Ольга Дмитриева

Ученица Ледяного Стража

Глава 1. Новая Академия

Я три раза перечитала бумаги, которые держала в руках, и выдохнула:

— Как — Академия Стражей Севера⁈ Я думала, что отец направит меня в Академию Драконов Востока, к тетушке Фей.

Лицо мачехи начало наливаться краской. Верный признак, что сейчас будет очередной скандал. Ее пышная грудь заколыхалась в откровенном декольте, а подол расшитого золотом платья затрясся, когда герцогиня Карина Скау выпалила:

— К Драконам? Перед родственниками позориться после того, что ты здесь натворила⁈

Я отвела взгляд и промямлила:

— Кто же знал, что у декана Барта нет чувства юмора…

Точнее, кто же знал, что моя невинная шутка предназначалась именно декану факультета боевой магии? Когда я спорила со старшекурсниками, и подумать не могла, что мое особое зелье окажется на…кхм, пятой точке упомянутого декана. С этими паршивцами я обязательно расквитаюсь! Как только вернусь из ссылки в чужую Академию…

Со злости мне больше всего хотелось пнуть чемодан, который стоял у моих ног. Но я сдержалась и обвела взглядом просторный холл, из которого мне предстояло отбыть к месту назначения. Слуги толпились в дальнем конце, кое-кто утирал слезы. В отличие от хозяйки этого замка, они меня искренне любили, баловали. А еще скрывали от отца, Правящего герцога Запада, все мои проделки. Но последний раз я опростоволосилась так, что теперь о моей выходке знает весь город.

Герцогиня Карина распахнула позолоченный веер и прикрыла им лицо. После этого мачеха начала обходить меня по кругу и наставительно заговорила:

— Ты дочь жалкой побирушки, Анна. Мой дражайший супруг смилостивился и признал тебя, дал свою фамилию, не оставил подыхать на улице… Такой, как ты, нечего делать среди драконов. А магия стражей у тебя в крови.

Она схватила прядь моих волос и выразительно потрясла ей.

Ну да, белые как снег. Говорят, признак чистейшей магии стражей. Хотя, по-моему — вранье. Как будто у нас на Западе мало блондинов. Правда, и у моего отца, и у мачехи волосы были каштановыми. Но тут мне было, чем крыть:

— Я отлично училась в Академии Хранителей Запада! Три года…

Руки сами потянулись к вытянутому футляру для оружия, который лежал поверх чемодана. Но я вовремя спохватилась, что мой лук отец отобрал еще три дня назад, в порыве гнева. А значит, теперь там лежит какая-нибудь бесполезная железка из фамильной сокровищницы, с которой мне предстоит отправиться в новую академию.

Моя сводная сестрица Амалия, наконец, подала голос:

— Два с половиной. Сейчас середина третьего курса.

Я метнула на девушку ненавидящий взгляд, а мачеха остановилась передо мной и торжествующе заявила:

— Герцог устроил тебя в Академию Стражей Севера. Радуйся, что сможешь получить хоть какое-то образование. Ты всего лишь внебрачная дочь, но он дает тебе все. Так что на ближайшие два с половиной года тебе обеспечено место. Надеюсь, хотя бы оттуда ты не вылетишь с позором, Анна.

Я смотрела в глаза герцогини Скау и понимала, что именно этого она желает больше всего. Чтобы я опозорила семью, и отец отказался от меня. Внебрачная дочь, я ей как кость в горле. Конечно, она желает, чтобы вся любовь отца доставалась ее драгоценной Амалии.

Слуга подал мне подбитый мехом плащ и прошептал:

— Удачи, леди Анна.

Я рассеянно кивнула, продолжая сжимать в руках рекомендательные письма. Деваться все равно некуда. Теперь меня ждут север, холод и стены самой строгой боевой Академии мира. Они бы еще меня в монастырь отправили!

Герцогиня коснулась камня на одном из многочисленных колец, и я почувствовала. как вокруг меня начинает закручиваться портальный вихрь. В полете я все-таки пнула чемодан и отвела душу.

Как оказалось зря. Расстроенные чувства сыграли злую шутку уже со мной. Я умудрилась вложить в это движение толику магии. Возмущение поля исказило направление потока. К счастью, переход почти завершился, и я попала, куда нужно. Но на этом мое везение закончилось.

Меня выбросило вместе с чемоданом и оружием в паре метров над полом. За то мгновение, что остатки вихря перемещения удерживали меня в воздухе, я успела испугаться и осознать свое бедственное положение.

После этого я рухнула вниз. Но вместо того, чтобы разбиться о каменные плиты, оказалась в сильных мужских руках. Моим вещам повезло меньше. Чемодан и футляр для оружия рухнули с таким грохотом, что задрожали стекла. Да, защитной магии отец не пожалел. Только не на то надо было накладывать чары…

Мой спаситель многозначительно кашлянул, и я подняла взгляд. После этого пришлось поднимать челюсть, потому что он оказался молод и красив. Да еще силен и ловок, судя по тому, как он поймал меня и продолжал удерживать на руках. И у него были волосы того же цвета, что и у меня. Белые, свободно спадающие до лопаток. Интересно, кто это? Надеюсь, не очередной декан без чувства юмора…

Друзья, добро пожаловать в новую историю! Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Ваши лайки и комментарии греют сердце автора❤

Глава 1/2

Незнакомец изогнул бровь, и я, спохватившись, пробормотала:

— Спасибо…

Так, Анна, хватит таращиться на него, будто никогда не видела беловолосых мужиков. Но я и правда не видела беловолосых раньше. Истинная магия Стражей, да? Интересно…

В этот момент мужчина решил, что хорошего понемножку, и поставил меня на пол. Его лицо осталось холодным и неприступным, и только в синих глазах светилась крохотная искорка любопытства. А я принялась бесцеремонно разглядывать своего спасителя.

Его костюм напоминал военную форму, на плечах лежал черный кожаный плащ с меховым воротником, а у пояса висел меч. Тут я не сдержала восхищенный вздох. Оружие оказалось под стать хозяину. Изящные белые ножны, инкрустированные серебром, сапфир в рукояти источал силу. Я чувствовала, что передо мной клинок, который не раз побывал в бою.

Бесстрастный голос незнакомца заставил меня оторвать взгляд от оружия.

— Кто вы? И что вам нужно в Академии Стражей? — спросил он.

Теперь я не сомневалась, кто передо мной. Один из Стражей Севера и его магический меч. Хозяин такого оружия однозначно родовит и знатен. Не меньше, чем искусен в бою

Тут я вспомнила, что мне задали вопрос. Вместо ответа я молча протянула бумаги. Шорохи за спиной дали мне понять, что в комнате мы не одни. Пока мой спаситель внимательно читал документы, я быстро огляделась. Зал прибытия оказался довольно большим. Из мебели здесь был только длинный стол, за которым восседали еще три незнакомца. Самый старший, с наполовину седыми волосами и бородой, мрачно разглядывал меня, откинувшись на спинку стула и сложив руки на животе. Лица его коллег были кислыми. Меня не ждали? Мне не рады? Но отец же договорился…

Беловолосый, наконец, подошел и протянул мои документы седому. Меня начало одолевать беспокойство. Неужели с бумагами что-то не так? Печати подлинные, это можно проверить. Седой словно прочитал мои мысли:

— Печати подлинные. Договоренность с ректором достигнута. Значит, леди Анна Скау…

Он задумчиво посмотрел на меня и продолжил:

— … принята на третий курс Академии Стражей.

— У нас нет свободных мест, господин Холмен, — возразил его сосед, чуть помоложе, с короткой черной бородкой. — И леди два с половиной года обучалась на Хранителя. Ей нечего делать на третьем курсе. Обучение придется начинать с азов.

Но Холмен повернул к нему бумаги и указал на печать. А затем раздраженно произнес:

— Печать Академии, личная печать ректора, личная печать Правящего герцога Запада. Она зачислена на третий курс. Осталось решить, кто из вас возьмет ее в свою группу.

Лица его коллег вытянулись. Так, значит, передо мной кураторы. Я украдкой бросила на них оценивающий взгляд. Тот, что с бородой, мне почему-то не нравился, да и его сосед со шрамом на щеке тоже доверия не внушал. На спинке стульев я заметила перевязи с мечами. И мне выбирать не придется, выбирают они.

Точнее, выбирать никто не стал. Бородатый тут же подался вперед и начал отпираться:

— У нас с Багрейном группы под завязку, даже комнаты свободной в общежитии нет. Не на лестницу же селить герцогскую дочку, пусть и… Ты и сам знаешь, что свободное место на нашем курсе только одно.

После этого оба мужчины выразительно посмотрели на беловолосого. Тот ответил им ледяным взглядом. Но седовласый кивнул:

— Они правы. Место есть только в твоей группе, Вестейн.

Вестейн, значит. А красивое имя, ему идет.

— Я не беру в свою группу девушек, — спокойно напомнил он.

Что да за дремучие нравы? Я едва сдержалась и не произнесла это вслух. Девушек он не берет. И не надо! Наверняка остальные кураторы не хуже. Я повернулась к мужчинам, но на их лицах не увидела энтузиазма. И было в глазах стражей что-то, что мне не понравилось.

Багрейн елейно произнес:

— Мест все равно нет, господин Ааберг. И чем вам не угодила девушка? По-моему, она впишется в ваш отряд. Только посмотрите на эти волосы. Все, как вы любите. У вас и парни — блондины высших родов, как на подбор.

Вестейн покосился на меня и нехотя признал:

— Да, в ней течет чистая кровь стражей, большая редкость. Но девушек я не беру, и вы знаете об этом. Кроме того, все, кто желает попасть в мою группу, проходят вступительное испытание.

Холмен покачал головой:

— И что ты предлагаешь?

Ааберг скрестил руки на груди и ответил:

— Пусть ее возьмут господа Багрейн или Крон. В конце концов, можно раздобыть еще одну кровать и заставить потесниться какую-нибудь из благородных леди, которые у них обучаются.

Багрейн возмутился:

— Комната на двоих? Да ты хоть понимаешь, какой скандал учинят мне родители девушек, если узнают, что их дочь поселили с…

— …Внебрачной дочерью герцога Скау? — закончила я вместо него, стараясь, чтобы голос не дрожал от гнева.

Он замолчал, а я опустила глаза и постаралась медленно разжать кулаки. Снова заговорил Крон, который нравился мне все меньше:

— Так, давайте сделаем все по протоколу. Если для приема в ваш отряд нужно пройти испытание, думаю, можно его устроить.

Я вскинула голову и начал рассматривать его лицо. Вроде бы помогает, но почему на душе так гадко? Мне ли бояться испытаний, все практические экзамены я сдавала на отлично. Поэтому я поспешно заявила:

— Испытание так испытание. Давайте скорее покончим с формальностями.

В конце концов, лучше беловолосый тип с дремучими нравами, чем эти. Он хотя бы говорит искренне.

Но во взгляде Крона сверкнуло удовлетворение, и я поняла, что согласилась зря. Как всегда, язык мой — враг мой.

Пойти на попятный мне не дали. Мужчины тут же повскакивали со своих мест, подхватили клинки и сгрудились вокруг меня. Холмейн коснулся одного из своих колец, и портальный вихрь начал закручиваться. Я старалась не шевелиться, чтобы снова не сбить поток.

Когда мужчины расступились, ветер швырнул мне в лицо пригоршню снега. Солнце уже село. Я втянула голову в плечи и обернулась. За моей спиной находился высокий деревянный загон. Над ним горели магические фонари, но из-за частых бревен я не могла рассмотреть, что происходит внутри.

Я оглянулась на своих провожатых и спросила:

— Где мое оружие? И что нужно делать?

— Никакого оружия, — нахмурился Вестейн. — Делать тоже почти ничего не нужно. Зайти и выйти. Но Анна… Ты можешь отказаться и вернуться во дворец своего отца. Поверь, то, что находится внутри, тебе не понравится.

В стороне раздалось тявканье, и я нервно облизнула губы. Не понравится то, что внутри? Не понравиться мне могло только одно…

— Пауки, что ли? — подозрительно спросила я.

Это предположение оскорбило стражей до глубины души.

— Иди уже, — буркнул Крон. — Ничего страшного там нет, Вестейн любит нагнетать.

Мне почему-то в это не верилось. Я уже взялась за щеколду, когда за спиной снова раздался холодный голос:

— Ты зря согласилась. Возвращайся к отцу.

К отцу? Ну уж нет! После того, что было, отец на меня очень зол. И если я и отсюда вернусь ни с чем, он меня точно в монастырь отправит. Или в охотничий замок на болотах, даже не знаю, что хуже! Ладно, где наша не пропадала…

Я рывком потянула на себя калитку и шагнула вперед, гордо вскинув голову. В конце концов, Вестейн явно не хочет брать меня в свою группу. Да и не может быть на вступительных испытаниях ничего по-настоящему опасного.

Калитка хлопнула, отрезая меня от стражей. Несколько мгновений я стояла и молча таращилась на тех, кто ждал меня внутри.

Глава 1/3

Жители загона оказались настолько же милыми, насколько пугающими. В центре освещенного круга возились щенки. Белоснежные лайки, они напоминали очаровательных плюшевых медвежат. Вот только размером каждый щеночек был почти с меня. А еще — я им сразу не понравилась. Стоило мне сделать шаг вперед, как не меньше десяти оскаленных мордашек повернулись в мою сторону.

Я тут же уперлась спиной в калитку. Что там нужно было, зайти и выйти? Я зашла, а теперь хочу выйти, выпустите меня!

Но в этот момент едва слышная трель оповестила меня о том, что магический замок сработал, и теперь я заперта с той стороны. Из-за бревен донесся холодный голос Вестейна:

— Вы спятили? Зачем?

— Вы сами хотели испытание по всем правилам, господин Ааберг, — слащаво произнес Крон. — Теперь ей не выйти. У нее белые волосы, ничего же не случится.

Меня окатило липким страхом. Похоже, меня сделали разменной монетой в каких-то внутренних разборках между кураторами. Крон и Багрейн явно не любят Вестейна. Но что делать мне? Песики уже отвлеклись от своих игр и начинают интересоваться так некстати подвернувшейся девицей, то есть мной.

За спиной раздался шорох. Я поняла, что кто-то прислонился к прутьям с той стороны, а затем услышала голос Вестейна:

— Анна, слушай внимательно. Чтобы выйти отсюда, нужно, чтобы одному из щенков ты понравилась. Присмотрись и выбери того, который не скалится. А затем начинай медленно приближаться. Вместе с ним ты сможешь покинуть загон.

Я еще раз оглядела белоснежных щенков и нервно сглотнула.

— Они все скалятся, — выдавила я.

За калиткой наступила гробовая тишина. Мне показалось, что последующий смешок принадлежал Крону. А Багрейн негромко произнес:

— Жалко девчонку. Вековые традиции Академии не всегда доводят до добра, правда, господин Ааберг? Боюсь, вам придется объясняться и с ректором, и с ее отцом.

Так, это меня уже похоронили, что ли? Ну нет… Я на такое не подписывалась! Я ждала, что Вестейн начнет спорить, но вместо этого он шепнул мне:

— Беги!

Повторять дважды не пришлось. Я сорвалась с места и помчалась вдоль забора. Но быстро поняла, что все бесполезно. Четыре лапы работают лучше, чем две ноги. Я не успела пробежать и половину круга, как щенки зажали меня в угол у сплошной деревянной стены. Печать призыва для своего оружия я сложила четко, как на занятиях. И только когда ничего не произошло, спохватилась. Мой лук остался дома, в блокирующем футляре. Здесь я не могу ничего!

Испугаться еще больше я не успела. Щенки внезапно попятились, а над моей головой мелькнула белая тень. Наверное, он перепрыгнул через забор. Но мне в тот миг он показался ангелом, спустившимся с неба. Передо мной стоял еще один пес. Такой же белый, только еще больше. И в отличие от щенков, на его спине красовалось седло.

Тогда меня озарило. Я, наконец, поняла, что это за существа. Байланги, легендарные псы стражей. Но самым главным было то, что щенки пятились, поджав хвосты, от своего старшего товарища. Он пришел, чтобы защитить меня?

Убедившись, что малышня отступилась, пес повернулся ко мне. Я вскинула голову, чтобы заглянуть в темно-золотые глаза чудесного существа. Угрозы от него я не чувствовала. Байланг тщательно обнюхал меня и скупо шевельнул хвостом. Интересно, это знак того, что я ему тоже нравлюсь? Я протянула руку, чтобы коснуться черного носа. И настолько расслабилась, что когда пес молниеносно прихватил мое запястье зубами, не успела даже пикнуть.

Рядом раздался грозный окрик:

— Свейт, нельзя!

Вестейн поспешно оттер байланга в сторону, а затем круглыми глазами уставился на мою руку. Укусить меня тот не успел. Хотя скорее и не пытался. На внутренней стороне запястья выступила капля крови. Мне даже не было больно. Но реакция стража меня удивила.

Он быстро огляделся и выхватил платок. Прижал к царапине белую ткань и прошипел:

— Спрячь! Быстрее, никто не должен это увидеть!

Я и сама не знаю, почему послушалась. Но к тому моменту, когда подоспели остальные кураторы и Холмейн, я уже натянула рукав и опустила руку. Корн хищно улыбнулся:

— Ах, какая жалость. Леди не прошла испытание. И что же теперь делать?

— Я беру ее.

Голос Вестейна был холоден, как лед, и до меня не сразу дошел смысл его слов. Остальные стражи были удивлены не меньше и едва удерживали челюсти на месте. Холмейн даже переспросил:

— Ты…что?

— Беру леди Анну Скау в свою группу. Отведите ее в общежитие.

С этими словами он поправил меч у пояса и вскочил на спину байланга. Пока Вестейн устраивался в седле, пес на прощание потерся мордой о мое плечо. Я погладила белую шерсть и заметила, что остальные кураторы открыли рты.

— Свейт, — холодно окликнул пса мой новый куратор.

Тот нехотя отошел от меня и одним прыжком перемахнул через высоченный забор.

Кажется, песику я все-таки понравилась. А вот его хозяину — нет.

Остальные кураторы поспешили удалиться. Наверное, пошли в свои общежития пешком, чтобы не тратить заряды портальных колец. Вместе с Холмейном я вышла за ворота. Он провел рукой по седеющей бороде и сотворил руну призыва. Через пару минут на его зов примчался запыхавшийся слуга.

— Проводите леди Скау в общежитие. Третий курс, лунный корпус.

После этого он повернулся ко мне и добавил:

— Вещи доставят туда же. Успехов.

Мы распрощались, и я отправилась вслед за слугой. К тому времени, как впереди приветливо засияло огнями двухэтажное здание, я успела замерзнуть. Но моим надеждам на теплую комнату и еду не суждено было сбыться. Слуга вел меня мимо. Я заметила на двери нарисованное солнце и медную цифру три. Так, это чужое. Мерзнем дальше…

Второе подобное здание тоже оказалось не нашим. На этот раз рядом с тройкой красовалась звезда. Я шагала следом за своим провожатым и мысленно костерила отца, мачеху, Амалию, декана Барта и старшекурсников, благодаря которым оказалась на севере.

Огни остались позади. Впереди маячило длинное приземистое здание, напоминающее конюшню. Каково же было мое удивление, когда мы остановились перед входом. На двери была прибита медная цифра три и намалеван месяц.

К тому времени я замерзла так, что мне уже было плевать на то, как выглядит общежитие. Как угодно, дайте мне какую-нибудь келью, главное теплую! И еда подойдет любая!

Слуга отворил дверь, и мы оказались в небольшом холле. Парнишка скороговоркой пробормотал, размахивая руками:

— Ванная и умывальные справа, столовая слева. Адепты живут там, ваши вещи уже доставили.

После этого он моментально испарился. Я пожала плечами и направилась к двери напротив входа. Надеюсь, комендант общежития уже в курсе и приготовил мне комнату. Гладкая отполированная ручка удобно легла в руку. Я выдохнула и повернула ее. Дверь натужно скрипнула, а я удивленно замерла на пороге. Да уж, к такому меня жизнь не готовила…

Глава 2

Знакомство с одногруппниками

Радость была одна — здесь, наконец-то, было тепло. Видимо, этим и объяснялось то, что ни на одном из юношей в комнате не было рубашек. Только черные кожаные брюки, заправленные в такие же черные сапоги. Кроме десятка накачанных полуголых парней с длинными светлыми волосами я насчитала восемь двухэтажных коек самого затрапезного вида.

Наверное, как приличной девушке мне следовало смутиться и отвернуться, но вместо этого я продолжала таращиться на своих сокурсников. А они с таким же недоумением смотрели на меня.

Наверное, до моего внезапного появления ребята отдыхали. На столике стояла початая бутылка, рядом лежали игральные карты. А я самым бесцеремонным образом нарушила эту идиллию. В голове снова прозвучал холодный голос Вестейна: «Я не беру в свою группу девушек».

И только в этот момент я осознала, что в этом общежитии отдельных комнат не предполагается, и все мои одногруппники — парни!

Ближайший из блондинов повернулся ко мне и хищно улыбнулся. Шагнул вперед, поигрывая мышцами, и спросил:

— Чем я могу помочь леди?..

Он сделал выразительную паузу, и я поняла, что настало время представиться.

— Меня зовут Анна Скау, и я зачислена на ваш курс, — выдавила я.

Улыбка блондина стала снисходительной, его товарищи обменялись понимающими взглядами. Я почувствовала, что снова начинаю закипать. В каждой группе сверстников всегда оказывался хотя бы один придурок, который считал, что имеет право вытирать об меня ноги только потому, что я внебрачная дочь герцога. И я уже чувствовала, что тип, стоящий передо мной — именно такой придурок.

Представляться он не спешил, только снисходительно произнес:

— Звездный и Солнечный корпуса чуть ниже по склону. Вы ошиблись домом, леди.

— Ничего подобного, — парировала я. — Я зачислена в группу Вестейна Ааберга.

Лица парней вытянулись, раздались сдавленные смешки. Блондин отступил в сторону и сделал приглашающий жест.

— Добро пожаловать, леди Скау, — сверкнув белозубой улыбкой, добавил он.

Тогда я заметила, что одна из дальних кроватей сверкала голым матрасом. Место здесь и правда было. Комната в мужском общежитии? Нет, кровать в мужской казарме!

Парни, ухмыляясь, ждали моей реакции. А я не понимала, что делать. Ночевать в одной комнате с толпой парней? А если откажусь, то куда идти? Спать в столовой?

Чем больше я медлила, тем шире становились улыбки сокурсников. Я начала подбирать слова, чтобы ответить что-нибудь колкое.

Но ничего говорить не понадобилось. В следующий миг ухмылки на лицах сменились ужасом, и по комнате пронесся шепот:

— Ледяной!

После этого всем стало не до меня. Адепты попытались спешно распихать по углам следы недавнего кутежа. Карты и бутылка перекочевали под стол. Но это не помогло. За моей спиной раздался холодный голос:

— Я все видел. Гест, Бранд, Атли — три смены на уборку лестницы вне очереди за употребление спиртного. Агмунд, Оттар, Рауд — неделя на кухне за азартные игры. И каждому три раза переписать правила поведения в общежитии. Все главы.

Обернувшись, я смогла лицезреть своего куратора. Его фигура источала холод. Шестеро названных парней застонали. Вестейн обратил на меня взгляд и припечатал:

— Ты здесь жить не будешь. Идем.

С этими словами он развернулся и направился к выходу. Я последовала за ним. Прощальные взгляды парней были мрачными. Если бы не я, куратор бы не заглянул в общежитие. И кутеж остался бы незамеченным. По моей вине они получили наказание. Ох, чую, мне это еще припомнят. Неудачное знакомство вышло…

Покидать казарму было немного жаль. Несмотря на не очень приятное первое знакомство, там было тепло. А теперь мне снова пришлось тащиться по морозу, на этот раз вслед за куратором. Мы обогнули казарму, и впереди замаячила гора.

Через минуту мы стояли между двух каменных фонарей у подножия чисто выметенной лестницы. Вестейн щелкнул пальцами, и шарик чистого белого света вылетел из правого фонаря. Куратор шагнул на лестницу, и фонарь поплыл следом, освещая нам путь.

Через несколько минут я уже безумно сочувствовала неизвестным Гесту, Бранду и Атли. Не было сомнений, что их наказанием была уборка от снега именно этой лестницы. Она и не думала кончаться. Мы все шли и шли. Я два раза пыталась начать считать ступени со скуки, но оба раза сбивалась. Лестница оказалась совершенно прямой и круто поднималась в гору.

К тому времени, как впереди замаячила вершина, я запыхалась и замерзла, как собака. А еще — тихо ненавидела своего куратора, который не воспользовался портальным кольцом, чтобы перенести нас на вершину. Что это за издевательство⁈ Надеется, что теперь я сама сбегу отсюда? Не дождется!

К счастью, в этот момент мы остановились перед небольшим одноэтажным зданием. Магический фонарь завис над двустворчатой дверью, украшенной красивой резьбой. Куратор толкнул створку и галантно пропустил меня вперед. Я вошла и оказалась в небольшом пустом коридоре. Двери здесь тоже было три. Куратор указал на левую, затем на правую, и сказал:

— Здесь ты будешь жить. Там ванная.

Из-за третьей двери донеслось какое-то подозрительное шкрябание. Я указала на нее и подозрительно спросила:

— А что там? Кладовка с крысами?

Вестейн укоризненно посмотрел на меня и, повысив голос, объяснил:

— А здесь у нас карцер, для провинившихся адептов. И, кажется, им пора накинуть еще пару дней отсидки.

За дверью воцарилась виноватая тишина. Я с ужасом посмотрела на куратора. Карцер? Нравы здесь не только дремучие, но и суровые.

Вестейн повелительно указал на левую дверь, и я покорно вошла в свою комнату. Ну и холод здесь! Пол устлан какими-то циновками, мебель отсутствовала. Меня ждали матрас на полу, подушка и одеяло. Рядом с ними сиротливо ютился мой чемодан и футляр с оружием.

А еще здесь было холодно. Изо рта шел пар. Печки или камина тоже не наблюдалось. Я покосилась на невозмутимого куратора и деликатно спросила:

— Вы не рады тому, что придется меня учить?

— А должен быть рад? — вскинул бровь он. — Обучение девушек, как видите, не входило в мои планы.

— И раз у ваших товарищей не вышло скормить меня байлангам на испытании, вы решили заморозить меня в этой… В этом странном месте? В казарме у парней хотя бы тепло!

В моем голосе прорезался упрек. Вестейн бросил на меня убийственный взгляд и коснулся пальцами фиолетового камня, вплавленного в стену рядом со входом. В следующий миг по углам комнаты вспыхнули еще четыре таких же, и воздух начал быстро прогреваться.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя себя полной дурочкой.

Но кто же знал, что северная артефакторика зашла так далеко. На Западе не пользовались ничем подобным.

— Завтрак в семь, в столовой, — произнес куратор. — Без опозданий. За ночь изучишь это.

Он вручил мне толстую книгу в черной кожаной обложке. Я прочла название и мысленно застонала. Может, все-таки монастырь был лучшей идеей?

Глава 2/2

На обложке крупными золотыми буквами была вытиснена надпись: «Полный свод правил Академии Стражей Севера». И он хочет, чтобы я изучила это за ночь⁈

Я подняла на куратора обескураженный взгляд. Его лицо оставалось совершенно невозмутимым.

Прежде чем я успела высказать свои возражения, Вестейн вытащил из кармана кусочек черной кожи и протянул мне:

— Этим закроешь рану.

— Да там раны-то, — попыталась отпереться я.

— Это не обсуждается, — отрезал он. — И не вздумай болтать о том, что Свейт зацепил тебя. Молчать в твоих интересах. Ясно?

— Ясно, — покладисто ответила я уже ему в спину.

Входная дверь хлопнула, и я начала рассматривать вещи, которые мне дал куратор.

Материал повязки был странным. Но когда Вестейн вручал мне ее, я заметила, что из-под рукава его рубашки торчит такая же. На правой руке. И, покопавшись в памяти, смогла припомнить, что нечто подобное носили другие адепты. Кажется, на правой руке того парня, который со мной говорил, тоже была повязка.

Я отложила книгу и сбросила плащ. Под действием артефактов комната быстро нагревалась. Скоро я поняла, почему парни щеголяли без рубашек. Я быстро сбегала в умывальную и облачилась в самую легкомысленную из своих сорочек. Кажется, теплые пижамы, заботливо сложенные Мартой, мне не пригодятся.

Матрас на полу, который смутил меня поначалу, оказался мягким и удобным, а одеяло приятно тяжелым и прохладным. Я забралась в постель и начала рассматривать царапину на руке. Чем больше я смотрела, тем больше думала. И тем меньше мне нравилось все произошедшее.

Порез не был похож на другие раны. Во-первых, он совершенно не напоминал след от собачьего клыка исполинских размеров. Рана представляла собой тонкую, ровную полоску длиной около двух сантиметров. Во-вторых, кровь. Вместо того чтобы засохнуть корочкой, она как будто впиталась в кожу, и теперь вокруг пореза был четкий темно-красный прямоугольник, напоминающий татуировку. Боли я по-прежнему не чувствовала.

Немного поразмыслив, я натянула повязку. Ткань легла точно по руке, будто была сшита по мне. После этого я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

История с испытанием нравилась мне все меньше. Пусть я внебрачная дочь герцога, но отдавать меня на растерзание байлангам… Похоже, Вестейна не любят коллеги. И готовы пойти на все, чтобы насолить ему. О-хо-хо, куда я снова влезла?

А еще байланги. Получается, каждый из парней имеет собственного пса? За два года щеночки наверняка выросли. А у меня этого пса нет, или…Я поднесла к глазам повязку и вспомнила, как Свейт прихватил зубами мою руку. Что он пытался сделать? Не понимаю.

Я повернулась к окну, и в бок укоризненно ткнулась книга. Я взяла свод правил в руки и без энтузиазма пролистала его. Судя по толщине раздела, предназначенного для адептов, разрешено здесь только дышать, и то с оговорками.

Раздел для преподавателей заинтересовал меня больше. Неужели им тоже что-то запрещено? Я просмотрела его, бормоча:

— Соблюдать распорядок… Обеспечивать явку адептов… Соблюдение адептами правил поведения и внутреннего распорядка… О, это у него точно хорошо получается! Запрещено спускаться в подвалы пятого корпуса кураторам рангом ниже третьей звезды… Любые неуставные отношения с между преподавателями и адептами караются… Бредятина! Кому это может прийти в голову?

Я отбросила книгу в сторону и решила, что изучение правил отложу на завтра. Еды мне так и не дали, а после всех волнений этого дня начало клонить в сон. Хлопком в ладоши я погасила свет, и сразу же заснула.

Разбудил меня стук в дверь. Такой деликатный, что стало понятно — это точно не куратор. В комнате было еще темно. Пришлось спешно влезть в брюки и накинуть рубашку. На ходу приглаживая гриву белых волос, я направилась к выходу.

В коридоре переминались с ноги на ногу двое парней. Длинные пепельные волосы пришельцев были собраны в хвосты, черная форма с белой рубашкой подчеркивала воинскую стать. Черты лица похожи… Братья?

— Привет, — поздоровался тот, что был выше ростом. — Я Сигмунд, а это Эйнар. Ледяной… То есть куратор Ааберг, просил разбудить тебя и проводить на завтрак. Вот твоя форма.

Он вручил мне стопку одежды. Я вспомнила про лестницу и ужаснулась:

— Он заставил вас сюда подняться с утра пораньше?

— Нет, — качнул головой Эйнар. — Мы оттуда.

И он взглядом указал на третью комнату.

— Там правда карцер? — подозрительно спросила я, надеясь, что это все-таки неудачная шутка.

— Ну… — замялся Сигмунд. — Официально он так не называется. Если ты думаешь, что это крохотная каморка без окон, то нет. Внутри там вполне нормально. А уж если ты любишь поститься и медитировать — то это место тебе точно понравится.

— Ясно, — выдавила я. — Все-таки карцер.

— Мы тебя на улице подождем, — сказал Эйнар, пряча усмешку, и они оба ушли.

Собираться пришлось быстро, и через десять минут я стояла на пороге, одетая в новую черную форму и плащ на меху с капюшоном.

Я вышла на порог и едва не задохнулась от восторга. Я прибыла вечером и в темноте видела только снег и звезды. А теперь передо мной предстала вся Академия Стражей Севера.

Дом, в котором меня устроили, находился на вершине горы. Внизу, на горном плато, расположились постройки разной степени монументальности. Главное здание Академии сияло шпилями на башнях и стрельчатыми окнами. Первые лучи рассвета окрашивали их в розовый. Среди снега были разбросаны общежития и арены для тренировок. И все это окружали величественные горы.

Долго любоваться мне не дали — нужно было спешить на завтрак, и впереди была клятая лестница. Пока мы спускались, я спросила у парней:

— А вас за что наказали?

Они мрачно переглянулись, и Эйнар промямлил:

— Да так, неудачная шутка.

Сигмунд поспешил сменить тему:

— А тебя за что перевели сюда?

Наверное, стоило промолчать, но я призналась:

— Тоже неудачная шутка. Над деканом факультета боевой магии.

Парни посмотрели на меня с уважением, и больше вопросов задавать не стали.

Завтракали в столовой. За дверью рядом с казармой нас ждал длинный стол, рассчитанный на шестнадцать человек. Да, теперь мне предстояло учиться вместе с пятнадцатью парнями. И за завтраком я пыталась переварить эту мысль, потому что больше переваривать было нечего.

Еда оказалась очень странной. Так как подали это зелёное нечто в суповой тарелке и рядом положили ложку, можно было решить, что это суп. Но в бульоне не было и следов мяса, овощей или картошки. Только какая-то трава. На вкус варево оказалось еще более странным, чем на вид. Глядя на мое лицо, Эйнар утешил:

— Ничего, через месяц привыкнешь.

Его сосед, имя которого я не знала, буркнул:

— Да ты оптимист.

Судя по его лицу, на третий год обучения гадость оставалась гадостью.

— Зато полезно для магии, — отрезал Сигмунд.

Утешая себя этой мыслью, я каким-то чудом влила в себя по ложке половину «супчика». На этом запал иссяк. К счастью, голод утих — наверное, желудок пытался разобраться, что же я в него положила.

Когда мы вышли из столовой, я спохватилась и спросила у Сигмунда:

— А какие сегодня уроки? Мне не дали расписания.

— Сначала общая тренировка с оружием, там и раздадут расписание, — терпеливо пояснил он. — Кстати, где твой меч?

— В комнате, — призналась я.

Эйнар взглянул на солнце и сказал:

— Если опоздаешь, Ледяной из тебя душу вытряхнет. Успеешь, если возьмешь байланга.

— Ее зачислили вчера. — одернул его Сигмунд. — Ее байланг наверняка еще щенок и летать не умеет.

Оба посмотрели на меня с сочувствием. А я попросила:

— А может быть, меня свозит кто-нибудь из вас?

Парни удивленно воззрились на меня, и Эйнар пояснил:

— Байланги не повезут чужаков. Только своих всадников. Так что лучше беги, я постараюсь потянуть время.

В этот момент мы свернули за угол казармы. Утоптанная тропка здесь делала крюк, и я сразу поняла, кого обходили другие адепты. У внешней стены сидел огромный белый пес. Я узнала своего вчерашнего спасителя. Рука под повязкой заныла, а у меня появилась идея.

Глава 3

Проблема

Когда я шагнула в сторону байланга, Сигмунд поймал меня за руку.

— Ты чего? Это пес Ледяного, к нему нельзя подходить.

В его голосе был ужас. Но я вырвалась и быстро приблизилась к псу. За спиной раздавались удивленные возгласы однокурсников:

— Спятила?

— Что она делает?

Среди них отчетливо прозвучал голос парня, который вчера со мной разговаривал:

— Покойся с миром…

Я резко обернулась и встретилась с ним взглядом. На его губах играла насмешка. Я ответила самой ядовитой из своих улыбок и продолжила путь. Байланг смотрел только на меня. Страшно не было, несмотря на ужас и недоумение в голосах одногруппников. Я остановилась в шаге от пса и выпалила:

— Доброе утро, Свейт. Мне нужно быстро сбегать до вершины горы и обратно. Не поможешь?

Мои слова прозвучали в гробовой тишине. Прозвучали предельно нелепо. Пес не шевельнулся. Спиной я продолжала чувствовать насмешливый взгляд того парня. Наверное, именно это и толкнуло меня на глупости. Я протянула руку. Правую.

Рукав задрался, обнажая край черной повязки. Нос байланга шевельнулся. Следующее движение было молниеносным. Свейт схватил меня за плечо и закинул себе за спину. Я выпрямилась в седле, а по рядам адептов пронесся изумленный вздох.

Конструкция подо мной оказалась странной. Стремена были очень короткими и болтались где-то сзади. Для того, чтобы в них попасть, мне пришлось согнуть ноги в коленях. На луке седла оказались удобные ручки. Я вовремя за них взялась. Потому что в следующий миг произошло то, чего я совсем не ждала.

Из боков зверя начали стремительно расти огромные белые крылья. Со смесью ужаса и восторга я наблюдала за тем, как белая шерсть переходит в такие же белые перья. Значит, вчера мне не показалось. Зверь не перепрыгнул через забор. Чтобы спасти меня, он и правда спустился с неба. Я думала, про полет Сигмунд шутил!

Свейт присел, и мощный удар крыльев подбросил нас вверх. Я вцепилась в луку седла и старалась не отрывать взгляд от белой шерсти. Подозревала, что высота мне совсем не понравится. Несколько минут захватывающего дух полета — и мягкие лапы коснулись снега у порога домика.

Пес лег, позволяя мне слезть. Я погладила белую морду и попросила:

— Подожди меня здесь, хорошо?

Байланг опустил голову на лапы и сложил крылья, выражая готовность исполнить мою просьбу. А я опрометью бросилась в свою комнату.

Футляр для оружия лежал в стороне, вчера я не прикасалась к нему. Даже не посмотрела, какой меч положил мне отец. Надеюсь, мачеха не уговорила его выдать мне самую тупую и бесполезную железяку? Мой проступок в этот раз таков, что отец ведется на все вопли герцогини Карины…

Я поднесла к замку тонкий серебристый ободок кольца. Крышка щелкнула и распахнулась. Я потянулась за оружием, но рука замерла на полпути. Минуту я таращилась на содержимое футляра и не верила своим глазам. Ярость в моей душе мешалась с горечью.

— Ну, Амалия… — наконец, выдохнула я. — Это я тебе припомню!

Вместо меча в футляре лежал мой лук. Тис, отделка из золота и благородной кости с юга. Оружие, которое я обожала. Оружие, которое здесь мне совершенно не пригодится! И на нем лежала записка, на которой медленно таяли исчезающие магические чернила. Почерк сестры сообщал:

«Удачи на новом месте, Анна. Ты так любишь этот лук, что я решила помочь вам воссоединиться.»

Да она издевается!

Я вскочила и начала ходить по комнате. Итак, со мной оружие, которое я уже и не мечтала увидеть. Это раз. Я в Академии Стражей, и у меня нет подходящего меча. Это два. Сейчас у меня первый урок, а оружия нет. Это три. И как я скажу об этом куратору⁈

Но делать было нечего. Я с сожалением закрыла футляр и вышла из комнаты. Свейт, кажется, почувствовал мое настроение. Как только я появилась на пороге домика, пес потерся носом о мое плечо, словно пытался утешить. Я погладила его и преувеличенно бодро сказала:

— Что ж, летим на расправу к твоему хозяину.

Пес явно был доволен тем, что нужно отправляться к Ледяному. Я снова устроилась в седле, и белые крылья вознесли нас в небо.

На этот раз я рискнула посмотреть вниз, когда байланг начал снижаться. И обнаружила, что под нами утоптанная площадка, на которой выстроились в шеренгу мои новые товарищи. Рядом я заметила высокую фигуру куратора.

Свейт мягко опустился на снег рядом с ним. На этот раз он и не подумал лечь. Но крылья исчезли, и я кое-как сползла со спины пса. Куратор наградил меня холодным взглядом. Я уже открыла рот, чтобы приветствовать его и начать каяться, как Свейт ни с того ни с сего толкнул меня носом в спину. Да так сильно, что я едва не врезалась носом в грудь Ледяного.

К счастью, куратор поймал меня за плечо и помог устоять на ногах. Я пробормотала благодарность. И тут обратила внимание на лица парней.

Меня ждала череда открытых ртов и выпученных глаз. Ледяной покосился на них и приказал:

— Молчите об этом.

Все тут же стали необычайно серьезными. Я начала подозревать, что куратора тут едва ли не боготворят. Во всяком случае на лицах моих одногруппников было написано, что они унесут эту тайну с собой в могилу. Какую именно тайну, кстати? Неужели…

Додумать мне не дали. Над головой раздался холодный голос:

— Анна, что я приказал тебе сделать вчера вечером?

Я подняла глаза на Ледяного и начала вспоминать. Но вместо этого думала только о том, как же сказать ему про меч. Точнее, про его отсутствие. Учитель не выдержал и напомнил:

— Книга, Анна. Свод правил. Ты должна была прочесть его к утру. Ты это сделала? Вижу, что нет.

— Не совсем, — честно ответила я. — Но думаю, что уловила суть.

Куратор вскинул бровь и спросил:

— И в чем же она заключается?

— В Академии разрешено учиться, тренироваться, иногда есть неизвестную гадость и спать. Все остальное запрещено.

Со стороны парней донесся сдавленный всхлип. Кажется, он принадлежал Эйнару. Ох, как всегда, язык мой — враг мой…

В синие глаза куратора сверкнули, но заговорил он также спокойно и холодно:

— Если бы ты прочла книгу, то смогла бы запомнить первое и самое главное правило, которому учат адептов. Озвучь его для своей новой одногруппницы, Чейн.

Тот самый блондин, который говорил со мной вчера в казарме, шагнул вперед и бодро отрапортовал:

— Никогда не приближаться к чужому байлангу, если рядом нет хозяина.

Я вздохнула и не стала отпираться. Снова вляпалась, кто бы сомневался. Я оглянулась на пса и поинтересовалась:

— И какое за это полагается наказание?

— Растерзание, — тихо сказал Эйнар и получил убийственный взгляд куратора.

Ледяной сложил руки на груди и постановил:

— Для начала — смена по уборке лестницы и переписывание всего раздела правил для адептов. Раз не хотите читать, будете писать. Говорят, так легче запомнить.

Изверг! Но спорить я не стала. Не будем давать лишний повод для наказаний, у него и так сейчас еще один появится…

Куратор словно прочитал мои мысли и спросил:

— Где твой меч? Сигмунд сказал, что ты отправилась за ним.

Я промямлила, старательно пряча глаза:

— Понимаете, возникла одна проблема… Я забыла его дома.

Точнее, мне в этом помогли, но кому это интересно? На поле какое-то время царила тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.

— То есть у тебя нет оружия? — уточнил Ледяной, и я покаянно кивнула.

В строю раздалась пара смешков, но еще один взгляд куратора заставил адептов умолкнуть. После этого он приказал:

— Клинки в боевую готовность. Повторяем основные управляющие жесты. Анна, следуй за мной.

С этими словами он развернулся и пошел прочь. Я шагала следом и гадала, что меня теперь ждет.

Глава 3/2

Когда мы обогнули Лунный корпус, куратор, наконец, остановился. Я снова едва не влетела ему в спину. Оказалось, Свейт шагает за мной. И в последний момент пес не успел затормозить и толкнул меня широкой грудью. Вестейн вовремя обернулся и поймал меня за плечо. А затем перевел взгляд на байланга и холодно приказал:

— Свейт, домой.

Пес виновато вздохнул и потрусил в сторону. Я проводила его взглядом, и только после этого поняла, что пальцы Ледяного продолжают сжимать мое плечо. Я многозначительно шевельнула им, намекая, что уже крепко стою на ногах. Но куратор не отпускал. Синие глаза требовательно смотрели на меня. А затем он спросил:

— О чем я сказал тебе вчера, когда дал это?

Ледяной указал на край черной повязки, выглядывающий из-под моего рукава. Я покопалась в памяти и предположила:

— Никому не рассказывать? Но разве я…

— Ты не только рассказала, но и показала. Всем, — отрезал он.

— Ничего подобного! — возмутилась я. — Когда?..

— Сейчас. Тем, что подошла к Свейту, — холодно пояснил он. — Байланги признают только одного человека — своего хозяина.

Я отступила на шаг и скрестила руки на груди. А затем саркастично намекнула:

— Так может, стоило предупредить?

— Я и предупредил. Сводом правил, — парировал он. — Кроме того, благоразумные девушки обычно не имеют привычки подходить к огромным зубастым псам.

— С благоразумием не ко мне, — буркнула я.

— Заметил. Но уже поздно.

Ух, как же раздражает этот холодный тон! Не зря он получил свое прозвище, не зря… И надо бы поучиться у него хладнокровию. Но меня уже понесло. Я сорвала повязку с руки и сунула запястье под нос куратору со словами:

— Да что это все значит? Может, пора объяснить?

Кажется, на моей руке Ледяной ожидал увидеть что-то другое. Во всяком случае, синие глаза стали совершенно круглыми. Куратор отшатнулся и завел свою правую руку за спину.

— Что? — требовательно спросила я.

Несколько тягостных мгновений во дворе царило молчание. Наконец, мой новый учитель выдохнул и примирительно сказал:

— Анна, надень повязку. И я тебе все расскажу.

Я спохватилась, что ругаюсь с куратором, который только что назначил мне наказание и может добавить. Поэтому я покладисто натянула повязку и сложила за спиной руки. Легкое головокружение я списала на голод и предпочла не заметить.

Ледяной огляделся и подошел ко мне почти вплотную. А затем тихо заговорил:

— Свейт выбрал тебя хозяйкой. И хотел провести ритуал, который закрепляет это.

— Но вы не дали, — поняла я.

— Почти. Приказывать ему могу только я. Тебя он будет слушаться только по своей воле. И не советую этим пользоваться.

— А почему об этом никто не должен знать? — свистящим шепотом спросила я.

— Это очень редкий случай. Парни будут молчать. А вот если узнает кто-нибудь вроде Багрейна или Крона… тебе не поздоровится.

Я нахмурилась:

— Почему?

— Ты помнишь, что случилось на испытании?

— Вы про щенков?

— Щенки — маленькая неприятность по сравнению с моими «коллегами». Молчи, Анна. И держись подальше от Свейта. Хотя бы на людях.

Он уже собирался развернуться и уйти. Но вдруг спохватился:

— Ах да… Меч. Держи.

Куратор вскинул руки и сотворил светящуюся руну призыва. Символ вспыхнул в воздухе, а в следующий миг в мои протянутые руки упал меч. Вместе с ним пришло облако пыли.

Я чихнула и поспешно уронила оружие в снег.

— Что ты делаешь? — возмутился Ледяной.

— Вытираю пыль с вашего меча, — невозмутимо пояснила я, тщательно обмазывая снегом изящные завитки на ножнах, которые оказались черными.

Снег вокруг меня становился серым, и, кажется, это возмутило куратора еще больше. Я тщательно обтерла новое оружие и начала его рассматривать.

Ну как, новое… Судя по узору на окантовке ножен и растительному орнаменту, этот меч выковали во времена, когда мой прадед пешком под стол ходил. Камень в рукояти был черным, как и сами ножны. Оникс. Сейчас такие не использовали для артефактов призыва, слишком ненадежно ложится магия. В какой кладовке Ледяной выкопал этот раритет?

В это время куратор отвернулся и бросил через плечо:

— Оружие древнее и немного капризное. Думаю, вы друг другу подходите. Пора возвращаться.

С этими словами он направился прочь.

Древнее? Немного капризное? Это шутка, да?

Но дареному коню в зубы не смотрят. Поэтому я молча пристегнула к поясу раритетный меч и последовала за куратором. Только когда впереди показались мои новые товарищи, я сообразила, что Ледяной ни слова не сказал о том, почему Крон и Багрейн могут доставить мне неприятности, и как это связано со странной меткой.

Что же у тебя за тайны, Вестейн Ааберг? И во что я снова вляпалась?

У края поля Ледяной приказал мне остановиться и добавил:

— Сегодня ты только смотришь. У тебя будут персональные занятия в дополнение к основным.

Эта новость меня порадовала. Как и то, что позориться с допотопным клинком и своим неумением мне предстоит еще не сегодня. А наблюдать за тренировкой пятнадцати крепких парней одно удовольствие. Может, чего-нибудь запомню.

Мне показалось, что принцип магии стражей похож на тот, которому меня учили. Парни складывали из пальцев стандартную печать для призыва оружия. А затем происходило «чудо». Следующий жест превращал один меч в три. У кого-то клинки получались полупрозрачными, будто призраки. У Чейна мечи было не отличить от настоящих.

Я могла делать подобное со стрелами. Но тут мне предстоит освоить новый вид магии, которому мои товарищи учатся уже два с половиной года. Мда.

Наконец, Ледяной остался доволен и махнул рукой, приказывая вернуть оружие в ножны. По вискам парней лился пот. Эйнара пошатывало. Глаза адептов были устремлены на куратора. И на их лицах застыло предвкушение. Все ждали, что теперь мастерство покажет их учитель.

И Ледяной не обманул их ожиданий. По его губам скользнула легкая снисходительная улыбка. Каждое движение куратора было четким и лаконичным. Жест призыва заставил прекрасный клинок вылететь из ножен. Серебристая полоса вдоль кромки лезвия сверкнула на солнце. Следующий жест показался мне невероятно сложным. Быстро и неуловимо куратор менял положение пальцев.

Сначала рядом с мечом возникла еще пара. Но движения Ледяного не прекращались. В воздухе один за другим возникали все новые и новые клинки. Открыв рот, я наблюдала за тем, как три десятка лезвий дрожат в воздухе, наполненном магией. И тогда я, наконец, поняла, к кому на обучение я попала.

Глава 4

Капризный меч

Вестейн Ааберг… Здесь его звали Ледяным. Но за пределами Северного Герцогства Аабергов считали мастерами летающих клинков. Значит, его отец претендовал на руку нынешней правительницы, герцогини Аренау. И соответственно, на титул Правящего герцога Севера. Но она выбрала другого, и теперь род мастеров клинка в опале. Интересное место для ссылки неугодных — Академия Магии.

Впрочем, причина моего появления здесь чем-то похожа. Герцогиня Карина не хотела, чтобы я крутилась в высшем свете Запада. И теперь я мерзну тут вместе с Вестейном Аабергом и пятнадцатью светловолосыми красавчиками из высших родов Севера. Ах да, еще при мне раритетный меч и странная отметина, от которой шарахнулся Ледяной. И снова ничего не объяснил!

Ладно, мне теперь дополнительные занятия положены, время поговорить у нас еще будет. Но сколько можно стоять на морозе и любоваться танцем клинков⁈

В тот момент, когда я была уже готова взвыть, куратор развеял дубли своего клинка и вернул меч в ножны. После этого адепты снова выстроились перед ним в шеренгу. Я заняла место в конце строя, и расписание мне вручили последней. Меня снова одарили холодным взглядом, после чего куратор напомнил:

— После занятий отправишься мести лестницу вместе с Сигмундом и Эйнаром. Персональная тренировка в шесть, на третьем плацу. Без опозданий. После ужина Чейн проводит тебя в библиотеку — переписывать правила.

Блондин ядовито улыбнулся, и я ответила ему тем же. Надеюсь, писать мне придется не под его присмотром. Иначе я не смогу применить одну маленькую хитрость. Еще бы выкроить время, чтобы ее замешать…

Остаток дня прошел лучше, чем я ожидала. Похоже, за ночь весть о том, кого принял в свою группу Вестейн Ааберг, успела облететь Академию. Среди блондинистого отряда Ледяного я выделялась разве что ростом. Все парни носили длинные волосы, кто-то собирал их в хвосты, кто-то нет. Я подумала, что, наверное, подражают куратору. Потому что у темноволосых адептов, которые встречались нам по пути, стрижки были короче.

Программа по теоретическим дисциплинам в Академиях была похожа. По истории, словесности, землеописанию и магфизике я не отстала. Алхимию вел Холмейн, седеющий тип, который вчера принимал меня в Академию. Сигмунд шепнул, что он заместитель декана боевого факультета.

Помня о своей предыдущей ошибке, я настроилась вести себя образцово. Даже села на первую парту рядом с Эйнаром и сложила руки на коленях, всем своим видом изображая внимание.

Холмейн погладил бороду и добродушно произнес:

— Что ж, добро пожаловать в Академию Стражей Севера, леди Скау. Я видел ваши оценки по моему предмету. У меня еще ни разу не было адепта, которого бы отчислили из предыдущего учебного заведения с формулировкой «За выдающиеся успехи в изучении алхимии». Посмотрим, как вы себя здесь покажете.

С задних парт раздались смешки. Я опустила глаза. Да уж, выдающиеся… Впрочем, не буду кривить душой — эффект от зеленой дряни, которую я варила три ночи напролет, превзошел все ожидания. И не только мои, но и тех магистров, которым пришлось ликвидировать последствия.

Но, разумеется, говорить я этого не стала. Эйнар и так на меня как-то странно смотрел. А еще он многозначительно переглянулся с Сигмундом.

Обедали мы в столовой, которая находилась в самой Академии. К счастью, на этот раз меня ждала самая обычная еда. После вечернего голодания и утреннего «супчика», уплетала я ее за обе щеки. Сигмунда и Эйнара, похоже, Ледяной приставил ко мне. Парни все время держались рядом и ненавязчиво знакомили меня с Академией.

Академию моя персона тоже живо интересовала. Меня везде встречали любопытные взгляды и шепотки.

Пара взглядов, правда, оказались совсем недружелюбными. Две девушки за соседним столом явно не были мне рады. У одной волосы тоже были светлыми. Я украдкой спросила у Сигмунда:

— Кто это?

— Ида Эллингбоу и Гейра Даль. Они хотели попасть в нашу группу, но Ледяной их не взял.

— А еще Ида бегает за Чейном, — добавил Эйнар.

— То есть у них есть повод меня не любить, — подытожила я и вернулась к еде.

Нам повезло — весь день не было ни снега, ни ветра, поэтому с лестницей мы справились быстро. Несмотря на то, что пользоваться магией было запрещено, и к наказанию прилагались самые обычные метлы. Сигмунд вызвался унести мою метлу на место, а я сразу же отправилась в свою комнату. До тренировки у Ледяного нужно было сделать еще кое-что.

Я открыла чемодан и быстро скинула вещи в узенький стенной шкаф. А затем осторожно коснулась магией потайного замка. О том, что здесь есть двойное дно, мне рассказал отец. Мачеха, похоже, не знала этого. Во всяком случае, все мои девичьи секреты остались на месте.

Откинув крышку, я любовалась ровными рядами баночек и пузырьков. Взяла всего понемногу, но моему богатству может позавидовать местная алхимическая лаборатория.

В чистой пробирке я быстро замешала снадобье. Когда варево приобрело насыщенный фиолетовый оттенок, я перелила его в пузырек.

— Матушка Алхимия всех спасет, — пробормотала я, засовывая свое творение в карман.

После этого я подхватила меч и отправилась на тренировку.

Третий плац оказался утоптанной площадкой неподалеку от скалы, на которой я теперь жила. Ровно в шесть я шагнула на слежавшийся снег и вытянулась в струнку перед куратором.

— Приступим, — холодно кивнул он. — Выполни стандартную привязку оружия к себе.

Я положила клинок перед собой и выполнила хорошо известный набор пассов. Черный камень на мече тускло полыхнул, показывая, что все идет, как надо. Ледяной наградил меня еще одним сухим кивком и приказал:

— Хорошо. Жесты призыва тоже стандартные. Затем твоя задача — создать дубли. Для начала будет достаточно одного.

Несколько минут я потратила на то, чтобы запомнить пальцеломку, которой следовало двоить клинок. Жест был простой, но ужасно непривычный. Наконец, куратор отступил в сторону, приглашая меня попытаться сделать все это с применением магии.

Я не стала медлить и сложила стандартный призыв оружия. Вот только мой раритет и не подумал шелохнуться. Пришлось повторить жест, но снова ничего не произошло. Я попыталась добавить магии. Результат не изменился.

После десятка бесплодных попыток я отвернулась, стараясь скрыть свое разочарование и злость. Куратор невозмутимо спросил:

— В чем дело?

— Понятия не имею, — буркнула я. — Может быть, во мне нет вашей хваленой магии стражей.

Ледяной неспешно приблизился и осторожно коснулся моих волос. Многозначительно перекинул белую прядь мне на грудь, но я отмахнулась:

— Это ничего не значит. Может, это все байки, и цвет волос с вашей магией никак не связаны.

— Исключено, — отрезал он.

Жесткие пальцы обхватили мое правое запястье. Второй рукой Ледяной оттянул рукав моей куртки, открывая черную повязку.

— Вот главный признак того, что магия стражей в тебе присутствует. Иначе Свейт не выбрал бы тебя.

Я вырвала руку и отступила на шаг. Лицо куратора было холодным и спокойным, в то время как внутри меня бушевали обида и злость. Вестейн задумчиво произнес:

— Вероятно, дело в самом клинке. Похоже, стандартной привязки недостаточно. Придется действовать по старинке.

— По старинке? — подозрительно переспросила я.

О том, как стражи привязывали к себе оружие в древности, я не имела ни малейшего понятия. Но способ мне заранее не нравился.

Глава 4/2

И тут меня озарило. Наверняка «по старинке» — значит, кровью. Учитывая, что байланги кусают тех, кого выбирают хозяином, это самый вероятный вариант. Интересно, нужно резать ладонь или пальца достаточно? Кинжала при мне не было, так что я молча протянула Ледяному раскрытые ладони. Выбирайте, господин куратор, что будете колоть!

Правда, он не впечатлился. Даже, наоборот, непонимающе посмотрел на меня и на всякий случай отшатнулся. А затем приказал:

— Бери меч и иди сюда.

— Зачем? — спросила я. — Кинжал при вас, палец уколоть где угодно можно.

— Твои пальцы мне не нужны, — холодно ответил куратор. — Давай быстрее, иначе опоздаешь на ужин.

Вспомнив, что завтрака не будет, я поспешно схватила меч и замерла рядом с Ледяным, преданно заглядывая ему в глаза. Но на всякий случай подозрительно спросила:

— Только не говорите, что крови из пальца или ладони будет недостаточно.

— Твоя кровь не понадобится, — бросил он. — С чего ты взяла, что привязка на крови подойдет?

— Заметила, что древние обычаи у вас в ходу. Девушек не берете, правила, карцер…

Ледяной покачал головой:

— «Древние обычаи», не имеют ничего общего с кровью. Если ты еще не заметила, здесь правит холод.

С этими словами он шагнул ко мне и дотронулся до кольца с крупным сапфиром.

Вихри перемещения закружились возле нас. А когда потоки растаяли в воздухе, мы оказались совсем в другом месте. Вдали за спиной куратора я видела шпили Академии. Чуть ближе сияла теплыми окнами целая россыпь зданий. Пока я рассматривала их, Ледяной пояснил:

— Общежития других курсов.

Он ушел куда-то мне за спину, а я продолжала любоваться долиной. С этой стороны Академия Стражей казалась очень уютным местечком. Что за невезение? Почему мне досталась странная комната на вершине горы, а не в одном из этих милых домиков?

Громкий треск заставил меня обернуться. Отсветы магии куратора таяли в воздухе. А еще пара каменных фонарей освещали… берег.

Да, мы стояли на берегу небольшого, круглого озерца. Прямоугольник воды чернел среди льда. Совсем рядом с тем местом, где стоял куратор. Я осторожно приблизилась и спросила:

— И что мы будет здесь делать?

Вместо ответа Ледяной выхватил у меня из рук меч и бросил его в воду. Оружие камнем пошло ко дну. Я возмутилась:

— А если я плавать не умею? Вы бы хоть спросили!

— Плавать и не нужно, — заверил он. — Ныряешь до дна, создаешь стандартную привязку. Затем жест призыва и полет вверх. Вот так, повтори.

Он показал несколько коротких движений. У меня получилось с первого раза, и Ледяной кивнул:

— Отлично. Вперед.

Я недоверчиво покосилась на озеро:

— Вы серьезно? Нырять за мечом? Вода же холодная, я замерзну!

Да уж, наивно думать, что это его остановит. Куратор сухо кивнул:

— Именно. Как я уже сказал, здесь правит холод. Надежней привязки нет.

Какое-то время я сверлила его укоризненным взглядом, но это не помогло. Ледяной, что тут скажешь… После этого я решительно сбросила плащ. Когда я начала расстегивать пуговицы на куртке, мой учитель нахмурился. А когда следом за ней в снег полетел форменный пиджак, куратор поймал меня за руку и удивленно спросил:

— Что ты делаешь? Я тебе приказал нырять, а не раздеваться! Вода холодная.

Стоя перед ним в рубашке и стуча зубами, я выдала:

— Не с-сомневайтесь, раздеваться п-перед вами и не с-собираюсь! Но должна же у меня ос-с-таться хоть к-какая-то сухая одежда после п-погружения.

Рука под повязкой заныла. Ледяной выпустил мое запястье и отшатнулся. Я снова заметила, что свою правую руку он при этом завел за спину. Но размышлять об этом было некогда. Я сбросила сапоги и нырнула в озеро.

Ух, как холодно! И как трудно шевелить пальцами. К счастью, куратор бросил меч неподалеку, и нырять глубоко не пришлось. Как только я сотворила заклинание стандартной привязки, черный камень призывно вспыхнул. В два гребка я оказалась рядом и повторила все, что показывал Ледяной. Меч взлетел с такой скоростью, что я едва успела за него ухватиться. Мгновение спустя он выдернул меня из ледяной воды и по плавной дуге вышвырнул на берег.

Точнее, не совсем на берег. Куратор терпеливо ждал меня на том же месте, и капризная железяка влетела ему в грудь, увлекая меня за собой. Затормозить я не успела, поэтому вместе мы рухнули в снег.

Несколько мгновений я пыталась отдышаться, чувствуя себя отмщенной. Одежда Ледяного стремительно пропитывалась водой, и трястись от холода мне уже предстояло не в одиночку. Белые пряди наших волос смешались, и вода стекала ему за воротник.

Только потом до меня дошло, что я лежу на своем кураторе, и со стороны это выглядит весьма двусмысленно. А он, кажется, так обескуражен происходящим, что даже не пытается меня спихнуть.

Пришлось сползать самой. От холода меня колотило так, что я смогла только скатиться со своего учителя и рухнуть рядом в снег. Но в следующий миг меня поставили на ноги. Синие глаза сверкнули, когда куратор процедил мне в лицо:

— Что ты творишь?

Трясущейся рукой я указала на меч и попыталась оправдаться:

— Это не я, это ваш меч!

— Это теперь твой меч, — поправил меня Ледяной. — Вижу, я не ошибся. Вы друг другу и правда подходите.

Я бы возмутилась, если бы у меня меньше стучали зубы. Куратор сжал мои плечи и позвал:

— Свейт! Согрей ее.

В тот же миг за спиной я ощутила что-то теплое. Ледяной выпустил меня и отступил в сторону. Я прижалась к шерсти байланга и поняла, что это какая-то магия. Пес был огромной печкой, возле которой моя одежда сохла очень быстро. Я недоверчиво посмотрела в темно-золотые глаза. А за спиной раздался спокойный голос куратора:

— Неужели так трудно было догадаться, что если я приказываю тебе нырнуть, то у меня есть способ тебя высушить? Одевайся!

Передо мной поставили сапоги. А как только я обулась, то обнаружила, что Вестейн протягивает мне форменный пиджак. Я поспешно оделась и снова прижалась к теплому псу. Уходить от Свейта совершенно не хотелось. Но я чувствовала, что сейчас его снова выгонят. Ледяному явно не нравится, что я тискаю его байланга. Но как можно удержаться и не гладить это чудесное существо?

В этот момент с неба упал еще один пес. Всадник на его спине тоже был светловолосым, но ощутимо старше моего куратора. Я поспешно отшатнулась от Свейта, помня, что никто не должен видеть нас рядом. Но вновь прибывшему было не до меня.

— Вест, — окликнул он. — У нас проблема.

Куратор вручил мне меч и спросил:

— Где горит?

— Восточный склон. Нам нужен пятый всадник для атаки.

— Иду.

С этими словами Ледяной вскочил в седло и приказал мне:

— Шагай по тропе мимо домов, дорога ведет к общежитию. До ужина успеешь. После этого выполняй указания Чейна. Ясно?

— Ясно, — похоронным голосом протянула я.

Выполнять приказы этого придурка мне совсем не хотелось. Он точно будет издеваться, пользуясь случаем и полномочиями. Но мои возражения никого не интересовали. Байланги взмахнули крыльями и унесли куратора вместе с неизвестным стражем.

От каменных фонарей и правда начиналась тропа, которая спускалась к уютным домикам. Опаздывать на ужин не хотелось, а Лунный корпус далеко, поэтому шагала я быстро. И одежда, и волосы были совершенно сухими благодаря магии Свейта. Меч я пристегнула к поясу, надеясь, что проблем с ним больше не будет.

Народу на дороге между корпусами было немного, но на меня оглядывались с интересом. Пару раз я ощущала чей-то колючий взгляд. Но никак не могла понять, кто меня преследует. Впрочем, все вопросы отпали примерно на середине пути между Звездным и Солнечным корпусами нашего курса. Дорогу мне преградили двое. Световой шар они с собой не взяли, поэтому узнала я их только тогда, когда подошла почти вплотную. Скрестив руки на груди, передо мной стояли те самые девушки, которые недружелюбно смотрели на меня в столовой. Кажется, первые неприятности я уже нашла.

Глава 5

Блондинка с тонкими чертами лица шагнула вперед и заговорила первой:

— И куда же вы так спешите, леди Скау?

В ее голосе была издевка.

— В свой корпус, — отрезала я. — Что вы хотели? И, кстати, мы не представлены.

О том, что парни за обедом сказали мне их имена, я упоминать не стала. Пальцы сами тянулись к поясу. Очень хотелось погладить рукоять нового меча, но я сдержалась. К тому же, у них тоже были мечи. Подозреваю, что получше моего раритета.

Вторая девушка, с лицом попроще и темно-русыми волосами, кивнула:

— Ее зовут Ида Эллингбоу, а меня — Гейра Даль. Наверное, тебе эти фамилии ни о чем не говорят…

— К делу, — оборвала ее я. — Что вам нужно?

Снова заговорила Ида, и ее голос был полон негодования:

— Хотели бы узнать, как ты попала в этот отряд. Всем известно, что куратор Ааберг не берет девушек.

— На курсе больше не было мест, — пожала плечами я. — Его уговорил декан Холмен.

— Куратор Багрейн сказал, что ты не прошла испытание, — возразила Гейра. — Но тебя все равно приняли.

Рука под повязкой зачесалась. Вот и слухи пошли… Я постаралась ответить как можно равнодушнее:

— Я ничего не знаю о местных порядках. Отец отправил меня сюда, куратор Ааберг принял в свою группу. О причинах, которые его побудили это сделать, вам лучше спросить у него.

Ида выпалила:

— Это возмутительно! Мне, представительнице одного из сильнейших магических родов Севера, отказали, а какую-то… взяли.

Оскорбления она благоразумно проглотила. Но я подумала, что это пока. Блондинка была в ярости. И мое происхождение задевало ее не меньше того факта, что я получила такое желанное для нее место. Дальше, как и ожидалось, начались угрозы. Гейра подалась вперед и процедила:

— Не сомневайся, мы сделаем все, чтобы тебя исключили из Академии. Тебе здесь не место. Особенно в группе Вестейна Ааберга.

Ида добавила:

— И не вздумай увиваться вокруг парней. Ты никому из них не ровня.

— Думаю, они решат, с кем дружить, без твоей помощи, — фыркнула я.

Меня так и подмывало зло пошутить, но в первый раз с тех пор, как я прибыла в Академию Стражей, у меня хватило сил удержать язык за зубами. Такое благоразумие бы да в присутствии куратора.

Растолкав девушек, отправилась дальше. Меня не остановили. Но я понимала, что это было серьезное предупреждение. Сокурсницы были совсем не рады моему появлению. И явно еще напомнят о себе. А парни меня пока не интересуют.

В столовую я не опоздала. Эйнар и Сигмунд снова сидели по бокам от меня, и я была им за это благодарна. Я чувствовала такую усталость, что меньше всего мне хотелось тащиться и переписывать правила. Только пузырек, который оттягивал карман, обнадеживал. Лишь бы Чейн не нашел способ мне подгадить… Но судя по тому, как он на меня смотрел — найдет обязательно.

Оказалось, что переписывать правила нам предстояло в библиотеке. Обитель знаний стояла на отшибе. И по тому, как сильно замело тропку к ней, я сделала вывод, что это место у адептов популярностью не пользуется.

Шла я туда не в одиночку. Шестеро получили наказания за кутеж в общежитии, Сигмунд и Эйнар — за невинную шутку, и я — за незнание правил. Теперь все они топали передо мной сквозь начинающуюся метель. Присматривать за нами предстояло Чейну. По дороге я молила всех известных богов, чтобы у меня появился шанс воспользоваться зельем.

Здание было большим и приземистым. Внутри не горело ни одного огонька. Чейн сотворил ключ-руну для магического замка, и мы вошли. Пока блондин касался магических фонарей, я с любопытством оглядывалась. Помимо стеллажей с книгами, здесь были обустроены уютные ниши на пару столов. Милое местечко. В таком одно удовольствие засесть с книжкой. Если эта книжка — не свод правил Академии Стражей, конечно.

Именно в нишах нам и предстояло писать. Я попыталась прибиться к Сигмунду. Эйнар бросил на меня странный взгляд, но послушно развернулся к другому столу. А Чейн ухмыльнулся:

— Нет уж, Скау. Ты будешь сидеть не здесь. Для дочери Правящего герцога Запада есть местечко получше.

Титул моего отца он произнес с таким пренебрежением, что Сигмунд одернул его:

— Прекрати.

Тот больше ничего не сказал и поманил меня за собой. Какую пакость он приготовил? В том, что это именно пакость, я не сомневалась ни на минуту. Поэтому была очень удивлена, когда Чейн отвел меня в самую дальнюю нишу, за красивой ширмой со звездами, и сделал приглашающий жест:

— Прошу.

Его белозубая улыбка мне совсем не нравилась. Но подвоха я не видела. Под насмешливым взглядом одногруппника я подвинула к себе толстенный ввод правил, достала стопку чистых листов и перо. Ниша идеально подходила для того, что я собиралась сделать. Остальные не могли видеть меня. А Чейн, даже стоя на пороге, не видел, что делают остальные.

Я ждала, что он будет следить только за мной. И когда блондин отправился проверять остальных, сначала не поверила своей удаче. Но стоило ему перестать маячить на входе, я не медлила. Быстро вытащила заготовленный пузырек и откупорила его. Первая капля упала на страницу «Свода правил». Щелчок пальцев, толика магии — вторая капля упала на пачку чистых листов. Здесь пришлось изобразить управляющий жест посложнее, но результат превзошел все мои ожидания.

Мгновение спустя все листы до единого были исписаны. Мой почерк слово в слово повторял текст в книге. Не успела я убрать склянку, как на мой стол упала тень. Шагов я не слышала. Поэтому вздрогнула от неожиданности и вскинула голову.

Рядом со мной стоял куратор. Синие глаза сверкали, от него пахло льдом, магией и кровью. И было в этом запахе, во всей его фигуре что-то завораживающее. Он явился сюда с поля боя?

И только в следующий миг до меня дошло, что в моих руках все еще пузырек с зельем. А Ледяной, похоже, все видел. Упс!

Так вот чего хотел Чейн! Наверняка он знал, что сюда придет куратор. И теперь я попалась.

Глава 5/2

Первым порывом было спрятать пузырек, но я не успела. Ледяной сжал мое запястье и вытащил из ослабевших пальцев зелье. Плотно закупорив склянку, он холодно произнес:

— За талант к алхимии тебя уже отчислили. Неужели жизнь ничему не научила тебя, Анна?

— Научила, — буркнула я. — Никому не доверять.

Пузырек перекочевал в карман куратора, а стопка исписанных листов — на другую половину стола. Ледяной вручил мне новую пачку бумаги, и я заметила, что из-под его повязки покатилась капля крови.

— Вы ранены… — обескураженно прошептала я.

Он тут же завел руку за спину и бросил:

— Все в порядке. Пиши.

Куратор сбросил плащ и сел напротив меня. Я нехотя макнула перо в чернильницу, продолжая украдкой наблюдать за ним.

У входа в нишу мелькнуло довольное лицо Чейна. В моей голове начали зреть планы мести, один другого коварнее. А еще меня интересовала рука Ледяного. Из-под повязки больше не выкатилось ни капли крови. И мне все больше хотелось узнать, что же скрывают под черной тканью остальные. Рану? Их псам по два с половиной года, укус давно зажил бы. Интересно, если спросить у Сигмунда или Эйнара, мне покажут? Думалось, что нет. Но попытка не пытка…

Вскоре мне пришлось сосредоточиться на переписывании правил. Через пару часов я устала, а книга все не кончалась. Но стоило мне попытаться схалтурить и ускориться до того, что почерк стал неразборчивым, меня остановил ледяной голос:

— Должно быть читаемо. Не увиливай, Анна. Я прочту и проверю каждую букву. Перепишешь это столько раз, сколько ошибок я найду.

Я не сдержала стон. Изверг! Но ничего, справлюсь.

Вечер тянулся бесконечно. Парни один за другим сдавали куратору свои работы и уходили. Заполняя листы убористым почерком, я придумывала страшные кары и своему мучителю, и Чейну, который меня подставил. Я была уверена, что остальные тоже как-то обходили правила, чтобы справиться побыстрее. Но им за это ничего не было, а я писала под пристальным взглядом Вестейна Ааберга.

После полуночи мы с Ледяным остались в библиотеке одни. Свод правил все не заканчивался. С непривычки болели пальцы. Я откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула, оценивая, сколько еще осталось до конца книги. И тут же заметила, что куратор внимательно разглядывает мое лицо. Я мрачно спросила:

— Что?

— Как зовут твою мать, Анна? — ответил он вопросом на вопрос.

В синем взгляде был подкупающий интерес. Вестейн даже наклонился вперед и подпер голову рукой, всем своим видом изображая внимание. Я пожала плечами:

— Понятия не имею. Я ее никогда не видела.

После этого я уткнулась в листы и попыталась вернуться к работе. Но куратор не отступился:

— А твой отец… неужели он ничего не рассказывал о ней?

Не знаю, что заставило меня ответить. Обычно на подобные вопросы я шутила или огрызалась. Но в этот раз неожиданно для себя произнесла:

— Ничего. Никогда. Однажды Герцог Скау появился на пороге своего замка с младенцем на руках. Сказал, что это его дочь, и девочку будут звать Анна. Ребенок был завернут в тряпье, поэтому все начали считать, что любовница герцога была из низов. Герцогиня Карина третий год не могла понести от него и была в ярости. Правда, ровно через девять месяцев на свет появилась моя сестра Амалия. Это примирило мачеху с изменой супруга, но не со мной.

Я вскинула голову, чтобы заглянуть в глаза куратора. Думала, что найду там жалость или презрение, но обнаружила совсем другое.

— Вы мне не верите? — обескураженно переспросила я.

Ледяной неопределенно пожал плечами:

— Ты не обязана открывать мне душу. Не хочешь рассказывать — не надо. У всех свои тайны, я понимаю.

Отчего-то стало обидно. Я и так открыла ему душу. Зачем, кстати?

Хотя со стороны история и правда выглядела странно. То, что отец не рассказал ни слова о моей матери, только убеждало всех в ее низком происхождении.

— Свободна, — внезапно добавил он.

Я недоверчиво посмотрела н куратора, и он повторил:

— Свободна. Отправляйся в комнату. И не опаздывай на построение. Надеюсь, теперь ты будешь соблюдать хотя бы ту часть правил, которую переписала.

Мгновение спустя и духу моего в библиотеке не было. На крыльце я вспомнила, что до комнаты мне еще топать и топать. Впереди меня ждала усыпанная снегом лестница. Но главное — куратор меня отпустил, а завтра лестницу буду мести уже не я!

Еще бы придумать, как отомстить Чейну…

Но пока нужно быть паинькой и не нарваться на очередное наказание.

И я старалась. Всю неделю я присматривалась к Академиии, в то время как Академия присматривалась ко мне. Предметы были похожи, и трудностей у меня почти не возникло. Единственной моей проблемой оказался меч. Правда, Чейн каждый день намекал, что во всем виноваты чьи-то кривые руки. Но я-то знала, что все жесты делаю правильно.

Вот только капризная железка и не думала подчиняться. Все, что у меня хорошо получалось — это направить его вверх. Ни разу за неделю я не смогла создать дубли клинка. Ни одного. На тренировке в пятницу вместо того, чтобы повторить нужный удар, меч полетел совсем в другую сторону. Эйнар чудом успел увернуться, Сигмунд нырнул в сугроб. Гест и Бранд помедлили. Я даже испугалась, что пораню кого-то из них.

Остановил непослушное оружие только меч куратора. Точнее, несколько скрещенных клинков. И то увесистый набалдашник каким-то образом стукнул Геста по лбу. Остаток тренировки я провела в стороне от других адептов. Как сказал куратор, «во избежание»…

Неудивительно, что в субботу вместо положенного отдыха мне предстояли дополнительные занятия с Ледяным. Утешало только то, что куратор проявил неслыханную щедрость и назначил мне урок перед обедом, а не с утра пораньше. Я уже была наслышана о том, что Вестейн Ааберг встает раньше солнца и трудится до поздней ночи. Правда, на вопрос, когда же господин куратор спит, мне никто не ответил. И я стала подозревать, что одно из утверждений все-таки вранье.

За неделю мне так опостылел утренний «супчик», что в субботу завтрак я с чистой совестью проспала. С ужина я утащила пару бутербродов. Продрала глаза я ближе к обеду. Наскоро запихнула в себя подсохший хлеб с ломтиками буженины, пристегнула меч к поясу и поспешила на урок.

Торопиться не стоило. У самого порога капризная железка ни с того ни с сего завибрировала в ножнах, и я споткнулась. Крыльцо было невысоким, но падать с него оказалось неприятно. К счастью, нашлось кому смягчить мое падение. И на этот раз я даже свалилась не на куратора. К несчастью — это оказался Чейн.

Я села, потирая ушибленное плечо, и обнаружила, что одногруппник сидит рядом и злобно смотрит на меня:

— Под ноги смотри, дура! — рявкнул он.

— От придурка слышу, — парировала я. — А нечего было тут стоять. Что ты здесь забыл в выходной?

Тут я обнаружила, что Чейн заткнулся и вместо того, чтобы отвечать, таращится на мой меч. При этом челюсть на месте он удерживал с большим трудом.

Я опустила взгляд. Клинок сорвался с моего пояса и выполз из ножен на треть. На лезвии под рукоятью тускло светилась незнакомая руна. Я была готова поклясться, что раньше ничего подобного на мече не было.

И Чейн, в отличие от меня, явно понимал, что все это значит.

Глава 6

Второе нарушение

Чейн пристально рассматривал меч, будто видел его впервые. Я не выдержала и спросила:

— В чем дело?

Одногруппник нахмурился:

— Где ты взяла этот меч?

— Мне его дал Ле… Куратор Ааберг.

— Врешь, — без раздумий ответил Чейн.

Я сердито фыркнула:

— Так иди со мной, я как раз на тренировку. Спросишь у него сам.

Моя решительность немного поколебала уверенность Чейна. Я добила его вопросом:

— Ты так и не сказал, что здесь делаешь, Чейн. Получил смену на уборку лестницы?

Чутье меня не обмануло. Парень изменился в лице. Чувство, что я застала его за чем-то непотребным, только усилилось.

— А может, тебя отправили драить карцер? — ехидно продолжила я.

И зря. Чейн тут же ухватился за эту идею.

— Хочу помедитировать в одиночестве, — заявил он. — Если ты не знаешь, от этого растет магический резерв и улучшаются навыки управления клинком. Тебе бы не помешало. Жалко куратора, из-за какой-то неумехи он не только вынужден работать в субботу, но и комнаты для медитаций лишился.

Чейн встал и начал отряхивать снег со штанов и куртки. Я засунула в ножны подрагивающий клинок и прижала его к груди. И только после этого спросила:

— Лишился комнаты для медитаций? Ты о чем?

Он поправил у пояса свой клинок и усмехнулся:

— А ты думаешь, это уютное гнездышко специально для тебя здесь построили? Нет, эта комната предназначалась для отдыха куратора. Но ему пришлось уступить ее тебе. Может, уже отправишься на Запад, или дочь нищенки и там никому не нужна?

Он развернулся и ушел в дом. Я осталась стоять у крыльца и кипеть от злости. Меня снова ткнули носом в происхождение. А еще… у Вестейна Ааберга и правда хватает поводов меня не любить. Свалилась на него и поставила его размеренную жизнь с ног на голову. Этого он точно не планировал.

Продолжая прижимать подрагивающий меч к груди, я спустилась с горы. За неделю этот путь стал привычным, даже подъем. Я чувствовала, что в оружии пульсирует магия, и боялась выпускать его из рук.

После ночного снегопада третий плац утопал в снегу. Ледяной застыл посреди поля и ждал меня. Стоило мне приблизиться, как он сразу заподозрил неладное. Я молча вытащила меч, показывая пульсирующую руну. Несколько мгновений куратор смотрел только на нее, и на лице его было написано: «Еще и это!».

Затем он снова стал невозмутимым, и я требовательно спросила:

— Что это значит?

— Все идет как надо, — заверил меня он. — Работаем. Призыв клинка и два дубля.

Но я не отступала:

— Тогда почему Чейн так смотрел на эту руну?

— Чейн? — нахмурился куратор. — Где ты его встретила?

— Наверху, он медитировать пошел, — неопределенно пожала плечами я.

— Ах он медитировать пошел… — протянул Ледяной таким нехорошим тоном, что я почувствовала себя хоть немного отмщенной. — Я сам с ним поговорю. Не отвлекайся.

— Вы не сказали, что все это значит, — напомнила я.

Ледяной приблизился и заглянул мне в глаза. Пришлось вскинуть голову. Я упрямо поджала губы, ожидая ответа. Продолжая пристально смотреть на меня, куратор произнес:

— Это значит, что я не ошибся.

Он сжал пальцами белую прядь моих волос и продолжил:

— Магия стражей у тебя самого высокого порядка. Даже если ее всего лишь половина. Ты все еще ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, — обескураженно покачала головой я, не понимая, куда он клонит.

Куратор отступил в сторону и кивнул:

— Что ж, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Призыв, два дубля.

Жест призыва я сложила, не раздумывая. Кажется, за неделю Ледяной и меня успел надрессировать. Клинок вылетел из ножен и завис передо мной в воздухе. В жесте двоения пальцы дрогнули. Я мысленно застонала. И едва не открыла рот от удивления, когда рядом с мечом возникли еще два точно таких же. Только в этот момент странная руна погасла.

Чей это вздох облегчения, неужели куратора?

Тренировка, наконец, стала походить на нормальную. Правда, Ледяной решил оторваться по полной и гонял меня по полю битых два часа, заставляя выполнять всевозможные финты тремя клинками и уворачиваться от его ударов. Вывод из всего этого я сделала печальный — магия стражей высокого порядка не гарантирует отличный результат сразу. А Ледяной в бою невероятно хорош, аж зависть берет.

Но самое главное — на этой тренировке никому не прилетело по лбу. Кажется, меч перестал капризничать. Вот бы и дальше так было.

К тому времени, как меня, наконец, отпустили, я ужасно хотела есть. Надежда на то, что в столовой осталось хоть что-то, была слабенькой, но я поплелась в сторону общежития.

Сигмунда и Эйнара я обнаружила на полпути. Они о чем-то негромко переговаривались, поминутно оглядываясь. Я подошла поближе и заметила, что одежда Эйнара выглядит такой грязной, будто он подметал собой какой-то чердак.

— Что случилось? — спросила я вместо приветствия.

Сигмунд бросил:

— Все нормально, ты обед пропустила.

Но лицо Эйнара внезапно озарила безумная надежда. Он приблизился и прошептал:

— Анна, помоги!

— Что случилось? — тут же напряглась я.

— Там Котик… застрял. Нужна помощь.

— Чем она нам поможет? — вздохнул Сигмунд. — Не ее же в алхимическую лабораторию отправлять. Там сейчас декан Холмен. Если он узнает…

— А как алхимическая лаборатория поможет вашему котику? — не поняла я.

— Там наверняка есть что-то достаточно скользкое, чтобы вытащить Котика из трубы, — пояснил Эйнар. — До того, как его заметят, и мы получим новые проблемы. Мыло не помогло…

— Скользкое… — задумчиво произнесла я. — Труба, говорите… У меня есть кое-что полезное в комнате. Ждите, я быстро.

Совсем быстро не получилось — мне нужно было замешать состав. На всякий случай я прихватила еще пару зелий своей собственной разработки и поспешила к парням.

Сигмунд и Эйнар привели меня к зданию, у которого я еще не была. Мрачный двухэтажный корпус в другом конце плато стоял почти у скалистого обрыва, в стороне от главного здания Академии. Когда мы остановились, я огляделась и спросила:

— Ну и где ваш котик?

Эйнар молча указал наверх. Я вскинула голову и застыла, пытаясь осознать масштаб проблемы. Сбоку над крышей здания возвышалась широкая кирпичная труба. А из трубы торчали здоровенные белые собачьи лапы, пушистый хвост колечком и кончики белых крыльев.

Несколько мгновений спустя я выдавила:

— Вижу байланга. Ты вроде сказал, что мы идем спасать котика…

Эйнар хлопнул себя по лбу и попытался оправдаться:

— Ты же не знаешь! Это его имя.

Сигмунд оборвал его:

— Наверх. Быстро.

Он первым сотворил нужные жесты и схватился за клинок. Меч унес его вверх. Мы с Эйнаром повторили за ним. К счастью, мое оружие больше не капризничало, и мгновение спустя, мы уже стояли на крыше возле злополучной трубы.

Я откупорила пузырек и обошла ее по кругу, тонким слоем размазывая зелье по краю.

— Не хватит, — забеспокоился Эйнар.

Но я в этот момент щелкнула пальцами. Тонкий слой беловатой жидкости начал стремительно превращаться в полупрозрачную слизь. Байланг задергался и уперся лапами в крышу, судорожно протискиваясь наружу. Наконец, я увидела облепленную слизью морду и вздохнула с облегчением. Эйнар прошептал:

— Спасибо!

Затем он тут же вскочил на спину зверю и приказал:

— Делаем ноги!

Котик взмахнул крыльями и понес хозяина прочь. Сигмунд снова использовал меч. Сотворил нужные жесты, и верный меч унес его вниз. У меня еще плохо получалось управлять пикированием, но я справилась. Точнее, справилась бы.

На середине пути, когда под напряженным взглядом Сигмунда меч аккуратно нес меня вниз, рукоять внезапно задрожала. Я почувствовала, что чужая сила выворачивает оружие у меня из рук. Но отпустить клинок я была не готова, как и падать с высоты второго этажа. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как вцепиться в свой меч обеими руками и вместе с ним кубарем влететь в любезно распахнутое окно.

При падении я чудом не порезалась, только больно приложилась локтем и коленом об пол.

Потирая ушибленные места, я медленно села и огляделась. Спальня? Кабинет? Кровать, письменный стол, пара мягких кресел и книжные полки. И тут за моей спиной раздался знакомый голос:

— Так, так… И что же вы делали на крыше общежития для преподавателей, леди Скау?

Я развернулась и увидела, что Крон потирает короткую бородку, а с лица его не сходит довольная улыбка. Перед глазами встала одна из строчек, которую я переписывала в первый день. «Адептам запрещено находиться на территории общежития для преподавателей». Крыша наверняка считается.

Котика-то мы спасли, но кто теперь спасет меня от Крона?

Глава 6/2

Вестейн

Магический запор на загоне Свейта тихо щелкнул, пропуская хозяина. Вестейн отворил ворота и шагнул внутрь. В лицо ему тут же прилетела горсть снега. После ночной метели байланг резвился, как щенок. Навес в дальнем конце ходил ходуном. Судя по визгу в соседних загонах, там сейчас творилось то же самое.

Пес встряхнулся и подбежал к Вестейну. Жесткие пальцы погладили белую морду. Свейт излучал счастье и вилял белым хвостом. Тем меньше его хозяину хотелось начинать неприятный разговор. Но придется.

— Держись подальше от Анны, — напомнил Вестейн, почесывая белое ухо.

Байланг виновато заскулил, и пришлось добавить чуть строже:

— Знаю, что она тебе нравится…

Пес завилял хвостом и вывалил из пасти розовый язык.

— Понимаю, очень нравится. Она лучшая, говоришь? — куратор едва не взвыл от досады, прислушиваясь к образам, которые посылал ему пес. — Но ты не должен выполнять ее приказы. Не должен возить ее на себе. Если кто-то поймет, что произошло…

Словно в ответ на эти слова под повязкой начало разгораться жжение. Теперь пес смотрел укоризненно. А картинки, которые мелькали в его голове, становились все более возмутительными. Вестейн тряхнул рукой и продолжил:

— Если кто-то поймет, что произошло в тот вечер, она может пострадать. А мы оба этого не хотим.

От байланга исходило недоверие. Собачьи мысли были простыми — всех недовольных растерзать. Начать Свейт предлагал с Крона. Но правила игры высшего света совсем другие.

Очередную порцию нравоучений для пса Вестейну пришлось оставить при себе. Над головой захлопали крылья, а в следующий миг в сугроб рядом с ними рухнул еще один байланг.

Точнее, пес был не один. Несмотря на отсутствие упряжи, с его спины скатился всадник. Куратор мысленно застонал. Выходной явно не задался. Сначала Анна Скау, а теперь еще два наказания. Младший из Халворсонов, Эйнар, и его бедовый байланг по кличке Котик. Оба испачканы в саже и какой-то полупрозрачной слизи.

Парень вскинул голову и завопил:

— Куратор Ааберг! Нужна ваша помощь!

В этом Вестейн не сомневался ни на минуту. Оставалось только гадать, что произошло на этот раз — маленькая неприятность или катастрофа. Судя по тому, что рядом нет Сигмунда, последствия приходится разгребать именно ему. Адепт набрал побольше воздуха в грудь и сообщил:

— Там Анна…

Вестейн нахмурился. Кажется, идея поставить братьев Халворсонов присматривать за новенькой оказалась совсем неудачной.

Анна

Для начала нужно было как-то оправдаться. Парней сдавать — последнее дело, лучше всего прикинуться дурочкой. Я опустила глаза и промямлила:

— Я не знала, что это общежитие для преподавателей. И я…тренировалась, вот!

С этими словами я указала на клинок. И тут же спохватилась, что в правилах что-то было насчет тренировок в местах, для этого не предназначенных. Осталось вспомнить, что именно.

Крон хищно улыбнулся и перечислил:

— Итак, вы тренировались в непредназначенном для этого месте, которое оказалось крышей преподавательского общежития. Два правила уже нарушены. И неделю не проучились без проблем, да, леди Скау?

Это он еще про то, что я летала на байланге Ледяного, не знает. И не должен узнать!

Но Крон словно прочитал мои мысли.

— Зачем вы носите эту повязку, леди Скау? Кого хотите обмануть? Все знают, что никто из щенков не выбрал вас. Ааберг взял вас к себе из жалости.

Меня так и подмывало сказать, что меня выбрал не какой-нибудь щенок, а самый потрясающий байланг на свете, но я стойко молчала. Мне все меньше нравился этот разговор и выражение лица Крона. А тот продолжил:

— Два с половиной года — слишком большая разница. В умении владеть клинком вы никогда не сравняетесь с однокурсниками. А значит, будете тянуть назад свой отряд в Лабиринте Стужи. Победа в этом году моя.

Куратор стал довольным до отвращения.

— В Стуже…чего? — осторожно переспросила я.

Как назло, рука под повязкой неимоверно чесалась и не давала сосредоточиться.

— О, вам еще про это не рассказали, — усмехнулся Крон. — наверное, Ааберг попытается оставить вас в общежитии. Но я сделаю так, что это у него не получится.

Я ждала продолжения, но Крон и не думал отвечать. Он ходил кругами вокруг меня, будто хищник возле добычи, и это ужасно раздражало. Я поднялась с пола, пристегнула к поясу меч и бодро заявила:

— Что ж, если здесь тренироваться запрещено, пойду, поищу местечко получше…

Крон усмехнулся и упал в кресло. Затем он щелкнул пальцами, и замок выразительно вспыхнул. Этот путь мне отрезали. Я стрельнула глазами в сторону распахнутого окна, но куратор выразительно произнес:

— Не советую делать глупости, леди Скау. Я с вами еще не закончил. Наверное, вы плохо ознакомились с правилами нашей Академии. Если преподаватель застал вас за нарушением, следует дождаться его вердикта. Думаю, в вашем случае стоит сразу сообщить Холмену и ректору. Мне довелось разговаривать с деканом Бартом, и о вас он отзывается, как о злостной нарушительнице правил…

— А лучше бы своему племянничку спасибо сказал, — не сдержавшись, буркнула я.

— Дерзите преподавателям? Что ж, думаю, стоит написать вашему отцу. А пока подумаем, какое же наказание будет соответствовать вашему проступку…

Называли меня бессчетное количество раз. И больше, чем сами наказания и наставления мачехи, я ненавидела учителей, которые тянут кота за хвост. Крон явно был из таких. Он с ядовитой улыбкой наблюдал за мной из кресла и молчал. По его лицу я понимала, что мне готовят что-то особенно гадкое. Наконец, он открыл рот, чтобы заговорить, а я приготовилась к худшему.

В этот момент магический замок хрустнул. Дверь распахнулась, с грохотом ударилась об стену и, подрагивая, отскочила. На пороге стоял Ледяной. Он источал такое бешенство, что я невольно сжалась. Ой, что будет…

Глава 7

Второе наказание

Крон вскочил на ноги и завопил:

— Что ты позволяешь себе, Ааберг⁈ Это моя комната…

— Что ты себе позволяешь, Крон? Это моя ученица.

Я закусила костяшку пальца, чтобы не смеяться. Хотя от напряжения, повисшего в комнате, шевелились волосы. Крон указал на открытое окно и заявил:

— Твоя ученица завалилась ко мне в комнату среди бела дня. И сейчас получит заслуженное наказание.

От такой наглой лжи я едва не поперхнулась и выпалила:

— Ничего подобного! Вы сами меня сюда затащили!

Крон бросил на меня мрачный взгляд. А Ледяной, сдерживая гнев, произнес:

— Эйнар и Сигмунд Халворсоны утверждают, что вы зацепили ее клинок своей магией.

— Твои щенки нагло врут, их здесь вообще не было. Впрочем, учитывая «таланты» твоей новой ученицы, я допускаю, что она не справилась с оружием и попала ко мне случайно. Но это не убережет ее от наказания.

— И его назначу я, — отрезал Ледяной.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами. Я заметила, как дернул рукой Крон. Он явно больше всего хотел сразиться с Ледяным, но держался. Неудивительно. Тридцать клинков, да и дуэли между преподавателями в этой обители морали вроде бы тоже запрещены. Наконец, мой куратор холодно произнес:

— Анна, иди сюда.

Я по широкой дуге обогнула Крона и пристроилась за спиной Ледяного. Он, конечно, изверг, но уже свой, проверенный. А что там придумает Крон, я и знать не хотела. Ледяной взял меня за плечо и развернул к выходу. Но уйти мы не успели. Крон бросил в спину моему куратору:

— В этом году я тебя сделаю, Ааберг. В Лабиринте Стужи.

— Попробуй, — равнодушно ответил тот и вытолкнул меня в коридор.

Пока мы шли к лестнице, а затем — к выходу, я почти не смотрела по сторонам. Когда мы вышли из общежития и пошли по утоптанной тропинке, я не выдержала и спросила:

— Что такое Лабиринт Стужи?

— Не важно, — отрезал куратор. — Ты туда не пойдешь.

— А узнать нельзя, даже если я туда не иду?

— Не сейчас.

Я умолкла, продолжая коситься на учителя. Ледяной был зол. Но вроде не на меня. Я даже начала мечтать о том, что мне удастся избежать наказания. Ровно до того момента, пока у поворота к общежитиям для адептов не увидела Сигмунда и Эйнара. Оба стояли, опустив головы, и смиренно ждали нас.

Котик вместе с еще одним байлангом валяли друг друга по снегу в стороне. Я поискала взглядом Свейта, но того нигде не было. Странно, я была уверена, что куратор тоже примчался на байланге. И эта мысль оказалась приятной. Он мчался, чтобы спасти меня от Крона.

Стоило нам приблизиться к парням, как Эйнар вскинул голову и заговорил:

— Это я во всем виноват. Не уследил за Котиком…

— Не уследил за Котиком, не смог решить проблему сам, навлек неприятности на товарищей, — холодно произнес куратор.

От каждого слова Эйнар бледнел все сильнее.

— Что ж, — продолжил Ледяной, — отбывать наказание тоже будете вместе. Неделю убирать лестницу будете только вы. И каждый вечер в библиотеке переписывать свод правил под моим личным присмотром.

— А домашнюю работу делать когда? — то ли взмолился, то ли изумился Эйнар.

— У вас троих явно слишком много свободного времени. Может быть, теперь вы научитесь не тратить его на глупости? — осадил его куратор. — Свободны, оба. Ты идешь со мной.

Последняя фраза была обращена ко мне. Возражать я не стала и поплелась следом за куратором к общежитию. При мысли о том, что неделю мне предстоит разгребать снег и проводить вечера в компании Ледяного, я заскрипела зубами. Изверг!

Вслед за куратором я поднялась на гору. Чем выше мы поднимались, тем сильнее меня терзали нехорошие предчувствия. Наверняка меня провожают до двери не просто так. Скорее всего, куратор приготовил мне персональную головомойку. А так хотелось есть…

Под громкое урчание в животе я шагнула в распахнутую дверь. И вздрогнула от неожиданности, потому что рядом со входом в мою комнату стоял человек. Я не сразу его узнала. Только когда светловолосый мужчина поднял голову и спросил:

— Ты сменил замок в комнате для медитаций, Вест?

Вест… Да это тот самый тип, с которым мой куратор умчался тушить какой-то пожар. И вернулся, пахнущий боем.

Ледяной ответил:

— Комната теперь принадлежит леди Скау. Что ты здесь делаешь, Йоран?

Мужчина повернулся ко мне и произнес:

— Ах, леди Скау… Что ж, леди, буду благодарен, если вы отправитесь в эту чудесную комнату и посидите там. Те замечательные слова, которые я хочу сказать вашему куратору, для ушей юных девушек не предназначены.

Жесткий и саркастичный тон был адресован Ледяному, а не мне. Как и яростный взгляд. Я была так обескуражена, что безропотно вошла в комнату и заперла дверь. Но, разумеется, тут же прильнула к ней ухом.

Ругался этот Йоран со вкусом. За минуту, которой ему хватило, чтобы отвести душу, я узнала много новых слов и их сочетаний, хоть записывай. Затем последовало нечто вразумительное:

— Зачем ты дергаешь его за хвост? Ты снова нажил себе неприятности, Вест.

— Пусть держится подальше от моих адептов. И от нее в первую очередь.

— Может, пора научить адептов вести себя осмотрительнее?

Дальше слушать я не стала. В этот момент в окно поскреблись.

Я обернулась и обнаружила за стеклом морду байланга. Сразу поняла, что это не Свейт. А когда распахнула створку, узнала Котика. На шерсти пса все еще виднелись следы сажи и слизи. Но было видно, что их пытались оттереть. Эйнар стоял около него.

— Прости, — серьезно сказал он и протянул мне увесистый сверток. — Тут обед для тебя.

— Ерунда, — отмахнулась я, поспешно разворачивая подарок.

— Не ерунда. Ледяной прав, я оболтус и снова втянул друзей в неприятности. Обычно достается Сигмунду, но в этот раз пострадала и ты.

Котик жалобно заскулил, и Эйнар шикнул на него.

— А ты быстро позвал Ледяного, — признала я.

— Спасибо крыльям Котика.

Парень с таким обожанием посмотрел на своего пушистого недотепу, что мне стало немного завидно. Эйнар попрощался и улетел, а я осталась с бутербродами и кружкой чая. Бутерброды на завтрак, бутерброды на обед… Может, хотя бы ужин не подкачает?

К счастью, до ужина ничего не произошло. Если куратор и готовил мне персональную головомойку, то Йоран сумел отвлечь его. За что я была ему благодарна.

В столовой я уписывала еду с такой скоростью, что Чейн съязвил:

— Переходишь на одноразовое питание, Скау?

В ответ я прожгла его взглядом. Но прежде чем я успела дожевать и выдать что-то колкое, Гест с умным видом сказал:

— Мой прадед рассказывал, что в его времена воины питались через день. Тогда считалось, что это помогает растить магический резерв.

— Тот самый прадед, который в одиночку сокрушил целое племя фернингов? — спросил Сигмунд.

Гест важно кивнул. Похоже, прадеда здесь уважали, потому что ни спорить, ни шутить больше никто не стал. А после ужина мы с Сигмундом и Эйнаром отправились в библиотеку.

Погода испортилась. Ветер бросал в лицо пригоршни снега и норовил сбить с ног. Мы кое-как добрели до приземистого здание по заметенной тропинке. Ледяной ждал нас на пороге. Казалось, ему не мешают ни ветер, ни снег.

Вслед за куратором мы прошли в библиотеку и повесили плащи на вешалку. Внутри было тепло, помещение озарял мягкий свет. Я ждала, что на этот раз буду сидеть вместе со всеми. Но Ледяной указал парням на ближайшую к выходу нишу, а меня поманил за собой. В тот закуток, где мы сидели в прошлый раз.

Там он галантно пропустил меня вперед. Но прежде чем я успела сесть, приказал:

— Стой.

Я повернулась к нему и застыла, преданно глядя в глаза и стараясь придать своему лицу самое невинное выражение. Куратор неспешно опустился на стул и добавил:

— Выворачивай карманы.

Я начала юлить:

— Куратор Ааберг, дались вам эти милые девичьи глупости? Не все, что девушки носят в карманах…

— Выворачивай.

На этот раз тон голоса был таким, что я и сама не поняла, в какой момент послушно вывалила на стол перед ним три маленьких склянки. Ледяной удовлетворенно кивнул и убрал мои драгоценные зелья к себе за пазуху. Интересно, где он прячет конфискованное?

Я села за стол и придвинула к себе листы. Куратор небрежно произнес:

— Думаю, сегодня ты начнешь со страницы триста пятьдесят. Во избежание.

Я послушно открыла Свод правил в нужном месте и скрипнула зубами. Заголовок этого раздела гласил: «Список веществ и снадобий, запрещенных к хранению в общежитиях и личных комнатах».

Но, прежде чем я взялась за перо, Ледяной сказал:

— Ах да… Тебе пришло письмо.

С этими словами он положил передо мной белый конверт. Я с ужасом посмотрела на знакомую до боли печать. Только не это!

Глава 7/2

На конверт перед собой я смотрела, как на ядовитую змею. Герб на печати был знаком до каждой черточки. Лук с семью стрелами на тетиве, и корона над ним. Альбин Скау, правящий герцог Запада. Личная печать отца.

Проклятый Крон! Я была уверена, что это его рук дело. Портальная почта работает быстро. Наверняка успел нажаловаться. Иначе с чего бы отцу писать мне? Я же опозорила его на все Западное герцогство. Думала, что после того скандала про меня не вспомнят по меньшей мере год. Он даже провожать меня на Север не пришел, отправил мачеху и Амалию, которые терпеть меня не могут.

Но письмо счастья придется открыть и прочесть. С тяжелым вздохом я распечатала конверт и неохотно развернула сложенный вдвое листок. Чем больше отец злился, тем спокойней и собранней он выглядел. И тем аккуратнее выводил буквы. Судя по тому, что при взгляде на это послание любой каллиграф умер бы от восторга — отец был в бешенстве.

Письмо гласило:

'Дорогая Анна!

Амалия созналась, что ты уломала ее подменить оружие. Не знаю, что ты собираешься делать с луком в Академии Стражей. Раз не взяла нормальный меч, разбирайся сама, как тебе учиться. Из общежития ни ногой, никаких прогулок по Северному герцогству. И денег на новое оружие не получишь!

А вот я уже получил жалобу на тебя. Имей в виду, что до конца срока обучения из этой Академии ты можешь отправиться только в охотничий замок на Тергских болотах, а затем под венец. Если не хочешь учиться — выдам замуж, не далее как вчера я получил интересное предложение на твой счет. Мне оно не нравится, да и тебе не придется по вкусу. Но если учителя не в состоянии призвать тебя к порядку, может быть, это сделает муж?

Со слабой надеждой на твое благоразумие, Альбин Скау, Правящий герцог Запада.'

Я перечитала письмо три раза и почувствовала, что меня колотит от злости. Амалия… Амалия соврала, что это я уговорила ее подменить меч! А Крон пожаловался отцу. И вероятно, изрядно приврал. А что ему про меня наговаривал декан Барт, известно только богам. Вот невезение!

Я медленно и с наслаждением разорвала лист бумаги на мелкие кусочки, и только после этого спохватилась, что все еще сижу в библиотеке, за одним столом с куратором, и тот внимательно наблюдает за мной.

— Что? — огрызнулась я, сметая обрывки бумаг в корзину для мусора.

Нарываться на новые неприятности было глупо. Я и так огребла проблем на целую неделю. Но сдерживать рвущееся изнутри негодование я не смогла. К счастью, Ледяной наказывать меня за дерзость не стал, а лишь невозмутимо произнес:

— Вижу, писать ответ ты не планируешь.

— Не сейчас, — буркнула я, двигая к себе листы и учебник.

Я надавила на перо с такой силой, что порвала бумагу. Еще один лист улетел в мусор, и только после этого я смогла сосредоточиться на том, что нужно было переписать. Ледяной не ругал меня и ни о чем не спрашивал. Молча сидел напротив, заполняя какие-то документы. Работой парней он не интересовался, и это тоже злило меня. Вечер прошел под скрип пера и мое возмущенное сопение. О том, кто мог просить у отца моей руки, не хотелось даже думать. Если это Гольдберг… пусть только попробует! Ни за что!

Около полуночи нещадно зачесалась рука под повязкой. Ледяной встрепенулся и возвысил голос:

— Все свободны!

Меня как ветром сдуло из-за стола. На улицу я выскочила быстрее парней, на ходу почесывая запястье через повязку. И вздрогнула, когда совсем рядом обнаружила две пары сияющих в темноте глаз. Снег вокруг зашевелился, и я поняла, что это байланги. Оба с интересом обнюхали меня. Но почему-то их мне совсем не хотелось гладить. Я застыла, позволяя псам изучать меня.

Тот, что покрупнее, оказался особенно настырным и начал обнюхивать мое лицо. За моей спиной раздался голос Сигмунда:

— Кнут, нельзя.

Байланг тут же потерял ко мне интерес и плюхнулся на задние лапы.

— Это твой? — спросила я.

Сигмунд кивнул и погладил своего пса. Тут я прошептала:

— А разве байлангов можно выпускать после отбоя?

Эйнар тяжело вздохнул:

— Нельзя. Но Котик не слушается. А Кнут иногда улетает вместе с ним. Поторопимся, пока Ледяной не увидел. До завтра!

С этими словами парни взобрались на своих байлангов, и белые псы унесли их в небо.

В воскресенье я снова отлынивала от завтрака травянистой дрянью и пыталась переделать домашние задания на всю неделю. Перед ужином сначала пришлось мести лестницу. А после меня снова ждало бдение до полуночи в компании Ледяного. Куратор, как и вчера, даже не думал контролировать парней. Несколько часов он просидел напротив меня, изучая какой-то древний трактат. Чем довел меня до зубовного скрежета. И почему мне достался такой упертый и вредный куратор?

В понедельник я также малодушно проспала завтрак. Таскать бутерброды с ужина оказалось проще, чем заставлять себя глотать жидкую дрянь. Оставалось только удивляться, что никто из парней не пытался сделать то же самое. Хотя большинство из них видели, что я делаю, никто не пытался ни остановить меня, ни повторить. И второе удивляло куда больше.

Когда я пришла на первый плац и заняла свое место в строю, Эйнар осторожно начал:

— Ты зря пропускаешь завтрак, Анна.

Сигмунд тут же одернул его:

— Она скоро поймет это сама, ты же знаешь.

— Эта дрянь горькая, — скривилась я.

— Она помогает твоей магии, — мягко произнес Сигмунд. — Мы же говорили об этом в первый день, ты забыла?

Я скептически хмыкнула, но разговор пришлось прервать. На поле появился Ледяной. Он обвел взглядом строй и заявил:

— В субботу первая вылазка за Ржавый пик. Подготовьте байлангов и получите снаряжение у Бьорка. Разошлись.

Адепты покладисто кивнули и разошлись в стороны, чтобы выполнять упражнения с мечом. На этот раз у меня получалось лучше. Парни вытаращили глаза, когда рядом с моим клинком появилось два дубля. И хотя в управлении мне было до них еще далеко, безнадежно отставшей я больше не выглядела.

Это меня так порадовало, что в Академию я летела, как на крыльях. Тревоги и мучения выходных были забыты. Я радовалась солнцу, сверкающим пикам на горизонте и тому, что больше никто не назовет меня неумехой. На полпути к замку с неба на нас свалился Котик. Сигмунд обреченно махнул рукой, чтобы я шла вперед. А сам отправился вместе с Эйнаром, чтобы в очередной раз попытаться водворить беглого пса в его загон.

Так и вышло, что по коридорам замка я шла одна. Первым уроком было землеописание. И проходило оно в одном из флигелей. Боковой коридор в этот час был почти пуст, а от своей группы я отстала. Поэтому для меня стало полной неожиданностью, когда за спиной скрипнула дверь и чьи-то сильные руки рывком втянули меня в пустой класс.

Дверь захлопнулась, и я оказалась прижата спиной к гладким полированным доскам. Надо мной нависал Чейн, и взгляд его не сулил ничего хорошего.

Глава 8

Предупреждение

— Что тебе нужно? — возмутилась я, упираясь ладонью в грудь Чейна.

Он стоял слишком близко, в его теле бурлила магия. Будто он на тренировке, а не в одном из классов Академии. Инстинктивно я обратилась к своей силе, и пальцы начало покалывать от напряжения. Метка под повязкой отозвалась, руку свело.

Чейн был зол. Эта злость полыхала в его глазах, чувствовалась во всплесках магии.

— Скау, — прошипел он, — твой длинный язык стоит укоротить, да?

— Длинный язык здесь у тебя, — огрызнулась я.

— Как ты посмела сдать меня Ледяному?

Я не сразу поняла, о чем он. А затем язвительно спросила:

— А что медитации здесь только для провинившихся? Или в субботу ты делал на горе что-то запрещённое?

— Тебя это не касается, — отрезал он. — Будешь докладывать Ледяному — вылетишь из Академии быстрее, чем успеешь пикнуть. Ты здесь никто, а у меня есть связи. И я знаю твою тайну.

С этими словами Чейн резко толкнул меня в сторону и вылетел за дверь.

Какое-то время я стояла, хлопая глазами, и пыталась осмыслить всё, что он сказал. Значит, свалилась я на него крайне неудачно. Точнее, удачно для Ледяного. Но что Чейну нужно было на горе? Что-то важное, раз он так бесится. И самое главное — какая ещё тайна? Нет у меня никаких тайн, о чем он говорит?

Я пожала плечами и открыла дверь. Но застыла на пороге, потому что Чейн далеко не ушёл. Только я его больше не интересовала. Он терзал губы Иды Эллингбоу.

Стоило мне появиться в коридоре, как парочка разорвала поцелуй. Ида пронзила меня взглядом, в котором смешались изумление и ярость. Я фыркнула и первой направилась в класс. Кажется, Ида видела, откуда вышел Чейн. Теперь она будет думать всякие глупости. Глупости, которые заставят её ненавидеть меня ещё больше.

Продолжая размышлять, я прошла в класс. Кабинет земле описания напоминал небольшой амфитеатр. Столы расположились полукругом. Я села за один из дальних. Чейн перешагнул порог в тот момент, когда колокол возвестил начало занятия. Не глядя в мою сторону, он устроился рядом с Гестом и Брандом. Сигмунд и Эйнар ввалились уже после того, как начался урок. Рассыпаясь в извинениях и получив заслуженный нагоняй, парни расположились с двух сторон от меня.

Магистр Торп одарил нашу тройку укоризненным взглядом и продолжил говорить:

— Итак, сегодня повторяем пройденное. Опасные животные Северных гор.

На лицах адептов энтузиазма не было, и учитель нахмурился:

— Скоро вы отправитесь за Ржавый пик, и эти знания вам пригодятся!

Чейн лениво возразил:

— Магистр Торп, мы были за пиком уже не раз и узнаем этих тварей с закрытыми глазами.

Но учитель покачал головой:

— Не все в вашей группе там были.

Теперь все взгляды были обращены на меня. И в них читалось неодобрение.

Чейн фыркнул:

— У нее нет байланга. Куратор Ааберг не возьмет ее с собой.

— Вернемся к теме урока, — настойчиво произнес магистр Торп.

После этого он коснулся проекционного кристалла. В воздухе над артефактом возникло что-то колючее и, судя по всему, некрупное.

— Северный иглоспин, — начал вещать учитель. — Распространенное и опасное существо…

Я покосилась на Сигмунда и прошептала:

— Что такое Ржавый пик? Зачем мы туда пойдем?

— В миссию стражей, — ответил вместо него Эйнар. — Там проходит граница, которую часто пересекают горные племена. Придется лететь на байлангах. Да и стычки бывают. Поэтому, наверное, Чейн прав. Ледяной, скорее всего, не возьмет тебя.

Чейн прав… и Эйнар прав. Я плохо владею мечом, у меня нет байланга. Но почему же это так злит?

Вечером в библиотеке я спросила у Ледяного прямо:

— Вы возьмете меня за Ржавый пик?

Не поднимая глаз от книги, он вскинул бровь:

— А надо?

— Да! — горячо заверила его я.

— И на каком байланге ты полетишь? — невозмутимо продолжил он.

Тут мне пришлось прикусить язык. Так и подмывало нагло ответить: «На Свейте». Но пальцы, намозоленные пером, умоляли помолчать и не множить их мучения. Еще через две страницы я решилась предположить:

— Может быть, Котик или Кнут…

Ледяной закрыл книгу и посмотрел на меня так, что я устыдилась и вздохнула. Пока я старательно выводила следующее слово, куратор спокойно пояснил:

— Для того чтобы уговорить байланга нести кого-то еще, требуется большое искусство и опыт стража. У братьев Халворсонов их нет.

Я кивнула, не поднимая головы от своего листа. Но когда дописала до конца страницы, обнаружила, что куратор продолжает внимательно смотреть на меня. Неожиданно для себя я выпалила:

— Может, трех дней наказания будет достаточно? Я уже наизусть все эти правила знаю!

Он холодно произнес:

— Непохоже.

Я метнула на куратора яростный взгляд. Хорошо, что Ледяной этого не увидел. В этот момент он снова открыл книгу и погрузился в чтение.

Остаток недели прошел как в тумане. В среду нам с парнями не повезло — ночью прошел снег. Мы едва не пропустили ужин, разгребая сугробы на лестнице. Парни старались брать на себя большую часть работы, но я все равно ужасно устала. Никаких успехов во владении мечом я не сделала. И чем ближе подступала суббота, тем сильнее портилось мое настроение.

В пятницу случилось чудо. Ледяной отменил нам наказание на день раньше. Когда он сообщил об этом на общем сборе, я была готова прыгать от восторга — так мне надоели правила и снег. Даже весть о том, что вместо этого перед ужином у всех будет дополнительная тренировка с оружием, меня только порадовала.

Оказалось, я плохо знала Ледяного. Довольно быстро я поняла, что на предыдущих тренировках он нас еще щадил. На этот раз он выжимал из адептов все соки. И больше всех доставалось мне. Словно куратор без слов пытался объяснить, что на миссии мне не место.

Несмотря на сочувствующие взгляды парней, сдаваться я была не намерена. Поэтому махнула рукой своим друзьям и дождалась, пока все отойдут на достаточное расстояние.

Эти маневры не укрылись от Ледяного. Он скрестил руки на груди и холодно взирал на меня. Но я все равно подошла поближе и выпалила:

— Возьмите меня с собой. Я тоже учусь в вашей группе, вы не должны меня оставлять. Если сомневаетесь, что я справлюсь с мечом… Могу взять свой лук. Я привезла его.

Признаваться было не самой лучшей идеей, но другого выхода я не видела.

Глава 8/2

Куратор вскинул бровь:

— Ты взяла с собой оружие хранителей?

— Так вышло, — нехотя сообщила я.

После этого я с надеждой заглянула в глаза Ледяного. Но тот покачал головой:

— Исключено. Жизнь идет только вперед, Анна. Как бы нам того ни хотелось, нельзя повернуть назад. Тебя отчислили из Академии Хранителей, теперь ты адептка Академии Стражей Севера. У тебя есть соответствующие способности, данные тебе при рождении. Поэтому сражаться ты будешь оружием стражей.

Я открыла рот, чтобы возразить, но куратор возвысил голос и продолжил:

— Кроме того, для того, чтобы пойти на миссию, тебе нужно научиться соблюдать правила Академии.

— И я их соблюдаю!

Ледяной подался вперед и негромко добавил:

— Одно ты нарушаешь регулярно. Вернемся к этому разговору, как только ты научишься его соблюдать.

С этими словами он развернулся и ушел, оставляя меня в полной растерянности. Какое правило и когда я успела нарушить?

За ужином я почти ничего не смогла проглотить. Сама себе удивилась. Я не была склонна долго переживать или страдать по какому-либо поводу. Даже отчисление из Академии Хранителей не заставило меня рыдать ночь напролет — только метаться по комнате и жаждать расправы над обманщиками.

А уж отсутствие аппетита и вовсе неведомый симптом. Продолжая негодовать и удивляться, я отправилась к себе. На улице мело. Я кое-как пробралась через снежные заносы к своему домику. Несколько раз казалось, что я все-таки пересчитаю ступеньки ребрами и уеду вниз. Стоило мне оказаться в комнате, как навалилась усталость. Я в очередной раз удивилась себе, переоделась и отправилась в постель.

Я проснулась от невыносимого жара. Несколько минут лежала в темноте, пытаясь понять, что со мной происходит. В комнате царила духота. Я отбросила одеяло, но это не помогло. Пришлось встать и добрести до обогревающего артефакта. Погасить его почему-то не удалось. Голова кружилась. Зажечь свет я тоже не смогла. Да что происходит?

Пошатываясь, я вышла из комнаты. На мне была самая легкомысленная из моих сорочек, но холода я не чувствовала. Кое-как добрела до входной двери, распахнула ее и шагнула босыми ногами в снег. Только это меня немного отрезвило.

Что со мной? Жар? Лихорадка? Я заболела? На миг мне показалось, будто в темноте что-то шевельнулось.

Я инстинктивно сложила пальцы в жесте призыва оружия. Ничего не произошло. Магия не отозвалась. Вот почему я не смогла ни погасить обогревающие артефакты, ни зажечь свет. Я пуста. Это последствия тренировки? Такое со мной случилось в первый раз. Неужели магии стражей у меня меньше, чем хотелось бы?

Слабость навалилась с новой силой. Я рухнула с крыльца в сугроб. Попыталась выбраться, но не было сил шевелиться. Теперь меня трясло уже от холода. Но замерзнуть мне не дали. Снег вокруг дрогнул и придвинулся. Сначала я испугалась, но затем осознала, что под пальцами уже белая шерсть и перья. Я оказалась прижата к теплому боку Свейта. Пес заскулил сочувственно и накрыл меня крылом, таким же теплым и мягким. Сил добраться до комнаты я по-прежнему в себе не чувствовала, поэтому подтянула колени к груди и пробормотала:

— Спасибо, Свейт.

Не знаю, сколько времени прошло. Показалось, целая вечность. Я пыталась найти в себе силы, чтобы встать, но не могла даже собрать мысли в кучу.

В чувство меня привел свет и знакомый голос:

— Ну извини, крыльев у меня нет, и там все замело. Спешил как мог.

Я с трудом разлепила веки и обнаружила, что надо мной стоит Ледяной. Сияющий шар из каменного фонаря освещал его невозмутимое лицо. С кем он говорит? Не со мной же. Стоило об этом подумать, как он посмотрел на меня и приказал:

— Вставай, Анна. Нужно вернуться в тепло.

— Здесь тоже тепло, — пробормотала я.

И только после этого вдруг осознала, в каком я виде. Сорочка даже колени не закрывает. Я зажмурилась от ужаса и ждала, что меня сейчас как следует отчитают, а то и назначат парочку новых смен с метлой и лопатой. Или снова засадят переписывать Свод правил. Запрет выходить из общежития ночью был, я помнила. И еще неподобающий вид можно притянуть, было бы желание. Как и то, что я снова возле чужого байланга.

Но вместо этого куратор обреченно вздохнул и подхватил меня на руки. Я испуганно вцепилась в него и выдохнула:

— Что вы делаете?

Но ответом меня не удостоили. Ледяной занес меня в комнату и опустил на постель. Скользнул непроницаемым взглядом по моей фигуре, а затем рывком натянул на меня одеяло, а сверху бросил свой плащ. Меня начало колотить от холода. Я свернулась калачиком на постели и отстраненно наблюдала за тем, как куратор уходит. Он не запер дверь и тут же вернулся с котелком и свертком.

Я продолжала дрожать, а Ледяной размешивал в котелке какой-то порошок и сердито цедил:

— Девушки… Не хотел же связываться. Одни проблемы! Попросил же следить. Всего неделя и вот результат.

Я прохрипела в ответ:

— Две недели. Я учусь две недели.

— Да не про учебу я, — отмахнулся куратор. — А про то, сколько ты нарушаешь правила.

От этого я немного опешила. Правила? Неделю нарушаю правила?

Ледяной опустился на пол рядом с матрасом. Рубашка на нем была застегнута небрежно, ворот распахнут. Таким куратора я еще не видела. Поэтому не сразу поняла, что мне протягивают кружку какого-то снадобья.

Я медленно села и попыталась обхватить ее дрожащими руками. В нос ударил знакомый запах. Варево пахло «супчиком», только раза в три сильнее. И тогда меня озарило.

— Завтрак? — спросила я. — Вы имеете в виду, что я пропускаю завтрак?

— Конечно, — ответил Ледяной. — Это средство для роста магического резерва, тебе должны были намекнуть одногруппники. Когда ты только начинаешь развивать в себе магию стражей, принимать его особенно важно.

— А сразу нельзя было сказать? — проворчала я.

— У нас считается, что лучше позволить адептам набить шишки. Прочувствовать на своей шкуре все последствия. Часть твоих товарищей и сами прошли через это.

Я мрачно отхлебнула снадобье и едва не поперхнулась. Ну и гадость! Ледяной поторопил меня:

— Пей до дна, иначе все выходные будешь лежать в постели.

Знала бы, что придется глотать такую мерзость, не пропустила бы ни одного завтрака! Но выхода не было. Пока я мелкими глотками цедила снадобье, в дверях появилась огромная белая морда. Куратор нахмурился:

— Возвращайся в загон. Я присмотрю за ней.

Пес виновато заскулил и начал протискиваться обратно к выходу. Ледяной поднялся и сказал:

— Спи. К утру отпустит.

С этими словами он ушел. Я хлопнула в ладоши и порадовалась тому, что свет погас. Значит, к утру силы и правда вернутся. Удачно, что идти завтра никуда не нужно…

С этой мыслью я уснула.

Разбудил меня скрип двери. Я открыла глаза и поняла, что запереться у меня вчера не хватило сил. И теперь на пороге стоял Ледяной. Я все еще была укрыта его плащом, а на кураторе была черная куртка с меховым воротником. Он невозмутимо поставил передо мной тарелку того самого супчика, сгрузил связку каких-то ремней и холодно приказал:

— Поднимайся. Жду на дальнем плацу через полчаса, без опозданий.

— Но вы же улетаете за Ржавый пик, — вырвалось у меня.

— Мы улетаем, — поправил куратор. — Через полчаса. Опоздавшие метут лестницу всю следующую неделю. Шевелись.

Он ушел, а я схватилась за голову. Ледяно что, передумал и решил взять меня с собой⁈ Именно тогда, когда больше всего хочется проспать еще полдня…

Глава 9

Ржавый пик

После вчерашнего лекарства супчик уже не казался такой гадостью. Обжигаясь, я поспешно глотала варево, почти не жуя ошметки травы в нем. И задумчиво поглядывала на связку ремней, которую принес Ледяной. Понять бы еще, для чего.

Умываться пришлось в спешке. Я еще никогда не собиралась так быстро. Под ремнями обнаружился комплект зимней формы из черной кожи, подбитый мехом. Но назначение ремней все еще осталось для меня загадкой. Напялив на себя одежду, я не удержалась и открыла футляр с луком. Взять оружие с собой очень хотелось. Меч на поясе укоризненно завибрировал, и я пробормотала:

— Ладно, ладно. Все осталось в прошлом. Буду учиться.

Но, подумав, непроницаемый для магии футляр я оставила распахнутым. И, на всякий случай, растолкала по карманам склянки с полезными мелочами. Надеюсь, Ледяному будет не до того, чтобы меня обыскивать.

При этом мне казалось, что от меча исходит волна негодования. Что это? Новые способности стражей проснулись, или я не в себе после вчерашнего истощения? Меч снова укоризненно завибрировал, и я пробормотала:

— Ладно, ладно. Я же тебя с собой беру, а не его. А милые полезные зелья нам совсем не мешают, правда?

Оружие больше не отзывалось. Но недовольство продолжало висеть в воздухе. Пожав плечами, я подхватила странную связку ремней и выскочила из домика. Разберусь на ходу, как это надевать.

Не разобралась. Кожаные полосы соединялись друг с другом под странными углами и оплетали мягкий тубус длиной с локоть, от которого шли слабые волны магии. Как он открывается, я так и не поняла. Кроме того, эта штука оказалась тяжелой, а я еще не вернулась в форму после вчерашнего магического истощения. Так что к тому времени, когда я добежала до дальнего плаца, меня слегка пошатывало от усталости.

Плато, на котором располагалась Академия, с трех сторон было окружено горами. А с четвертой резко обрывалось. На дне ущелья летом текла река. Сейчас все было покрыто снегом. И совсем рядом с пропастью теперь переминались с ноги на ногу полтора десятка байлангов.

Как только я ступила на утоптанный снег, головы парней начали одна за другой поворачиваться в мою сторону. На адептах была такая же кожаная форма, которая только подчеркивала статные фигуры. И ремни… Я застыла на краю плаца, пытаясь понять, как парни закрепили на себе эти проклятые тубусы. Сигмунд повернулся и мягко заговорил:

— Анна, ты же знаешь…

Его взгляд упал на связку ремней, которые я тащила на плече. После этого слова застыли у него на губах. Чейн отодвинул плечом Эйнара и злобно процедил, глядя мне в глаза:

— Проваливай, Скау, куратор Ааберг…

Но он тоже вынужден был замолчать. Потому что в этот момент нас почтил своим вниманием Ледяной. Куратор вышел из-за спин студентов и замер в шаге от меня. Холодный взгляд остановился на снаряжении. А затем он спросил:

— Почему ты еще не собрана? Надевай.

Под изумленными взглядами товарищей мне пришлось признаться:

— Я не знаю как.

Сначала Ледяной посмотрел на небо. И я была уверена, что в этот момент он не любовался проплывающими облаками. А вопрошал богов, за какие прегрешения на его голову свалилась я. После этого куратор обернулся к парням и рявкнул:

— Построиться! Чейн, до того, как Свейт поднимется в небо, Ингольф — ведущий.

Ко мне тут же потеряли интерес. Адепты наперегонки ринулись к своим байлангам и взлетели в седла. Псы выстроились ровным клином, на острие которого был байланг Чейна. Белые крылья распахнулись, и строй организованно двинулся к краю обрыва. Перед пропастью псы один за другим отталкивались от земли и взмывали в небо.

Только когда взлетел последний, я спохватилась, что куратор все еще стоит рядом и пристально смотрит на меня. В этот момент я почувствовала неловкость. Наверное, нужно было поблагодарить его за то, что он возился со мной ночью. Но в голову лезли совершенно неуместные мысли о том, в каком виде я предстала перед куратором тогда. Стыд и позор, как сказала бы мачеха. Надеюсь, у Ледяного хватит ума никому не рассказывать.

Тут я обнаружила, что куратор достал из кармана подозрительно знакомую склянку и уже аккуратно скручивает крышку. Так, это же конфискат! Собственноручно варила, а он отобрал и пользуется, зар-р-раза! Кстати, зачем?

Стоило снять крышку, как из горлышка бутылька заструился серый дым. Ледяной взмахнул рукой, щедро разбрызгивая снадобье вокруг нас. Да, это простой отвод глаз. Теперь нас видят, но не замечают, что мы делаем.

— У вас минута, — предупредила я. — На большее я не рассчитывала.

— Хватит, — кивнул он и подхватил ремни с моего плеча.

А затем быстрыми и точными движениями надел на меня эту сбрую. Тут я поняла, для чего куратор использовал зелье. Нет, он, конечно, прилагал все усилия, чтобы даже не касаться меня при этом. Но со стороны это должно было выглядеть весьма двусмысленно. А лапать адепток в этой обители морали явно запрещено.

Замки на ремешках оказались магическими. Неудивительно, что я не разобралась. Тубус как будто стал легче и оказался у меня на боку, а металлическая бляшка с крупным камнем — на груди. Ледяной коснулся артефакта и предупредил:

— Это на случай если ты каким-то образом упадешь байланга. Сегодня тебе это не пригодится. Но такие элементарные вещи нужно знать.

И только в этот момент я задумалась о том, как мы полетим. Впрочем, гадать не нужно было. На земле остался только один байланг. Свейт стоял за спиной Ледяного и приветливо вилял хвостом. Куратор поманил своего пса, и тот послушно лег, подставляя мне седло.

Я замешкалась. Меня подстегнул холодный голос:

— Быстрее. Тебя ждут шестнадцать человек и столько же байлангов.

Думать, о том, что будет дальше, не хотелось, а голова как раз начала кружиться от слабости. Поэтому я поспешно выполнила приказ. Ледяной мгновенно оказался за моей спиной. Я оказалась зажата между ним и лукой седла. Руки куратора легли на удобные поручни по бокам от моих ладоней.

Свейт сорвался с места. Байланг разогнался, оттолкнулся от края обрыва и взлетел. На несколько секунд я зажмурилась. Затем медленно выдохнула и открыла глаза. От вида, который открывался со спины пса, захватывало дух. Несколько мощных взмахов — и Свейт занял свое место во главе клина.

Над ухом прозвучал невозмутимый голос Ледяного:

— Боишься высоты?

Только в этот момент я осознала, что вжалась спиной в широкую грудь своего куратора и со всей силы вцепилась в поручень на луке седла. Нужно было отодвинуться, но на это моего самообладания не хватило.

— Немного, — призналась я, стараясь не думать, насколько жалко это звучит.

— Отсюда ты не упадешь, даже если захочешь, — сообщил куратор.

Он, конечно, прав. И все же ситуация неловкая. Это мне теперь весь день лететь почти в объятиях куратора? Я едва не застонала в голос. Да, вчера были еще цветочки. Бойся своих желаний, называется. Так хотела на миссию к Ржавому пику. Вот и лечу. Рада ли я этому? Ну как сказать…

Меня так и подмывало спросить Ледяного, почему он передумал и взял меня. Но пока я пыталась свыкнуться с высотой. Может быть, позже. В Академии.

Куратор указал вперед и произнес:

— Ржавый пик.

Гора и правда была странной. Снег на верхушках прорезали рыжие полосы, похожие на ржавчину.

— За ним начинаются приграничные территории, — объяснил Ледяной. — Теперь нужно внимательно смотреть по сторонам и вниз. Ищем все, что может представлять опасность для жителей этого края. В первую очередь — горцев-нарушителей.

Я нервно сглотнула и попыталась сосредоточиться на том, что вижу. Байланги рассыпались, часть из них снизилась, чтобы заглядывать в расщелины. У них явно больше опыта. Рассчитывать на то, что я замечу что-то среди серых скал и белого снега, не стоило.

Острое чувство опасности пронзило внезапно. Сначала я осознала, что это не мои ощущения. Предупреждающая волна исходила от… меча. Я невольно начала оглядываться, пытаясь понять, что происходит. Взгляд сам собой зацепился за одно из пятен на склоне. А затем я вцепилась в руку своего куратора и напряженно спросила:

— Это что?

И то, что вместо ответа Свейт спикировал вниз, а Ледяной прижал меня к себе, мне категорически не понравилось!

Глава 9/2

В следующий миг Ледяной меня все-таки выпустил и приказал:

— Держись!

Я смотрела, как пальцы куратора складываются в идеально четкий жест призыва, а затем — в жест создания дублей. Тридцать смертоносных лезвий, которые падали на коричневое нечто, меня немного успокоили. Ненадолго. Когда из скалы к Свейту потянулись толстые коричневые щупальца, я на рефлексе сложила жест призыва. Но среагировало на него вовсе не то оружие, на которое я привыкла полагаться.

Клинок вылетел из ножен, и меня затопило чужое удовлетворение. В этот момент мечи Ледяного приняли на себя удар. Свейт резко ушел в сторону, и я увидела в центре пятна три пульсирующие точки. Над ухом раздалась команда:

— Дубли!

Оказывается, за пару недель меня успели выдрессировать. Пальцы сами соединились в нужном жесте.

— Бей во все три, — последовал еще один приказ. — Я отвлеку щупальца. Вперед.

Я не стала напоминать, что с управлением у меня пока проблемы. Попыталась шевельнуть пальцами, но это и не понадобилось. На миг раньше клинки сорвались с места и сами вонзились в скалу. Ровнехонько в нужные места.

По горам разнесся протяжный треск, чем-то напоминающий стон. Коричневые щупальца начали осыпаться комьями земли. Я чувствовала, что от напряжения дрожат пальцы. Удовлетворение накатывало волнами, и я снова понимала, что это чужие чувства, не мои… С луком у меня ни разу не было ничего подобного. Неужели магия стражей настолько отличается?

— Хорошая работа, — скупо похвалил Ледяной.

Но я не могла отделаться от чувства, что это не моя заслуга. Меч все сделал сам. Но разве так бывает?

Свейт облетел по кругу скалу. Куратор развеял дубли клинка и вернул меч в ножны. Я сложила пальцы и сделала то же самое. Лезвие с тихим щелчком вернулось на место. Волна удовлетворения стала отчетливей. Оружие явно было довольно. Меч предупредил меня об опасности, меч эту опасность уничтожил.

Когда байланг убедился, что пятно исчезло, я обернулась к Ледяному и спросила:

— Что это было?

— А это я у тебя должен спросить, — невозмутимо ответил он. — На уроках землеописания ты присутствовала, у вас было повторение пройденного.

Я насупилась и отвернулась. Наверное, иного ответа и не стоило ожидать. Но все же я чувствовала себя уязвленной.

— Так что там насчет этого существа? — напомнил куратор.

— Не помню, — буркнула я.

— Значит, сходишь в библиотеку и во вторник расскажешь мне о нем на персональной тренировке.

Оставалось надеяться, что свист ветра под крыльями Свейта заглушил мой зубовный скрежет.

Полет вышел долгим. Байланги то поднимались ввысь, то спускались и парили над скалами, осматривая трещины и ущелья. После полудня устроили привал. Парни бросали на меня странные взгляды. Но только пока их не видел куратор. Стоило Ледяному повернуться, как все начинали делать вид, будто я их совершенно не интересую.

Я ждала, что после привала мы повернем назад. Но байланги продолжали парить над горами. Когда солнце начало клониться к закату, я не выдержала и спросила:

— Когда мы вернемся в Академию?

— Завтра, — невозмутимо сообщил Ледяной.

— И где мы будем ночевать? — изумилась я.

— Увидишь, — коротко ответил куратор.

Оказалось, что на склоне одной из гор притаилось убежище. Заметить его снаружи было практически невозможно. Свейт первым спланировал на узкий парапет. Крылья исчезли, пес протиснулся в незаметный проход, освобождая посадочную площадку. За коротким коридором оказалась просторная пещера с костровищем. Стоило Ледяному щелкнуть пальцами, как слабые световые шары зажглись по углам.

Куратор спешился и погладил своего пса. Я скатилась со спины байланга и скептически оглядела каменный пол.

— И где мы будем спать? — озадаченно спросила я.

Ледяной коснулся тубуса на моем боку и холодно ответил:

— Здесь есть все, что тебе нужно.

После этого он ушел. К счастью, вскоре пещеру заполнили адепты. Сигмунд и Эйнар заметили мою растерянность и поспешили оказаться рядом. Страший из братьев терпеливо начал пояснять:

— Миссия всегда длится два дня, мы вернемся к завтрашнему вечеру. Заночуем здесь, в специальном убежище…

Оказалось, что тубус открывается магией. Я повторила жесты вслед за Эйнаром, и пару мгновений спустя передо мной лежал сверток тонких, но теплых одеял. Из седельных сумок извлекли еду, и Сигмунд начал варить ужин на всех.

Помощи от меня не требовали. Ледяной распределил караулы. Мне досталась вахта ближе к утру, в паре с Сигмундом.

Не знаю, что думали парни о моем полете на байланге Ледяного и странном существе, но при кураторе разговоры не клеились. Только когда он вышел из пещеры на разведку, адепты стали обмениваться шутками.

Первым ко мне обратился Бранд. Светловолосый крепыш уважительно взглянул на мой меч и сказал:

— А неплохо ты гварта уделала. В яблочко!

— В три яблочка! — кивнул Эйнар с таким довольным видом, будто это он лично гонял меня по полю с клинком, а не Ледяной.

Я невольно коснулась рукояти меча. Меня снова посетило чувство удовлетворения. Клинок был доволен восторгами адептов. И он прекрасно понимал, чья в этом заслуга. Все это было так странно, что я только улыбнулась в ответ, доела суп и пошла искать Ледяного. Кто-то же должен мне объяснить, что происходит!

Для этого пришлось выйти из пещеры, и остаться один на один с высотой. Я стояла на узкой тропке и смотрела на усыпанное звездами небо. Голова кружилась то ли от страха, то ли от слабости. Я прижалась спиной к холодному камню и с тоской подумала, что идея поговорить с куратором сейчас же была не самой лучшей. Наверное, лучше расспросить о странностях меча кого-нибудь из друзей. Я была уверена, что Сигмун расскажет все, что знает. Может быть, каждый страж так чувствует свое оружие? Но почему-то мне совершенно не хотелось этим делиться. Поэтому, стараясь смотреть только под ноги, я боком двинулась вдоль горы.

На куратора я наткнулась за первым же поворотом. И едва не споткнулась. К счастью, Ледяной придержал меня за локоть и спросил:

— В чем дело? Тебе утром в караул, отправляйся в постель.

Но я не ушла, а промямлила:

— Хотела кое о чем спросить…

Куратор холодно кивнул:

— Говори.

Я примостилась рядом с ним, продолжая упираться спиной в стену. И начала негромко рассказывать о том, что произошло сегодня. С самого начала. Как меч завибрировал, когда я доставала лук. Затем как он подсказал мне, где находится гварт, и как атаковал его без моей команды. Признаваться в своей неумелости было глупо. Но узнать ответ на свои вопросы мне хотелось больше, чем сохранить свою репутацию в глазах Ледяного. И чем больше я рассказывала, тем внимательней смотрела в его лицо. И тем лучше понимала, что во всем этом есть какой-то подвох.

Глава 10

Почти случайное открытие

Когда я замолчала, от меча пришла волна неудовольствия. Видимо, при кураторе тоже стоило держать язык за зубами. Но что ж он раньше не намекнул? Меч укоризненно завибрировал, и я пробормотала:

— Да все уже, рассказала. Толку теперь злиться?

Ледяной неожиданно улыбнулся, и я немного опешила. Затем он шагнул ко мне. Теперь куратор стоял слишком близко. Впрочем, на узкой тропе иначе не получалось. Пришлось вскинуть голову, чтобы заглянуть в синие глаза.

— Этот меч принадлежал одному моему далекому предку, — тихо сообщил он. — Мистивир — особенное оружие, и у него есть характер. Судя по тому, что ты мне сейчас рассказала, вы отлично сработались. Ваша связь будет крепнуть, привыкай.

Я не удержалась и спросила:

— И зачем же вы дали мне столь ценный раритет? Не жалко?

Негодование меча, кажется, почувствовал даже Ледяной. Он пожал плечами:

— Хотел кое-что проверить.

— Что именно проверить? И как вам результат?

Куратор осторожно сжал в пальцах прядь моих волос и поднес ее к лицу.

— У тебя только половина магии стражей. Но это очень сильная половина, — серьезно сказал он. — Далеко не каждого примет Мистивир, далеко не каждый способен им пользоваться. У тебя получается.

Последнюю фразу он произнес таким тоном, что я насторожилась:

— И что это значит?

— Ты можешь мне доверять.

Я вытаращила глаза:

— Это вы к чему?

Куратор наклонился ко мне и прошептал:

— Зачем ты здесь, Анна? Я могу помочь тебе.

— Меня отчислили. В личном деле написано, за что.

— И твоя родственница — Фей Усин, декан факультета боевой магии в Академии Драконов Востока. Почему ты здесь?

Хороший вопрос! Уже две недели его себе задаю… Вот только отец никогда не сообщал мне о причинах своих решений. Как герцог сказал, так и будет. Все!

Куратор ждал ответа, и я пробормотала:

— Не понимаю, куда вы клоните.

Он холодно посмотрел на меня и бросил:

— Как знаешь.

После этого он развернулся и ушел. Оставаться одной на скале я не совсем не хотела и начала боком скользить вдоль стены обратно к входу в пещеру. И попутно обдумывать слова Ледяного. Он думает, что я прибыла сюда с какой-то целью? Но зачем? Если отец и желал чего-то подобного, то почему не сказал? Странно все это. На что намекает Ледяной? И как мне донести до него, что в моем переводе нет никаких тайных смыслов, только невезение?

Мне показалось, что меч усмехается.

— Потомок твоего хозяина довольно странный тип, не находишь? — обратилась я к мечу.

Меня настигла горячая волна согласия. Хоть в этом мы солидарны! Дожили, я разговариваю с оружием. Как там его зовут, Мистивир? Ладно, справимся как-нибудь.

С этой мыслью я и вернулась в пещеру.

Следующий день оказался спокойным, если не сказать скучным. Я уже почти не боялась сверзиться с байланга. А Ледяной словно специально заставлял меня смотреть вниз и детально объяснял, на что нужно обращать внимание при патрулировании границ. К концу дня моя голова гудела от того количества новых знаний, которые я пыталась в нее поместить.

Шпили Академии показались уже на закате. К моему удивлению, Ледяной снова отдал приказ Чейну стать ведущим. Какое-то время Свейт парил в воздухе. Куратор наблюдал за посадкой клина байлангов. Как только все псы оказались на земле, Свейт повернул к горе, на которой я жила. Меня высадили у крыльца. Я с облегчением сползла со спины байланга и не удержалась. Погладила на прощание белую морду. Ледяной метнул на меня недовольный взгляд и напомнил:

— Завтрак в семь. Без пропусков.

После этого мощные белые крылья вознесли Свейта и его всадника в небо. А я решительно направилась в комнату.

После полутора суток в горах больше всего мне хотелось помыться. И ничто не радовало меня так, как персональная ванная. Никаких изысков тут не было — каменные стены и такая же каменная ванная. Все основательное, как сами горы. Но на это было уже плевать. Главное, никаких душевых и очереди.

Я с наслаждением погрузилась в теплую воду и долго сидела, мысленно перебирая события двух недель. И с каждой минутой все происходящее казалось мне все более странным. Самым настораживающим были темные делишки Чейна и вопросы Ледяного. Интуиция подсказывала, что здесь, на горе, одногруппнику что-то было нужно. Иначе он не стал бы мне угрожать. А Ледяной… Я не знала, куда он клонит и чего от меня хочет. Но он явно знал, что Чейну нужно на горе. И я обязательно выясню, в чем дело.

С этой мыслью я плеснула на ладонь шампунь и начала втирать его в волосы. Когда вода стала синей, я сначала не поняла, что происходит. А когда до меня дошло, вылетела из ванной с яростным воплем. Но было поздно. Синева стремительно впитывалась в кожу и волосы.

Эту дрянь простым мылом не смоешь, нужен специальный состав. И чем быстрее, тем лучше. И в моей комнате он был, а о том, кто устроил мне эту подлянку, подумаю позже.

Не раздумывая, я бросилась к двери, но тут меня ждал еще один сюрприз. Стоило мне коснуться ручки, как ладонь пронзила боль, и простенькое заклинание отбросило меня в сторону. Я приземлилась на пятую точку и наблюдала за тем, как на дверном полотне проступили золотистые буквы, которые сложились в слова: «Оставь в покое Чейна». Они продержались достаточно, чтобы я успела их прочитать, а затем растворились. Так, одним вопросом меньше. Несомненно, проделки Иды и ее подружки Гейры.

Я схватила полотенце с крючка и вылетела из ванной. Роняя синие пятна на пол и ковер, ворвалась в комнату. Двойное дно чемодана поспешно распахнулось. Намешать зелье, дезактивирующее синюю гадость, было делом минуты. Но даже это было слишком долго. Я вернулась в ванную и стала натираться своим составом, пока сливала синюю воду. Мысленно я посылала проклятия однокурсницам. Пришлось ждать, пока снова наберется вода, и потом тщательно смывать с себя синеву.

Увы, промедление, вызванное заклинанием на двери, свое дело сделало. Мне не удалось отмыться полностью. Локти, колени и ладони приобрели голубоватый оттенок. К счастью, лицо и часть белых прядей удалось отмыть. Но от середины и до кончиков волосы остались ярко-синими.

Я подошла к зеркалу у дальней стены и оглядела себя с ног до головы. Допустим, колени и локти никто не увидит. Синие руки можно стерпеть, но волосы! Я смотрела на них, и во мне поднималось бешенство.

Наверное, поэтому я не сразу поняла, что чувствую. Но странное ощущение не уходило. Я осторожно коснулась стены возле зеркала и ощутила пульсацию незнакомой магии. Она заставляла меня испытывать непонятное беспокойство.

Я прикоснулась к холодному камню лбом, и чувство только усилилось. Там что-то определённо есть. И не его ли искал здесь Чейн?

Я и сама не поняла, в какой момент начала оглядывать стену в поисках потайного замка.

Глава 10/2

Одного взгляда оказалось мало. Забыв обо всем, я тщательно прощупала пальцами стену сантиметр за сантиметром. Каждую выемку, каждую шероховатость. Везде, где могла дотянуться. Один из бугорков в углу, дальнем от моей комнаты, откликнулся. Я тут же отдернула руку. Магия высокого уровня. Просто так не открыть.

Я опустилась на колени и коснулась ладонью стены, стараясь почувствовать заклинание. Но мне скоро пришлось смириться, что это магия не моего уровня. Правда, была у меня еще одна мысль, как открыть эту дверь. Но ее я решила оставить напоследок и вернулась в комнату.

Стоило мне упасть на постель, как рядом послышалось дребезжание. Я скосила глаза и поняла, что его издает меч. Клинок мелко дрожал в ножнах, и металлическое лязганье до ужаса напоминало смех. Я снова вспомнила про синие волосы, и настроение тут же испортилось.

— Ничего смешного, — буркнула я и хлопнула в ладоши, чтобы погасить свет.

Меч притих, изредка продолжая позвякивать. Если надо мной смеется собственный клинок, что же будет в Академии?

Утром я снова с ужасом посмотрела на себя в зеркало. Но искушение собрать волосы в пучок, или хотя бы в хвост, чтобы синева меньше бросалась в глаза, я сумела преодолеть. Ида рассчитывала именно на это. Что я постараюсь скрыть следы ее шутки. Не дождется!

Я тряхнула бело-синей гривой и надела форму, а затем плащ. Опаздывать на завтрак я больше не собиралась. Наоборот, сегодня пришлось соскочить пораньше, чтобы проверить одну теорию.

Утром я измерила шагами ванную и свою комнату. Размеры не совпали. А это значит, что за стеной точно есть еще одно помещение. И чтобы убедиться в этом, я собиралась обойти дом по кругу.

До этого исследовать свое временное пристанище не приходило мне в голову. Я прибегала и убегала. Но на этот раз я подвесила меч к поясу и уверенно вышла наружу. Было темно, и каменные фонари в основании лестницы еще горели. Я поманила один световой шар пальцем, вложив в это движение толику магии. Он медленно вылетел из фонаря и поплыл над моим плечом. Я начала обходить дом по кругу. Больше всего меня интересовала стена за ванной. Либо здесь какая-то ниша, либо…

Я завернула за угол и обомлела. Потому что там не было ни того ни другого. В двух шагах от меня начинался высоченный забор из гладких, плотно пригнанных друг к другу досок. Ауру защитной магии я чувствовала со своего места.

Я пошла вдоль забора, стараясь не дотрагиваться до него. И обнаружила, что он полукругом охватывает кусочек заднего двора. Судя по тому, что ворот я не обнаружила, дверь находится… в умывальной. Тайный дворик, вход через ванную. Кому расскажи — засмеют.

Меч укоризненно вздрогнул в ножнах, но я не обратила внимание. Все еще дулась на него за вчерашний смех. Воспоминание о волосах неприятно покоробило, и я сосредоточилась на заборе перед собой. Трогать его нельзя. Но есть и другой способ заглянуть внутрь двора.

Я сложила жест призыва, и меч послушно вылетел из ножен. Опустив создание дублей, я дала команду, которая получалась у меня лучше всего. Вверх!

И едва не задохнулась от возмущения, когда клинок вернулся в ножны.

— В чем дело? Я только посмотрю, что внутри, и спустимся.

Но ответа не последовало. Молчание клинка было укоризненным. Мне ясно дали понять, что происходящее за забором — не моего ума дело.

— Мистивир! — попыталась я призвать к порядку капризное оружие. — Я же ничего не сделаю, только посмотрю одним глазком. И ты должен меня слушаться.

Теперь молчание меча отдавало ехидцей. На новый жест призыва он даже не откликнулся. Так и повис в ножнах, будто это не я ныряла в ледяное озеро, чтобы сделать магическую привязку.

Пришлось отправиться на завтрак, чтобы удовлетворить если не любопытство, то хотя бы голод. Но сдаваться я не собиралась. Отказ меча только подогрел мой интерес. Уверенность в том, что Чейн пытался проникнуть именно туда, крепла с каждым шагом. Пожалуй, я и сама не прочь узнать, что скрывают здесь стражи. И есть у меня одна идейка…

Неуемное любопытство на какое-то время заставило меня забыть о волосах. Ровно до того момента, пока я не перешагнула порог столовой. Сначала парни вытаращили глаза. Чейн первый зашелся хохотом. За ним подхватили Орм и Нильс. Остальные большей частью давили усмешки. На лицах нескольких человек я увидела негодование. И это были не только Эйнар и Сигмунд.

Сдерживая гнев, я прошла к своему месту и зачерпнула полную ложку мерзкого супчика. Сигмунд первым склонился к моему уху и прошептал:

— У нас такое не прощают. Волосы…

— И не собираюсь, — прошипела я.

Парень верно уловил мой кровожадный настрой и отодвинулся подальше. Чейн с другого конца стола подал голос:

— А тебе идет, Скау.

Гест поморщился:

— Марать руки о такое… Подлая месть.

Я ничего не стала отвечать. Это не месть, а предупреждение. И как бы заставить Иду ответить мне за него сполна, да так, чтобы и Чейну досталось? Идей не было, и я медленно глотала завтрак, почти не чувствуя противного вкуса. В том, что я что-нибудь придумаю и смогу осуществить, сомневаться не приходилось. Как показал опыт с деканом Бартом, главное — никому не доверять и не попасться.

Когда я ступила на первый плац, сверкая наполовину синими волосами, на лице Ледяного не дрогнул ни один мускул. Но всю тренировку взгляд куратора нет-нет, да и возвращался ко мне. Когда мечи щелкнули о ножны, я развернулась, чтобы первой двинуться в сторону Академии. Но меня остановил холодный голос:

— Анна. Останься.

Я нехотя развернулась и пошла к куратору. Пока остальные адепты покидали поле, Ледяной молчал. Я стояла перед ним навытяжку, смотрела в синие глаза и чувствовала, что страж в бешенстве. Я еще никогда не видела его таким злым.

Молчание затягивалось, и я невольно начала вспоминать правила и пытаться понять, где я прокололась на этот раз. Неподобающий вид? Но не по своей воле же! Или в составе зелья, дезактивирующего синеву, была какая-то запрещенка?

Наконец, Ледяной молча и зло выдохнул:

— Кто?

Я вытаращила глаза и переспросила:

— В смысле — кто?

Куратор схватил синюю прядь и сунул ее мне под нос со словами:

— Кто сделал с твоими волосами это?

Несколько мгновений я изумленно хлопала ресницами. А кто и когда успел так наступить на хвост Ледяному, что он взбесился из-за моих волос? Но прятаться за спинами учителей было не в моих правилах, поэтому я опустила глаза и буркнула:

— Понятия не имею. Дня через три сойдет.

Снова воцарилось молчание. Я чувствовала, как неумолимо утекает время, отведенное на то, чтобы дойти до Академии. Я же на урок опоздаю! А сегодня первой поставили алхимию, которую ведет декан Холмен. И отношения с ним лучше не портить.

Ледяной тоже вспомнил о времени и резко отвернулся, показывая, что разговор окончен. Я со всех ног помчалась к учебному корпусу. В аудиторию я, ожидаемо, влетела последней, уже после звонка. И тут же рассыпалась в извинениях. Но декану этого было недостаточно. Он провел рукой по седеющей бороде и улыбнулся:

— Что ж, леди Скау, раз уж вы опоздали, можете сразу пройти к доске и замешать нам трехкомпонентное зелье Бурса…

Я бросила сумку на стул рядом с Эйнаром и вышла к кафедре. На столе передо мной теснились пробирки и склянки. Моя стихия. Я щелкнула пальцами, зажигая магическую горелку. А затем начала медленно откручивать крышку ближайшего пузырька.

— Зелья Бурса — группа магических снадобий специального назначения… — начала было я.

Но замолчала на полуслове, глядя на склянку в руках. А ведь это идея. Гениальная идея!

Глава 10/3

Из раздумий меня вырвал голос декана Холмена:

— Так что там с зельями Бурса?

Я тут же вынырнула из облаков и продолжила рассказывать, ловко смешивая над горелкой основные компоненты зелья. Самым трудным было сдержать мстительную улыбку.

Через десять минут класс обогатился моими знаниями о зельях, а декан — самим зельем. Перелитый мной в склянку состав он бережно убрал за пазуху. Судя по тому, как смотрели на это мои одногруппники — такое поведение Холмена было высшей похвалой.

После этого я заняла свое место между Эйнаром и Сигмундом. Я сложила руки на коленях и старалась сохранять самое невинное лицо. Парни явно хотели что-то мне сказать, но под бдительным взглядом декана молчали.

После окончания урока оба собирались нарочито медленно, подстраиваясь под меня. Но когда из адептов в классе остались только мы втроем, декан прокашлялся и сказал:

— Леди Скау, останьтесь. Господа Халворсоны, шевелитесь. Надеюсь, твой байланг в загоне, Эйнар?

Лицо парня сначала стало отсутствующим, а потом немного обеспокоенным. Братья вышли, а я повернулась к декану. Что на этот раз?

Холмен выглядел спокойным, и это обнадеживало. Но я помнила, что он не пытался помешать Крону в день моего поступления, и на всякий случай насторожилась. Декан заговорил мягко, отеческим тоном:

— Анна, я понимаю, что происшествие с волосами тебя порядком расстроило. Но я настоятельно рекомендую тебе воздержаться от опрометчивых поступков.

Я похлопала ресницами и заверила его:

— О чем вы, господин Холмен? Это же всего лишь магическая синь. И я применила дезактивирующий состав. Дня через три все смоется.

Декан так странно посмотрел на меня, что я поспешила добавить:

— Я уже совершила достаточно опрометчивых поступков в своей жизни. Отчисление многому меня научило.

Холмен махнул рукой, отпуская меня. Я вылетела из кабинета, пробормотав слова прощания. И за первым же поворотом натолкнулась на Эйнара и Сигмунда.

— Как Котик? — спросила я.

— Он в загоне, — махнул рукой Эйнар.

— Как ты об этом узнал? — нахмурилась я.

Почему-то сразу вспомнилась ночь, слабость, теплая шерсть Свейта под пальцами…

Сигмунд терпеливо пояснил:

— Мы связаны со своими байлангами. Можем обмениваться чувствами и мыслями.

Я тут же вспомнила слова Ледяного. «Ну извини, крыльев у меня нет, и там все замело. Спешил, как мог». Он разговаривал со Свейтом? Значит, все-таки пес позвал его, когда увидел, что мне плохо. И куратор сразу примчался.

В это время заговорил Эйнар:

— Ты знаешь, кто это сделал?

Он выразительно кивнул на мои волосы. Я убедилась, что в коридоре никого нет, кроме нас, и прошептала:

— Ида.

— Она могла, — задумчиво кивнул Сигмунд. — Те из девушек, которым Ледяной отказал при поступлении, сейчас очень злы на тебя.

— Дело не только в поступлении, — отмахнулась я. — Ей взбрело в голову, что мне интересен Чейн. Так что это… маленькое предупреждение, чтобы я оставила его в покое.

Эйнар не удержался и прыснул. Сигмунд изумленно покачал головой:

— Девичья логика мне не всегда доступна. Что будешь делать? Волосы… Ты расстроилась из-за них, да?

— Я зла на Иду и намерена ответить ей тем же, — сказала я. — Дня через три синева сойдет. Ничего страшного, это просто волосы.

— Это не просто волосы, — неожиданно серьезно сказал Эйнар. — на Севере к этому относятся иначе. Это символ чистоты твоей магии. И плевок в лицо всей нашей группе. Если будешь мстить, мы с тобой.

Сначала я хотела отказаться. Но, поразмыслив, все же кивнула. Только предупредила:

— Подождем, пока синева сойдет и все успокоятся. Пусть Ида думает, что ей все сошло с рук.

Парни энергично закивали, и мы отправились на следующий урок. Думать об Иде Эллингбоу и Чейне мне пока не хотелось. Сначала я должна узнать, что там, за стеной. Причем желательно так, чтобы никто не узнал о моем любопытстве.

Правда, подумать об этой парочке пришлось. После окончания занятий я заметила их во дворе. Ида ощупала меня колючим взглядом, но на ее лице проступило разочарование. Когда мы отошли подальше, Эйнар фыркнул:

— Ждала, что ты попытаешься скрыть синеву. Любая девушка с Севера поступила бы именно так. Но не на ту напала.

Я покосилась на разочарованную однокурсницу и заспешила в комнату. Там я установила на столике магическую горелку. Зелье требовало сноровки, и остаток времени до ужина я провела, помешивая снадобье и добавляя нужные компоненты. Наконец, я закутала чашу в одеяло и поставила остывать, а сама умчалась в столовую.

Когда я вернулась, все было готово. Объем приготовленной смеси уменьшился вдвое, и я осторожно подхватила почти холодную колбу. Но все равно пришлось ждать. Нужно, чтобы все уснули и никто не заметил мое вмешательство.

Около полуночи я осторожно выглянула в коридор. Там царила темнота и тишина. Когда я попыталась выскользнуть из комнаты, вдогонку прилетела волна негодования. Меч укоризненно звчкнул.

— Сейчас вернусь, — успокаивающе прошептала я.

На свой клинок я все еще была немного обижена за вчерашнее, хотя на тренировке он слушался меня образцово. На ощупь я прокралась в ванную. Свет вспыхнул, и я медленно подошла к дальней стене. Найти нужный бугорок было делом одной минуты. Я бережно перелила на него густую голубоватую массу и щелкнула пальцами, пробуждая магию. По стене тут же побежали голубые всполохи. Я зачарованно наблюдала за тем, как полосы складываются в замысловатый рисунок. Теперь в центре стены призывно пульсировал круг. Похоже, нужен ключ. Или…

Я протянула руку и ощутила, как магия внутри собирается в тугой комок. Ладонь сама потянулась к стене. Но стоило мне осторожно коснуться пальцами силовых линий, как рисунок начал гаснуть.

— Здесь что-то другое, — пробормотала я. — Знать бы еще что.

Я невольно огляделась и вздрогнула. В этот момент дверь с тихим шорохом отворилась. Я ожидала увидеть на пороге куратора, но вместо этого в проход скользнул мой меч. Безо всяких управляющих жестов клинок завис перед моим лицом.

— Что? — обреченно спросила я. — Да не лезу я туда, не лезу. Видишь, ничего не выходит. Сейчас все погаснет и пойду спать.

Я старалась скрыть разочарование в голосе, но получилось плохо. Еще один бдительный рядом. Куратор дал мне его, чтобы следить за моим благоразумием? В ответ раздался короткий металлический смешок. Черный камень на рукояти Мистивира вспыхнул. А затем стена скрипнула и медленно начала отползать в сторону.

Глава 11

Тайна

Вестейн

Ночь выдалась морозной и ясной. Звезды усыпали небо. Вестейн медленно коснулся магического замка и отворил ворота. Свейт уже стоял у выхода из загона, помахивая хвостом. Пес подставил хозяину морду, и тот начал поглаживать белую шерсть.

После тренировки внутри царила пустота. Вестейн надеялся выбить из головы лишние мысли и дать выход злости, но получилось только второе. Он поднял руку и почесал своего друга за ухом. И после этого нехотя произнес:

— Ладно. Будь по-твоему. Разрешаю тебе приглядывать за ней.

Радость пса была такой яркой, что Вестейн поморщился. Всего несколько ночей назад случилось невероятное. Свейт первый раз в жизни удрал из загона без спроса. Крылатых псов внутри держала не сила или магия, а связь со своим хозяином. Байлангу захотелось проведать Анну.

Вовремя — та как раз скатилась в магическое истощение. И вместо того, чтобы лежать в комнате, отправилась в сугроб. Уму непостижимо! Эта девушка везде находит неприятности. Но в своей беспомощности она была так очаровательна…

Теперь еще и волосы! Для стражей это был плевок в лицо. Не только его ученице, но и всему отряду. Ему лично! Во всяком случае, Вестейн старательно убеждал себя в том, что дело именно в этом, а не в том, что магическая синь досталась именно Анне. Но терять голову нельзя. Крон, Багрейн и герцог Найгерд только этого и ждут.

Свейт толкнул хозяина носом в плечо, пытаясь утешить. И снова предложил самый верный способ отомстить их врагам — растерзание. Вестейн вздохнул и предупредил:

— Старайся, чтобы она тебя не увидела.

Байланг согласно тявкнул и распахнул крылья. Провожая взглядом друга, Вестейн старался отогнать воспоминания. При мысли об Анне Скау снова начало нестерпимо жечь под повязкой. Сквозь зубы он процедил:

— Это всего лишь легенда. И досадная случайность. Никто об этом не узнает, и все будет хорошо.

Но в этот момент магия внутри собралась в тугой комок, и по телу пробежала неприятная дрожь. Вестейн недоверчиво оглянулся на гору. Кто-то проник туда? Неужели все-таки Чейн?

Анна

Стена отошла в сторону ровно настолько, чтобы в щель сбоку мог пройти один человек. Несколько мгновений я недоверчиво смотрела в темный проем. Меч, который пытался меня остановить, сам открыл мне проход? Серьезно?

Мистивир на этом не остановился. Клинок неспешно поплыл к входу. Когда я не сдвинулась с места, он укоризненно задребезжал. Как будто спрашивал: «Ты там скоро?»

И я сдалась. Перестала искать в его действиях подвох и поспешила к проему, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Стоило мне переступить порог нового помещения, как по углам вспыхнули лампы. Сначала я увидела еще одну ванную, а затем… На противоположной стене был широкий проход, завешенный лентами ткани. Проход в тот самый двор.

Я тут же забыла про все остальное и подошла к нему. Но стоило мне протянуть руку к занавескам, как Мистивир возник передо мной. Гладкая рукоять оттолкнула мою руку.

— Ты же сам открыл мне дорогу! — возмутилась я.

Но меч укоризненно задребезжал и не сдвинулся с места.

— То есть сюда мне можно, а туда нет? — догадалась я.

Волна согласия была такой отчетливой, что я кивнула:

— Хорошо. Но посмотреть-то можно?

Клинок не возражал, и я заглянула в щель между лентами. Сначала я не поверила своим глазам. Даже ущипнула себя на всякий случай. Потому что во дворе не было снега. Вместо него сразу за стеной начиналась короткая трава. Каменная дорожка вела к небольшому пруду, от которого поднимался пар. И в этой воде жила магия… Магический горячий источник?

Я чувствовала внутри непонятный зуд. Взгляд то и дело возвращался к воде.

От созерцания источника меня оторвал тяжелый вздох за спиной. Я подпрыгнула на месте и обернулась.

Ледяной стоял в проходе, небрежно облокотившись на стену, и обреченно смотрел на меня. Упс. Я снова попалась.

— Как ты вошла сюда? — спросил куратор.

— Через проход, — осторожно сказала я.

— И как ты его нашла? А самое главное — с чего ты решила, будто он здесь есть?

Поколебавшись, я призналась:

— Когда смывала синь, почувствовала это.

Я указала на источник.

— И как же ты сюда попала? — продолжал допрос Ледяной.

Тут следовало быть осторожнее. Но следы были налицо. И мне не осталось ничего, кроме как сообщить потупившись:

— Сварила «желе распознавания». А дальше мне помог Мистивир.

Куратор бесстрастно произнес:

— Желе распознавания проходят на пятом курсе.

Я неопределенно пожала плечами в ответ. Ну да, на пятом. Что ж теперь, не варить его из-за этого?

Ледяной приблизился ко мне. Я настороженно наблюдала за куратором. Ждала, что меня сейчас вытолкают взашей и назначат очередное наказание. Даже пальцы заболели при мысли о новых бдениях в библиотеке. Но вместо этого он откинул полог и внимательно оглядел двор.

Я посмотрела наверх и поняла, почему меч не позволил мне взлететь над забором. Это было совершенно бесполезно. Двор накрывал магический купол, который в быту называли «зеркалом». Снизу он был прозрачным, а сверху отражал небо. Так что заглянуть можно было только изнутри. И я это сделала! Осталось понять, что мне за это будет…

— Чейн искал это? — прямо спросила я, когда Ледяной опустил полог.

— Ищет вход сюда, — поправил меня он. — О существовании источника ему известно.

Вопросы роились в моей голове, но я задала самый важный:

— А почему вы прячете его?

— Не важно, — отмахнулся куратор.

Точнее, взмахнул рукой и поймал мой меч. Клинок жалобно задребезжал в его руке. А Куратор угрожающе произнес:

— Подожди меня за дверью, Анна. Мне надо поговорить с одной упрямой железкой.

— Вы и с оружием разговариваете, не только с собаками? — невинно спросила я.

Но в ответ Ледяной одарил меня таким взглядом, что я поспешила покинуть ванную. А после этого приложила ухо к двери. Куратор ругался довольно громко:

— В смысле, у нее сродство? Я знаю про сродство магии! Но это не повод пускать ее сюда. Ей нельзя. Я виноват? А кто в каждое мое посещение фамильной усыпальницы ныл, что ему скучно здесь лежать и перевелись достойные воины в нашем роду? Теперь веселье тебе обеспечено. Хватит жаловаться! Присматривай, чтобы она не наделала новых глупостей…

Это он так шутит, да? И никаких глупостей я не делаю. Интересно, что он подразумевает под сродством?

За дверью послышались шаги, и я отпрянула. Ледяной вышел в коридор и вручил мне меч. Я прижала его к груди и попыталась ретироваться со словами:

— Что ж, спокойной ночи.

— Погоди, — остановил меня холодный голос куратора. — Ты снова нарушила правила.

Я скрипнула зубами и спросила:

— Что, снова лестница и библиотека?

— Нет, — качнул он головой в ответ. — На этот раз я придумал для тебя кое-что получше.

Глава 11/2

По лицу куратора невозможно было ничего понять, и с ответом он медлил. Я попыталась изобразить раскаяние на лице, но Ледяной не купился. Только в очередной раз возвел к потолку глаза и сообщил:

— Раз уж ты сварила желе распознавания, да и Холмен тебя сегодня хвалил за какое-то образцовое зелье… Такой талант должен работать на благо Академии не покладая рук. Два часа каждый день будешь проводить в алхимической лаборатории. Попрошу загрузить тебя самыми скучными делами, так что можешь не радоваться.

С этими словами он развернулся и ушел. Я вошла в свою комнату, прижимая к груди меч. И только после этого позволила себе очень нехорошо улыбнуться. В алхимической лаборатории полно скучной работы. Можно умереть от тоски, сортируя травы, или уснуть со ступкой в руках. Но мои запасы тают, и это шанс утащить или выпросить недостающее… Куратор еще не знает, что я задумала. И не узнает. На этот раз никто меня не поймает.

Я положила меч у своей постели и отправилась спать. Но во сне еще долго чувствовала ровную пульсацию магического источника за стеной. Вот бы узнать, для чего он…

Утром меня снова ждали смешки за спиной и сочувственные взгляды. Синева даже не поблекла, и это мне не понравилось. Но прятать ее я все равно не стала. Ледяной больше не обращал на меня внимания, и после тренировки я направилась в Академию. Только на уроках классической имперской литературы я вдруг спохватилась, что сегодня меня ждет персональное занятие с куратором. И перед тренировкой нужно было почитать о гвартах — тех самых монстрах, одного из которого мы уничтожили в горах. Вчера я была так увлечена разгадкой тайны, что совсем забыла сходить в библиотеку. А сегодня добавилось еще одно наказание, и времени не будет.

Но тут я воспользовалась помощью друзей. По дороге на следующий урок Сигмунд вкратце изложил мне все, что следовало знать об этих тварях. Оставалось надеяться, что в моей голове задержится хоть что-то, и мой ответ Ледяного удовлетворит.

Последним уроком была магфизика. Как только колокол возвестил об окончании занятий, магистр Норд сообщил:

— Леди Скау, вас ждут в алхимической лаборатории. Куратор Ааберг просил вам напомнить.

Я мысленно застонала. Похоже, обед провинившимся адептам не полагался.

— Я принесу тебе бутерброд, — пообещал Эйнар, а Сигмунд рассказал, как дойти до лаборатории.

С тяжелым вздохом я начала петлять по стремительно пустеющим коридорам. У последнего поворота я едва не налетела на Иду Эллингбоу. За ее спиной привычно маячила Гейра.

Я хотела пройти мимо, не здороваясь, но девушки заступили мне дорогу. Ида заговорила первая, и ее голос сочился ядом:

— Тебе так идет эта синева, Скау. Зря отмывалась. Осталась бы синей от макушки до пят — было бы в самый раз! Надеюсь, это тебя кое-чему научило…

— Чейн — придурок, — фыркнула я. — Вы друг друга стоите. И даже с синими волосами я все еще в отряде Вестейна Ааберга, а ты — нет.

Я попала по больному. Ида тут же вскипела:

— Да ты… Ты слабачка, тебя взяли из жалости! Все знают, что тебя не выбрал ни один байланг! Щенки хотели растерзать тебя, и Ледяной сжалился. Ему не нужны проблемы. Ты не достойна учиться в Академии Стражей Севера! И не имеешь права носить эту повязку, под ней ведь ничего нет!

С этими словами девушка внезапно вцепилась обеими руками в полоску черной ткани и попыталась содрать ее с меня. Я тут же перехватила повязку и прошипела:

— Не смей!

Я-то знала, что под ней кое-что есть. И куратор просил это никому не показывать. Вот только однокурсниц было двое, а я одна. Гейра вцепилась в мои руки, позволяя Иде выполнить задуманное. Но прежде чем кто-то из них смог рассмотреть полоску кожи под повязкой, стальные пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, не позволяя рукаву рубашки задраться. Я вскинула голову.

Вестейн Ааберг был зол, и это было видно сразу. Удивительно, но при этом мою руку он держал хоть и жестко, но достаточно аккуратно, не причиняя боли. Синие глаза метали молнии. Обе девицы тут же стушевались и отступили в сторону. На лице Гейры появилось испуганное выражение, Ида нервно закусила губу.

Куратор смерил обеих тяжелым взглядом и приказал:

— Верните моей ученице эту вещь, леди Эллингбоу.

Ида с кислой миной протянула мне полоску ткани, которую я поспешила надеть. Ледяной завел за спину правую руку и продолжил:

— Отлично. А теперь извинитесь перед леди Скау за свои слова.

На несколько мгновений Ида потеряла дар речи от возмущения. Гейра непрерывно хлопала ресницами и выглядела настолько глупо, что я едва сдержала смешок. Но прежде чем одна из них произнесла хоть слово, позади меня раздался ленивый голос:

— А разве она сказала неправду, Ааберг?

Я резко обернулась. Крон стоял в двух шагах от меня и ухмылялся. Он неспешно обошел меня, едва не задев плечом. Я брезгливо отодвинулась. На лицах Иды и Гейры появилось облегчение. Теперь кураторы стояли друг напротив друга, и обстановка стремительно накалялась. Я в очередной раз подумала, что эти двое с удовольствием поубивали бы друг друга.

Крон первым мотнул головой и приказал:

— Вон.

Ида и Гейра тут же ретировались. Ледяной, не глядя на меня, процедил:

— Уходи, Анна. Мы сами разберемся.

Эй, они же сейчас натворят глупостей! Я сердцем чуяла, что у моего куратора будут проблемы из-за этого.

— Уходи, — повторил куратор. — Иди, куда шла.

Нужно было послушаться. Но вместо этого я внезапно проблеяла:

— Куратор Ааберг…

Ледяной покосился в мою сторону, и это придало сил. Я продолжила уже смелее:

— Я еще плохо знаю Академию и заблудилась. Отведите меня в алхимическую лабораторию. Ну, пожалуйста!

Я так искренне канючила, что крон поморщился. Куратор несколько мгновений бесстрастно глядел на меня. А затем сухо кивнул и ответил:

— Хорошо. Идем.

С этими словами он обогнул Крона, и я посеменила за Ледяным вдоль стены. До следующего поворота я затылком чувствовала злой взгляд его противника. Интуиция подсказывала, что только что мы все избежали больших проблем.

Когда мы остановились у высоких двустворчатых дверей, куратор холодно произнес:

— Надеюсь, в следующий раз ты сможешь добраться сюда сама. И обойдешься без поиска неприятностей на свою голову.

Я не выдержала и саркастично произнесла:

— Вижу, что в поиске неприятностей вы от меня недалеко ушли.

И тут же прикусила язык, ожидая очередного наказания. Но вместо этого Ледяной усмехнулся:

— Что ж, надеюсь, это будет тебе уроком.

С этими словами он распахнул дверь. Я шагнула вперед и замерла на пороге. Да, алхимическую лабораторию я представляла немного иначе…

Глава 12

Помощница алхимика

В Алхимической лаборатории Академии Хранителей Запада я была много раз. Помнила запах трав и компонентов, ровные ряды бутыльков и баночек, полки со стеклянными колбами и пробирками, начищенными до блеска. Такие же идеально чистые столы и пол.

Здесь все было наоборот. В воздухе висел тяжелый запах, будто комнату не проветривали с основания Академии Стражей. На огромном рабочем столе громоздились в полном беспорядке банки, склянки, пузырьки. Столешница бережно хранила пятна от всего, что здесь когда-либо готовили.

Две закопчённые магические горелки немым укором возвышались над этим хаосом. Пол был усыпан ровным слоем какого-то порошка, на котором отпечатались следы грубых мужских ботинок. На полки было жалко смотреть — я не представляла, как можно там найти хоть что-то нужное.

Пока я пыталась подобрать челюсть с пола, Ледяной крикнул:

— Магистр Бакке! Я привел вам помощницу.

Раздалось шарканье, а затем из-за шкафа выплыл сгорбленный старичок с большой лысиной и торчащими во все стороны остатками седых волос. Он подслеповато сощурился и прошамкал:

— Не врут, значит, люди. Ты взял девчонку, Вест. Как это еще все ледники не сошли по такому поводу?

— Два часа каждый день она будет проводить здесь, до конца недели, — холодно произнес куратор. — У тебя еще тренировка. Без опозданий.

Последнее было обращено ко мне. Когда дверь закрылась, я обреченно вздохнула и повернулась к старику. Оказалось, тот успел подойти поближе, и теперь с интересом рассматривал мои волосы.

— Надо же… — пробормотал он. — Говорят, после смерти отца у Ледяного не осталось сердца. Но я кое-что вижу. И от того, что я вижу, тает снег.

— Вы о чем? — не поняла я.

Но старик переметнулся на другую тему. Сухие морщинистые пальцы сжали синеватую прядь моих волос.

— Да, если бы такое сделали с моей дочерью, обидчика я обрил бы налысо… — прокряхтел он.

Я вырвала свои волосы из его рук и раздраженно бросила:

— Это мое дело.

Но старик продолжил:

— Что-то я тебя не припомню, ты вообще чья? Из какого рода?

Пришлось буркнуть:

— Меня зовут Анна Скау.

Седые брови взлетели вверх:

— Внебрачная дочь Правящего герцога Запада? Надо же, какая редкость! А герцог из тех, кто способен делать золото из грязи и находить бриллианты в переулке, правду говорят…

— Вы о чем?

Его рассуждения поставили меня в тупик. Про моего отца часто говорили подобное, но я не могла уловить связи с собственным происхождением.

Магистр поднял руку и погладил мои белые волосы. А затем терпеливо пояснил:

— Твоя магия, милая. Говорят, твоя мать была из низов. Чистая магия стражей встречается все реже. И очень редко она передается через поколения. Но бывает, да… Вероятно, с твоей бабкой по материнской линии согрешил кто-то из чистокровных стражей. И плоды его греха передали силу дальше. А вся магия досталась тебе. Неудивительно, что герцог признал тебя дочерью. Сокровище, просто сокровище!

В глазах старика светилось неприкрытое восхищение. А я не знала, как реагировать на его слова. С одной стороны, он потоптался по больному — по моему происхождению. Но было видно, что мои волосы и магия вызывали у него восторг. Как много я не знаю о Севере и Стражах. Неужели белые волосы здесь настолько ценятся?

Выходка Иды снова выглядела еще более неприглядно, а бешенство куратора стало понятным.

Старик в этот момент махнул рукой:

— Приберись тут. А я схожу к декану. Помни, никакой магии! Только ручками, ручками, хе-хе…

С этими словами он скрылся за дверью. Я с ужасом оглядела фронт работ. Да они издеваются…

Но затем я подумала, что в таком хаосе из лаборатории можно вынести все что угодно, и принялась за уборку с энтузиазмом.

Первым делом я распахнула окна. Лучше холод, чем застарелый запах всех снадобий сразу. Сначала пришлось заняться полом. Травянистая пыль на сапогах — последнее, что мне нужно. Это оказалось не так просто. Использовать бытовую магию в лаборатории было запрещено, чтобы не создавать лишних магических возмущений. Чихая и кашляя, я смела рассыпанный порошок. Ужасаясь тому, сколько здесь потраченных зря ингредиентов. Не меньше часа у меня ушло, чтобы оттереть углы кабинета. Затем я принялась за стол. Первым делом я сгрузила в раковину все грязные пробирки, а горелки поставила на подоконник. Пусть проветрятся, я пока все равно не представляю, как оттереть их без магии…

Когда среди хаоса мелькнули крупные розовые кристаллы, я не поверила своим глазам. Такая ценность, и лежит на столе среди мусора! А мне они вполне могут пригодится…Поколебавшись, я вооружилась пинцетом, несколькими обрывками бумаги, и начала сортировать рассыпанные компоненты зелий.

К тому времени, как вернулся магистр Бакке, на столешнице рядком лежали бумажные свертки с подписанными названиями. Несколько пакетиков перекочевали ко мне за пазуху, но отсутствие их было невозможно заметить. Пока старик удивленно обозревал лабораторию, я сообщила:

— Все рассортировала. Не путайте больше порошки для снадобий! Я приду завтра и продолжу.

С этими словами я выпорхнула в коридор, прежде чем алхимик успел опомниться. Больше всего меня злила мысль, что завтра, скорее всего, я встречу тот же бардак. Но компоненты, которые я без зазрения совести умыкнула, грели душу. В конце концов, уборщица отправила бы все это в мусорное ведро. А мне это пригодится. В том числе для невинной шутки, которую я хочу сыграть с Идой. Есть надежда, что ей позориться придется не три дня…

Стоило мне выйти во двор учебного корпуса, как я увидела своих друзей. За их спинами сидели байланги. Эйнар вручил мне сверток и сообщил:

— Котлета и хлеб. Как наказание?

— Отличное, — пробормотала я, разворачивая еду.

Котик заинтересовался и вытянул шею, но Эйнар оттолкнул его и приказал:

— Нельзя! С тобой я уже поделился!

Кнут в это время недовольно взирал на меня с высоты своего роста. Жуя на ходу, я спросила:

— Я ефу не нраффлюсь, да?

Сигмунд покосился на своего байланга и примирительно сказал:

— Ему никто не нравится. Ни другие люди, ни байланги. Он признает только Котика и авторитет Свейта. Тот для него бог и король. Мне приходится постоянно удерживать его от драк.

— Байланг дерущийся и байланг, влипающий в неприятности, — пробормотала я. — Отличная компания. Вы из-за них попадаете в переделки?

— Чаще всего, — горестно вздохнул Эйнар, отталкивая морду Котика от моей еды.

Сигмунд понизил голос и спросил:

— Ты решила, что будем делать с Идой?

Я выразительно похлопала себя по груди и сообщила:

— Не только решила, но и достала все нужное. Мне понадобится три дня, чтобы сварить зелье. Вы знаете, в каком общежитии живет Ида?

— Звездный корпус, — кивнул Эйнар.

— Отлично. Осталось узнать, где ее комната, когда она предпочитает принимать ванную…

— Хочешь ответить ей тем же? — спросил Сигмунд.

— Нет, — мстительно ответила я. — Но мой ответ ей тоже не понравится. Да и не только ей.

Внезапно байланги как по команде замерли и вскинули морды к небу. Нас накрыли тени. Я тоже взглянула вверх и увидела трех крупных байлангов, которые планировали во двор, который мы только что покинули. Одним из них был тот самый тип, который ругал Ледяного, Йоран. Его спутников я никогда не видела, но их распущенные волосы были белыми, как снег. Такими же, как у куратора. Такими же, как у меня.

Я рассмотрела на их груди странные пряжки с шестилучевой звездой и спросила:

— Кто это?

— Инспекция, — восхищенно проговорил Эйнар. — Наверное, только что из Лабиринта Стужи. Будут докладывать ректору.

— Из Лабиринта Стужи? — задумчиво переспросила я.

После памятного кульбита в комнату Крона, это сочетание слов прочно ассоциировалось у меня с неприятностями. Причем неприятностями не для себя, а для куратора. Слишком зол и уверен в себе был Крон. Да и от самого названия веяло древней силой и опасностью.

Но какое мне до этого дело? Ледяной последний человек, о котором стоит беспокоиться. С тридцатью клинками он уделает кого хочешь, так ведь?

Я и сама не поняла, в какой момент тревога взяла верх. Только вцепилась в рукав Эйнара и потребовала:

— Расскажите мне про этот Лабиринт Стужи все, что знаете.

Глава 12/2

Парни заколебались, и я тут же поняла:

— Ледяной просил не рассказывать мне?

Эйнар качнул головой и решился:

— Нет. Но он тебя туда не возьмет, я уверен. Для участия достаточно пятнадцати человек, так что…

Сигмунд посмотрел на брата и негромко сказал:

— Ей все равно расскажут, верно? Если не мы, то любой адепт с нашего курса. Идем, у тебя еще тренировка.

Мы поспешили в сторону третьего плаца, и Эйнар начал рассказывать:

— Лабиринт Стужи — особенное место в горах. Там издревле проводятся соревнования между адептами. Точнее, между группами одного курса. Решаются участвовать не все, но Ледяной, Крон и Багрейн традиционно заявляют свои группы.

— Вы там уже были? — продолжала спрашивать я.

— Нет. Это соревнования для третьего курса и старше. Прошлая группа Ледяного держала первенство три года. Теперь Крон и Багрейн хотят отыграться.

— Или напакостить. — задумчиво произнесла я.

— Или напакостить, — согласился Сигмунд. — Но за соревнованиями наблюдает Правящая герцогиня Севера и вся высшая аристократия. Иногда там делают большие ставки. И после предыдущих побед группы Ледяного многие расстались с золотом и драгоценностями.

— Говорят, отец Чейна продул одно из фамильных колец, — хихикнул Эйнар.

— Но теперь его сыночек в этом отряде, — задумчиво сказала я.

Интуиция снова подсказывала, что все это неспроста. Какое-то время я переваривала сведения, а затем спросила:

— И когда мы пойдем в этот Лабиринт Стужи?

— Ты не пойдешь, — напомнил Сигмунд. — Это пока неизвестно, от погоды зависит. Сейчас там слишком холодно. Нужно дождаться, когда мороз пойдет на спад.

Но обычно в следующем месяце.

Я рассеянно кивнула. Не было печали, еще какой-то Лабиринт. Куда меня не возьмут. Но почему же я чую неприятности?

Три дня пролетели незаметно. После уроков я в поте лица драила алхимическую лабораторию. Магистр Бакке ворчал и пытался снова навести бардак. Я злилась и раскладывала собранные порошки и отмытые колбы по полкам. Магические горелки я в итоге оттерла снадобьем собственного приготовления. Старик их долго рассматривал… а затем попросил рецепт.

А все это время в укромном уголке моей комнаты варилось и настаивалось кое-что другое. Урок алхимии напомнил мне про зелья Бурса. Точнее, про мою усовершенствованную версию семикомпонентного настоя. В отличие от оригинала, она была совершенно бесполезной… Если, разумеется, ты не хочешь кому-то напакостить. А я хотела именно этого. Ида и Гейра должны понять, что связываться со мной не стоит. И остальные — тоже.

Вершить месть мы собрались поздним вечером. Когда Эйнар появился на пороге моей комнаты, я спросила:

— Достал?

Парень торжественно кивнул и вручил мне белый сверток.

Пока я втирала в простынь и полотенце белую кашицу, Эйнар внимательно наблюдал за мной. Наконец, я щелкнула пальцами, снова аккуратно свернула орудия мести и кивнула:

— Идем. На морозе как раз схватится. И выветрятся следы моего вмешательства.

Вдвоем мы осторожно прокрались к Звездному корпусу. Сигмунда с нами не было — он должен был создавать алиби.

Диверсия прошла без сучка, без задоринки. Я сделала вывод, что в Академии Стражей слишком полагаются на правила, и настоящих нарушителей давно не видели. Следующей задачей было показаться Ледяному, и мы ее перевыполнили. Котик словно чувствовал наш хулиганский настрой, и никак не желал возвращаться на свое место.

В итоге мы битый час втроем заталкивали байланга в загон под презрительными взглядами Багрейна и Крона. От язвительных комментариев нас уберегло только то, что в двух шагах от нас декан Холмен тихо беседовал со своим байлангом, здоровенным пушистым увальнем по кличке Верный.

Когда дело было выполнено, мы остановились у развилки. Я торжественно вручила парням крохотный пузырек со снадобьем и напомнила:

— Не забудьте смочить платки этим. И не подходите без них к Иде.

Эйнар вздохнул:

— Вот бы подглядеть с утра, как пройдет их завтрак…

Я покачала головой:

— И сдать себя с потрохами? Нет уж. На этот раз мою причастность никто не докажет. И думаю, отголоски спектакля долетят и до нас.

На этом мы распрощались. Я шагала к лестнице, и меч у меня на поясе источал то же мстительное удовлетворение, которое царило и в моей душе. Мистивир сегодня слушался идеально и злорадно вознес меня к окну второго этажа, возле которого находилась ванная для девушек. Надеюсь, Ида уже примерила и свежую постель, которую горничная меняла почти каждый день, и чудесное полотенце. Я позаботилась о том, чтобы она взяла нужные. Белый порошочек, наверное, уже впитался в кожу Иды. К утру подействует. Ох, как подействует!

С чувством выполненного долга я легла спать.

Совершенная месть грела душу. Даже супчик на завтрак казался не таким гадким. Платок, смоченный в нейтрализаторе, лежал в кармане форменного пиджака. После тренировки мы отправились в Академию.

Первые результаты своего труда я приметила издалека. Ряд окон на первом этаже Звездного корпуса были открыты, а адепты толпились во дворе. До меня донеслись рассерженные голоса. Пряча ухмылки, мы с друзьями шли позади нашей группы. Впереди, традиционно, гордо вышагивал Чейн в компании прихлебателей.

А у порога Звездного корпуса стояла Ида. Раскрасневшаяся, злая, с мокрыми ресницами. Стоило ей завидеть Чейна, как она бросилась к нему с криком:

— Чейн! Они несут какой-то бред, помоги мне!

Наученные завтраком ее товарищи одновременно шарахнулись в сторону. Чейн замер и повернулся к девушке. Нильс и Орм остановились за его плечами. Стоило Иде оказаться рядом, как все трое выпучили глаза.

Девушка хотела броситься на шею Чейна, но тот проворно шарахнулся в сторону и чихнул. Орм закашлялся и начал утирать слезы. Нильс оступился и сел в снег с таким удивленным лицом, что Эйнар согнулся от хохота. Я с мстительным удовлетворением наблюдала за тем, как багровеет Ида.

— Нет никакого запаха! — крикнула она. — Я ничего не чувствую!

В этот момент ветер принес едкую вонь. Если смешать все травы алхимического кабинета с тухлыми яйцами и залить любимыми духами моей бабушки, наверное, получится нечто подобное. Правда, масштаб вони все-таки будет помельче. А эта дрянь продержится три дня. И, да, я была милосердна — Ида этого запаха не чувствовала. Можно сказать, что вред ей достался только моральный. А остальные сто раз подумают, прежде чем тронуть меня.

Ида свирепела на глазах, и однокурсники поспешили ретироваться. Гейра умчалась первой. Глядя на то, как от своей возлюбленной улепетывает Чейн, хихикать начала уже я. Сигмунд и Эйнар ушли последними, задыхаясь от хохота. Я же остановилась напротив Иды. А затем демонстративно достала из кармана платок и приложила его к носу. Глаза однокурсницы сузились. Она начала понимать, кто устроил ей эту подлянку. Прежде чем я успела сказать что-нибудь ехидное и поучительное, девушка выпалила:

— Я буду жаловаться ректору!

— Жаловаться ректору не запрещено, — философски пожала плечами я. — Сочувствую ему от всей души.

Последнее я произнесла искренне. Ведь чтобы выслушать ее жалобу, ректору придется остаться с этим запахом в закрытом кабинете и сохранить лицо…

Я надеялась, что Ида проведет три дня в своей комнате, стыдливо скрываясь от своих товарищей и кусая локти от злости. Но посреди третьего урока дверь распахнулась, и на пороге возник утирающий слезы беловолосый старшекурсник.

— Леди Скау, к ректору! — возвестил он.

Из кабинета я вышла с невозмутимым лицом. Пусть попробуют доказать, что это я!

Друзья, сегодня у замечательных авторов скидки на книги с противостоянием характеров. Выбрать истории по душе можно здесь!

Глава 13

Последствия мести

Как только за мной закрылась дверь, незнакомец смерил меня оценивающим взглядом. Его белые волосы были коротко острижены, такое я здесь видела в первый раз.

— Понятия не имею, где находится кабинет ректора, — доверительно сообщила я.

Парень улыбнулся уголками губ и ответил:

— Ректор не самоубийца, чтобы решать это дело в кабинете. Тебя ждут на заднем дворе корпуса. Пойдем, провожу ко второму выходу.

И, продолжая фыркать от смеха, он пошел вперед не оглядываясь. Я шагала за ним и старалась сделать самое невинное лицо.

Задний двор Академии выходил к обрыву. Старшекурсник открыл мне дверь и сделал приглашающий жест. И даже галантно подал мне плащ. В серых глазах незнакомца плясали смешинки. Я спустилась по ступенькам. Ветер ударил в лицо и донес отголоски ужасного запаха.

Меня уже ждали. Ида всхлипывала и размазывала по лицу слезы. За ее спиной стоял торжествующий Крон. Ледяной расположился напротив, его лицо было невозмутимым. Декан Холмен задумчиво теребил седеющую бороду. Чуть в стороне я увидела еще двоих. Магистр Бакке внимательно перебирал белую ткань, и в его пальцах светилась магия. Простынь. Будут пытаться доказать, что это я?

Второго человека я видела впервые. У него была такая же грива белых волос, как у моего куратора и седая борода. Мужчине было за пятьдесят, но вся его фигура дышала силой, статью и магией. Наверное, ректор.

Я сделала недоуменное лицо и поздоровалась. Ида тут же выпалила, указывая на меня дрожащим пальцем:

— Это ее рук дело!

— Что именно? — спросила я, старательно хлопая ресницами.

Мне показалось, что магистр Бакке усмехнулся в седую бороду. А ректор, наконец, повернулся ко мне и сказал:

— С леди Эллингбоу произошла одна досадная неприятность. Злую шутку сыграли с помощью алхимии. Герцог Альбин предупреждал, что с вами могут быть проблемы… Что скажете в свое оправдание?

— Понятия не имею, о чем вы, — с невинным лицом соврала я.

Крон выступил вперед и ядовито улыбнулся:

— Неизвестное снадобье обнаружено на простыни леди Эллингбоу. Вы и в прошлом месте учебы успели отметиться.

Я вернула ему улыбку и пожала плечами:

— И каким образом я могла принять в этом участие? Ночью пробралась в общежитие?

— Вы могли это сделать до отбоя, — настаивал Крон.

Тогда я резонно напомнила:

— Перед отбоем я помогала Эйнару Халворсону отправить байланга в загон. Вы видели это своими глазами, как и господин Холмен.

Декан кивнул:

— Да, так и было. Не сходится, господин Крон.

— Это она, — выпалила Ида. — Я уверена, что это она! Обыщите ее комнату! Сделайте что-нибудь, я буду жаловаться матери!

В этот момент заговорил Ледяной:

— Почему вы считаете, что это именно леди Скау? Зачем ей это делать?

Крон начал было:

— Она уже была отчислена…

Но куратор шагнул ко мне и аккуратно сжал пальцами прядь белых волос, на кончиках которых все еще сохранялись остатки голубизны.

— Раз вы так уверенно обвиняете леди Скау, возможно, у нее была причина мстить вам? — холодно спросил он.

Ида поперхнулась и начала стремительно багроветь.

— Обвиняете мою ученицу? — спросил Крон с угрозой в голосе.

— Она слишком рьяно обвиняет мою, — парировал Ледяной.

Теперь они снова смотрели друг на друга, и напряжение я чувствовала кожей. Ида выглядела растерянной. Ректор шагнул вперед и рявкнул:

— Довольно.

Затем он повернулся к магистру Бакке и спросил:

— Ваш вердикт?

Старик позволил простыни упасть на снег и выразительно прокашлялся.

— Магическая смесь сложного состава, на основе семикомпонентного настоя Бурса. Нанесена предположительно вчера перед отбоем. Вероятно, для того, чтобы горничная взяла именно эту простынь, использовано зелье избирательного внимания.

А старик не промах… докопался. Ректор спросил:

— Что насчет участия леди Скау?

Я затаила дыхание. Бакке бросил в мою сторону короткий взгляд и махнул рукой:

— Исключено.

При этом глаза у него были хитрые-хитрые.

— Это слишком сложно для третьекурсницы, — продолжил он. — Зелье нестандартное, чья-то личная разработка. В составе, вероятно, розовая фиглова соль. Такие компоненты на дороге не валяются. Так что… исключено.

На дороге не валяются, зато на чьем-то рабочем столе… Отчего-то я была уверена, что Бакке все понял. Он точно знал, что это моих рук дело, и мог это доказать, но зачем-то покрывал.

Ида всхлипнула. Крон нахмурился и спросил:

— Вы сможете избавить мою адептку от этого ужасного запаха?

Старик ущипнул себя за подбородок и протянул:

— Подобрать нейтрализующее заклинание сложно. Кроме того, это продержится всего лишь…

Он метнул взгляд на меня, и я три раза моргнула. Алхимик закончил:

— Продержится дня три. Так что, думаю, адептке Эллингбоу стоит отказаться от посещения общественных мест в эти дни и оставаться в комнате…

Ида снова начала багроветь. Лицо Крона окаменело. Я невинно улыбалась, а ректор кивнул:

— Вы свободны, леди Скау.

В этот момент ветер принес новую порцию ужасного запаха, и все мужчины одновременно поморщились. Я усмехнулась, глядя в глаза Иде, и пошла прочь. Меч на поясе издал короткий металлический смешок.

Я вернулась в класс и невозмутимо заняла свое место. Сигмунд наклонился к моему уху и спросил:

— Ну что?

— Все нормально, — ответила я.

Парень едва слышно вздохнул с облегчением.

В алхимический кабинет после уроков я отправилась в приподнятом настроении. Со вчерашнего дня там почти не прибавилось хаоса. Бакке помешивал кипящий настой в маленьком котелке. Я закрыла дверь и подошла к столу. Старик не поднимал на меня глаз и, бормоча, что-то считал.

— Спасибо, — предельно серьезно сказала я.

Какое-то время алхимик молчал. А затем с тяжелым вздохом произнес:

— Добрая ты, Анна. Зелье для облысения сварить было проще.

— Тогда все бы поняли, что это я.

— Все и так поняли, — прокряхтел старик. — Только доказать не смогли.

— Вы им не позволили.

Бакке поднял на меня глаза и доверительно сообщил:

— Не люблю подлость. Тем более, от лица такого известного рода, как Эллингбоу. Девчонка получила по заслугам. Ее мать, конечно, скоро примчится в Академию и будет рвать и метать. Но вряд ли это проймет ректора. Иди домой.

Я не сразу поняла, что меня отпускают, и старик махнул рукой:

— Кыш! Куратор Ааберг тебе тренировку дополнительную поставил вместо отработки у меня. Третий плац, поспеши.

Я распрощалась с алхимиком и побрела к плацу. Сердце подсказывало, что внеплановую тренировку Ледяной поставил не просто так. Как только я дошла до места, поняла, что угадала. Перед куратором навытяжку стояли Эйнар и Сигмунд. Ледяной защищал меня, но, кажется, сейчас нам всем троим влетит…

Глава 13/2

Я заняла место справа от Сигмунда и сделала невинное лицо. Куратор вскинул бровь, и я постаралась изобразить раскаяние. Ледяной сложил руки за спиной и начал прохаживаться вдоль нашей шеренги, изредка посматривая на нас. И по этому взгляду совершенно ничего нельзя было понять.

Наконец, куратор остановился напротив меня и холодно произнес:

— Вижу, что вы трое недостаточно заняты работой.

Эйнар еле слышно вздохнул, а я мысленно застонала. Это все мы уже слышали. Пальцы заболели при одном воспоминании о том, как я неделю корпела над бумагой, переписывая правила. Поэтому я попыталась возмутиться:

— Всю неделю была занята работой. Обедать приходилось на ходу!

— О ее результатах уже осведомлена вся Академия, — с долей иронии ответил Ледяной. — Магрит Эллингбоу не замедлит явиться, чтобы утешить дочь и расквитаться с обидчицей. И я очень удивлюсь, если она не напишет твоему отцу.

При мысли об отце и его угрозах настроение упало. Лучше уж в монастырь, чем замуж. Особенно если это Гольдберги…

Ледяной воспользовался моим молчанием и сообщил:

— После тренировки получите снаряжение для трехдневного похода. Вылетаем завтра на рассвете, с дальнего плаца. Без опозданий.

— Куда? — хором спросили мы.

Куратор холодно произнес:

— Ректор поручил мне новую миссию — пополнить запасы целебных трав. У Обломанной скалы растут те, что нужно собирать зимой, из-под снега. Только снег, лопаты, и никакой магии. Я планировал взять с собой пару проштрафившихся оболтусов из группы Багрейна. Но сегодня оказалось, что у меня и у самого такие есть, и даже больше двух.

Он бросил на нас выразительный взгляд, и я насупилась. Эйнар покаянно вздохнул, но спорить не стал. Сигмунд стоял с неестественно прямой спиной и выражал готовность принять любую кару. А я недовольно пыхтела. Но молчала. А то за длинный язык куратор еще чего-нибудь придумает…

Ледяной гонял нас по полю часа два. Гонял в прямом смысле — приходилось бегать и уворачиваться от десятка клинков. Мистивир был доволен свершившейся местью и слушался. Но управляла мечом я все еще не так ловко, как нужно бы. Я утешала себя мыслью, что в случае опасности меч справится и без моих команд. Чтобы перемещаться, клинку вовсе не нужна моя сила. Там явно есть еще какой-то источник магии. Наверное, той самой, которая помогла открыть проход.

После тренировки пришлось идти в отдел снабжения. Мне выдали уже известный тубус и сверток побольше, в котором, как объяснил мне Сигмунд, была палатка и консервы. Я героически дотащила это все до своей комнаты и поплелась на ужин. За ужином царило молчание. И все до единого взгляды были устремлены на меня. Я старательно жевала и делала вид, что ничего не замечаю. Пусть смотрят. Теперь сто раз подумают, прежде чем тронуть меня.

Перед новым путешествием мне больше всего хотелось выспаться. Но пришлось засидеться до полуночи. Во время моего прошлого отсутствия в шампунь подмешали магическую синь. Я, конечно, надеялась, что вонючая месть заставить остальных адептов воздержаться от глупостей. Но стоило ждать худшего. А именно — приготовить сюрприз для незваных гостей, если вдруг такие появятся.

До полуночи в моей комнате шипело и булькало. Наконец, я поставила котелок на окно, чтобы остывал быстрее, и с чистой совестью упала в постель.

Но выспаться все равно не вышло. Стоило мне сомкнуть глаза, как внутри начался какой-то странный зуд, а по коже ползли противные мурашки. Я ворочалась и не могла понять, что со мной происходит. Но уснуть и отвлечься тоже не могла. Когда Мистивир задребезжал и подкатился мне под бок, я почти не удивилась. Обняла клинок двумя руками, и меня затрясло.

— Что за ерунда? — простонала я вслух.

Со стороны меча неожиданно пришла короткая и четкая мысль:

«Источник».

Я вспомнила про наполненный горячей водой и магией пруд. А затем пробормотала, натягивая одеяло:

— Ты можешь говорить? И что мне делать?

«Не совсем. Ничего» — был ответ.

— Очень содержательно, — пробормотала я. — Спать-то теперь как? Когда этот источник успокоится?

Волна сочувствия, которая пришла от меча, была искренней. Как и неопределенность. Судя по всему, Мистивир и сам не знал, когда источник перестанет действовать на меня. Я попыталась отвлечься от неприятных ощущений и начала считать овец. Но сбилась на третьем десятке. Кожа под повязкой вдруг начала неистово чесаться.

Тут мое терпение лопнуло. Я резко села на постели и хлопнула в ладоши. Лампы вспыхнули, комнату залил яркий свет. А я сорвала повязку и начал внимательно рассматривать зудящую кожу.

Темно-красный прямоугольник остался точно таким же. Сначала я не заметила изменений. Но, присмотревшись, поняла, что вокруг странной метки проступают едва заметные точки и линии. Их было видно то лучше, то хуже. Наконец, я отчаялась рассмотреть узор. И за неимением других собеседников повернула запястье к мечу и спросила:

— Ну вот что это за ерунда?

Сначала от меча пришла волна глубочайшего потрясения. А затем он отлетел в сторону и начал мелко дребезжать. При этом меч перекатывался с боку на бок и отчаянно стучал рукоятью. В этот момент Мистивир как никогда напоминал человека, который катается по полу и смеется до колик.

Я оскорбленно фыркнула и хлопнула в ладоши. Свет погас. Натянув повязку, я отвернулась от хохочущего клинка и накрылась одеялом с головой. Скоро хохот перешел в металлические всхлипы, затем наступила тишина. Одеяло медленно приподнялось, клинок заполз под него и ткнулся мне в бок. В ответ я даже не пошевелилась. Меня удостоили волной тепла и еще парой мыслей:

«Хорошая. Спи».

Легко сказать, спи! Как спать, когда вокруг творится неведомая ерунда⁈ У меня на руке пятно, о котором никому нельзя рассказывать. И при виде которого у меча случилась истерика. А за стеной неведомый источник будоражит мою магию. Я ворочалась до утра и пыталась утешить себя мыслью, что при первой же встрече вытрясу из Ледяного все про метку. А еще надеялась, что бабушкины приметы не врут, и куратору всю ночь икается.

Только под утро неприятные ощущения прекратились. И случилось непредвиденное — я проспала. Меня разбудил стук в дверь и голоса, доносящиеся из коридора. Эйнар и Сигмунд. Я открыла глаза и поняла, что в комнату заглядывают первые лучи рассвета. Нужно было вставать, но веки оказались такими тяжелыми, что я решила смежить ресницы еще на миг. Сон тут же заключил меня в свои объятия. Снова разбудил меня холодный голос:

— Анна, просыпайся.

— Угу, — пробормотала я и малодушно перевернулась на другой бок.

— Анна Скау!

— Сейчас… — пробормотала я и натянула на голову одеяло.

Но этого куратор уже не стерпел, и с меня самым бесцеремонным образом стянули одеяло! Наверное, этим Ледяной хотел меня смутить, но я вспомнила, что моими голыми коленками его уже не удивить. И вместо того, чтобы начать возмущаться, крепко зажмурилась и обняла меч.

Мистивир в этот момент начал мелко подрагивать от смеха.

— Что? — процедил куратор, и его голос был холоднее льда.

Обращался он явно не ко мне. Кажется, меч ему что-то ответил. Потому что после паузы Мистивир снова мелко задрожал, а Ледяной рыкнул:

— Это не твое дело!

Клинок это не устрашило, а я вспомнила про ту сотню вопросов, которые хотела задать куратору. Сон слетел, я резко села на постели. И только после этого начала осознавать, в какую неприятную ситуацию попала. Во-первых, голые коленки, которые куратору все же видеть не полагалось. Во-вторых, за окном уже не рассвет. В-третьих, кажется, Ледяной зол, и я нарвалась. Как-то странно он на меня смотрит…

Глава 13/3

Вестейн

Кожу под повязкой начало жечь около полуночи. Вестейн продолжил сидеть в кресле и не шелохнулся. Камин источал сухое тепло, поленья потрескивали, пламя бросало отсветы на обшитые деревом стены комнаты. Куратор скользил взглядом по довольно простой обстановке. Кровать, письменный стол, два кресла у камина.

Обычная комната в общежитии для преподавателей. Ничто в ней не выдавало то, что ее обитатель — потомок рода, который чуть было не стал правителем Севера. Но — только чуть. И теперь единственный наследник некогда многочисленного рода Аабергов заброшен на самый край мира.

От мрачных мыслей снова отвлекла метка. Жжение сменилось нестерпимым зудом. И тогда Вестейн не выдержал. Сорвал с руки повязку и обомлел. Со стороны могло показаться, будто ничего не изменилось. Ровные ряды багровых точек — след зубов юного байланга, который звали меткой связи. Но если присмотреться, вокруг нее проступали новые пятна и линии. Пока едва заметные, но кричащие о том, что самое страшное все-таки произошло.

В следующий миг дверь скрипнула и отворилась. Куратор натянул рукав. Но это оказался друг. Йоран повесил плащ на крючок и спросил:

— Чего не спишь? Завтра вылетаем рано…

После этого он заметил лежащую на столе повязку. По губам стража скользнула улыбка. Он мгновенно оказался рядом с Вестейном и рывком задрал рукав его рубашки.

— О-о-о-о… — протянул Йоран. — Все твои надежды пошли прахом, да?

Вестейн натянул повязку и мрачно произнес:

— Еще нет. Сегодня пик силы родового источника. Вероятно, к утру все вернется на круги своя.

Йоран упал в соседнее кресло и скептически хмыкнул. Вестейн упрямо повторил:

— Это всего лишь легенда. Старая сказка.

— Двести лет назад из-за этой «сказки» тебя заставили бы жениться на ней, Вест, — покачал головой друг. — Как только зубы Свейта коснулись ее кожи…

— Свейт всего лишь зацепил ее, а не укусил, — возразил куратор.

— Но и у тебя, и у нее проявляется родовой символ. Древо Аабергов.

— Ничего еще не проявилось, — упрямо повторил Вестейн. — И, возможно, не проявится. В любом случае она об этом не узнает. Парни будут молчать. Да и никому из адептов не придет в голову отнестись к этому серьезно. Главное, чтобы не узнал Крон…

— И никто из преподавателей старой закалки. Сам знаешь, что полагается за неуставные отношения с адепткой.

Вестейн холодно произнес:

— Какие еще неуставные отношения? Нет у меня с ней никаких отношений и не будет! Я совсем не рад, что Анна Скау свалилась на мою голову.

Йоран закатил глаза:

— Да-да. Интересно только, почему это Бакке попросил меня отправиться с вами и приглядеть за парой горячих голов, одна из которых упорно маскируется под холодную?

Вестейн смерил друга выразительным взглядом и процедил:

— Прекрати. Можешь остаться в Академии.

— Ну что ты, я и сам хочу последить за оболтусами Халворсонами и за тобой. Ах да, еще за одним байлангом, очень способствующим неуставным отношениям. А леди Анна Скау здесь совершенно ни при чем. Я всего лишь обещал твоему отцу беречь тебя от глупостей.

— Мой отец мертв, — бесстрастно произнес Вестейн, вцепившись в подлокотники.

— Именно, — серьезно ответил Йоран. — Поэтому ты должен жить и продолжить род.

— Никто не даст мне его продолжить. Сюда меня отправили, чтобы попутно затыкать мною все дыры в границе. В надежде, что с очередной миссии я не вернусь.

Скрыть горечь не вышло. Вестейн отвернулся и уставился в огонь. Жжение и зуд не отступали. Наконец, приятель хлопнул его по плечу и поднялся со словами:

— Спать ложись. Крон написал герцогу Скау, а Ида — маменьке. Уверен, завтра герцогиня Магрит, которую прозвали Мегерой Эллингбоу, явится в Академию на разборки с утреца. Так что лучше нам удрать еще до рассвета, чтобы спасти твою ученицу от праведного гнева старшего поколения. А тебя — от очередных неприятностей.

С этими словами он подхватил плащ и ушел. Вестейн запер дверь и начал ходить по комнате. Нужно было лечь и попытаться заснуть. Но зуд и жжение под повязкой заставляли его возвращаться мыслями к Анне Скау. Причем именно к тем моментам, о которых думать не стоило.

Только под утро источник успокоился, а вместе с ним и зуд. Вестейн подхватил вещи и отправился за байлангом. Первые лучи рассвета он встретил на дальнем плацу, старательно цепляя снаряжение к седлу пса. В этот раз Свейту придется нести два комплекта и двоих людей.

Пока куратор возился с ремнями, на плацу появился зевающий Йоран. За ним плелся Беорн, его байланг. Пес явно был недоволен тем, что его разбудили так рано. Котик и Кнут вышагивали плечом к плечу следом за ним. Вот только седоков при них не было, как и в обозримом пространстве.

— Где Халворсоны? — спросил Вестейн у Йорана.

Тот пожал плечами:

— Понятия не имею. Эти два дурачка шли за нами от загонов. А твоих парней я не видел.

Куратор нахмурился. Но в этот момент вдали показались бегущие человеческие фигурки. Скоро братья стояли перед ним, тяжело дыша.

— Там Анна… — проговорил Эйнар. — Не просыпается. Мы стучали, но не смогли ее разбудить. Может, что-то случилось?

Вестейн в очередной раз возвел глаза к небу и приказал:

— Ждите здесь. Сам разберусь.

С этими словами он направился к горе. Вот не было печали…

Анна

Лучшая защита — нападение! Я открыла рот, чтобы задать вопрос куратору. Но в этот момент Ледяной развернулся и стремительно вышел из моей комнаты, бросив на ходу:

— Собирайся.

И слова мне вставить не дал! Но пришлось вставать. Я спешно умылась и влезла в костюм для полетов. Затем я кое-как застегнула на себе снаряжение, а связку с палаткой выкинула в коридор. Меня ждало еще одно дело.

Я взяла котелок с подоконника и вышла из комнаты. Плотно притворив дверь, я вооружилась кисточкой и начала тщательно промазывать косяк по контуру желтоватой жидкостью. Торопиться было нельзя. Поэтому я смирилась с опозданием и сосредоточилась на своей работе. Закончив со своей дверью, я перешла к следующей, которая вела в ванную. Никакой больше синевы. Если кто-то попробует сыграть со мной еще одну шуточку, ответка ему тоже не понравится. А я точно буду знать, чьих это рук дело. Точнее, все будут знать.

Я как раз промазывала щель над дверью, когда за спиной раздалось выразительное покашливание. Я вздрогнула и медленно обернулась, стараясь не расплескать ни капли драгоценной жидкости.

Позади меня стоял Ледяной. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Вопросы почему-то улетучились из моей головы. Куратор вскинул бровь и невозмутимо спросил:

— Что ты делаешь? Что это за зелье?

Признаваться было нельзя. В составе была запрещенка. Поэтому я натянула на лицо улыбку и нахально заявила:

— Средство от тараканов. Не люблю ползучих гадов.

С этими словами я отвернулась и еще старательней заработала кисточкой. Куратор немного помолчал, а затем уточнил:

— Особенно тех, кто разливает магическую синь?

— Вроде того, — не оборачиваясь, пояснила я.

— За этой дверью мой родовой источник, — напомнил Ледяной.

— Сначала там моя ванная, — возразила я. — Но если Чейн решит сунуться сюда, тоже пожалеет.

Останавливать меня не стали. Я спокойно вымазала все средство до капли, а затем щелкнула пальцами, пробуждая магию. Желтые следы тут же исчезли, а котелок опустел. Я бросила его в сугроб у входа. А затем подхватила свои вещи и первой спустилась с крыльца. Ледяной молча шагал за моей спиной.

Так мы и дошли до дальнего плаца. Взгляд куратора обжигал спину, но я старательно смотрела под ноги. Оказалось, что у края обрыва нас ждут не только Эйнар и Сигмунд с байлангами. Рядом со Свейтом развалился еще один байланг, чуть меньше и потемней, со шкурой молочного оттенка. Его хозяин тоже был здесь. Я узнала Йорана. Он что, с нами летит?

Но задать вопросы я снова не успела. Страж вскинул голову и резко бросил:

— Мегера!

В следующий миг рядом со мной оказался теплый бок Свейта. Ледяной забросил меня в седло вместе с поклажей и устроился сзади. Не дожидаясь команды, байланг сорвался с места, расправил крылья и почти мгновенно оторвался от земли. Я вцепилась в поручни на луке седла, и только после этого ощутила руку Ледяного у себя на талии.

Куратор тут же спохватился и выпустил меня. Правда, я успела отвыкнуть от высоты и снова вжалась в него спиной, замирая от страха.

— Все хорошо, — сказал он. — Успели.

Куда успели? Что успели? Похоже, мы от кого-то удираем…

Глава 14

Находка

Любопытство пересилило страх. Я наклонилась в сторону и оглянулась, пытаясь рассмотреть, что же происходит сзади. Сверзиться с байланга мне не дали. Ледяной снова поймал меня за талию и возмутился:

— Ты что творишь⁈

В этот момент я успела разглядеть, что пес Йорана отчаянно машет крыльями сзади, а за ним летят Котик и Кнут. Все трое изо всех сил старались догнать Свейта, но он только увеличивал разрыв. А на задний двор Академии в этот момент как раз спланировал еще один байланг, и на его всаднике был алый летный костюм.

Больше я ничего увидеть не смогла. Стальная рука куратора водворила меня на место. Я оглянулась на куратора и спросила:

— Кто это?

Ледяной снова прижал меня к себе и раздраженно ответил:

— Магрит Эллингбоу.

Я тут же вспомнила, что Ида обещала пожаловаться матери. Похоже, обещание она выполнила, и разгневанная мамаша явилась по мою душу.

Куратор в этот момент упрекнул меня:

— Если бы кое-кто явился вовремя, мы бы с ней не столкнулись. Хорошо еще, что твой отец не прибыл. Крон и ему написал.

— На Западе еще слишком рано, — сообщила я. — И мне не давал спать ваш источник!

Я выразительно почесала кожу под повязкой. Ледяной спохватился и убрал свою руку с моей талии. И только в этот момент до меня начало доходить, что в миссию нас взяли вовсе не для того, чтобы наказать. Кажется, меня только что спасли от гнева отца, и не только его.

Моей благодарности хватило на то, чтобы перестать дергаться и больше не задавать вопросов. Погони не было, и вскоре Свейт сбавил темп. Под нами проплывали величественные горные вершины, а сидеть, упираясь спиной в грудь Ледяного оказалось неожиданно удобно. Я привыкла, что ли?

Неудивительно, что через какое-то время я задремала и очнулась, только когда Свейт начал плавное снижение. Тогда я встрепенулась и сообразила, что куратор наверняка заметил, но ничего не сказал. Неудобно получилось…

Когда лапы Свейта коснулись земли и пес сложил крылья, я скатилась с его бока вслед за Ледяным и буркнула:

— Простите, я уснула.

У меня хватило ума придержать язык за зубами и не напоминать о том, что виной всему его родовой источник. Ледяной бесстрастно ответил:

— Что ж, в этом состоянии ты, по крайней мере, не лезешь в неприятности и не пытаешься упасть с байланга.

С этими словами куратор вручил мне короткую лопату. Я сжала в руке древко и бросила на Ледяного обиженный взгляд:

— Не ищу я никаких неприятностей, они сами меня успешно находят.

В этот момент у меня снова зачесалась кожа под повязкой. Куратор отшатнулся и завел за спину правую руку. А меч у меня на поясе начал мелко дребезжать.

— Мистивир, прекрати, — прошипел Ледяной.

А я внезапно осознала, что вчерашняя истерика меча была адресована вовсе не мне. Он смеялся над куратором! Я покосилась на подрагивающий клинок. В моей голове снова роилась тысяча вопросов. Но Ледяной отвернулся и приказал:

— За мной!

Остальные байланги приземлились чуть в стороне. Эйнар и Сигмунд тоже спешились и вооружились лопатами. Йоран улыбался, и мне показалось, что вся эта ситуация его забавляет. Интересно, зачем он с нами полетел?

Ледяной взял меня за плечо и подтолкнул к Йорану со словами:

— Покажи им, где копать. Я осмотрюсь сверху. Не нравится мне это место сегодня.

После этого он ушел, а Мистивир, наконец, затих у меня на поясе. Я проводила взглядом Свейта, который снова вознесся в небо, и повернулась к Йорану. Страж смотрел на меня оценивающе, а я также смотрела на него. Волосы почти белые и собраны в хвост. Лицо… волевое, но до красоты Ледяного ему далеко. Наверное, Йорану не меньше сорока.

Страж усмехнулся и прервал мои размышления:

— За мной. Сигмунд, покажешь леди Скау, что собирать.

Мы приземлились на окраине небольшой долины, окруженной горами. Йоран первым направился к склону и предупредил:

— Не отходить от меня ни на шаг.

Я послушно шагала следом. За моей спиной пыхтел Эйнар, а Сигмунд замыкал цепочку. Страж остановился у подножия горы и указал на укромную впадинку. Мы стали копать. От меня толку было мало. Основную часть работы делали Сигмунд и Эйнар. Снег все не кончался, и к моменту, когда под лопатами показались первые синеватые листочки, я успела проклясть все на свете.

Тут наступил мой звездный час. Ценный компонент для снадобий я парням не доверила — долго и аккуратно собирала подвявшие лепестки окоченевшими руками. Наконец, мешок был наполнен. Негнущимися пальцами я стянула его веревкой и подняла вверх со словами:

— Сигмунд, возьми!

Но друга рядом не оказалось. Сильная рука сомкнулась на моем локте, и вместе с мешком из ямы выудили меня. Синие глаза ледяного сверкнули. Куратор забрал у меня собранную траву. При этом он случайно коснулся моих ледяных пальцев и нахмурился:

— С ума сошла? Рукавицы надевай!

Я послушно натянула перчатки и попыталась оправдаться:

— Неудобно в них собирать.

— Удобно заниматься самоистязанием, я уже понял.

Ледяной вручил мешок Сигмунду и обратился к Йорану:

— Покажи им, где еще копать. Мы скоро вернемся. Анна, за мной.

В полном недоумении я пошла к Свейту вслед за куратором, мысленно перебирая события последних часов и пытаясь сообразить, когда и в чем успела провиниться. Меня снова бесцеремонно забросили в седло. Когда Ледяной устроился позади, байланг не взлетел, а помчался вдоль края долины, взрывая снег.

Я оглянулась и спросила:

— Куда мы? Почему я?

Куратор хлопнул рукой по ножнам Мистивира и серьезно ответил:

— Поэтому. Не бойся, я буду рядом. Мы кое-что проверим и вернемся.

Нужно было ответить, что я ничего не боюсь, но именно в этот момент внутри проснулось нехорошее предчувствие.

Глава 14/2

Мы приближались к отвесной скале. В ложбинке под ней почти не было снега, и место почему-то вызывало у меня чувство опасности. Куратор не шевелился, а Свейт продолжал двигаться вперед. В какой-то момент неприятные ощущения стали настолько нестерпимыми, что я вцепилась в запястья Ледяного…

… и с удивлением ощутила на одном из них жар. Сначала я подумала, что его источает черная повязка, но в тот же миг багровое пятно на моем запястье тоже начало жечь. Куратор сбросил мою руку, и тогда я осознала, что Свейт уже стоит, как вкопанный и удивленно принюхивается. пес явно не замечал опасности.

— Что? — холодно спросил Ледяной и первым спешился.

Правую руку он снова держал за спиной. А ведь он это делает далеко не в первый раз. Интересно, зачем? Я хотела выбраться из седла, но меня остановил приказ:

— Оставайся там. Что не так и где? Зачем ты приказала Свейту остановиться?

— Ничего я не приказывала! Там.

Куратор проследил взглядом за моим пальцем и сложил жест призыва. Его меч вылетел из ножен и завис перед мордой Свейта. Не успела я моргнуть, как с тихим шелестом рядом начали возникать все новые и новые дубли клинка. Я много раз видела, как Ледяной создает их, но все равно процесс меня завораживал.

Сверкающие серебристые лезвия вонзились в ложбинку под скалой, и навстречу взметнулись коричневые щупальца. К счастью, их было немного, и Мистивир остался в ножнах. Один из земляных отростков попытался дотянуться до меня, но Свейт разорвал его на куски. А затем клинки Ледяного добрались до черных ядер в центре пятна, и оно затихло.

Куратор убедился, что угрозы больше нет, и направился ко мне. Я к этому времени спешилась и теперь стояла, рассматривая комья земли и поглаживая теплую шерсть Свейта. Когда Ледяной остановился напротив меня, я спросила:

— Почему здесь? Разве гварты не водятся на открытых местах повыше? Эйнар и Сигмунд сказали…

Куратор оборвал меня:

— Обычно так и есть. Но если бы ты прочла учебник, а не полагалась на слова своих приятелей, то знала бы, почему такое может произойти.

Я не удержалась от сарказма:

— То есть они прочли и не запомнили, но я бы знала?

— Хочется верить, что ума у тебя побольше. Еще бы ты пользовалась им не только в те моменты, когда нужно сварить очередное зелье с запрещенкой в составе.

Кажется, Ледяной понял, что я нанесла на дверь… Интересно, накажет или нет?

Куратор словно прочел мои мысли:

— Сейчас это не важно. Вернись в седло. Проверим еще кое-что.

Теперь мне и самой было любопытно. Карабкаясь на спину Свейта, я спросила:

— Думаете, Мистивир почувствует что-то еще?

— Мистивир… или ты, — загадочно ответил он. — Посмотрим.

Куратор устроился сзади, и я заметила, что теперь он держится за луку седла только одной рукой — левой. Я не выдержала и спросила:

— Что с вашей рукой?

— С какой именно? — равнодушно спросил Ледяной.

И я ощутила, как первый раз за все время, что мы летали в одном седле, он попытался отодвинуться. Но было некуда.

— С правой, — ответила я.

Больше всего хотелось спросить: «А что с моей?» Но я сдержалась.

— Ничего. Мне может понадобиться оружие, — сухо произнес куратор, и я прекратила расспросы.

Свейт в этот момент перевалил через вершину скалы и полетел низко, едва не касаясь лапами снега. Я вертела головой по сторонам, но не могла понять, что здесь ищет Ледяной. Для меня пейзаж ничем не отличался от предыдущего. Горы, снег. Собственно, все.

Когда байланг приземлился в какой-то ложбинке, Ледяной спешился и приказал:

— Слезай.

Я уже собиралась кивнуть, но тут поняла, что… не хочу. Удивительным образом, но спускаться со Свейта не хотелось настолько, что я подозрительно спросила:

— Может, не надо?

Правда, снег под ногами куратора не спешил разойтись или вспухнуть коричневыми щупальцами. Да и выглядел Ледяной спокойным. Хотя на это смотреть как раз не стоило, он всегда спокоен.

— Надо, — твердо произнес куратор. — Помочь?

Воображение тут же нарисовало картинку, как меня заботливо снимают с седла и несут куда-нибудь на руках. Это оказалось настолько неожиданно для меня самой, что я поспешно слезла. Откуда в моей голове такие мысли? Раньше моя фантазия подобных фокусов не выкидывала. Эта долина плохо на меня влияет.

А еще, как только я ступила на снег, мне ужасно захотелось забраться обратно. Ледяной жадно наблюдал за каждым моим жестом. Я не выдержала и призналась:

— Не имею ни малейшего понятия, что вы тут нашли, но мне здесь не нравится.

— Отлично, — кивнул мне куратор. — Идем.

Мы пошли вдоль ложбинки, и странное чувство внутри только росло. Наконец, Мистивир задрожал, и я с облегчением замерла. Ледяной обернулся ко мне и спросил:

— Что чувствуешь?

— Не знаю. Не хочу здесь быть, и все.

Я и правда не могла описать странные ощущения.

— Оглянись, — приказал куратор.

Я посмотрела назад и обнаружила, что все это время мы шли по неглубокой траншее.

— А теперь отойди в сторону.

Мысль о том, что можно сойти с этой странной тропы, вызвала у меня прилив энтузиазма. Я с готовностью шагнула в глубокий снег и тут же провалилась в сугроб по пояс. Ледяной, поколебавшись, протянул мне руку. Левую. А он ведь правша. Но меня, наконец, отпустила неясная тревога. Поэтому я не спешила принимать помощь, и вместо этого попросила:

— Может, не надо? Что это за место? Что я чувствую?

С сугробом все же пришлось расстаться. Свейт подошел сзади и выдернул меня из него за воротник. Не успела я и пикнуть, как пес довольно бесцеремонно швырнул меня в объятия куратора. Очередного падения не случилось. Ледяной удержался на ногах и удержал меня. А затем укоризненно сказал:

— Свейт! Не делай так больше.

После этого, куратор, наконец, отстранился и продолжил как ни в чем не бывало:

— Поняла разницу?

Я с тоской оглянулась на милый безопасный сугроб и вздохнула:

— Разницу поняла, больше ничего не поняла.

Странное чувство тревоги вернулось.

— Это след, по которому сюда переместился гварт, — терпеливо пояснил Ледяной. — Точнее, его приманили.

С этими словами он подковырнул сапогом снег на тропе, и я увидела следы крови и перьев.

— И кто же это сделал? — спросила я. — Горцы?

На уроках землеописания в Академии Хранителей я обычно спала. Не то чтобы предмет был скучным. Но магистр Хофф имел привычку монотонно бубнить, что превращало любой его урок в сончас для адептов. Я смутно помнила, что на Севере угроза исходит от целой группы горных племен, которые поклонялись чужим богам и приручали обитающих здесь тварей.

Глаза куратора словно подернулись корочкой льда, но в его голосе прозвучала злость:

— В отчете мы именно так и напишем.

— А на самом деле?

— Не важно. Тебя должно сейчас интересовать только то, что ты смогла почувствовать гварта и его след.

— Это Мистивир… — начала было я.

Но в тот же миг осознала, что не права. На этот раз меч мне не подсказывал. Это сбивало с толку, и я продолжила:

— Что это значит?

Ледяной шагнул ко мне и тихо проговорил:

— Это значит, Анна, что в тебе спит сильная и древняя магия стражей. Способность чувствовать опасные порождения гор. И ее нужно развивать. Этим мы и займемся в ближайшее время.

Сильная и древняя магия? Но откуда? Хотя глупый вопрос. Ясно же, что такое могло мне достаться только от матери, которую я не знала. Наверное, люди правы, и мой отец везде находит сокровища. Жаль, что я никогда не узнаю, кем она была.

А еще меня не отпускала мысль о том, кто же мог приманить чудовище и зачем? Я взглянула на замкнутое и злое лицо Ледяного, и внезапно меня поразила догадка.

Глава 15

Возвращение

Я остановилась рядом с куратором и заглянула ему в глаза:

— Крон?

— Это не твое дело, — отрезал Ледяной и отвернулся.

Но я не спешила залезать на байланга. Погладила теплый бок зверя и продолжила:

— Это место далеко от границы. Учитывая, что здесь регулярно летают патрули стражей, версия с горцами притянута за уши. Они не прошли бы сюда незамеченными. Да и для того, чтобы приманить гварта, нужен далеко не один день.

Кто знал о том, что мы отправимся сюда?

Не оборачиваясь, куратор пожал плечами:

— Ректор, декан Холмен, Багрейн. Последний мог растрепать кому угодно.

— Включая Крона. Точнее, в первую очередь Крону. Что вы не поделили?

Ледяной снова повернулся ко мне и равнодушно пожал плечами:

— Что могут не поделить два достаточно древних рода аристократии Севера? Власть. Влияние. Ты дочь Правящего герцога Запада, Анна. Тебе ли этого не знать?

Я скривилась:

— Внебрачная дочь.

— Но герцог Скау признал тебя. Ты носишь его фамилию.

— Для большинства это ничего не значит.

— Хочешь получить больше? — понимающе спросил он.

Теперь я смотрела на куратора озадаченно:

— Нет, зачем? Пока пытаюсь не вылететь из Академии второй раз, если вы не заметили.

— А кажется, будто наоборот. Садись в седло.

Еще и язвит!

Свейт пригнулся, позволяя мне вскарабкаться ему на спину. Ледяной устроился сзади, и мы взлетели. На этот раз байланг взмыл высоко и по плавной дуге спустился к тому месту, где Эйнар и Сигмунд в поте лица копали снег. Там мне снова вручили лопату. Стражи отошли в сторону и начали негромко переговариваться.

Краем глаза я заметила, как помрачнел Йоран. Интересно… Кажется, куратор доверяет ему. Несмотря на то что Ааберги сейчас в немилости, у Ледяного есть не только враги, но и друзья. И группа преданных учеников. Только Чейн вызывал у меня все больше сомнений.

Мы копали до самого заката. Ночевали в убежище, похожем на то, в котором мы останавливались во время миссии за Ржавый пик. Следующие два дня оказались похожи на этот. Парни копали, я собирала. Ледяной ругал меня за окоченевшие руки, возил на Свейте и заставлял искать следы других тварей. Но мы так ничего и не нашли.

Метка на руке периодически то жгла, то чесалась, но больше не мешала спать. И постепенно я приходила к мысли, что придется нарушить обещание, данное Ледяному. Эйнар и Сигмунд будут молчать. И наверняка расскажут мне много интересного. Правда, выбрать момент, чтобы поговорить с ними в походе, оказалось сложно. Я терпеливо ждала, пока мы вернемся в Академию.

В воскресенье мы отправились в путь после обеда. Все байланги были нагружены мешками с травой и летели неспеша. Я привыкла к высоте и теперь любовалась закатом, прекрасными видами на горы, Академию и дальний плац, по которому расхаживала одинокая фигура…

Я узнала отца даже с такого расстояния и едва не свалилась с байланга от неожиданности. Удержал, как всегда, Ледяной. Я выпрямилась и постаралась отодвинуться от куратора. Наверное, именно поэтому он сразу понял:

— Герцог Скау?

— Да, — обреченно вздохнула я.

Ждать хорошего от отца не приходилось. Но и деваться было некуда. Интересно, что наговорили ему герцогиня Эллингбоу и Крон?

Наконец, лапы Света коснулись утоптанного снега. Ледяной спешился первым и галантно протянул мне руку. Раньше он подобного не делал. Я так удивилась, что вцепилась в протянутую ладонь и позволила ему мне помочь. Еще больше я удивилась, когда куратор сделал мне знак следовать за ним, и первым направился к моему отцу.

Я мысленно перебирала все свои прегрешения и старалась держаться за спиной Ледяного. Глупо, наверное. Все равно сейчас он доложит обо всем отцу. Я уже не раз нарушала правила Академии. Даже если в истории с Идой куратор будет на моей стороне, все остальное…

Страж отвесил подобающий поклон моему отцу и с достоинством произнес:

— Герцог Скау.

Я в это время украдкой рассматривала волевое лицо своего родителя, карие глаза, в которых застыло недовольство, аккуратно остриженные каштановые волосы, короткую бородку. К сожалению, мне не досталось от герцога ничего. Ни единой черточки лица, ни цвета волос, ни гордой осанки, ни характера. Поэтому многие сомневались в нашем родстве.

Выходить из-за спины куратора совершенно не хотелось. Но отец даже не посмотрел на меня. Бросив на Ледяного оценивающий взгляд, он ответил:

— Господин Ааберг. Я был удивлен, когда узнал, что именно вы приняли на себя заботу о моей дочери. Но, признаться, рад. Говорят, вы суровы у своим ученикам, а этой юной леди нужны ежовые рукавицы. Я неоднократно получал жалобы от господина Крона. Что скажете об Анне вы? Правда, я ожидал, что мы увидимся раньше. Но оказалось, вы улетели.

Да, ему тоже есть на что жаловаться… Я втянула голову в плечи. Но Ледяной тоже не посмотрел в мою сторону и ответил:

— Прошу прощения, герцог, но Академия возложила на меня ответственную миссию. Я посчитал нужным взять троих отличившихся адептов, в число которых вошла Анна. Ваша дочь щедро одарена магией стражей и делает успехи. Думаю, к концу года Анна догонит и перегонит своих однокурсников. Она тренируется с должным прилежанием и, я не имею к леди ни малейших претензий.

Сказано это было настолько безмятежно, что я сначала не поверила своим ушам. Пришлось скромно потупиться, чтобы скрыть свое удивление. Ледяной меня хвалит перед отцом? Я что, сплю⁈

Кажется, тот был обескуражен не меньше. Какое-то время отец молчал, а затем отрывисто произнес:

— Анна. Иди сюда.

Я покорно выступила из-за широкой спины куратора и заглянула в глаза отцу. Несмотря на то что Ледяной похвалил меня, было страшно. Я видела, что отец все еще сердится на меня, и только слова куратора заставили его сдержать резкие слова. Отец сухо произнес:

— Ректор утверждает, что к происшествию с юной леди Эллингбоу ты непричастна, и господин Ааберг хорошо о тебе отзывается. Надеюсь, больше я не получу никаких жалоб, и мне не придется бросать дела и нестись на другой край света.

Я поспешно ответила:

— Да, отец.

Удивительно, но никаких нотаций за этим не последовало. Он вытащил из кармана белый конверт и протянул мне со словами:

— Роден просил передать. Надеюсь, ты будешь достаточно вежлива и напишешь ответ. И помни, что выходить за пределы Академии тебе запрещено.

Надеюсь, моего зубовного скрежета он не услышал. После этого отец предельно вежливо распрощался с куратором и ушел, не глядя в мою сторону. Я мельком глянула на знакомую печать и хотела смять конверт. Но Ледяной перехватил мою руку со словами:

— Не вздумай! Он может обернуться. Не стоит дергать за хвост Правящего герцога Запада. Чем тебе так не угодило это письмо?

— Ничем, — прошипела я и сунула конверт за пазуху.

Спалить его можно и в комнате.

— Тебя просили написать ответ, — словно прочел мои мысли куратор.

— Заставите сделать это при вас? — иронично спросила я.

— Возможно, — кивнул Ледяной.

Я сердито фыркнула и отвернулась. Знал бы он, кто «осчастливил» меня своим вниманием!

Глава 15/2

Пока мы разговаривали с отцом, остальные успели приземлиться. Эйнар и Сигмунд застыли в стороне, рядом со своими байлангами, а Йоран подошел к нам. Он взглянул на Ледяного и спросил с изрядной долей иронии в голосе:

— Отличившиеся ученики, да?

— Я же не сказал, чем отличившиеся, — пожал плечами куратор.

И хорошо. Я все еще не верила, что пронесло, и я не получила выговор от отца. Еще бы письмо куда-нибудь сплавить. Может, сбросить со скалы, будто его унес ветер? И сказать, что так и было…

Я уже начала алчно поглядывать на край пропасти, когда Йоран повернулся ко мне и насмешливо сказал:

— Тебе как будто лягушку вручили, а не кусок бумаги.

— Этот кусок бумаги хуже лягушки, — буркнула я, пытаясь боком протиснуться мимо него к своим друзьям.

Но дорогу загородил молочно-белый байланг. Его я побаивалась, пришлось отступить. Йоран заметил мой маневр, но ничего не сказал своему четвероногому другу. А вместо этого понимающе спросил:

— Что, надоедливый ухажер?

— Хуже, — горестно вздохнула я, сраженная его прозорливостью. — Надоедливый ухажер, который нравится моему отцу.

— И кто же это? — раздался за моей спиной холодный голос куратора.

— Не важно, — раздраженно ответила я и обошла Йорана с другой стороны, чтобы направиться к друзьям.

Эйнар и Сигмунд смотрели сочувствующе. Взгляд Ледяного жег мне спину. Я улыбнулась парням и шепнула:

— Нужно поговорить.

А затем как ни в чем не бывало подошла к обрыву и разжала руку.

Ветер подхватил конверт. Я удовлетворенно наблюдала за тем, как белый прямоугольник планирует вниз. Но радость моя была недолгой. В следующий миг Свейт оказался рядом. Байланг распахнул крылья и спрыгнул вслед за конвертом. Я с кислой миной наблюдала за тем, как он возвращается. Как бы объяснить, что это не палочка, а мусор?

Но оказалось, что пес и не собирался нести его мне. Свейт опустился на снег перед Ледяным и протянул письмо ему. Я подошла к куратору и мрачно потребовала:

— Отдайте!

— Вечером, — кивнул он, пряча конверт за пазуху. — После ужина придешь в библиотеку. Прочтешь его при мне и напишешь ответ. Я сам отправлю его герцогу Скау. Заодно получишь несколько учебников для дополнительного чтения.

Я ответила ему возмущенным взглядом. Но, разумеется, Ледяного не проняло.

— Сдайте снаряжение и отправляйтесь на ужин, — приказал он.

После этого он развернулся и ушел. Йоран шагал рядом и посмеивался. Свейт на прощание утешительно потерся носом о мое плечо и поспешил за хозяином.

Сигмунд подошел ко мне и тихо спросил:

— О чем ты хотела поговорить?

— Не здесь, — серьезно ответила я. — Давайте сдадим снаряжение и поднимемся на гору. Скажете, что решили помедитировать с дороги.

Парни удивленно переглянулись, но послушно кивнули. Мы отправились разгружать псов. Сдали палатки и одеяла в отдел снабжения, а собранную траву — магистру Бакке. Старик довольно потирал руки, пока я с ужасом оглядывала творящийся в лаборатории хаос. За время моего отсутствия он разросся, и уборку хотелось начать тут же.

Но другие дела не ждали. На гору я едва не бежала. Эйнар и Сигмунд едва поспевали за мной, но больше ничего не спрашивали. Академия в это время жила своей жизнью. Воскресный вечер был в разгаре, адепты прогуливались между ярко освещенными корпусами.

Стоило нам повернуть к общежитиям третьего курса, как я едва не столкнулась с Идой. Девушка отпрянула и возмущенно произнесла:

— Ты!

Эйнар за моей спиной фыркнул от смеха, а я перевела взгляд на Гейру, которая не спешила выходить из-за плеча подруги. И не смогла сдержать удовлетворенную улыбку, потому что посреди лба однокурсницы красовалось золотистое пятно. Судя по опухшей коже вокруг, его уже чем только не терли. Так вот кого Ида посылала мне пакостить. Что ж, будем считать, что она наказана сполна.

Обычно деликатный Сигмунд насмешливо произнес:

— Гейра, у тебя пятно на лбу.

— Знаю, — прошипела девушка и рванула прочь.

Ида молча поспешила за ней, одарив меня на прощание яростным взглядом.

— Что это с Гейрой? — спросил Эйнар, когда мы пошли дальше.

— Охранное снадобье для ванной, — довольно ответила я. — Судя по всему, к моему возвращению готовили очередной неприятный сюрприз, но не вышло. Через недельку сойдет.

Посмеиваясь, мы продолжили путь.

Когда мы вошли в домик на вершине горы, я первым делом тщательно осмотрела обе двери и щелкнула пальцами. Легкий дымок оповестил всех, что заклинание развеялось.

— Сработало дважды, — сообщила я парням.

— Но у Иды лоб чистый, — нахмурился Эйнар.

— Значит, еще кое-кто ходит по Академии с золотистым пятном на лбу, — довольно сообщила я. — И думаю, это вас приятно удивит.

На лицах парней появилось любопытство. Но времени до ужина оставалось мало, и я поспешно заговорила:

— Мне нужно кое-что спросить у вас.

— Спрашивай, — немного удивленно кивнул Сигмунд.

Я коснулась черной повязки на его руке и спросила:

— Что под ней? Можешь показать?

Братья удивленно переглянулись, и Эйнар ответил:

— Мы вроде говорили об этом, нет? Метка связи с байлангом.

Сигмунд в это время внимательно изучил мое лицо, а затем молча стянул повязку. Я жадно рассматривала его протянутую руку. На белой коже выделялся ряд багровых пятнышек — следы собачьих зубов. Точнее, шрамы. Укус щенка. Они давно должны были побелеть, но остались багровыми. И это напоминало прямоугольник, который остался на моей руке.

— Что случилось, Анна? — спросил Сигмунд. — Почему тебя это так волнует?

Я покосилась на дверь. А затем с тяжелым вздохом сорвала с руки повязку и показала братьям свое запястье.

Глава 15/3

Эйнар удивленно заморгал. А вот выражение лица Сигмунда стало очень сложным. Он осторожно взял мою руку и провел большим пальцем по багровому прямоугольнику. Закрыл глаза и снова открыл, словно не мог поверить своим глазам. И только после этого севшим голосом спросил:

— Это… сделал Свейт?

— Да. Он попытался укусить меня, но Ледяной помешал.

Сигмунд продолжал удерживать мою руку и смотреть на нее так, словно надеялся, что сейчас метка исчезнет. Эйнар недоверчиво взглянул на брата и осторожно произнес:

— Ты думаешь это…

Тот молча кивнул, а я переспросила:

— Что — это?

Эйнар почесал затылок и промямлил:

— Ну это вроде как легенда, сказка. Как там оно называется…

— Связанные судьбой и кровью, — прошептал Сигмунд.

Меня начали раздражать их переглядывания. Я нетерпеливо дернула плечом и попросила:

— Ближе к делу. Что эта метка означает?

Эйнар скептически взглянул на мою руку и неуверенно возразил:

— Никакой метки нет. Это просто пятно. Свейт не успел ее укусить, никакого ритуала не было… Не было же?

— Какого ритуала? — нахмурилась я. — Свейт попытался укусить меня, но Ледяной ему не дал. Сказал прикрыть эту царапину и никому не показывать. Все.

— Вот видишь, — с облегчением сказал Эйнар. — Значит, это просто сказки. Этого не случалось уже много лет.

— Но Свейт ее слушается, — возразил Сигмунд. — Значит, связь сформировалась хотя бы частично.

— Все равно это ничего не значит… В книгах написано, что нужен ритуал кровной связи и метка в виде родового символа.

— Да какой еще ритуал⁈ — взвыла я.

Сигмунд, не выпуская мое запястье, мягко пояснил:

— Раньше стражи так выбирали невест. Женились на той девушке, которую признает и станет слушаться байланг. Но эти традиции ушли в прошлое.

На несколько мгновений я потеряла дар речи. Выбирали невест⁈ Но осмыслить новости мне не дали. В этот момент входная дверь резко открылась. Я поспешно выдернула свою руку и прижала ее к груди, скрывая тыльную сторону запястья. Но надеть повязку не успела. И Сигмунд — тоже.

Теперь я даже не знала — печалиться потому, что на пороге стоял Ледяной, или радоваться, что это не какой-нибудь Крон или Чейн. Судя по тому, с какой силой отлетела в сторону бедная дверь, куратор был в бешенстве. А еще он сразу же окинул взглядом повязки, которые мы держали в руках и нахмурился.

Ледяной закрыл за собой дверь и угрожающе спросил:

— Что здесь происходит?

— Мы просто разговариваем, — невинно ответила я, поспешно натягивая повязку.

Сигмунд делал то же самое. Куратор вскинул бровь и холодно произнес:

— И о чем же вы здесь разговариваете?

— Да так…

Улыбка у меня вышла нервной. Еще бы, после таких-то новостей! Ледяной сегодня источал ярость. Кто же успел наступить ему на хвост? Неужели снова с Кроном поцапался?

— Травили байки, — ляпнул Эйнар, и я мысленно застонала.

После этих слов лицо Ледяного словно накрыла тень. Он мрачно зыркнул на парней и указал в сторону карцера:

— Байки, значит? С вами я потом поговорю.

Парни не посмели возразить и, втянув головы в плечи, скрылись за указанной дверью. Я попыталась возмутиться:

— Их-то за что?

Но вместо ответа куратор втолкнул меня в комнату. Лампы вспыхнули, повинуясь хлопку Ледяного. Я в растерянности прислонилась к стене. Думать о том, что сказал Сигмунд, стало невозможно. Без единой мысли в голове я наблюдала за тем, как куратор приближается ко мне.

Неожиданно он подошел ко мне почти вплотную и уперся левой рукой в стену над моей головой. Правую он держал за спиной, и этот жест был уже привычен. Словно в ответ я ощутила жжение под своей повязкой. В голове пронеслись слова Эйнара. «Это просто пятно»… Сейчас это звучало довольно жалко. Я постаралась отогнать непрошеные мысли и подняла голову, заглядывая в близкие синие глаза.

— Что они тебе сказали? — спросил Ледяной.

Спросил таким тоном, что я поняла сразу — надо врать напропалую.

— Ничего, — ответила я с самым невинным видом.

— Я просил тебя не снимать повязку и никому не показывать эту рану!

В его голосе промелькнула обреченность.

— Она то жжет, то чешется, — пожаловалась я. — Решила спросить, раз вы ничего не рассказываете.

— Это ничего не значит, — внезапно сказал Ледяной.

— И Эйнар мне это сказал, — покладисто согласилась я. — Они же никому не скажут, верно? Ну, поделилась своей бедой с друзьями, что такого?

— Что такого? — возмутился куратор. — Во-первых, я приказывал тебе молчать. Во-вторых, если весть об этом дойдет до Крона, он обязательно использует это против тебя. Он уже дважды жаловался твоему отцу. Тебе нравятся неприятности, да?

— Клянусь, я больше никому ничего не скажу и не покажу эту отметину, — не раздумывая, ответила я.

При этом я продолжала смотреть в глаза куратора и видела, что он злится и не верит мне. Помощь пришла с неожиданной стороны. Мистивир задрожал у меня на поясе, а затем я ощутила волну успокаивающего тепла. Судя по тому, что Ледяной теперь смотрел на клинок, они как-то общались между собой.

Наконец, куратор холодно произнес:

— Жду тебя в библиотеке после ужина.

После этого он развернулся и ушел. Когда дверь за ним закрылась, я отцепила меч от пояса и прижала его к себе. А затем спросила:

— Мистивир… Ты же сразу понял, что произошло, да? И чем мне это грозит?

Ответ меча, как всегда, был коротким:

«Хорошая. Дурак».

Я не сдержалась и фыркнула от смеха. Наверное, это значило «ты — хорошая, он — дурак». Знал бы Ледяной, какими эпитетами его награждает меч предков. Но вслух я спросила:

— Что мне делать, Мист?

«Ужин», — коротко ответил меч и затих.

Пришлось переодеваться в форму и собираться, чтобы пойти в общежитие. Но сначала я тихонько прокралась к комнате для медитаций, и прислушалась. Судя по голосам, Ледяной теперь отчитывал Эйнара и Сигмунда. Меня грызла совесть. Все-таки я их подставила. Но кто же знал, что куратор придет сюда? Кстати, я так и не поняла, чего он хотел. Пришел злющий… Знать бы, что случилось.

Пока я спускалась по лестнице, пыталась уложить в своей голове сказанное Сигмундом. Больше всего мне сейчас хотелось зайти в ванную и тереть мочалкой проклятую отметину, пока она не сотрется. Но я точно знала, что это не поможет.

Получается, Свейт выбрал своему хозяину невесту? Меня… Ужас какой! И совершенно неясно, что делать. Судя по тому, что сказали парни, ничего страшного не произошло и пятно мне ничем не грозит. Если бы не поведение Ледяного, которое убеждало меня в обратном.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. В конце концов, здесь меня пока никто под венец насильно не тащит. А куратор в таком же «восторге» от происходящего, как и я. У него, может, и невеста есть. И тут ему на голову свалилась какая-то девица, которая полюбилась его байлангу и все время влипает в неприятности. Да уж…

Буду паинькой. Ходить с повязкой, никому ничего не показывать, держаться подальше от Свейта — и все будет хорошо! Правда же?

С этой мыслью я подошла к входу в общежитие. И вздрогнула от неожиданности, когда обнаружила, что у двери сидит поджарый байланг. Ингольф, пес Чейна. Хозяин был здесь же. Он стоял, привалившись к плечу своего питомца, и сверлил меня яростным взглядом. А в свете одинокого фонаря над дверью на лбу парня ярко сияло здоровенное золотистое пятно.

Я не смогла сдержать ядовитую улыбку. Хотя Чейн явно очень хотел, чтобы мне стало не до смеха.

Глава 16

Разговор по душам

Вестейн

Парни отпирались, но как-то без огонька. Сразу стало ясно, что Анне они разболтали если не все, что знали, то самое важное. С одной стороны, подлянки от Халворсонов ждать не стоило. С другой стороны, если сведения дойдут до Крона, он не даст Анне спокойно жить. Оба это прекрасно понимали. И теперь с энтузиазмом клялись, что никому, никогда, ни за что.

Эта семейка всегда держалась в стороне от дрязг аристократии. Да и сами ребята не из тех, кто ищет выгоду в подобных знаниях. Но на всякий случай Вестейн их все равно запер до утра — пусть подумают о том, какие проблемы создали и ему, и девушке.

Куратор вышел на крыльцо и постоял, разглядывая темное небо. Как же это все не вовремя. И визит герцога Скау, и злосчастное письмо, которое жгло карман. Йоран всю дорогу до загонов открыто веселился над тем, как Анна собиралась избавиться от конверта. Больше всего Вестейну хотелось позволить ей это сделать. Но пришлось вспомнить про долг учителя и отправить Свейта за несчастным посланием. И это принесло ценные сведения, которые теперь не давали покоя.

На конверте стояла печать Гольдбергов. И Вестейн не мог припомнить в этом роду наследников соответствующего возраста. Зато он прекрасно помнил, что глава рода не так давно овдовел. Неужели Альбин Скау согласен отдать девушку тому, кто годится ей в отцы?

Вестейн начал спускаться по лестнице и попытался убедить себя, что это не его дело. Его сейчас должно волновать, что узнала Анна, и что она собирается делать с этим знанием. Но недовольство зрело глубоко внутри и не подчинялось холодной логике, на которую он привык опираться.

«Она наша», — пришла далекая мысль от Свейта. А мысли Вейстейна перекинулись к мечу.

Как будто мало ему было одуревшего пса, теперь еще и Мистивир! Проклятый клинок устал глумиться и хохотать. И на этот раз пытался убедить его, что нельзя противиться судьбе — нужно сочетаться с девушкой законным браком и продолжить род, и чем скорее, тем лучше.

Как будто аристократия Севера это позволит. Правящие герцоги сделают все, чтобы род Аабергов пресекся. Не хочется проверять, как далеко они могут зайти в этом стремлении. Хотя алая свадебная мантия древних родов на этой девушке будет смотреться великолепно.

Тут Вестейн спохватился, что мысли пошли куда-то не туда. И вместо того, чтобы сразу отправиться в библиотеку, свернул к третьему плацу. Нужно хотя бы попытаться выбить из головы все лишнее перед вечерним бдением в библиотеке. С Анной придется если не объясниться, то хотя бы предупредить об опасности.

Каменные фонари у входа на плац источали ровный свет. Вестейн огляделся и осторожно приподнял свою повязку. После той ночи линии древа пропали. Интересно, что творится с меткой Анны? Нужно убедиться, что полоска не растет. Но сначала тренировка.

Анна

Ингольф оскалился, но я не дрогнула и сказала:

— Смотрю, ты обрел отличное украшение, Чейн. Твоему байлангу оно не нравится?

— Моему байлангу не нравишься ты, — процедил он. — Немедленно убери с моего лба эту дрянь!

— Дезактивирующее зелье не изобрели пока что, — обрадовала я парня. — Но ты не переживай, через недельку смоется…

Чейн сжал кулаки и зло выдохнул:

— Я предупреждал тебя, Скау… ты зря лезешь в мои дела. Из-за этой отметины Ледяной назначил мне наказание.

— А ты зря лезешь, куда не просят, — парировала я. — Еще вопрос, что тебе здесь нужно. Хочешь подставить куратора?

Блондин прищурился и спросил:

— Лезу, куда не просят? Ты видела источник.

Я сделала невинные глаза:

— Источник? Какой источник?

Чейн на это не купился.

— Я пришел сюда за силой, Скау, и я ее обрету. Ааберг — лучший из учителей. Лучший из Стражей. Но не всеми своими знаниями он готов делиться. Если ты не понимаешь, когда нужно отойти в сторону и не лезть в дела Севера, придется тебя проучить.

Словно в ответ на его слова Ингольф зарычал. Я сухо напомнила:

— Запрещено натравливать байлангов на людей. Ты не читал Свод правил?

— Какое натравливание, о чем ты, Скау? — хитро усмехнулся Чейн. — Ты не читала Свод правил и лезешь к чужим байлангам, это все знают. И если тебе кто-нибудь из них оттяпает руку — сама виновата.

Из горла Ингольфа вырвалось рычание, а Чейн с усмешкой отступил в сторону. Я не испугалась, но немного растерялась. Можно защититься мечом, но зверя жалко. Он не отвечает за идиота-хозяина.

В этот момент за моей спиной раздался шорох. Ингольф резко спрятал клыки и поджал хвост. А Чейн сразу как-то поскучнел.

Я обернулась и едва не уткнулась носом в белую шерсть. За моей спиной стоял Свейт. Темно-золотые глаза байланга были устремлены на собрата. Чейн вскочил в седло своего пса и приказал:

— В загон!

Ингольф тут же отрастил крылья и взмыл в небо. А я погладила белую морду Свейта и пробормотала:

— Спасибо. Ты следил за мной?

Белый хвост скупо качнулся из стороны в сторону. А затем пес подтолкнул меня к двери. Я вспомнила об ужине и поспешила войти внутрь.

Эйнар и Сигмунд в столовой так и не появились. Как и Чейн. Поэтому обстановка была довольно милой. Меня расспрашивали о нашем скучном путешествии, сочувствовали и щедро делились новостями Академии. Гест шепотом поведал, что мать Иды закатила скандал на всю Академию, но рядом с дочкой даже постоять не смогла — мешала вонь. А Бранд поделился сведениями, что ректор настаивал на моей невиновности, а отец смог дать отпор герцогине. Так что Мегера Эллингбоу, как здесь ее звали, убралась восвояси. И судя по лицам товарищей, порадовало это не только меня.

Ужин среди парней и без злобных взглядов Чейна помог мне взбодриться. В библиотеку я шла уже в хорошем настроении. Лишь бы в письме от Гольдбергов было не предложение руки и сердца. Со всем остальным справлюсь.

Метка снова зачесалась и напомнила о себе, как только я остановилась у дверей библиотеки. В прошлый раз наш разговор с Ледяным вышел довольно сумбурным, и теперь я не знала, чего ждать от куратора. Поэтому дверь открывала с опаской.

В библиотеке царила тишина и полутьма. Лампы горели только в закутке, который облюбовал Ледяной. Я повесила плащ на крючок и подошла к красивой ширме.

Куратор устроился на стуле и смотрел на меня. Теперь он выглядел совершенно спокойным. На столе уже были разложены письменные принадлежности. Ледяной выложил немного помятый конверт и кивнул на стул.

Я послушно села и подумала, что обстановка располагает к разговору по душам. Неужели недомолвки закончились? Нужно пользоваться шансом и вытрясти из куратора всю правду.

Глава 16/2

Но вопросы начал задавать куратор. Стоило мне прикоснуться к конверту, как он заговорил:

— Это печать Гольдбергов, верно? Кто из них тебе пишет? Неужели сам герцог Роден?

— Именно, — с кислой миной ответила я, обреченно срывая печать

И с удивлением обнаружила, что Ледяной напрягся. Они знакомы? Он не в ладах со стариком? Я вытащила сложенный лист бумаги и с опаской развернула его.

К счастью, мои руку и сердце пока не требовали. Полстраницы герцог распинался о том, что уверен в моей невиновности и как опустели балы столицы после моего отъезда. Вторую половину страницы он описывал праздник, который собирался устроить сам. А в конце по секрету сообщал, что уговорил отца, и тот разрешил мне вернуться домой на вечер — посетить его бал.

Я заметила, что куратор продолжает внимательно разглядывать мое лицо. Он как будто пытался прочесть по нему содержание письма. Я откинулась на спинку стула и с тяжелым вздохом сказала:

— К такому посланию следует прилагать лекарство от тошноты…

И только потом спохватилась, что при кураторе такое говорить не стоило. Но вместо того, чтобы извиниться и покаяться, я швырнула письмо на стол поближе к Ледяному, позволяя ему удовлетворить свое любопытство. И судя по тому, что куратор тут же впился взглядом в лист бумаги, этого любопытства было через край!

Я смиренно ждала, пока Ледяной прочтет письмо и пыталась сочинить ответ. Достаточно вежливый, чтобы не получить новый втык от отца, и достаточно холодный, чтобы Гольдберг от меня отвязался. Правда, герцог не из тех, кто легко сдается и это проблема. Пока я размышляла, Ледяной дочитал и бросил мне:

— Пиши ответ. Отправлю сам.

Мне показалось, что настроение у куратора резко испортилось. Что, уже не хочется со мной возиться и служить посыльным? А вот не надо было отправлять Свейта за этим дурацким конвертом! Но тут у меня хватило ума придержать язык. Я макнула перо в чернильницу и вывела на листе имя герцога. Метка снова начала зудеть. Я воспользовалась поводом оторваться от своего занятия и напоказ почесала руку под повязкой. Взгляд Ледяного тут же метнулся к черной полосе ткани на моем запястье. А затем он коротко приказал:

— Покажи.

Тем самым тоном, ослушаться которого было невозможно. Я стянула повязку и задрала рукав рубашки. Куратор подался вперед. Я ждала, что он проведет пальцами по моей коже, как это сделал Сигмунд. Но Ледяной убрал руки под стол, будто бы для того, чтобы ни в коем случае не касаться ровного багрового прямоугольника. На его лице промелькнуло облегчение.

И я решила, что это самый лучший момент, чтобы завести разговор о метке. Но пока я подбирала слова, куратор спросил:

— Значит, герцог Скау собирается выдать тебя замуж за Родена Гольдберга?

— Сплюньте! — укоризненно сказала я и мысленно возмутилась тому, как нагло он перескочил на другую тему.

Но Ледяной продолжил:

— Тем не менее его ухаживания поощряются.

Я тяжело вздохнула. На этом стоило также нагло вернуть разговор к метке. Поэтому я сама удивилась, когда начала рассказывать:

— Гольдберг не прочь породниться с моим отцом хотя бы так. Титул герцогов Гольдберг наследует его старший сын Симон, сейчас ему пятнадцать. Моя сестра Амалия — наследница Запада, и ее не отдадут. Герцог Роден ходит вокруг меня уже полгода. Но до этого я могла смело держаться от него подальше. Отец всегда позволял мне многое. Закрывал глаза на мои выходки, пока они не позорили род Скау. И не собирался навязывать жениха.

— И когда же все изменилось? — уточнил Ледяной.

— После того как меня отчислили.

— Что произошло в Академии Хранителей?

Он подпер голову рукой, а интерес в его взгляде был искренним. Я отмахнулась:

— Не важно. Меня подставили. Я не знала, что ее жертвой станет декан Барт, а не один из старшекурсников. Ну и… не знала, что зелье сработает так впечатляюще.

Кажется, я снова рассказала то, что не должна была. Как получилось, что вместо разговора о странных местных обычаях я изливаю душу куратору?

К счастью, на этом вопросы у ледяного закончились, и я пошла в атаку. Точнее, должна была пойти в атаку, но вместо очередного правильного вопроса сказала:

— Чейн пытался проникнуть к источнику.

— Знаю, — помрачнел Ледяной. — Твое зелье… очень поучительное.

— Он и правда может дать силу? Источник?

Наверное, не стоило это спрашивать. Ещё подумает, что я тоже охочусь за родовыми тайнами Аабергов. Но куратор внимательно изучил мое лицо и спокойно ответил:

— Не всегда. Не всем. Не Чейну, но в это он не верит.

— Я чувствовала источник той ночью, перед отлетом в горы. Потому и не спала…

Признание вырвалось почти случайно. Вечер, тишина в библиотеке, уютная ниша за ширмой и приглушенный свет. Наверное, это и располагало к откровенности. Но мои слова произвели нужный эффект — куратор изменился в лице. А я поспешно спросила:

— Что означает эта отметина? Чем мне грозит укус Свейта?

— Свейт не укусил тебя, — также поспешно ответил Ледяной. — Не знаю, что тебе наговорили Халворсоны, но ничего страшного не произошло.

— Тогда почему нужно скрывать это пятно? — требовательно спросила я.

Ледяной отвел взгляд и медленно произнес:

— Ааберги в опале. Я последний мужчина в роду. Меня отправили сюда, чтобы род скорее пресекся. Но ни горцы, ни горные твари никак не убьют меня. А планы Крона и Багрейна подставить меня тоже идут прахом. Даже на твоем поступлении это им не удалось.

Я тут же вспомнила скалящихся щенков, запертый загон и злые слова Крона… А куратор продолжил:

— Поверь, им будет плевать, что ритуала не было. Самое меньшее, они сделают все, чтобы ты вылетела из Академии и вернулась на Запад, в дом своего отца. Или попробуют меня подставить, ведь наказание за неуставные отношения здесь… суровое.

С этими словами он выразительно постучал по листу бумаги передо мной, и я мысленно застонала. Нет уж, выгнать меня из Академии Стражей у них не выйдет! Я не хочу замуж за Гольдберга. Буду паинькой.

На приливе энтузиазма я настрочила вежливый ответ. Даже пообещала быть на празднике. Видеть герцога Родена мне совсем не хотелась. Но благодаря расспросам Ледяного, я вдруг осознала, что скучаю по дому. И ради того, чтобы побыть в знакомой обстановке, готова потерпеть.

Наконец, я поставила точку. И тут же обнаружила, что Ледяной ненавязчиво стоит у меня за спиной и смотрит в лежащий передо мной листок. Стоило мне поднять на него вопросительный взгляд, как он тут же отвел глаза. Почему же его так интересует эта переписка?

— Вы недолюбливаете Родена Гольдберга? — подозрительно спросила я.

— Ненавижу, — искренне ответил Ледяной, и тут же поправился: — Не имею чести быть с ним знакомым.

Этот ответ озадачил меня еще больше. Но к тому времени я так устала, и мне так хотелось спать, что я с надеждой спросила:

— Больше ничего писать не нужно?

— Нет, — помедлив, кивнул куратор. — Но на досуге повтори Свод правил.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда Ледяной спохватился:

— Ах да… У меня для тебя есть кое-что еще.

Глава 17

Деловое предложение

Я озадаченно повернулась к Ледяному, и мне тут же вручили стопку книг. Я непонимающе вытаращилась на куратора, и он напомнил:

— Будем развивать твою редкую магию. Прочтешь все это за два дня, в среду на персональной тренировке попрактикуемся. Разумеется, для этого тебе придется изучить всю доступную теорию.

Я прижала к себе шесть толстых учебников и ужаснулась:

— За два дня? От корки до корки?

Ледяной холодно кивнул:

— Такую магию обычно развивают с детства, придется наверстывать.

Я еще раз окинула взглядом стопку в своих руках и с надеждой спросила:

— Может, лучше в карцер, к Эйнару и Сигмунду?

— Это комната для медитаций, — отрезал куратор. — Иди уже!

Я сгрузила учебники на стол около входа и накинула плащ. Вот и поговорили… И чего меня на откровенность понесло, сама не понимаю. Ледяной в своем репертуаре. Выслушал и снова отправил учиться. Шесть книг за два дня! Изверг.

Пробормотав прощание, я вышла из библиотеки. При мысли о том, что мне теперь эти фолианты еще и по лестнице тащить, я застонала в голос. Но деваться было некуда. К счастью, снегопада не было, и ступеньки были чисто выметены. Так что я смогла донести книги до комнаты и не поскользнуться. Из-за двери карцера не доносилось ни звука. Устрашенные Ледяным парни усердно медитировали и постились — ужина бедолагам не полагалось. Меня теперь грызла совесть. Это я втянула их в эту историю. Но если подумать, куратор сам виноват. Нечего было говорить загадками. Да и сегодня он не спешил раскрывать тайны.

Сил изучать книги у меня уже не было, и после ванны я отправилась спать.

Завтракали мы уже в полном составе. Злющий Чейн сверлил меня взглядом с другого конца стола. Золотое пятно у него на лбу продолжало сиять. Эйнар и Сигмунд с бешеной скоростью поглощали мерзкий супчик. Учитывая, что парни остались без ужина — неудивительно.

Когда мы вышли из Лунного корпуса и отправились на плац, я попыталась извиниться. Но Сигмунд махнул рукой:

— Нормально все. Не первый раз. Ты имеешь право это знать. Мы ни о чем не жалеем.

На душе от этих слов потеплело. Пятно на лбу Чейна тоже поднимало настроение.

Правда, после тренировки Ледяной огорошил меня тем, что Бакке ждет меня в лаборатории после занятий. Оказалось, пропущенную в пятницу отработку мне никто не собирается прощать. Несмотря на то что в горы мы отправились по приказу Ледяного и под его началом, куратор свое же наказание не отменял. И еще один день мне предстояло разгребать завалы в алхимической лаборатории. Масштаб работы ужасал, поэтому в сумку с учебниками перекочевала одна из книг, выданных Ледяным.

На переменах я пыталась прочесть и запомнить хоть что-то. В алхимическую лабораторию я тоже вошла с книгой в руках. Правда, ее тут же пришлось закрыть.

Магистр Бакке стоял на высокой стремянке и сосредоточенно шарил руками на самой верхней полке. Стоило мне появиться в лаборатории, как старик резко повернулся. Стремянка под ним пошатнулась. Одной рукой я прижала к груди книгу, а второй пришлось держать лестницу, пока Бакке, кряхтя, спускался.

Маленький мешочек в его руках заинтересовал меня. Поэтому я не сразу заметила, что старик меня рассматривает. Пристально и как-то подозрительно. На всякий случай я сделала невинное лицо. Бакке прокашлялся и многозначительно спросил:

— Как прошла миссия?

Я удивленно ответила:

— Мы же вам вчера мешки сдали. Я не знаю, сколько травы обычно набирают, вам виднее.

— Да я не о мешках, — фыркнул старик. — А о тебе.

— Обо мне что? — не поняла я.

— Как ты?

Меня снова подозрительно оглядели с ног до головы. На всякий случай я тоже окинула себя взглядом. Вроде все как обычно. Школьная форма чистая, синева с волос сошла окончательно, и они стали белыми, как снег. И как волосы куратора. Повязка на месте и скрывает нашу с Ледяным тайну. Старик вообще о чем?

Я подняла вопросительный взгляд на Бакке, и он усмехнулся в бороду:

— Что ж, кажется, Йоран за вами все-таки присматривал. Хор-р-рошо.

Прежде чем я успела задать вопрос, старик подслеповато прищурился и спросил:

— Что ты там читаешь?

— Куратор приказал, — пробурчала я, показывая обложку книги.

Старик пожевал губами и намекнул:

— С этим даром нужно родиться. Его с потолка не возьмешь.

Пришлось признаться:

— Я, кажется, уже.

— Взяла с потолка? — удивился Бакке.

— Нет, родилась, — терпеливо пояснила я. — Ледяной… То есть, куратор Ааберг сказал, что у меня какой-то редкий дар.

Теперь старик смотрел на меня с интересом. Он махнул рукой и приказал:

— Ты почитай пока, а я достану тебе работу. Надо рассортировать скорлупу от яиц розовых и рыжих трихвостов. Вчера привезли целое ведро, но всего вперемежку. Таким сборщикам нужно руки отрывать. Но придется за ними расхлебывать…

Я кивнула и послушно опустилась на стул. Пока магистр ходил за ведром, я пыталась уложить в голове способы обнаружения редких горных тварей. Сделать это было невероятно трудно, потому что каждый обладатель дара описывал их по-своему. Оставалось надеяться, что в других книгах обнаружится хоть что-то полезное.

С сортировкой скорлупы я провозилась часа три. Розовые и рыжие осколки были перемешаны. Но магические свойства отличались в зависимости от цвета. Поэтому пришлось скрупулезно раскладывать пинцетом по банкам кусочки.

Бакке не помогал совершенно! Скорее мешал — крутился вокруг меня и отвлекал разговорами. Я слушала вполуха и смогла понять лишь то, что алхимика воодушевили мои редкие способности. И теперь он перечислял, какие снадобья можно произвести из шкуры горных тварей. И, кажется, рассчитывал, что добывать эти ценные компоненты отправлюсь я.

Не то чтобы я была против, цены на кое-какое сырье впечатляли. Как и возможность урвать редкостей для своей личной алхимической коллекции. Я сомневалась, что Ледяного эта идея порадует. Но с другой стороны, надо же как-то тренировать мои новые способности.

А еще все время, пока я разбирала скорлупу, Бакке очень странно на меня смотрел. Сначала я подумала, что таким образом меня хотят разжалобить, усовестить и заставить добыть шкуру какого-нибудь каменного змея. Но затем я поняла, что старик очень внимательно и придирчиво разглядывает мое лицо.

В какой-то момент я не выдержала и спросила:

— Что вы на меня так смотрите?

Алхимик поспешно отвернулся, а затем пробормотал:

— Да так, ничего. Показалось вдруг, что ты на одного человека похожа. Особенно когда вот так сидишь здесь. Но нет, наверное, это старость. Не обращай внимания.

После этого он отвернулся и — невиданное дело! — начал расставлять на полках пузырьки именно в том порядке, к которому я пыталась его приучить. Тут меня взяло любопытство, и я попыталась расспросить Бакке, на кого же так похожа. Но не добилась ничего, кроме «дело прошлое» и «старикам во всех девицах мерещатся подруги молодости».

Наконец, все скорлупки были разложены по банкам и подписаны, а ведро отправлено обратно с наихудшими пожеланиями криворукому сборщику. Бакке махнул рукой и милостиво кивнул, отпуская меня. Мне снова хотелось прицепиться к нему с вопросами. Но в этот момент организм вспомнил, что обед пропущен. В животе предательски заурчало. Я распрощалась с алхимиком, подхватила книгу и выскочила в коридор.

Но за первым же поворотом наткнулась на одного из старшекурсников. Он был мне уже знаком. Тот самый парень с коротко остриженными белыми волосами, который провожал меня на разборки к ректору. Серые глаза на этот раз смотрели серьезно.

Парень отбросил назад белую челку и сказал:

— Привет. Меня зовут Хеймир, а ты Анна Скау, я знаю.

— Очень приятно, — пробормотала я и попыталась проскочить мимо.

Разговаривать с ним отчего-то совсем не хотелось. Но новый знакомый заступил мне дорогу и продолжил:

— Говорят, ты устроила Иде подлянку с вонью. И что пятна на лбу Гейры и Чейна — твое дело.

— Понятия не имею, о чем ты, — многозначительно улыбнулась я.

Хеймир вернул мне улыбку и заявил:

— У меня к тебе есть деловое предложение.

Только этого мне и не хватало…

Друзья, поздравляю вас с Наступающим Новым Годом! Здоровья вам и вашим близким, счастья и удачи в новом году!

Завтра, 1 января, будет выходной. Также выходной будет 5 января (и я напомню о нем в проде). В остальные дни новые главы будут выходить также в полночь по мск.

Глава 17/2

Я прижала к груди учебник и отрезала:

— Не интересует.

Новый знакомый не перестал улыбаться. Только изогнул бровь и снова отбросил назад челку. А затем с легкой долей удивления спросил:

— Почему? Может, сначала выслушаешь мое предложение?

— Судя по тому, что начал ты с Иды и Чейна, тебе нужно что-то подобное. В авантюры я больше не ввязываюсь.

Предполагалось, что я скажу это с достоинством. Но, кажется, все же дала слабину. Фраза прозвучала не настолько серьезно, чтобы парень отвязался. Он поправил воротник форменной рубашки и заверил меня:

— Никаких авантюр. Всего лишь милая, невинная шутка, адресованная тому, кто ее давно заслужил. Кроме того, от тебя требуется только сварить зелье. Остальное я сделаю сам. На тебя никто не подумает.

Его улыбка была искренней и широкой. Я отстраненно подумала, что у Хеймира, должно быть, от поклонниц отбоя нет. Он источал уверенность и силу. Но я не купилась:

— Знаешь, совсем недавно я уже слышала все эти обещания. На тебя не подумают, это невинная шутка над адептом со старшего курса. Вот только мое зелье оказалось на… кхм, кресле декана боевого факультета. К несчастью, оказалось, что у него напрочь отсутствует чувство юмора.

Парень хитро прищурился:

— Говорят, от твоего зелья Академию Хранителей отмывали неделю.

— Всего один этаж, — возразила я. — И всего три дня! Но это была случайность. Я не рассчитывала, что декан применит магию такой силы, и не учла побочный эффект от некоторых компонентов…

Хеймир подавил смешок и заговорил серьезнее:

— Ладно, чего ты хочешь взамен? Могу тебе на Бал Стужи приглашение раздобыть. Иначе Ледяной тебя не возьмет — туда попадают только лучшие адепты. Все танцы твои, согласна? А могу и на соревнования тебя взять, в ложу с лучшим видом.

— Какие соревнования? — не сразу сообразила я.

— В Лабиринте Стужи. Тебя туда не возьмут. Но наверное, ты хочешь наблюдать за своими товарищами через магический кристалл? Я могу это устроить. Ну и если вдруг тебя интересует золото, драгоценности артефакты… Тоже достану.

Парень ждал моего ответа, а я внимательно изучала его лицо. Кто такой этот Хеймир? Явно непрост и со связями. Но пришлось его разочаровать. Я покачала головой:

— Прости, но ничего из этого меня не интересует настолько, чтобы я согласилась.

Теперь серые глаза смотрели заинтересованно.

— Ладно, — покладисто согласился старшекурсник. — Тогда что ты хочешь получить взамен? Назови свои условия.

Разговор начал мне надоедать. Поэтому я бросила:

— Мне ничего не нужно.

И направилась прочь, продолжая прижимать книгу к груди. Но Хеймир не отстал. Пошел рядом, продолжая настаивать на своем:

— Да быть не может! Всем нам что-нибудь нужно, а у меня большие возможности. Я тебе клянусь, шутка совершенно невинная, и никто не подумает на тебя, а мне ничего не будет. Даже больше — ни один из преподавателей о ней не узнает. Только пятый курс, и все будут молчать. Точнее, сначала долго смеяться.

Мне уже набил оскомину этот разговор, поэтому я обернулась и раздраженно бросила:

— Да отстань ты уже от меня…

Оборачиваться на ходу оказалось не очень хорошей идеей. Особенно перед поворотом. Я тут же в кого-то врезалась. В кого-то привычного… Я подняла глаза и обнаружила перед собой Ледяного. Куратор, на которого меня регулярно швыряли то Свейт, то Мистивир, то моя собственная глупость, не дрогнул.

Но на этот раз меня не удостоили даже взглядом. Ледяной смотрел только на моего спутника. И смотрел так, что впору было удивиться, что Хеймир не превратился в ледышку. Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, куратор отрезал:

— Оставь ее.

Парень вежливо улыбнулся:

— Думаю, Анна сама может решить, чье общество ей приятно.

— Не твое. Держись подальше от моей ученицы.

Ух, как только стены изморозью не покрылись от этого тона! Ледяной он и есть Ледяной. Вот только чего он на парня взъелся? Хеймир со своим деловым предложением не успел мне настолько досадить. Вот и старшекурсник укоризненно сказал:

— Как будто я ей что-то неприличное предлагаю. Мы всего лишь поговорили.

— Еще бы ты ей неприличное предлагал. За тобой бегает половина девиц Академии, этого мало?

В воздухе начало нарастать напряжение. И шло оно большей частью от куратора. Хеймир отнесся к недружелюбию Ледяного спокойно. Философски пожал плечами и ушел, бросив мне:

— Звездный корпус, пятый курс.

Видимо, это было его общежитие. Так уверен, что я передумаю? Интересно, почему?

Я проводила старшекурсника взглядом и подняла глаза на Ледяного. Теперь он смотрел на меня. По лицу куратора ничего невозможно было прочесть, но я каким-то шестым чувством ощущала его недовольство.

Ледяной вскинул бровь и сказал:

— Я дал тебе недостаточно заданий, раз ты находишь время на болтовню с ним? Дать тебе еще книг?

Я вспомнила об остальных фолиантах и едва не взвыла.

— Эти бы прочитать, — с досадой бросила я и поспешила к выходу.

Да, сидеть мне ночами над этими книжками…

Из Академии я вылетела, как ошпаренная и быстрым шагом направилась в сторону общежитий нашего курса. Стоило мне пройти мимо солнечного корпуса, как на тропинке впереди показался Эйнар. Он мчался со всех ног и резко затормозил передо мной. Отдышавшись, парень выдал:

— Нужна твоя помощь, там Кнут… увидишь. Лишь бы Ледяной не пришел…

Я обнадежила друга:

— Только что видела его в Академии. Что случилось?

Мы быстрым шагом двинулись к загонам, а Эйнар повторил:

— Увидишь. Может, у тебя найдется зелье и на этот случай. Тебя задержал Ледяной?

— Нет, — мотнула головой я. — Некто Хеймир. Помнишь его? Он меня провожал к ректору.

Лицо одногруппника вытянулось.

— Хеймир? — переспросил он. — Его здесь все знают. И что же ему было нужно?

— Позже, — отмахнулась я. — Лучше расскажи мне, кто он такой.

Глава 17/3

Эйнар бросил на меня удивленный взгляд и пояснил:

— Хеймир Лейф. Ближайший родственник Правящей герцогини Севера.

— То есть возможный претендент на титул? — уточнила я. — Помнится, у вашей правящей четы нет наследников.

Он кивнул, а я задумалась. Теперь ясно, почему его недолюбливает Ледяной. Мальчишка может получить то, к чему долго шли Ааберги. И неудивительно, что Хеймир дает такие обещания. У него и правда много возможностей. Вопрос только в том, для чего ему моя помощь. Личная выгода или желание досадить Ледяному?

Эйнар не выдержал и снова спросил:

— Что от тебя было нужно Хеймиру?

— Деловое предложение, — скривилась я. — На одну невинную шутку с помощью алхимии. Отказала, конечно.

Какое-то время мы молча шагали к загонам. Как только впереди показались первые ряды, Эйнар осторожно намекнул:

— Хеймир не из тех, кто легко отступает. И к своим помощникам он щедр.

Я бросила на друга удивленный взгляд и сказала:

— Что, даже не будешь меня уговаривать ни во что не ввязываться?

— Ну… — смутился он. — Я знаю, что «возможный наследник титула» это почти диагноз. Но ни разу не слышал о том, чтобы Хеймир кого-то обманул или подставил. Он умеет быть благодарным.

— Намекаешь, что я отказываюсь зря?

Эйнар неопределенно пожал плечами, но ответ был написан у него на лице.

— А как же Ледяной? — спросила я. — Тебя не смущает, что они на ножах нашим куратором?

— С чего ты взяла? — изумился Эйнар. — Хеймир всегда держится в стороне от родовых дрязг. Считает себя выше этого. Да и Ледяной никогда на него внимания не обращал. У них вежливый нейтралитет.

Теперь настала моя очередь удивляться. Сегодня куратор обратил внимание на Хеймира, и еще какое… Интересно, в чем причина? Ему снова наступил на хвост Крон или Багрейн, а отдуваемся мы?

Но развить эту мысль я не успела. Мы дошли до загонов.

Эйнар деликатно постучал в ворота и прошипел:

— Это мы.

Дверь отворилась, и я увидела мрачного Сигмунда. Он тут же посторонился, пропуская нас внутрь, и запер дверь. Я оглядела загон, но не увидела Кнута. Похоже, байланг спрятался под навесом. Но заметила Котика. Он ходил кругами возле навеса и на его морде было написано удивление. Словно пес и сам не верил, что в этот раз в неприятности попал не он, а его приятель.

Сигмунд поманил нас за собой. Из-под навеса донеслось рычание, но оно почти тут же перешло в скулеж. Я невольно ускорила шаг. Голос байланга еще никогда не был таким жалобным.

И было с чего! Кнут лежал на охапках соломы, свернувшись клубком. Тело пса и белые крылья паутиной опутывала черная цепь. От звеньев разило магией, в нескольких местах я заметила драгоценные камни-артефакты. Было видно, что она причиняет байлангу боль.

— Что это? — нахмурилась я. — Магический капкан?

— Вроде того, — кивнул Сигмунд. — Создан для ловли крупных горных тварей.

— Где он его нашел?

Эйнар с тяжелым вздохом признался:

— На крыше общежития для преподавателей.

— Что, снова? — ужаснулась я. — Им там что, медом намазано?

— Мясом, — буркнул Сигмунд и погладил морду своего пса. — Кухарка отлично готовит, там всегда такой запах, что слюнки текут. Вот этот дурень тогда и полез в трубу, чтобы умыкнуть кусочек.

Котик покаянно опустил голову и зажмурился. А Эйнар продолжил рассказывать вместо брата:

— Когда мы были на уроках, я почувствовал, что Котик снова удрал из загона. Сигмунд отправил за ним Кнута, чтобы тот попытался загнать его обратно. Но ничего не вышло. Котик снова сидел на крыше и не хотел уходить. А на крыше оказался капкан. И Кнут случайно наступил на него. С помощью Котика он кое-как сюда добрался. Ну и сама видишь…

Он горестно вздохнул. Я протянула руку, чтобы утешить пса, но в ответ получила вымученный оскал. Сигмунд присел и обнял своего зверя приговаривая:

— Спокойно, спокойно, Кнут. Анна хорошая, она тебя не трогает, она помогает.

По глазам байланга я поняла, что это нисколько не примирило его с моим присутствием.

Эйнар выдавил:

— Прости, что снова втягиваем тебя в неприятности. Но снять эту штуку можно только вдвоем. Сигмунд должен держать Кнута, а другие парни донесут Чейну.

Я скептически оглядела цепь и спросила:

— Может, лучше обратиться к кому-то из преподавателей?

— И получить наказание? — вздохнул Сигмунд. — Капкан ставил Крон. Это его магия. Наверняка он заметил, что Котик часто прилетает на крышу, и хотел поймать нас с поличным. Чтобы проблемы были не только у нас, но и у Ледяного.

Эйнар кивнул и добавил:

— Крон вылетел на патрулирование и обратно прибудет на закате. К этому времени мы должны избавить Кнута от капкана и вернуть его на крышу. Взвести, как будто ничего не произошло. И сделать это так, чтобы при этом нас не заметили. Тогда у Крона не будет повода снова сцепиться с Ледяным.

Я вспомнила напряжение, которое витало в воздухе, стоило этим двоим встретиться, и яростную ругань Йорана. Что же произошло между кураторами, что им дай только повод сцепиться? Учитывая положение Аабергов, не приходилось сомневаться, кого назначат виновным в склоке.

В глазах парней горела решимость. Они не хотели подставлять куратора. Да и нарываться на очередное наказание… А ведь последнее ночное бдение они получили по моей вине. И теперь смотрят с надеждой и ждут моего выбора.

Глава 18

Услуга за услугу

Я прикрыла глаза и ответила:

— Хорошо. Я сбегаю в комнату. Постараемся сделать так, чтобы нас не заметили. Я быстро.

На лицах парней появилось облегчение. Они наперебой принялись благодарить меня, но я отмахнулась и помчалась к себе.

В комнате пришлось повозиться с чемоданом. Запасы снадобий и компонентов неумолимо таяли. Правда, кое-что я умыкнула из лаборатории. Но зелья мне еще предстояло сварить. Придется заняться этим на выходных. Я решительно достала маленький черный мешочек, в котором хранилась заначка на случай непредвиденных обстоятельств. В этот раз мы не должны попасться. Придется использовать средства посильнее. Несколько пузырьков перекочевали в мой карман, и я заспешила обратно в загон.

Распутывать сеть пришлось долго и муторно. Кнут огрызался, Сигмунд гладил и успокаивал своего пса, пока мы с Эйнаром одно за другим снимали металлические звенья. Благодарности от байланга мы не дождались. Стоило ему освободиться, как мощный удар крыла снес меня с ног.

Я отлетела прямо под ноги Котику и зажмурилась, ожидая рычания. Но тот оказался благосклоннее. Мое лицо сосредоточенно обнюхали. А когда я открыла один глаз, пес пару раз вильнул хвостом.

Эйнар тут же оказался рядом и помог мне встать со словами:

— Не бойся, Котик приветлив, пока на него не пытаешься сесть.

Пес снова вильнул хвостом, соглашаясь, и вывалил из пасти розовый язык.

— Жду тебя на крыше, — сказал Эйнар и собирался уже вскочить в седло, но я поймала его за рукав.

— Подожди, — сказала я и вручила парню маленький серый пузырек. — Вот зелье для отвода глаз. Выкрути немного крышку, будет идти дым. Смотри, чтобы сильно не утекал. Должно хватить до общежития. Там закрути склянку, иначе на обратный путь не хватит, и жди меня.

Я показала ему второй пузырек и добавила:

— Я тоже буду под прикрытием, Мистивир поднимет меня наверх, как в тот раз. Ясно?

Эйнар кивнул и сделал все, как я сказала. Размытый силуэт взмыл в воздух. Сигмунд в это время пытался успокоить своего пса и смазывал следы от цепи густой мазью.

— Удачи, — негромко сказал он, не оборачиваясь. — И прости, что снова втягиваем тебя в неприятности.

Я поптыталась его успокоить:

— На этот раз мы лучше подготовлены.

А затем вышла из загона и направилась к общежитию для преподавателей, сжимая в кармане пузырек. Последние запасы изведу. Но попадаться я на этот раз не намерена. Сигмунду не о чем тревожиться.

Первая часть плана прошла без сучка, без задоринки. Адепты были заняты своими делами, и мне удалось подобраться к преподавательскому общежитию незамеченной, почти не пользуясь зельем. Мистивир без лишних выкрутасов вознес меня на крышу. Котик и Эйнар уже ждали меня там, послушно распластавшись по холодной черепице. Друг не терял зря времени и по воспоминаниям байланга успел восстановить примерное местонахождение капкана.

А вот тут пришлось повозиться. Я никогда не имела дела с подобными вещами, и только с пятого раза поняла, как нужно направить магические потоки, чтобы взвести его снова. Как только цепь снова приняла форму ровного квадрата с ворохом линий в середине, я тихо сказала:

— Есть!

Эйнар смахнул пот со лба и выдал:

— Валим отсюда!

— Зелье! — напомнила я.

Он послушно кивнул и снова выкрутил крышку. Дым был жиденький, но пока действовал. Хватит, чтобы убраться подальше. Никто не заметит, что мы снова нарушали правила.

Я воспользовалась своим пузырьком, и Мистивир аккуратно перенес меня вниз. Вздох облегчения вырвался из моей груди…

… а в следующий миг набалдашник магического клинка ударил меня по запястью. Склянка выпала из ослабевших пальцев, и второй клинок вонзился в нее, вместе со стеклом уничтожая магию. Я резко обернулась.

За моей спиной стоял Крон. На его губах играла довольная усмешка. Солнце еще не думало клонится к закату, но на кураторе был кожаный летный костюм на меху. Вернулись раньше? Вот это мне не повезло!

Крон развеял дубли клинка и вернул оружие в ножны. А затем начал обходить меня по кругу и спросил:

— И что же такое интересное и секретное вы только что делали на крыше общежития, леди Скау?

Я лихорадочно пыталась придумать оправдание. Но оно не понадобилось. В следующий миг с неба упал белоснежный байланг, и с его спины донесся знакомый юношеский голос:

— Простите, господин Крон, это моя вина.

Куратор обернулся, а я удивленно воззрилась на Хеймира. Парень легко спрыгнул со спины пса и продолжил:

— Я решил прокатить Анну на спине Зоркого. Но не смог уговорить его на длительный полет. Пришлось высадить леди, чтобы успокоить байланга.

Говорил он при этом так искренне и покаянно, что я с трудом удержала челюсть на месте. Прокатить на байланге? Что он несет?

Но самым странным оказалось то, что Крон… поверил. Окинул меня презрительным взглядом и любезно сказал Хеймиру:

— Адепт Лейф, я понимаю, что вам хотелось покрасоваться перед девушкой. Не каждый может уговорить байланга нести чужого человека. Вы один из немногих, кто способен на такое. Но в следующий раз делайте это возле своего общежития.

И этот белобрысый наглец многозначительно улыбнулся и сказал:

— Понимаете, мне пока не хотелось, чтобы нас видели вместе.

Я едва от возмущения не поперхнулась. Нас? Вместе? Это что за намеки⁈

Улыбка Крона стала особенно мерзкой.

— Что ж, не буду мешать вам развлекаться.

В его голосе промелькнула досада, и это напомнило, чего я только что избежала. Я смотрела в спину удаляющемуся преподавателю и понимала, что прошла по грани. Я снова могла огрести проблемы для себя и для Ледяного. Пронесло чудом. И это белобрысое чудо сейчас стояло рядом, и в его серых глазах плясали смешинки.

Мне ужасно не хотелось это говорить. Но я нашла в себе силы выдавить:

— Спасибо, что прикрыл. Я твоя должница.

— И у тебя есть способ отблагодарить меня, — радостно заявил Хеймир. — Поверь, тебе это ничего не будет стоить. Кроме твоих гениальных навыков алхимика.

Я мысленно застонала. И вот как теперь ему отказать?

Глава 18/2

Наверное, чувства отразились на моем лице, потому что Хеймир поспешил добавить:

— Разумеется, все остальные условия тоже в силе. Твоя помощь будет щедро оплачена. Что хочешь получить взамен?

Я покачала головой:

— Сначала расскажи, что тебе нужно.

Он кивнул и поманил меня за собой. Я спохватилась, что обсуждать очередное нарушение правил рядом с общежитием для преподавателей не стоит, и пошла рядом со старшекурсником. Байланг сложил крылья и пристроился за нашими спинами. Какое-то время мы шли молча. Хеймир вел меня какими-то задворками, и вскоре мы оказались по колено в снегу. Парень отбросил со лба белую челку и покаялся:

— Дорога не очень, но здесь никого нет. Да и Крон, скорее всего, наблюдает за нами.

От этих слов стало неуютно. Я оглянулась на общежитие для преподавателей и поежилась.

— Не любишь Крона? — спросил Хеймир.

В его глазах промелькнул интерес, но голос был равнодушным. Мне совсем не хотелось откровенничать, и я пожала плечами. Больше всего меня сейчас волновало то, что предложит старшекурсник. Пока мы обходили задворками корпуса общежитий, я молчала. Когда впереди показалось то самое круглое озеро, к которому меня водил Ледяной, я удивилась и спросила:

— Зачем мы сюда идем?

— Здесь почти не ходят другие адепты, — пояснил Хеймир. — Сама знаешь, приметы, байки…

Никаких примет или баек я не знала, но спрашивать не стала. Больше всего мне хотелось избавиться от общества Хеймира и вернуться к изучению книжек. Ледяной из меня душу вынет, если я не справлюсь. И судя по тому, что я вляпалась в очередную неприятность, это «если» начинает плавно перетекать в «когда».

На берегу озера байланг лег и вытянул лапы. Хеймир присел на спину своего пса и сделал приглашающий жест. Я не сомневалась, что если я решу сесть рядом, байланг это стерпит. Но осталась на ногах. Старшекурсник с улыбкой спросил:

— Боишься его? Зоркий никого не трогает без приказа. Кстати, могу на самом деле прокатить тебя, если хочется.

— Не хочется, — отрезала я. — Не боюсь. Ближе к делу. Если ты думаешь, что в группе Ледяного хоть кому-то нечем заняться, то сильно ошибаешься.

— Очередное наказание? — заинтересованно спросил парень.

— Нет, — многозначительно ответила я. — И надеюсь, что благодаря тебе я его не заработаю.

Хеймир тут же заверил меня:

— Не сомневайся, никто не узнает.

— И что за зелье нужно сделать?

— Надеюсь, что ты сама подскажешь. Это должно быть что-то, столь же впечатляющее, как пятно на лбу Чейна Ольсона. И наградить человека этой красотой нужно также незаметно, как запахом — Иду Эллингбоу.

Я скрестила руки на груди и нахмурилась:

— Хочешь, чтобы я создала для тебя нечто новое? У меня кончились запасы.

Хеймир только отмахнулся:

— Достану все, что нужно, в кратчайшие сроки. Очень желательно, чтобы все было готово в эту пятницу. Вечером. И к понедельнику действие снадобья уже иссякло. Всего лишь невинная шутка на выходные. Я же обещал, что учителя ничего не узнают.

Он улыбался искренне и спокойно. Хотелось верить, что никакого подвоха мне не готовят. Но я помнила о тех обещаниях, что мне давали в Академии Хранителей. Надеюсь, когда-нибудь я отплачу этим ребятам за все.

Но пока деваться было некуда. И я начала ходить по берегу, обдумывая варианты. Хеймир терпеливо ждал моего вердикта. Но сначала я задала вопрос:

— Кому предназначается зелье? Парень, девушка?

— Обижаешь, — укоризненно сказал Хеймир. — Какие шутки над девушками? разумеется, это парень. И помни, что пользоваться зельем буду я. Ты в этом не участвуешь, только свари.

Я вздохнула:

— Парень — это проблема.

— Почему? — не понял старшекурсник.

Пришлось пояснить:

— Большинству зелий подобного рода нужен контакт с кожей для активации. Девушка — это пушистые полотенца, десяток бутыльков и баночек в ванной. И в каждый можно добавить что угодно. Хоть в один, хоть во все, чтобы получить нужный эффект и не привлечь внимания. А парни… Что вы там берете с собой, когда идете в душ — полотенце и кусок мыла?

Хеймир сказал с искренним недоумением:

— Ну да… А что такого?

Я фыркнула и продолжила думать. Мне не мешали. Парень сидел на спине своего байланга и почесывал пушистое белое ухо. Пес щурился от удовольствия. Идиллия, зависть берет.

Наконец, я нехотя произнесла:

— Хорошо, попробую сделать. Но мне понадобится…

Я перечислила список ингредиентов. Хеймир послушно повторил его два раза и пообещал достать все. А затем напомнил:

— Ты еще не сказала, чего хочешь взамен.

Поколебавшись, я ответила:

— Услугу.

— Какую? — тут же насторожился парень.

— Пока не знаю.

Я и правда не знала, чего попросить сейчас. Но упускать возможности не собиралась. Если Хеймир все-таки хочет меня подставить, пусть будет готов расплатиться сполна. А иметь в должниках родственника Правящей герцогини всегда полезно. Пора учиться заводить полезные знакомства.

— Девушка, которая отказалась от приглашения на бал и в герцогскую ложу на соревнованиях? — улыбнулся он. — Разве такое может быть? Бриллиантами и артефактами дочь герцога Скау не удивить, это я понимаю…

Хеймир поднялся на ноги, а вслед за ним встал и пёс. Я наблюдала за грациозным зверем. Старшекурсник внезапно прищурился:

— Вижу, тебя эти звери тоже покорили. Мечтаешь о своём байланге?

— Нет, — ляпнула я. — Самый лучший из байлангов всё равно Свейт.

И тут же прикусила язык, потому что на лице Хеймира промелькнуло удивление.

— Да, — медленно произнес он. — Свейт хорош. Здесь он вожак стаи. Сильнейший байланг. Под стать хозяину. Но иерархия псов не вечна. Одни стареют и теряют хватку, другие занимают их место.

Мне очень хотелось сказать ему: «Не ты и не твой пес». Но я промолчала. В серых глазах моего собеседника зарождалось сомнение. Неужели симпатия к Свейту все-таки выдает меня?

Метка под повязкой снова зачесалась. Я состроила невинное лицо и добавила:

— Но, конечно, иметь своего байланга я бы хотела. Вот только никто из щенков меня не выбрал. А другого способа обрести крылатого друга вроде бы нет.

— Это так, — кивнул Хеймир. — Правда, дед рассказывал о том, как один из его солдат приручил взбесившегося байланга.

— Взбесившегося? — заинтересованно переспросила я.

Мне даже не пришлось притворяться — о таком я и правда не слышала. Хеймир охотно пояснил:

— После смерти хозяина байланги сходят с ума и начинают бросаться на людей. Или перестают есть и умирают от горя. Известна пара случаев, когда они признавали хозяином другого человека. Но это было так давно, что никто не знает, правда это или вымысел.

Еще один «вымысел» на моем запястье при этом так отчаянно зудел, что я едва сдерживалась, чтобы украдкой не почесать кожу под повязкой. Но интуиция подсказывала, что делать это при Хеймире ни в коем случае нельзя. Поэтому я начала прощаться:

— Что ж, тогда жду недостающие компоненты. Если хочешь успеть до пятницы, у тебя всего пара дней.

— Достану, — заверил меня старшекурсник.

Я уже хотела развернуться и уйти, но не успела. За моей спиной раздался озадаченный девичий голос:

— Кто это с тобой, Хеймир?

Да за что же боги меня так наказали⁈ Я начала медленно поворачиваться, чтобы рассмотреть очередную девицу, которой умудрилась перейти дорогу. И в этот момент услышала хлопок крыльев, а потом еще один голос:

— Что ты здесь делаешь, Анна?

Я резко обернулась, чтобы оказаться нос к носу со Свейтом. И в отличие от пса, его всадник был совсем не рад тому, что встретил меня здесь.

Глава 18/3

Я потянулась к морде пса, но тут же спохватилась и опустила руку. Ледяной сверлил меня взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Кажется, я только что нарвалась на еще одну пачку учебников или отработку в алхимическом кабинете. Лишь бы не лестница. И хоть бы правила переписывать не заставил, их я не нарушила. Вроде бы…

Незнакомка снова требовательно спросила:

— Хеймир?

И я, наконец, смогла рассмотреть ее. Красивая девушка и сразу видно, что из хорошего рода. Глаза огромные и ярко-голубые, пухлые губки, светлые локоны разметались по плечам. Старшекурсница была затянута в черный полетный костюм, который подчеркивал стройную фигуру, и переводила удивленный взгляд с меня на Хеймира и обратно. А еще за ее спиной стояла изящная белая собака.

На сбруе байланга сверкали сапфиры. Я первый раз видела подобные украшения. Даже покосилась на Зоркого, чтобы убедиться, что на нем обычное седло. Это не группа Ледяного страдает аскетизмом, а незнакомка пытается выделить своего пса.

Старшекурсник выразительно прокашлялся и представил нас:

— Анна Скау. Тира Стрэнд.

Я пробормотала приветствие, украдкой разглядывая девушку. Услышав мое имя, она удивленно вскинула брови, но этим и ограничилась. После этого Тира немного капризно сообщила:

— Мы с Ласточкой везде вас искали, а ты…

Она укоризненно посмотрела на Хеймира. Меня же как будто и не заметила. Мазнула взглядом, как по пустому месту. И я сразу вспомнила и о своем происхождении, и том, что у меня нет байланга, и об отчислении из Академии Хранителей. Меня явно не посчитали конкуренткой. Даже ровней не посчитали.

Самым неожиданным оказалось то, что меня это задело.

Тира словно прочитала мои мысли и погладила морду своего… своей собаки. А затем она повернулась к Ледяному и проворковала:

— Благодарю вас за помощь, господин Ааберг.

Ледяной холодно кивнул. Так, они что, сюда вместе пришли? Хотя… шагов я не слышала. Прилетели на байлангах? Но зачем?

Тут я осознала, что белобрысая подружка Хеймира меня невероятно раздражает.

А в серых глазах парня промелькнула ревность. Ледяной спешился и окатил его холодным взглядом. Я подумала, что Тира прекрасно смотрится рядом с любым из них. Ее будто с рождения растили как достойную подругу для сильнейших стражей.

— Кажется, я предупреждал тебя, — многозначительно сказал куратор, обращаясь к Хеймиру.

Что там Эйнар говорил, вежливый нейтралитет? Непохоже… Ледяной определенно недолюбливает старшекурсника, причем открыто.

Парень пожал плечами:

— Встретились случайно.

— Случайно? — вскинул бровь Ледяной. — У озера, которое адепты обычно обходят стороной?

— Что поделать, вашей ученице страх неведом, — с показным равнодушием ответил Хеймир. — Идем, Тира. Куратор обещал взять нас в патрульный облет сегодня.

С этими словами он протянул руку девушке. Та просияла и вложила свои пальцы в его раскрытую ладонь. После этого парочка ушла. Их байланги топали следом, втянув крылья. А я осталась один на один с Ледяным и его гневом.

Куратор проводил взглядом удаляющихся адептов, а затем развернулся и пошел на меня. Я попятилась. Он продолжал идти, а я продолжала пятиться.

— Анна, стой, — потребовал он.

Но сам при этом не остановился. А в следующий миг мои ноги разъехались на скользких камнях, и я покачнулась. Ледяной мгновенно оказался рядом, поймал меня за локоть и потянул на себя. Я едва не уткнулась ему в грудь и чудом устояла на ногах. Куратор раздраженно бросил:

— Что ты делаешь?

Я осторожно отступила в сторону и честно призналась:

— Пытаюсь избежать наказания.

Куратор вскинул бровь:

— Разбившись об лед? Или с помощью утопления в ледяной воде?

Я покосилась на тонкую корочку над полыньей и с чувством ответила:

— Мне настолько не хочется мести лестницу или переписывать правила, что любой вариант подойдет.

Мистивир у меня на поясе завибрировал от смеха. Ледяной рыкнул на него:

— Помолчи!

Куратор решительно отодвинул меня подальше от берега и только тогда разжал пальцы. Затем он скрестил руки на груди и холодно произнес:

— Думала, я не узнаю, что ты снова нарушаешь правила? Понравилось кататься на байланге Лейфа?

Я удивленно вытаращилась на Ледяного и тут же возмутилась:

— Ничего подобного не было! С чего вы взяли?

— Крон рассказал.

— Вот гад, — искренне сказала я. — А Хеймиру пообещал молчать. Но ничего подобного не было! Хеймир соврал Крону, чтобы прикрыть меня.

Я замялась и приготовилась к тому, что мне не поверят. Но куратор тут же выцепил из нашего сумбурного разговора самое главное.

— Прикрыть от кого? — нахмурился он. — Что ты снова натворила?

Сдавать парней совсем не хотелось, и я попыталась увильнуть от ответа:

— Не важно. Все уже улажено. Крон поймал меня, когда я спустилась с крыши общежития преподавателей. Хеймир сказал, что катал меня на байланге и вынужденно приземлился на крыше.

Но провести Ледяного оказалось не так просто. Он сразу же все понял:

— Снова Котик?

Я не стала отвечать и молча смотрела в сторону.

— Ладно, — угрожающе сказал Ледяной. — Сам разберусь.

После этого куратор повернулся к Свейту. Я не выдержала и с наслаждением почесала руку под повязкой. А потом решилась задать вопрос, который теперь больше всего волновал меня:

— А зачем вы прилетели сюда с этой… Тирой?

Тон, которым я произнесла имя девушки, удивил меня саму. Ледяной резко обернулся и уставился на меня с таким изумлением, какого я на его лице еще не видела. Но самое странное — я и сама не могла понять, чем же меня так взбесила блондинка.

Презрением? Его не было. Равнодушием? Не в первый раз. Меня не считают за равную? Так было всегда.

Куратор не дал мне додумать.

— Хочешь знать, что мы делали? — медленно произнес он. — Хорошо, покажу.

И прежде чем я успела пикнуть, меня снова бесцеремонно забросили в седло. Ледяной мгновенно оказался за моей спиной, и Свейт взмыл в небо. Белые крылья поднимали нас все выше и выше. И с каждым взмахом я все лучше понимала, что ответ на вопрос мне однозначно не понравится.

Глава 19

Шутка на заказ

Свейт поднимался все выше. Общежития и главный корпус академии стремительно уменьшались. Скоро вниз смотреть стало так страшно, что я предпочла разглядывать проносящиеся мимо облака. Это не помогло. Я ощутила, что мне не хватает воздуха.

Ледяной среагировал сразу. Наклонился к моему уху и шепнул:

— Не бойся. Дыши. Вокруг байланга невидимый магический купол. Нехватка воздуха — всего лишь твоя реакция на страх. Давай, глубокий вдох.

Я послушно втянула носом воздух, и в тот же миг безумный подъем прекратился. Свейт описал широкий круг, едва шевеля крыльями. Мои пальцы отчаянно вцепились в поручни на луке седла. Ладони Ледяного лежали рядом, и я смотрела только на них. Спокойствие куратора ощущалось кожей.

Он снова наклонился и прошептал:

— Как тебе вид?

— Даже смотреть не хочу, — малодушно сказала я.

Мне показалось, он удивленно хмыкнул. А затем одной рукой прижал меня к себе и приказал:

— Тогда держись.

Я не успела ни возмутиться, ни сообщить, что уже. Свейт сложил крылья и резко спикировал вниз. Каким-то чудом я умудрилась не завизжать. Хотя стоило бы. Облака с бешеной скоростью пронеслись мимо, а затем впереди показались скалы. Я вжалась спиной в грудь Ледяного, и снова услышала над ухом его невозмутимый голос:

— Успокойся, ты же со мной.

В этот момент стоило высказать все, что я думаю о нем и его дурацких способах вразумления адептов. Но, как ни странно, мне и правда стало легче от его слов. И уже со смесью ужаса и восторга я наблюдала за тем, как байланг круто разворачивается у самой земли и начинает петлять между острых камней, почти касаясь кончиками крыльев стен ущелья.

Я не знаю, сколько это длилось. Пес то поднимался ввысь и выписывал в небе невероятные фигуры. То скользил вдоль отвесных склонов и заснеженных скал. Иногда я сама не понимала, как мы не выпадаем из седла. Но теплая рука Ледяного на моем животе действовала успокаивающе.

Когда пес приземлился у крыльца домика на горе, я с облегчением выдохнула. Ледяной выпустил меня и первым оказался на земле. Я тоже больше всего желала воссоединиться с твердой поверхностью. Но не была уверена в том, что ноги будут меня держать, и замешкалась. Куратор протянул мне руку. Но пока я пыталась договориться со своей гордостью, что воспользоваться его помощью после такого полета не зазорно, терпение у Ледяного закончилось. Меня предельно аккуратно спустили с байланга и поставили на ноги.

Колени задрожали, но не подогнулись, и я поспешно отпрянула. Куратор одарил меня непроницаемым взглядом и сообщил:

— Примерно этому и хотела научиться Тира, но ей не хватает скорости и смелости. Скорее всего, никогда не хватит. Как и Лейфу.

С этими словами он снова вскочил на байланга, и Свейт спланировал со скалы. Я наблюдала за тем, как они летят к загонам и не находила слов. Это вообще было что? Наказание за дерзкий вопрос, за отсутствие должного усердия, за то, что влезла в очередные неприятности?

Скорее всего. Но пока я брела в комнату, не могла отделаться от мысли, что Ледяной всего лишь покрасовался передо мной, чтобы затмить полет с Лейфом. Который был выдумкой! Но такого же быть не может, правда?

В комнате я, наконец, с облегчением рухнула на кровать. Что тут говорить, впечатлил так впечатлил. Изверг!

Остаток дня я старательно изучала книги. Знания никак не желали занимать свое место в моей голове. Прочитанное путалось и моментально забывалось. Поэтому когда за час до отбоя в мою дверь постучали, я даже не расстроилась. Застегнула рубашку и отправилась открывать.

На пороге меня ждали Эйнар и Сигмунд в компании трех ведер и тряпок. Эйнар похоронным голосом провозгласил:

— Ледяной приказал нам вымыть карцер. Без магии. Обещал заглянуть и проверить, как мы справляемся.

Ожидаемо. Как я и думала, Ледяной вытряхнул из парней подробности новых похождений Котика и назначил наказание. Но это все равно лучше чтения бесполезных учебников.

Энтузиазм, с которым я принялась за дело, немного удивил парней. Мы набрали полные ведра мыльной воды, и я, наконец, смогла разглядеть место заточения для адептов. Комната оказалась большой и хорошо освещенной. У стены стопкой были сложены коврики, на которых полагалось медитировать. В дальней стене темнела дверь в крошечную умывальную.

Пока мы надраивали полы, я рассказала парням о Хеймире и зелье. Они восприняли эту историю очень спокойно. Сигмунд сказал почти то же самое, что и его брат:

— Хеймир — человек слова. Не думаю, что он захочет тебя подставить. Возможно, это зелье принесет тебе выгоду. Он достаточно щедр к своим помощникам.

Я пожала плечами и продолжила тереть пол. Знала бы мачеха, чем я тут занимаюсь, порадовалась бы вместе с Амалией… От мрачных мыслей меня отвлек зуд на руке. Я украдкой почесала метку. И от взгляда Эйнара это не укрылось. Свистящим шепотом он спросил:

— Болит?

— Чешется, иногда жжет, — ответила я также тихо. — Не понимаю почему.

На лице парня промелькнуло сомнение. Но он попытался меня успокоить:

— Ритуала не было, и это ничего не значит.

А Сигмунд внезапно отложил тряпку и серьезно сказал:

— Чувства важнее ритуала.

— Какие чувства? — не поняла я.

Он заколебался, но вместо ответа задал вопрос:

— Что ты чувствуешь к Ледяному, Анна?

До меня не сразу дошло, что он имеет в виду. Наверное, все было написано на моем лице, потому что Эйнар напустился на него:

— Да бред это все! Зачем ты ее пугаешь? Ничего не случилось, это все сказки.

Я удивленно покачала головой:

— О чем ты, Сигмунд? Он же учитель! По прихоти которого мы и драим полы перед сном. А уж сколько раз я переписывала эти ваши правила! При одном воспоминании пальцы болят.

Парень какое-то время внимательно смотрел мне в глаза. Затем он пожал плечами и постановил:

— Тогда и беспокоиться не о чем.

Обрадоваться я не успела. В тот же миг дверь скрипнула и отворилась. На пороге стоял Ледяной. И тут я начала подозревать, что чешется эта штука по вполне определенной причине.

Мы замерли и преданно вытаращились на куратора. По его лицу было невозможно ничего прочесть, и мне оставалось гадать, слышал он наш разговор или нет. Нового наказания не последовало. Куратор оглядел результаты нашей работы и взмахом руки отправил нас спать.

Парни ушли вместе с ведрами, а я вернулась в комнату. День выдался таким длинным, что на меня навалилась усталость. Не хотелось думать ни об отметине на моей руке, ни о том, что нужно сделать для Лейфа. Но не успела я переодеться, как в дверь снова постучали.

Это оказались не мои друзья и не куратор. В коридоре стояла Тира.

Глава 19/2

Меньше всего мне сейчас хотелось видеть подружку Хеймира. Поэтому вместо приветствия я довольно грубо спросила:

— Что нужно?

Она удивленно захлопала ресницами и огляделась. Словно хотела убедиться, что моя невежливость адресована именно ей. Но ответила вполне миролюбиво:

— Можно войти? У меня есть к тебе одно личное дело.

— Кто бы сомневался, — фыркнула я, но посторонилась.

В конце концов, скандал в коридоре — не самая лучшая идея, пусть и ночью.

Пока я закрывала дверь, Тира удивленно разглядывала мою комнату. Я впервые критически оглядела свое пристанище.

Комната практически пустая. Матрас на полу. На нем подушка, комок из одеяла и меч. Мистивир успел переместиться и теперь самым наглым образом расположился поперек расстеленной кровати. Дверцы узкого стенного шкафа не закрываются — на зимний гардероб девушки он точно не рассчитан. На крючке у входа сушится мой плащ. Коврики из какой-то травы впитывают тающий снег. Рядом со столиком лежит чемодан, а на нем — прямоугольный футляр с луком. Учебники стопкой сложены под столиком. Письменные принадлежности на нем соседствуют с кувшином воды и самой простой кружкой.

Тира с жалостью произнесла:

— Когда мне сказали, что господин Ааберг отдал тебе свою комнату для медитаций, я сначала не поверила.

Я ничего на это не ответила, а только повторила свой вопрос:

— Что тебе нужно?

Теперь на меня смотрели изучающе. Но хотя бы замечали. Девушка взвесила в руке черный бархатный мешочек и медленно произнесла:

— Господин Крон сегодня намекнул мне, что ты положила глаз на Хеймира. Правда, он сам утверждает, что еле-еле уговорил тебя на сотрудничество.

— Уговорил? — иронично переспросила я. — Это обычно шантажом называют. Меньше всего мне нужно снова влезать в неприятности.

Кажется, скандал откладывается. Интересно, угрозы будут? А Крон, значит, не только Ледяному на ушко шептал. Отомстить бы ему, вот только как?

Тира спокойно завела за ухо светлую прядь и протянула мне мешочек со словами:

— Хеймир достал все, что нужно.

— Уже? — подозрительно спросила я.

— Связи, — пожала плечами старшекурсница.

Я с опаской взяла мешочек и тут же его открыла. Достала все пакетики и склянки, перенюхала их содержимое. И удивленно хмыкнула, не обнаружив подвоха. Затем я подняла взгляд на Тиру. Та внимательно смотрела на меня. Внимательно и оценивающе.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, она уверенно заговорила:

— Не знаю, что у тебя на уме. Но на всякий случай предупреждаю — держись подальше от Хеймира. Я за свое положение не волнуюсь. Но на нашем курсе хватает девушек, которые за один лишний взгляд в его сторону повыдирают тебе волосы.

— Пусть попробуют, — ответила я.

Тира еще немного постояла, разглядывая мое лицо, а затем распрощалась и вышла. Я собрала все склянки в мешочек и отправила его на второе дно чемодана. Оставалось только удивляться тому, как вежливо мне в этот раз намекнули, что стоит держаться подальше от местных парней. Как будто хоть кто-то из них мне интересен…

Позже, лежа в постели, я пришла к выводу, что все складывается удачно. Розыгрыш должен случиться в пятницу вечером. А в субботу тот самый бал у Гольдбергов. Если даже слухи о том, что учудили старшекурсники, дойдут до куратора, буду прятаться от его гнева в отчем доме.

Правда, там меня ждут Амалия, герцогиня Карина и танцы с Гольдбергом. Но может быть, мне удастся быть паинькой и добиться отцовского прощения?

С этой мыслью я и уснула.

Следующий день я провела за изучением книг. Отчаявшись прочитать все, я постаралась выцепить понемногу и с каждой. Но это мне ничем не помогло. Поэтому в среду после занятий я в мрачном расположении духа отправилась на третий плац.

И застала там на редкость умиротворяющую картину. Ледяной стоял, прислонившись лбом к плечу своего пса и неторопливо почесывал его за ухом. Свейт жмурился от удовольствия. Лицо куратора было отрешенным. Я почувствовала себя так, будто увидела нечто, для моих глаз не предназначенное.

Тут пес меня заметил и завилял хвостом. Ледяной нехотя оторвался от своего зверя и повернулся ко мне. Прежде чем он успел что-то мне сказать, я выпалила:

— Ваши книги мне совершенно не помогли.

Куратор вскинул бровь и саркастично спросил:

— Неужели? Может быть, потому что ты их не читала?

— От корки до корки прочла, — не моргнув глазом соврала я. — Но каждый автор учебника описывает только свой опыт. И он сильно отличается от опыта авторов других учебников.

Ледяной кивнул:

— Именно поэтому сейчас у тебя будет возможность попрактиковаться.

— Что, снова куда-то полетим? — удивилась я. — Предупреждать надо, я бы летный костюм надела.

Но куратор покачал головой:

— Нет. Никуда лететь сегодня не нужно. У нас экскурсия в одно интересное место.

С этими словами он хлопнул Свейта по плечу и поманил меня за собой.

Байланг неторопливо потрусил в сторону загонов, а я пошла за куратором. Далеко идти не пришлось. Мы остановились у скалы чуть в стороне. Я выглянула из-за плеча Ледяного и обнаружила, что перед нами находится узкая выемка. Куратор коснулся круглой бляшки по центру, и часть стены отъехала в сторону. Освещенный круглыми фонарями коридор уходил вниз.

Куратор предупредил:

— Осторожно, здесь ступеньки.

После этого он первым начал спускаться. Я шагнула следом. Стена за моей спиной вернулась на место.

Лестница оказалась короткой, а коридор — длинным. Наконец, впереди показался тупик. Справа от него в стене чернел проем. А рядом стоял неказистый столик, за которым на таком же неказистом и колченогом стуле восседал толстый старичок с помятым красным лицом. Мне показалось, что он беззастенчиво спал на рабочем месте. Стоило нам приблизиться, как он встрепенулся и начал хлопать глазами, как сыч.

Ледяной не обратил на это никакого внимания. Небрежно кивнул слуге и замер перед темным провалом. А затем внезапно взял меня за руку и потянул за собой.

В следующий миг я поняла, зачем он это сделал. Покалывание подсказало, что мы прошли через магический барьер. Похоже, он был настроен так, что проходить могли только преподаватели.

В нос ударил странный запах. Воздух здесь наполняли тихие звуки. Лампы вспыхнули еще ярче, и я, наконец, поняла, куда меня привел куратор.

Глава 19/3

С обеих сторон коридора тускло светились прутья решеток, усиленных магией. Можно было подумать, что это тюрьма. Но свист, щелканье и шорохи говорили о другом.

— Зверинец? — спросила я, заглядывая в синие глаза куратора.

— Вроде того, — кивнул он и сделал приглашающий жест. — Идем.

Экскурсия оказалась вовсе не экскурсией, а очередным уроком. Мы останавливались перед клетками с различными обитателями гор, и я старалась запомнить ощущения, которые они вызывают. Правда, большей частью они не вызывали ничего, или чувства были столь мимолетны, что сосредоточиться на них не получалось.

Мурашки по коже побежали только тогда, когда мы остановились у клетки с каменным змеем. Закованный в броню зверь оказался в длину не меньше пяти метров, и подходить к нему совсем не хотелось. Ледяной внимательно наблюдал за тем, как я замерла в паре шагов от прутьев и зябко повела плечами.

— Запоминай, — сказал он. — Эти твари умеют сливаться со скалами и представляют опасность для адептов. Будет неплохо, если ты сможешь чуять их. Сможешь уберечь товарищей.

Я честно несколько минут простояла у решетки, прислушиваясь к себе, а затем двинулась дальше. Из соседней клетки доносилось пыхтение, но подходить к ней тоже не хотелось. Ледяной шагнул вперед и оглянулся на меня. Пришлось пересилить себя и встать рядом с ним.

На этот раз я не чувствовала опасности или страха. Только омерзение. Хотя существа, которые там обитали, выглядели совсем безобидными. Именно их нам показывали на уроках землеописания. Шестерка покрытых колючками иглоспинов возилась в клетке.

— Они ядовитые? — вспомнила я.

— Верно, — кивнул учитель. — Этот яд не смертелен, но вызывает проблемы с координацией и в некоторых случаях — помутнение сознания. Горцы разводят этих тварей, используют иглы как оружие.

Следующая клетка была пустой, и куратор двинулся дальше. Я пошла за ним. Но на середине пути чувство опасности впилось во внутренности раскаленной иглой. Я замерла, хватая ртом воздух и пытаясь понять, что происходит. Ледяной остановился у следующей клетки, из которой доносился сдавленный клекот и удовлетворенно произнес:

— Чувствуешь, значит. Что ж, это самое главное ощущение, которое тебе предстоит запомнить.

— Такое забудешь, — пробормотала я и подалась назад.

Но куратор поймал меня за локоть и покачал головой:

— Куда? Ты должна подойти и посмотреть.

— Может, не стоит? — попыталась увильнуть я.

Но вырваться из стальной хватки Ледяного не вышло.

— Он в клетке, а ты должна понимать, чего ждать.

Куратор настойчиво, но осторожно потянул меня к себе. На подгибающихся ногах я подошла к прутьям и начала рассматривать того, кто притаился за ними.

Из ярко освещенной клетки на меня смотрели золотистые птичьи глаза, полные ярости. Толстый кожаный намордник охватывал светлый загнутый клюв. На шее зверя и всех четырех лапах красовались кандалы, а огромные бурые крылья спеленала металлическая сетка.

— Грифон? — удивленно выдохнула я.

— Самый главный враг байлангов, — серьезно сказал Ледяной. — Одно из племен горцев дрессирует их, чтобы устраивать набеги на наши земли.

— Его я точно ни с кем не перепутаю, — пробормотала я.

Когда куратор выпустил мой локоть и повернул к выходу, я обрадовалась. В молчании мы прошли мимо похрапывающего слуги и вышли наружу. Теперь нас ждал плац и тренировка. К счастью, по итогам новых книг мне не выдали. И это уже меня порадовало. Так что усталая, но довольная, я отправилась в свою комнату. Предстояло сварить первую часть зелья для моей новой блистательной шутки.

К делу я подошла с вдохновением. Ингредиенты оказались отменного качества. Я несколько раз все перепроверила, но если Тира и оставила мне какой-то подвох, то я его не нашла. Даже не верилось, что девушка из местного высшего общества, подружка возможного наследника этих земель, оказалась честной.

Но забирать результат моего труда Хеймир пришел лично. В четверг после ужина я отправилась к озеру, для приличия прихватив самый толстый из учебников, выданных Ледяным. Даже полистала его на берегу, под фонарем, ожидая своего нанимателя.

Хеймир появился внезапно. С воздуха на берег плавно опустился байланг, на спине которого и сидел старшекурсник. Он спешился, а я отошла от фонаря и сунула книгу в сумку.

Хеймир приблизился и шепнул:

— Ну что, получилось?

Я кивнула, а затем выудила из сумки кусок мыла и торжественно вручила ему. Пока старшекурсник пристально разглядывал его, я достала пару пузырьков и начала объяснять:

— Это для отвода глаз, а этот — зелье избирательного внимания, чтобы не промахнулся. После него твой приятель возьмет только этот кусок мыла. Лишь бы не отвлекли…

— Об этом я позабочусь, — кивнул Хеймир и спрятал все в карман. — И какого эффекта ждать?

В глазах парня светились любопытство и азарт. Но я решила не портить ему удовольствие и нехорошо улыбнулась:

— Шутка будет блестящей и невинной. Ровно на два дня, так что преподаватели ничего не узнают. Если, разумеется, ты мне не соврал.

Хеймир кивнул:

— Не сомневайся. И подумай, что хочешь взамен. Танцы и место в ложе могу организовать.

Я иронично спросила:

— Чтобы Тира выдрала мне волосы? Думаешь, она переживет бал без тебя?

— А ее там не будет, — внезапно огорошил меня Хеймир. — И ей плевать, с кем я танцую. А вот на соревнования она поедет со мной. Вы не поладили?

Я неопределенно пожала плечами:

— Почему… Интересно было. Мне тут за мнимое внимание к одному из одногруппников уже синьку в шампунь налили. Ждала чего-то подобного от твоей подруги.

— Тира выше этого, — заверил меня Хеймир. — И во мне уверена. Так что думай, чего хочешь взамен. И удачи за Ржавым пиком.

С этими словами он вскочил на байланга. Зоркий взмахнул крыльями и вознес его в небо. Я проводила их взглядом, накинула капюшон и направилась к своему домику.

За Ржавый пик я на этот раз не собиралась. Ледяной не дал мне никаких указаний. Но я точно знала, что отец прислал ему письмо с просьбой отпустить меня на бал. А значит, завтра я снова появлюсь в высшем свете Запада. После своего позора…

Но самое неприятное, что вокруг меня наверняка будет виться Гольдберг.

И в этот момент мне в голову пришла идея. Я обдумывала ее всю дорогу до своего домика. Нарываться на неприятности не хотелось. Но стоило мне перешагнуть порог своей комнаты, как руки сами потянулись к чемодану с зельями.

Друзья, предлагаю обратить внимание на увлекательную новинку Лесаны Мун «Королева? Я против!»

Я избрана Королевой Огня. Радость и почётный титул? Как бы не так! Уже много лет этих избранниц забирают во дворец и с тех пор о них никто ничего не слышал. А я мечтаю открыть свое дело и не хочу отказываться от планов! Выход один — собрать вещички и бежать. Что? За мной послан маг с особыми даром? Ничего, и не таких обламывали!

Глава 20

Решение куратора

Вестейн

В библиотеке царила тишина. Вестейн откинулся на спинку стула и отложил в сторону перо. Он мрачно смотрел на два лежащих перед ним листа бумаги. Нужно подписать один из них. И даже понятно какой. Но так не хотелось…

Куратор еще раз пробежал глазами по документам. Первый гласил:

«Я, Вестейн Ааберг, куратор Лунной группы третьего курса Академии Стражей Севера, разрешаю адептке Анне Скау покинуть общежитие на два выходных дня для посещения бала в Западном Герцогстве.»

Все как надо. Герцог Скау прислал официальную просьбу отпустить дочь. Подпись куратора, печать — и Анна завтра сможет покинуть Академию. А он поведет остальных адептов за Ржавый пик. Именно так и должно быть. Никакой необходимости присматривать за излишне резвой девушкой. Только Свейт и пятнадцать вышколенных парней.

А она пусть развлекается на балу. Несмотря на неприязнь к Гольдбергу, Анна согласилась поехать. Увидит отца, дом. Правда, заплатит за это танцами с мужчиной в два раза старше и необходимостью терпеть его ухаживания. Все так, как надо. Только почему эта мысль вызывает такое бешенство?

Девочка этого не заслужила. Не стоит дурацкая шутка над деканом того, чтобы выдавать в прошлом любимую дочь за старика. Не исключено, что Анну и правда подставили. И сам Гольдберг наверняка приложил к этому руку.

Скрипнув зубами, Вестейн перевел взгляд на второй лист.

«К сожалению, господин Скау, вынужден отказать в вашей просьбе. Группа под моим командованием уходит на тренировочную миссию за Ржавый пик. Анне нужно скорей нагонять других адептов в искусстве владения клинком, и для нее эта миссия чрезвычайно важна. Кроме того, групповые задания скорее помогут ей привыкнуть к строгой дисциплине, принятой в Академии. Но я буду рад отпустить ее на любые мероприятия после сдачи промежуточных экзаменов.»

Здесь так и хотелось поставить печать и вывести размашистую подпись. Но… нет причины. Даже повода нет. Вестейн наблюдал за Анной всю неделю. Девушка вела себя тише воды, ниже травы. Он даже надеялся, что подозрительная встреча с Лейфом выльется для Анны в очередные неприятности. И можно будет с чистой совестью унести ее от очередной головомойки, вдогонку назначив пару отсидок в библиотеке.

Но… повод так и не появился. Нужно подписать разрешение и готовиться к миссии.

Вместо этого Вестейн аккуратно сложил оба листка и сунул за пазуху. Можно сделать это и завтра. А пока стоит проветрить голову. Анна Скау снова занимает в его мыслях слишком много места.

Вестейн погасил свет и вышел на улицу. Было уже поздно, окна в общежитиях погасли. Дорожки между корпусами освещали каменные фонари. Ближайший сугроб зашевелился, и Свейт поднялся на ноги. Стоило вернуть байланга в загон. Но вместо этого Вестейн вскочил в седло, а пес расправил крылья и покорно унес хозяина в небо. Они сделали круг над плато и уже собирались повернуть к загонам, когда внизу Вестейн заметил что-то странное. У берега озера металось светящееся пятно.

Повинуясь мысленному приказу, байланг резко спикировал вниз. Только когда его лапы коснулись снега, Вестейн смог разглядеть, что же это такое. Точнее, кто. Потому что перед ним стоял полуголый адепт.

Кареглазый брюнет с пятого курса смотрел на куратора круглыми глазами и молчал. Вестейнв этот момент оглядывал дрожащего парня. Кожу адепта ровным слоем покрывала странная блестящая пыль. От нее было свободно только лицо, на котром читалось отчаяние. Брюки тоже были покрыты сияющими разводами.

Вестейн нахмурился и спросил:

— Адепт Нюд, почему вы находитесь за пределами общежития после отбоя? Желаете повторить свод правил? И что это за маскарад?

Парень почесал кудрявую макушку и застучал зубами. А затем выдавил:

— П-прости-т-те, г-господин Ааберг! Все дело как раз в этой ерунде. Я надеялся, что воды священного озера избавят меня от этой дряни. Мыло не помогло. Точнее, с мыла оно и началось…

— Одевайтесь и расскажите мне все с самого начала, — потребовал куратор, слезая с байланга.

— Эт-т-то н-не п-пом-может, — обреченно пробормотал Нюд, но послушно взял с камня рубашку.

Вестейн внимательно наблюдал за адептом. И чем больше он смотрел, тем труднее было сохранять каменное лицо.

Потому что стоило парню натянуть рубашку, а затем куртку, как через пару мгновений блестящая пыль выступила уже на одежде и продолжила сиять. Закутавшись плащ, Нюд поведал куратору свою историю.

Оказалось, что вечером адепт, как ни в чем не бывало, отправился в душ. И после этого благополучно лег спать. Легкий зуд на коже заставил Нюда вскочить с постели. Но проблема оказалась вовсе не в ней. Странная блестящая пыль покрыла его тело. И ни смыть, ни стряхнуть ее не получилось. Провозившись в ванной около получаса, парень сдался и побрел к озеру. В надежде, что священное место и обитающий в нем дух поможет ему избавиться от пыли. Собираясь на улицу, Нюд обнаружил, что скрыть свечение с помощью одежды не выйдет. Блестящая дрянь просачивалась через все, включая меховой плащ.

Вестейн внимательно выслушал рассказ адепта и спросил:

— Кто мог это сделать? Кому ты перешел дорогу?

Нюд промямлил, старательно пряча глаза и продолжая трястись:

— Н-ну… Есть м-мысль. Н-но в-вы ему в-все р-равно ничего не сделаете.

— Лейф, — холодно произнес куратор.

Адепт не решился кивнуть, но по его лицу и так все было ясно. А еще Вестейн точно знал, что сотворить ничего подобное сам возможный наследник Севера не смог бы. Но не далее как в понедельник он видел Хеймира Лейфа рядом с той, которая на такую шутку вполне способна.

Вестейн приказал:

— Отправляйся в общежитие и скажись больным. Я постараюсь достать нейтрализатор и пришлю слугу утром. Не говори никому, что случилось. Ясно?

— Б-будет с-сделано, господин Ааберг, — отрапортовал Нюд и бегом припустил к общежитию.

Куратор проводил сияющую фигуру взглядом и тихо сказал:

— Ну, Анна Скау… На этот раз ты доигралась.

После этого он вскочил на байланга. Пес радостно завилял хвостом и взлетел. Через пару минут внизу показался маленький домик на горе. Одно из окон в нем горело. Значит, девушка не спит.

Свейт открыто радовался тому, что они летят именно туда. А вот Анна вряд ли будет рада ночному визиту Вестейна.

Глава 20/1

Ингредиентов хватало впритык, и процесс варки затянулся. Пришлось тщательно выскрести все из мешков и баночек. Я медленно помешивала кипящий состав, когда пятно под повязкой обожгло. И виной тому явно были не брызги из котелка.

В следующий миг за моей спиной раздался голос:

— Готовишь очередную невинную шутку?

Я едва не подпрыгнула на месте и резко обернулась. На пороге стоял Ледяной. И выглядел он… Нет, выглядел он совершенно обычно — холодным и отстраненным. Но я не могла отделаться от мысли, что он чем-то очень доволен.

Только после этого я спохватилась, что уже глубоко за полночь, а дверь я запирала.

— Что вы делаете в моей комнате посреди ночи? — попыталась возмутиться я.

— Пытаюсь сделать так, чтобы Крон не узнал о твоей очередной глупости, — холодно парировал куратор.

С этими словами он вошел и запер дверь. А я внезапно порадовалась, что решила не раздеваться. Интересно, если бы я тут сидела в одной сорочке, это отпугнуло бы Ледяного?

Куратор в это время пересек комнату и навис надо мной. Я взмолилась, старательно продолжая мешать варево:

— Подождите! Иначе все будет испорчено.

— Что это? — осведомился Ледяной.

Я мысленно примерила назначение зелья и выдавила:

— Да так… Девичьи глупости для грядущего бала.

Стоило подняться на ноги и начать каяться во всех грехах или нагло отпираться. Но других ингредиентов нет, и все может пойти насмарку. Я мысленно просила богов, чтобы куратор подождал хотя бы минуту. Но Ледяной внезапно огорошил:

— Тогда можешь выливать. Ты никуда не едешь. И мне нужен нейтрализатор для зелья, которое ты дала Нюду.

Каким-то чудом я умудрилась не сбиться с ритма, и стойко мешала зелье, пока оно не поменяло цвет с зеленого на желтый. А затем я вскочила на ноги, чувствуя, как начинает биться сердце, и спросила:

— Вы о чем?

Ледяной отступил на шаг и повторил:

— Ты никуда не едешь.

— Но… разве мой отец не прислал вам прошение? — озадаченно произнесла я.

Вместо ответа куратор взял со стола мне печально знакомый увесистый фолиант с правилами и приказал:

— Страница пятьдесят девять. Пункт восемнадцать. Читай.

Я смерила его подозрительным взглядом и нехотя открыла книгу. Неужели снова какое-то нарушение? Но с балом то что может быть не так⁈ Я долистала до нужного пункта и прочла:

— Адептам запрещается покидать Академию без разрешения куратора… Я это знаю, но отец просил…

— Дальше! — перебил Ледяной.

— Кураторы групп вправе отклонить прошение любого лица, за исключением императора и Правящих герцогов Севера, если оно противоречит учебной программе и уставу Академии…

Я резко захлопнула книгу, а Ледяной молча вытащил из-за пазухи лист бумаги, взял перо с моего стола и напоказ подписал документ. А затем вручил мне, и я прочла:

«К сожалению, господин Скау, вынужден отказать в вашей просьбе. Группа под моим командованием уходит на тренировочную миссию за Ржавый пик. Анне нужно скорей нагонять других адептов в искусстве владения клинком, и для нее эта миссия чрезвычайно важна. Кроме того, групповые задания скорее помогут ей привыкнуть к строгой дисциплине, принятой в Академии. Но я буду рад отпустить ее на любые мероприятия после сдачи промежуточных экзаменов.»

Я все еще не верила в то, что все планы пошли прахом:

— Почему вы раньше об этом не сказали⁈

Куратор забрал у меня листок и снова сунул за пазуху. А потом невозмутимо произнес:

— Собирался отпустить. Но твоя последняя выходка убедила меня в том, что учеба и дисциплина сейчас нужнее.

— Какая выходка?

Мой голос дрогнул.

— Разумеется, эта светящаяся пыль для Нюда, — ответил он.

— Понятия не имею, о чем вы, — попыталась отпереться я.

Неужели Хеймир меня все-таки сдал? Ледяной шагнул ко мне и тихо произнес:

— Тебе сказочно повезло, что парня видел только я и он никому не успел пожаловаться. Если узнает Крон, твоего отца ждут новые жалобы. Ты этого добиваешься? Что тебе пообещал Лейф в обмен на это зелье?

— Ничего, — буркнула я.

— Ах, то есть ты влезла в эту глупость по доброте душевной?

В его голосе удивительным образом сочетались сарказм и холод. Я опустила глаза и процедила:

— С чего вы вообще взяли, что это я? Может, кто-то с пятого курса? У них явно побольше способностей и знаний, чем у меня.

Куратор скрестил руки на груди и покачал головой:

— У остальных фантазии не хватит, чтобы такое придумать.

— Приму это как комплимент, — едко сказала я.

И тут же прикусила язык. Злить Ледяного сейчас не стоило, но смятение рвалось наружу.

— Чтобы к утру нейтрализующее зелье было готово, — приказал он.

Тут я изумленно вытаращилась на куратора и спросила:

— Из чего? У меня нет нужных ингредиентов. Разве что алхимическую лабораторию ограбить.

Я не удержалась от смешка. Воображение тут же нарисовало, как мы с Ледяным крадемся по темным коридорам Академии в лабораторию и шаримся по полкам в поисках снадобий.

Но смеяться не стоило. Ледяной бросил на меня такой выразительный взгляд, что я тут же скромно потупилась и начала канючить:

— Ну куратор Ааберг! Эта штука сама слезет к вечеру воскресенья. Зачем варить нейтрализатор для средства кратковременного действия?

Он вскинул бровь:

— Два дня — это кратковременно?

— Чейн с пятном на лбу неделю ходил, — не без гордости напомнила я.

Ледяной потерял дар речи от такой наглости, а затем сказал:

— Что ж, я разберусь с этим. Но забудь о торжестве у Гольдбергов. Завтра на рассвете мы улетаем к Ржавому пику. Я надеюсь, на этот раз мне не придется вытаскивать тебя из постели. Если тебя не будет на поле к моему приходу, отправлю снова переписывать правила. Ясно?

— Ясно, — буркнула я, не поднимая взгляда.

Ледяной вышел, оставляя меня наедине с кипящим зельем и целым букетом чувств. Я одновременно была расстроена тем, что не увижу отца, и рада, что не придется терпеть рядом с собой Гольдберга. А еще выходило, что Ледяной узнал о моей невинной шутке не от Хеймира. И, вероятно, сейчас попытается замять дело и снова утащить меня в поход.

Но все планы на выходные пошли прахом, и с этим придется смириться.

Зелье я все-таки доварила. Чего пропадать добру? Не против Гольдберга, так в другой раз пригодится. И в полном смятении отправилась спать.

Со сборами я все-таки провозилась слишком долго, на дальний плац пришлось бежать. Парни со своими байлангами уже были там, а вот куратор — еще нет. Стоило мне ступить на утоптанный снег, как все взгляды обратились ко мне. Про бал остальные адепты знали, и никто не ждал увидеть меня этим утром.

— Что? — с досадой спросила я. — Где ваш ледяной изверг?

Сигмунд выразительно кашлянул, а Эйнар с ужасом посмотрел куда-то мне за спину.

Я медленно обернулась и обнаружила, что куратор стоит за моей спиной. И он наверняка слышал то, что я только что сказала. Свейт сочувственно заскулил и вильнул хвостом.

Я ждала, что на меня щедро посыпятся наказания, но Ледяной отступил в сторону и приказал:

— В седла!

Под его взглядом я вскарабкалась на Свейта. Куратор устроился за моей спиной, и байланг первым помчался к обрыву. Я решила, что на этот раз моего страха Ледяной не дождется. И старательно разглядывала белую шерсть Свейта, стараясь держать спину прямо. А может быть, после головокружительного полета, все остальное уже не пугало?

Пятно под повязкой на этот раз никак не реагировало на присутствие куратора, и это радовало. А он сам тоже как будто старался держать дистанцию, насколько это возможно, сидя в одном седле.

На этот раз мы летали почти весь день почти без отдыха. Только когда солнце стало клониться к горизонту, опустились на скальный карниз. Ледяной спешился и повернулся ко мне. А я вдруг поняла, что совершенно не хочу слезать. И бегущие по спине мурашки мне совсем не нравятся.

Глава 21

Затерянные в горах

— Здесь что-то не так.

В моем голосе не было уверенности, но Ледяной отреагировал сразу.

— Клинки к бою, — приказал он, первым складывая жест призыва для оружия.

Вымуштрованные парни повторили за ним. А вот я уже не успела. Скала под лапами Свейта дрогнула, и пес взмахнул крыльями, отрываясь от земли. Вовремя — на том месте, где мы только что стояли, от каменной тверди отделилась покрытая броней пасть змея.

Я отчаянно вцепилась в поручни на луке седла, и наклонилась вперед. Пес описал круг над карнизом, пока его собратья и адепты пытались пробить броню тройки огромных каменных змеев. Каждый зверь оказался в длину метров десять, и опасность представляли не только полные клыков пасти, но и покрытые твердыми пластинами хвосты. Клинки адептов не могли пробить эту шкуру, только задержать. А вот Ледяной с тремя десятками дублей своего оружия как раз добил первого змея, пронзив глаза — единственное слабое место.

Я уже сложила пальцы, чтобы призвать свой клинок, когда воздух наполнили хлопки крыльев. Другие байланги при этом оставались на земле и атаковали змеев, которых стало больше. Но в этот момент мои внутренности словно пронзила горячая игла, и я резко вскинула голову.

Над нами парили грифоны, не меньше десятка. Растопыренные птичьи лапы с острыми когтями и загнутые клювы были нацелены на Свейта. Я ждала, что пес вильнет в сторону, но вместо этого он развернулся к грифонам и зарычал. Кажется, пускать этих тварей к своим собратьям, которые были заняты боем, он не собирался.

И мне оставалось только помочь ему. Я сложила пальцы в жесте призыва, и Мистивир вылетел из ножен. От меча пришла волна ярости и восторга. Он явно был рад служить мне сейчас.

Я попыталась создать дубли клинка, но в этот момент Свейт резко накренился вправо. Мое левое плечо пронзила боль. По руке начало стремительно распространяться онемение. Пришлось вцепиться другой в луку седла. Скосив глаза, я увидела, что из плеча торчат несколько коротких игл.

Только после этого до меня дошло, что грифоны атакуют нас не в одиночку. За спиной у каждого зверя сидел человек, укутанный в меха. Горцы и ядовитые иглы! Надо же так вляпаться. Снова ловушка для Ледяного? Но теперь под угрозой все.

Свейт сорвался с места, и мне стало не до размышлений. Оказывается, прошлый полет был еще цветочками. Теперь байланг метался между грифонами с бешеной скоростью, уворачиваясь от когтей. Мне оставалось только цепляться правой рукой за седло и отдавать магию Мистивиру. В управлении меч не нуждался. Он скользил за нами совершенно самостоятельно и сбивал магические шары, начиненные иглами.

Когда Лапы Свейта коснулись скального карниза, я сначала испугалась. Среди останков каменных змеев я не увидела ни моих одногруппников, ни их псов. Оглядевшись, я увидела, что клин байлангов уже в небе и мчится прочь. Прежде чем я успела испугаться, у меня за спиной оказался куратор. Он крепко прижал меня к себе и шепнул:

— Прости. Тебе придется остаться со мной.

Меня бесцеремонно впечатали в его грудь спиной. Иглы от этого вошли чуть глубже под кожу, и я зашипела от боли. Свейт сорвался с места и полетел в горы. В сторону, противоположную той, откуда мы прибыли. А я первый раз в жизни услышала, как Ледяной сочно и заковыристо ругается. И так удивилась, что на мгновение забыла и о боли, и о стае грифонов.

— Чего? — недоверчиво переспросила я.

Но, разумеется, повторять куратор не стал, а вместо этого сказал:

— Они попали в тебя. Эти иглы ядовиты. Нужно скорее приземлиться и вытащить их.

— За нами погоня, — скривившись, напомнила я. — И мы одни…

— Один должен был остаться я, — мрачно сообщил Ледяной. — Если бы не был дураком и разрешил тебе отправиться на бал.

Тут мне стоило согласиться, но Свейт спикировал на дно ущелья, и от скорости захватило дух. Солнце стремительно скрывалось за горами, становилось все темней, и мы все дальше улетали в неизвестность. Я поняла план Ледяного — он давал уйти адептам и вывел их из-под удара. И меня здесь не должно быть. Страшно почему-то не было. Нескольких грифонов сбили мечи куратора, а затем мы оказались вне досягаемости снарядов. Но преследователи продолжали висеть у нас на хвосте и не отступали.

Боль усилилась, и я прошептала:

— Куда мы летим?

— Почти прилетели. Ты умеешь плавать? — ответил куратор.

— Умею, но рука…

— Тогда задержи дыхание, — приказал он.

Тут я в очередной раз возблагодарила богов за ежедневную муштру на тренировках. Потому что сначала я сделала то, о чем просил Ледяной, и только потом задумалась. И правильно, потому что Свейт в этот момент снизился и крутанулся в воздухе, выбрасывая нас из седла. Куратор продолжал прижимать меня к себе, и мы вместе рухнули в ледяную воду.

То ли течение, то ли какая-то магия немедленно подхватила нас. Оставалось шевелить ногами и не дышать. Ледяной греб, продолжая удерживать меня одной рукой. И, как мне показалось, направляя этот странный поток.

Мой легкие начали гореть, и в следующий миг мы выплыли на поверхность. Я сделала жадный вдох, и только потом огляделась. Вокруг царила непроглядная тьма. Еще два гребка — и я почувствовала, что куратор уже не плывет, а идет, а затем и сама нащупала ногами дно.

Ледяной щелкнул пальцами, и на берегу вспыхнул одинокий фонарь. Я поняла, что мы находимся посреди пещеры с высоким сводчатым потолком.

— Ч-что эт-т-то? — стуча зубами от холода, спросила я.

— Старое убежище, — сказал куратор. — Лед на озере расступается только перед стражами. Давай быстрее выбираться из воды, ты замерзла.

Я замерзла? У самого-то губы синие… Но говорить это вслух я не стала, а послушно побрела к берегу вслед за куратором. Да, в таких неприятностях я еще не бывала. Мы застряли вдвоем среди гор. Интересно, как Ледяной планирует отсюда выбираться? Но сначала нужно согреться…

Глава 21/2

На берегу Ледяной быстро освободил меня от тубуса с одеялами и снял свой.

— Раздевайся, — приказал он. — Одеяла магия уберегла, они сухие. Свейт скоро вернется и согреет тебя. Только уведет в сторону погоню. А пока нужно вытащить иглы. Я проверю другой выход.

С этими словами он скрылся в узкой расщелине рядом с фонарем.

Меня не нужно было уговаривать. Я тут же сорвала с себя мокрую одежду и завернулась в одеяло. Меня все равно продолжало трясти от холода и, возможно, лихорадило из-за яда.

Наверное, поэтому я не смогла выдернуть иглы. Пальцы дрожали и скользили по их гладкой поверхности. Я изо всех сил пыталась ухватиться за какую-нибудь из иголок, но не смогла ни одну сдвинуть с места.

Меня снедало беспокойство за Свейта, хотя какая-то часть интуиции подсказывала, что байланг жив и мчится сквозь ночь.

«Без седоков уйти легче.»

Мысль, прозвучавшая в моем сознании, была совершенно чужой, и я вздрогнула. Что это? Я слышу Свейта? Но чувство присутствия пропало, оставляя меня наедине с вопросами. Правда, в этот момент появился тот, кому их можно было задать.

Куратор выскользнул из расщелины и оглядел меня. Из одеяла торчало мое обнаженное плечо, утыканное иглами. Ледяной тут же нахмурился:

— Чего сидишь? Выдергивай! Чем быстрее ты от них избавишься, тем легче твоему организму будет переработать яд.

— Не могу, — пожаловалась я. — Скользкие. И глубоко засели.

Говорить не хотелось и слабость накатывала волнами. Поэтому я даже не возмутилась, когда куратор молча сбросил промокшую куртку, а за ней и рубашку. Прикрыв глаза, любовалась гладкими мышцами пресса. Да, парням из моей группы есть к чему стремиться…

Совесть попыталась проснуться и сообщить, что разглядывать полуголых учителей адепткам не полагается. Но внутренний голос резонно возразил, что раздеваться перед адептками учителям тоже не полагается. Правда, в мокрой одежде наверняка ужасно холодно. А правила приличия на вынужденное совместное купание в холодном озере не рассчитаны.

Когда Ледяной с тяжелым вздохом устроился за моей спиной, я с удовольствием откинулась ему на грудь. А хорошо, что он разделся, можно не бояться намочить одеяло. Может специально для этого он и снял рубашку? Я поплотнее закуталась, поворачивая к куратору обнаженное плечо. Пусть сам дергает иглы, я больше не могу.

Он и правда попытался. Я поморщилась, когда Ледяной начал шевелить иголки. Но жесткие пальцы только скользили по ним, точно также, как и мои.

— Не выйдет, — обреченно сказала я. — Нужны лекарские инструменты. Щипцы какие-нибудь.

— У нас нет инструментов, и доберемся мы до них не скоро, — напомнил куратор.

— Ну а что делать, — пожала плечами я и скривилась от боли.

В следующий миг меня заключили в объятия. Точнее, куратор обнял меня, одной рукой фиксируя мой локоть, а второй — плечо. А затем бросил:

— Терпи.

После этого он наклонился и сжал самую длинную иглу зубами. Я попыталась вырваться, но Ледяной держал крепко. Его расчет оказался верным — иглы начали поддаваться. Вот он сплюнул первую на каменный берег и повторил:

— Терпи.

Одну за другой он прихватывал зубами иглы и медленно вытаскивал из моего плеча. Скоро боль и онемение начали утихать, отошли на второй план и уступили место совсем другим чувствам. Сильное мужское тело за спиной, горячее дыхание на моей обнаженной коже и губы, которые раз за разом почти касались ее. Сердце начало колотиться, а к щекам прилила кровь.

Что там вызывает этот яд, помутнение сознание? Это точно оно! Он же мой куратор, я не должна это чувствовать… Ничего к нему чувствовать не должна! Где там совесть? Пора проснуться и вразумить меня.

Ледяной сплюнул на камни последнюю иглу и накрыл мое плечо платком, холодным, но тщательно отжатым от воды.

— Все будет хорошо, — пообещал он и ослабил хватку, но выпускать меня не спешил.

А мне внезапно захотелось увидеть его глаза. Я обернулась и тут же замерла, потому что наши лица оказались слишком близко друг к другу. Наши губы разделял какой-нибудь сантиметр. Одно неловкое движение — и они соприкоснутся. Я притихла, глядя в бездонные синие глаза куратора и слушая бешеный стук своего сердца. А он смотрел на меня, и мы оба молчали.

Не знаю, кто из нас первым качнулся навстречу другому. Губы Вестейна коснулись моих осторожно и недоверчиво. И была в этом прикосновении какая-то выворачивающая душу нежность и доля отчаяния. Мысли словно выдуло из головы, и я подалась вперед, вжимаясь в его тело. Поцелуй тут же превратился в жадный и властный, изнутри поднялась горячая волна. Я потеряла возможность дышать, да и соображать тоже.

Первым очнулся куратор. Он резко отстранился, а затем встал и подхватил меня на руки. Отнес в сторону, закутал во второе одеяло, на этот раз свое. А затем пошел прочь. К озеру.

Я изумленно наблюдала за тем, как мой куратор сбрасывает сапоги и заходит в ледяную воду. Он доплыл до противоположного берега озерца, а затем вернулся и сел в стороне от меня. Откинулся на стену пещеры и замолчал, глядя в темный потолок. Струйки воды потекли с его одежды и волос, собираясь в лужицы в выемках.

— Что ты делаешь, Вест? — пробормотала я.

И только потом спохватилась, что должна обращаться к нему иначе. Кажется, так фамильярно его звал только Йоран. Но меня не одернули. Прикрыв глаза, Вестейн сказал:

— Нужно было охладиться.

— Мне бы тоже не помешало, — вздохнула я, поудобнее устраиваясь на твердом полу пещеры.

Ответом мне был горький смешок.

— Спи, — бросил куратор. — К утру действие яда сойдет на нет.

Эти слова подействовали на меня, как заклинание. Стоило мне закрыть глаза, как я тут же провалилась в сон.

Просыпаться оказалось мучительно. Не успев открыть глаза, я сразу же в мельчайших подробностях вспомнила минувший вечер. Какое-то время с наслаждением смаковала детали, а затем едва не застонала в голос.

Я. Целовалась. С куратором. Какой ужас! И самое главное, мне начинало казаться, что первой к нему двинулась все-таки я. Что он теперь обо мне думает? Хочется верить, что списывает мою невменяемость на яд. Но как мне теперь ему в глаза смотреть и что говорить? Может, сделать вид, что ничего не помню? Наверное, это лучший выход…

Собравшись с силами, я открыла глаза. И уже не смогла сдержать стон. Хотя впору было кричать. Наверное, рука чесалась во сне. Иначе я не могла объяснить, почему черная повязка лежала в шаге от одеяла. А на белой коже багрового прямоугольника больше не было. Он превратился в чуть изогнутую багровую полоску, которая расширялась по направлению к запястью. Я заметила тонкие линии, которые отходили от нее, и тут меня озарило. Это дерево, только пока без листвы. Герб его рода. Древо Аабергов.

Content

Ольга Дмитриева
Ученица Ледяного Стража

Глава 1. Новая Академия

Глава 1/2

Глава 1/3

Глава 2

Глава 2/2

Глава 3

Глава 3/2

Глава 4

Глава 4/2

Глава 5

Глава 5/2

Глава 6

Глава 6/2

Глава 7

Глава 7/2

Глава 8

Глава 8/2

Глава 9

Глава 9/2

Глава 10

Глава 10/2

Глава 10/3

Глава 11

Глава 11/2

Глава 12

Глава 12/2

Глава 13

Глава 13/2

Глава 13/3

Глава 14

Глава 14/2

Глава 15

Глава 15/2

Глава 15/3

Глава 16

Глава 16/2

Глава 17

Глава 17/2

Глава 17/3

Глава 18

Глава 18/2

Глава 18/3

Глава 19

Глава 19/2

Глава 19/3

Глава 20

Глава 20/1

Глава 21

Глава 21/2