дилль упёр руки в бока. — Приглашала — принимай гостей.

— Вот же мелкий нахалёныш! — закудахтал Аид. — Тринн, придётся тебе слетать на охоту. Но только после того, как мы решим, как поступим.

— Как поступим? — переспросила драконица. — Ты о чём?

— А ты думала, я тебя позвал просто повидать младшего брата? Сейчас он тебе кое-что расскажет.

Дилль удивлённо смотрел на Тринн. Надо же, драконица прилетела просто повидать его.

— Тринн, всё рассказывать долго. Если коротко, то я искал драконов, чтобы вернуть вам яйцо королевы Ингрис.

Тринн вскинулась, расправила крылья и издала громовой рёв. Дилль непроизвольно отступил на пару шагов, позади него слышались сдавленные ругательства Илонны «Сидеть, я кому сказала! Ты ей на один зуб». Дилль оглянулся — так и есть, опять она воюет с Шеханом. Остальные вампиры изображали неподвижные статуи — присутствие двух великих драконов способно заставить замереть даже обычно высокомерных мастеров клинка.

Тринн шумно выдохнула, подняв облако пыли и прорычала:

— И ты, чёрная душа, не мог мне сразу этого сказать?

— Сюрприз, — обнажил здоровенные клыки Аид.

— Где оно? — Тринн посмотрела на Дилля. — Я не вижу его.

— Его со мной нет. Яйцо спрятано в Тирогисе.

— Тогда летим туда немедленно, — она расправила крылья.

— Погоди, есть пара спорных моментов, — Аид демонстративно лёг на землю.

Дилль опять подошёл поближе и начал рассказ. Тринн внимательно слушала, периодически нервно постукивая хвостом по земле. А поскольку хвост великого дракона был большим и тяжёлым, после каждого удара вверх вздымались облачка пыли.

— Я не хочу, чтобы вы навредили жителям Тирогиса и муарам, — закончил рассказ Дилль. — Первые вообще ничего не знают, а вторые всего лишь выполняют своё предназначение.

— Но если мы дадим тебе такую клятву, это может помешать нам получить яйцо, — возразила Тринн. — Драконы всегда держат данное слово, потому-то мы и не клянёмся попусту.

— Я постараюсь, чтобы эта клятва не помешала.

— Дилль, — Тринн приблизила к нему морду, — всё, что ты сказал — это прекрасно. Я к тебе отношусь вполне сносно, учитывая, что ты спас меня от гибели да ещё и стал близким нам по духу. Но это не помешает мне сжечь тебя сию же минуту, если ты попытаешься воспрепятствовать нам достать яйцо. Никаких обещаний не вредить жителям Тирогиса я тебе не дам. Яйцо Ингрис важнее всего, и мы должны вернуть род королевы к жизни.

Дилль ни на мгновение не усомнился, что Тринн так и сделает. Его даже в пот бросило. Однако, отступать было некуда.

— Тринн, я тоже к тебе очень хорошо отношусь, — как можно более спокойным тоном сказал он. — Ты не сожгла меня тогда, в Неонине, и даже давала мудрые напутствия, которые помогли мне позже и помогают до сих пор. Но если ты не хочешь прислушаться к голосу разума и предпочитаешь быть моим врагом… Я помню то, что ты мне сказала. Дракон должен убить врага.

— Ты вызываешь меня на бой, безумец? — в пасти Тринн заклубился дым.

— Если хочешь, да. Но запомни одну вещь: убив меня, ты никогда не сможешь освободить детёныша Ингрис из временно́го кокона, даже если и раздобудешь яйцо. Ключ известен только мне.

Драконица с такой силой врезала хвостом по земле, что Дилль даже подпрыгнул.

— Я-то думал, что великий Аид несговорчив, и надеялся договориться с тобой. А, оказывается, ты совсем не желаешь слушать голоса разума.

Аид опять закудахтал, Тринн сердито зарычала и выпустила огненную струю. К счастью, вверх, а не в него.

— Хорошо. Я клянусь, что не причиню вреда жителям Тирогиса и муарам до тех пор, пока не получу яйцо. Устраивает это тебя, мелкий?

— Вполне, — Дилль посмотрел на дракона. — А ты, великий Аид?

Тот повторил слова клятвы, и Дилль сказал:

— Ладно, с первой частью разобрались. Теперь вот ещё что: мне нужно другое драконье яйцо.

— Зачем? — одновременно спросили Тринн и Аид.

— Дело в том, что муары обязаны убить любого, кто попытается унести яйцо из тайника, — пояснил Дилль. — Это — основной закон их существования. Так придумал Адогорд.

— Да я их в пепел сотру! — зарычала Тринн. — Пусть только попробуют не отдать тебе яйцо.

— Вы поклялись не трогать их, — напомнил Дилль.

— Ты ничего мне об этом не говорил! — Илонна, забыв страх перед драконами, подбежала к нему и сердито ткнула кулаком в плечо. Шехан, шипя, как вскипевший чайник, тоже приблизился. — Почему ты скрыл, что муары могут убить тебя?

— Ну, не говорил, — Дилль потёр плечо — удар у рассерженной вампирши был неслабый. — Не злись, я уже нашёл способ, как обойти это. Я же говорю, нужно драконье яйцо. Тринн, я выяснил, что если вместо яйца Ингрис положить яйцо любого другого дракона, муары не потеряют смысл существования. Вопрос только — где его взять.

Драконы переглянулись, о чём-то поворчали на своём драконьем языке, и Аид проговорил:

— Мы можем найти самку на сносях. И надо её уговорить пожертвовать своим детёнышем.

Дилль помрачнел. Почему-то до этого мгновения он ни разу не подумал о том, что собирается обречь на погибель живого детёныша дракона.

— Тогда найдите, — хмуро сказал он. — Иначе яйцо Ингрис не достать.

Драконы опять побурчали, Аид взмыл в тёмное небо, а Тринн осталась на земле.

— Я вижу, что ты хорошо усвоил драконьи истины, — она зубасто ухмыльнулась и передразнила его: — Дракон должен убить врага.

От этой ухмылки Илонна спряталась за Дилля, а Шехан укрылся уже за её спиной. Тринн вытянула длинную шею и заглянула за спину Дилля.

— Вампирша. С драконьим даром, — протянула она. — Как такое может быть?

— Это я ей передал драконий дар. Кстати, познакомьтесь. Тринн, это — Илонна, воин клана Григот, маг ситгарской Академии и моя вторая половина. Илонна, а это — Тринн, великодушная, могучая и прекрасная драконица.

Тринн шумно втянула воздух и отстранилась. На её морде отчётливо проявилось удивление.

— Чудеса. Впервые слышу, чтобы магический дар передавался. И ауры у вас почти одинаковые. Значит, ты обзавёлся второй половиной? На свадьбу позовёшь?

Илонна, в отличие от Дилля, не поняла, что драконица шутит.

— Пусть только попробует не позвать! Великая Тринн, я буду счастлива видеть тебя на нашей свадьбе… — тут Илонна поникла и тихо добавила: — Хотя, мы до неё не доживём. Прости, я сказала глупость.

— Почему? — зубастая улыбка исчезла с морды Тринн.

— Потому что Дилль нарушил все приказы, которые ему давали. Король и гроссмейстер Адельядо хотели, чтобы он заключил с драконами договор — это помогло бы Ситгару не просто избежать гибели, но и победить в войне. А Дилль сказал, что не может сделать драконов рабами, и решил просто вернуть вам яйцо.

— Пф! — из пасти драконицы вырвалось облачко дыма. — Если они с ним что-нибудь сделают, я весь Тирогис спалю.

— Я потому и требовал от вас с Аидом клятвы, — напомнил Дилль. — Ты клялась не причинять вреда.

— Ну ты и дурень! — фыркнула Тринн. — Зачем беспокоиться о тех, кто тебя готов казнить? Ну, хорошо, тогда я просто заберу тебя с собой, когда ты вытащишь яйцо.

— Илонна, — Дилль повернулся к девушке, — мне нужно поговорить с Тринн наедине. Ты не возражаешь?

— Ещё как возражаю. Я же чувствую, что ты опять придумал что-то эдакое… Вроде того, как любыми способами вывести меня из Тирогиса. Я никуда не уйду, — Дилль молча смотрел на неё, и Илонна сдалась. — Ну, хорошо. Но предупреждаю, что оставить меня здесь у тебя не получится.

Илонна удалилась с гордо поднятой головой, Дилль буркнул «Отойдём» и направился подальше от вампиров с их острым слухом. Когда они ушли на приличное расстояние, Тринн сказала:

— Настырная она у тебя.

— Тринн, Илонна отправится с нами в Тирогис — без неё у меня не получится отдать вам яйцо. Я прошу тебя: забери её оттуда.

— А ты?

— Я могу и не выбраться обратно, — криво усмехнулся он, — и тогда Илонна останется единственным, кто сможет вернуть вам яйцо. Понимаешь, поле спокойствия, в котором оно скрыто, это очень мощное заклятье. Я никогда не пробовал ни возвести его, ни снять. Я даже не знаю, что и как устроено.

— Не пойму, к чему ты клонишь.

— Я сейчас объясню, — вздохнул Дилль. — Заклятье временного кокона — высшая магия. Ну, может, не самая высшая, но достаточно сложная. И это заклятье требует много магических сил. Древние маги легко творили это заклинание, а теперь у наших мастеров уже нет таких сил. Зато по словам гроссмейстера, такую энергию мне может придать драконий дар. Гроссмейстер научит меня этому заклинанию — он же думает, что я заключил с вами договор. И я сниму поле спокойствия с яйца Ингрис.

— Не понимаю, что здесь смертельного.

— Дело в том, что в случае неудачного исполнения, маг сам попадает во временной кокон. А я собираюсь создать поле спокойствия вокруг того яйца, которое вы дадите мне для подмены. Если у меня это не получится, то только Илонна сможет проникнуть в клоаку и освободить нерождённого детёныша Ингрис.

— Ты хочешь закутать подменное яйцо в поле спокойствия? Зачем?

— Я не буду убивать ни в чём не повинного детёныша. В поле спокойствия он будет в безопасности. Когда-нибудь представится возможность ещё раз подменить яйцо, и детёныш будет спасён.

Тринн внимательно смотрела на Дилля и молчала.

— В ваших интересах вытащить из Тирогиса Илонну, — продолжал убеждать драконицу Дилль. — Пусть не сразу, но она овладеет заклятьем поля спокойствия. Но, думаю, если вы ждали шесть веков, то пара-тройка лет не сыграют большой роли.

— Хорошо, я унесу твою вампиршу из Тирогиса. Даже в зубах, если понадобится. А если у тебя всё получится? Как мне быть тогда?

— Ты заберёшь её в любом случае, — глухо сказал Дилль, — Потому что когда тилисцы возьмут город, Илонну ждёт верная смерть. А я останусь в Тирогисе. После того, как я лишил город вашей поддержки, я должен встать на стену и жечь тилисцев до тех пор, пока у меня останутся силы.

— Да-а, — протянула Тринн, — странная получилась смесь: человек с замашками дракона. Но, ты знаешь, мне это нравится. Пожалуй, мы с Аидом разомнём крылья над тилисцами, когда доберёмся до Тирогиса. А потом посмотрим, уносить твою вторую половину или нет.

Дилль молча подошёл к драконице и обнял её переднюю лапу. Обнял, это, конечно, громко сказано — лапа Тринн толщиной была с четверых таких, как он. Драконица фыркнула и стряхнула его.

— Вот ещё, нежности! Драконы — жуткие, суровые и жестокие. Это тебе на будущее.

— Врёшь ты всё, — улыбнулся Дилль. — Ты — прекрасна, умна, благородна и великодушна. Тринн, скажи, а если бы я попробовал принудить вас снова заключить договор с людьми?

— Я бы сожрала тебя, — невозмутимо ответила драконица. — И всех, кто с тобой. Мы уже давно смирились с потерей королевы и привыкли к мысли о собственной гибели.

— А как связана ваша гибель с королевой? — Дилля пробрала дрожь при мысли о том, что Тринн могла убить Илонну.

— Ты должен знать, что драконы — Хранители миров. У каждой королевы драконов есть уникальный талант — связываться с другими королевами и создавать между мирами мост, по которому прибывает помощь, когда возникает угроза охраняемому миру. С гибелью Ингрис и потерей её детёныша, мы лишились возможности призвать драконов из других миров. Вот почему вторжение Завоевателей во время Величайшей битвы мы не смогли остановить. И именно поэтому мы поселились неподалёку от всё ещё действующего портала. С исчезновением королевы мы больше не можем воспитывать молодняк, раса драконов почти умерла.

— Но теперь-то вы перестанете… э-э-э, погибать?

— Перестанем. Лет через пятьдесят, когда дитё Ингрис подрастёт, наберётся сил и будет готово к воспроизводству королевского рода. А пока… нам придётся по-прежнему караулить демонский портал вместе с Единым, — проворчала Тринн. — Ну, ладно, надо возвращаться. Я вижу, что Аид с мелкой самкой уже на подлёте. Да, кстати, не вздумай говорить этой самке, что она прекрасна.

— Почему? — удивился Дилль.

— Потому что я страшно ревнивая, — Тринн обнажила зубищи в ухмылке. — Шучу, расслабься.

Дилль улыбнулся шутке, но улыбка завяла, когда драконица задумчиво сказала:

— Хотя, вообще-то, не шучу.

Сборы были недолгими — больше всего времени пришлось потратить на то, чтобы посадить Шехана в мешок и привязать на спину Илонне. Кот категорически отказался оставаться, пришлось брать с собой. Дилль уселся на спину Тринн, Илонна вскарабкалась на Аида.

Два огромных чёрных и один маленький красный драконы взлетели одновременно и скрылись в темноте. Мастера клинка долго смотрели вслед улетевшим, затем Нугейр тихо сказал Фиррису:

— С ума сойти, твоя дочь выбрала в мужья повелителя драконов.

Глава 31

* * *

Король Энмунд в бешенстве пнул шута и не поленился самолично вышвырнуть его из шатра. Мелкий уродец посмел сказать, что его — великого короля Тилиса, обвели вокруг пальца. И кто? Сопляк Ниал, ставший правителем Мироттии пять лет назад лишь благодаря везению и склокам Кланов?

Пометавшись по шатру, он уставился на карту, разложенную на столе. А ведь демонов горбатый карлик прав — Ниал, посылая ему заверения в дружбе и клянясь во всемерной поддержке его действий, тихим сапом подгрёб под себя изрядный кусок территории Ситгара. Когда Энмунд впервые получил известие, что мироттийцы не собираются участвовать в осаде Тирогиса, он возрадовался. А теперь он уже не был уверен, что поступил правильно. Возможно, надо было сделать то, что сделал Ниал — укрепиться на территории западного Ситгара, отдав Тирогис заботам мироттийцев.

До вчерашнего дня всё шло согласно задуманного плана. Нижний Тирогис был взят почти без боя, верхний осаждён так, что мимо тилисских войск и мышь не могла проскочить. Тилисская и мессантийская кавалерия зачищала территорию к востоку от Тирогиса — маршалы докладывали королю, что кроме нескольких городков, весь восточный Ситгар уже оккупирован. Инженеры спешно сооружали осадные башни и постоянно устраивали артиллерийские дуэли на катапультах с ситгарцами. Длинные осадные лестницы изготавливались сотнями. Маги рыли при помощи магических зверей тоннели, травили воду в реке, насылали отравленный дождь и делали вылазки, сжигая и уничтожая защитников стен. Ситгарские же маги почти не отвечали — то ли экономили силы, то ли просто некому было.

Только боевые клирики оставались бесполезным балластом. Объединённый отряд боевых монахов из Тилиса, Мессантии, Гергвальда, Йоли и Лемирра, который в другое время мог бы проделать огромную брешь в крепостной стене и спалить к демонам ситгарских солдат, оказался неспособным призвать даже слабую искру, не говоря уже о небесном огне. Архиепископ Тиагед, перед началом военной кампании высокомерно задиравший нос перед магами, ныне молчал, как в рот воды набравший. В этой войне от святош толку не было. Точнее, толку не было до вчерашнего дня.

Вчера, услышав возбуждённые крики, Энмунд выскочил из шатра, думая, что ситгарцы отважились на самоубийственную вылазку. Но солдаты — от рядовых до генералов, смотрели куда-то вверх. Плотные тучи над Тирогисом сначала просто посветлели, затем пятно яркого света начало разрастаться, становясь ослепительным. Глазам на него было больно смотреть — создавалось впечатление, что солнце опустилось с небес на землю и вот-вот прорвёт тучи. Энмунд, как и прочие, щурился и прикрывал глаза рукой. Он не раз видел призыв Божьего огня, а потому не мог ошибиться. Это был призыв. Но кто сумел донести молитвы до Единого? Судя по расположению светового пятна — прямо над городом, это сделали мироттийские священники.

Энмунд приготовился к тому, что сейчас небесный огонь сожжёт часть городской стены, и даже начал представлять, как его храбрые солдаты ринутся в пролом, когда с небес ударил столб света. Яркий свет заставил всех зажмуриться. Когда король Тилиса открыл глаза, он увидел облака раскалённой пыли, витающие над лагерем мироттийцев. Энмунд мрачно смотрел на разбегающиеся в панике остатки мироттийской пехоты, на огромное расплавленное пятно земли в том месте, где только что располагались мироттийские церковники во главе с самим предстателем Бронкуром, и чувствовал, как липкий страх заполоняет его душу. Единый встал на сторону ситгарцев.

Со стен Тирогиса ещё долго неслись радостные крики и задиристые ругательства, а тилисские солдаты только угрюмо переглядывались и косились на своих монахов. Энмунд тотчас призвал Тиагеда и потребовал нанести такой же удар силами боевых клириков. Бледный, как подземный жабоящер, архиепископ в ответ лишь промямлил, что его отряду мощь Единого по-прежнему недоступна. А на вопрос короля, почему же тогда ситгарцы сумели дозваться Единого, Тиагед предположил, что во всём виноват предстатель Бронкур, устроивший показательную казнь. Дескать, Бронкур прогневал Единого тем, что отправлял на костёр не только пленённых ситгарских солдат, но и мирных жителей, включая женщин и детей. За что и был наказан. В бешенстве Энмунд поколотил священника и велел не появляться перед ним до тех пор, пока его клирики не сумеют призвать Божий огонь.

Посоветовавшись с маршалами, Энмунд назначил на сегодняшний день первый большой штурм. Божьего огня можно было уже не опасаться — повторный призыв будет доступен ситгарцам не раньше, чем пару недель, ведь все их боевые клирики сейчас валяются в отключке. Пока моральный дух солдат окончательно не упал, нужно было начинать атаку. И вот сегодня утром, когда Энмунд уже готовился выйти к войскам и пламенной речью отправить их на штурм, настроение ему испортил проклятый карлик.

Он не стал ораторствовать, просто вышел на пригорок и взмахнул рукой. Послушные воле суверена, полки тилисцев начали штурм. Заревели боевые горны, в небе засверкали сигнальные магические шары. Высоченные и тяжёлые осадные башни пришли в движение, два громадных тарана, поставленные на колёса, медленно покатились к стенам Тирогиса. Полки тилисской пехоты и союзников рассыпались на небольшие отряды, чтобы минимизировать потери от падания метательных снарядов противника, и ринулись на штурм.

Первыми в дело вступили солдаты инженерных войск — они, осыпаемые градом стрел и арбалетных болтов, подбегали к защитному рву, бросали в него вязанки хвороста и мешки с землёй и тут же мчались обратно за следующей порцией. Отряды стрелков и боевых магов прикрывали инженеров, уничтожая ситгарцев на стенах. К тому времени, когда ров местами был заполнен, осадные башни уже подошли на расстояние выстрела из катапульты.

И ситгарцы не замедлили начать обстрел. Корзины с некрупными камнями они заменили на большие валуны, и эти каменюки начали падать в опасной близости от башен. Дважды ситгарцы попали в одну из башен, но не повредили её основу, а лишь сорвали защитное покрытие, предохраняющее от огня. Тилисские мастера тут же восстановили покров из бычьих шкур, пропитанных особым составом, а потому попытки ситгарцев зажечь башню из скорпионов успехом не увенчались.

Энмунд смотрел, как зачарованные стрелы скорпионов взрываются, не причиняя вреда башням, и удовлетворённо кивал головой. Молодцы инженеры. Если бы церковники и маги были столь же деятельны, он бы взял Тирогис, едва подойдя к городу. Но священники были бессильны, а маги — ограничены в энергии. Поэтому архиепископ Тиагед отирался где-то на краю тилисского лагеря, боясь показаться королю на глаза, а гроссмейстер Дево придерживал своих боевых магов до момента, когда их удар будет наиболее эффективен.

И всё же, магов нельзя назвать бесполезными. Они прорыли два тоннеля — от тилисского лагеря до самых стен Тирогиса, и в этот самый момент должны бы разрушить последний слой земли. А в тоннелях, по словам маршалов, уже ждут две сотни отборных кирасиров, которые ударят защитникам ворот с тыла и откроют тилисской пехоте путь в город.

На забросанных участках рва уже вовсю орудовали штурмовики с лестницами. Ситгарцы лили кипяток и расплавленное олово на головы штурмующих, отталкивали от стены приставленные лестницы, стреляли из луков и арбалетов. Кое-где даже мелькали магические взрывы. Энмунд, закусив губу, неотрывно смотрел на крохотные фигурки, карабкающиеся по лестницам вверх — то и дело они падали, сражённых вражеским огнём. Потери среди тилисских солдат были ужасающими, но они взбирались всё выше и выше.

Король от нетерпения начал постукивать себя хлыстиком по ноге. Когда, ну когда же осадные башни доберутся до стен? В этот момент одна из амбразур на стене осветилась ярким светом, со стены сорвался ослепительный голубой луч, и земля под одной из башен провалилась. Высокая башня накренилась и медленно-медленно рухнула. Поднялась туча пыли, а треск ломающихся брёвен был слышен даже Энмунду. Но радостные ситгарские вопли скоро стихли — вторая башня добралась-таки до рва, съехала в него передним краем и, накренившись вперёд, упала на стену.

Энмунд в очередной раз мысленно похвалил инженеров — они всё точно рассчитали, и укреплённая верхняя часть башни намертво зацепилась за верх стены. Теперь дело было за штурмовиками и боевыми магами. Из башни выдвинулись три широкие площадки, по которым в рёвом бросилась в бой элита тилисской пехоты — дорланы. Из башни их прикрывали арбалетчики и маги. Но и ситгарцы не сидели бездумно — они подтянули к месту атаки столько стрелков и магов, что первые ряды дорланов были уничтожены в мгновение ока. На этом участке стены завязался ожесточённый бой, раненых в котором не было.

Энмунд, глядя на эту схватку, пожалел, что рассорился с каршарцами. Вот кто сейчас пригодился бы. Неудержимые северные варвары могли бы взломать непробиваемую оборону ситгарцев только за счёт своей ярости. Но, каршарцев уже нет, а потому и думать о них Энмунд перестал.

На других участках стены тоже кипели схватки. Но там, взобравшиеся по лестницам штурмовики, не имели никакого превосходства, и ситгарцы легко уничтожали дерзнувших ступить на стену врагов.

Король посмотрел на тараны — один застрял в мягкой земле — не иначе это ситгарские маги напакостили, зато второй уже добрался до главных ворот, и теперь инженеры, теряя людей, пытались развернуть его в боевое положение. Если им это удастся, то уничтожить таран будет очень сложно, а его тяжёлые удары всё равно рано или поздно взломают прочные ворота. А ведь есть ещё и подземные отряды. Конечно, существует вероятность, что ситгарские маги обнаружили прорытые тоннели и нападавшим уже обеспечена встреча. Но гроссмейстер Дево клялся, что ни один из его земляных магов не учуял приближения вражеских элементалей. Значит, подземная операция будет успешной.

В этот момент к королю Тилиса подбежал бледный курьер и дрожащим голосом доложил, что из одного тоннеля в лагере выбрались трое перепуганных штурмовиков. По их словам, под землёй отряд встретил бледных демонов, которые разорвали на части и магов, и солдат. Из сотни выжили только трое, и только лишь потому, что успели удрать. Из второго тоннеля не появился никто.

Энмунд проглотил ругательства, призвал гроссмейстера Дево и приказал ему отправить вниз лучших боевых магов. Старик имел наглость отказаться, сказав, что, вероятнее всего, штурмовики напоролись на муаров, а справиться с ними у магов шансов нет. Гроссмейстер порекомендовал послать туда новый отряд пехотинцев, но король в гневе прогнал мага.

Битва на стенах разгоралась. Несмотря на отчаянное сопротивление ситгарцев, тилисцы всё же умудрились закрепиться на нескольких участках стен и теперь постепенно расширяли плацдарм для атаки. Особенно сильная сеча шла у осадной башни. Энмунд, конечно, не видел, что там делается, но очень хорошо представлял, что и помосты, и стена сейчас усыпаны горами трупов.

— Пока всё идёт неплохо, — вслух сказал король Тилиса и распорядился подать ему вино и второй завтрак.

* * *

А король Ситгара в этот момент стоял в сотне шагов от того места, где осадная башня закрепилась за крепостную стену города. Рядом с ним находилась Линда, облачённая в кольчугу и шлем, а в руках держащая средней увесистости палицу. Вокруг Юловара и Линды столпились гвардейцы, не сводившие глаз с опустевших городских улиц, в любой момент готовые грудью встать на защиту короля и королевы.

— Ваше Величество, умоляю, давайте отойдём подальше. Неровен час, долетит стрела, — лейтенант Настон встал перед королём. — Или маги какое заклятье швырнут.

— Изыди, служивый, видишь, король опечален, — Гунвальд легко отодвинул лейтенанта в сторону. — ВашВелич, а ведь он прав. Сколько можно тут стоять? Давай уже или в драку впишемся, или пошли отсюда. А то у меня кулаки чешутся, того и гляди твои гвардейцы в ухо схлопочут.

Несмотря на серьёзность ситуации, Юловар не мог не улыбнуться. Гунвальд, ещё не оправившийся после ранения, остался тем же задиристым, грубоватым и верным каршарцем.

— Ну, куда тебе в драку? Ты же свалишься, даже до верха стены не добравшись.

— Тогда вели меня туда отнести, — предложил неугомонный Гунвальд. — А там я с тилисцами найду, как разобраться.

— Погоди, нам с тобой ещё придётся помахать мечами, — посерьезнел король. — Линда, свет мой, как себя чувствует Одборг?

Королева, только что вернувшаяся из архиепископского дворца, кивнула.

— Уже лучше. Пока даже голову от подушки оторвать не может, но уже ругается на рядовых монахов, которые орут по всему городу про святого Одборга.

Юловар усмехнулся. После вчерашнего представления не только монахи решили, что архиепископ святой. Все, кто присутствовал на восточной стене в тот момент, тоже были в этом уверены. Юловару рассказали очевидцы, что Одборг в сопровождении десятка боевых клириков благословлял караулы на стене и стал свидетелем массовой казни ситгарцев в лагере мироттийцев. Архиепископ рассвирепел и прилюдно выругался матом на гнусных убийц и ослепшего Единого, который дозволяет мерзавцам безнаказанно творить такую жестокость. И после этих слов фигура Одборга вдруг окуталась светом. Он крикнул боевым клирикам, чтобы они присоединились к нему, после чего на головы врагов обрушился Божий огонь невиданной силы. Несколько тысяч пехотинцев, инженерный полк и все боевые клирики, засевшие в мироттийском лагере, были мгновенно сожжены. Потери мироттийцев, в осаде практически не участвующих, были неважны, зато огромное значение имел тот факт, что Единый откликнулся на зов Ситгара. Стены Тирогиса едва не обрушились от криков солдат, радовавшихся этой внезапной победе. Юловар и Линда вышли на площадь Пяти побед и помолились вместе с солдатами, благодаря Единого, не оставившего город в беде. Сам виновник торжества едва не умер от переизбытка божественной мощи — его и клириков унесли в архиепископский дворец, где маги-врачеватели во главе с мастером Мернаэлем еле сумели вернуть Одборга к жизни.

Юловар поискал глазами Адельядо. Гроссмейстер метался от одного участка стены к другому вместе с отрядом боевых магов. Магические атаки этого маленького отряда помогали удержать штурмующих, но ситгарских магов было слишком мало, а у тилисцев было слишком много солдат. Адельядо просто не успевал оказаться всюду.

Не найдя гроссмейстера, Юловар велел подать ему и королеве лошадей, после чего кортеж двинулся к главным воротам города. Юловар не помышлял вступать в схватку лично — просто солдаты должны видеть, что король и королева с ними, не сбежали из осаждённого города и будут здесь до конца.

Из-за поворота улицы вылетел всадник на взмыленном коне. Гвардейцы тут же сплотили ряды, но, узнав всадника, расслабились — им оказался их товарищ. Гвардеец спрыгнул на землю ещё до того, как конь остановился, и бросился к королю, махая какой-то тряпкой и крича во весь голос:

— Ваше Величество, Ваше Величество, во дворец прибыл ворон с посланием от гномов! Сержант Чарр осмелился сам его прочесть и велел как можно быстрее найти вас, Ваше Величество.

Юловар взял серую тряпицу, на которой угловатыми буквами по-ситгарски было написано «Я, Ильмрис, нынешний король Подгорья, пришёл отдать долг чести, потому что слово гнома — твёрже звёздной стали. Мы умрём под стенами Тирогиса, но договор будет исполнен».

— Ильмрис? — недоумённо сказал Юловар. — В Подгорье же правил Таннил.

Он ещё раз перечитал послание и вдруг вспомнил.

— А не тот ли это командир огневиков, который был у меня на приёме? Того, насколько я помню, тоже Ильмрисом звали. И он увёл свои хирды прямо перед битвой во Флашских холмах.

Линда забрала у него тряпицу, прочитала, её лицо просветлело, но она тут же нахмурилась.

— Гномы идут к нам на помощь? Но ведь они объявили нам войну.

— Ничего не понимаю, — признался Юловар. — Пожалуй, надо подняться на смотровую башню… Нет, поехали в штаб. Там находится архимаг Эрстан.

Королевский кортеж помчался к штабу, который маршалы и генерал Куберт устроили в здании комендатуры. Офицеры и солдаты при виде королевской четы застывали по стойке «смирно» и отдавали честь. Юловар влетел в зал совещаний, нашёл глазами архимага Эрстана и бросился к нему.

— Господин маг, вы можете послать птицу?

— Да, Ваше Величество, — Эрстан вскочил, но король усадил его обратно. — Куда?

— На север, — немного подумав, ответил Юловар. — Я хочу знать, нет ли там гномьих хирдов.

— Ваше Величество подозревает, что гномы решили урвать свой кусок пирога? — спросил генерал Куберт.

— Генерал, вы помните некоего Ильмриса? Какого вы о нём мнения?

Куберт удивился неожиданному вопросу и несколько секунд собирался с мыслями.

— Гном, как гном. Невоспитанный и наглый. Отличный командир. Покинул наши ряды по приказу короля Таннила.

— А его личные качества?

— Храбр, вспыльчив, — пожал плечами генерал. — Был достаточно честен, чтобы сломать свой топор в знак того, что не согласен с приказом короля Подгорья. Однако, приказ он всё же выполнил. А почему вас это интересует?

Юловар молча сунул генералу тряпицу, а сам ждал результатов воздушной разведки. Наконец Эрстан заговорил:

— По северному тракту едут гномьи фургоны. Много… наверное, штук шестьдесят. Нет, больше. А к ним через поля скачет отряд мессантийских всадников. Старший, видимо, требует остановиться… О-о, ну и дела.

— Что? — в один голос воскликнули король, генерал Куберт и оба маршала.

— Гномы нашпиговали мессантийцев огненными стрелами. Всю полусотню положили за пару секунд. Теперь обыскивают трупы. Ничего не понимаю. С ними, оказывается, северные варвары. Все, они опять поехали. Первый фургон примерно в пяти лигах от Тирогиса.

— Спасибо, господин Эрстан, — сказал король и посмотрел на военных. — Если я вам понадоблюсь — буду у северных ворот.

На северной стене тоже кипела битва, правда, не такая ожесточённая, как на западе. Король, проигнорировав протесты лейтенанта Настона, взобрался на стену по скрипучей деревянной лестнице и устроился в стрелковой башне. А вот Линде он категорически запретил подниматься наверх, чему королева обиделась и пообещала ночью ему припомнить. Гвардейцы тактично начали отворачиваться, Юловар ощутимо покраснел, но твёрдо повторил свой запрет. А вскоре к нему присоединился пыхтящий Гунвальд, которому на подъём понадобилось в три раза больше времени.

— Сидел бы внизу, — буркнул король, глядя в узкую стрелковую амбразуру. — Двоим тут места мало.

— Тогда подвинься, — Гунвальд бесцеремонно отодвинул короля и сунул голову в амбразуру. — О, я их вижу.

— Кто из нас король? — возмутился Юловар. — Ну-ка, немедленно уступи мне место!

— Ладно, ты смотри снизу, а я буду наверху, — согласился Гунвальд.

— Никакой почтительности к монаршим особам, — проворчал король, устраиваясь у нижней части амбразуры. — Любопытно, что сейчас будет?

— Ну, если гном написал тебе правду, то сейчас гномьи транспорты подъедут и встанут в боевой круг. А их огневики выйдут, дадут пару залпов в спину тилисцам и спрячутся под защиту фургонов.

— А ты откуда знаешь? — удивился король.

— А мы с коротышками не раз воевали — все их повадки наизусть знаем. Подземельцы хоть и маленькие, но в рукопашной дерутся, как демоны. А, главное, пробить их тяжело. Представляешь, подкатывает к тебе такой бронированный колобок, ты его — хрясь, а у него на башке шлем толстенный, плечи закованы в броню, да ещё и всяких заговорённых амулетов понавешано. Вот и получается, что вроде бы противник мал, да только убить его ты не можешь. А чуть зазеваешься — он тебе ноги враз укоротит до самого брюха. Да и вообще, удары снизу вверх — самые пакостные…

Юловар вполуха слушал словоохотливого Гунвальда, а сам не отрывал глаз от происходящего. Как Гунвальд и сказал, гномы приблизились к тилисскому лагерю, и пока их фургоны становились в боевое построение, несколько сот стрелков выступили вперёд и начали спокойно и методично обстреливать тилисцев. Гномы успели сделать пять полных залпов, когда тилисские командиры опомнились и бросили в атаку против наглых коротышек кавалерию.

Тилисская кавалерия в непосредственной осаде участия не принимала — ну, какой безумец будет штурмовать стены на лошади? Рыцари ждали, когда пехота пробьёт брешь в обороне или откроет ворота — вот тогда конникам будет, где разгуляться. Кавалеристы уже истомились ждать, когда вдруг появилось такое развлечение.

— Чтоб меня! — воскликнул Гунвальд. — Это же наши. Каршарцы. Чтоб мне лопнуть, ничего не понимаю!

Юловар и сам ничего не понимал. Он тоже видел между фургонами возвышавшихся над гномами северян, потрясавших мечами и топорами. Северные варвары и гномы, вроде как, давние противники. А, поди ж ты, вдруг оказались вместе.

Тилисская кавалерия принеслась к фургонам, но, разумеется, проникнуть внутрь боевого построения не смогла. Рыцари принялись кружить, выискивая слабое место в защите, а гномьи огневики их отстреливали. Да так успешно, что вскоре перед фургонами лежало не меньше пары десятков трупов тилисцев. Рыцари откатились, от них к лагерю поскакали несколько всадников.

— Ага, получили по зубам, — злорадно пропыхтел Гунвальд и мрачно добавил: — Сейчас тилисцы подтянут какую-нибудь артиллерию, и тогда коротышкам не поздоровится.

Юловар кивнул — любой разумный военачальник так и поступит. Разобьёт защитные порядки, после чего кавалерия вновь возьмётся за дело. Да, вон два отряда тилисских инженеров покатили скорпионов. Король поднялся и направился к выходу. Гунвальд бросил ещё один взгляд туда, где разворачивалась неожиданная битва, и пробурчал:

— Жаль, что я не могу встать рядом с нашими парнями. ВашВелич, а, может, дашь команду и меня выпустят?

— Нет, у тебя на хорошую драку сил не хватит, а погибать просто так — глупо, — покачал головой король. — Сиди тут и докладывай, если произойдёт что-нибудь. А я вниз.

Он спустился, отправил гонца к дизанским всадникам, после чего подозвал командира Ожского полка, оборонявшего северную стену и велел построить людей у северных ворот.

— Пусть будут в полной готовности к выходу. Воспользуемся моментом и немного прочистим мозги тилисцам.

Солдаты, узнав о неожиданной поддержке гномов, воодушевились, а тилисцы, штурмовавшие стены, напротив, почти перестали идти в атаки. Тилисские командиры отозвали солдат и начали перестроение. Маги и сигнальщики уже передали в штаб донесение, что с севера к осаждённым подошло подкрепление в виде гномских огневиков.

Гунвальд смотрел сквозь амбразуру, как скорпионы начали обстрел фургонов. Одно орудие стреляло обычными снарядами, другое — замагиченными. И если простая стрела прошивала фургон насквозь, то стрела с магическим наконечником взрывалась, разрушая стенки транспортов. Гунвальд помнил, что гномы обвешивают заговорёнными бляхами свои фургоны, но и магическую защиту можно пробить, если несколько раз попасть в одно место. Наводчики орудий, без сомнения, знали это, а потому вскоре один из фургонов был разрушен и загорелся.

Тилисские рыцари терпеливо ждали, когда проделанная брешь станет шире, а пока дуэль между скорпионами и гномьими арбалетчиками продолжалась. Вскоре к тилисцам подошло подкрепление — около тысячи пехотинцев, три сотни тяжёлой кавалерии и… Гунвальд даже глаза протёр. Тилисцы притащили здоровенные клетки, в которых бесновались огромные приземистые ящеры. Каршарец понял так, что тилисцы собираются натравить этих зверюг на гномов, а пока те будут разбираться с ними, атакуют основными силами.

Когда Гунвальд высунулся, чтобы доложить королю обо всем, что увидел, он удивлённо застыл. Пространство между стеной и первыми городскими постройками, от которых ныне остались одни головёшки, — так называемая красная зона, было заполнено дизанскими конниками. И площадь перед северными воротами тоже. И на прилегающих улицах толпились всадники и пешие. Он поискал глазами короля и крикнул:

— ВашВелич, сейчас тилисцы начнут.

Юловар кивнул в знак того, что услышал, и продолжил разговор с графом Марни — командиром дизанских всадников. Граф Кобер — командир ожцев внимательно слушал короля. Гунвальд вернулся на свой наблюдательный пост.

Тилисские дрессировщики выпустили ящеров из клеток. Те громко рычали и огрызались, но люди уверенно стрекали их длинными палками. Ящеры гнусаво поорали и сначала медленно, а затем всё ускоряясь, бросились в атаку. Животных встретил дружный залп. Поле осветилось сотней ярких взрывов, и одного ящера разорвало на куски. Двух других ранило, но не настолько, чтобы лишить их возможности передвигаться. Разъярённые болью ящеры с рёвом кинулись на стену фургонов. Гномам удалось подстрелить ещё одного, когда тот приблизился, но последняя зверюга всё же прорвалась. Ударив своим громоздким телом в фургон, она сдвинула его и протиснулась в пролом.

Что происходило внутри, Гунвальд не видел. Тилисцы сделали ещё пару выстрелов из скорпионов, окончательно разрушив сгоревший фургон, и их рыцари ринулись в атаку. Укрытые бронёй, кони набрали ход и смертоносным клином мчались прямо туда, где были прорехи между фургонами. Их встретили гномские огневики, несколько десятков лошадей упало, клин потерял форму, но атака не разрушилась.

Тилисские рыцари вломились внутрь защитного периметра. Началась отчаянная рубка. Гномы топорами рубили ноги лошадям, каршарцы стояли насмерть, и те, кто проникали внутрь, погибали быстро. Но уже подоспела вспомогательная команда — всадники, за спинами которых сидели пехотинцы. Пехотинцы спрыгнули наземь и начали растаскивать фургоны. Часть из них перебили, но в обороне гномов появилось несколько новых брешей.

И тогда — тут Гунвальд испытал чувство гордости за родственников — каршарцы вышли наружу. Они быстро перебили пехотинцев и бросились в бой с конными. Пока северные варвары устраивали жестокую сечу, гномы поставили фургоны на место. Потеряв убитыми около двух десятков человек, каршарцы вернулись, а тилисская кавалерия вновь откатилась назад. Поле перед фургонами было покрыто трупами лошадей и людей. Стороны вернулись к тому, с чего начинали.

Тут Гунвальд с высоты своего наблюдательного поста увидел, как по тилисскому лагерю ползёт катапульта. Сотня солдат облепила её, как муравьи — дохлую гусеницу, и тащила на север. Когда орудие подтянут на дистанцию выстрела, гномам наступит конец. Их просто перебьют издалека, а остатки отутюжат тяжёлой кавалерией. Словно этого было мало, Гунвальд разглядел скачущих на лошадях магов — они, похоже, тоже решили принять участие в уничтожении наглых гномов.

Он высунулся и посмотрел вниз — почему медлит Юловар? Почему он не даёт команды вывести ситгарскую конницу на помощь коротышкам и его собратьям по клану? Но король уже поднимался к нему. Поймав вопрошающий взгляд Гунвальда, Юловар сказал:

— Ты уверен, что это не военная хитрость тилисцев? Вдруг гномы примкнули к ним и сейчас просто имитируют бой? А потом, едва мы откроем ворота, вся толпа ринется сюда. В лучшем случае мы понапрасну потеряем людей, а в худшем — позволим тилисцам ворваться в город.

Гунвальд удивлённо поморщился — такая мысль в его варварскую голову не приходила. Юловар усмехнулся.

— Вот когда я увижу, что бой настоящий, тогда и дам команду. А пока ждём.

Глава 32

* * *

Тринн внезапно резко пошла вниз. Дилль судорожно вцепился в спинной гребень, мысленно ругая драконицу. Могла бы и предупредить. Хотя, честно говоря, ветер так ревел в ушах, что он вряд ли бы её услышал. Земля приближалась с такой скоростью, что Дилль уверился — сейчас они точно разобьются, и в который раз пожалел, что не умеет, как Тео, летать. Но Тринн в последний момент замедлила падение и, несколько раз взмахнув огромными чёрными крыльями, плавно приземлилась, взметнув тучу пыли и песка.

— Слезай, — она положила одно крыло на землю.

Дилль неуверенно спустился — после долгого полёта ноги еле слушались. Рядом приземлился Аид и так же, как Тринн, положил одно крыло на землю, чтобы Илонна смогла сойти. Девушка с привязанным за спиной чиалом спускалась гораздо дольше Дилля. Он поспешил помочь ей и удивился, насколько холодны руки Илонны. А лицо её, обычно просто бледное, сейчас приобрело отчётливый синеватый оттенок.

— Замёрзла?

Она, стуча зубами, кивнула. Дилль выругал себя. Ему-то хорошо, он, когда замёрз, просто призвал полупримусов и согрелся. А вот Илонна не могла сделать того же самого, и пронизывающий холодный воздух довёл её до состояния настоящей снегурочки. Дилль тут же сделал пару огненных шаров, и Илонна протянула к ним замёрзшие и трясущиеся руки. Только после этого Дилль снял с её спины мешок с чиалом. Шехан, в отличие от хозяйки, выглядел как обычно — то есть, самодовольным и нахальным. Кот подошёл к огромному когтю Аида, поднял лапу и сделал своё чёрное дело. К его счастью, дракон этого не заметил, не то Илонна мгновенно лишилась бы чиала.

— Мы поохотимся, — рыкнула Тринн. — А вы ждите Гейрге.

Взметнув облако пыли, оба чёрных дракона взлетели и вскоре исчезли в небесной сини. Дилль, прикрыв от солнца глаза рукой, поискал красную драконицу — куда она запропастилась? Гейрге летела гораздо медленнее Тринн и Аида и давно отстала. Найдёт ли она их? А, вдруг, она обессилела и упала? Где тогда брать подменное яйцо?

К тому времени, когда Илонна согрелась настолько, что перестала трястись, прилетела Гейрге. Молодая драконица тяжело опустилась и без сил распласталась на земле. Тринн говорила, что беременным самкам трудно летать, да и в дневнике Адогорд писал, что королева Ингрис тоже чувствовала себя плохо из-за того, что была на сносях. Дилль с любопытством посмотрел на Гейрге — красная драконица была миниатюрной, особенно в сравнении с великими. Размером она была с того зелёного дракона, которого Дилль увидел в лесах Тригорода и с которого начались его приключения. Гейрге выглядела грациозной — тонкая лебединая шея, изящные спинные гребни, красивые лапы. А морда её не была столь же свирепой, как у чёрных драконов. Но говорить ей комплименты Дилль не решился, памятуя о шутке-нешутке Тринн.

— Могу ли я тебе чем-нибудь помочь, Гейрге? — только и спросил он.

Красная открыла один глаз, зло ожгла его взглядом и промолчала. Дилль отошёл. Чем он может ей помочь? Не забирать дитя? Дилль уселся рядом с Илонной и обнял её. Шехан поглядел на них и ушёл к ближайшим кустам — наверное, охотиться. Час спустя чёрные драконы вернулись, причём, Аид держал в пасти целую лошадь. Приземлившись, он бросил добычу на землю, прижал лапой тушу и оторвал ей заднюю ногу. Тринн что-то прорычала, Гейрге поднялась, подошла к лошади и начала рвать её зубами.

Дилль отметил, что лошадь всё ещё была под седлом, и понадеялся, что её бывший хозяин не являлся ситгарцем. Аид улёгся на землю, положив голову между передних лап, а Тринн прорычала:

— А вы чего ждёте? Вот ваша часть, — и кивнула в сторону лошадиной ляжки.

Дилль не стал привередничать — конина, так конина. Это лучше, чем каменные лепёшки. Пока он собирал дрова для костра, Илонна быстро настрогала мясо. Вернувшийся с охоты чиал притащил в зубах суслика, но тут же бросил его, увидев, сколько мяса ему досталось.

Поев, Дилль посмотрел на дремлющих драконов. Интересно, сколько они так проваляются? Час? Два? Сутки? Он понимал, что драконам нужен отдых — особенно Гейрге, но ведь в Тирогисе ситгарцы сражаются с захватчиками. Или, быть может, Тилис уже взял город.

— Тринн, — решился он побеспокоить её, — далеко ещё до Тирогиса?

Зелёный глаз открылся — Дилль прочёл явное неодобрение во взгляде драконицы.

— Две трети пути мы пролетели, — буркнула она. — Отдохнём до полудня, потом продолжим полёт.

— А?..

— Уймись, не то до Тирогиса пойдёшь пешком.

Дилль отошёл от драконицы и предложил Илонне позаниматься магией.

— Какая магия? — страдальчески сморщилась она. — Я и без того чуть живая.

Она легла на землю, положив под голову мешок, и тут же уснула. А Дилль, как ни странно, чувствовал себя бодрым и полным энергии. Спать он совершенно не хотел, но, поскольку, все вокруг дремали, он тоже прилёг. И уснул, едва коснувшись головой мешка.

Из сна он был вырван самым варварским способом — Тринн топнула рядом с ним.

— Подъём!

Дилль откашлялся и стряхнул с себя пыль, которую Тринн подняла. Илонна, хлюпая носом, принялась устраивать чиала в мешок. Дилль покачал головой и заставил девушку надеть его куртку — всё ж теплее будет. Аид потянулся, оставив когтями в земле глубокие борозды, и прорычал:

— Я готов.

Когда Дилль и Илонна заняли свои места на спинах великих драконов, Тринн сказала:

— Через пару часов мы долетим до Тирогиса. Значит, говоришь, он осаждён со всех сторон? Тогда мы просто сожжём тех, кто вне города. Этого будет достаточно твоему королю?

Дилль не знал, удовлетворит ли это короля и гроссмейстера, но ответил утвердительно. Тринн взлетела так резво, что Дилль едва не свалился. Ветер опять заревел у него в ушах, он тут же замёрз и был вынужден с самого начала полёта призвать полупримусов.

Когда на горизонте показался Тирогис, Дилль с тревогой заметил клубы дыма. Город горит. Успел ли он, или тилисцы уже хозяйничают в Тирогисе? Подлетев поближе, Дилль облегчённо выдохнул. Да, город горел, но это пылали дома, стоявшие неподалёку от крепостной стены. Видимо, штурмующие использовали зажигательные стрелы и огненные заклятья.

— Эх, сколько, оказывается, их! — удивился Дилль.

С высоты драконьего полёта он прекрасно видел, как обширен тилисский лагерь, плотным кольцом окруживший город с трёх сторон. Через реку ещё дымились сожжённые руины нижнего Тирогиса. А там, где раньше был лагерь мироттийцев, Дилль с изумлением увидел огромное чёрное пятно. И ни одного мироттийского солдата. Интересно, что там произошло?

Тринн заложила крутой вираж и громогласно прорычала:

— Держись крепче, начинаю атаку.

Драконица вошла в пике и камнем рухнула вниз. Аид сделал то же самое парой мгновений позднее. Два огромных чёрных дракона падали, сложив крылья, и расправили их только когда до земли оставалось каких-нибудь сто шагов. От резкой перемены высоты у Дилля заложило уши, потом, когда Тринн переходила в горизонтальный полёт, его вдавило в спину драконицы. А когда она начала бреющий полёт над тилисским лагерем, Дилль, вопреки всем разумным мыслям и предостережениям драконицы, выхватил посох и накачал в него энергии.

Чёрной молнией Тринн пролетела над палатками, телегами, походными кузнями. Огненная струя, которую она выпустила, превратила всё внизу в раскалённое пекло. Позади и правее пролетел Аид, и за ним тоже осталась горящая дорога. Дилль швырнул огненный шар в большой шатёр, и Тринн недовольно повернула к седоку голову.

— Свалишься — поднимать не буду, бестолочь.

Она поднялась и снова спикировала, теперь уже на войска. Кавалерийские сотни, стоящие в ожидании, и пехотные построения, готовые вступить в бой вместо уставших, не сразу поняли, что происходит. Когда Тринн нанесла первый удар, большинство тилисских солдат его попросту не заметило — настолько всё быстро произошло. А когда драконица пролетела над их головами, мгновенно испепелив несколько сот человек… Ну, это заметила уже вся южная часть тилисских войск.

Тринн занялась пехотинцами, а Аид — катапультами. Дилль тоже не сидел без дела, швыряя направо и налево огненные шары. Тилисцы бросились врассыпную. Всадники пришпоривали коней и мчались прочь, пехотинцы бросали оружие и пытались спрятаться… Телеги и палатки — плохая защита от драконьего пламени. Длинные борозды огня на земле оставались за драконами, люди метались в поисках укрытия, но его не было. Дилль, чувствуя, как проснувшаяся в нём драконья ярость требует крови, с воплями рассылал огонь:

— Это вам за Илонну, твари! Это за форт Ролин! Это за девочку, мрази! За короля! За Гунвальда! За весь Ситгар!

Штурм на южной стене Тирогиса полностью прекратился. Те, кто только что лез на стену, спускались вниз и бежали прочь, те, кто уже успел взобраться — сдавались. Но ситгарцы пленных почему-то не брали — наверное, слишком свежи в их памяти были показательные казни, устроенные тилисским архиепископом.

Когда Тринн вновь поднялась на приличную высоту, Дилль сквозь дым увидел, что южная часть тилисской армии перестала существовать. Всадники нахлёстывали коней и мчались прочь от города, уцелевшие пехотинцы, сверху напоминавшие крохотных муравьёв, спасались бегством.

— Тринн, давай в центр! — прокричал он, сомневаясь, что она услышит.

То ли Тринн услышала его, то ли сама решила, но драконица вновь вошла в пике и обрушилась на тех, кто вёл штурм на западной стене Тирогиса. Разумеется, тилисцы не были глухи и слепы — все видели, что творится в паре лиг от них на юге, а потому Тринн и Аиду пришлось жечь не плотные построения, а бегущих в разные стороны одиночек.

— А так даже веселее! — рыкнула драконица, опустившись почти до самой земли и выжигая широкую полосу перед собой.

Дилль с ней не согласился — он едва не задохнулся от встречного раскалённого воздуха. Он съёжился и постарался поглубже укрыться между спинных гребней. Когда его обдало едким дымом в десятый раз, он крикнул:

— Тринн, я сейчас задохнусь! Взлетай выше!

— Задохлик, — фыркнула драконица, но поднялась.

Теперь её огонь бил вниз, и Дилль смог вздохнуть свободнее. Он посмотрел вниз — там царил огненный ад. Горело всё, даже земля. Смрадные клубы дыма не позволяли разглядеть подробности, но Дилль был уверен — никого живого там уже не осталось. Рядом промелькнуло чёрное тело Аида со скрючившейся на его спине Илонной и сжавшимся в комок Шеханом. Аид уже не выпускал огненную струю — а наносил точечные удары. Дилль с тревогой подумал, что даже великие драконы устают — ведь у них был долгий перелёт, а теперь им пришлось жечь, не переставая. Хватит ли у них сил на последнюю часть тилисской армии? А если не хватит, значит, за дело возьмётся он — пусть только Тринн донесёт его туда.

Драконица вновь набрала высоту и начала перемещаться к северу. Сверху Дилль разглядел, что тилисцы уже бегут, а вышедшая из города ситгарская конница утюжит их. Заодно Дилль увидел какое-то странное построение — фургоны, стоящие кругом. Из них выбегали чёрные точки солдат и рубили в капусту отступающих тилисцев.

— Тринн, на севере уже и без вас справятся. Приземляйся в Тирогис. Ты знаешь, где магическая Академия?

Драконица утвердительно рыкнула и начала кругами снижаться. Дилль глядел вниз и видел, что все без исключения солдаты и горожане стоят, задрав головы, не спуская глаз с летящих драконов. Под ним мелькали городские улицы, и Дилль тщетно пытался сообразить, где что находится. К счастью, Тринн, видимо, ориентировалась лучше него, а потому вскоре пошла на посадку на башню Академии.

Ох, напрасно она это сделала. Каменная кладка треснула под тяжестью огромного тела, и большой кусок стены с грохотом обрушился. Тринн замахала крыльями так, что Дилля едва не сдуло с её спины, и попыталась угнездиться на посадочной площадке повторно. Вторая попытка закончилась так же — вниз полетел ещё кусок башни, Тринн сердито рыкнула и приземлилась во двор Академии. Через минуту рядом с ней сел Аид и устало выдохнул дымное облако.

Диллю опять пришлось отогревать Илонну, только после этого он подошёл к чёрной драконице.

— Теперь ждём, когда сюда придут король и гроссмейстер.

— Думаешь, придут? — фыркнула драконица. — Не побоятся?

— Уверен, что не придут, а прибегут. Опять же, увидеть живого дракона — да не обычного, а великого… Тринн, скоро здесь соберутся все, кто есть в Тирогисе, — тут Дилль посмотрел на драконицу и задал вопрос: — Тринн, извини, если я лезу куда не надо. Я помню, в Неонине ты сказала, что у драконов друзей нет. Но ведь ты и Аид мирно общаетесь, он сразу позвал тебя…

— Какие друзья, мелкий? Мы с ним уже триста лет, как составили пару, — широко ухмыльнулась драконица. — А друзей у драконов нет, как я тебе и говорила.

— А я для тебя кто?

— Младший брат, конечно. Мелкий, надоедливый и нахальный.

— А как же вы тогда с Гейрге… Кстати, где она?

— Она на сносях, если ты не забыл, — проворчала Тринн. — Драконицы в это время очень ослаблены. Я велела ей не торопиться, чтобы не рухнуть по пути без сил. Наверное, отдыхает где-нибудь. А-а, вонючие демоны! Я поищу её.

Аид проводил улетевшую Тринн глазами и еле разборчиво проворчал, «Ох уж эти самки». Из-за стены Академии послышались крики. Дилль понял так, что жители Тирогиса и военные, попавшие в столицу для её обороны, уже собрались поглазеть на дракона. Он подошёл к воротам Академии и отодвинул створку.

— Эх, ну и дела!

— Что там? — спросила Илонна, выглядывая из-за плеча Дилля. — Ого! Прямо как в Запретном пределе.

Действительно, на площади люди стояли плотными рядами, напоминая Диллю толпу мертвецов из Запретного предела. Правда, в отличие от зомби, они не потрясали оружием и не пытались напасть. Все они — от детей до стариков, от рядовых солдат до офицеров, от стоящих на земле до забравшихся на крыши домов, абсолютно все не сводили глаз с Дилля и Илонны. Правда, когда над стеной появилась голова Аида, взоры собравшихся устремились на него и раздался восторженный гул. Дилль помахал людям рукой, в ответ раздались приветственные крики, в воздух полетели шапки.

Дилль поспешил затворить ворота — не хватало ещё, чтобы драконы рассердились столь назойливому вниманию. Спустя десять минут он услышал громкий стук входного молотка и выглянул в смотровое окошко.

— Уснули вы там… О-о, это ты!

Гроссмейстер Адельядо жестом велел кому-то остаться снаружи, а сам прошмыгнул в открывшуюся щель и с удивлением уставился на громадного чёрного дракона, спокойно лежавшего на камнях двора Академии. А сам Дилль с неменьшим удивлением глядел на гроссмейстера — лицо Адельядо было закопченным, в разводах грязи, седая борода, явно сожжённая, укоротилась наполовину, а полевая мантия зияла дырами. Судя по горсти почерневших защитных амулетов, первый маг королевства получил не один магический удар.

— Рад видеть вас живым, ваша премудрость, — улыбнулся Дилль.

— И я тебя тоже, — Адельядо по-прежнему не сводил глаз с дракона. — Он… он слушается тебя?

— Нет, — теперь уже не было смысла врать, и Дилль сказал правду: — Я не смог заключить с драконами договор. Мы должны вернуть им яйцо королевы немедленно, безо всяких условий.

Гроссмейстер наконец оторвался от созерцания дракона и уставился на Дилля.

— Что ты сказал? Не смог заклю… То есть, в любой момент этот дракон может испепелить нас?

— Вы, как всегда, зрите в корень, ваша премудрость, — с лёгким поклоном ответил Дилль. — Великие Аид и Тринн по собственной воле решили помочь Ситгару. Мы же должны вернуть им то, что раньше присвоили.

— Рассказывай всё, — мрачно проговорил Адельядо.

Дилль коротко рассказал обо всём, что произошло в землях вампиров и в Запретном пределе. Илонна, всё ещё обряженная в две куртки, встала рядом с ним, хмуро теребя рукоять меча, с другой стороны от Дилля сел чиал, нервно подёргивая хвостом. Слушая, гроссмейстер переводил взгляд с адепта на вампиршу, с неё на кота, с кота на дракона. Дилль не успел закончить рассказ, когда вновь раздался настойчивый стук в ворота.

— Думаю, это прибыл Его Величество, — буркнул Адельядо. — Стойте на месте, я сам открою.

Первый маг ушёл исполнять роль привратника, а Дилль обменялся встревоженным взглядом с Илонной.

— Не отходи от меня ни на шаг. И Шехана держи. Если что пойдёт не так, я прикрою нас магическим щитом.

Гроссмейстер вернулся, сопровождая короля и королеву. Юловар с опаской глядел на спокойного, как гора, Аида, а в голубых глазах Линды читались восхищение и ужас. Гроссмейстер нахмурился, увидев в руках Илонны обнажённый меч, затем стал совсем мрачным, заметив, что Дилль демонстративно достал посох из безразмерного мешка.

— Что это значит, адепт? — ледяным тоном спросил он.

— Это значит, ваша премудрость, что я от имени людей и вампиров поклялся вернуть драконам яйцо королевы. И сделаю для этого всё от меня зависящее.

Юловар с недоумением поглядел на Дилля, затем на гроссмейстера.

— Господа, не могли бы вы ввести меня в курс дела? — с истинно королевским величием сказал он.

— Дело в том, Ваше Величество, что этот юный адепт обязался просто так отдать яйцо, — сердито сказал гроссмейстер. — А великий дракон не связан никаким договором. И в любой момент может спалить не только нас, но и весь Тирогис, если у него возникнет такое желание.

— Это так? — Юловар вопросительно посмотрел на Дилля.

— Да, Ваше Величество.

— Ты понимаешь, что подверг смертельной опасности не только своего короля, но и весь народ Ситгара?

— Да, Ваше Величество.

— Адельядо, — Юловар повернулся к гроссмейстеру, — я думаю, если сэр Диллитон так поступил, значит, другого выхода у него не было.

— Значит, адепт, ты решил пожертвовать целым народом ради благополучия ящеров? — спросил Адельядо. — А ты подумал, сколько пользы Ситгар мог бы извлечь, если бы драконы подчинялись нам?

— Ваша премудрость, Тринн мне сказала, что попытайся я принудить их к такому договору, она просто сожрала бы меня. А после этого, думаю, драконий огонь обрушился бы на Тирогис, а не на тех, кто его осаждал.

Король покачал головой, Линда зябко передёрнула плечами, вспомнив реки огня, затопившие пригороды Тирогиса. Гроссмейстер вдруг ссутулился, сразу став старше на полсотни лет.

— Ты молодец, Дилль, — проговорил он. — Я никогда не сомневался ни в твоём уме, ни в твоей способности уговорить кого угодно. Ваше Величество, если вы не возражаете, давайте вернём великому дракону яйцо королевы.

Дилль недоверчиво посмотрел на гроссмейстера — только что старик чуть ли не брызгал слюной от злости и вдруг стал таким покладистым. С чего бы?

— Сэр Диллитон, могу ли я выразить ему благодарность? — тихо спросил король, взглядом указав на чёрную тушу дракона.

— Можете, Ваше Величество, — сказал Дилль и, вспомнив шутку Аида, добавил: — Выражайте.

Король, однако, на полном серьёзе кивнул и нерешительно направился к дракону. Аид даже не повернул в его сторону огромную голову, лишь открыл один глаз. Юловар остановился, не доходя десятка шагов до драконьей морды, и сказал:

— Великий дракон, я — король Ситгара Юловар. Прими мою искреннюю благодарность за спасение…

— Благодарностью сыт не будешь, — рыкнул Аид. — Пожрать дашь?

— Всё, что пожелаешь, великий, — Юловар тут же обернулся крикнул: — Адельядо, немедленно распорядись привести сюда коров. Великий, мы можем изжарить или ты предпочитаешь…

— Так съем, — Аид сел и, приблизив морду к королю, рыкнул: — И вели тащить сюда всё золото, что у тебя есть. Да поживее.

Юловар обескураженно посмотрел на дракона, затем кивнул и сказал:

— Да, конечно. Но… зачем?

Дилль, в отличие от удивлённого короля и ещё более удивлённого гроссмейстера, тут же вспомнил слова Тринн, сказанные ею в Неонине, и сообразил, для чего понадобилось золото. Вернее, для кого. Он подбежал к Юловару и непочтительно дёрнул его за рукав.

— Ваше Величество, великий Аид прав — быстрее прикажите нести сюда столько золота, сколько есть в Тирогисе. Монеты, золотые чаши, ювелирные украшения, всякие фигурки — всё сгодится.

— Но…

— Быстрее, Ваше Величество, если опоздаем… всем будет плохо. Поверьте, так надо.

Ничего не понимающий король направился к воротам, а Дилль повторил просьбу гроссмейстеру. Адельядо хмуро кивнул и, обойдя драконью тушу по большой окружности, вошёл в главный вход в Академию. Дилль заметил, что из дверей выглядывают физиономии тех магов, кто не решился выйти во двор, но не удержался от соблазна поглазеть на дракона.

Сокровищница Академии была ближе королевской, и вскоре во дворе загремели золотые блюда, мешки монет и целый ворох различных украшений — заготовок для артефактов, заблистал драгоценными камнями. Носильщики из числа артефакторов крадучись пробирались мимо дракона, сваливали ношу и тут же бегом пускались в обратный путь. Дилль сгребал рассыпавшиеся драгоценности в кучу, а гроссмейстер Адельядо с недовольным видом пытался вести подсчёт.

Когда же к Академии привели стадо бычков, реквизированных у запасливых армейских интендантов, Аид поднялся и вперевалку направился к воротам. Бычки при виде чёрного страшилища замычали дурными голосами и бросились наутёк прямо сквозь толпу народа. Приведшие их солдаты, узрев огромную зубастую пасть, тоже рванули прочь. После короткой, но интенсивной давки площадь сама собой очистилась — ни собравшихся зевак, ни бычков. Гроссмейстер выругал идиотов-военных и решительным шагом покинул Академию.

Двадцать минут спустя к воротам привезли уже коровьи туши, и Аид соблаговолил откушать одну из них. Линда, увидев, как в пасти дракона исчезает целая корова, побледнела — Илонне пришлось поддержать королеву. Женщины отошли на возможно большее расстояние от обедавшего дракона, как, впрочем, и все, кто находился во дворе Академии.

В этот момент огромная тень на мгновенье закрыла солнечный свет, и вскоре на камни со скрежетом и громовым хлопаньем крыльев приземлилась Тринн. Увидев жующего Аида, драконица испустила негодующий рёв, от которого у людей заложило уши. Аид сконфуженно рыкнул, быстро заглотил остатки коровьей туши и кивком головы указал на горку золота. Дилль ухмыльнулся — он и без перевода с драконьего понял, что разговор был примерно таким: «Пока я, истирая крылья, ищу красную драконицу, он жрёт». Аид же оправдывался тем, что занимался делом и велел собрать золото, чтобы восстановить силы Гейрге. А маленький перекус не считается.

Глава 33

Спустя несколько минут между чёрными драконами на камни двора тяжело опустилась красная драконица и тут же свалилась на бок. Тринн что-то прорычала и носом подтолкнула её к куче золота. Аид сердито фыркнул и сгрёб золотые побрякушки к Гейрге. Дилль бросился к молодой самке и начал набрасывать на её красный бок золотую посуду. К великому удивлению Дилля он вдруг заметил, что ему помогают — не кто иной, как гроссмейстер Адельядо собственной персоной.

Когда с этим делом было покончено, Тринн рявкнула по-ситгарски:

— Вам, мужикам, только бы пожрать да самку завалить!

— Тринн, но Аид не виноват — Его Величество сам решил угостить великого дракона, — вступился за Аида Дилль.

— Великого обжору, — прорычала уже не так гневно Тринн. — Ты нашёл своего начальника?

— Да. Позволь представить тебе главу Академии, гроссмейстера Адельядо. Ваша премудрость, а это — великая Тринн.

Адельядо вежливо раскланялся, что, впрочем, на драконицу не произвело впечатления. Она лишь фыркнула и спросила:

— Ты уже научил его работе с полем спокойствия?

— Ваше драконство, но это заклятье не из тех, что можно выучить за кружкой пива, — осмелился возразить Адельядо. — На изучение заклинания Диллю понадобится много времени…

Громовой рёв заглушил гроссмейстера. Адельядо шарахнулся в сторону, а сам Дилль непроизвольно отступил на несколько шагов. Какие бы клятвы не произносила Тринн, но вид огромной оскаленной пасти внушает необоримый ужас даже ему, уже, в общем-то, привыкшему. Чего уж говорить про гроссмейстера.

— Я не желаю ждать, человечишка! — драконица нависла над первым магом. — Если он не сумеет снять заклятье с яйца Ингрис, сделай это сам.

— Позволь, Тринн, — Дилль собрался с духом и встал перед ней, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Дело в том, что снять заклятье могу только я — у его премудрости нет драконьего дара, а именно он и есть ключ к полю. Поэтому тебе придётся подождать.

— Я в бешенстве! — заявила драконица. — Я должна кого-нибудь сожрать.

Адельядо побледнел, а Дилль успокоился. Тринн просто играет на публику. И действительно, драконица постояв несколько томительных мгновений над гроссмейстером, проворчала:

— Ладно, живи. Сожру корову, что ли…

Когда Тринн ушла выбирать тушу пожирнее, Адельядо отёр вспотевший лоб и тихо сказал:

— Не понимаю, как ты тогда в Неонине просто от страха не умер.

— Сам не понимаю, — хмыкнул Дилль. — Ваша премудрость, она ведь долго ждать не будет. Лучше бы вам начать рассказывать мне про поле спокойствия прямо сейчас.

— Дурень ты, — беззлобно сказал гроссмейстер. — Или ты думаешь, что сумеешь запросто заучить двадцать восемь жестов и сто сорок три слова заклятья? И ещё нужно соблюдать правильные интервалы и интонации. Я же тебе говорил, что любая ошибка в этом заклинании обернётся твоей гибелью.

Рыжие волосы Дилля непроизвольно зашевелились. Нет, он не сумеет безукоризненно воспроизвести двадцать восемь жестов, перемежаемые ста сорока тремя словами. Во всяком случае, произойдёт это не раньше, чем через несколько лет усиленной зубрёжки.

— Ну, чего глазами хлопаешь? — невежливо спросил Адельядо. — Знаешь, мы, пожалуй, отдадим яйцо драконам… но только по-прежнему в поле спокойствия. И слово ты сдержишь, и… у нас останется рычаг давления на них.

— Всё-таки придётся мне учить это заклятье, — упрямо сказал Дилль. — Мы должны вернуть дитя Ингрис драконам, потому что только у королевского дракона есть возможность призвать на помощь других Хранителей. Между прочим, если бы Адогорд не отнял у драконов это яйцо, то во время Величайшей битвы они призвали бы своих собратьев из других миров и стёрли бы в пепел демонов.

Гроссмейстер, в глазах которого Дилль уже видел далеко идущие планы, сник. Адельядо помолчал, глядя то на Дилля, то на жующую Тринн, а потом покачал головой.

— Старый я дурак. Хорошо, неси яйцо, и я помогу тебе снять с него поле.

— Ваша премудрость, я вам не всё рассказал, — и Дилль поведал Адельядо обо всём.

Гроссмейстер посмотрел на лежащую без сил красную драконицу и пробормотал:

— А я-то никак не мог сообразить, зачем она здесь. Что ж, это меняет дело. Значит, ждём, когда красная принесёт яйцо, накладываем на него поле спокойствия, ты относишь его к муарам и возвращаешься с яйцом Ингрис. А пока ты начнёшь учить другое заклинание.

— Какое?

— Передачу энергетических потоков. У меня просто не хватит энергии для снятия или наложения поля спокойствия. А твоя драконья магия поможет мне в этом. Её участие должно иметь такой же эффект, как если бы поле наложил ты. Итак, первое: ты должен создать из своей силы трубу. Формула её вот такая…

Обучение неожиданно прервалось — Тринн рявкнула:

— Ну-ка, все пошли вон!

Дилль поднял голову — у Гейрге начались роды. Он не знал — присущ ли драконам стыд или Тринн руководствовалась какими-то своими мыслями, но предпочёл поскорее выполнить приказ. Когда он шмыгнул в дверь Академии, Илонна и Линда уже были там. За Диллем, отдуваясь и пыхтя, ввалился Адельядо и сердито сказал:

— Совсем никакого уважения к моему сану. А попробуй ослушайся… — тут взгляд Адельядо упал на Илонну. — О, кстати, а ведь у тебя тоже драконий дар. Давай, адепт, садись рядом и слушай. Быть может, и у тебя что-нибудь получится, а лишняя энергия не помешает.

Илонна вежливо поклонилась королеве, которая кивнула, а сама тут же прильнула к щели — поглядеть, что там во дворе происходит. Адельядо начал рассказывать заново, но Илонна, понятия не имевшая ни о каких формулах, только глазами хлопала, и в конце концов рассердившийся гроссмейстер прогнал её.

— Уйди и не показывайся мне на глаза до тех пор, пока мастер Мариэлла не обучит тебя началам счисления. Магия — это тебе не мечом махать — здесь думать нужно!

К тому времени, когда у Дилля получилось передать гроссмейстеру порцию эргов, со двора послышался громовой рык — это Аид звал их. Дилль выглянул из дверей — Гейрге лежала на боку, свернувшись клубком, а над ней стояли два огромных чёрных дракона. Тринн сурово осведомилась, готовы ли маги?

— Может, потренируемся на чём-нибудь другом? — предложил Дилль.

— У тебя всё получится, — приободрил его гроссмейстер.

Дилль нерешительно подошёл к Гейрге — та подняла голову и зашипела. Тринн и Аид одновременно зарычали, и красная драконица встала на ноги. Испустив громкий рёв, она отошла в сторону, и Дилль увидел драконье яйцо — не такое большое, какое было скрыто в недрах клоаки. Он взял в руки тёплое желтовато-оранжевое яйцо и тихо сказал:

— Прости, Гейрге. Я клянусь, что когда-нибудь верну твоего малыша.

Красная драконица вновь трубно заревела и рухнула на камни, распластав крылья и вытянув лебединую шею. Аид отвернулся. Илонна и Линда утёрли глаза, а Шехан спрятался за спину хозяйки.

— Давай быстрее, — рявкнула Тринн.

— Сделай двойной октет над яйцом, — скомандовал гроссмейстер. — Теперь начинай первую трансформацию…

Пять минут спустя драконье яйцо окуталось лёгкой переливающейся дымкой. Гроссмейстер устало выдохнул, а Дилль провёл над скорлупой рукой. Пальцы не дотянулись до шершавой поверхности — поле спокойствия окутало яйцо красной драконицы.

— Теперь ему не страшны ни удары, ни магия, — сказал Адельядо. — Иди. Да не забудь убедиться, что оно подходит твоим круглым друзьям.

Дилль схватил в охапку яйцо и направился к воротам.

— Ты куда? — удивлённо спросил гроссмейстер.

— Через ближайший сток на улице быстрее, — пояснил Дилль. — Не нужно будет спускаться столько этажей.

Не глядя на красную драконицу, он вышел из ворот Академии. На улице стояли два крытых фургона под охраной двух десятков гвардейцев, а между транспортами нервно расхаживал король.

— Я привёз всё золото, которое было в сокровищнице, — сказал он. — Можно его завозить?

— Не знаю, Ваше Величество, спросите у Тринн, — расстроенно сказал Дилль и побрёл искать ближайший сток в канализацию.

Найдя сливную тумбу, он под удивлёнными взглядами горожан и солдат полез в узкое отверстие.

— Эй, парень, там смерть, — счёл нужным предупредить его военный — судя по форме, из городской стражи.

— Знаю. Помоги, лучше, убрать эту каменюку.

Когда верхняя плита была сдвинута, Дилль спустился вниз, осторожно прижимая к груди яйцо. Умом он понимал, что яйцо не пострадает, даже если он уронит его, но ничего поделать с собой не мог. Подождав, пока глаза начнут видеть в темноте, он зашагал по тоннелю, утопая у грязи. Вскоре появился первый муар.

— Рад видеть тебя, мастер.

— И я тоже, — буркнул Дилль. — Смотри, вот драконье яйцо. Посовещайся с остальными и скажи, можно ли им заменить то, которое находится в тайной комнате?

— Можно, — тут же ответил муар. — На нём лежит печать драконьей магии.

— Что ж, — Дилль крепче прижал к себе яйцо, — принесём эту жертву. Прости, Гейрге, и ты, малыш.

Он пошёл вслед за проводником. Вскоре к муару присоединились ещё штук десять круглых собратьев.

— Мастер, мы сделали, как ты велел, — сообщил по пути один из них. — Когда враги прорыли подкопы, мы уничтожили всех.

— Хорошо, — тускло сказал Дилль.

— Мы знаем, что ты призвал драконов на помощь. У тебя всё получилось?

— Да, — настроения разговаривать у Дилля не было.

— Тогда почему ты расстроен?

Дилль остановился, чувствуя, как в нём заклубился гнев. Не на муаров, нет. На несправедливость судьбы.

— Я был вынужден забрать ребёнка у матери. Там, наверху, на камнях лежит красная драконица, которая пожертвовала своим дитём ради яйца королевы. Она сделала это ради блага других и теперь убита горем. А я — да, всего лишь расстроен. Всё, хватит болтать. Ведите меня — нужно поскорее покончить с этим делом.

Муары нерешительно потолкались на месте, затем двинулись вперёд. Кругляши исправно зачищали дорогу, уничтожая на пути Дилля клубки подводных щупалец. Когда муары порвали на части наглую подводную змею, не уступившую им дорогу, один из них сказал:

— Мастер, мы посовещались и решили, что нам подойдёт любое яйцо. Только оно должно быть облачено в поле с драконьей магией.

От неожиданности Дилль оступился и рухнул в вонючую воду. Отплевавшись, он с изумлением уставился на кругляшей. Один из них вырастил щупальце, сунул его в щель в стене и вытащил небольшое яйцо.

— Там была змеиная кладка. Можешь использовать его. А это верни драконице.

Дилль проглотил комок в горле и положил руку на ближайшего муара.

— Спасибо вам.

— Мы помним добро. Ты уговорил драконов не трогать нас.

— А вы откуда это знаете? — изумился он. — Впрочем, неважно. Поспешим обратно. И… сами несите змеиное яйцо — я точно раздавлю его по дороге.

Обратный путь до стока занял раза в три меньше времени — Дилль просто летел, не обращая внимания на скрытые ямы и скользкую грязь. Выбравшись из колодца, он помчался к Академии, держа крохотное змеиное яйцо так осторожно, словно это была величайшая ценность в мире. Оба чёрных дракона вопросительно уставились на Дилля, когда он влетел во двор Академии — при этом Тринн изображала неподвижную статую, а Аид опять жевал.

— Как ты быстро. Принёс?

— Нет ещё, — отмахнулся Дилль. — Где гроссмейстер?

— Внутри, — ответила Тринн. — Мы прогнали его — он начал задавать слишком много вопросов.

Дилль метнулся в главный вход. За дверями он обнаружил вышагивавшего туда-сюда разгневанного Адельядо. Кроме него в огромном холле никого не было: оно и понятно, сердитый первый маг — не лучшее соседство. Увидев Дилля, гроссмейстер поглядел на небольшое яйцо в его руке и приподнял бровь.

— Оно такое маленькое?

— Ваша премудрость, муары сказали, что если наложить такое же поле вот на это яйцо, то драконье им не понадобится, — выпалил Дилль. — Давайте снимем поле с яйца Гейрге, а на змеиное — наложим.

Адельядо уткнул руки в бока и сердито уставился на Дилля.

— Адепт, ты спятил? Чего ради я должен разбрасываться сложными и смертельно-опасными заклинаниями?

— Ваша премудрость, хотя бы ради того, чтобы установить хорошие отношения с драконами, — вкрадчиво сказал Дилль, предвидевший реакцию гроссмейстера. — Пусть Гейрге не великая драконица, но заручиться её поддержкой было бы весьма неплохо. Думаю, она будет благодарна нам за спасение её детёныша — вдруг это выльется во что-нибудь полезное Ситгару?

— Хм, — гроссмейстер задумчиво потеребил опалённую бороду. — Да, пожалуй, ты прав. Говоришь, змеиное яйцо? А почему раньше не предложил заменить им?

— Я об этом не знал. Муары только что мне сказали, что такое возможно.

— Удивительные создания, — проворчал Адельядо. — Ладно, начинай передачу энергии.

Полчаса спустя сияющий, как начищенный медяк, Дилль появился во дворе, держа яйцо красной драконицы на вытянутых руках. За ним вышел гроссмейстер, устало потиравший переносицу. Дилль прошагал к Гейрге и аккуратно положил яйцо перед ней.

— Благородная Гейрге, ты пожертвовала своим ребёнком, но муары вернули его тебе.

Он отступил, красная драконица наклонила голову к яйцу, обнюхала его и тут же обвилась вокруг него. Возможно Диллю показалось, но на её глазах появились слёзы.

— Мелкий, а где яйцо Ингрис? — раздалось за его спиной рычание.

— Не волнуйся, Тринн, — поспешил успокоить он чёрную драконицу. — Я скоро принесу. Вот его замена.

С этими словами он подбросил на руке змеиное яйцо, облачённое в поле спокойствия, и выбежал наружу. Чёрные драконы проводили его глазами, после чего Аид сказал гроссмейстеру:

— Слушай, маг, если у тебя не останется сил на снятия поля с яйца Ингрис, я сожру тебя.

Адельядо буркнул «Подавишься», но тихо-тихо, чтобы драконы его не услышали. Тринн и Аид больше не проронили ни слова, да и сам гроссмейстер не был расположен разговаривать. Он бродил по большому двору Академии и размышлял о пророчестве Генетта. Оно завершилось полным успехом. Всё, что предсказывал бывший мастер-маг и признанный святой, сбылось. Так почему же Адельядо не чувствовал никакой радости?

В общем-то, гроссмейстер знал, почему. Он понадеялся на то, что драконы станут подчиняться Ситгару, и теперь, когда этого не случилось, чувствовал себя обманутым. Получив такую ударную мощь, Ситгар стал бы империей. А теперь что? Да, Тилис разгромлен и не скоро ещё оправится от полученного поражения. Он больше не конкурент Ситгару. Но оставалась Мироттия, армия которой почти не понесла потерь в этой войне. И это не считая хивашского каганата, у которого придётся отбивать два города и который научился управлять мертвяками.

Но даже не это беспокоило Адельядо. Главным итогом этой кровопролитной войны было усиление позиций церкви Единого. При непосредственном участии Одборга, между прочим. Божий огонь, который он призвал на головы мироттийцев, доказал, что Единый поддержал Ситгар в войне. А магия по-прежнему умирает. Академия понесла самые страшные потери за всё время, которое Адельядо помнил.

Гроссмейстер зло пнул кирпичную стену. Маги должны объединиться — только совместно они могут противостоять нападкам церквей. Адельядо вспомнил спор между ним, Вуднартом и Дево и усмехнулся. Дево проиграл вчистую, и тилисскую Академию можно считать более несуществующей. А вот с мироттийской «Колыбелью магии» не всё так однозначно. Посчитает ли гроссмейстер Вуднарт, что Адельядо победил? А даже если и так, то Ниал — слишком разумный монарх, и не захочет лишаться оружия в угоду священникам, как бы те ни бесились и ни призывали к уничтожению нечестивых магов.

Гроссмейстер остановился, поражённый мыслью. Интересной мыслью. А ведь можно попробовать обратить на пользу магии всё, что произошло в этой войне. И даже дар, столь неожиданно обретённый Одборгом. Главное — это правильно провести беседу с архиепископом, и тогда он из противника превратится в союзника. Если задумка сработает, то не придётся никому ничего объяснять…

Гроссмейстер даже запрыгал от восторга — совсем, как мальчишка, получивший долгожданный подарок. Чёрные драконы обменялись недоумёнными взглядами.

— Эй, маг, ты не сходи с ума, пока не вернёшь нам яйцо Ингрис, — сказал Аид.

— Не беспокойся, уважаемый, я в полном порядке, — весело ответил Адельядо. — Мы честно выполним всё, что обещали.

— А куда вы денетесь? — хмыкнула Тринн. — Скажи, лучше, сможешь ли ты обеспечить безопасность Гейрге до тех пор, пока она не высидит своего детёныша? Она слишком слаба, чтобы улететь отсюда.

Адельядо бросил взгляд на красную драконицу, ворковавшую над яйцом.

— Мы почтём за честь предоставить в распоряжение благородной Гейрге всё, что понадобится, — церемонно ответил он.

— Избавьте её от любопытных — этого будет достаточно, — фыркнула Тринн. — И сами не доставайте. Гейрге ещё слишком молода, чтобы овладеть вашим языком, поэтому можешь даже не пытаться расспросить её о чём-нибудь. А через пару месяцев мы проверим, как вы к ней относились.

— Вы опять прилетите в Тирогис?

— Нет, достаточно будет зова младшего брата, как в прошлый раз, — ответила Тринн. — И я всё увижу.

— Зова? — нахмурился гроссмейстер. — Как в прошлый раз? А когда это случилось?

— Не так давно. Дилль позвал меня, я видела тебя, и короля, и королеву. И юную вампиршу со священником. Вид у вас был, кстати, весьма глупый — как у последних ротозеев на ярмарке.

Догадка молнией мелькнула в голове гроссмейстера. Заклинание кровавого салюта в исполнении Дилля, оказывается, способно призывать драконов! Ни о чём подобном в трактатах не говорилось — скорее всего, никто из древних мастеров даже не подозревал о такой возможности. Ну, конечно, ведь ни у кого не было драконьей магии.

— Великая Тринн, а во время такого призыва ты можешь только видеть? Или, к примеру, сжечь кого-нибудь?

— Кажется, кто-то опять задаёт слишком много вопросов, — рыкнула драконица.

— Но ведь когда ещё мне представится возможность поговорить с великими и мудрыми существами, — честно сказал Адельядо. — Вот я и пользуюсь.

Гроссмейстер так и не успел воспользоваться возможностью. Ворота скрипнули, и внутрь вошёл грязный и мокрый Дилль, державший в руках… пустоту. Адельядо удивлённо уставился на адепта, но, перенеся разум в астрал, увидел ауру яйца, скрытого магией иллюзий. Драконы же легко проникли взглядами сквозь невидимую личину и в один голос воскликнули «Это оно».

Дилль осторожно поставил невидимое яйцо на камни, Адельядо тут же снял иллюзию. Драконы склонили головы над яйцом, но гроссмейстер махнул на них рукой.

— Ну-ка, не мешайтесь! И чтоб ни звука. Дилль, готовь канал. На этот раз постарайся передать максимум — Адогорд был весьма силён, и мне понадобится много энергии…

Тринн негромко фыркнула «наглец», но Аид пихнул её в бок и отодвинулся. Тринн тоже отступила и уставилась на чародействующего старого мага. Драконица уже и забыла, когда в последний раз видела действующего мага — хивашские шаманы, разумеется, не в счёт. И сейчас она с интересом наблюдала за плетением сложного заклятья.

Наконец Адельядо произнёс завершающее слово, и поле спокойствия исчезло. Дилль, чувствуя слабость во всём теле, обессиленно уселся на камни, а гроссмейстер, сказав «Готово», вдруг рухнул, потеряв сознание. Тринн приблизила морду к яйцу, осторожно лизнула скорлупу языком и удовлетворённо сказала:

— Можно забирать.

Аид аккуратно подцепил яйцо языком и спрятал его в пасти. Дилль усмехнулся — это хранилище по надёжности едва ли уступает полю спокойствия.

— Дилль, я рада, что однажды встретила тебя, — Тринн посмотрела на него пронзительным взглядом. — Ты вернул жизнь драконам — спустя каких-нибудь пятьдесят лет мы снова сможем воспитывать молодняк, а не бросать его на произвол судьбы, как сейчас. Мы с Аидом возвращаемся в Запретный предел — теперь мы отвечаем за жизнь нашей королевы. Поэтому больше не надейся на нашу помощь.

— Вы и так сделали больше, чем я просил. Спасибо тебе, Тринн, за всё. И тебе, Аид.

Чёрные драконы взмыли в небо и, сделав круг над Академией, они улетели на восток. Дилль проводил их глазами, похлопал по щекам гроссмейстера, приводя его в сознание, и помог ему подняться. Адельядо потряс головой и сказал:

— Всё, больше никаких полей спокойствия.

— Ваша премудрость, вам придётся ещё раз использовать это заклятье, — и в ответ на удивлённый взгляд Адельядо, Дилль пояснил: — Мастер Иггер. Я тут подумал и, кажется, догадался, какой ключ к своему полю он мог применить. Я вам его скажу, только вы не обижайтесь…

Глава 34

* * *

Юловар был всего лишь человеком. Ему очень хотелось, как и всем прочим, поглазеть на легендарных драконов, но королевские обязанности требовали его присутствия в другом месте. А потому он, отдав распоряжение о доставке провизии для крылатых ящеров, вскочил на коня и помчался к северным воротам Тирогиса.

Разгром тилисцев, учинённый драконами, помог гномам и каршарцам не просто отстояться в обороне, но и перейти в наступление. Гномские огневики собрали богатый урожай, топоры гномской пехоты и мечи каршарцев были в крови по самые рукояти. И подземельцы, и северные варвары понесли потери в этом бою, но оставшиеся в живых с лихвой отомстили тилисцам и их союзникам за гибель товарищей.

Юловар выехал из города в сопровождении гвардейцев. Дизанские рыцари, рассеяв отступавших в панике тилисцев, уже вернулись к стенам Тирогиса, а потому королевский эскорт был более, чем впечатляющ. Король Ситгара остановил коня в пятистах шагах от гномских фургонов и послал к подземельцам гонца. Вскоре перед Юловаром стояли двое — коротышка в броне, увешанной бронзовыми бляшками, и здоровенный каршарец в покорёженном шлеме.

— Здоров, твоё величество, — поприветствовал Юловара в присущей северянам манере каршарец. — Я — Хальвар, вождь сборного хирда.

— Я — король Подгорья, Ильмрис, — хмуро сказал гном.

Юловар с любопытством посмотрел на него — да, действительно, тот самый гном, что был у него на приёме. Командир огневиков. А теперь — король. Чудно всё это. Король Ситгара придал лицу суровый вид и сказал:

— Я получил твоё послание, Ильмрис. Всегда знал, что слово гномов — твёрже звёздной стали, и ты доказал это. Хорошо, я готов забыть то, что вы сбежали с поля боя у Флашских холмов.

— Тогда неплохо бы рассчитаться, — заявил Ильмрис. — Мы выполнили договор, он должен быть оплачен.

— Наглости гномам не занимать, — покачал головой Юловар. — Во-первых, договор ещё не окончен. Когда настанет срок, тогда будет и оплата. А во-вторых, давай-ка поговорим о моих северных владениях, которые сожжены вами.

Ильмрис шмыгнул носом и отвернулся. Каршарец Хальвар в ожидании, когда короли закончат разговор, тихо болтал с Гунвальдом.

— Наша беседа будет долгой, поэтому приглашаю тебя во дворец. Твои воины могут остаться здесь — их не тронут.

Ильмрис вскинулся, явно желая сказать, что гномы сами кого хочешь тронут, но, вспомнив что-то и взглянув в небо, только кивнул. Юловар развернул коня и направился в город, бросив через плечо:

— Через час жду вас во дворце.

— ВашВелич, я тут останусь, с парнями поболтаю.

Юловар согласно кивнул. Впрочем, никакой роли это не играло — Гунвальд не спрашивал разрешения, а поставил его в известность. Да, понятие «дисциплина» всё же не для каршарцев.

Проезжая по улицам Тирогиса, Юловар улыбался в ответ на радостные крики солдат и горожан, а голова его была занята мыслями о будущем. Осада Тирогиса, так эффектно и эффективно снятая силами двух великих драконов, завершилась разгромом тилисцев. Всё, Тилис можно списывать со счетов — он ещё долго не будет серьёзным соперником Ситгару. Мессантия — главный союзник Тилиса, тоже потеряла в этой бойне свои лучшие кавалерийские полки. Гергвальд, Йоли, Лемирр — они всего лишь герцогства, ранее зависевшие от Тилиса. Сейчас самое время переманить их на свою сторону, а для этого придётся оттяпать у Тилиса кусок западной территории — тогда у Ситгара появится общая граница с герцогствами, а, заодно, рычаг давления на них.

Юловар мысленно пожал плечами. Как гласит древняя поговорка — горе побеждённым. Он не собирался прощать герцогствам их участие в войне против Ситгара… ну, разве что, не собирался налагать на них очень большую контрибуцию. А вот Тилису придётся раскошелиться по полной. Энмунд оплатит ему всё до последнего медяка.

Но если с западом всё было понятно, то что делать с Мироттией и примкнувшим к ней Гридехом, Беатией и Эштигером, Юловар пока не понимал. Мироттийская армия почти без боя прошла половину Ситгара, в осаде Тирогиса не участвовала — не считая пары тысяч пехотинцев и бесполезных боевых клириков. Да ещё и кланы, предавшие ситгарскую корону, перешли под руку короля Ниала. А остатки ситгарской армии, хотя и воодушевлённые сокрушительной победой, пока не способны вести боевые действия против мироттийцев. Конечно, неплохо было бы собрать в единый кулак все войска из южных городов и обрушиться на мироттийцев с союзниками. Но проклятые хиваши не дремлют, и тут же нападут на оставшиеся без защиты поселения. Да и по восточному Ситгару рыщут отряды тилисцев, которых Энмунд отправил на зачистку территории. Вот и получается: надо очистить от тилисцев восток, обеспечить надёжную защиту юга, отправить войска на добивание бегущих тилисцев. Где уж тут воевать с Мироттией? Придётся слать посла к Ниалу и просить невыгодного перемирия. Ситгар должен окрепнуть, а там видно будет.

Юловар остро нуждался в хороших воинах, и гномы оказались как нельзя кстати. Да ещё и каршарский хирд с ними — вообще чудеса. И те, и другие — известные забияки, и, став союзниками Ситгара, придадут уверенности ситгарским войскам и вселят сомнения в сердца врагов. Король собирался извлечь максимальную выгоду из создавшегося положения, а потому велел провезти нового правителя Подгорья и каршарского вождя мимо Академии, где находились два огромных чёрных дракона. Юловар не собирался докладывать Ильмрису и Хальвару, что драконы не подчиняются Ситгару, но если гном и каршарец так подумают, то будут более сговорчивы.

В тот самый момент, когда Ильмрис с командирами хирдов в сопровождении королевских гвардейцев проезжали по площади, в небо взмыли два великих дракона. Кони запрядали ушами и беспокойно загарцевали, а гномы хмуро проводили взглядами крылатый ужас.

Во дворец вернулась Линда в сопровождении вампирши и сказала, что королевский дракон возвращён родне. А потом королева потребовала внимания и оповестила всех, что Илонна прилетела на одном из чёрных драконов. Юловар в присутствии собравшихся придворных, гвардейцев, слуг и военачальников провозгласил её героиней, достойной воспевания в легендах. Вампирша покраснела, как варёный рак, и сказала, что просто присутствовала, а основная заслуга принадлежит сэру Диллитону. Юловар пообещал достойно вознаградить героя, но попозже.

Когда Ильмриса и командиров хирдов ввели в Тронный зал, Юловар с удовлетворением отметил на лицах гномов некую растерянность. Каршарец Хальвар, шедший чуть в стороне от коротышек, выглядел истинным сыном северных пустошей — то есть, самоуверенным и непосредственным, а потому откровенно пялился на королеву. Впрочем, недолго — Гунвальд, который приехал вместе с ним от северных ворот, что-то тихо шепнул Хальвару и выразительно провёл ребром ладони по горлу. Что бы Гунвальд ни сказал, оно подействовало — Хальвар перестал глазеть на королеву и тут же нашёл новый объект пристального разглядывания — Илонну. Тогда Гунвальд вновь продемонстрировал образчик убедительной дипломатии и сделал движение, словно что-то отрывает у себя между ног. Хальвар поперхнулся, довольно громко спросил «Вот прямо так и вырвет?», после чего демонстративно уставился на короля.

Юловар еле сдержал улыбку, глядя на это короткое представление, и сказал:

— Я так понимаю, что гномы пришли к Тирогису, чтобы восстановить своё честное имя. А что привело сюда храбрых каршарцев?

— Король Энмунд разорвал с нами договор и даже пытался арестовать нас, — пожал плечищами Хальвар. — Вот мы и пришли, чтобы вернуть честно заработанные деньги. Ты, твоё величество, не будешь против, если мы заберём свою долю из военных трофеев?

— Нет, конечно. Вы сможете получить долю. Вождь, что твой хирд намеревается делать дальше?

— В Каршар вернёмся.

— Всему цивилизованному миру известны храбрость и доблесть каршарцев, — сказал Юловар. — Если кто-нибудь из твоих воинов не захочет сейчас возвращаться домой, я готов нанять их. Даю слово, что они получат оговорённое жалование при любом раскладе. Даже если воин погибнет, деньги будут выплачены его семье или клану. Оплаты не будет только в случае дезертирства. Но, поскольку я никогда не слышал о сбежавшем с поля боя каршарце, уверен, это лишнее.

— Надо подумать, — сказал Хальвар, получил тычок в бок от Гунвальда и добавил: — О размере жалования.

— Тогда начинай думать. Мастер Харнор, будьте любезны переговорить с вождём Хальваром.

Харнор, всё ещё исполнявший обязанности суперинтенданта, жестом предложил каршарцу проследовать за ним, а король обратил взор на гномов.

— Король Ильмрис, я ценю то, что ты сделал. Те тысячи золотых, которые были оговорены контрактом, будут уплачены гномам сполна по завершении военной кампании. Но пока меня занимает другой вопрос: двинуть войска к северным горам прямо сейчас или сначала разделаться с Мироттией? В первом случае, разумеется, все гномы, которые стоят под Тирогисом, попадут под мой удар немедленно.

— Почему это? — мрачно спросил Ильмрис.

— Потому что Подгорное королевство вероломно напало на Ситгар, сотни лет бывший верным мирному договору.

— Это Таннил устроил. За это я его задушил собственными руками.

Юловар посмотрел на ручищи гнома и не усомнился в его словах.

— Смерть короля не искупает вины государства, — холодно сказал Юловар. — Вы, предательски ударив в спину, сожгли мои города, обездолили тысячи поселян, убили сотни солдат. Кто должен ответить за это?

Ильмрис молчал — он осознавал правоту ситгарского короля, но решения найти не мог. Молчали и командиры гномских хирдов. Юловар долго сверлил взглядом коротышку, затем сказал:

— Ильмрис, по-человечески я понимаю тебя. Ты не виноват — напротив, сделал всё, чтобы загладить вину Подгорного королевства. Но как король Ситгара я не имею права на снисхождение. Я готов начать наши отношения с чистого листа только в одном случае: если гномы восстановят разрушенные и сожжённые ими города, выплатят компенсации жителям северных территорий, в том числе и семьям погибших, и на десять лет безвозмездно предоставят в распоряжение Ситгара хирд огневиков и хирд пехоты.

Ильмрис, услышав последнее условие, возмутился:

— Никогда гномы не воевали бесплатно! Не бывать тому. Города твои мы восстановим, а за наёмников ты должен заплатить.

— Ильмрис, — устало вздохнул Юловар, — я готов заплатить… доброй сталью. Выбор у тебя небогатый: или ты соглашаешься на мои условия, или я буду безжалостен. Твои воины полягут под стенами Тирогиса, все перевалы северных гор будут перекрыты, любой, даже мирный купец, попытавшийся проникнуть с севера в Ситгар, будет уничтожен. Ваша торговля заглохнет, потому что после разгрома Тилиса герцогства Гергвальд и Йоли примкнут к Ситгару, и возить товары через их территорию вы не сможете. Я не буду даже пробовать вторгаться в Подгорное королевство — я ещё не выжил из ума, но устрою вам полноценную осаду. Вот моё слово. Возвращайся к своим воинам — если откажешься от условий мирного договора, можешь умереть вместе с ними.

Король Подгорья сердито потеребил густую бороду, круто развернулся и направился к выходу, остальные гномы потянулись за ним. Юловар нашёл взглядом вождя каршарцев и громко сказал:

— Вождь Хальвар, тебе лучше поспешить вывести своих людей, если не хочешь подставить их под удар моих войск.

Ильмрис замедлил шаг. Каршарец, активно торговавшийся с мастером Харнором, крикнул:

— Эй, короткий, подожди, всё равно в одну сторону ехать.

Ильмрис сквозь зубы выругался, повернулся к королю Ситгара и сказал:

— Пёс с тобой, я согласен. Но срок найма двух хирдов начинается с этой минуты.

Юловар сохранил каменное выражение лица, но сердце его заколотилось от радости. Он победил! Он не только получил хороших воинов, но и обезопасил северные границы.

— Господин Луавиль, подготовьте договор на несгораемом пергаменте. И пусть гроссмейстер Адельядо… кстати, а где гроссмейстер?

— Я здесь, Ваше Величество, — Адельядо начал пробираться сквозь толпу придворных и военных. — Как только сделка с драконами была успешно завершена, мы с сэром Диллитоном поспешили к вам.

Юловар мысленно похвалил старого мага — тот явно не случайно упомянул о сделке с драконами. Наверняка Адельядо сказал это для гномов.

— Ваша премудрость, когда мы с Его Величеством Ильмрисом подпишем договор, скрепите его магической печатью, — распорядился Юловар, после чего встал с трона и направился к Диллю, стоявшему за спиной гроссмейстера.

Дилль вежливо поклонился, но король, презрев все условности этикета, схватил его за плечи, потом обнял и тихо сказал:

— Спасибо тебе, дружище.

По рядам придворных пронеслись удивлённые вздохи. Не все из них знали в лицо героя-драконоборца. Многие помнили лишь имя и безумно-зелёную шевелюру человека, спасшего короля от покушения и вернувшего ему престол. Военные офицеры из бывшей западной армии знали о боевых подвигах Дилля, но остальные — нет. А потому присутствующие удивились поведению короля, столь горячо и открыто выразившего свои чувства какому-то бродяге в разодранной и грязной куртке и даже без шляпы на голове. Словно в ответ на начавшиеся перешёптывания, Юловар громко сказал:

— Господа, перед вами стоит человек, которому мы обязаны победой над Тилисом. Он не только сохранил наши жизни, но спас сам Ситгар. Сэр Диллитон не побоялся пойти в Запретный предел, чтобы найти и уговорить великих драконов Аида и Тринн прийти на помощь осаждённому Тирогису. Сэр Диллитон и досточтимая госпожа Илонна привели сюда драконов. Тилис сполна испытал на себе огневую мощь древних ящеров, осада снята, враг разбит.

Дилль чувствовал, что лицо его становится одного цвета с волосами. Он, который мог легко приписать себе любой выдуманный подвиг, сейчас испытывал ужасную неловкость, словно король перечислял не настоящие его заслуги. Он попытался незаметно дёрнуть короля за рукав, поймал суровый взгляд гроссмейстера Адельядо и вздохнул — придётся выслушивать всё по полной программе.

— …и хотя война не закончена, главный и злейший враг Ситгара повержен. Тилису уже не подняться с колен, и низверг его — славный сэр Диллитон. Безумной храбрости поступок…

Дилль нашёл глазами Илонну, о чём-то оживлённо болтавшую с королевой, и понял, что лавры спасителя Ситгара придётся пожинать ему одному. Придворные, раскрыв рты, слушали короля, не веря, что этот тощий молодой человек сумел обуздать двух огромных, страшных и коварных великих драконов. Но ведь все они видели бойню, учинённую великими, когда земля горела под ногами тилисцев, а сами враги превращались в пепел. Многие даже припоминали, что на одном из драконов действительно сидел маг, то и дело пускавший со спины крылатого ящера огненные шары.

— … мы должны ещё сокрушить Мироттию, и вернуть два южных города, которые вынуждены были оставить. В этом нам помогут и наши новые союзники из Подгорного королевства, и великолепные каршарские мечники. Но пока у нас есть такие маги, как сэр Диллитон, и такие воины, как госпожа Илонна, даже прекрасное боевое мастерство каршарцев и гномов будет всего лишь тенью истинных сил Ситгара…

Дилль мысленно застонал. Теперь король делает из него величайшего и непобедимого воина. Каршарцев разозлить хочет что ли? Или гномов? Или и тех, и других? После брачных поединков Дилль уже не опасался дуэлей, но ведь можно и кистенем из-за угла по башке получить.

— …великие драконы, ещё в Величайшей битве сокрушавшие орды некромагов и полчища демонов. И Божий огонь, призванный при непосредственном участии архиепископа Одборгского. И Единый, и драконы на нашей стороне…

Да и вообще, зачем ему такая слава? Ещё в западной армии Дилль понял, что такое слишком назойливое внимание, и больше не желал испытывать ничего подобного. Честно говоря, он сам себе удивлялся, ведь прежде он просто бредил всеобщим почитанием, выдумывая совершённые им подвиги. В этот момент Дилль понял, насколько он изменился. Раньше он был никчёмной пустышкой и пыжился в тщетных попытках изобразить из себя нечто большее. А теперь, став магом… нет, боевым магом, уничтожив лича, сразившись на дуэлях с мастерами клинка, одолев фиенда и полчища мертвяков в Запретном пределе, он уже не нуждался в чьих бы то ни было восхвалениях. Ну, разве что, от Илонны. Кстати, а ведь король сказал, что война не закончена. Проклятье, он хочет, чтобы Дилль обет безбрачия принёс, что ли? Хотя, конечно, Юловар ведь не знает о двух условиях вампирши.

— …орден «Красного льва» первой степени — это ничтожно малое выражение моей благодарности сэру Диллитону за спасение страны. Я жалую сэру Диллитону титул графа и передаю в вечное владение ему и его потомкам замок Шото с прилегающими к нему землями. Господин Луавиль, всё это должно быть внесено в Ситгарскую Скрижаль немедленно, — тут Юловар увидел, что Луавиль уже подготовил договор между Ситгаром и Подгорным королевством, и сказал Диллю: — Подожди немного, мы сейчас закончим официальную часть.

Воспользовавшись временной свободой, Дилль, ловя на себе заинтересованные взгляды придворных, удалился из центра Тронного зала и направился прямиком к королевскому камердинеру, стоявшему с важной физиономией у одного из боковых входов. Увидев приближающегося героя, камердинер низко поклонился, а гвардейцы, охранявшие вход, взяли на караул.

— Слушай, дружище, — Дилль наклонился к уху камердинера, — мне срочно нужна отдельная комната с ванной. Сам понимаешь, идёт важное мероприятие, а я в таком ужасном виде. Нет, нет, никакой новой одежды и никаких слуг. Просто проводи меня… я сейчас.

Дилль, изобретая благовидный предлог, чтобы оторвать Илонну от беседы, направился в сторону королевы. Ничего придумать он не успел, Илонна, увидев его, сделала книксен королеве, та улыбнулась вампирше и кивнула.

— Так нечестно, — с ходу заявил Дилль. — Драться с мертвяками и летать на драконах — это мы вместе, а как выслушивать дифирамбы — так я один. Ты чего там застряла?

— У меня был важный разговор с Её Величеством, — загадочно сказала Илонна.

— Знаешь, я тут подумал и решил, что войне конца ещё долго не видать. Поэтому нас ждёт отдельная комната. Вот прямо сейчас — я уже обо всём договорился.

В зелёных глазах девушки засверкали лукавые огоньки. Она усмехнулась и показала ему небольшой ключ.

— А я тоже подумала — ну их к демонам, эти мои условия, и попросила ключ от отдельной комнаты у Её Величества.

Дилль даже задохнулся от избытка чувств. Он схватил Илонну за руку и потащил к выходу. Шехан, конечно, проследовал за хозяйкой. Камердинер провёл их вереницей коридоров и остановился перед одной из дверей.

— Вот здесь, ваше сиятельство.

Дилль даже оглянулся, думая, что за ними кто-то стоит. Но позади никого не было, а камердинер смотрел на него. Ах, да, ведь он теперь граф…

— Сейчас я пришлю…

— Никого не надо — сам управлюсь. Ванна с водой здесь есть?

— Да, но вода остывшая.

— Я — огненный маг, и сам подогрею, — Дилль нетерпеливо забрал ключ у камердинера, пропустил вперёд Илонну и со словами «Это моя самка» выпихнул Шехана, вознамерившегося тоже шмыгнуть в комнату.

Оторопевший камердинер посмотрел на закрывшуюся дверь и, желая что-то ещё сказать, протянул руку, чтобы постучать. Шехан грозно рыкнул, и придворный счёл за лучшее убраться подальше. Чиал неподвижно сидел на пороге, охраняя покой хозяйки, и лишь однажды настороженно посмотрел на дверь — когда из комнаты послышался еле слышный стон Илонны. Но чиал знал, что никакая опасность ей не угрожает, поэтому продолжил грозно рычать на назойливых слуг, то и дело пытавшихся пройти мимо.

К этому времени в Тронном зале торжественное подписание договора завершилось, Юловар и Ильмрис пожали друг другу руки, а гроссмейстер Адельядо скрепил договор магической печатью. Юловар, чувствуя необычайный подъём от удачно завершённых переговоров, поднялся к трону и сказал:

— А теперь настало время… — тут король обнаружил, что спасителя Ситгара нигде нет. — Гроссмейстер, где ваш адепт?

Адельядо оглянулся, не нашёл Дилля и побагровел.

— Ваше Величество, потерпите минуту, я его сейчас найду, — и тихо добавил: — И устрою ему.

Линда подошла к Юловару и что-то прошептала ему на ухо. Король удивлённо посмотрел на супругу и задумчиво почесал в затылке.

— Гроссмейстер, не ищите его. Он… не скоро освободится, — король оглядел присутствующих: — Господа маршалы, генерал Куберт, прошу пройти за мной в рабочий кабинет. Гроссмейстер, вы тоже.

И после некоторого колебания, Юловар сказал гному:

— Король Ильмрис, если желаешь, ты можешь присутствовать на малом совете. У меня нет тайн от старых союзников Ситгара.

Гном только кивнул и пошёл вслед за Юловаром.

Глава 35

* * *

На следующий день в Тирогис прилетел сокол с письмом от короля Ниала. Юловар, уже составивший послание к Ниалу о перемирии, с удивлением прочитал, что король Мироттии сам предлагает прекратить боевые действия. Несколько раз перечитав письмо, Юловар дал прочитать его маршалам. Гернельм только удовлетворённо кивнул головой, а Брунри хмыкнул:

— Ну, конечно, во всём был виноват Энмунд, а Ниал — белый и пушистый. Ваше Величество, если мироттийцы начинают отступление, значит, мы можем смело посылать кавалерию преследовать остатки тилисской армии и зачищать восток Ситгара.

Юловар тоже первым делом подумал об этом. При находившейся под боком сильной армии мироттийцев, было безумием разделять и без того ослабленную ситгарскую армию. Но теперь, когда король Ниал заявил, что покидает территорию Ситгара, нужно было закончить то, что начали драконы.

— Господа, пошлите всю кавалерию вслед выжившим тилисцам. Думаю, генерал Куберт заслужил честь командовать этим походом. Пленных не брать, — тут король вспомнил разговор с гроссмейстером и поправился: — Для всех магов сделайте исключение. Обозы не трогать — ими потом займётся отдельная команда. Если Морано ещё держится, то воины герцога Эльдо присоединятся к карательной миссии. Когда полки доберутся до Арьена — предателю Эйну отрубить голову. То же относится и к Мерро и Эшгуну. Кланы Василиска, Жёлтой ласки и Мантикоры получат новых глав. Выполняйте.

Маршалы отдали честь, и тут же зазвучали их приказы. Гонцы поскакали к командирам конных полков, а генерал Куберт, получив приказ, нехорошо улыбнулся, явно предвкушая такую сладкую месть.

Юловар велел немедленно вызвать к нему гроссмейстера Адельядо и архиепископа Одборгского. Когда они прибыли, король отметил, что гроссмейстер, несмотря на самое активное магическое участие в битвах, выглядит совсем не уставшим. Он, как и прежде, был наряжен в дорогущую переливающуюся мантию, на голове его красовалась широкополая шляпа с россыпью драгоценных камней вместо пряжки, а опалённая в битвах борода вновь была завита по последней моде. Архиепископ Одборгский, напротив, был облачён в грубую рясу с верёвкой вместо пояса, а с лица его не сходила печать усталости.

— Как ваше здоровье? — осведомился король у него.

— Уже лучше, Ваше Величество, — с поклоном ответил тот и, поколебавшись, закончил: — Благодаря магам Академии.

— Хорошо, — кивнул король. — Вы нужны Ситгару, ваше святейшество. Кстати, господа, почитайте, что мне прислал Ниал.

Гроссмейстер и архиепископ внимательно прочитали послание короля Мироттии, после чего Адельядо сказал:

— Уверен, тилисские маги связи успели оповестить мироттийских коллег о нападении драконов. А об уничтожении своих боевых клириков во главе с Бронкуром Ниал уже и так знал. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — следующая атака начнётся на мироттийцев. Вот он и заскулил о мире.

— Гроссмейстер, у Ниала армия, почти не пострадавшая в битвах, — напомнил Юловар.

— Ну и что? — невозмутимо спросил Адельядо. — Уже одно то, что Одборг призвал Божий огонь, должно вселить ужас в сердца мироттийцев. А когда к делу подключились драконы… Думаю, если бы сегодня Ниал не дал приказ к отступлению, завтра такой приказ ему некому было бы давать. Он просто решил сохранить армию.

— Гроссмейстер, мне нужна связь с мироттийцами, — сказал Юловар.

— Ваше Величество, магов связи уничтожил лич, сейчас Академия не может никого выделить. Вот когда из южных городов вернутся команды…

— Мне связь нужна срочно, а соколы Ситгару больше не подчиняются. Я собираюсь послать к Ниалу гонцов. Как вы думаете, позволит ли он мироттийским магам связи приехать сюда?

Адельядо задумчиво пожевал губами и от-ветил:

— Гроссмейстер Вуднарт — тот ещё жлоб. Он может и не захотеть расстаться со своими магами. И королевский приказ ему не указ, извините за рифму. Пожалуй, я смог бы уговорить старого ворчуна.

— Я надеялся, что вы это скажете, гроссмейстер, — кивнул король. — Тогда выезжайте немедленно вместе с графом Криссом, который повезёт мой послание Ниалу. Охрану я вам выделю. Архиепископ, а к вам у меня тоже срочное задание. Вы должны покинуть Тирогис, и как можно скорее. Поедете в Мироттию, соберёте там Конклав и заставите его снять интердикт с Ситгара. Теперь, когда Бронкур погиб, а, возможно, и Тиагед тоже, вы сумеете без труда склонить на нашу сторону колеблющихся.

— Тем более, ты теперь отмечен личной печатью Единого, — усмехнулся гроссмейстер.

— Я поеду вместе с гроссмейстером, — тихо сказал Одборг. — Нельзя откладывать такое важное дело.

— Отлично, господа. Я знал, что могу на вас положиться.

Гроссмейстер и архиепископ вышли из королевского дворца молча. И только подойдя к каретам, архиепископ заговорил:

— Пророчество сбылось. Война почти остановлена. И всё возвращается на круги своя. Но теперь я не знаю, как мне быть, — поймав вопросительный взгляд гроссмейстера, Одборг пояснил: — Мы же с тобой раньше были, как два цепных пса — при каждой встрече готовы были порвать друг друга на куски. А теперь, когда ты и твои мастера проявили такое участие в поддержании веры в Единого у солдат, а твои врачеватели вытащили меня с того света… Я боюсь, что Конклав заклеймит меня, как еретика, поддерживающего нечестивую магию, потому что я собираюсь выступить в защиту магов.

— Ну, во-первых, магия не такая уж и нечестивая, — спокойно ответил гроссмейстер. — Ты в этом на личном опыте убедился. Никто из нас не пытается противопоставит себя твоему Единому. А во-вторых… на Конклаве ты не будешь защищать магов. Напротив, ты будешь клеймить нас всем, чем только можно. И даже неплохо было бы объявить святой поход против магов всех мастей — особенно против тех, кто состоит в гильдиях.

Челюсть архиепископа отвалилась от удивления.

— Ты спятил? — наконец сказал он. — Ты хочешь, чтобы я призвал церкви к уничтожению магов? Или я ослышался?

— Ты всё верно услышал, — довольно усмехнулся гроссмейстер. — Я уверен, что после таких воззваний от человека, которого выделил среди прочих лично Единый, все архиепископы не только поддержат тебя в этом, но и изберут предстателем. Тем более, что фанатик Бронкур сгорел по твоей милости.

— Но для чего всё это?

— Оди, магия гибнет. Ситгарская Академия практически растоптана в пыль. Я понимаю, что по большому счёту тебе нет дела до моих переживаний, но ведь ты сам видел, какую мощь могут применить маги на поле боя. Маги нужны Ситгару. А Ситгару, если ты не забыл, предстоит война с хивашским каганатом.

— Но как связан святой поход против магов и война против хиваши? — недоумевал архиепископ. — Ведь если я сделаю то, что ты просишь, это только усилит позиции пустынников.

— Ты не дослушал. Я предлагаю вот что…

Архиепископ слушал гроссмейстера и качал головой. Когда Адельядо закончил, Одборг развёл руками.

— Ты точно сумасшедший. Но, если ты уверен, я сделаю это.

— Конечно, не уверен, — раздражённо сказал гроссмейстер. — Но другого пути я не вижу.

— Мир сошёл с ума, — усмехнулся архиепископ. — Глава Академии призывает к войне против магов, а меня — первого священника Ситгара, делает соучастником и спасителем магии. А если твой план не сработает? Думаю, хиваши только возрадуются, когда маги не смогут уничтожать их мертвяков.

— Кстати, о мертвяках… — Адельядо сделал паузу, пристально глядя в лицо архиепископа. — Скажи, ты знал, что зомби, бродящие по всему Запретному пределу и около него, это дело рук Единого?

— Что-о?!! — вскричал Одборг. — Да как ты смеешь богохульствовать?!!

— Тише ты! Это не я придумал. Об этом сказал великий дракон Аид нашему адепту и вампирам.

— Ересь! — прошипел архиепископ.

— Да? Я раньше думал, что поднятие мертвецов происходит спонтанно из-за огромного магического потенциала, растраченного во время Величайшей битвы. Но тогда чем объяснить, что толпа зомби в несколько тысяч штук сначала собралась около поискового отряда, а затем, как по команде, рассосалась, когда там объявился Аид? Поднятые никогда себя так не вели. Слова дракона весьма похожи на правду: Единый охраняет подступы к порталу в мир демонов при помощи поднятых мертвецов. Между прочим, очень здравый подход — магии у него немерено, а зомби не нужны ни сон, ни еда, ни отдых. Идеальные часовые. Вонючие, правда. И тупые. Зато их много.

Архиепископ сердито посмотрел на мага, буркнул «Встретимся у меня через два часа» и пошёл к своей карете. Гроссмейстер поморщился — похоже, напрасно он вывалил на Одборга эти сведения. Кто его, церковника, знает — вдруг он взаправду объявит святой поход против магии?

Добравшись до главного входа в Академию, Адельядо по привычке сунулся к воротам и ругнулся, вспомнив, что теперь путь сюда закрыт. Двор Академии оккупирован красной драконицей, и он сам отдал подчинённым приказ никому лишний раз туда не соваться. Пожелание великой драконицы — это не просто наказ. Это — настоящая угроза.

Адельядо вошёл через торговый вход и, поколебавшись, прошёл к главному. Всё-таки, посмотреть на живого дракона, мирно сидящего во дворе учебного заведения гроссмейстеру хотелось не меньше, чем любому из рядовых магов. Приоткрыв дверь, Адельядо увидел восседающую на россыпи золота Гейрге, стоящие около неё две человеческие фигуры и бродившего неподалёку большого кота.

— Вот я вам… — угрожающе пробормотал гроссмейстер осмелившимся нарушить его приказ, когда узнал Дилля и Илонну. — А-а, ну, им, наверное, можно. Интересно, что это он делает?

А Дилль в этот момент призывал полупримусов. Когда огненные элементали принялись купаться в магическом огне, Дилль протянул руки к драконице и сказал:

— Как ты думаешь, это не принесёт ему вреда?

Гейрге склонила голову, шумно втянула воздух ноздрями и негромко рыкнула.

— Тогда я погрею твоего детёныша. А ты можешь размять крылья.

Дилль начал водить ладонями около скорлупы яйца, даря ему тепло огненных элементалей, а Гейрге поднялась, потянулась и, взмахнув крыльями, взмыла в небо. Илонна проводила драконицу глазами и сказала:

— Какая она красивая. Как красная стрела.

— Не вздумай об этом сказать Тринн, — усмехнулся Дилль. — Она, оказывается, страшно ревнивая.

Шехан улёгся на камни, не сводя глаз с яйца и подёргивая кончиком хвоста. Илонна легонько стукнула его пальцем по носу.

— Даже не думай. Она тебя испепелит.

Так они просидели довольно долго. Дилль старательно водил ладонями около яйца, Илонна просто молчала, а Шехан постепенно подбирался всё ближе и ближе. Наконец кот осмелел настолько, что сделал последние пару шагов и лёг около яйца, прижавшись к нему боком. Илонна хотела прогнать настырного чиала, но Дилль сказал:

— Мне кажется, он тоже хочет погреть маленького дракона. Не прогоняй его.

— А мне кажется, что он просто греется о яйцо, — хмыкнула Илонна. — Сиди, но если Гейрге сожжёт тебя, будешь сам виноват.

Чиал громко замурчал. Вскоре послышалось хлопанье крыльев, и во двор Академии приземлилась красная драконица. Увидев кота, прижимавшегося к её драгоценному яйцу, Гейрге недовольно рыкнула, впрочем, не очень сердито. Дилль и Илонна поспешили отойти в сторону, когда драконица подошла, сминая в лепёшки своей тяжестью золотые статуэтки. Шехан даже не двинулся. Гейрге проворчала что-то на своём драконьем языке, потопталась по россыпям золотых монет и грузно легла на бок. После чего когтистой лапой подгребла к себе и яйцо, и прижимавшегося к нему чиала. Илонна вскрикнула, но Шехан, как ни в чём ни бывало, продолжал мурчать. Гейрге громко фыркнула и закрыла глаза.

— Сдаётся мне, он нашёл тёплое местечко, — усмехнулся Дилль. — Пойдём.

— Но…

— Не думаю, что с ним что-то случится. Вернётся, когда захочет. Или когда надоест драконице.

Войдя в здание Академии Дилль увидел гроссмейстера, что-то сердито бурчавшего себе под нос.

— Я же велел не беспокоить её, — вместо приветствия сказал Адельядо.

— Мы подумали, что Гейрге нужно размяться. Ваша мудрость, ничего страшного не случилось.

— Подумали они, — проворчал Адельядо. — Ладно, тогда будете главными смотрителями. Так, Дилль… Я уезжаю, скорее всего, надолго. А у нас осталось ещё одно нерешённое дело.

— Мастер Иггер? — догадался Дилль.

— Да. Ты уверен, что знаешь ключ от его поля? Всё-таки, не хотелось бы лишний раз подвергать себя смертельной опасности впустую.

— Не уверен, но предполагаю, что именно это слово и есть ключ.

— Тогда следуйте за мной, — бросил гроссмейстер и направился по коридору к лестнице.

По пути он зашёл в кабинет к Криану, велел ему взять моток крепкой верёвки и идти с ними. Заинтригованный мастер Криан прихватил толстую верёвку и пошёл вслед за гроссмейстером. Дилль и Илонна обменялись недоумевающими взглядами. Впрочем, подойдя ко входу в покои мастера Иггера, гроссмейстер сам пояснил:

— Старик, как видите, находился в полном боевом безумии, когда вокруг него свернулось поле спокойствия. И как только мы его снимем, нам тут же придётся познакомиться с иггеровым огнём. А я слишком ценю свою жизнь, чтобы позволять ему поджарить меня. Криан, Илонна, как только я закончу заклинание, вы выдернете нас с Диллем отсюда.

С этими словами Адельядо обвязал один конец верёвки вокруг пояса. Дилль последовал его примеру. Он, конечно, мог противопоставить огню старого мастера драконью ярость, но на таком малом расстоянии это привело бы к смерти Иггера. Или смерти самого Дилля, если бы он не успел. Способ гроссмейстера был менее травмоопасен. Для всех.

— Ключ?

— Это очень тайное слово, и его никто не должен знать, — Дилль наклонился к уху гроссмейстера и прошептал: — Хивапчичи.

— Что за ерунда? Будто кто-то чихнул. Ну, ладно, попробуем. Делай энергетический канал.

Пока Дилль создавал энергетический канал, Адельядо делал пассы и вполголоса произносил слова заклятья. Когда заклинание подошло к завершающей стадии, гроссмейстер перекачал в себя энергию Дилля, произнёс ключевое слово и широко развёл руки.

Дилль затаил дыхание — неужели его догадка была неправильной? Языки жёлтого огня, застывшие вокруг старика, какое-то время оставались неподвижными, и Дилль уже собирался извиниться перед гроссмейстером, когда тишина вдруг взорвалась рёвом пламени. Дилль не успел сказать ни слова, как верёвка на его поясе резко натянулась. Он, сложившись пополам, вылетел в коридор спиной вперёд вместе с гроссмейстером. Каменные двери схлопнулись, отсекая огонь безумия Иггера.

— Успели, — облегчённо выдохнул мастер Криан.

Пока Илонна помогала Диллю развязать верёвку, Адельядо уже поднялся.

— Так, Криан. Эти два адепта будут ухаживать за драконицей — обеспечь им всё, что потребуется. Я уезжаю дней на семь-десять. К моему возвращению вы с Оквальдом должны привести Академию в полный порядок.

— Но, ваша премудрость, все боевые маги должны выехать с отрядом, который возглавляет генерал Куберт, — возразил Криан. — У тилисцев вполне могли уцелеть маги, и кавалерия ничего не сможет им противопоставить.

— Забудь о тилисских магах. Услуги боевой магии нашим конникам не понадобятся. Делай, что я сказал.

И, оставив в полном недоумении Криана, а вместе с ним и Дилля с Илонной, гроссмейстер ушёл. Поднявшись в свой кабинет, он быстро собрал походный саквояж и, не теряя ни минуты, направился к выходу. Когда карета подъехала к архиепископскому дворцу, Адельядо увидел полсотни королевских гвардейцев, которые должны были сопровождать его и Одборга в поездке.

Поднимаясь к кабинету архиепископа, Адельядо выстраивал в голове предстоящий разговор. Всё-таки напрасно он сказал Одборгу о том, что Единый поднимает мертвяков в Запретном пределе. Нужно каким-то образом успокоить его, иначе Одборг наломает дров на Конклаве. Секретарь архиепископа поднялся, увидел мага, но ничего не сказал. Гроссмейстер вошёл в кабинет и с порога проговорил:

— Знаешь, я тут подумал и решил, что, возможно, дракон имел в виду… Оди? Что случилось?

Архиепископ сидел за столом, а на его лице застыло странное выражение.

— Дракон сказал правду, — проговорил он. — Погляди.

С этими словами архиепископ подтолкнул к гроссмейстеру помятый бумажный лист, в котором Адельядо узнал пророчество Генетта о кровавом драконе. Приглядевшись, маг замер. Под текстом пророчества, ниже приписки, появилась ещё одна строчка. В отличие от выцветших букв, написанных когда-то Генеттом, эта надпись была яркой, словно сделанной из золотого света.

— Жду вас двоих в Запретном пределе, — вслух прочитал гроссмейстер. — Безопасность гарантирую.

Едва он произнёс это, как буквы вспыхнули и исчезли, а на бумаге не осталось и следа от надписи.

— Если это не какой-то фокус, — нерешительно сказал Адельядо, — то, получается…

— Единый ждёт нас с тобой, — закончил архиепископ. — Ади, я боюсь.

— Да, ладно! Поговоришь с начальником, что тут страшного?

— Я боюсь того, что принесёт этот разговор, — тихо сказал архиепископ.

Адельядо помолчал и, вздохнув, сказал:

— Я, честно говоря, тоже. Придётся отправляться в Запретный предел — нам не предложили, нам приказали. Но сначала надо завершить все текущие дела.

— Но ведь…

— Будь это срочно, он бы так и написал, — решительно возразил Адельядо. — Нет уж, сначала нам надо объединить все церкви под твоей властью и всех магов — под моей. Поездка — потом. В конце концов, если я не прав, получим ещё одно послание.

Они посмотрели на пожелтевшую бумагу, но никаких золотых букв на ней не появилось.

— Значит, всё правильно. Поехали, времени мало, а сделать нужно много.

Глава 36

* * *

Хивашские степи, выжженные летним зноем, переживали странные времена. Как и раньше по бескрайним степным просторам мчались отряды вооружённых всадников. Как и раньше эти отряды сопровождали низшие шаманы, обеспечивающие воинам магическую поддержку в бою. Как и раньше отары овец и гигантские табуны лошадей кочевали под присмотром многочисленных пастухов к местам кормёжки.

Но теперь степи были пронизаны запахом тлена. Жаркий ветер, иссушавший водоёмы, нёс с собой вонь гниющих трупов. Эта вонь шла от длинных караванов смерти, что неторопливым ручьём стекались в столицу хивашского каганата — Эрмелеку. А сам город превратился в ожившее кладбище — на каждой улице можно было заметить несколько пару-тройку поднятых, занимавшихся каким-нибудь несложным делом. Сгнившая плоть источала смрад, многие зомби кишели червями, а большинство из них превратилось в ходячие скелеты. Впрочем, потеря мышц и суставов не мешала поднятым — их существование зависело не от плоти, а от магии.

Эрмелек практически обезлюдел — только одержимые с безразличием к собственной судьбе продолжали послушно выполнять приказы хозяев. Простые воины, мастеровые и пастухи не боялись зомби, но жить по соседству с гниющими ходячими трупами не желали. А потому пастухи старались попасть в воинские отряды, а воины, в свою очередь, старались поскорее покинуть провонявший город и отправиться в набег — желательно, куда-нибудь подальше от Эрмелека. Ковен Хозяек не препятствовал им — набеги приносили новых рабов, которые превращались в одержимых или поднятых мертвецов.

Гилиан, вернувшаяся в столицу из захваченного Винлика, не обращала внимания на вонь — она давно привыкла к запаху Великой Госпожи. Хозяйка слезла с двухколёсной арбы, в которую были впряжены восемь поднятых, и пешком направилась к шатру Ковена. Старуха Азра приветственно кивнула вошедшей.

— Долго же ты добиралась, Гилиан.

— Что поделать, лошади не любят поднятых. Мне пришлось даже впрячь в тележку восемь зомби. Зато я привела караван — в нём две тысячи.

— Это хорошо. А как дела с магами?

— Воинам удалось захватить живьём четверых магов. Двое из них — никчёмные пустышки, один врачеватель и один боевой маг.

— И?

— Пустышки погибли, когда я тренировалась на них. С боевым магом тоже не получилось. Зато из врачевателя мне удалось сделать отличного лича.

— Какой прок во врачевателе-личе? — старуха нахмурилась. — Как может мёртвый лечить живых? Гилиан, не заставляй меня жалеть о том, что я ввела тебя в Ковен.

— Госпожа Азра, мёртвый будет лечить мёртвых, — торжествующе улыбнулась Гилиан. — Я уже провела несколько опытов — даже порубанные на куски зомби восстанавливаются после вмешательства моего лича. Отряд поднятых, где он будет находиться, окажется непобедимым.

Морщинистое лицо старухи озарилось беззубой улыбкой.

— Ты неплохо поработала. Думаю, на ближайшем совете мы примем решение начать решительное наступление на вампирские земли. Хватит тратить время и силы впустую. Твой лич пройдёт проверку боем там.

— Как скажешь, госпожа. Я готова. Но могу ли я задать вопрос? Просто для того, чтобы знать, как правильно вести себя на совете.

— Задавай, — водянистые глаза старухи без выражения уставились на Гилиан.

— Почему не Ситгар, где можно получить много заготовок для зомби? Не Эштигер? Почему вампирские земли? Я знаю, что вампиры мешали нам пройти к границам Запретного предела, но ведь один из их городов мы уже превратили в кладбище. Дорога к порталу открыта. Зачем нам терять силы впустую, пытаясь уничтожить клыкастых? Быть может, нам стоит сосредоточиться на драконах, которые представляют собой настоящую опасность? И Единый тоже. Простите за глупые вопросы, я наверняка многого не знаю…

— Да, не знаешь, — медленно сказала старуха. — Ты, конечно, права. В так называемых цивилизованных землях много жителей, которых мы могли бы превратить в слуг Великой Госпожи. Вампиры же, надо отдать им должное, дерутся насмерть — они очень хорошие воины. Жаль, что они не с нами.

Азра замолкла. Гилиан ждала, пока не понимая, к чему клонит самая старая Хозяйка Ковена.

— Восемь лет назад нашему отряду посчастливилось добыть труп одного из старших вампиров. Из тех, кто пришёл в этот мир вместе с армией демонов. Отряд, получив целого, а не обезглавленного вампира, прервал путь к Запретному пределу и вернулся с добычей. Я участвовала в поднятии этого вампира, — заметив вопросительный взгляд Гилиан, Азра пояснила: — Скажу сразу, поднятие полностью не удалось. Эти существа отличаются от нас чем-то, что мы так и не смогли понять. Но и того, что получилось, хватило.

Старуха вновь замолчала, вспоминая произошедшее восемь лет назад.

— Мы узнали о видении, которое посетило одного из вампирских старейшин, — Азра подняла взгляд на Гилиан. — Это видение относилось к нам. Поднятый сказал, что однажды шатёр Ковена будет проглочен огнём, Ковен исчезнет, а хивашские степи превратятся в поле боя. И сделает это выходец из вампирского клана Григот, — Азра поморщилась и добавила: — Поднятый сказал, что уничтожение знака Григот даст этому начало. Больше мы ничего не узнали — наш контроль над вампиром окончательно пропал. Он сгорел, при этом погибли три Хозяйки. Мы долго размышляли над услышанным. Когда будет уничтожен вампирский знак, мы не знаем.

— Но ведь среди вампиров никогда не было ни магов, ни провидцев.

— Ты же общалась с младшей в Тирогисе. И знаешь, что один из вампиров поступил в магическую Академию. Раз появился маг, значит, могут быть и пророки.

— Тот маг — полукровка, — нахмурилась Гилиан. — Но… да, всё возможно.

— Мы должны уничтожить вампиров — чтобы однажды сказанное не превратилось в реальность. Сейчас мы сильны, как никогда прежде.

— Я поняла, — кивнула Гилиан. — Ситгар вот-вот погибнет, тилисцы же и мироттийцы сами не прочь поджарить вампиров. Вампирским кланам никто не поможет. Давайте же подарим дыхание Госпожи этим выродкам.

— А потом займёмся Единым и драконами, — прошамкала Азра.

* * *

Спустя неделю в Академию вернулся гроссмейстер Адельядо, привезя с собой мироттийских магов связи. Гроссмейстер, словно запамятав, повёл приезжих к главному входу, а когда Гейрге взревела, увидев посторонних, извинился и предложил мироттийцам зайти через торговый зал. Дилль, видевший это, только усмехнулся — старик ничего не делает просто так, и наверняка сунулся во двор Академии, чтобы показать мироттийцам дракона. Живого и настоящего. Маги связи через цепь магических шаров соединились со ставкой короля Ниала, Юловар пришёл в Академию и долго вёл переговоры с мироттийским королём. О чём они говорили, Дилль не знал, но Юловар вышел весьма довольный. Наверное, не последнюю роль в переговорах сыграли маги связи, лишний раз подтвердившие невероятный факт, что у Ситгара теперь есть драконы.

После этого гроссмейстер развил бурную деятельность. Он выругал Криана, Оквальда и Дилля, что они не удосужились соорудить навес для драконицы — от дождя и любопытных глаз. Затем от Адельядо досталось уже только Криану — почему он выделил Диллю и Илонне раздельные комнаты? Дилль получил выговор за то, что не сумел уговорить Иггера взять ещё одного ученика. Затем досталось Илонне — почему она не озаботилась поиском мастера? На робкие возражения вампирши, что мастер выбирает ученика, а не наоборот, гроссмейстер сердито сказал, что сейчас он сам переговорит с Иггером. Переговорив и, по всей видимости, получив отказ, рассвирепевший Адельядо потащил Илонну к мастеру Оквальду и приказным тоном велел сделать из неё боевого мага. Ошалевший Оквальд, конечно, согласился. Да и Илонна не возражала.

Дилля и Илонну пригласили в королевский дворец, где в официальной обстановке в присутствии двух десятков важных вельмож из Кланов и толпы придворных король вручил Диллю патент на графский титул и орден «Красного льва» первой степени. Отдав ему бумагу с гербом Ситгара, Юловар с улыбкой сказал Илонне:

— Госпожа Илонна, вам, несмотря на ваши заслуги, я не буду даровать титулов и замков. Если я правильно понимаю, всё, что принадлежит Диллю, ваше.

Смущённая Илонна только кивнула, а король посмотрел уже на Дилля.

— Когда свадьба?

— Мы ещё не думали, — признался он. — Не до того было.

— Нам с Линдой тоже было не до празднеств. Как ты смотришь на то, чтобы отпраздновать два торжества одновременно? Через неделю. Разумеется, все расходы берёт на себя корона.

Дилль посмотрел на Илонну, прочитал в её взгляде то, о чём подумал сам, и сказал:

— Ваше Величество, мы благодарны вам за столь щедрое предложение, но вынуждены отказаться, — увидев, что король нахмурился, Дилль поспешил добавить: — Отец Илонны — мастер Фиррис, должен присутствовать на свадьбе дочери. Но он в Григоте и за неделю не успеет добраться до Тирогиса.

— Значит, придётся праздновать вашу свадьбу отдельно, — хмыкнул Юловар.

Когда торжественная часть была закончена, Илонна отправилась засвидетельствовать своё почтение королеве, а Дилль остался выслушивать господина Луавиля. Оказывается, титул графа налагает определённые обязательства, и Дилль с тоской решил, что ему вовек не запомнить всего, что бубнил главный хранитель традиций. Едва он подумал, что неплохо бы свести меж собой господина Луавиля и вампирских старейшин и посмотреть, кто кого победит в состязании на занудность и педантичность, как к ним подошёл король.

— Брось, Луавиль. Всё равно граф не будет появляться при дворе слишком часто. Лучше расскажи ему о его привилегиях.

— Каких это? — оживился Дилль.

— Ну, например, как полный кавалер ордена «Красного льва» ты имеешь право спорить с королём хоть до посинения, если дело не касается государственной важности, — король посмотрел на расплывшееся в улыбке лицо Дилля и погрозил ему пальцем. — Между прочим, какое дело государственной важности, а какое — нет, решаю я. Кроме того, в исключительных случаях ты имеешь право обращаться к коронованным особам Ситгара «на ты». На всякий случай, запомни, что в отличие от меня, коронованные особы других государств могут и обидеться — их-то государствам ты не оказывал таких услуг, как Ситгару. И даже наоборот.

— С чего бы мне часто разговаривать с королями? — скептически спросил Дилль.

— Ну, хотя бы с того, что ты единственный, с кем запросто общаются великие драконы. Неужели ты думаешь, что когда король Ниал пришлёт в Тирогис своего брата, я упущу шанс познакомить его с человеком, который впервые за триста лет уговорил драконов вступить в битву на стороне людей?

— А брат короля приедет?

— Да. У нас оказалось слишком много тем для личных разговоров, которые даже магам связи знать не обязательно. Но сам Ниал, разумеется, не рискнёт покинуть Мироттию в такое время — приедет его брат — герцог Фиал. Надо будет решить вопрос с кланами, перекинувшимися к мироттийцам. Ниал настаивает, чтобы я пощадил изменников — всё-таки, он с Баморром из одного клана. Ещё есть хиваши, засевшие в моих городах и превращающие пленников в зомби — мироттиец, наконец-то, внял голосу разума и сам предложил объединить усилия против пустынников. Опять же, он желает получить некоторые территории Тилиса, а мне это не с руки.

— Сдаётся мне, вы с ним пересчитываете клыки неубитого саблезубого медведя, — счёл нужным заметить Дилль. — Всё-таки Тилис ещё жив.

— Это ненадолго, — зловеще пообещал Юловар. — Ладно, не забивай себе голову. Просто, когда Фиал приедет поздравить меня со свадьбой, постарайся наплести ему чего-нибудь эдакого… заковыристого. В общем, напусти туману. Ну, как ты умеешь.

— Это легко, — улыбнулся Дилль.

— Вот и замечательно. А пока можешь потренировать свои ораторские способности на своём друге.

— А что Гунвальд натворил? — он сразу понял, о ком ведёт речь Юловар.

— Пока ничего, — хмыкнул король. — Но собирается. Иди сюда, бестолочь.

Каршарец, возвышавшийся на целую голову над королём, подошёл, щербато улыбнулся Диллю и тут же состроил скорбную физиономию.

— ВашВелич, ну, отпусти, а? Я ж тебе целый хирд взамен себя привёл. Они тебя от кого хочешь заохраняют.

Дилль непонимающе переводил взгляд с Гунвальда на Юловара. Король объяснил:

— В армию просится, а сам еле ходит. Дурья башка, я о нём же забочусь.

Дилль не удержался от усмешки.

— Лучше отправьте его в вампирские земли. В Григоте хорошие мечники в цене. Там мастера клинков каждый день состязаются меж собой, а в Запретном пределе целые полчища мертвяков бродят. Пока Гунвальд доедет до Григота, уже и сил наберётся.

Король с негодованием посмотрел на него.

— И ты туда же.

Зато в глазах у каршарца зажглись азартные огоньки — примерно такие же, как во время похода в Неонин, когда он жаждал сразиться с великим драконом.

— Всё, решено! ВашВелич, я тогда к вампирам подамся.

Король только беспомощно развёл руками и сдался.

— Делай, что хочешь. Но если тебя сожрут зомби, обратно не возвращайся.

Юловар ушёл, а на лбу каршарца появилась отчётливая складка — он явно задумался над тем, не напутал ли чего король? Как Гунвальд сможет вернуться, если его сожрут заживо?

— Чего тебе в Тирогисе не сидится? — спросил Дилль. — Ты же сейчас занимаешь такое высокое положение, за которое другие правую руку отдадут. С королём каждый день видишься, по-свойски с ним болтаешь.

— Скукота тут жуткая, — поморщился Гунвальд. — Только и знай, что протирай сапогами полы в приёмной да кланяйся всяким хлыщам придворным. Не с кем ни напиться, ни подраться. Одно хорошо, во дворце столько всяких миленьких служаночек, которые обожают, когда я их хлопаю по филейным частям.

— В Григоте тебе придётся забыть об этом — вампиры к женщинам относятся весьма трепетно. И к детям тоже. Так что, если не хочешь нарваться на поединки со всем кланом, держи руки при себе. Потому что драться с целым кланом фехтовальщиков не очень приятно. Это я тебе по собственному опыту говорю.

— Расскажи, — глаза Гунвальда загорелись, и Диллю пришлось вкратце пересказать произошедшее в Григоте. Каршарец только изумлённо качал головой и недоверчиво глядел на друга. Вот вроде бы всё такой же худющий и рыжий, а поди ж ты, на равных сражался с вампирскими мастерами. Вернее, даже не на равных, а победил их.

— Ты точно умалишённый! Жаль меня там не было, я бы им тоже навалял.

— Герон тоже собирался им навалять, — Дилль невесело улыбнулся. — А когда он теперь сможет взять в руки топор, я не знаю.

Дилль рассказал о битве с фиендом, в которой пострадали монах и Тео и погибли несколько мастеров клинка. Гунвальд злобно сжал кулаки.

— Я найду эту тварь и выпотрошу её! Будет знать, как нападать на моих друзей.

— Успокойся, я уже прикончил её.

Каршарец замер с раскрытым ртом. Наконец он кашлянул и сказал:

— Прикончил? Значит, мне нужно ещё быстрее отправляться в вампирские земли.

— Зачем? — удивился Дилль.

— Затем, что ты со всем вампирским кланом подрался, фиенда одолел, драконов привёл и тилисцев попалил. Если я задержусь в королевском дворце, на мою долю подвигов совсем не останется.

Дилль хлопнул каршарца по плечу.

— Гунвальд, не расстраивайся. На востоке для твоего меча враги найдутся — там и мертвяки бродят, и зверюги хищные, и хиваши то и дело наведываются. Но ты же не собираешься пропустить королевскую свадьбу? Король, думаю, обидится.

На лице Гунвальда отразилась внутренняя борьба, и он кивнул.

— Ну, ладно. Но, как только протрезвею, сразу в путь.

— Конечно, о чём разговор.

Дилль с трудом сдержал улыбку. Хорошо, если Гунвальд протрезвеет через неделю после свадебных торжеств.

Глава 37

* * *

Следующая неделя оказалась ещё более суматошной. Началось с того, что в Тирогис прибыла целая вампирская делегация, возглавлял которую уже знакомый Диллю мастер клинка Нугейр. С ними приехал и раненый Тео, которого гроссмейстер тут же отправил к врачевателям, а также отец Илонны — мастер Фиррис.

После аудиенции у короля Нугейр и Фиррис были приглашены в Академию, где гроссмейстер лично провёл их к главному входу и через щёлку показал красную драконицу. Изумлённые вампиры увидели чиала, нахально разлёгшегося под боком у драконицы, и Дилля, что-то рассказывавшего Гейрге. Понимала она, или нет, но слушала внимательно. Адельядо тихонько свистнул, красная бросила в сторону двери недовольный взгляд, а Дилль поспешил поздороваться с мастерами клинка.

— Где твой меч, ученик? — вместо приветствия суровым тоном спросил мастер Фиррис.

— В стойке, в комнате, ждёт своего часа.

— Ты не должен расставаться с мечом даже в постели

— А где твоя жена? — спросил Нугейр, которому Адельядо уже рассказал, что только Дилль и Илонна допущены к общению с драконицей.

— Где, где, — проворчал Дилль, — у королевы, конечно. Её оттуда вакуумным взрывом не вытащить — целыми днями сидят, обсуждают свадебные наряды и предстоящие мероприятия.

— Илонна обсуждает наряды? — удивился Фиррис. — Я думал, что её интересует только фехтование.

— Ну, она всё-таки девушка, а тут свадьба и всё такое, — хмыкнул гроссмейстер.

— Кстати, о фехтовании: ученица рассказывала, что в Академии есть маг, который владеет мечом на уровне мастера клинка, — Нугейр вопросительно посмотрел на Адельядо.

— Есть, и я отдал адепта Илонну ему в обучение, — кивнул гроссмейстер. — Позвать?

— Если вас и его это не затруднит, — церемонно поклонился Нугейр.

— Я бы желал проверить его искусство фехтования, — добавил Фиррис.

Дилль с любопытством смотрел на встречу мастеров. Оквальд и Фиррис раскланялись, обменялись приветствиями и, не сговариваясь, вынули мечи. Прямо в центре холла Академии, среди статуй и колонн, начался поединок. Фехтовальщики обменялись неспешными ударами, прощупывая защиту противника, затем ускорились, отчего лязганье сталкивавшихся мечей превратилось в непрерывный звон, потом вдруг оба прекратили поединок, отсалютовали друг другу и спрятали оружие: Фиррис — в ножны, а Оквальд — в безразмерный мешок.

— Илонна не преувеличила ваше мастерство, — сказал Фиррис. — Я рад, что она попала в надёжные руки.

— Мастер, вы не возражаете, если я попрошу вас показать тот укол на противоходе? Я его едва парировал. Разумеется, если у вас найдётся для этого время.

— Для этого у меня время всегда найдётся, — широко улыбнулся вампир. — Тем более, что теперь мы с вами будем видеться довольно часто.

Оквальд и Дилль недоумевающе посмотрели на Фирриса. Гроссмейстер пояснил:

— В связи с тем, что в Академию ожидается прибытие большого количества новых магов, я попросил мастера поработать наставником по физической подготовке.

Дилль уже знал, что Оквальда гроссмейстер назначил наставником по медитации вместо покойного Китана. Оквальд с довольным видом улыбнулся, но тут же нахмурился.

— М-м, ваша премудрость, вы упомянули о большом количестве магов?

— Да, — спокойно сказал Адельядо. — Я ожидаю, что уже в ближайший месяц они начнут прибывать к нам.

— Но почему?

— Потому что архиепископ Одборгский, избранный на днях на Конклаве предстателем Единого и признанный прижизненным святым, объявил магам священную войну.

— И вы так спокойно говорите о предстоящей войне магии и церкви? — вскричал Оквальд.

— А чего мне нервничать? Это я надоумил Одборга.

Дилля пояснение гроссмейстера запутало ещё больше. Оквальда, судя по всему, тоже. Нугейр и Фиррис заинтересованно поглядывали на первого мага Ситгара, но молчали.

— Оквальд, ты во мне глазом дырку протрёшь, — раздражённо сказал Адельядо. — Что тут непонятного? Одборг пошёл проторенной Бронкуром дорожкой, подмял под себя это сборище длиннополых и заставил церковников ополчиться на магов. А они, разумеется, с радостью согласились. Теперь и тилисская Академия, и мироттийская Колыбель магии, окажутся на осадном положении. И единственным местом, где маги смогут продолжать работать, творить заклинания и чувствовать себя в безопасности, будет Ситгар, потому что Одборг заявил, что он сумеет управиться с нечестивыми подражателями Бога. Разумеется, ему поверили и подчинились — после призыва Божьего огня, в котором сгорел Бронкур и все боевые клирики Миротии, никто не осмелился возражать Одборгу. Так что, Ситгар вскоре станет единственной державой, имеющей магов. А мы, объединившись, сможем более уверенно противостоять нападкам.

Дилль удивлённо подумал, насколько всё-таки расчётливый и изворотливый Адельядо. Он умудрился использовать в роли союзника врагов магии — церковь. Интересно, какие будут физиономии у высших священников, когда они поймут, что вместо уничтожения магов они добились их объединения и усиления?

— Вот почему мне остро необходимо, чтобы сейчас все самые важные посты в Академии заняли люди, которым можно доверять. Я не желаю, чтобы приехавшие маги начали плести за моей спиной интриги. Кстати, мастер Фиррис, если это неприятно, что я включил вас в число людей, скажите, не стесняйтесь.

— Не беспокойтесь, гроссмейстер, мы с вами очень похожи. А вы, если вам сделать нормальные клыки, вполне сойдёте за настоящего старейшину вампиров.

— Мои клыки ничуть не меньше ваших, но не так заметны, — рассмеялся Адельядо. — Итак, господа, теперь позвольте познакомить вас со старейшим магом Академии. Иггер, между прочим, воевал против некромагов в Величайшей битве, и, получается, против ваших предков тоже…

Гроссмейстер повёл вампиров к старику Иггеру. Дилль посмотрел им вслед и отправился было в королевский дворец, чтобы рассказать Илонне о том, кто теперь будет официальным мучителем адептов, когда из двора Академии послышался громкий рёв драконицы. Первой мыслью Дилля было то, что настырный Шехан чем-то напакостил ей, и Гейрге сожрала-таки его. В панике он бросился во двор, но, едва выбежав из дверей, в восторге подпрыгнул. Нет, Гейрге не сожрала чиала Илонны — просто-напросто из яйца проклюнулся крошечный дракон.

Гейрге рыкнула на кота, который слишком близко сунул свою усатую любопытную морду к её детёнышу, и Шехан обиженно прижал уши. Дилль осторожно приблизился, не сомневаясь, что Гейрге и его сейчас шуганёт. Но красная драконица лишь принялась аккуратно обкусывать скорлупу, помогая дракончику выбраться.

Новорожденный дракон был, честно говоря, страшненьким. Чёрно-фиолетового цвета, беззубый, слепой — он походил на слизза с лапами и хвостом. Кожа его была, как отметил Дилль, мягкой, но прямо на глазах начала твердеть и менять цвет. Закончив обламывать скорлупу, Гейрге осторожно нагребла лапой горку из золотых монет и посуды и носом подтолкнула к ней детёныша.

— Гейрге, поздравляю тебя! — негромко, но от души сказал Дилль. — Шехан! Не смей!

Чиал и новорожденный дракон одновременно повернули головы к Диллю. Кот с громким мурчанием улёгся около дракончика и ткнулся в него носом. Дилль даже голову в плечи втянул, ожидая, что сейчас Гейрге прихлопнет надоедливого кота. Но та лишь негромко фыркнула.

Позади скрипнула дверь, и во двор Академии выглянули гроссмейстер и вампиры. Адельядо поймал предупреждающий взгляд Гейрге, остановился и жестом показал Диллю подойти.

— Ты помнишь заклинание кровавого салюта?

— Сказать честно, подзабыл.

— Записывай, если память дырявая, — сварливо сказал Адельядо. — Иггер тебе дал сборник — вот и пополняй его.

— Вы хотите дать салют в честь новорожденного?

— Нет, я хочу, чтобы ты сообщил своей подружке Тринн о том, что детёныш Гейрге благополучно вылупился. Оказывается, заклинание кровавого салюта в твоём исполнении может призывать Тринн. Хотя, скорее, не призвать… но позволяет ей каким-то образом увидеть то, что происходит рядом с тобой. В прошлый раз, к примеру, она видела короля с королевой и всех нас, когда мы стояли около церкви после венчания, — поглядев на изумлённую физиономию Дилля, гроссмейстер усмехнулся. — Удивлён? Я тоже раньше не знал. Так что, давай, действуй. Тринн очень убедительно приказала сообщить ей, что с Гейрге и её новорожденным всё в порядке.

Прослушав слова и повторив пассы, Дилль освежил в памяти заклинание кровавого салюта, после чего под надзором гроссмейстера воспроизвёл его. И когда магия взметнулась ввысь, слизнув по пути пожертвованную ей кровь, в небе появился дракон. Тринн. Дилль с интересом смотрел, как кроваво-красная драконица сделала круг над Академией, снизилась, словно стараясь получше разглядеть новорожденного, а затем взмыла вверх. Выпустив длинную огненную струю, Тринн начала подниматься всё выше и выше, после чего заклинание потеряло силу, и её изображение распалось на тысячи красных осколков.

— Думаю, теперь она удовлетворена, — буркнул гроссмейстер и повернулся к вампирам. — Господа мастера, продолжим нашу экскурсию — мы же собирались наведаться к старейшему магу… Кстати! — Адельядо, как ужаленный, развернулся к Диллю и вперил в него грозный взгляд. — Адепт! Старик едва не прибил меня, когда я произнёс твоё дурацкое «хивапчичи» вслух. Признайся, ты сам его придумал, чтобы злить Иггера? Сейчас мне некогда, но потом я желаю поговорить с тобой. Хивапчичи, хех!

Дилль состроил невинную физиономию, едва удержавшись от улыбки. Так и надо гроссмейстеру, будет знать, как составлять шипящие скороговорки для могучего и уважаемого мага Диллитона. Когда Адельядо и Нугейр с Фиррисом ушли, он поспешил в королевский дворец, чтобы рассказать Илонне о рождении дракона.

Несмотря на все свои заслуги перед Ситгаром, в Академии Дилль по-прежнему был адептом четвёртой ступени, а, значит, карета ему не полагалась. Он отправился во дворец пешком — благо, идти было недалеко. По пути Дилль раздумывал, как назвать новорожденного дракона и согласится ли Гейрге, чтобы люди дали ему имя, а потому не обращал внимания на происходящее на улицах Тирогиса. Когда неподалёку раздались громкие крики и ругань, Дилль вернулся в реальность и посмотрел туда, где несколько стражников молотили кого-то на мостовой древками алебард. Рядом с ними стоял торговец и верещал:

— Воры проклятые! Из-за них я по миру пойду и с голоду сдохну! Убейте его господа, чтоб другим неповадно было. А я вас пивком угощу.

Торговец выглядел весьма упитанным, и голод ему явно не грозил. Но стража была в своём праве казнить пойманного вора, и Дилль собрался пройти мимо, когда вдруг увидел окровавленное лицо несчастного. Это оказался Шаберт — тот самый мальчишка, который несколько раз выручал Дилля. И короля, кстати, тоже. Дилль не колебался ни мгновенья.

— Смирно! — рявкнул он. — Разойтись! Что тут происходит?

Стражники удивлённо оглянулись. Старший из них, увидев фигуру в оранжевой мантии, презрительно сплюнул и сказал:

— Мы вора поймали. Сейчас в каталажку потащим… если выживет.

— Много он украл? — Дилль решил не обращать внимания на откровенное пренебрежение солдата.

— Каждый день воруют! — заорал торговец. — Хотят разорить меня.

— Я спрашиваю, сколько он украл? — Дилль начал терять терпение.

— Иди, ваше магство, своей дорогой, — вновь сплюнул стражник. — И не мешай нам справлять правосудие.

Мысли о мирном продолжении разговора сами собой улетучились. Дилль выхватил посох и призвал огонь. Стражники, увидев огненную палку в руках мага, тут же подались в стороны. Он крутанул посох, с трудом удержавшись, чтобы не рубануть им по выставленным в его сторону алебардам.

— Спрашиваю последний раз…

— Хлеб он украл, — мрачно сказал старший стражник.

— Ясно.

Дилль отпустил магический огонь, спрятал посох в безразмерный мешок и полез в кошель. Выудив оттуда серебряный окс, он швырнул его торговцу, который радостно улыбнулся и поспешил уйти — ещё бы, не каждый день удаётся обменять зачерствевший хлебец на полновесный сребреник.

Дилль немного поколебался, достал второй сребреник и протянул старшему из солдат.

— Держи.

Стражник недоверчиво посмотрел на серебряный окс.

— Выпейте за упокой души этого вора. Я забираю его с собой — буду в Академии на нём опыты ставить. А то что-то давненько я не превращал людей в жабоящеров.

— Вообще-то мы его на каторгу хотели, — нерешительно сказал солдат и сгрёб монету. — Но если вашему магству угодно…

— Моему магству угодно. Эй, поднимайся! Идти можешь?

Шаберт отёр рукавом окровавленные губы и кивнул.

— Иди за мной, да не вздумай сбежать. Поверь, жабоящером стать куда лучше, чем заживо гнить на каторге. Будешь сидеть в коробочке, питаться мухами и комарами. И никаких забот. Разве я не прав, господа?

Стражники кивнули и поспешили удалиться, пока странный маг не вздумал и их осчастливить безбедной жабоящерной жизнью. Дилль проводил их взглядом и спросил:

— И давно ты промышляешь воровством?

— Да как папашка помер, — мальчишка поморщился, потрогав распухший и начавший чернеть кровоподтёк. — Сударь, вы меня отпустите?

— Отпусти тебя, ты ж опять попадёшься, — хмыкнул Дилль. — И дорога у тебя одна — на каторгу с обрубанными ушами и вырванным носом. Нет уж, пойдём со мной. Я ненадолго в королевский дворец заскочу, а потом будем решать, как с тобой поступить.

— Я не люблю мух и комаров, — на всякий случай сказал парнишка. — А вы вправду маг или это был фокус какой? А в королевский дворец зачем? Опять кого-нибудь нагреть?

— Кто-то задаёт слишком много вопросов, — сказал Дилль. — Я и вправду маг, а во дворец иду, чтобы забрать оттуда свою жену.

— Она там работает? А кем? Говорят, горничные хорошую деньгу заколачивают.

Чтобы унять поток вопросов, Дилль купил мальчишке пирог с капустой. А, заодно, отметил, что цена на него была в два раза выше, чем до войны. Но хорошо уже то, что торговля оживилась. А цены король поправит… наверное… когда-нибудь.

У ворот замка Диллю пришлось ждать, пока не придёт сержант, который вспомнит его. Сержант Чарр, конечно, вспомнил — ещё бы, не каждый день королевскому гвардейцу угрожают огненным посохом. На сей раз он был куда вежливее, любезно рассказал, что госпожа вампирша с утра сидит вместе с королевой и даже разрешил мелкому оборванцу подождать в караулке, с условием, что тот и носу из неё не покажет. Дилль оставил Шаберта у стражников и поспешил во дворец, размышляя, у кого бы спросить дорогу к покоям королевы.

Не успел он подняться по высоким ступеням главного входа, как увидел бегущего ему навстречу лейтенанта Настона.

— Как замечательно что вы здесь, ваше сиятельство! — крикнул лейтенант, а Дилль с трудом подавил желание обернуться и посмотреть, кто у него за спиной — он всё никак не мог привыкнуть к своему новому титулу. — Его Величество немедленно требует вас к себе. Я как раз шёл, чтобы отправить в Академию гонца.

Пришлось Диллю вместо визита к королеве идти к королю. Лейтенант провёл его чередой коридоров, и вскоре они пришли к дверям Тронного зала. Дилль внимательно осмотрел двустворчатые двери, которые он в своё время разворотил — разумеется, ни следа от его огненной магии уже не осталось. Лейтенант лично отворил одну из половинок дверей и жестом показал, чтобы он входил. Дилль мысленно пожал плечами и вошёл.

— Эх, чтоб меня! — тихо сказал он.

Кроме короля и королевы в зале находились человек тридцать придворных, многие из которых были одеты в цвета клана Красного льва. Но были и Высокорожденные из других кланов. За троном стоял с каменной физиономией Гунвальд, рядом с ним — господин Луавиль. Стайка фрейлин толпилась у стены, и около них Дилль заприметил Илонну. В оранжевой мантии, с мечом на перевязи и без головного убора она смотрелась среди разодетых барышень неуместно и вызывающе. Впрочем, Илонну это ничуть не смущало. Возможно потому, что рядом с ней стоял не кто иной, как Мейс. Водник, назначенный личным королевским врачевателем, что-то тихо говорил Илонне, а она тихонько хихикала, деликатно прикрывая рот ладонью.

Дилль сердито прищурился, чувствуя, как в груди разгорается жгучая ревность. Умом он понимал, что это глупо, но поделать с собой ничего не мог. Поглощённый зрелищем смеющейся Илонны и склонившегося к её уху Мейса, он остановился.

— А вот и наш славный граф Альфитриан, — послышался голос короля. — Граф, подходите, не стесняйтесь.

Илонна и Мейс перестали шептаться и посмотрели на него. Дилль очнулся и направился к трону. Юловар выглядел как обычно, а вот выражение лица королевы было странным — бесстрастным, но в то же время напряжённым. Дилль даже мог поклясться, что Линда готова в любую минуту сорваться и сдерживается из последних сил. Что тут происходит?

— Ваше Высочество, позвольте представить вам человека, который причинил столько неприятностей тилисцам. Ваши солдаты на себе испытали его гнев, особенно когда он привёл великих драконов на помощь Ситгару.

Дилль только сейчас обратил внимание на восседавшую неподалёку от трона женщину, окружённую десятком придворных кавалеров и дам. В отличие от остальных, она сидела в присутствии монарших особ. Опять же, Юловар обратился к ней «ваше высочество», то есть, она принцесса. Но, насколько Дилль помнил, в Ситгаре нет принцесс. Да и принцев тоже. Значит, она из какого-то другого государства. А точнее, из Тилиса — чьих же ещё солдат Дилль так щедро косил огнём? Юловар подтвердил его догадку.

— Граф Альфитриан — рыцарь, драконоборец и боевой маг. Благородный и достойный человек. Граф, позвольте представить вас прекрасной принцессе Лорне, в жилах которой течёт кровь императора Гариаля великого.

Принцесса Лорна? Та самая, которой Юловар отказал ради Линды? Теперь понятно, почему Линда сидит, будто ежа проглотила — не очень-то ей приятно видеть, пусть и бывшую, но соперницу. Интересно, а что здесь делает Лорна?

Дилль несколько скованно поклонился принцессе, которая улыбнулась ему, поднялась и протянула руку для поцелуя. Он ещё раз поклонился, осторожно прикоснулся губами к надушенной белой перчатке и выпрямился.

— Вот, значит, кто выиграл войну для Ситгара, — принцесса Лорна окинула его оценивающим взглядом. — Про вас рассказывают столько невероятных историй, что я даже не знаю, верить им или нет.

Дилль посмотрел на женщину. Возраст её он бы затруднился назвать — что-то около тридцати. А в остальном… Лорна была просто копией Линды. Такие же пышные белокурые волосы, огромные синие глаза, чувственные губы, изящный овал лица. Прямо-таки две сестры.

— Ваше Высочество, не верьте этим рассказчикам — врут они всё, — Дилль перестал робеть в присутствии прямого потомка императора Гариаля и стал самим собой. — Если пожелаете, я могу рассказать вам о своих похождениях без прикрас, но в подробностях.

— Граф, будьте осторожнее — о ваших подвигах мне рассказал сам король Юловар, — рассмеялась Лорна.

Дилль поймал насмешливый взгляд Юловара и поперхнулся — получается, он только что обвинил короля во лжи. К счастью, тот не стал заострять на этой неловкости внимание — напротив, пришёл на помощь.

— Он просто слишком скромен. Ваше Высочество, вы можете представить, чтобы человек, столько сделавший для государства, ничего не потребовал взамен и попросту удалился в Академию продолжать изучение магии? — обратился к Лорне король. — Однако, такой человек перед вами. Причём, проделывает всё это он уже не в первый раз.

— Мне было бы чрезвычайно интересно послушать ваши рассказы, граф, — Лорна мило улыбнулась. — Вечером я буду ждать вас в своих апартаментах.

— Всенепременно, Ваше Высочество, — Дилль поклонился. — Буду счастлив поведать вам, как правильно приручать драконов.

— Кстати, — спросил Юловар, — как себя чувствует Гейрге?

Дилль чуть было не брякнул, что король и сам знает, что Гейрге чувствует себя неплохо, но вовремя одумался. Недаром он задал этот вопрос — не иначе хочет показать принцессе Лорне, что у Ситгара есть драконы.

— Ваше Величество, у Гейрге только что вылупился детёныш. Так что поголовье драконов в Ситгаре увеличилось, — он поймал одобрительный взгляд короля и закончил: — Чуть позже я запланировал ещё пару-тройку походов в Запретный предел, после которых, думаю, мы создадим полноценный драконий отряд.

Глаза принцессы Лорны стали в два раза больше, стоящие за её спиной тилисские дворяне и фрейлины зашептались. Юловар еле заметно улыбнулся и сказал:

— Граф, не уходите из дворца. Мне нужно переговорить с вами после того, как мы побеседуем с Её Высочеством. И, разумеется, вы приглашены ко мне на ужин в честь приезда принцессы Лорны.

Теперь уже зашушукались и ситгарские придворные — всё-таки не каждый удостаивается чести быть приглашённым к королевскому ужину. Когда Юловар и Линда покинули тронный зал, а вслед за ними вышла и тилисская принцесса в сопровождении пары фрейлин и трёх тилисских дворян, к Диллю подошёл господин Луавиль и пригласил его последовать за ним. Дилль хмуро посмотрел на Илонну, около которой всё ещё возвышался Мейс в тёмно-синей мантии, Илонна ответила ему не менее хмурым взглядом. Дилль погрозил ей пальцем, Илонна ткнула в сторону ушедшей принцессы Лорны и показала ему кулак. Дилль посмотрел на Мейса и провёл себе по горлу большим пальцем — водник заметил это, широко улыбнулся и, склонившись, что-то шепнул на ушко вампирше, отчего та вновь рассмеялась. Дилль собрался было наплевать на приглашение господина Луавиля и всерьёз заняться настырным приставалой Мейсом, но главный хранитель традиций бесцеремонно дёрнул его за рукав. Пришлось идти за ним.

Глава 38

Беседа короля и тилисской принцессы длилась довольно долго. За это время Дилль успел поболтать с Гунвальдом, выслушать от господина Луавиля двадцать три ценных замечания, как правильно себя вести в присутствии высокопоставленных особ, насчитать двести сорок восемь розочек на гобелене и передумать кучу мыслей о том, чем сейчас занята Илонна и почему она не пришла за ним. Наконец в приёмной появился король, кивком головы предложил Диллю заходить и сам вошёл в кабинет.

— Фух, кажется, дела пошли хорошо, — Юловар плюхнулся в кресло и указал на соседнее. — Садись.

— Это большая честь для меня, Ваше Величество, — церемонно ответил Дилль и сел.

— Что это с тобой? — удивился король. — Неужели ты стал завзятым придворным?

— С господином Луавилем пообщался, — мрачно ответил Дилль, настроение которого из-за Мейса стало совсем паршивым. — Вот… стараюсь соответствовать.

— А-а, теперь ты понимаешь, каково мне приходится, — усмехнулся Юловар. — Как тебе принцесса? Кстати, спасибо, твоя придумка про драконий отряд очень облегчила переговоры.

— Всегда пожалуйста. А вы не находите, что принцесса весьма похожа на вашу жену? Или наоборот.

— Я когда её увидел, даже дар речи потерял, — признался Юловар. — А Линда так рассердилась, что я её еле унял.

— А зачем тилисская принцесса сюда пожаловала? — полюбопытствовал Дилль.

— Покровительства и помощи просит, зачем же ещё, — хмыкнул Юловар. — Энмунд погиб, как и большинство глав Кланов Тилиса, наследника у него не осталось. Сейчас в Тилисе такая драка за престол начнётся, что только клочки во все стороны полетят. Вот Лорна и решила заручиться моей поддержкой.

Дилль недоумённо нахмурился — как можно просить помощи у того, с кем твоё государство только что воевало? Хотя, у Высокорожденных свои правила игры — так было всегда. Юловару виднее, как поступить — скорее всего, он окажет поддержку Лорне, не упустив при этом и собственной выгоды. И если она сядет на тилисский трон, то у Ситгара будет сосед, который не ударит в спину. Ну-у, хотя бы первое время.

— Я, собственно, тебя позвал не обсуждать внешнюю политику. В мою светлую голову пришла одна мудрая мысль, когда я наблюдал за Линдой и Илонной… — увидев, что Дилль витает в облаках, Юловар щёлкнул пальцами. — Эй! Ты слушаешь меня или нет?

— Я весь внимание, Ваше Величество, — выспренно изрёк Дилль, выпрямив спину и вперившись взглядом в короля. — Я специально погрузился в полумедитацию, чтобы дословно запомнить все ваши высказывания.

— С тобой невозможно говорить о серьёзных вещах, — покачал головой король. — Теперь я даже и не знаю, рассказывать ли о моей мудрой мысли.

Раздался лёгкий стук в дверь, в кабинет заглянул камердинер и доложил:

— Ваше Величество, прибыл гроссмейстер Адельядо и просит вашего соизволения засвидетельствовать вам его почтение.

Король вздохнул и сказал:

— Пусть входит.

В кабинет, как смерч, ворвался гроссмейстер и, забыв поздороваться, не говоря уже о выражении почтения, с порога поинтересовался:

— Мне доложили, что Лорна приехала.

— Приехала, — кивнул Юловар. — Мы с ней уже переговорили и даже кое до чего договорились.

— А Дево с ней?

— Нет, но с принцессой прибыл мастер Ликон — насколько я понимаю, он второй в тилисской Академии.

— Ликон? Отлично. Ю… то есть, Ваше Величество, мне нужно переговорить с ним, но я не хочу, чтобы это выглядело так, словно я напросился с Ликоном на встречу.

— Это можно устроить. Принцесса изъявляла желание послушать рассказы о драконах. Гроссмейстер, забирайте вашего адепта и идите к сиреневым покоям — Лорна расположилась там. Пока он будет услаждать слух принцессы, вы без помех переговорите с мастером Ликоном. Я так понимаю, речь пойдёт о переезде тилисской Академии в Тирогис?

— Разумеется, — энергично кивнул Адельядо. — Адепт, иди за мной.

— Ваша премудрость, мне нужно с Илонной поговорить, — вякнул было Дилль, но гроссмейстер в ответ лишь прорычал что-то явно нецензурное

Пришлось Диллю тащиться вслед за ним в сиреневые покои. По пути в одном из залов он увидел королеву в сопровождении фрейлин, но Илонны среди них не было. Дилль сжал кулаки — наверное, она сейчас с Мейсом. А этот блондинчик всячески её развлекает. Гнев закопошился у него в груди, и только троекратно повторённая мантра спокойствия вернула Диллю если не душевное равновесие, то хотя бы его видимость.

Покои охранялись королевскими гвардейцами и двумя дворянами из свиты принцессы. Когда Лорне доложили о прибытии первого мага Ситгара и героя-драконоборца, Адельядо и Дилль вошли. В нос Диллю ударили изысканные ароматы благовоний и духов — он не удержался и чихнул, прервав велеречивое приветствие Адельядо. Гроссмейстер недовольно посмотрел на Дилля, а принцесса Лорна улыбнулась.

— Проходите, господа, располагайтесь. Гроссмейстер, я рада вас видеть в добром здравии.

Адельядо рассыпался в комплиментах, а Дилль подумал, что ему всё-таки не понять этот высший свет. Ведь не сумей он уговорить драконов вмешаться в битву при Тирогисе, тилисцы победили бы, а эта женщина вполне могла бы отдать приказ о казни ситгарских магов. Хотя, нет, не могла бы — покойный король Энмунд не допускал Лорну к управлению государством. Но всё равно, Дилль не понимал ни Лорну, ни Адельядо.

Гроссмейстер к тому времени любезно раскланивался с высоким мужчиной в неброском сером костюме — к удивлению Дилля им оказался мастер Ликон. Второй маг Тилиса не носил мантии и широкополой шляпы, а борода его была коротко постриженной — в общем, он был прямой противоположностью Адельядо. Высшие маги обменялись несколькими фразами, после чего гроссмейстер испросил у принцессы дозволения приватно переговорить с мастером Ликоном, и они удалились в соседнюю комнату.

Дилль остался на растерзание дам. Три фрейлины не сводили с него заинтересованных взглядов, а принцесса предложила гостю сесть.

— Садитесь, граф.

— Вы делаете мне честь, Ваше Высочество, — пробормотал Дилль.

— Расскажите, как обычный человек сумел стать повелителем драконов, — промолвила Лорна.

— Мы сгораем от любопытства, — прощебетала одна из фрейлин.

Дилль тихонечко вздохнул. Сейчас он не испытывал никакого желания развлекаться и развлекать тилисскую принцессу из-за мыслей где Илонна, и что она делает. И что сейчас ей говорит этот приставучий красавчик Мейс. Но пожелание короля «напустить туману» оставалось в силе, и Дилль начал:

— Дело в том, Ваше Высочество, что я — не обычный человек. Я открою вам страшную тайну, но только вы никому об этом не рассказывайте, — и, оглядевшись, словно убеждаясь, что тут нет посторонних, Дилль перешёл на громкий шёпот: — Ваше Высочество, я — наполовину человек, а наполовину — жабоящер, потому что в детстве меня заклял злой хивашский шаман.

— Ой! — вскрикнула одна из фрейлин.

Дилль глянул на девушку и даже вздрогнул. Фрейлина неуловимо напомнила Реллу — такая же круглолицая, с большими карими глазами и алыми губами. Вот только фигура у неё была гораздо стройнее, а волосы были не каштановыми, а чёрными.

— Вы серьёзно? — с недоумением спросила Лорна. — Разве такое может быть? Выглядите вы… вполне нормально.

— Теперь — да. Потому что меня поцеловала великая драконица Тринн. Однажды драконица была голодна настолько, что готова была съесть даже жабоящера, а тут как раз я ей на глаза попался. Вот Тринн и решила меня сожрать. Но едва она коснулась меня, как я из жабоящера превратился в человека. Поражённая моей красотой Тринн тут же влюбилась в меня, поклялась не разлучаться со мною и одарила драконьей магией.

Фрейлины и принцесса смотрели на Дилля круглыми глазами, явно не решаясь поверить в такую чушь. Но ведь драконы действительно прилетали и сожгли половину тилисской армии.

— Но ничто не даётся легко, — продолжал беззастенчиво врать Дилль. — Оказалось, что у Тринн есть супруг — великий дракон Аид. Вы же понимаете, Ваше Высочество, что он жутко обозлился. Он вызвал меня на бой за право обладания драконицей.

— Ах, — прижала руки к груди одна из фрейлин. Довольно соблазнительной груди, как отметил Дилль.

— Я вступил с ним в схватку, но, как вы понимаете, силы были слишком неравны. Аид победил меня и, чтобы Тринн не помешала ему учинить надо мной казнь, поволок в Запретный предел и бросил там на съедение зомби. Так бы оно и произошло, если бы не вмешательство прекрасной вампирши. Илонна увидела меня, истекающего кровью от многочисленных ран, и спасла от полчищ зомби. Ну и, конечно, тоже влюбилась.

— Как романтично, — улыбнулась Лорна. — Вы, граф, просто покоритель женских сердец. Берегитесь, присутствующие здесь настоящие женщины тоже могут потерять из-за вас голову.

В её голосе прозвучал неприкрытый намёк. Услышав такое, девять из десяти придворных кавалеров придвинулись бы поближе к принцессе и продолжили бы наступление на прекрасную даму. Дилль почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Но не из-за многообещающего взгляда Лорны, а от тона, каким было сказано «настоящие женщины». То есть, Илонну она женщиной не считает? Да будь она хоть трижды принцессой и четырежды красавицей, ей никогда не сравняться с Илонной.

— А потом я вернулся в Тирогис, где под руководством старейшего мага Академии начал учиться боевой магии, — с трудом взяв себя в руки, продолжил Дилль. — Так что теперь я днём человек и маг, а ночью — жабоящер, изрыгающий драконий огонь.

Лица фрейлин вытянулись — провести ночь с жабоящером вовсе не так привлекательно, как с человеком. Тем более, с огнедышащим. Принцесса задумчиво посмотрела на Дилля и сказала:

— Знаете, граф, по-моему вы мне морочите голову. Мне сказали, что эта вампирша — ваша любовница. Но даже вампирша не согласилась бы терпеть в постели жабу.

Ярость взметнулась в груди Дилля, как пожар в сухом лесу. Если эта тилисская двойняшка Линды посмеет произнести об Илонне ещё что-нибудь в таком тоне, он сожжёт её прямо здесь и сейчас. И наплевать, что потом скажет Юловар. Наверное, в его лице что-то промелькнуло — принцесса отпрянула, а фрейлины ойкнули и отступили на несколько шагов.

В этот момент в коридоре послышался громкий топот сапог и крики. Дилль, радуясь, что может дать выход душившей его ярости, выхватил из нарукавного мешка посох, призвал огонь и наставил оружие на дверь. Выбежавшие из соседней комнаты гроссмейстер Адельядо и тилисский маг тоже приготовились к отражению возможной атаки — между ладоней у них засверкали льдисто-синие шары боевых водных заклятий.

Послышался стук в дверь. Один из тилисцев, охранявших вход, вошёл, увидел направленные на него боевые заклинания и тут же юркнул обратно. Из коридора донеслось «Если такой умный, сам попробуй зайти». Дилль сообразил, что никакого нападения не предвидится, и с трудом начал гасить магический огонь. Адельядо и Ликон тоже уничтожили магические шары и выжидающе уставились на дверь.

— О-о, граф, оказывается, вы пытались защитить меня, — выдохнула Лорна. — А я даже испугалась, когда ваше лицо так исказилось…

— Это было всего лишь боевое безумие, Ваше Высочество, — буркнул Дилль. — Я ведь частично дракон.

— Дракон, — Лорна пристально посмотрела ему в глаза, — звучит возбуждающе. Я бы желала подробнее изучить это ваше… свойство. Но что этим бездельникам нужно? — и, возвысив голос, крикнула: — Мессир Риви! Что там происходит?

В дверях появилась голова тилисца. Он окинул взглядом магов и только после этого осмелился войти внутрь.

— Ваше Высочество, прибыл командир королевских гвардейцев. Он настоятельно просит графа Альфитриана пойти с ним. Утверждает, что дело не терпит отлагательств.

Дилль нахмурился. Адельядо бросил на него задумчивый взгляд, выступил вперёд и сказал:

— Ваше Высочество, вы не возражаете, если я спрошу Настона, в чём дело?

Получив согласие, гроссмейстер велел лейтенанту войти. Когда командир гвардейцев вошёл, поклонившись принцессе и дамам, Адельядо поинтересовался:

— Какого демона ты пытаешься ворваться в покои высокочтимой принцессы, Настон? Забыл этикет? Луавиля на тебя натравить, что ли?

— Ваша премудрость, там… — запыхавшийся лейтенант махнул рукой куда-то себе за спину. — Там прилетел огромный чёрный дракон Аид. Сидит на главной площади и требует подать ему графа Альфитрианского. Немедленно.

Скажи лейтенант, что небо минуту назад рухнуло на землю, даже это не произвело бы такого впечатления, как слова о драконе. Глаза принцессы Лорны стали испуганными, фрейлины бестолково засуетились, мастер Ликон зачем-то захлопал себя по боку — наверное, искал какой-то свиток с заклятьями да так и не нашёл. Гроссмейстер задумчиво потеребил седой ус и посмотрел на Дилля. А Дилль невозмутимо пожал плечами и сказал Лорне:

— Этот Аид всё никак не уймётся. Придётся мне с ним снова драться. Ваше Высочество, оставайтесь в своих покоях и не выходите наружу — там сейчас будет море огня и крови. На этот раз я ему задам, как следует, а потом вернусь и продолжу свой рассказ.

Адельядо уставился на него, как на полоумного — он же не слышал того потока вранья, которое Дилль обрушил на впечатлительных дам.

— Пожалуй, я тоже схожу на площадь, — решил гроссмейстер. — Позвольте откланяться, Ваше Высочество.

Дилль тоже поклонился принцессе, задержал взгляд на «Релле» и покинул сиреневые покои. Адельядо осведомился у лейтенанта:

— Ты говорил серьёзно или придумал, чтобы вытащить нас оттуда?

— Куда уж серьёзнее! — воскликнул Настон. — Здоровенный дракон плюхнулся на площадь около памятника императору Гариалю, выпустил вверх струю огня и заревел, чтобы ему немедленно нашли Дилля… то есть, прошу прощения, графа Альфитрианского. Сейчас около площади ни пройти, ни проехать — полгорода собралось. К счастью, никто на саму площадь не выходит.

Лейтенант рассказывал, а Дилль размышлял, за каким демоном он мог понадобиться Аиду. Когда об этом же его спросил Адельядо, он лишь развёл руками.

— Ладно, сейчас узнаем, — проворчал гроссмейстер.

По пути к ним присоединился солидный отряд гвардейцев, сопровождавших короля и королеву. На вежливый вопрос Адельядо какого демона Его Величество попёрся на площадь, Юловар только хмыкнул:

— Надо же убедиться, что там действительно находится дракон.

— Незачем так рисковать, — недовольно сказал гроссмейстер. — Тем более, тащить с собой Её Величество.

— Между прочим, это она тащит меня на площадь, а не я её, — усмехнулся Юловар, и Адельядо умолк.

Лейтенант был прав — все улицы, ведущие к площади, были запружены народом. Пузатые купцы стояли рядом с оборванцами, ремесленники соседствовали с нищими, солдаты не пытались прогнать гулящих девок, встававших на носочки и тянувших шею в сторону площади. Чиновники в фиолетовых сюртуках, забыв о важности, оживлённо делились впечатлениями со словоохотливыми домохозяйками. А вот и десяток здоровенных каршарцев, ругающихся с гномами, которые в силу своего малого роста ничего не могли разглядеть…

— Пропусти! — орал один из сопровождавших Дилля и Адельядо гвардейцев. — Посторонись, окаянный! Дай пройти, говорю!

Народ неохотно расступался перед гвардейцами. Там, где улица Королей примыкала к площади, толпа была особенно плотной. Посередине площади у памятника восседал огромный, как чёрная гора, дракон. Аид сидел по собачьи, обвив шипастым хвостом ноги, и периодически зевал, издавая басовитое «о-у-у». Каждый раз, когда раздавалось драконье подвывание, люди на площади охали и ахали, но никто не уходил. Дилль только головой покачал — похоже, здесь собрались все самоубийцы города. Ведь каждому известно, насколько опасен дракон. Тем более, великий дракон. Так нет же — стоят.

— Дальше не ходите, — сказал Дилль, когда под ногами показалась коричневая брусчатка площади. — Помнится, в прошлый раз драконам не понравилось, что им надоедают.

— Нам и отсюда неплохо видно, — фыркнул Адельядо. — Иди, узнай, чего ему надо.

Дилль зашагал к Аиду, чувствуя на себе тысячи взглядов. Толпа замолкла, наступила такая тишина, какой он не слышал даже в Запретном пределе. Аид повернул голову и прорычал:

— Наконец-то! Давай, забирайся, у нас мало времени.

— Куда забираться? — удивился Дилль, поглядев на памятник Гариалю.

— На меня, куда же ещё, — громогласно взревел дракон. — Летим в Запретный предел.

— Зачем? — Дилль оторопел.

— Затем, что дитя королевы Ингрис вылупилось. Тринн велела тебя привезти, чтобы ты дал нашей новой королеве имя.

— О-о, поздравляю, — разулыбался Дилль. — У Гейрге тоже детёныш родился.

— Отлично. Забирайся.

— Погоди, мне надо…

— Чего ещё? — нетерпеливо спросил Аид.

— Ну-у, много чего, — Дилль лихорадочно принялся соображать. — Я думаю, Илонна тоже хотела бы посмотреть…

— Где твоя самка?

— Не знаю. Но я её поищу.

— Нет времени, — отрубил Аид. — Пока я тут с тобой болтаю, Тринн в одиночку охраняет королеву. А ведь мне тебя ещё потом и обратно везти. Ты сам заберёшься, или тебя в когтях тащить?

— Сам, сам, — буркнул Дилль.

С Аида станется, он ведь, действительно, может выполнить угрозу. А болтаться в когтях весь полёт ему совсем не хотелось. Дракон распластал одно крыло по земле, Дилль прошёл по жёсткой чёрной чешуе и начал устраиваться между спинными зубцами, когда послышался вопль «Подождите». Он оглянулся — через площадь к нему мчался Гунвальд.

— Это ещё кто? — недовольно спросил Аид.

— Мой друг, — быстро сказал Дилль. — Мы с ним в Неонине были… ну, Тринн тебе рассказывала. Пожалуйста, не причиняй ему вреда. Он же каршарец, а, значит, не соображает, что делает.

Каршарец остановился шагах в десяти от дракона и крикнул:

— Великий, позволь и мне ехать с вами.

— Гунвальд, ты куда собрался? — спросил Дилль.

— Подкиньте меня до вампирских земель, а? Вам же всё равно по пути.

— Я тебе что, ездовая лошадь? — взревел Аид, выпустив клуб едкого дыма. — Мелкий нахалёныш!

— Гунвальд, Аид торопится к Тринн, — начал объяснять Дилль, но каршарец радостно воскликнул:

— Ещё лучше, я опять повидаюсь с драконицей.

— Опять ей голую задницу будешь показывать? — не удержался от подколки Дилль.

— Надеюсь, больше не придётся, — стушевался Гунвальд.

Дракон приблизил морду к каршарцу, и Гунвальд, несмотря на свою отчаянную храбрость и бесстрашие, отступил на несколько шагов.

— Что ты сказал про голую задницу?

— Понимаешь, великий, в Неонине мне пришлось это сделать, чтобы выманить Тринн. Мы думали, что она хочет сожрать Дилля, вот и…

Аид вдруг громко закудахтал, выпустив несколько облачков дыма.

— А ведь она мне не рассказывала об этом. Интере-есно, — дракон отодвинул морду от каршарца и рыкнул: — Ладно, забирайся и ты. Расскажешь мне по пути неонинскую историю без купюр. Но если Тринн сожрёт тебя и твою задницу, пеняй на себя.

— Спасибо, великий, — Гунвальд шустро забрался по драконьему крылу, уселся между спинных зубцов позади Дилля и помахал рукой в сторону короля. — Прощай, ВашВелич!

— Гунвальд, деньги! — послышался крик Юловара. — Твоё жалованье!

— Потом заберу! — беспечно отмахнулся каршарец.

Аид расправил крылья, а Дилль замахал руками и прокричал:

— Ваша премудрость! Мальчишка в караулке во дворце. Шабертом зовут. Присмотрите за ним.

Гроссмейстер кивнул в знак того, что услышал. Взмах огромных драконьих крыльев разнёс по площади клубы пыли и мелкий мусор. Аид взмыл вверх, и все без исключения собравшиеся пригнули головы. Дракон начал набирать высоту и вскоре скрылся в небесной синеве, унося на себе одного начинающего боевого мага и одного бесшабашного каршарца.

Юловар проводил глазами дракона и сказал гроссмейстеру:

— Опять не получилось.

— Что?

— Я хотел сказать Диллю, что собираюсь создать новый клан. Клан дракона. И главой его сделать сам понимаешь кого.

— Неплохая задумка, — одобрил гроссмейстер. — Лишний голос на Сборе кланов тебе не помешает. Вот только что это за клан без войск?

— Я уже переговорил с приехавшими вампирами — они согласны стать кланом Дракона с Диллем во главе. Мастер Нугейр — глава миссии, сообщил мне, что имеет все полномочия от старейшин, и он полностью поддерживает эту идею. Вампиры получат представительство на Сборе, я — важного союзника. С Одборгом я ещё не говорил, но, уверен, он выделит для вампирских земель священников и деньги на постройку храмов. Осталось лишь сообщить о моей идее Диллю и узнать, как он ко всему этому относится.

Адельядо приподнял бровь.

— А чего ты тянул и молчал?

— Собирался сегодня поговорить с ним по душам, но ты примчался и забрал его с собой к Лорне. А теперь вот дракон…

— Ага, дракон, — гроссмейстер почесал кончик носа. — Мне бы твои проблемы.

— Что случилось? — встревожился Юловар.

— Да ничего особенного, кроме того, что мне теперь придётся сообщить об отлёте господина Диллитона его дражайшей половине. Ты видел вампиршу в ярости? Нет? Вот и радуйся. Меня утешает только одно — что этому непоседе достанется куда больше, когда через несколько дней он вернётся, — тут лицо гроссмейстера посветлело, и он обратился к королеве: — Ваше Величество, а если вы скажете Илонне…

Линда с лёгкой улыбкой покачала головой, и гроссмейстер сокрушённо пробормотал:

— Может, Оквальдом пожертвовать? Ладно, придётся самому. Надеюсь, меня не покромсают мечом на сотню маленьких гроссмейстеров. Ух, вернётся Дилль, я ему устрою!

Гроссмейстер, надеясь на скорое возвращение своего адепта, не знал, что война с хиваши уже началась, а орды поднятых хивашскими колдуньями и шаманами мертвецов вошли на вампирские земли.

Content

Андрей Шевченко
Запретный предел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38