Рина Мирт

Бесстыдница

1

Она сидит на третьем ряду прямо возле окна. Его личный кошмар. И когда он успел выжить из ума?

«Очнись, мужик, ей только исполнилось восемнадцать! Она на десять лет тебя младше! Вы не можете быть вместе! Она твоя ученица!» Но эти мысли не отрезвляли, а заставляли его еще больше желать её. Запретный плод.

«Помоги мне, Господи, пережить этот учебный год!» — мысленно взмолился Дейв, продолжая объяснять тему урока.

Она неотрывно смотрит на него, даже не делая записи в этой своей фиолетовой тетрадке со стразами. Маленькая негодница, специально ждет, чтобы он сделал ей замечание, это как всегда выльется в словесную перепалку, и ему придется оставить её после уроков. Опять. Проводить с ней несколько часов наедине в пустом классе, зная, что в школе почти никого не осталось, и он может делать с ней все что захочет, было настоящим испытанием. И каждый раз он выдерживал его, как настоящий мужик. Или как настоящий придурок. Потому что буквально, как только она выходила из класса, посылая ему многозначительный взгляд, говорящий: «Чувак, ты сам не знаешь, от чего отказываешься», он пулей летел в мужской туалет и дрочил, вспоминая её приоткрытые губки и дерзкий язычок, посасывающий ручку, и очертания неприлично цветного лифчика, что проступал через белую блузку, расстегнутую на две пуговицы глубже дозволенного. Их взгляды встречаются, и она слегка приподнимает бровь, как бы говоря: «Прошло двадцать минут урока, а ты мне до сих пор не сделал замечание, что я не записываю?» Но он отводит взгляд, продолжая как ни в чем не бывало вести урок. Не сегодня, юная леди.

Как только он поворачивается к доске, чтобы начать решать пример, Кира украдкой смотрит на часы. Прошло больше половины урока, а он ей до сих пор ничего не сказал. Девушка переводит взгляд обратно на мужчину, поедая глазами его широкую спину. И эти руки. Белые и рельефные, с длинными пальцами. Кира закусила губу, представляя его аристократические пальцы внутри себя, чувствуя, как внизу живота знакомо потянуло. Прошло два с половиной месяца, с тех пор как она впервые увидела его. Дэвид Коулман был их новым преподавателем математического анализа, заменяющим вышедшую в декрет миссис Гудман. Высокий — шесть футов и два с половиной дюйма, стройный, черноволосый красавец. С тех пор ей не было покоя.

Конечно же, она была далеко не последняя, кто положил на него глаз. Это было какое-то сексуальное помешательство, буквально все её одноклассницы поставили себе цель соблазнить молодого преподавателя. А он был молод, всего на десять лет старше их всех. Первые пару недель, она слышала буквально от каждой, что та уже переспала с ним. Но какими бы они не были настойчивыми, Коулман оставался неприступен, как скала. Стали ходить слухи, будто он гей. Это сдуло примерно половину претенденток на его член. Кира же делала вид, что учитель её совсем не интересует, и, как только речь заходила о нём, а это было всегда, как только они собиралась с подружками после уроков, она демонстративно морщилась и издавала неприличные звуки, адресованные той, которая с энтузиазмом говорила о нём или его теле. Оставаясь же наедине с собой, Кира прокручивала в голове моменты предыдущего дня и всевозможные жизненные сценарии с интересным для нее сюжетом, который всегда кончался бурным сексом в разных местах.

Она была не дура и понимала, что он не станет рисковать карьерой и свободой за пару сладких сисек, поэтому не строила ему глазки и не одевалась еще более вызывающе, чем обычно. Урок калькулуса* стал самым желанным в её расписании, потому что только на уроке она могла смотреть на него, не отрываясь и не вызывая подозрений. До того памятного дня…

Калькулус стоял первым в тот день, а за день до этого ей исполнилось восемнадцать лет, которые она отметила у своего парня Фрэнка. Они так знатно напились у того дома, что на следующее утро она встала с жутким похмельем. Она даже подумывала прогулять уроки, но у неё и так было много проблем с предками, и она не хотела подливать масла в огонь. Пришлось идти. На уроке она пыталась не сойти с ума, потому что каждое слово мистера Коулмана кололо острой иглой ей в висок. В тот день он как с цепи сорвался: раздал всем контрольные работы и орал о том, как он чуть не умер, глядя на их решения. Затем он стал рандомно вызывать к доске и заставлял решать супертяжелый пример, который могли решить, возможно, только ребята, что ходили к нему на дополнительные занятия повышенного уровня, которые тот организовывал после уроков за свой счет. Кира туда не ходила; во-первых, там были одни задроты, во-вторых, у нее были дела поважнее, и в-третьих, она не хотела палиться.

Это был определенно не её день. Следующей и последней, кого он вызвал тогда, была именно она. Голова раскалывалась, а во рту был неприятный привкус. Ей хотелось, чтобы этот урок поскорее закончился, и она могла пойти и умыть лицо.

— Я не знаю, как это решать, мистер Коулман, — соврала она, болезненно трогая висок, молясь чтобы он просто влепил ей кол и оставил в покое.

— А ваши результаты теста говорят об обратном, — начал он, глядя прямо на неё. — Проверяя вашу работу, я увидел потенциал и подумал: мисс Джонсон определенно должна ходить на дополнительные уроки, чтобы раскрыть его в полной мере.

Кира посмотрела на учителя исподлобья, прищуриваясь. Лампы дневного света резали глаза, а издаваемый ими звук просто выводил из себя. Ничего себе, он считает, что у неё есть потенциал, который он хочет раскрыть. В любой другой день её нимфоманское воображение уже бы вовсю вырисовывало картины, как именно он раскрывает потенциал, но не сегодня. Сегодня ей хотелось, чтобы от нее уже отъебались и оставили в покое.

— Спасибо, мистер Коулман, — прохрипела она, — но конкретно сейчас я не могу выйти к доске.

— Интересно, почему? — ехидно спросил он, скрещивая руки на груди. При этом по его глазам Кира поняла, что он прекрасно видит её похмелье. Что, хочешь прямо в лоб?

— Я скажу, почему, — продолжал тот, не дождавшись ответа. — Вы попросту списали ответы, вот и все, мисс Джонсон, поэтому вы не можете его решить сейчас при всех.

Кира даже на секунду о головной боли забыла. По взгляду мистера Коулмана она поняла, что тот говорит на полном серьёзе.

— Да ладно тебе, чувак, — устало произнесла она, облокачиваясь на спинку стула. — Влепи мне кол и всё. Зачем сразу говорить, будто я списала?

— Что вы себе позволяете, мисс Джонсон! — произнес он, повышая голос, и при этом его взгляд стал таким колючим, какой она не раз замечала, когда его кто-то выводил из себя. В любой другой день этот взгляд бы заставил её кровь стыть в жилах, но не сегодня. Сегодня ей слишком херово, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Нет, что вы себе позволяете? — Кира вскочила с места, хватаясь за край своей парты, чтобы не упасть. — Думаете, раз вы наш учитель, то имеете право орать на нас, когда у вас недотрах?

Все, кто был в классе, дружно открыли рты, ахая. При этом лицо Дэвида Коулмана стало таким белым, а белки глаз налились кровью, что в ту секунду ей стало по-настоящему страшно, но её уже было не остановить.

— Или унижать, вызывая к доске и спрашивая материал, который по уровню явно подходит только ученикам вашего этого продвинутого класса?! Вам это нравится, мистер Коулман? Унижать учеников?! Я скажу вам, почему не могу решить этот пример, окей? Потому что у меня такое страшное похмелье, что я даже на вас смотрю с трудом! И да, похмелье у меня по той причине, потому что я нажралась вчера на вечеринке по случаю своего дня рождения, чтобы хоть немного расслабится! — Кира тяжело дышала, глядя прямо на него.

— И когда вам говорят, что я не могу выйти сейчас к доске, то просто влепите кол и не лезьте в НЕ ВАШЕ СОБАЧЬЕ ДЕЛО! — она сорвалась на крик, чувствуя, как к глазам поступают горячие слезы. Её затылок горел, а коленки дрожали. В классе наступила гробовая тишина, и ей казалось, что она слышала биение своего сердца.

— И я не списывала, — произнесла она уже намного тише. — Я слишком хороша для этого.

Прозвенел звонок. Но никто не сдвинулся с места.

— Вы наказаны, мисс Джонсон, — произнес он ледяным тоном. — Остаётесь сегодня после уроков. И, к тому же, я хочу видеть ваших родителей.

«Просто блеск», — подумала тогда Кира, а затем выбежала из класса под всеобщие аплодисменты.

Тем же днем, после уроков, она сидела на последней парте в пустом классе, уронив руки на голову. К адской головной боли прибавилось еще и противное чувство тревоги. Отец её прибьёт, когда узнает, что она высказала учителю, а еще если тот ему расскажет, что она пришла в школу с похмелья, тогда уже точно можно заказывать себе памятник.

Последние пару лет отношения в семье только ухудшались. Всё началось с того, что отец не получил работу на том заводе. Поначалу он замкнулся в себе и не желал, чтобы кто-то его утешал, стал огрызаться на них с мамой. А они ведь просто хотели помочь, поддержать. Они же семья. Тем более, на дворе двадцать первый век, и никто не обозвал бы его «бабой» или «педиком», если бы он поделился с ними своими переживаниями. После, он стал прикладываться к бутылке. Не то чтобы он стал алкозависимым, но именно алкоголь стал причиной увольнения с его постоянной работы. И тут понеслась: он устроился на менее оплачиваемую должность, стал срываться на ней и маме по поводу и без. Правда, пить в таких количествах перестал, но до конца не бросил. Матери пришлось устроиться на еще одну работу, чтобы они могли продолжать выплачивать ипотеку и откладывать Кире на колледж. Вечно усталые, родители стали часто ругаться до грандиозных скандалов с битой посудой. В итоге никакой стеклянной посуды в доме не осталось совсем. Кроме кружки Киры, которая была в её комнате. Сама же Кира, у которой во всю бурлили гормоны и на уме было совсем другое, не могла терпеть этого, поэтому подолгу пропадала у парней или друзей и приходила домой, чтобы переночевать, а иногда неделями не говорила с родителями. Её оценки заметно ухудшились, что стало причиной еще больших скандалов, в которых она принимала уже непосредственное участие, выслушивая какая она «хуёвая и не ценит тяжелого родительского труда». Теперь же, когда она была в выпускном классе, предки стали придираться к ней с удвоенной силой, критикуя всё, её парней, внешний вид, образ жизни. Из нормальной семьи они превратились в каких-то маргиналов. Но Кира тоже далеко не была ангелом. Переходный возраст и так давался ей тяжело, а с семейными проблемами стало вообще невыносимо. Только напиваясь до чертиков на какой-нибудь тусовке или покуривая косячок на крыше у Фрэнка, она немного расслаблялась и забывала о дерьме, творящемся дома. С Фрэнком они встречались уже четыре месяца — официально. А так у них был регулярный секс еще до того, как они стали парой. Фрэнк всегда был промежуточным звеном между отношениями, которые более двух месяцев не держались. В последний раз, после очередного расставания, изрядно выпившая Кира полезла на него, чтобы просто элементарно не разрыдаться. Ей так надоело отдавать частички своего сердца всякому мудачью. Но она не желала показывать свою слабость, распуская сопли. Обычно охотно соглашающийся на секс Фрэнк, резко остановил её, горячо признавшись, что «его уже заебало видеть её в компании одних придурков, которые её не ценят, и что он уже давно сходит по ней с ума». Тогда она подумала, почему бы и нет? Фрэнк привлекательный парень, а то что он темнокожий, так это никому не интересно, кроме её отца, но ему не обязательно знать. Домой Фрэнка она не водила, хотя мать знала об этих отношениях, но поклялась молчать, понимая во что это может вылиться. Хоть на том спасибо. Фрэнк был капитаном школьной команды по футболу, секс у них был довольно неплохой, поэтому Кира решила дать этим отношениям шанс. Он ей правда нравился, не так чтобы сходить по нему с ума. Нет. Но с ним было легко и весело. Дэвид Коулман. Вот по кому она тайно сходила с ума, представляя себя его девушкой. Он был для неё неземной любовью, которая, увы, также была запретна, что только усиливало желание.

Тогда, сидя в пустом классе, в самый первый раз, ей было жутко стыдно за то, что наговорила ему с утра. Хотя она и подразумевала всё до последнего слова. Внезапно дверь в класс открылась, заставив её непроизвольно сжаться, за что она себя мысленно обругала. Она не покажет своего страха. Папки с грохотом упали на учительский стол, отчего она вздрогнула и подняла голову. Дейв Коулман смотрел на неё с нескрываемой злобой, отчего внутри неё все похолодело. Её бравада потихоньку сходила на нет, но голова все еще чертовски болела, и Кира надеялась, что боль поможет сохранить хоть чуточку мужества и не позволит разрыдаться прямо перед ним.

Мистер Коулман долго смотрел на нее, сунув руки в карманы брюк. А затем молча подошел к парте, за которой она сидела и поставил перед ней баночку аспирина.

— Выпей, — приказал он. Что-то в его взгляде и тоне заставило её подчинится беспрекословно, хотя в голове вертелась парочка язвительных фраз.

Кира потянулась за бутылкой, что лежала в сумке, а затем, закинув в рот две таблетки, запила их водой. Она не глядела на Коулмана, хотя кожей чувствовала на себе его пристальный взгляд, отчего ей стало не по себе. Она продолжала жадно пить воду, пока та не кончилась. Девушка почувствовала, как последняя капля попала на уголок рта, а оттуда вниз к шее. Быстрым движением она вытерла её, отчетливо слыша, как мужчина, что всё это время стоял над ней, тяжело сглотнул. Кира посмотрела ему прямо в глаза и замерла. В глазах Коулмана было вожделение. Она не могла спутать этот взгляд ни с чем другим. Дэвид Коулман, её учитель математического анализа, хотел её. По коже девушки прошлась стая мурашек. Внезапно она осознала, что они здесь совсем одни, школа почти пуста, он может делать с ней все, что хочет, особенно, если закроет кабинет. Ей стало одновременно сладко и жутко от этой мысли, потому что сейчас Дэвид Коулман её откровенно пугал этим гнетущим молчанием и голодным взглядом. Но этот взгляд продлился лишь несколько секунд, а затем мужчина погасил его. Он сел на стул парты напротив, скрестив руки в локтях и положив на них свой подбородок.

— И что это было, Кира? — участливо спросил он, вглядываясь в её лицо, будто видя насквозь.

— По-моему, все предельно ясно, — буркнула она в ответ. — Я выпила вчера вечером и пришла в школу с похмелья.

— Это я уже понял. Но почему?

Кира не ответила, лишь отвела взгляд. К горлу подступал горький ком.

— Хорошо, давай от обратного, — продолжил он. — И как часто ты напиваешься так с друзьями?

— Не ваше дело, — огрызнулась Кира, вцепившись ногтями одной руки в другую.

— Значит, часто, — сделал вывод мужчина, помолчав, а затем продолжил. — Скажи мне, Кира. Зачем такой красивой и не глупой девушке как ты напиваться и делать из себя посмешище перед всем классом?

— Что? — Кира обалдело посмотрела на него. Он серьёзно считает её красивой?

— Тебе может показаться, что они поддержали тебя сегодня в твоем маленьком бунте против системы. Но на самом деле ты выставила себя далеко не в лучшем свете, обеспечив им шоу вместо скучного урока. Будешь и дальше так продолжать, к тебе и будут относится, как к клоуну. Ты выше этого.

Кира опустила глаза, понимая, что где-то он прав. Её одноклассники были настоящим ссыклом, только чесать языками мастера. Она, конечно, хотела заработать репутацию бунтарки, но ей не нужно было лишнее внимание, потому что узнают предки и поминай как звали. Она до сих пор помнила, как на неё орала мать, когда увидела её неуклюжий, пьяный стриптиз, заснятый на камеру одноклассницей. Видео разошлось по школе со скоростью звука. Даже Джимми Левинштейну** так не прилетело, как ей. Хорошо, что у современного общества была короткая память на такие дела, и про её видео забыли быстро, в отличие от матери, которая при каждой ссоре обзывала её «шлюхой». Только когда отца не было рядом, потому что она понимала: тот может не сдержаться, да и ей прилетит до компании.

— Я провел небольшое расследование и выяснил, что у тебя неплохие оценки по всем предметам. Другие учителя хвалят тебя, но думают, что ты можешь больше. Ты уже знаешь, в какой колледж хочешь поступать?

«Который подальше от дома», — подумала Кира, услышав собственный голос. Она что, сказала это вслух? Девушка испуганно посмотрела на учителя, обратив внимание, что тот изменился в лице. Твою мать.

— Я понял, проблемы дома, — задумчиво произнес мистер Коулман после долгой паузы. — С тобой плохо обращаются?

«Если считать постоянное мозгоебство домашним насилием, то да», — подумала она, на этот раз молча.

— Ты можешь мне сказать, — участливо продолжал тот. — Как твой учитель, я могу обратится в органы опеки. Тебя бьют?

Кира отрицательно покачала головой, непроизвольно прикрыв запястье ладонью. Нет, её дома не били. Правда, в последнее время её матери понравилось хватать её за запястья железной хваткой, заставляя остаться и дослушать все оскорбления до конца. После на коже Киры расцветали синяки, но она прикрывала их кофтами с длинными рукавами или спортивными повязками.

— Хорошо, — натянуто проговорил он. — Знай, что ты всегда можешь прийти ко мне и попросить помощи.

Кира ошарашенно уставилась на него, пытаясь определить, врет он или нет. Похоже, Коулман говорил искренне, подразумевая то, что только что произнес, а не просто потому, что он обязан по статусу. В груди у неё потеплело, а в глазах резко защипало. Кто в наши дни по-настоящему заботится не просто о близких, а о совершенно чужих людях? Никто не лезет в чужие дела, все думают только о своих задницах.

— Спасибо, мистер Коулман, — прошептала она.

Мужчина слегка улыбнулся, и у Киры замерло сердце. Его глаза излучали тепло.

— Иди, приведи себя в порядок, — произнес он, поднимаясь и протягивая ей жвачку. — Твои родители должны быть тут с минуты на минуту. Нельзя, чтобы они видели тебя в таком виде.

Кира смущенно кивнула и пулей вылетела из класса в сторону женского туалета. Она вымыла лицо, пригладила волосы, а затем отправила несколько подушечек себе в рот, усердно жуя. От её шмоток разило сигаретами, не сильно, но предки учуют. Она вышла из туалета и направилась прямиком к своему шкафчику. Помимо учебников в нем были её гигиенические принадлежности и куртка Фрэнка с эмблемой школьной команды, которая стала спасением. Скинув с себя блузку прям посреди пустого коридора, она надела его куртку, застегнув молнию до конца, напоследок брызнув на себя духами.

В классе её уже ждали родители. Их лица были настолько каменными, что внутри она вся съёжилась. Отец послал ей уничтожающий взгляд, который не укрылся от мистера Коулмана— Итак, что она натворила? — резко спросил мужчина, пристально глядя на неё.

Мистер Коулман посмотрел ей прямо в глаза, а затем произнес:

— Ничего особенного, мистер Джонсон. Я лишь хотел вам сообщить, что Кира прекрасная ученица, подающая большие надежды в математике.

— Что? — хором спросили те, поворачивая головы. Кира от удивления даже открыла рот, но вовремя взяла себя в руки.

— Да. Я хотел продемонстрировать вам её оценки по последним тестам. — С этими словами он деловито достал листы и стал искать её работы. — Она решает примеры, которые я преподаю своим самым преуспевающим ученикам на дополнительных занятиях.

Родители удивленно смотрели на листочки, бросая неверящие взгляды.

«Ну еще бы, как тут не ахуеть, — подумала Кира тогда. — Вы ведь считаете, что я тупица, обращая внимание только на плохие оценки».

— Я бы очень хотел видеть Киру на своих дополнительных занятиях, — продолжал тот. — Они бесплатные. Но они проходят во внеурочное время, по желанию.

Их взгляды встретились, и она вновь увидела этот похотливый взгляд, который он тут же погасил. Кира закусила губу.

«О да, ты точно хочешь, чтобы я занималась у тебя дополнительно», — подумала она, изо всех сил пряча улыбку.

— А в чём проблема? — недоуменно спросил отец. — Если это на халяву, то почему бы и не ходить? Кира, ты знала об этих занятиях?

— Ну… Я начал их совсем недавно, — быстро произнес мистер Коулман. — Требуется ваше разрешение, это ведь неформальные занятия. И после того, как прекращаются официальные уроки в школе, я больше не имею права никого задерживать. Этим документом вы даете согласие на занятия, во внеурочное время, в которое я также несу ответственность за учеников, до тех пор пока они находятся в классе, понимая что занятия факультативные.

— Они — чё? — переспросил отец.

— Добровольные, мистер Джонсон, — терпеливо ответил мистер Коулман. — Это значит, вы не имеете права заставлять вашу дочь их посещать, а меня — давать ей уроки в моё личное время, сверх тех дополнительных и обязательных уроков.

— А, — только и произнес мужчина. — Где подписать?

— Не торопитесь. — Мистер Коулман протянул им обоим форму. — Кира сама должна решить, хочет она их посещать или нет. А вы пока ознакомьтесь с документом.

— Нечего тут решать, — проговорил отец Киры тоном, не терпящим возражений, и ставя подпись. — Будешь ходить на эти занятия, ты поняла? Раз учитель говорит, что ты мозговитая. — Говоря это, он смотрел прямо на неё. — Меньше на улице будешь шахараться.

— Мистер Джонсон. — Тон учителя был ледяным. Отец Киры перевел взгляд на того и — о Боже, что это? Неуверенность в его глазах?

— Я же сказал, это добровольные занятия. Кира должна сама решить.

Мистер Коулман был выше её отца на полторы головы и шире в плечах. С плохо скрытым удовольствием Кира наблюдала за тем, как её деспотичный отец стушевался перед учителем, готовым заступиться за неё, как настоящий рыцарь, мать его. Еще никто не делал этого для нее. Обычно все учителя молчали, делая вид, что не слышат, как он с ней разговаривает.

— Конечно, мистер…

— Коулман. Дэвид Коулман.

— Конечно, мистер Коулман. Только если она сама захочет.

Покидая класс вместе с родителями, Кира произнесла одними губами: «Спасибо». По дороге домой она выслушала нотацию, о том, что она просто обязана ходить на эти «сраные занятия».

— Плевать я хотел на его мнение! — ругался отец. — Ишь, борец за свободу выбора! Своих детей небось нет, чтоб так говорить. Вытянул меня с работы, чтобы сказать, что у меня, оказывается, мозговитая дочь! Телефон для чего?!

Самое обидное во всем этом было то, что так её никто не похвалил. Мать за всю дорогу домой не сказала ни слова, подозрительно косясь на неё, в отличие от отца, понимая, что учитель не просто так дернул их среди рабочего дня в школу. Она пыталась потом выяснить у Киры, что та натворила и где пропадала всю прошлую ночь. Но она молчала, как партизан, заставляя мать кипеть от гнева.

***

С тех пор Кира стала посещать его дополнительные занятия вместе со всеми задротами школы обоих полов. Первые пару недель после происшествия она вела себя как пай-девочка, часто ловя на себе его пристальный взгляд. Она стала тщательней подбирать одежду, специально наряжаясь в самые узкие майки, просвечивающее блузки и футболки с наслаждением замечая, как он украдкой облизывает её взглядом. Двадцать четыре часа в сутки она думала лишь о нём, вспоминая тот голодный взгляд. Ей стало мало видеть его лишь на уроках. Она хотела его всего себе и стала потихоньку провоцировать на замечания, специально шла на конфликт, чтобы у него не осталось выбора, и он оставил её после уроков. Во время её «наказания» он игнорировал её, проверяя работы или читая книгу и наблюдая за ней, думая, что она не видит. Иногда он заставлял её писать по сотне предложений на доске, прямо как в средней школе, но чаще всего заставлял решать у доски задачи повышенной сложности. Кира буквально текла, представляя, как она пишет пример на доске, сосредоточившись на решении, а он незаметно подкрадывается сзади и кладет руки ей на плечи, запрещая отвлекаться. А затем начинает её ласкать, до тех пор пока не пригвождает к доске, насаживая на себя.

Но он ничего не предпринимал. Совершенно. И держался от неё на почтительном расстоянии. Кира стала откровенно смотреть на него, на его руки, а чаще всего на пах, а затем как бы невинно поднимая глазки. В такие моменты лицо мистера Коулмана было воистину прекрасным, особенно в первые пару раз, когда он «ловил» её взгляд. Он краснел и в его глазах, которые он поспешно отводил, вспыхивал дикий огонек, что вызывало у девушки хитрую улыбку. Но он всегда умел быстро овладеть собой. В один день ему, видимо, надоели эти игры, и он вернул ей похотливый взгляд, слегка приподняв бровь. Она знала, что он этого хочет. И самое главное, что он знал тоже самое. И ничего не делал, как и она. Ничего, кроме жаждущих взглядов. Дома, заперевшись в душе, она подолгу мастурбировала под музыку, что напоминала ей о нём, и материлась сквозь оргазм. А во время секса с Фрэнком всегда представляла мистера Коулмана на его месте.

Прозвенел звонок, вырывая Киру из её фантазий. Она заморгала, будто очнувшись от долгого сна.

— Домашним заданием будут примеры на страницах с пятидесятой по пятьдесят вторую. Всех своих учеников из продвинутого класса я жду завтра на занятиях.

Кира хмыкнула, думая, что как бы она ни хотела туда пойти, чтобы увидеть его, но она прогуляет. Пусть поскучает. Бросив мимолетный взгляд на учителя, который, кажется, искал в толпе покидающих класс учеников именно её глаза, скрылась за дверью.

Примечания:

*Калькулус — (Классический математический анализ) — совокупность разделов математики, соответствующих историческому разделу под наименованием «анализ бесконечно малых», объединяет дифференциальное и интегральное исчисления**Джим Левинштейн — главный герой четырех экранизаций из серии фильмов "Американский Пирог".

2

Тем же вечером, сидя у себя дома и заполняя бумажки, Дэвид Коулман поймал себя на мысли, что думает о ней. О её больших ореховых глазах и каштановых волосах. Как он зарывается рукой в эти волосы и тянет на себя, нагибая её над собственным столом.

В домашних штанах вдруг стало тесно.

«О, черт», — подумал Дейв, нахмурившись.

— Прекрати! — сказал он вслух сам себе, сжимая ручку. — Между вами ничего не может быть! Совсем головой двинулся?

Мужчина тряхнул вышеупомянутой головой и попытался сосредоточиться на том, что делал. Но проклятое воображение разыгралось не на шутку. В голову лезло, как она вступает с ним в дискуссию в классе, и он оставляет её после уроков, чтобы найти достойное применение её языку.

Он никогда не думал, что может желать молоденькую девушку, еще и собственную ученицу. Да он совсем с катушек съехал! Нет, он тоже был не святой. Старшеклассницы всегда одевались откровенно, тем более в его время, и, естественно, он смотрит, как любой нормальный, взрослый и здоровый мужчина. На работе он избегал этого делать, но кто не без греха, главное — не пялиться откровенно, как его ученики мужского пола. Но тем-то дозволено, в отличие от него. Да, Кира права. Видимо, долгое отсутствие секса делает из него полного кретина, думающего лишь членом. Раньше он никогда не замечал за собой физического влечения к ученицам. Но это и был только второй год, когда он преподавал в старших классах. С того момента, как он стал работать в старшей школе, он стал объектом соблазнения, и этот класс не был исключением. Его последняя девушка оставила его именно по этой причине.

Дейв искренне не понимал этих юных женщин. Вокруг полно привлекательных парней их возраста, жаждущих с ними близости. Нет, это, конечно, ему льстило, ведь он никогда не был объектом повышенного внимания у женщин. В школе его дразнили за большие уши. Да и внешность у него была своеобразная. Женщины точно не встречались с ним из-за красоты. Одна его девушка, с которой он встречался в колледже, как-то сказала ему, что она вместе с ним потому, что ей нравятся высокие парни, вот и всё. Но как только он стал учителем, женского внимания стало хоть отбавляй. То были другие учительницы или матери учеников. С парочкой у него даже были интрижки, но ничего серьезного. А потом, когда он стал преподавать для старших классов, девушки не давали ему проходу. Ученицы просто атаковали его профиль в Фейсбуке, как сообщениями так и комментариями, и заявками в друзья. Дейву даже пришлось его заблокировать, чтобы никто не мог добавлять его в друзья и комментировать страницу, а уж тем более — видеть какую-либо информацию о нём. Ему оставляли записки, подкарауливали возле школы, иногда даже возле дома. Господь милостивый, эти современные школьницы были готовы пойти на всё, не боясь ни Бога, ни чёрта, ни общественного мнения. Куда только их родители смотрят?! Он впервые в жизни стал бояться обвинения в сексуальном домогательстве. Сколько до него доходило слухов об очередном скандале, разгорающемся на ложных обвинениях. На свой страх и риск он купил несколько скрытых камер и расставил их по всем комнатам, где преподавал, на случай, чтобы иметь доказательство своей невиновности. На страже учеников стоял закон, а кто убережет учителей от особо настойчивых учеников?!

Но первая волна преследования спала так же быстро, как поднялась. Он был довольно строгим преподавателем и требовал от всех учеников повышенного внимания на уроке, не принимая никаких отговорок о том, что они гуманитарии, и математика для них, что-то вроде китайского. Чушь собачья! Мозг может подстраиваться, а математика пригодится везде, недаром она царица наук. Половина его поклонниц возненавидела его, и даже самые шлюховатые ученицы в итоге перестали строить ему глазки и стали заниматься. А затем работы прибавилось: с нового учебного года его попросили взять классы миссис Гудман, преподающей введение в анализ и математический анализ в выпускных классах старшей школы, и он также продолжал вести алгебру и геометрию в начальных*. Припахали, аж не продохнуть. Единственное, что его утешало, что это лишь на три месяца, пока новоиспечённая мать не выйдет из декрета.

Потом Дэвид встретил её. Среди множества других учениц он почему-то обратил внимание на эту девчонку с ореховыми глазами и появляющимися вместе с улыбкой ямочками на щеках. Естественно, новый класс — старые проблемы: еще не знакомые с его нравом девушки стали искать его внимания. Из всего класса она была единственной, кто этого не делал. Конечно, она смотрела на него во время лекций, но не более. Она была далеко не глупой, справлялась со всеми решениями у доски, её тесты не отпускались ниже отметки B*; конечно, она иногда отвлекалась на всякую болтовню и копание в телефоне, но ничего особенного. Обычная девушка, как большинство других его учениц. Но почему-то именно она стала для него наваждением. Куда бы он ни шел, то всегда видел её. Со стороны могло показаться, что она ищет с ним встречи, но нет: то она была в компании друзей, то со своим парнем-афроамериканцем, с которым она откровенно целовалась прямо посреди школы. Почему-то созерцание их целующихся вызывало у него неприятные ощущения, хотя ему должно было быть все равно. А однажды она ему приснилась. Даже подростком он не видел таких ярких эротических снов. Будто он трахает её в пустом школьном коридоре, прижав к шкафчикам, слушая как она выстанывает: «Да, мистер Коулман! Еще, мистер Коулман!». Где-то он читал, что сны являются мостом, связывающим подсознание с сознанием, выводящим из тени тайные страхи и желания.

Карусель самобичевания не помогла, и никакая профессиональная этика тоже. С каждым днем он все больше думал о ней в таком ключе, теряя контроль. Да, он хотел её! Хотел во всех возможных и невозможных позах. Хотел трахнуть её на своём учительском столе, в туалете, в коридоре у шкафчиков, как во сне, в актовом зале, в душевой. А тот факт, что это запрещено, лишь усиливал желание. Ведь мы всегда хотим то, что нам не доступно. Каждый раз, когда Дейв видел Киру в объятиях ее парня, перед его глазами вставала багровая муть. Тогда он понял, насколько влип. Потому что одно дело — хотеть кого-то, руководствуясь лишь влечением, а другое дело — чтобы этот кто-то принадлежал лишь тебе. Он стал с нетерпением ждать возвращения миссис Гудман из декрета, прося у мощи чистого разума освободить его от этого искушения. Но у судьбы были свои планы, потому что миссис Гудман решила посвятить себя воспитанию ребенка и уволилась. А это означало, что он должен будет продолжать работать как вол, с восьми утра до трёх, и еще оставаться на дополнительные занятия или сидеть с наказанными после уроков. Но самое страшное было то, что он должен будет видеть её до конца учебного года. Его негодованию не было предела, и как назло, в тот день первым уроком у него был именно её класс. Это был тот самый день, когда он впервые оставил её после уроков и вызвал родителей, после её сцены в классе. Ох, как он был зол на неё! Весь день не мог успокоиться, прокручивая в голове всё, что она ему сказала, срываясь на других учеников и огрызаясь в учительской. Но, когда в назначенный час он увидел её одну в классе, его больное воображение тут же нарисовало ему, как он сдирает с себя ремень и шлепает её по упругому заду, а затем трахает до исступления, чтобы никогда не смела так с ним разговаривать.

У девчонки был такой потерянный вид, что он задумался о правильности своего решения вызвать её родителей. Перед ним словно сидела совсем другая особа, разительно отличавшаяся от той утренней бунтарки. Он решил попытаться поговорить с ней по душам, прежде чем станет свидетелем очередной семейной драмы, отодвигая свои озабоченные мечты подальше. Так он выяснил, что у неё проблемы в семье. А у кого их нет? Каждый третий его ученик убегал из дома. Но девушка не желала обсуждать это с ним. Не часто такое встретишь, обычно современные дети бегом бегут сообщать о том, что с ними плохо обращаются дома, тем более избалованные подростки поколения Z. Своей скрытностью она заставила его беспокоиться больше, чем нужно было при его должности и ситуации. За что он себя мысленно обругал. Встретившись с её родителями лицом к лицу, он примерно понял в чем проблема. Типичные токсы среднего класса, вечно работающие и не уделяющие своему чаду достаточно внимания, а зачастую отказывающиеся понимать его, осуждая и гнобя. Ему удалось сбить гонор отца семейства. Дейв понимал, что тут ему на руку сыграл его рост, но он был уверен, что дома Кире приходится несладко, несмотря на то, что он похвалил её перед родителями. После того случая она вела себя идеально около двух недель и исправно ходила на дополнительные занятия. К тому моменту внимание к его персоне со стороны её одноклассниц уже поубавилось, но зато он стал замечать за ней откровенные взгляды. Поначалу он думал, что ему кажется, и это его озабоченное воображение подсовывает ему иллюзии, которые он хочет видеть. Пока она не спровоцировала его вновь оставить её. Её взгляд будто говорил: «Чувак, я знаю что ты меня хочешь». И когда он успел выдать себя? Нужно было быть с ней жестким! Не играть в психолога, а всё рассказать родителям! Может, они бы всыпали ей, и она перестала бы его так мучить своими нескромными нарядами, похотливыми взглядами и бесстыдным языком, за который её хотелось хорошенько отшлепать. А в итоге что? Дрочка в туалете и постоянная злоба на себя за своё влечение и невозможность даже прикоснуться к объекту своего желания. С каждым разом сдерживаться было всё труднее. Её действия становились всё откровенней: то она ручку облизывает, то она губку закусывает, да так, сука, соблазнительно, что у него уже несколько раз вставал, когда она была рядом. Нужно было это прекратить. Для начала сократить их совместное времяпрепровождение, не реагировать на её провокации, тем самым не наказывая её и не оставаясь с ней наедине. Сегодня у него это получилось. Почему-то эта маленькая победа не вызвала у него удовлетворения и он знал почему, но не признался бы себе в этом даже под пытками.

Член стоял, натянув штаны палаткой, и мужчина понимал, что у него просто не осталось другого выхода, как дать своему телу ласку, которой оно требовало. Он погасил настольную лампу и, прежде чем выйти из своего кабинета, просканировал окружение. Не хватало еще, чтобы его увидела сиделка матери с гордо поднятым членом. Убедившись, что никого нет, он проскользнул в свою спальню и запер дверь. Включив прикроватный ночник и телевизор, что висел на противоположной стене, он достал салфетки и лосьон. Скинув с себя домашнюю одежду вместе с трусами, Дейв лег на кровать, переключая канал на Penthouse TV*. Программа кабельного телевидения тут же запросила у него код безопасности. Две секунды, и на экране появилось искаженное удовольствием лицо порноактрисы. Мужчина скрипнул зубами. Как нарочно, это была ролевая игра учитель-ученица. Он выдавил себе на руку обильное количество лосьона. Почувствовав влажную прохладу на нежной коже, Дейв сдержанно застонал, а затем принялся не спеша работать рукой, созерцая как «преподаватель» нагибает свою партнершу над столом. Удовольствие постепенно накатывало на него, и он закрыл глаза, концентрируясь.

— Да, мистер Коулман! — кричала девушка с каштановыми волосами. — О Боже, ДА! Только не останавливайтесь! Он нарочно замедлился, чувствуя как она сжимает его член. Она была такая мокрая и вся только его.

— Почему я должен исполнить твою просьбу? — спросил он, и при этом его голос был настолько ровным, будто не он сейчас пялил её раком. — Ты себя отвратительно вела.

Девушка захныкала и попыталась ускорить темп, насаживаясь самостоятельно.

— Ан-нет, — предупредил он, шлепнув по аппетитной ягодице. — Здесь я командую!

— Пожалуйста, мистер Коулман! — взмолилась девушка голосом Киры Джонсон. — Я больше так не буду!

Он резко толкнулся в нее, вызывая сладостный стон, и замер глубоко в ней, нагибаясь.

— Обещаешь? — прошептал он.

— Да! Да! Пожалуйста! Да!

— Хорошая девочка.

Он выпрямился, мучительно медленно вышел, а затем опять толкнулся уже с новой силой. Натянув её волосы, он принялся неистово вбиваться в неё, слушая несдержанные крики.

— Да, блять, — простонал Дейв, ускоряя темп. — Ты будешь хорошей… Черт. Очень хорошей.

Он крепко держал её за талию, вбиваясь все глубже. Её спина блестела от пота, а ягодицы тряслись от каждого толчка. Она извивалась, царапая стол ногтями, пытаясь достичь желанной разрядки.

— Хочешь кончить? — прохрипел он.

— Да, — всхлипнула она, поворачивая голову.

Ему открылось её лицо: это была Кира.

— Пожалуйста!

— Попроси красиво, — приказал Дейв.

— Пожалуйста, мистер Коулман, — взмолилась мисс Джонсон, — дайте мне кончить.

Он просунул руку там, где соединялись их тела, удерживая ее в том же положении другой рукой, и принялся круговыми движениями растирать клитор.

— Да! Черт возьми! Да!

Он цокнул языком, замедляясь.

— Ты обещала быть послушной девочкой. Разве послушные девочки ругаются такими словами?

— Нет! Но… мне так хорошо… — задыхаясь, проговорила она. — Пожалуйста…

Не говоря ни слова, он ускорился, дурея от того, как она сжимает его член.

— Давай, Кира… Кончи для меня на пять с плюсом. И тут она особенно сильно сжала его и закричала…

Член запульсировал, и мужчина застонал, чувствуя, как теплое семя изливается ему на живот. Комнату наполняли фальшивые звуки удовольствия. Он открыл глаза. На экране «учитель» с «ученицей» всё еще трахались в полу акробатической позе. Убрав сперму при помощи салфеток, он выключил телевизор и уставился в потолок.

«Нужно срочно с кем-то потрахаться, — подумал он. — Иначе я за себя не ручаюсь».

Его охватил озноб. Дейв встал с постели и направился в душ, думая о том, что нужно завязывать с этими фантазиями, которые отравляют его реальность.

***

Кира с головой ушла в решение. Это был их последний урок калькулуса перед каникулами в честь Дня Благодарения. И за всю последнюю неделю он ни разу не оставил её после уроков. Уж чего только она не пыталась делать: и нагло залезла в телефон, прекрасно зная, что он этого не терпел, переписываясь посреди урока. И перешучивалась с соседом справа, создавая шум, на что он лишь говорил: «Прошу тишины», и язвительно отвечала ему на вопрос, что он задавал всему классу, вызывая общий смех. Ничего. Она прекрасно видела, как его лицо перекашивалось от её выходок, но он ничего не делал. Она специально пропустила последние допзанятия, ожидая, что он подойдет и спросит её о причине, но нет. Кира, сама того не ожидая, расстроилась из-за этого факта. Когда кто-то из остальных учеников резко переставал ходить на факультатив, Дэвид участливо спрашивал, все ли у них в порядке и почему они не ходят, а у нее нет.

«Ну и пошел к чёрту, — подумала Кира. — Больно нужно. Такой же как лицемер, как и другие учителя».

Как только урок начался, Дэвид Коулман тут же «обрадовал» всех тестом, вызывая гул негодования.

— Это покажет, насколько хорошо вы владеете пройденным материалом и готовы ли к контрольной за первый семестр, — сказал он. — Так что, когда вы вернетесь с каникул, вы будете знать, чему вам следует больше уделить внимание.

Все погрузились в свои работы. Он неслышло ступал между рядами, проверяя никто ли ни у кого не списывает, не использует ли калькулятор. Кира сосредоточенно выписывала цифры числителя лимита карандашом. Она все сначала писала карандашом, а затем обводила ручкой, убедившись, что написала правильно. Дейв вернулся на свое место и продолжил обзор оттуда. Его взгляд постоянно останавливался на ней. Теперь же она отрешенно смотрела в угол комнаты, накручивая на палец локон. Её глаза бегали, будто перед ней была невидимая доска с решением. Он залюбовался ею, потеряв бдительность. Миг — и она уже смотрит в его сторону, не поворачивая головы. Их взгляды встретились, и в её глазах вспыхнул радостный огонёк. Его сердце пропустило удар. Он отвел взгляд, как бы делая вид, что следит за всеми, чувствуя, как горят его уши.

Кира прикрыла рот ладонью, улыбаясь.

«Попался», — подумала она, а затем вернулась к следующему примеру. Она должна сдать эту работу на пятёрку с плюсом.

Спустя пятнадцать минут прозвенел звонок, но никто не подорвался с места.

— Так, всё, сдаем свои работы, — произнес мистер Коулман. Теперь он сидел на своём столе, скрестив ноги.

Те, кто сидели ближе к нему, отдали свои листочки прям с места, остальные же отдавали ему работы по пути на выход, желая счастливого Дня Благодарения. Кира нарочно медленно собиралась, а затем встала в конец очереди. Она протянула ему свою работу, и он молча принял её, не глядя, а затем развернулся и положил все работы на стол. Девушка так и не сдвинулась с места. Его реакция просто обезоружила её. Ей хотелось ему что-то сказать, но все слова куда-то растерялись. Когда Дейв обернулся и увидел, что она никуда не ушла, его брови взлетели вверх, от чего Кира почувствовала себя глупо.

— Да, мисс Джонсон?

— Эм… Я вот тут подумала, — промямлила она, впившись ногтями в ладонь, и её глаза забегали по его лицу.

«Идиотка, блять! — ругала она себя. — Не могла заранее придумать, что сказать?!»

Его лицо ничего не выражало, кроме немого ожидания.

— Я тут подумала. Вы были так добры ко мне тогда, что не выдали меня предкам. То есть, родителям. А я вас так и не поблагодарила за это…

Дейв весь напрягся и непроизвольно сжал край стола, надеясь, что она этого не заметила.

— Вот, — продолжала она, облизнув пересохшие губы, от волнения не обратив внимания, что он проследил за движением её языка. — Я хочу пригласить вас к нам домой на праздничный ужин в День Благодарения, — произнесла она на одном дыхании.

«Я что, серьёзно это сейчас сказала?!» Эта мысль мелькнула у неё прежде, чем эта странная речь грозилась перерасти в какой-то необъяснимый пиздец.

— Эм… — тут уже пришла его очередь смущаться. Он не мог не признаться, что благодаря невинности ее приглашения у него отлегло от сердца. Потому что разыгравшееся воображение рисовало другое.

— Спасибо, мисс Джонсон, но я вынужден отказать. Я праздную дома с семьёй.

— Мой отец теперь только и говорит о моих успехах по вашему предмету. Он будет рад видеть вас за нашим столом, — протараторила она.

«Чё за хуйню я несу? — в панике подумала Кира уже после произнесённого. — Заткнись, идиотка! Еще подумает, что ты в него втрескалась».

— Приятно слышать, — произнес он удивленно-растерянным голосом. Он не знал, как реагировать на подобное. — Всю прошлую неделю вас не было на дополнительных занятиях, — продолжал он уже увереннее. — У вас всё хорошо?

— Да… Э… Все отлично. — Глаза Киры забегали; она не знала, что сказать ему, если он спросит причину отсутствия, хотя в глубине души радовалась, как маленькая девочка, что он все-таки её спросил.

— Вам не следует их бросать, вы делаете огромные успехи, не останавливаетесь на достигнутом.

— Ага, я не брошу, мистер Коулман.

Повисла неловкая пауза.

— Ну, как насчет ужина? — спросила она, втайне надеясь, что он изменит своё решение. Ей хотелось, чтобы изменил. Она не знала почему, но ей хотелось видеть его за этим столом.

— Боюсь, мой ответ всё тот же, мисс Джонсон, — произнес он. — Огромное спасибо за приглашение.

— Пожалуйста, — потерянно произнесла она. — Всего доброго, мистер Коулман.

— До свидания, Кира.

Она направилась в сторону выхода, ощущая, как горят щеки и уши и чувствуя себя полной идиоткой.

— Мисс Джонсон! — окликнул Дейв, когда она была в дверях. Кира повернулась, встречая блеск его темных глаз.

— Счастливого Дня Благодарения.

— И вам, Дэвид, — ответила она, а затем скрылась за дверью.

Он еще несколько минут стоял, глядя на закрытую дверь. Произнесенное ею собственное имя эхом отдавалось в мыслях. Мужчина тряхнул головой, а затем поднялся с места и принялся убирать листы в папку, которую потом заберет домой на проверку.

***

День прошел как в тумане. Со стороны могло показаться, что Кира ведет себя довольно обычно, но это было не так. Да, она принимала участие в общих дискуссиях, улыбалась, шутила, отвечала на ласки Фрэнка. Но на самом деле её мысли были далеко. Его отказ, пусть даже и на придуманное в последний момент приглашение, расстроил её. И она не понимала, почему, так же, как и не понимала, что её сподвигло пригласить его и придумать эту нелепую историю про отца. Отец вообще до сих пор не мог простить Дэвиду того замечания по поводу добровольности занятия. И когда мать спрашивала её, как дела в школе, а в частности, по калькулусу, он начинал плеваться ядом. Наверное, это хорошо, что он отказался. Иначе было бы пиздец как стыдно. Отец бы не упустил шанса напиться в честь праздника. Но почему-то ей все равно было грустно.

Она решила прогуляться до дома пешком, слушая музыку. Где-то она читала, что музыка — это лучшее утешение опечаленного человека.

«Надо было молча отдать листок и идти себе, — подумала Кира, вставляя наушники в уши. — Черт! Надо было!»

Но не успела она подобрать композицию, как услышала сигнал клаксона. Кира вынула один наушник и повернулась, увидев Фрэнка на его тачке. На заднем сидении была их общая подруга Ким Парк и кудрявый полноватый одноклассник Фрэнка. Кира забыла как его зовут, но он часто с ним тусовался.

— Кира, крошка! — крикнул её парень. — Куда это ты, еще и в такой мороз?! Садись!

Кира улыбнулась и подбежала к машине, залезая на переднее сиденье, встречая его поцелуй.

— Всё в порядке? — спросил Фрэнк, начиная движение. — Ты не попрощалась, просто вышла и пошла. Не похоже на тебя.

— Да так, — отмахнулась она и соврала: — Получила втык от препода по матанализу.

— Это от Коулмана-то? Чё он хотел?

— Да там заливал о том, что важно, чтобы я ходила на эти его занятия. А там пиздец как скучно с этими задротами. Еще и воняет от них.

— Забей, — произнес Фрэнк, поворачивая руль. — Он сам сказал, это добровольно, так что он теперь гонит. Эхолокатор хренов.

Все, кто были в авто, заржали, кроме Киры.

— Не поняла?

— Ну брось, Кира, — произнесла, все еще хихикая, Ким. — Неужели ты не заметила, какие у него огромные уши?

Девушка чуть нахмурила брови, вырисовывая себе его внешность. И правда, у Дэвида Коулмана были большие уши, кончики которых прикрывали его волосы. Но они всегда лежали так идеально, что Кира просто не замечала за ним этой особенности. Она натянуто засмеялась, думая про себя, что ничего особенного. У Ким так вообще было круглое, как блин, лицо.

Фрэнк отвёз Ким домой, так как они жили в одном районе, а затем они поехали к нему.

— Отвези меня домой, — устало попросила Кира, пока они ехали по направлению к его дому. — У меня нет настроения, да и мать просила начать уборку в доме.

Она не врала, но уборку она планировала начать завтра. А сегодня ей просто хотелось побыть одной. Забраться под одеяло, включить «Отбросы»*. Кира всегда смотрела «Отбросы», когда ей было грустно или когда она болела. Наверное, потому, что у главных героев всегда всё шло по пизде даже при наличии сверхспособностей, но они как-то умудрялись все исправить. Ну или почти всё. К тому же её прикалывал Нейтан.

— Да ладно тебе, крошка, — Фрэнк положил одну руку на ее колено. — Сейчас мы тебя развеселим. Завтра же каникулы, надо отпраздновать. Я специально припас для тебя косячок.

Кира кивнула. Она не даст какому-то учителю, пусть и сексуальному, мешать ей развлекаться.

Войдя в дом Фрэнка, его одноклассник тут же включил телевизор и Xbox, усаживаясь на диван, пока они с Фрэнком снимали куртки.

— Я чуть позже подойду, — крикнул ему хозяин дома, утягивая Киру за собой наверх.

Они вошли в его комнату и, как только дверь за ними закрылась, Фрэнк притянул её к себе для поцелуя, запуская руки под водолазку.

— Я думал о тебе весь день, — промурлыкал он, целуя ее скулу. — Соскучился по твоему сладкому белому заду.

— Фрэнк.

— Ммм?

— Мне не хочется, у меня был плохой день, — выдохнула она, чувствуя, как его холодные пальцы сжали груди сквозь лифчик.

— Давай, крошка, — не унимался тот. — Я знаю, как тебе поднять настроение.

Его движения были лихорадочными. Обычно её заводило его нетерпение, но сегодня ей не хотелось, чтобы он её трогал.

— Нет, пупсик… — Кира уперлась руками в его грудь, игнорируя радость тела в ответ на ласки. — Не сегодня.

— Как скажешь, детка. — Он отстранился с заметно осунувшимся лицом. — Я не один из тех мудаков, что встречался с тобой только ради ебли.

— Я знаю. — Кира поцеловала его в полные губы.

— Пойдем, выкурим косячок, пока предки не явились. — С этими словами он дал ей один из своих свитеров, что лежали на кровати, и они поднялись на крышу.

Примечания:

*имеется в виду начальных классов старшей школы (9-10) классы.*В — в Америке используют алфавитную систему оценивания. от A до F. В работе эта система будет подстроена к привычной нам пятибальной шкале.*Penthouse TV — американский премиум канал для взрослых, состоящий из жестких порнографических фильмов.*Отбросы (Misfits) — другое название Неудачники. Британский трагикомедийно фантастический телесериал.

3

С момента возвращения на учёбу прошло десять дней*. За окном уже вовсю разгулялась зима, укутав город белоснежным покрывалом. За это время кое-что произошло. Кира ничем не могла это назвать, кроме как «полным пиздецом».

Началось с того, что отец выпил лишнего за праздничным столом в День Благодарения, и его прорвало. Он принялся ругать правительство (хотя сам лично голосовал за Трампа), евреев, чернокожих, сваливая на них вину за его неудачи. Мать пыталась успокоить его и просила перестать сквернословить хотя бы в этот праздник. Но когда он стал поминать чернокожих плохим словом, тут уж Кира не сдержалась. Жаркий спор перерос в ругань.

— Кира, оказывается, у нас любительница черномазых! — крикнул отец так, что его наверно слышали на соседней улице. — Пока ты живешь под моей крышей, я не желаю слышать подобных речей! Демократка чертова! Хватило нам одного черномазого президента!

— Деспот! — огрызнулась Кира со слезами на глазах. — Нацист!

Её трясло от гнева и обиды. Как можно быть таким квадратным в наше время?! Нет, она и раньше замечала за отцом признаки расизма, но это были лишь шутки, и то в кругу семьи, да и мать всегда старалась его заткнуть, но в последнее время становилось лишь хуже. Мать попыталась вмешаться, прежде чем Кира или отец потеряют контроль. Но тот в грубой форме попросил её не лезть в разговор и не мешать ему воспитывать дочь. Это стало последней каплей. В таком гневе Кира никогда её не видела. Кира боялась вымолвить и слово, в ужасе следя за развитием событий. Она боялась, что в итоге это выльется в драку. Ругань родителей переросла в переходы на личности. Кончилось тем, что отец швырнул блюдо в стену, а затем, надев куртку, ушел из дома. Они еще некоторое время сидели молча; Кира глотала горькие слезы.

— Ты не могла промолчать? — проговорила мама запинающимся голосом.

Кира неверяще уставилась на неё. Глаза женщины были полны слез, она смотрела лишь перед собой сжимая в кулаке скатерть.

— Кто тебя за язык тянул вступить с ним в перепалку, а?

То есть, это она виновата, что отец такой мудак?

— Ну, поворчал бы он немного, мы бы закончили ужин, а он бы потом уснул напротив телека. Надо было тебе раскрыть свой рот?

От такого расклада Кира решилась дара речи. Её переполняла горькая обида. Он только что обозвал мать всякими словами, от которых уши вяли, обругал еду, что она приготовила, а затем — верх мудозвонства — швырнул блюдо о стену и свалил в закат, а она обвиняет в этом её? На секунду Кира засомневалась в адекватности своей матери. Ну конечно, она не могла смолчать.

— Ты это серьёзно сейчас?

Она всё говорила, срываясь на крик и давясь слезами. Но мать ничего не отвечала, лишь потягивала вино из своего пластикового бокала. Казалось, у женщины кончились силы.

— Давай продолжай, — произнесла она, когда Кира умолкла, чтобы восстановить дыхание. — Чё ты. Мать же плохая.

— Да кто сказал, что ты плохая? — Ей хотелось биться головой об стену.

— Ну, а чё. Вон какую дочку воспитала, маленькую неблагодарную тварь. — Мать посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде было столько боли и ненависти, что Кире стало по-настоящему страшно.

— Которая только и умеет, что танцевать пьяной на камеру, позоря нас с отцом! Я горбачусь на двух работах, чтобы у тебя были все эти шмотки и навороченный телефон, да элементарное будущее! И вот твоя благодарность? Шатаешься неизвестно где и с кем! Думала, я совсем тупая?! Я несколько раз слышала от тебя запах травки, про спиртное я и не говорю! Хочешь закончить свои дни на панели?

Тут Кира не выдержала и выскочила из-за стола. Она уже не слышала, что мать кричала ей вслед. В уши словно ваты натолкали. Сердце бешено стучало, её всю трясло. Мать как с цепи сорвалась; еще некоторое время долбилась в дверь, угрожая, что больше ничего ей не купит, и о карманных деньгах Кира может забыть, как и о еде.

— Сама будешь себе готовить жрать! А то для того, чтобы ноги раздвигать, ты доросла, а чтоб самой готовить себе — нет!

В итоге мать оставила дверь в покое и спустилась обратно в гостиную. А Кира ревела в углу своей комнаты, свернувшись калачиком. Она чувствовала себя полным дерьмом. Ей не хотелось и секунды оставаться в этом доме. Отец нашелся только на следующее утро. Его приняли копы. По возвращении домой мать выдала ему подушку с одеялом и его вещи, и тот перебрался в подвал. Никто не разговаривал друг с другом. Все каникулы девушка проводила у Фрэнка или у подруг. Ночевать она могла только у Фрэнка, потому что его родители знали об их отношениях и ничего не имели против. Правда, его мама догадалась, что у Киры проблемы дома, раз она буквально живет у них, и даже пыталась с ней поговорить на эту тему. В детстве они были соседями, пока семья Киры не переехала.

После возвращения на учёбу Кире снова пришлось ночевать дома. Она не могла пользоваться гостеприимством семьи Вашингтон вечно, да и Фрэнк достал уже домогаться её каждую ночь, когда ей просто хотелось, чтобы её выслушали и пожалели. Ей хотелось к мистеру Коулману. Всё это время она прокручивала себе разного рода сценарии, что он пришел к ним на обед, и отец не говорит этих отвратительных вещей, а она гладит его ногу под столом своей. Потом, когда ужин кончается, она ведет Дэвида на экскурсию по дому, в частности, в свою комнату, чтобы показать коллекцию Funko Pop фигурок Марвел и Мстителей. Там он зажимает её в углу и страстно целует, и потом они возвращаются в гостиную, как ни в чем не бывало. В другом сценарии отец начинает дебоширить, и мистер Коулман утихомиривает его при помощи захвата. Или всё произошло как было, и тогда, вместо того, чтобы убежать к себе в комнату, она выбегает из дома в чём была. За углом она встречает мистера Коулмана, который как раз едет к ним в гости, так как передумал. Он видит её зареванную, тормозит машину и догоняет её, снимая своё пальто и укрывая её им. Затем он усаживает её в машину, и они едут к нему домой. Там он спрашивает, что произошло, отпаивая её горячим шоколадом, а сам потягивает виски. Во время сильнейшей волны истерики он её обнимает, прижимая к себе, пока она не успокаивается. Она слегка отстраняется, и их взгляды встречаются. Их лица так близко, и он целует её. Так нежно и в то же время так волнующе. Затем его большие сильные руки принимаются ласкать её сквозь одежду. Она забирается к нему на колени, его губы исследуют её шею. Потом он уносит её к себе в спальню. Там он освобождает их обоих от одежды, а затем нежно целует каждый дюйм её кожи, пока она не чувствует, что больше не может терпеть. Он разводит её бедра в стороны и ложится на неё, входя одним движением, а затем начинает нежно трахать. Это был любимейший сценарий, который она благополучно поставила на луп. Но, увидев его в первый день после каникул, Кира сразу поняла, что Дейву перепал хороший трах. Он ходил довольный, в её сторону почти не смотрел и даже сам отменил одно допзанятие. Точно на свиданку намылился. Её съедала жгучая ревность. Она поругалась с Фрэнком, поэтому после школы была вынуждена проводить время у друзей, стремясь как можно меньше бывать дома. Скрипя зубами, она слушала восторг Кортни, одной из подруг, по поводу того, как похорошел мистер Коулман.

«Потому что поебался, тупая ты блондинка», — думала Кира, представляя себе его женщину и их совместный секс.

А позавчера мать впервые заговорила с ней после ссоры. Она сказала, что хочет развестись с отцом и уехать к своим родителям в Огайо, забрав Киру с собой. Она, конечно, ожидала подобного расклада, но не думала, что мать захочет кардинально менять место жительства. Как она может уехать? Тут были все её друзья, да и осталось учиться всего-то семь месяцев! Менять школу в середине года?

— Я уже подала документы, — сказала мать. — Закончишь этот семестр, и мы переедем. Мне уже обещали там хорошую работу.

— Я не хочу уезжать отсюда! — парировала Кира. — Тут все мои друзья, да и учиться осталось всего-ничего!

Мать обозвала её думающей только о себе дрянью и сказала, что, если ей так не хочется бросать друзей, она может остаться здесь одна с отцом, который уже потихоньку начал спиваться у себя в подвале. Кира не нашла, чем крыть; она убежала к себе в комнату и проревела там до ночи, думая, что надо было все-таки, наверное, промолчать тогда.

***

— На сегодня всё, — объявил мистер Коулман. — Рад был вас всех видеть, увидимся в следующую среду.

Факультатив закончился. Все стали быстро собираться, кроме нее одной. Домой не хотелось категорически. Словно в трансе, она складывала цветные ручки в пенал. Он неотрывно следил за её действиями. Кира выглядела такой разбитой. Её лицо опухло, будто она плакала без перерыва несколько дней подряд, а под глазами залегли темные тени. Он заметил в ней перемены в самый первый день после возвращения на учёбу. Девушка все время смотрела в окно и была чудовищно рассеяна на уроке. Несколько раз он делал ей замечание, что она не записывает, в ответ лишь: «Извините, мистер Коулман». И всё, никаких острот, никаких взглядов, ничего. Ему, наверное, стоило благодарить Всевышнего, что она перестала пытаться соблазнить его, но почему-то он не чувствовал облегчения или радости. Мужчина догадался — что-то произошло. Что-то серьёзное. Он понимал, что должен поговорить с ней, хотя здравый смысл кричал ему не лезть не в свое дело.

«Ты же сам сказал ей, если будут проблемы, то она может обратиться к тебе, — говорил он сам себе, глядя, как она встает с места, забирая учебники и тетрадки. — Если она не подошла, значит все нормально. Зачем ты сам ищешь с ней встречи, да еще тет-а-тет?!»

Но вслух сказал:

— Мисс Джонсон, задержитесь на минутку. Я хочу с вами поговорить.

Ну вот что с тобой не так, Дейв?!

Он дождался, когда последний ученик выйдет из помещения, а затем спросил:

— Я хотел спросить вас, мисс Джонсон, у вас всё в порядке? Вы очень рассеяны в последнее время и, по правде сказать, вы выглядите расстроенной.

Девушка лишь отвела глаза, сжимая свои учебники в руке. Он обратил внимание, как задрожали её губы. Дело дрянь.

— Присаживайтесь. — Он указал ей на первую парту, отбирая учебники. При этом их пальцы соприкоснулись, посылая по его телу приятную дрожь.

Он убрал её принадлежности в сторону и пододвинул свой стул.

— В чём дело, Кира?

Её глаза были на мокром месте, она нервно теребила рукав своего свитера, избегая зрительного контакта. Вдруг по её щекам потекли слезы, и Дейв собрал всю свою выдержку, чтобы не стереть их ладонью. Вместо этого он вытащил свой носовой платок и подал ей, деликатно отворачиваясь. Немного успокоившись, она начала рассказ. При этом она смотрела куда-то в сторону, будто заново переживая. Он внимательно слушал её, и с каждым словом возмущение возрастало в нём.

— Мне еще никогда не было так одиноко, — заключила она, все еще смотря в сторону и слегка в пол.

— Ты не одинока, — произнес Дейв, накрывая её ладонь своей.

Кира посмотрела на него; при этом по её уже высохшей щеке скатилась одинокая слеза. Ладонь учителя была горячей по сравнению с её холодными руками и такой огромной. Это было так приятно… так волнующе, она не смела пошевелиться. Кира оглядела его лицо: белая чистая кожа, усыпанная родинками, на которой так контрастно выделялись алым цветом его пухлые губы. А глаза… У него были очень выразительные глаза, скрытые за стеклом очков. Мужчина смотрел на неё, не мигая. Воздух между ними словно наэлектризовался, и ей показалось — нет, точно, не показалось, — что он чуть приблизился. Мгновение перерастало в момент, который нельзя было упускать. Миг, и она одним резким движением сократила расстояние между их лицами, подавшись вперед, больно упираясь грудью в парту, и прижалась к его губам своими. На долю секунды он оцепенел, а затем резко отстранился. Стул, на котором он сидел, опасно покачнулся, грозясь упасть вместе с мужчиной. Но он в последний момент сумел восстановить центр тяжести. Мистер Коулман вскочил с места; при этом в его глазах был такой ужас от осознания произошедшего.

— Я… Ты… Нам… — заикался он, при этом его глаза бегали по помещению, будто ища кого-то, кто мог бы осудить их за содеяное. Затем, ничего не говоря, он пулей вылетел из класса.

Кира сидела натянутая как струна, чувствуя, как сильно колотится её сердце. Ей казалось, что она все еще чувствует тепло его губ. Она резко выдохнула, а затем, быстро встав с места, схватила свои принадлежности и стремительно вышла, улыбаясь безумной улыбкой.

Дейв влетел в мужской туалет. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, щеки и уши горели. Его всего трясло, адреналин зашкаливал так, что выстрели ему кто сейчас в ногу, он бы еще смог ходить, не чувствуя боли.

Это что сейчас было?! Это что было?!

Мужчина схватился за голову и принялся расхаживать по маленькому помещению. Голова гудела, и он отчетливо слышал биение своего сердца, будто бежал марафон до этого. Она поцеловала его! Сама!!!

«Идиот! Идиот, блять! — мысленно кричал на себя Дэвид. — Как ты позволил ей? Зачем дотронулся вообще?» Но в глубине сердца он знал, почему дотронулся до неё. Да, ему хотелось её утешить, но его просто вело от её близости. Хотелось коснуться. Почувствовать её кожу. И когда их взгляды встретились, он понял, что до смерти хочет почувствовать и эти губы тоже. Он не успел сообразить, как она уже клюнула его своими губами, перегнувшись через парту. Дальнейшие его действия вообще нельзя назвать адекватными. Вместо того, чтобы на месте разъяснить ей что это запрещено, убедить её, что она его не привлекает, и потребовать больше этого не делать, он сбежал как подросток. Будто ему восемнадцать, а не ей!

— Какой же я кретин, — проговорил он вслух, закрывая ладонями лицо, чувствуя, как его охватывает стыд. Он наклонился над раковиной и, сняв очки, ополоснул лицо ледяной водой, а затем посмотрел в своё отражение. Его щеки всё еще алели, зрачки расширились, а волосы стояли торчком; на долю секунды ему даже показалось, что его губы слегка припухли. Он дотронулся до них, замирая.

«Смелая чертовка», — подумал он, ухмыляясь; он не мог не восхищаться её мужеством.

Нужно срочно с ней поговорить и объяснить, что между ними ничего не может быть. Он понимал, что это будет нелегкий разговор, но так нужно было. Он не полное дерьмо; в первую очередь он — учитель, ответственный взрослый. Это именно он должен разъяснить ей, что такие действия неприемлемы. Дейв взглянул на себя еще раз. По нему было видно, что он совершил что-то запрещенное. Приведя себя в порядок, он глубоко вздохнул и покинул мужской туалет, направляясь обратно в класс. Но, не застав её там, он почувствовал огромное облегчение.

***

Поздно вечером Кира лежала в своей кровати, извиваясь и попискивая от действий вибратора для стимуляции клитора. Она поставила его на максимальную вибрацию, водя круговыми движениями. По её телу проходила приятная дрожь, Кира улыбнулась, закусывая губу.

«Да будет благословлен чувак, придумавший это!» — думала она, чувствуя как все её тело напрягается в предвкушении разрядки.

С этой «игрушкой» она начала экспериментировать недавно. Раньше она вполне обходилась руками. Естественно, как современная девушка, при наличии интернета, она знала о таких вещах и всегда мечтала попробовать, глядя как порно актрисы аж закатывают глаза от удовольствия, используя подобные вещи. Благодаря Амазону и счету в Paypal, ей пришла эта «игрушка». Она не знала, кто изготавливал её, почему-то представляя себе грязные руки какого-нибудь мексиканца, поэтому даже после дезинфекции решила использовать через трусики, так как всё равно брезговала подносить это к своей нежной коже. Попробовав вибратор один раз, она не захотела прекращать его использовать. Никто, даже она сама, чисто физически не может так стимулировать клитор. В самый первый раз, неискушенная такой вещью, Кира кончила в течении двух минут. Она прятала его в закрытом ящике вместе с презервативами и доставала в дни, когда было настроение поиграть с собой. И вот сейчас она пыталась довести себя до разрядки, вспоминая как поцеловала мистера Коулмана, представляя совершенно иной конец. Её тело напряглось как струна, она была так близка. Кира зажмурилась и запрокинула голову. Спустя мгновение в комнате раздался сдавленный стон. Но она не спешила убирать вибратор. Кира уткнулась в подушку, постанывая и дергаясь от вибрирующего прикосновения к суперчувствительной бусинке клитора. Когда её окончательно отпустило, она лениво поднялась с постели, потягиваясь как кошка, и направилась прямиком в ванную, снимая мокрые трусики. Кира взглянула на себя в зеркало. В отражении на неё смотрела улыбающаяся девушка с блестящими глазами и легким румянцем на щеках.

***

Она буквально светилась от счастья. Дэвид украдкой наблюдал за ней на переменах, стараясь не встречаться лицом к лицу. Сегодня у него не было урока с её классом. Всю ночь он не сомкнул глаз, думая о том, что должен был сделать, прокручивая сцену снова и снова. Затем он плюнул на это и принялся продумывать слова перед грядущим разговором. Всё ему казалось каким-то банальным или вселяющим надежду, а некоторые фразы чересчур жесткими. Всё его существо противилось этой беседе, поняв в один момент, что он хочет повторить поцелуй, но сделать его более взрослым. В голове тут же вспыхнули его самые сокровенные фантазии и воспоминания о том, как они оставались наедине. Но он понимал, что это неправильно; правильным и взрослым решением будет поговорить с ней. В итоге он остановился на этом варианте: «Мисс Джонсон, я желаю поговорить с вами о вчерашнем происшествии. Я считаю это недоразумением, о котором нам обоим лучше забыть. Разумеется, вы — взрослая девушка и понимаете, что вы не можете предпринимать по отношению ко мне действия, которые предпринимаете по отношению к своим сверстникам противоположного пола. Я надеюсь, вы понимаете меня и впредь больше не будете пытаться сделать нечто подобное». Теперь же как-то нужно было вызвать её на личную беседу. Он, разумеется, знал правила. Он должен был сообщить о подобном директору школы, и её бы уже вызвали вместе с родителями, а там бы провели воспитательную беседу. Но он не хотел создавать ей лишних проблем дома. Да и его бы тоже стали проверять, отстранив от занятий до конца выяснения всех обстоятельств. Тут её слово против его, она могла вполне оклеветать его и тогда скандала не избежать. Из двух зол выбирай меньшее

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании последнего урока. Дейв дождался, когда все его ученики выйдут из класса, а затем вышел в коридор на поиски Киры. Все спешили домой, мало кто посещал факультативы и разного рода кружки, устраиваемые после уроков. Она сидела на подоконнике, погруженная в телефон, беспечно болтая ногами, и казалось, не собиралась уходить домой.

«Ждет меня», — понял он и, глубоко вдохнув, направился к ней.

Заметив его приближение, Кира оторвалась от телефона и послала ему самую невинную улыбку, на которую была способна.

— Мисс Джонсон, — обратился он прямо. — Пройдемте со мной, мне нужно с вами срочно поговорить.

— Хорошо, мистер Коулман, — промурлыкала она, спрыгивая с подоконника.

Они направились в класс. Кира шла впереди, призывно виляя бедрами, пытаясь скрыть улыбку. Сегодня она надела свои самые узкие джинсы. Пропустив её вперед, Дейв вошел за ней, но так и остался стоять возле двери, держась за ручку. Его руки вспотели; пока они шли сюда, он еле смог отвести взгляд от её аппетитного зада. Он не сомневался, что она специально выбрала такую одежду — узкие джинсы и белая водолазка с высоким воротом. Вроде бы так незатейливо и в тоже время так соблазнительно, отчего его рот наполнился слюной.

Да что с ним не так-то? Если раньше его влечение можно было объяснить обычным недотрахом, то теперь какое ему оправдание, после нескольких свиданий с Гвен? Гвен была матерью одного из его бывших учеников в средней школе. У них уже была интрижка в прошлом, но в итоге они решили прекратить по инициативе Дейва. Он чувствовал себя неуютно, днем преподавая мальчику математику, а ночью трахая его маму. Но, как только наступили каникулы, он связался с ней и предложил куда-нибудь сходить выпить после Дня Благодарения. Он честно не собирался спать с ней в первую же встречу после долгого перерыва. Но женщина всегда знала, чего хочет, и после короткого ужина они быстро поехали к ней, так как ребёнка забрал отец до конца каникул. Она была с ним одного роста, но обожала каблуки и шпильки, а также яркий макияж, элегантную одежду, подчеркивающую её безупречную фигуру и дающую простор для фантазии. Проблема в том, что не все мужчины были готовы встречаться с ней. Многие чувствовали себя ущербно рядом с ней не только из-за её роста, но и по той причине, что она была очень богатой и преуспевающей хозяйкой местной газеты. Дэвид Коулман идеально подходил ей для периодического перепихона, так как она не видела себя больше замешанной в серьёзные отношения. Идеальный выбор. Не то чтобы ему не хотелось серьёзных отношений, просто она практически сразу дала понять, что это ей не нужно. Это также стало причиной прекращения этой связи. Ему просто надоело быть лишь парнем для секса. Хотелось чего-то большего. Больше чувств, что ли. Совместных просмотров фильмов под пледом, смс с добрым утром, походов в кафе, нежных эскимосских поцелуев. Но сейчас Гвен была идеальным вариантом. Но секс с ней не решил его проблему с Кирой.

«Ты просто озабоченный ублюдок», — сказал он себе, глядя ей в лицо. Он прочистил горло.

— Я буду краток, мисс Джонсон, — начал он свою речь. — Это по поводу вчерашнего… эм… происшествия.

Я же вчера репетировал это сто раз!

— Я считаю это недовразумением… — Он запнулся и прикрыл глаза, чувствуя, как краска стыда ползет на его щеки. — Недоразумением, о котором нам обоим лучше забыть.

Девушка ухмылялась, а в её глазах играл бесовский огонек. Её взгляд как бы говорил: «Я знаю, что тебе понравилось, и уж точно ты никогда об этом не забудешь». Дейв отвёл глаза и продолжил свою речь, глядя на доску, но все так же сжимая дверную ручку:

— Вы — взрослая умная девушка, должны понимать, что вы не можете предпринимать по отношению ко мне действий, подобные которым вы предпринимаете к парням вашего возраста…

Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними; Дейв напрягся, но продолжил:

— Я надеюсь, что впредь вы не будете пытаться сделать… Что? — он резко замолчал, почувствовав её маленькие руки у себя на плечах и тепло её тела. Дэвид в шоке посмотрел на неё, наклоняя голову.

— Что вы делаете? — полузадушенно вымолвил он.

Он оцепенел и сжал дверную ручку сильнее, молясь, чтобы никто не вздумал сейчас сюда зайти. Девушка больше не ухмылялась, но на её губах играла легкая нежная улыбка. Дьявольский блеск из глаз пропал. Теперь в них читалась… Мольба?

— Мисс Джонсон… что вы… — Но он не договорил, так как девушка поднялась на цыпочках и поцеловала его.

Кира прижалась к нему теснее, не углубляя поцелуй, дурея от мягкости его губ. Мистер Коулман буквально впал в ступор. Если бы не бешеное биение его сердца, то она бы решила, что он манекен. Через несколько мгновений он отстранился, поднимая голову. Его щеки окрасил яркий румянец, а глаза лихорадочно бегали по её лицу.

— Прекрати это… — прохрипел он.

— Почему? — Её вопрос прозвучал настолько невинно, будто она действительно не понимала.

— Я вижу, как ты на меня смотришь. Я хочу того же.

— Нам нельзя. Я твой учитель.

— На данный момент — нет. Занятия кончились, и теперь мы можем быть, кем хотим.

— Это так не работает, — вздохнул он, поднимая глаза к потолку, будто ищя помощи у высших сил. Он был на грани. Его вело от её близости, холмики её грудей уперлись ему в грудь, а от сладострастного жара было трудно дышать. В штанах стало тесно, и он был готов провалиться сквозь землю, потому что она не могла не почувствовать его эрекцию.

Её маленькая рука дотронулась до его щеки. Дейв не выдержал и перехватил её руку, отчего Кира пискнула и широко раскрыла глаза. В них читался страх.

«О нет!» — меньше всего он хотел напугать её или сделать ей больно.

В следующий миг, словно по сигналу, они слились в горячем поцелуе: он наклонился обхватывая её юное личико руками и накрывая её губы своими, она обняла его за плечи, с готовностью встречая поцелуй, впуская его язык в свой рот. Ощущение было такое, будто он летит вниз на американских горках, держась лишь за поручни, без ремней безопасности. Он отстранил её от себя, оглядывая её раскрасневшееся счастливое лицо безумным взглядом.

— Из-за тебя я сгорю в Аду, — горячо прошептал он.

Кира погладила его щеку дрожащей рукой, следя за движением своих пальцев, а затем посмотрела ему в глаза и произнесла:

— Мы будем гореть вместе.

Примечания:

* основные действия происходят в 2018 году. День Благодарения 2018 выпал на 22 ноября, т. е все вернулись с каникул примерно 26 ноября, а это значит что на момент главы приблезительная дата 4–5 декабря.

4

Она словно попала в жерло вулкана. Кожа горела, а между ног требовательно пульсировало; она отчаянно желала почувствовать его там. Но он не торопился, продолжая свою сладкую пытку. Мужчина сидел между её раздвинутых ног, полностью одетый, как и она. Кире страшно хотелось содрать всю одежду, чтобы уже почувствовать его кожу. Но она не намерена сдаваться, он должен сорваться первым. Рот мистера Коулмана ласкал её сосок, а его волосы приятно щекотали шею и подбородок. Опущенный красный лифчик больно давил под грудью, но она не обращала внимания на эту мелочь, чувствуя его горячий язык на нежной коже. Блузка была расстёгнута не более, чем нужно было ему для этой ласки. Одной рукой он дразнящее гладил через колготки внутреннюю сторону её бедра, не поднимаясь выше, туда, где ей больше всего хотелось.

Кира закусила губу, подавляя стон. Она сидела, упершись руками в матрац огромной кровати мотеля, комкая покрывало. Несмотря на эту медленную пытку, она была на седьмом небе от счастья. Всю неделю она ждала этого момента.

Вернувшись домой в тот день, когда они впервые поцеловались, она увидела, что на её страничку в Инстаграме подписался некто псевдонимом Coal Dude и лайкнул практически все фотки, где она была одна. В Фейсбуке к ней добавился пользователь с тем же именем, что в Инсте. Им оказался мистер Коулман. В доказательство он прислал ей селфи в Messenger, сделав при этом очень строгое лицо. И тогда она решила немного с ним поиграть. Кира прислала ему селфи в одной из своих самых прозрачных маек без лифчика, надеясь, что он тоже пришлет ей что-нибудь подобное, но нет. Вместо этого между ними завязалась переписка, которая прекратилась лишь во втором часу ночи. На следующий день, в пятницу, одним из уроков был его предмет, и, несмотря на то, что ей очень хотелось спать, она всё равно вступила с ним в словесную перепалку, и он оставил её после уроков, предупреждающе сверкнув взглядом. Она надеялась перейти ко второй фазе в этот день и надела своё самое красивое бельё, но как только они остались одни, она попыталась поцеловать его, но он отстранился и отрицательно покачал головой.

— Приступайте к своим урокам, — сказал он ей и указал на парту.

Разочарованная и злая, Кира приступила к выполнению домашнего задания. Плакать хотелось невероятно. Еще вчера он сам целовал её в этом же классе, наплевав на предосторожности, переписывался о всякой ерунде, а теперь ведет себя, как будто между ними ничего не было. Она сосредоточилась на тексте, по которому ей задали написать сочинение по литературе, не замечая, как он подошел к ней и встал за спиной. Его огромная рука легла ей на плечо, от чего она вздрогнула и резко повернула голову, встречаясь с его томным взглядом.

— Не отвлекайтесь, мисс Джонсон, — приказал мистер Коулман, отчего по её телу прошлась стая мурашек. Кира кивнула и вернулась к чтению. Но так и не прочитала ни одной строчки.

Он ласкал пальцами её шею, а затем опустился к предплечью, наклоняясь над ней. Так что, если бы кто зашел сейчас в класс, то он бы решил, что мистер Коулман помогает ей решать какой-нибудь пример. Его дыхание опалило её ушную раковину, и она закрыла глаза в ожидании. Его губы были так близко, а он бездействовал, лишь изредка касался кончиком своего длинного носа её шеи, в то время как его рука гладила её предплечье. Девушка чуть сдвинулась, пытаясь ощутить его губы на своей нежной коже, но он быстро отстранился, цокнув языком.

— Вы наказаны, мисс Джонсон, — прошептал он ей на ухо. — Будьте добры вынести наказание.

— Я сделала это, так как хотела остаться с вами наедине, мистер Коулман.

— Это за ваше откровенное фото в майке, — пояснил он, и Кира вздрогнула, почувствовав кончик его языка на своей мочке.

Он принялся еле ощутимо касаться шеи губами, заставляя её млеть. Но он не забывал и об осторожности: как только он слышал шаги в коридоре, тут же отстранялся. А когда они утихали, возвращался к своей пытке. С каждым разом прикосновения становились все более откровенными. Она слышала его тяжелое дыхание, но как только она издавала неосторожный стон, он прекращал своё занятие. Кире отчаянно хотелось коснуться его тоже, но он запретил ей двигаться с места. Под конец он взял её за горло и откинул голову, заставляя смотреть на себя, и еле ощутимо поцеловал, а затем вышел из класса. Возбужденная, Кира выскочила из помещения в сторону женского туалета и, заперевшись в кабинке, сунула руку в джинсы и принялась себя быстро ласкать. Она была чертовски зла на него за эту выходку и, преисполненная жаждой мести, пошла домой. Тем же вечером она послала ему еще одно свое фото летней пижаме. А на следующий день — только в нижнем белье. И все дальше и дальше, снимая себя поочередно «лишнюю» вещь. Она перестала задирать его на уроках и выходила из класса одной из самых первых, а по вечерам переписывалась с ним, и с каждым днем их переписка становилась всё горячее.

И вот три дня назад он сломался, написав под её очередным фото: «Ты не представляешь, как я хочу тебя»

Ммм. Наверное, так же, как я тебя в прошлую пятницу.

Ты что-то планировала, маленькая негодница?

Ах так. Ну вот тебе:

Ну, скажем, если бы ты не вел себя как мудак, то у тебя был бы невъебенный секс.

Он не отвечал часа два, хотя она видела — прочитал сообщение.

У меня еще есть шанс всё исправить?

О! Вот оно. Наконец-то.

Зависит от того, насколько сильно ты хочешь.

В ответ лишь: А тебе всё еще хочется так же, как в тот раз?

Вот же хитрец.

Посмотрим. Для этого надо остаться наедине. Где нам сто пудов не помешают. Можешь устроить?

В ответ опять молчание. На этот раз она легла спать, так и не дождавшись ответа, а на утро прочитала: Смотря как будешь себя вести оставшиеся дни.

Вот козел.

Да ты будешь умолять, чтобы меня трахнуть.

Он ответил во время обеда: Посмотрим.

Это что, вызов?

Молчание.

Спорим, ты будешь умолять меня дать тебе. Я тебя так проинтегрирую, что ты забудешь всё, кроме моего имени.

Вызов принят.

После этого наступило общее молчание. Но она буквально каждую минуту смотрела в телефон в ожидании нового сообщения. На его уроках она вела себя идеально. Наступила долгожданная пятница, а ответа всё не было. Покидая его класс, она выжидательно посмотрела на него, а после уроков получила это сообщение: Завтра в 11 утра. Мотель «Старлайт», комната № 14.

***

Он выпустил бусинку её соска и поднял голову, глядя ей прямо в глаза, прожигая своим взглядом.

— Всё еще упрямитесь, мисс Джонсон?

Кира ничего не ответила, соблазнительно закусив нижнюю губу.

— Неужели вам самой не хочется получить больше, чем эти детские ласки?

— Вы совершенно правы, мистер Коулман. Это абсолютно детские ласки. Я начинаю жалеть, что проделала такой путь в выходной, встав для этого специально пораньше.

Его глаза предупреждающе сверкнули, посылая по её телу дрожь. Затем он с наигранно равнодушным видом принялся изучать её лицо и грудь.

— Вы играете в опасную игру, мисс Джонсон.

Кира переместила центр тяжести, приближаясь, и прошептала ему прямо в губы:

— Я не боюсь вас.

Мужчина шумно выдохнул, но не поддался на провокацию, не поцеловал её, но по его голодному взгляду она видела — очень хотел. Вместо этого он вновь прильнул к её груди и его рука поползла выше, забираясь под юбку. Двумя пальцами он подцепил пояс колготок и потянул вниз, нарочито медленно, хотя она чувствовала его напряжение — сдерживался из последних сил. Она не смогла сдержать очередного стона, когда он не больно, но чувственно прикусил её сосок, а мужчина ухмыльнулся, не прерывая своего занятия. Спустив мешающие колготки до колен, он положил свою огромную ладонь на голое бедро, от чего девушка вздрогнула, а её кожа покрылась мурашками.

«Да, — подумал он, перекатывая языком бусинку её соска, — маленькая негодница, я покажу тебе, как меня дразнить».

Его рука двинулась дальше, поглаживая круговыми движениями нежную кожу, слушая как она задыхается в предвкушении. О, он помучает её на славу, чтобы она умоляла его взять её. За все те откровенные фото, что сводили его с ума всю неделю. Он выпустил из плена своего рта её сосок и переключился на ключицы, вызывая у девушки разочарованный стон. Наконец, его рука оказалась совсем рядом с её лоном, и она подалась вперед всем телом, пытаясь притереться. Член буквально рвал штаны, требуя внимания, и, признаться, он начал бояться, что кончит, как только войдет в неё, но он и не думал прерываться. Он заставит её умолять взять её. Он провел большим пальцем по кромке её трусиков, вызывая жалобный скулёж. Кира буквально дрожала от возбуждения, зажмурившись и откинув голову назад. Она была на грани. Дейв тем временем продолжил поглаживать край её белья, а сам прильнул к её шее, которую она так хорошо подставила. Он медленно целовал её нежную кожу, поочередно дотрагиваясь то языком, то губами. Кира вся извивалась, пытаясь получить желанный контакт, но он остановился и крепко ухватил её за бедро, не прекращая ласкать шею.

— Ах… хватит… — взмолилась она, поднимая голову. Её взгляд был совершенно пьяным. — Прошу, коснись меня там.

— Ммм, — промычал он, как бы обдумывая её просьбу. — А ты заслужила? Всю неделю сводила меня с ума своими голыми фотками, а потом еще и это пари.

— Пожалуйста… — Она провела рукой по его бедру, от чего его член дернулся, нарочито останавливаясь возле паха. Дерьмо. В этот момент он был готов сорваться, навалиться всем весом, подмять под себя. Но вместо этого он переместил ладонь, накрывая её там. Ебать. Её трусики промокли насвозь. Мужчина сдавленно замычал — она текла на него. Он попытался припомнить, был ли у него кто-то, кто возбуждался от его ласк так же, как она. Нет, Кира была первая. Он быстро сдвинул её трусики вбок и прижал пальцы к промежности. Девушка застонала, чуть приподнимая таз, побуждая двигаться.

«О, Боже! Какой кайф, не останавливайся!» — подумала она про себя, почувстовав, как его длинные пальцы задвигались вверх-вниз. Затем он сосредоточил свои усилия на клиторе и она вскрикнула. Её руки подкосились и она рухнула на матрац, раздвинув бедра шире, давая ему лучший доступ. Это даже лучше чем в её фантазиях.

Он был нетерпелив, быстро двигал пальцами, подводя её к краю. Небольшая комнатка мотеля наполнилась её несдержанными стонами и его тяжелым дыханием. Затем он ввел в нее один палец.

— Да, черт возьми! — простонала она, изо всех сил сжимая покрывало.

Дейв хотел наказать её за это грубое высказывание. Но не мог ни вымолвить слова, ни замедлиться. Вид её неподдельного удовольствия, её горячая, мокрая киска буквально сносили башку. Вместо этого он добавил второй палец, продолжая растирать клитор большим.

— Да! Да! Да! — прокричала Кира, закрыв лицо руками.

Никто из её парней не делал ей так хорошо, как Дэвид Коулман сейчас. Те, по правде, и не стремились доставить ей удовольствие через предварительные ласки. Обычно после нескольких движений рукой сразу же входили и трахали. Зато минет требовали все. Но Дейв был не такой, как они. Ему хотелось доставить ей удовольствие. Кира не заметила, как стала двигать тазом в такт его движениям. Он почувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев. Еще чуть-чуть, и она взорвется.

— Давай Кира, будь хорошей девочкой, — прохрипел он, — кончи для меня.

Его слова толкнули её за грань, и невиданной силы оргазм настиг её. Она закричала, от чего ему пришлось закрыть ей рот второй рукой, и задрожала, чуть подаваясь тазом, залив ему кисть своими соками. Он осторожно вынул из неё оба пальца и, не задумываясь, отправил их себе в рот, прикрывая глаза от удовольствия.

«Вкусная», — подумал он.

Девушка лежала, раскинув конечности и закрыв глаза. Но он не мог долго любоваться её прелестным личиком. Член настойчиво требовал разрядки, перекрывая все прочие мысли. Пока Кира нежилась в отголосках оргазма, он быстро стянул с себя кашемировый пуловер и завозился с ремнём. Девушка приоткрыла глаза, наблюдая, как он лихорадочно пытается освободить себя от штанов. Оглядев его оголенный торс, она закусила губу. У мистера Коулмана воистину было классное тело. Он определенно следил за собой. Количеством кубиков он, может, уступает лишь Фрэнку, но тот спортсмен. Наконец, мужчине удалось снять с себя брюки, и глаза Киры расширились от созерцания внушительной выпуклости в его трусах. Она аж приподнялась на локтях, чтобы получше разглядеть эту часть тела. Он обернулся, держа в руках презервативы, и замер. Дейв проследил за её взглядом, а затем слегка покраснел. Ему определенно льстила такая реакция. Положив презервативы в сторону, он, не сводя с неё взгляда, полного желания, окончательно освободил её от колготок. Девушка засуетилась. Она быстро рассегнула оставшиеся пуговицы на блузке, снимая её, а затем принялась за опущенный под груди красный лифчик. Тем временем мистер Коулман стал расстегивать пуговицы на её мини юбке. Кира слегка приподняла таз, помогая ему стянуть с себя эту часть гардероба, на которой остался след её удовольствия.

«Назад дороги нет, — сказал Дейв сам себе. — Опомнись, ты собираешь трахнуть свою ученицу! И если кто об этом узнает, тюряга тебе обеспечена, остановись сейчас!»

Но он и не думал останавливаться, посылая к чёрту доводы рассудка. Кира была как наркотик, который попробуешь один раз и уже не можешь остановиться, вынужденный постоянно увеличивать дозу. Сначала фантазии, затем откровенные взгляды, поцелуй, петтинг, грязная переписка, а теперь это. Он стянул с неё трусики, а затем наконец-то освободил себя от белья. Увидев его член, Кира еле сдержалась, чтобы не открыть рот. У Дэвида Коулмана был большой член, даже больше, чем у Фрэнка, а ведь тот афроамериканец. Но он был не просто большой, а еще и толстый.

— Нравится? — спросил он её, и его развратный тон был полон гордости.

— Да, — прошептала она. Она не видела причины скрывать правду. — Такой большой.

В миг его лицо из самодовольного сменилось в слегка тревожное. Он приподнял её голову за подбородок. Кира оторвалась от созерцания его органа и посмотрела ему в глаза.

— Я не сделаю тебе больно, — серьёзно произнес он. — Если ты хоть на секунду почувствуешь какой-то дискомфорт, сразу скажи, и я остановлюсь.

На миг её сердце замерло. Ему серьёзно важно, чтобы ей было хорошо. Блин, ни один из её парней никогда не спрашивал её во время секса, хорошо ей, удобно ли, натирает ли член. Но она не желала показать ему, как её тронула его забота, поэтому произнесла:

— Да ладно тебе. Ты не первый мой мужчина, у которого большой член.

Уголок его рта дернулся, а взгляд на секунду стал жестким, но он быстро сменился на голодный. Не говоря ни слова, мужчина навалился на неё, сминая её рот своим, от чего его горячая плоть уперлась ей в живот. Он развел её бедра, устраиваясь между ними, а затем, оторвавшись от её губ, прошелся дорожкой из поцелуев к её шее. Дейв оперся на одну руку, а второй взялся за основание члена и принялся водить им по промежности, издавая еле сдерживаемые стоны. Ебать, как он хотел её. Вот она лежит распростертая под ним, полностью готовая для него, маленькая бесстыдница. Её упоминание о других парнях, что были в её жизни, просто выбесило его. Хотелось в ту же секунду навалиться и войти в неё на всю длину, заставляя её визжать, а затем, иметь, пока она сознание не потеряет, вытрахивая из нее все воспоминания о других членах, и заменить собой. Но он не животное, да и она ему не принадлежит. Скоро она уедет и, скорее всего, там, на новом месте, встретит кого-нибудь другого и переключит своё внимание, позабыв о нём.

Он не дал себе зависнуть на этих тяжелых мыслях, а перешел к действию. Дейв решил сделать их первый раз незабываемым для неё, чтобы она намокала только от воспоминания о нём. Он потянулся за презервативами и разорвал фольгу при помощи зубов, а затем раскатал презерватив по длине члена.

Почувствовав его у своего входа, Кира задышала чаще. Её пульс отдавал в животе, будто сердце упало туда. Это на самом деле происходит? Дэвид Коулман, её учитель матанализа, желаемый всеми девками в её классе, трахает её? Она ощутила давление и неосознанно задержала дыхание. Он вошел в неё. Совсем немного, но, блять, каким он был большим и толстым. Она вцепилась ему в спину, крепко сжимая кожу. Мужчина замер, отслеживая реакцию. Её глаза были закрыты, но на лице не было ни малейшего признака удовольствия. Все-таки ей больно. Он нежно погладил её лицо, заставляя открыть глаза и посмотреть на себя.

— Расслабься, — полузадушено прошептал он, а затем раздвинул её бедра еще шире. Он стал медленно входить в неё дальше, кусая себя за щеку. Какая же она ахуенная. Такая горячая, и все равно узкая. Не важно, кто там трахал её до него, но, определенно, у них члены были поменьше.

Кира сделала неожиданный вдох и распахнула глаза, дернувшись под ним.

— Что такое? — спросил он, замирая.

— Слишком большой. Ты так глубоко… Ах.

Они синхронно посмотрели туда, где соединялись их тела. Он еще не вошел до конца. До основания оставался еще дюйм. Дейв перевел взгляд на неё, а затем поцеловал. Чувственно. Одной рукой он дотронулся до её бусинки клитора и принялся растирать её в такт языку. Кира замычала ему в рот. Он почувствовал, как она пульсирует вокруг его члена, а затем продвинулся еще, проглатывая её стон, входя до основания, чувствуя, как она вонзила ногти ему в спину. Несколько секунд он не двигался, продолжая целовать, убрав руку от клитора, а затем подался назад, разрывая поцелуй.

— Хорошая девочка, — хрипло произнес он, практически выходя из нее, для того, чтобы войти вновь до конца.

Он плавно двигался в ней, выбивая из неё еле слышные стоны. Кира слушала его выдохи в такт толчкам, закрыв глаза. Было так сказочно хорошо. И абсолютно ни с чем нельзя сравнить. Дейв Коулман принадлежал к другой лиге, с ним не сравнятся никакие предыдущие связи. Он постепенно ускорил темп, вызывая у неё протяжные стоны, которые становились все громче. Он спрятал лицо у неё на шее, активно работая бёдрами. Кира чувствовала, что она вновь вот-вот кончит во второй раз, и заелозила под ним, желая получить больше трения для клитора. На её действия он лишь крепче сжал её и прижался еще теснее, а его толчки стали совсем беспорядочными; он часто дышал, опалая её вспотевшую шею своим горячим дыханием.

Мужчина почувствовал, как её руки передвинулись к нему на поясницу, надавливая. Она была так напряжена, её киска сжимала его член при каждом толчке, подводя его к грани, но он хотел почувствовать, как она кончает на нём. Он опустил руку туда, где соединялись их мокрые тела, и стал лихорадочно растирать клитор. Кира выгнулась под ним, хватая ртом воздух. Оргазм настиг её так неожиданно, что она чуть не задохнулась. Дейв громко застонал, чувствуя её пульсацию, а затем последовал за ней, все ещё вбиваясь короткими, но мощными толчками. Наконец-то он замер, чувствуя, как приятная слабость растекается по всему телу. Мужчина приподнялся на локтях, оглядывая её лицо. Кира часто дышала, её глаза были закрыты, а выражение лица было такое… ну, в общем, видно, что она еще не до конца отошла от произошедшего. Он медленно вышел из неё и лег рядом на спину, стягивая полный спермы презерватив и кидая его на пол. Его сердце бешено колотилось, так что он слышал его в своей голове. Дэвид сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, а затем повернул голову к ней. Теперь же она лежала, улыбаясь довольной улыбкой, все так же с закрытыми глазами, положив одну руку под голову. Он перевернулся на бок, разглядывая её фигуру. Ведь у него не было момента оценить её тело. Сначала они были одеты, а потом все произошло так быстро, что сначала он был сосредоточен на том, чтобы не сделать ей больно, а затем буквально утонул в ощущениях. Сейчас ему представился случай оглядеть её всю. Красивое юное тело с правильными пропорциями. Её груди торчали соблазнительными холмиками с розовыми вершинами сосков, и сейчас с этого ракурса казались меньше, чем до этого, когда он ласкал их сидя. Но плевать. Он не был любителем больших бюстов. Лежа рядом с ним, обнаженная, она казалась такой маленькой и беззащитной. Он даже на секунду засомневался в том, что буквально миг назад вколачивал это хрупкое тело в матрац, и оно не разбилось, а наоборот стонало и извивалось под ним. Кира почувствовала, что на нее смотрят, и повернула голову, открывая глаза. Её щеки окрасил румянец, заставляя кровь вновь приливать к паху. Ничего не говоря, от притянул её к себе, обнимая. Девушка положила голову на широкую безволосую грудь, чувствуя, как её клонит в сон. Он мягко поглаживал её предплечье.

— Как бы я хотела, чтобы этот день не заканчивалася, — проговорила она, подавляя зевок.

Мистер Коулман приподнял её лицо за подбородок другой рукой.

— Он только начался, — многообещающе произнес он.

5

Кира красила ресницы в своей ванной под рок-музыку, без конца краснея и улыбаясь. Мысли то и дело возвращали её к событиям прошедшей субботы, заставляя её соски твердеть, а бельё намокать. Даже в самых своих горячих фантазиях она не могла представить себе такого наслаждения. И несмотря на то, что прошло уже несколько дней, между ног всё равно побаливало. Но то была сладкая боль. Кира была уверена, что самое сильное удовольствие испытала с мистером Коулманом. По сравнению с ним все её предыдущие связи рассыпались в прах.

Но дело было не только в отменном сексе. Переписываясь с ним, да и просто находясь рядом во время уроков, она забывала о том, в каком пиздеце живет. Она практически не видела отца, а если и встречала его в гостиной или на кухне, то почти всегда слышала от него запах перегара. И, по правде сказать, выглядел он ужасно. Ничего общего с тем человеком, кто когда-то учил её кататься на велосипеде, с кем она смотрела старые боевики по пятницам, когда была совсем маленькой. Мать ходила мрачнее тучи и практически не разговаривала с ней. Да и Кира не стремилась; возвращаясь домой, она обычно сразу поднималась к себе, стараясь как можно меньше контактировать с ней, чтобы не вызвать очередного скандала, так как видела, что мать так и хочет сорваться на ней. Девушка совершенно не представляла, как они будут справлять Рождество в такой обстановке. Но больше всего Киру огорчал тот факт, что скоро она уедет отсюда. От этой мысли каждый раз хотелось плакать. Да вот и сейчас, от одного воспоминания об этом её глаза застелила пелена слез, грозящаяся смыть тушь и испортить такой шикарный макияж. Девушка задрала голову и часто заморгала, выдыхая. Вдруг её телефон издал звук, оповещающий о новом сообщении. Кира тут же схватила его и улыбнулась, это был Дэвид.

Coal Dude: Почему ты пропустила допзанятие?

На её лице заиграла довольная усмешка — он скучает.

Kira Johnson: Иду на вечеринку к подруге.

Отправив сообщение, она вытянула руку и сфотографировала себя. Пусть полюбуется. Она уже давно так красиво не одевалась. Кортни Паркер — одна из её подруг — устраивала тусовку в честь отъезда родителей. У них была куча денег, и они жили в богатом районе, в огромном доме с бассейном. Кира должна была идти туда с Фрэнком. При мысли о нем девушка закатила глаза и тяжело вздохнула. Официально они всё еще были вместе и Кира чувствовала себя паршиво, обманывая его. Признаться, она охладела к нему, с того момента, как мистер Коулман окончательно поселился в её голове, расставив там мебель — в тот самый день когда он впервые оставил её после уроков и прикрыл её перед предками. Но Фрэнк не заслужил лжи, особенно после того, как она буквально поселилась у него после того грандиозного скандала. Но и бросать его в канун Рождества не хотела. Во всяком случае, не хотела быть инициатором этого разрыва. Она игнорировала его сообщения, по большей части из-за переписки с Дейвом. А в понедельник устроила ему сцену на глазах у доброй половины школы, в надежде, что Фрэнк сорвется и сам бросит её. Но тот, видимо, решил нести бремя их отношений на своих плечах.

С Дэвидом они практически не говорили об этом. Вслух она не решилась озвучить эту тему, а по переписке получила лишь нейтральное: «это твое дело», что заставило её просто кипеть. Какого хера он ведет себя так, будто ему все равно, что она трахается с ним, а встречается с другим? На какой-то момент она уверовала в то, что ему и правда плевать, пока не увидела его полный ревности взгляд, когда тот проходил мимо по коридору вчера, где она стояла рядом с Фрэнком, облокотившись на него. С тех пор Дейв ничего ей не написал и не отвечал на её сообщения, хотя она видела его онлайн. Обиделся, значит. Ну, нехер было разыгрывать из себя равнодушного мудака.

«Опять будешь там пить, а завтра придешь в школу, будто тебя катком переехали? Твоя успеваемость снизилась по нескольким предметам. Останься лучше дома и поучись», — написал он проигнорировав её селфи.

Не поняла.

Kira Johnson: WTF?

Coal Dude: Ты красивая умная девушка с огромным потенциалом. Но предпочитаешь вести себя, как дрянная девчонка.

Кира нахмурилась и крепко сжала телефон.

Coal Dude: Я понимаю, что ты пытаешься доказать всем вокруг, что никто тебе не указ, особенно своим родителям. Но поверь мне, этим самым ты себе только вредишь. Ты выше всего этого.

Пальцы Киры быстро запорхали по клавишам. Её всю трясло от негодования. Кто он такой, чтобы указывать ей, что делать?! При этом еще что-то лечит. Психолог чертов.

Kira Johnson: Я иду оторваться с друзьями, с которыми я скоро расстанусь. И это не твое дело, что я буду там делать!

Она секунду подумала, а затем напечатала новое сообщение: И вообще, я не обязана оправдываться перед тобой! Думаешь, трахнул меня один раз, и теперь имеешь право мной командовать?!

Kira Johnson: Даже Фрэнк никогда не требует от меня доклада, где я что делаю, и он уж точно меня не осуждает, хотя я его девушка.

Если она видела, что до этого сообщения он что-то ей печатал, то после перестал.

«Так тебе, — подумала Кира, продолжая печатать, — пусть потом попробует нотации читать».

Kira Johnson: И, кстати, на эту вечеринку я иду с ним! И мы оторвемся по полной, не сомневайся!

Руки тряслись. Она прерывисто дышала, не сводя глаз с экрана, ожидая его сообщения. Но он ничего не ответил. Кира простояла так несколько минут, пока не увидела: «был в сети минуту назад».

— Ну и пошел на хуй, — прорычала девушка, убирая телефон в сторону, подавляя желание швырнуть его в стену. Она вышла из ванной комнаты обратно в свою и принялась ходить из угла в угол. Как нарочно звучала песня «I hate everything about you», распаляя её еще больше.

«Да что он себе возомнил, — думала она, чувствуя, как горят щеки и уши. — Сначала делает вид, что ему плевать на то, что она встречается с другим, заставляя её ощущать себя последней шлюхой, затем кидает обиду, а теперь еще указывает ей как жить!»

Она бы так и металась по комнате как разъярённая кошка, если бы не услышала телефонную трель в ванной. Это был Фрэнк. Она узнала по рингтону.

— Алло! — проговорила она в трубку гораздо резче, чем планировала.

— Крошка, ну ты где? — послышался голос парня на том конце провода. — Я уже пятнадцать минут жду тебя на условном месте. Ты не ответила на мои сообщения.

— Прости, малыш, я не хотела, — ответила она наигранно нежно. — Я скоро буду.

— Ладно. Давай быстрее, а то всё бухло без нас выпьют.

— Пять минут! Целую.

Кира быстро поправила свой облегающий блестящий топ и вернулась в комнату, выключая в ванной свет. Она подошла к своему туалетному столику и вытащила оттуда свои любимые сережки — воздушные шары, которые купила в прошлом году в Pandora — и браслет в виде маленького Грута. Девушка быстро надела свои украшения и, прежде чем выйти из комнаты, достала из тайника полупустую пачку сигарет. Это были последние сигареты, а деньги у неё закончились. Мать оказалась тверда в своем решении не выдавать ей карманных денег. Кира быстро спрятала сигареты в сумку и вышла из комнаты. Матери не было дома, так как она еще не вернулась с работы, а отец был у себя. Набросив куртку, она спокойно вышла на улицу, облегченно выдыхая: у нее совсем не осталось сил объяснять, куда это она такая разряженная намылилась и когда вернется.

За углом, через два дома, она увидела тачку Фрэнка. Кира запрыгнула на сиденье рядом с водителем и улыбнулась ему одной из своих лучших улыбок. Порядком раздражённый, парень, увидев её, тут же присвиснул.

— Кира, крошка. Ты шикарно выглядишь. — Он потянулся к ней за поцелуем, и она ответила, хотя все её тело противилось этой близости.

— Для тебя, — соврала она, отстраняясь первая. — Ну что, едем? Или ты уже не боишься, что всё выпьют без нас?

***

Как только они прошли в гостиную дома Паркеров, Кира тут же принялась фоткаться с Фрэнком в обнимку под разными ракурсами. Парень просто светился от счастья, но, как только он удалился, чтобы принести им выпить, Кира села в самый дальний угол от всех и принялась смотреть фотки, выбирая те, которые больше всего могут разозлить Дэвида Коулмана. Отфильтровав и обрезав, как ей нужно было, она выложила их в Инстаграм. Только после этого, довольная собой, Кира присоединилась ко всеобщему веселью, но её мысли были далеко. В номере четырнадцать, в мотеле «Старлайт». Она каждые пять минут проверяла телефон на предмет новых сообщений. Но ничего, кроме сообщения от матери, мол, когда вернётся. Кира зашла в их с Дейвом чат и обнаружила его онлайн. Но он не писал. Это еще больше разозлило девушку, и она убрала телефон в задний карман. Он не помешает ей отрываться по полной.

Изрядно выпив, она потащила Фрэнка танцевать. Парень недвусмысленно касался её, и Кира чувствовала задом его восставшую плоть. Ей стало не по себе. Раньше она давно бы уже увела его наверх, в одну из многочисленных спален. Но сейчас её тело деревенело от его прикосновений. Мозг упорно подсовывал образ нависшего над ней мистера Коулмана. Кира тряхнула головой, попытавшись прогнать видение. Она слишком зла на него. Фрэнк еще теснее прижался к ней и прошептал на ухо, обжигая кожу своим дыханием:

— Пойдем наверх, крошка. Твой шоколадный заяц соскучился по твоему белому упругому заду.

Кира напряглась. Она попыталась улыбнуться, но вышло вымучено. Но Фрэнк был слишком пьян и не обратил на это внимание, утягивая её за собой. Поднимаясь по лестнице, девушка молилась о том, чтобы все спальни и ванные были заняты. Но на третьей по счету комнате ручка подалась, и дверь открылась. Фрэнк включил свет, проверяя, нет ли тут спрятавшейся парочки. И, никого не обнаружив, выключил обратно, запирая дверь. Миг — и он прижал её к стене, запуская руки под топ, вторгаясь в её рот.

— Ты не представляешь, как я скучал, малышка, — прошептал он, оторвавшись от её губ и переключаясь на щеки и шею.

Кира вздрагивала от каждого прикосновения, чувствуя свой пульс в районе горла. Ей было до смерти неприятно. Она поняла, что не сможет заставить себя, как бы она ни была зла на Дэвида. Тяжело выдохнув, она уперлась парню в грудь, отстраняя его от себя.

— Прости, Фрэнки, — произнесла она с еле скрываемой дрожью. — Я не могу.

— Да брось, детка. — вымолвил он оглаживая её бедро. — У нас недели три не было секса. Я схожу с ума.

— Я сказала, что не хочу, — сказала она твердым голосом, отстраняя его от себя.

Фрэнк убрал руки, и Кира отошла в сторону. В комнате повила напряженная пауза; Кире стало неуютно и она собралась выйти, но парень грубо схватил её за руку, от чего она жалобно пискнула, и включил свет. На секунду девушка зажмурилась, а потом в страхе открыла глаза. Фрэнк смотрел на неё с нескрываемой злобой.

— Ты мне изменяешь!

Сердце Киры упало. Как он догадался? Она в ужасе вытаращилась на него, но быстро взяв себя в руки, произнесла:

— Ты чё, ебанулся? Руки убери!

Но вместо этого Фрэнк потянул её на себя, хватая за второе запястье, сжимая так, что на завтра должны были расцвести синяки.

— Эй! — крикнула Кира, чувствуя как паника охватывает её. — Отпусти меня!

— Тогда что не хочешь трахаться, а? — прорычал он. — Раньше тебя не надо было дважды просить. А тут, то у тебя голова болит, то месячные, то ты устала. Ходишь вся такая с мечтательным выражением лица, а когда мы наедине остаемся, грызешься на меня и переписываешься постоянно с кем-то. Я часами вижу тебя онлайн, но мои сообщения ты динамишь.

— Ты больной, — ответила ему Кира. — Отпусти, а то закричу.

Парень отпустил её, делая шаг назад, перекрывая путь.

— Если я не прав, — возбужденно говорил он. — Тогда дай мне свой телефон. — Он протянул руку. — Если тебе нечего скрывать от меня, тогда дай посмотреть, с кем ты там часами переписываешься.

— Ты охренел?! — Кира скрестила руки на груди.

Сердце девушки бешено колотилось. Ей было страшно, она поскорее хотела уйти отсюда. Но она решила использовать эту ситуацию в свою пользу ведь у нее появился шанс расстаться с Фрэнком, при этом не чувствуя особой вины за это.

— Ты не доверяешь мне?

— Нет, не доверяю! — ответил тот и, развернувшись, ударил кулаками в дверь.

Кира вздрогнула и затряслась. Но когда парень вновь повернулся, смело встретила его взгляд.

«С мужчинами как со зверьми, страха не показывать, спиной не поворачиваться», — говорил ей отец, когда она была еще ребенком, повесив боксёрскую грушу в подвале. В молодости он увлекался боксом, насмотревшись фильмов Роки. Он обучил её нескольким приёмам, так, чтобы она могла защитить себя в случае чего. И сейчас, если бы Фрэнк решил сделать хоть один шаг в её сторону, готова была применить их.

— Знаешь что, — вымолвила она, чеканя слова, — да пошел ты! Между нами все кончено! Мне не нужен парень, который не доверяет мне, когда у меня и так дерьма в жизни хватает! — Она сорвалась на крик, из глаз брызнули неподдельные слезы гнева. Фрэнк стоял, не в силах вымолвить и слова, открывая и закрывая рот, как рыба.

— Детка, я… — начал он, но она перебила его, крикнув так, что их сто процентов слышали на первом этаже:

— Дай пройти!

Он отшатнулся в сторону и Кира выскочила из комнаты. Она забежала в первую попавшуюся дверь, оказавшейся одной из уборных, и заперлась там. Она стояла, прислонившись к двери, тяжело дыша. Сердце стучало так, что, казалось, сейчас выпрыгнет, пробив грудную клетку. Её всю трясло.

— Черт… — повторяла она про себя. — Черт…

Девушка вытащила смартфон из заднего кармана и, разблокировав его, зашла в их чат с Дейвом. Он был онлайн тридцать минут назад. Трясущимися пальцами она напечатала ему сообщение. Но не успела его отправить, так как в дверь постучали, от чего она вздронула.

— Кира, ты там? — беспокойно спросила Кортни.

— Да, — ответила она.

— С тобой все в порядке? Ребята говорят, что ты кричала.

— Да, Кортни, все хорошо. — Она опустилась на пол, прижимая телефон к груди. — Мы расплевались с Фрэнком. Он… — девушка запнулась, думая, стоит ли говорить, как он грубо схватил её, — Он… еще здесь?

— Нет, он ушел. Я сама видела.

Кира облегченно выдохнула.

— Может, выйдешь и все расскажешь нам? — продолжала Кортни. — Ким и Джессика тоже тут. Они волнуются.

— Да… Сейчас. Дайте мне пять минут. — С этими словами Кира посмотрела на свое неотправленное сообщение и удалила его, написав новое: «Я рассталась с Фрэнком».

Отправить.

***

Дейв лежал на своей кровати и тупо щелкал пультом, переключая каналы, чтобы хоть как-то отвлечься от всепоглощающей ревности и злости. На туалетном столике экраном вниз лежал его смартфон рядом с недопитым стаканом дорогого виски из коллекции отца, оставшейся после его смерти.

«Какой же я идиот, — подумал он зажмуриваясь в немом раздражении. — Браво, Дейв, ведешь себя не лучше её одноклассников. Очнись, мужик, тебе двадцать восемь! Как ты докатился до такого?»

Что он думал? Что они вместе? Или что после секса с ним она будет только его и перестанет быть такой задирой? Как же он недооценивал эту девчонку, оказавшуюся настоящим порождением Ада. Поначалу, он думал, что это просто физическое влечение, которое необходимо удовлетворить, чтобы не сойти с ума. Дэвид еще никогда не чувствовал себя таким извращенцем. Хотелось её трахнуть так, чтобы она забыла обо всех других, и о своём парне в том числе, к которому он её страшно ревновал и ругал себя за это. Но во время их переписки он понял, что Кира нравится ему далеко не как сексуальный объект. Она была не глупа и рассудительна для своего возраста. Он мог часами чатиться с ней, узнавая всё больше и обсуждая разного рода вещи. Не без пошлости, конечно — она присылала ему свои откровенные фотки в самый неожиданный момент беседы. Это ему в ней и нравилось больше всего — её раскрепощенность. Её дерзость. А после их незабываемого секса он понял две вещи. Первая — что он об стенку расшибется, но сделает все, чтобы это повторилось; и вторая — что он втрескался в эту девчонку, как сопливый школьник. А тот факт, что он был её учителем, добавлял остроты. Он ощущал себя словно героем романа о запретной любви и теперь связь с собственной ученицей не казалась ему уже чем-то запредельным. Но он не знал, как к этому подойти. Он не мог просто сказать: «Давай будем вместе, во всех смыслах, не только периодически трахаться», потому что не представлял себе, как это будет. Он не мог показаться с ней нигде, не мог спокойно привести её домой и познакомить с мамой, не вызывая лишних вопросов и удивленных взглядов. Одно он знал точно: что он хотел быть единственным, кто обладает её телом. Хотел, чтобы она бросила этого своего Вашингтона и была только его, а он как-нибудь найдет способ видеться с ней не только для секса. И он был уверен в том, что она сама не захочет оставаться подружкой ровесника. Но как он ошибался.

На следующий день после их интимного свидания Кира завела разговор о своем парне. О том, что она чувствует себя отвратительно по отношению к нему и что она не может его обманывать, но и бросать его сейчас, в канун Рождества, тоже не хочет, приведя множество доводов. В тот момент он почувствовал острое разочарование, так как ожидал, что она быстренько расстанется со своим парнем без лишней суеты. Разочарование сменило ощущение собственной тупости: почему он так думал? Разве она дала повод? А затем уже его накрыл стыд вместе со злостью. Что он должен был написать? «Я думал, ты расстанешься с ним, и мы будет вместе»? Ну кто так пишет? Может, только школьники. «Я не хочу чтобы ты принадлежала кому-то еще». Или «Я хочу, чтобы ты была только моя». Пожалуй последний вариант был лучшим, но он побоялся, что тем самым обнаружит свою слабость. Особенно после того факта, что ей даже и в голову не приходило расстаться с парнем, как решение, само собой разумеющееся. Само собой разумеющееся для него. Но Кира другая. Поэтому он написал самую, на его взгляд, правильную вещь: «Это твоё дело». В понедельник он узнал о том, что она устроила своему Вашингтону сцену, чем посеяла в его сердце надежду, которая разбилась в тот момент, когда вчера он увидел её буквально висящей на нём. В тот момент он почувствовал себя редкостным идиотом. Страшной силы гнев охватил его, и он еле сдержался, чтобы не натворить глупостей. Он понял, что так не может больше продолжаться. Он просто не сможет видеться с ней, зная что она принадлежит другому. Нет, он не винил её. С Франклином Вашингтоном она спокойно может появляться на публике без общественного осуждения и страха попасться, как с ним.

Он принял решение прекратить это, всю ночь не спал, думая о том, как ей об этом сказать. Он собирался поговорить с ней после дополнительных занятий, но она не явилась, чем больше разозлила его, так как с каждой минутой задержки его воля ослабевала. Хотелось быстро покончить со всем этим. Он сделал ошибку, написав ей сообщение, и тут понеслось. Кира, словно паровоз, проехалась по его чувствам, сравнив его и Вашингтона, подчеркнув кому на самом деле принадлежит. Дейв чувствовал себя отвратительно. Боль и разочарование съедали его, а еще стыд. Какая-то малолетняя девчонка растоптала его сердце, а не наоборот. Вот это действительно хороший сюжет для черной комедии.

Словно в трансе он дошел до дома и попытался абстрагироваться, но его мысли всё равно возвращались к ней. Он несколько раз порывался удалить её из контактов везде и удалить профиль, что создал специально для связи с ней. Но вместо этого как придурок смотрел на новые фотографии, выложенные полтора часа назад. Вдруг его телефон издал звук, характерный для нового сообщения. Сердцем он чувствовал, что это она. Но его рука так и осталась лежать неподвижно с зажатым пультом. Он переключил на канал, по которому шел «Хищник», и сосредоточился на просмотре, изредка поглядывая на телефон. Когда пошли титры, он решился посмотреть, что она написала ему. Дейв разблокировал экран и уставился на последнее сообщение: «Я рассталась с Фрэнком».

6

Кира лежала в своей затемнённой комнате, свернувшись калачиком, уставившись пустым взглядом в телевизор. На экране шел второй сезон «Отбросов», который она любила больше всего из всех сезонов этого сериала. Алиша Дэниелс как раз пришла в логово Парня в маске (Саймона), чтобы поговорить с ним о своем смятении и чувствах к нему. Кира тяжело вздохнула и проглотила очередной ком, что подступил к горлу. Она перевела взгляд на смартфон, что лежал рядом, разблокировала его и проверила на наличии новых сообщений. Но ничего. Ничего от него. А так сообщений было полным-полно. От Кортни, Ким, Джессики, тети Филис, которая должна была приехать завтра вместе с семьёй, чтобы отпраздновать с ними Рождество. Кира вновь заблокировала телефон, и экран потух. Плакать хотелось невероятно.

На следующий день, после вечеринки у Кортни, она не явилась на занятия. Не хотела видеть Фрэнка, а весь день пробыла у себя, удаляя все совместные фото с ним из соцсетей. Она также удалила самого Фрэнка из друзей, предварительно заблокировав везде. Матери она сказала, что у нее месячные, та не стала доставать её и благополучно свалила на работу. У Киры правда были очень болезненные месячные, которые выбивали её из жизни на два-три дня. Но в этот раз она соврала, зная, что мать только по этой причине не будет читать ей нотации о пропусках в школе и оставит её в покое, а на следующий день или когда ей станет легче, отправит её в школу с письмом. Кортни и Ким весь день докладывали ей о поведении бывшего, и Кира поняла, насколько умно поступила, не придя в школу, потому что тот без конца спрашивал о ней и даже просил Ким с ней поговорить. Сообщений от мистера Коулмана не было, но она видела, что он прочел её последнее сообщение. Кира весь день порывалась написать ему, но каждый раз удаляла сообщения, так и не отправив ни одного. Она решила на следующий день пойти в школу, чтобы поговорить с ним лично, ведь это был последний день учебы перед зимними каникулами. Всю ночь до этого она не сомкнула глаз, думая о том, что сказать, и уснула лишь под утро на пару часов. В коридоре она то и дело выискивала его глазами и старалась нарочно пройти мимо класса, где он преподавал, чтобы увидеть его. Каждые пять минут она проверяла телефон на сообщения, но он ничего не писал. Фрэнк не подходил к ней, но постоянно был поблизости, показывая ей, что он не собирается избегать её после того, что произошло, и не сводил с нее пристального взгляда, в котором читались злость и надежда. Во время обеда он сидел на своем обычном месте в своем обычном окружении. Его и её одноклассники не сводили с них двоих взглядов, ожидая какой-нибудь сцены. Но Кира лишь села подальше вместе с Кортни и Ким, повернувшись к бывшему бойфренду спиной. Её больше интересовал предстоящий урок матанализа, где она увидит Дэвида.

Её сердце бешено билось, а коленки дрожали. Да, она так не волновалась, даже когда ехала в мотель на секс-свидание. Хотя что врать-то. Еще как волновалась. Но то было приятное волнение. Сладкое предвкушение чего-то хорошего. А сейчас её окутывала неизвестность. Ведь неспроста он молчит. Точно обиделся на те сообщения. Но эта реакция уже не вызывала в ней прежнего удовлетворения. Войдя в класс и наконец увидев его, Кира почувствовала, как её сердце пропустило удар. Он посмотрел на неё, задержавшись взглядом чуть дольше положенного, и сухо кивнул в знак приветствия, как и другим. Весь урок она не сводила с него взгляда, даже не слушая, о чем он говорит. Но он старательно не смотрел в её сторону, даже когда раздавал листы с какими-то примерами. Это посеяло тревогу в сердце девушки. Наверно она перегнула палку, написав ему о Фрэнке и вечеринке. Прозвенел звонок, и все встали со своих мест.

— Желаю вам счастливого Рождества и отлично провести каникулы, но не забудьте уделить время повторению всего нами изученного, как только вы вернетесь на учебу, вас ждет тест, а за ним и контрольная за семестр! — произнес он, повышая голос, чтобы его услышали в этой возне.

Кира медленно сложила свои вещи, намеренно задерживаясь. Пара учеников задержались тоже, чтобы задать кое-какие вопросы на тему дополнительных занятий во время каникул, на что он ответил, что еще не решил, но в любом случае даст знать. Во время беседы он на миг одарил её строгим взглядом, в котором читалось что-то еще. Когда задроты наконец двинулись в сторону двери, она сделала вид, что тоже собирается задать вопрос, и произнесла:

— Скажите, мистер Коулман…

Кира обратила внимание, что его лицо не изменилось, все также оставаясь учтивым, но в глаза он упорно не глядел. Она не продолжила, когда увидела, что другие ученики скрылись за дверью. Мистер Коулман тяжело вздохнул, все так же не глядя на нее. Она поняла, что это будет нелегкий разговор, и, как по команде, её коленки опять затряслись, а сердце ускорило ритм. Она отрыла рот, но внезапно растеряла все слова. Да и, признаться, она не продумывала особо, что скажет. Она ожидала от него совсем другой реакции сегодня, да хотя бы гневных взглядов, а он, казалось, нет, точно, намеренно избегал смотреть на неё. Мужчина опередил её, заговорив первым:

— Хорошо, что вы задержались, мисс Джонсон, мне с вами нужно срочно поговорить. — Он наконец посмотрел на неё, и её сердце упало. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Ни намека на вожделение или нежность.

— Ты была права, — продолжил он после недолгой паузы. — Я не имел права указывать, что тебе делать, я не твой родитель. И не твой бойфрэнд. Я всего лишь твой учитель математики. Я хочу сказать… — Он запнулся и, зажмурившись, потер переносицу. — Я хочу сказать, что вся эта история… В общем, все, что произошло между нами…

Кира задержала дыхание. Она знала, какие слова обычно следовали после этого.

— Было ошибкой.

Она застыла, не в силах вымолвить и слова. Ей внезапно стало трудно глядеть на него, и она отвела взгляд. В этот раз пауза продлилась чуть дольше. Перемена подходила к концу, и ей бы уже давно пора бежать на следующий урок, но Кира не могла сдвинуться с места.

— Я не могу так. Такие отношения не для меня…

— Это из-за того, что я написала тебе про Фрэнка? — перебила она его. — Я же сказала, что мы расстались.

— Дело не только в этом, — устало ответил он ей. — Ты моя ученица. Это не этично… — Он прервался, обдумывая свои дальнейшие слова, а затем продолжил, — Я хочу сказать, что это все слишком сложно, и будет лучше, чтобы все прекратилось.

— Что-то ты не слишком думал об этом, когда трахал меня, поставив на четвереньки! — съязвила Кира. — Я рассталась с Фрэнком. Если тебе это мешало, тогда что ты молчал? Я думала расстаться с ним, но ты включил заднюю и заставил меня думать, что я какая-то шалава…

— Кира! — грубо перебил он её. — Я уже сказал тебе, всё кончено. Удали, пожалуйста, всю нашу переписку, если тебе не трудно, и мы больше не будем вспоминать о том, что произошло.

На глаза навернулись слезы, к горлу подступил горький ком. Гнев и обида разъедали её изнутри. Она открыла было рот, чтобы высказать ему, что она о нем думает, но вдруг прозвенел звонок и в класс повалили ученики. Как только дверь открылась, Кира тут же отвернулась и вышла, пробираясь сквозь входящих, еле сдерживая слезы, которые хлынули, как только она обошла последнего ученика, стремящегося в его класс. Быстрым шагом она пошла в сторону туалета, переходя на бег. Закрывшись в кабинке, она осела на пол и разрыдалась, не заботясь о том, что её могут услышать. В груди ломило, а в висках больно стучало. Хотелось орать в голос и рвать на себе волосы. Но вместо этого она достала телефон и принялась лихорадочно печатать, задыхаясь и давясь слезами.

Kira Johnson: Урод.

Kira Johnson: Скотина.

Kira Johnson: Попользовался мной как вещью. Трахнул, блять, и бросил, мудак.

Kira Johnson: Ненавижу тебя.

В этот момент она и вправду ненавидела его всей душой. Хотя, если бы он сейчас появился тут, в женском туалете чтобы утешить её, то она бы бросилась к нему на шею, не задумываясь.

Kira Johnson: Я на тебя нажалуюсь директору. У меня есть доказательства, наша переписка!

Она еще долго пробыла там, посылая ему гневные сообщения, даже после того, как прозвенел звонок, оповещавший о конце последнего урока. Придя домой, она сразу же поднялась к себе и, заперевшись, вновь ударилась в истерику, пока тяжелый сон не сморил её. Проснулась она далеко за полночь от жуткого дискомфорта (еще бы, она уснула прямо в одежде) и жажды. Первым делом она проверила сообщения. Но он ничего не ответил на её гневную тираду. Она лишь видела, что он прочел каждое её предложение. Кира стала быстро писать ему еще одно сообщение, на этот раз длинное, но потом заметила, что в иконке нет аватара. Она зашла в Фейсбук и попыталась найти его в своих друзьях, но нет. Он удалил профиль. Кира проверила свою догадку и попыталась найти его в поиске и, естественно, не нашла. То же самое и в Инсте, не было у нее больше подписчика с его ником, как и его профиля. Это выбило из нее еще одну порцию слез. Проплакав в подушку еще час, она с трудом встала и, раздевшись, ушла в душ. После, Кира переоделась в свою зимнюю пижаму с Микки Маусами и легла обратно в постель, включив Нетфликс, и с тех пор не спала. Все читала их переписку с самого начала, на некоторых моментах её накрывало, и она плакала, продолжая читать сквозь слезы. Несколько раз в особо сильные порывы истерики она намеревалась удалить её, но в итоге останавливала себя, убирая телефон подальше. Иногда она прерывалась и переключала внимание на сериал, но её глаза снова и снова приковывал черный экран смартфона. И вот сейчас, убирая телефон в сторону, она вновь посмотрела на экран телевизора, подавляя подступающие рыдания. Казалось, она за всю жизнь не плакала столько, как сегодня ночью. Так и обезвоживание легко заработать. Раздался резкий стук в дверь, от чего девушка вздрогнула.

— Завтрак готов, — послышался голос матери. По тону Кира догадалась, что та настроена добродушно. Видимо, её наигранно больной вид, что она напустила себя в четверг, и тот факт, что она не выходила из комнаты с тех пор как пришла, обеспокоил Джин. Только этого сейчас ей не доставало, её расспросов, потому что видок у неё был, мягко скажем, не комильфо.

— Я не хочу есть, спасибо, — крикнула она, убавляя звук. Но стук повторился еще раз.

— Открой дверь, Кира. — Слова прозвучали как приказ. Девушка тяжело выдохнула и, поднявшись с постели, неохото поплелась к двери. Увидев её, мать поменялась в лице; из озабоченного оно стало настороженным.

— Что случилось? — прямо спросила та, входя в комнату без приглашения. Но у девушки не было сил сейчас язвить по этому поводу и ругаться с ней. Ей чертовски хотелось, чтобы мать оставила её в покое.

— Я же сказала, месячные. В этот раз очень болючие, — буркнула она, закрывая дверь, и плюхнулась обратно на кровать. Женщина только пожевала губами, а затем, ничего не сказав, подошла к окну и открыла шторы, застравляя Киру жмуриться и закрывать лицо рукой.

— Это из-за развода, ведь так? — спросила мать, подходя ближе и садясь на край кровати.

— Нет, — честно ответила девушка. — Отец уже давно не заслуживает того отношения, что ты дарила ему. Тебе будет лучше без него.

— Тогда что же? Переезд? — допытывалась мать, положив руку на бедро дочери. — Пойми, детка, так надо. — Её голос дрогнул.

«Детка? — настороженно подумала Кира. — Она что, решила поиграть в образцовую мать в честь праздника?»

— Сейчас я даже рада, что мы скоро переезжаем, — тихо вымолвила Кира. На глаза вновь навернулись слезы. Женщина придвинулась ближе, сжимая губы; она сама была готова вот-вот расплакаться.

— Я рассталась с… — Но она не договорила, так как горло сдавил подступивший плач. Она отвернулась и вновь заплакала в подушку, ощущая руку матери, что гладила её голову, и ее голос, приговаривающий: «О, милая».

Когда она немного успокоилась и в итоге смогла вновь посмотреть на мать, то увидела, что та тоже плачет.

— Он тебе так сильно нравился, да?

Кира кивнула и попыталась утереть слезы и сопли. Джин спохватилась и, встав с места, быстро сходила в её ванную и принесла рулон туалетной бумаги.

— На, возьми пока это, — сказала она. — Я сейчас вернусь, принесу тебе бумажные салфетки и завтрак, и ты мне все расскажешь, хорошо?

***

За рождественским столом Кира сидела между своим двоюродным братом и матерью, которая в этот раз заняла место главы семьи. Отец сидел напротив, в самом конце. К празднику он побрился и привел себя в порядок. Девушка обратила внимание, что его лицо осунулось, а под глазами залегли черные тени; к тому же, он похудел. Кира все пыталась определить, принял он перед тем, как садиться за стол или нет. Последние пару дней он вел себя нормально, а вчера, когда приехала тетя Филис с мужем и сыном, вообще был как шелковый. Он с дядей Ричардом и маленьким Уиллом принесли и украсили ёлку, а также и дом. Её звали присоединиться, ведь Кира просто обожала украшать ёлку, но она отказалась. Не хотела находиться слишком близко к отцу, который, не отрываясь, смотрел на неё отчаянными глазами. Видимо, хотел поговорить. После Дня Благодарения они не говорили. Отец что-то пытался начать разговор, но она всегда демонстративно удалялась. Ведь в такие моменты от него всегда исходил запах спиртного, да и Кира до сих пор не могла простить ему тот случай и то, как он вел себя последний год. С матерью отношения вроде как наладились; они даже стали ближе, что ли, после того разговора в субботу. Последний раз они так разговаривали, может, два года назад, когда она впервые пошла на свидание с парнем. А дальше отец не получил желанную работу на том чертовом заводе, начал выпивать, и все пошло в их семье по пизде. Она даже о своем первом опыте матери не рассказывала, скорее, из-за страха, чем из-за плохих отношений, но и поэтому тоже. И в субботу, когда Джин все-таки решилась спросить, был ли Фрэнк у нее первым, Кира решила соврать и ответила да. Женщина не догадывалась, что все подробности расставания, что рассказала ей дочь, никак не связанны с Фрэнком, именем которого девушка прикрыла свою настоящую боль. После душевного разговора они отправились за покупками. Джин сказала, что «нечего сидеть в темной комнате и плакать из-за мужиков, вот они с Джонсоном девятнадцать лет прожили вместе и еще три года встречались и в итоге разводятся». Там они прикупили ей много новых вещей, изрядно измотавшись, так как в связи с распродажей народу была просто тьма. Кира сидела сейчас в новой одежде, слушая, как её кузен произносит молитву под благоговейный взгляд его матери.

— Аминь, — сказали все хором, когда он закончил.

— Ты настоящий молодец, Уилл, — похвалила его Джин, потрепав по щеке. — Кто-нибудь еще хочет произнести молитву? — Она посмотрела на Киру; та в свою очередь лихорадочно закачала головой. Какая к херам молитва.

— Ну тогда я произнесу, а после начнем есть, — продолжила Джин и принялась читать молитву.

После ужина пришла пора подарков. Тетя Филис и её муж подарили Кире красивую подвеску с цепочкой из белого золота. От родителей, пока что от обоих, она получила беспроводные наушники Bang Olufsen. Кира была вне себя от радости; она кинулась обнимать обоих родителей, чувствуя, как напрягся отец и, когда она хотела уже отстраниться от него, то он не сразу расцепил руки, а в его глазах промелькнула боль. Внезапно ей стало жаль его. Через две недели они с мамой уедут отсюда и не будет больше в этой жизни совместных праздников, этот последний.

— Папа… — прошептала она со слезами на глазах и вновь обняла отца, уткнувшись ему в шерстяную рубашку, пахнущую парфюмом, что она дарила ему на день отца год назад.

Она уже не видела этого, но у тети Филис от этой картины на глазах выступили слезы. Чуть позже, когда все сидели напротив телевизора, за которым Уилл играл в игровую приставку, подаренную ему родителями, Филис отвела свою сестру в сторонку и стала ей что-то нашептывать, указывая на зятя. А Джин лишь устало вздыхала и отрицательно качала головой. Кира переписывалась с Ким, которая ходила ряженной с групкой соседских детей и колядовала, так как у нее дома Рождество не праздновали, но елку ставили, чтобы порадовать детей, рожденных в Америке. Несмотря на всю идилию, которую ей пришлось сейчас пережить, её мысли все равно возвращались к Дэвиду Коулману. И Кира стойко пыталась отгонять их весь вечер. Но теперь, после трогательной сцены с отцом, которая окончательно выбила её из колеи, она вновь стала думать о своем учителе. О его взгляде и том, как он водит челюстью, когда сердится, будто хочет что-то сказать, а затем резко передумывает и закрывает рот, прежде чем слово вырвется. О его красивых и сильных руках с длинными пальцами и об ощущении этих рук на её теле, в её теле.

«Хватит, — сказала она себе, — ты нужна была ему всего лишь на один трах, не более того. Сейчас, небось, сидит и дрочит на твои голые фотки.» От этой мысли ей стало совсем херово.

Он прям как её первый парень, с которым она пробыла недели три, а может, и месяц. Тот бросил её, заявив, что любит свою бывшую девушку, и это через пару дней после того, как лишил её девственности. Ох она и плакала тогда, наверно, сильнее, чем сейчас. Даже подумывала навредить себе, но в итоге нанесла лишь один-единственный порез на коже между большим и указательным пальцем ножом для резки бумаги. Ох и кровищи было. Она тогда страшно испугалась и еле замела следы. И потом еще несколько месяцев ходила и прикрывала длинными рукавами кисти, пока порез не превратился в белый шрамик. Спустя несколько месяцев депрессии и слез по ночам, она познакомилась через Фейсбук с его другом, с которым тот вместе учился. Буквально через пару дней переписки он назначил ей встречу, которая кончилась сексом на заднем сиденье его машины. По большому счету, на это и было рассчитано. Она хотела, чтобы тот узнал от друга, что Кира переспала с ним на первом свидании, когда ему она дала только спустя несколько недель знакомства. Ранить его мужскую гордость, когда он ранил её сердце. С тем парнем она потом встречалась еще несколько раз, но каждый раз только, чтобы потрахаться, пока не почувствовала, что ей больно заниматься сексом, а на нижнем белье появились какие-то выделения. К гинекологу она пошла с Ким и Пейдж, её старшей сестрой. Как оказалось, у неё обнаружилась молочница. Женщина — гинеколог объяснила это несколькими причинами одна из которых — незащищенный секс с партнером, кто до этого имел половой контакт с носительницей молочницы. И действительно, ведь они с тем парнем не предохранялись. В первый раз все произошло спонтанно, и он успел вытащить, прежде чем кончить, а после признался, что он никогда не надевает презерватив, так как успевает вытаскивать, и чтобы она полностью положилась на него или, если хочет, то пусть пьет таблетки. Врач тогда хорошо отчитала её за такое легкомыслие и устроила лекцию о средствах контрацепции и что в первую очередь девушка должна думать о таких вещах, так как она — та, кто в итоге может забеременеть нежелательной беременностью. Кира вспомнила, та доктор даже дала ей какие-то купоны на покупку презервативов в аптеке в Валмарт и рецепт для лекарства и специальной мази для нее и для «ее молодого человека», но Кира не купила ему эту мазь, а просто сказала, чтобы он больше ей не звонил, так и не предупредив его, что он переносчик молочницы. После она еще долго вспоминала его с содроганием, ругая себя за то, как можно было быть такой ебанутой-то. Хорошо, что молочницу, а не чего-нибудь похлеще. Потом, спустя какое-то время, появился парень номер три, а после того, как она сама его бросила, она впервые переспала с Фрэнком, старым приятелем. Но они оба решили, что им лучше остаться друзьями. Так они и стали друзьями с привилегиями, периодически трахаясь между её отношениями, пока тот сам не предложил ей встречаться. Мистер Коулман был восьмым мужчиной, с кем она спала.

Кира тяжело вздохнула; мистер Коулман ранил её так же больно, как тот её первый парень, отчего она чувствовала себя использованной. В глубине душе она надеялась, что он испытывает к ней теплые чувства, не только примитивный голод естества. Она часто мечтала, как они вместе уезжают куда-то отдыхать, в какой-нибудь летний домик на берегу океана и целыми днями купаются, загорают, а ночью занимаются любовью в различных позах. Потом он ведет её на местную ярмарку и там покупает ей всякой вкуснятины, выигрывает какую-нибудь мелочь в тире и, не стесняясь, целует на глазах у всех. От фантазий её отвлек её двоюродный брат, предлагавший ей поиграть и протягивающий джойстик, хотя его глаза просто умоляли её отказаться. Кира догадалась, что это тетя Филис заставила его дать ей тоже поиграть. Она отказалась, улыбнувшись, а затем, нахлобучив на себя колпак Санты, села с парнишкой рядом и вытянула руку для селфи. После она сфотографировалась с дядей и тетей, по отдельности с мамой и папой, а затем села на место и принялась обрабатывать фотки, чтобы слить их в Инстаграм. Вдруг ей пришло сообщение от Кортни.

Прикинь, мистер Коулман живет в моем районе, через три улицы от меня.

Сначала Кира увидела «мистер Коулман» отчего она застыла, часто моргая, а уже потом все предложение. Трясущимися руками она ответила: Пиздишь? *шокированный смайлик* Как ты узнала?

Ты же знаешь, что моя мама с некоторыми соседями колядует?

И в правду, мама Кортни каждое Рождество ходила по их богатенькому району вместе с другими разодетыми в дорогие меха и кашемир соседями и пела традиционные Рождественские песни, таким же богатеньким соседям, что предпочли остаться дома, а не свалить в какой-нибудь Аспен или еще куда.

Ну так вот в этот раз она и меня с ней запрягла идти, мол в этом году её стандартный хор поредел из-за того, что почти все поуезжали в отпуск. В общем, мы как придурки ходили по улицам. Естественно, все нормальные челы свалили подальше из этой дыры, и таким образом мы оказались на той улице.

И ты не поверишь, мы стучим в один из домов, довольно приличных, и нам открывает он.

Я такая, «мистер Коулман, что вы тут делаете?», пока остальные пели, но во время спохватилась и запела тоже. Он сказал, что он тут вырос, а теперь живет. Я так знатно прихуела, у его семьи нехилый дом. Видимо, его родичи уж точно не работали учителями.

Кира поедала глазами то, что ей написала подруга. Её ладони вспотели, а сердце ускорило ритм. Теперь она знает, где тот живет, и может прийти к нему. Так сказать, как гром среди ясного неба. Трясущимися руками она набрала сообщение: Покажешь мне потом?

Конечно, в чем вопрос.

***

Ночью, лежа в своей комнате на полу в спальнике, словно гусеница, она читала и перечитывала их переписку, которую до сих пор не удалила, заостряя внимание на тех сообщениях, где было по минимому пошлости. Уилл мирно посапывал во сне, лежа на её кровати, когда она должна была спать на полу, правда, на двух спальниках и с одеялом, но все равно на полу. Перед тем, как пойти спать, она еще раз открыла фото мистера Коулмана, первое и единственное селфи, что он прислал ей, и долго смотрела на него, пока её глаза не стали слипаться. Тем временем Дэвид тоже смотрел её фото, последнее, где она, красиво накрашенная, сфоткала себя в своей ванной. Это была единственная фотография, которую он оставил; все остальное удалил, как и переписку. Признаться, её угроза рассказать все директору не на шутку напугала его. Но так как за ним до сих пор никто не пришел, значит, она просто блефовала, чтобы как раз-таки заставить его трястись.

— Это к лучшему, — повторил он себе вслух. — Так лучше для нас обоих.

Его взгляд вновь упал на красиво запакованную коробочку, что стояла в углу комнаты — подарок, который он купил ей на Рождество и который в итоге никогда не отправит, а оставит себе как напоминание о запретной связи.

7

— Ты была права, — произнес он. — Я не имел права указывать, что тебе делать, я не твой родитель. И не твой бойфрэнд. Я всего лишь твой учитель математики. Я хочу сказать… — Он запнулся и, зажмурившись, потер переносицу. — Я хочу сказать, что вся эта история. В общем, все, что произошло между нами…

Но она не дала ему договорить, кинувшись на шею и впиваясь в его губы своими. Кира настырно лизнула его нижнюю губу и больно дернула за волосы. Миг — и он схватил её за плечи, притягивая ближе, безжалостно вторгаясь в её рот. Мистер Коулман яростно целовал её, кусая губы, и беспорядочно шарил руками по телу. Его большая кисть легла на её затылок, чтобы с силой вцепиться в волосы, отчего она зашипела, и оттянуть, заставляя опрокинуть голову и посмотреть на него.

— Ну что, повеселилась на вечеринке, ты, маленькая мерзавка? — горячо прошептал он. — Понравилось?

— Не очень, — призналась она, глядя на свое отражение в его черных от возбуждения глазах.

— У вас там что-то с ним было? — Другая его рука уже шарила у неё под водолазкой, обжигая кожу прикосновениями.

Кира отрицательно покачала головой, приглашающе приоткрыв рот. Он понял намек и вновь поцеловал её. Хватка на затылке ослабла; теперь он просто зарылся рукой в волосы, фиксируя. Другая его рука дразняще поглаживала её соски свозь лифчик. Руки Киры были свободны для действий. Она накрыла своей ладонью его пах, чувствуя внушительную выпуклость. А вторую положила ему на ремень. Перемена скоро закончится, у них мало времени. Он перехватил её руку, которая гладила его член через ткань джинсов, и больно сжал запястье, разрывая поцелуй.

— Ты не заслужила, — строго произнес он. — Вы наказаны, мисс Джонсон. Никакого секса, пока я не решу. — Он ехидно ухмыльнулся.

— И как же мне заслужить ваше снисхождение? — Кира наигранно прикусила нижнюю губу, решив принять его игру; по выпуклости она чувствовала, что он тоже хотел её.

— Хм…

Он взял её за подбородок и принялся поглаживать уголок губ большим пальцем. Он отпустил её запястье и завозился с молнией джинсов, неотрывно глядя ей в глаза. Освободив наружу член, Дэвид взял её руку в свою и обхватил орган её ладонью. В тот же момент большой палец, ласкающий уголок её губ, чуть сдвинулся, и Кира послушно отрыла рот, впуская его, чем вызвала у мужчины довольную улыбку, но его взгляд всё равно выдавал его трепет. Решив на этом не останавливаться, она принялась ласкать подушечку пальца языком и начала двигать рукой, приятно отмечая, как сбилось его дыхание. Мужчина убрал свою руку, давая ей свободу действий, и запустил её ей в волосы, неотрывно глядя в лицо. Кира вовсю уже сосала палец, издавая непристойные звуки.

— Вы так отвратительно себя вели, — выдавил он, — писали мне такие вещи, чтобы специально побесить. Язвили на всех моих уроках, выводя из себя. Давайте найдем более достойное применение вашему языку и пальцам, которыми вы так быстро набираете сообщения.

Его рука легла ей на плечо и надавила, побуждая опуститься, и мокрый палец выскользнул из её рта с неприличным причмокивающим звуком. Дэвид сел на стол и раздвинул ноги. Его огромный член был прямо перед её глазами. Кира поняла, что максимум сможет взять в рот головку. Что она и поспешила ему сказать.

— Плевать. Как получится, — был ответ. — Будешь стараться — оттрахаю тебя прямо на столе.

— А если не буду? — Она просто не могла промолчать.

— Ты будешь, — уверенно произнес он, спустя мгновение. Кира хмыкнула и провела рукой вверх-вниз, а затем, глядя ему прямо в глаза, дотронулась губами до головки, отчего мужчина сдавленно замычал.

Она покрыла поцелуями его ствол, слушая его стоны, которые он безуспешно пытался скрыть, чувствуя, как между ног всё горит. Девушка провела языком по всей длине от основания, а после вобрала в рот головку и принялась посасывать её и облизывать, будто это был «Чупа-Чупс XXL». Не отрываясь от своего занятия, она посмотрела на его лицо, которое было искажено удовольствием. Он закрыл глаза, и его нижняя челюсть дергалась каждый раз, когда она вбирала головку в рот; обеими руками он держался за край стола, так крепко, что костяшки побелели. Кира принялась водить рукой, в такт своим движениям, чтобы приблизить его к разрядке. Она не знала, сколько прошло времени, но, по её подсчетам, звонок уже должен был прозвенеть, а его всё не было. Внезапно она почувствовала его руку у себя в волосах. Мужчина отстранил её, а затем поднял на ноги, только для того, чтобы толкнуть к столу. Он надавил ей на спину, вынуждая нагнуться. Через пару мгновений её джинсы уже были спущены к лодыжкам. Большим пальцем он подцепил насквозь мокрую полоску стрингов, сдивигая в бок, а затем, направив член, резко вошел на всю длину, вышибая из неё громкий стон, такой, что её, наверное, слышала вся школа.

Дэвид принялся грубо вбиваться в неё, так что стол, на котором она распласталась, заходил ходуном, и с него стали падать листы и тетрадки. А Кира стонала от каждого толчка; ей хотелось еще, чтобы он брал её еще быстрее, еще жестче. Хотелось, чтобы он показал, как она ему на самом деле небезразлична.

— Пожалуйста, быстрее, — взмолилась она. Но вместо ответа получила шлепок.

— Чтобы я больше не видел тебя с Вашингтоном, — произнес он, закрепляя каждое слово толчком. — И вообще ни с кем. Ты только моя.

— Да! Твоя! Твоя! — Кира распахнула глаза. Она сонно заморгала, оглядываясь, обнаружив себя в своей спальне, заставленной коробками.

«Всего лишь сон», — грустно подумала она.

Между ног было невероятно мокро. Она боролась с тем, чтобы доставить себе удовольствие и вновь уснуть, чтобы увидеть продолжение. В итоге жажда плоти победила, и Кира опустила руку за пояс пижамных штанов и принялась лениво растирать клитор. Но, доведя себя до разрядки, она расплакалась, так хотелось вновь почувствовать жар его кожи, силу рук. Поплакав в подушку, она нехотя поднялась с кровати, чтобы умыться.

С рождества прошло пять дней, тетя Филис уехала вчера вечером вместе с семьёй. Все это время она помогала Кире и своей сестре упаковывать вещи, которые они не могут взять с собой в дорогу. Второго января должен был прибыть грузовик компании, что занимается пересылкой. А двадцать второго они сами должны будут уехать, так как новый семестр начинается двадцать восьмого. Чистя зубы, Кира все думала об этом эротическом сне и о том, что надо было все-таки заткнуть рот поцелуем. Он бы точно не сдержался и ответил бы, и ничего бы этого не было. Ей страшно хотелось вновь ощутить вкус губ Дейва и тепло его рук на талии. Но она всё еще была чертовски зла на него. Обида то накатывала, то отливала горячими удушающими волнами. Кира понимала, что так просто она это не оставит, она ему еще отомстит за своё разбитое сердце.

***

— Дейви, какой сюрприз! — воскликнула Гвен на том конце провода. — Чем обязана такой чести? Расстался со своей очередной пассией?

— С чего ты взяла, что у меня вообще кто-то есть?

— Ну, ты перестал отвечать на мои звонки и сообщения, и я подумала, что ты, скорее всего, кого-то встретил.

— Просто было много работы, — соврал Дэвид, скривив лицо, и радуясь, что женщина не может этого видеть.

— Ну-ну.

— Ты свободна сегодня вечером? Может, поужинаем?

— Я в Майами, дорогой, — был ответ. — Вернусь только завтра, но и после я не очень свободна для наших с тобой встреч.

— Почему? — Дейв выгнул бровь.

— Не поверишь, встретила кое-кого, — игриво произнесла бывшая любовница. — У меня с ним романтический ужин в канун Нового Года.

— Раньше тебя это не смущало.

— Уууу, как все запущенно. Что, совсем все плохо с той девушкой? Обычно ты так себя не ведешь.

— Нет. — Дэвид растерялся. — Просто я подумал…

— Вынуждена огорчить, думаю, в этот раз все серьёзно. Сама от себя в шоке. Но знай, если с ним ничего не выйдет, я тебе тут же позвоню. Надеюсь, ты будешь еще свободен. — Женщина засмеялась на том конце провода.

Дейв прикрыл глаза, пытаясь побороть приступ отвращения к самому себе. Зачем он позвонил вообще? Зачем продолжил разговор? Надо было распрощаться сразу же, как она сказала, что у неё кто-то появился.

— Дейв? — насторожено спросила Гвен. — Ты еще здесь?

— Да-да, извини, я задумался. — Он устало потер переносицу. — Прости, что отвлек тебя от твоего отпуска.

— Подожди, дорогой, — перебила его собеседница. — Как насчет двойного свидания? У меня есть одна знакомая, как раз в твоем вкусе.

— Нет, спасибо. Извини, что побеспокоил. С Наступающим. — Он не дал ей сказать что-то еще и положил трубку. Как раз в этот момент в дверь позвонили.

Он тяжело вздохнул, чувствуя, как горят от стыда уши, и пошел открывать, ругая себя всякими словами. Когда он подошел к лестнице, он услышал, как сиделка матери открыла дверь, и заспешил вниз. Все-таки, это не входило в её обязанности. Он замер посередине, широко распахнув глаза. На пороге стояла Кира Джонсон. Она тоже увидела его. Женщина проследила за её взглядом и обратилась непосредственно к нему:

— Это к вам, мистер Дэвид, ваша ученица.

Оставшиеся ступеньки он преодолел прыжком и быстро подошел к двери.

— Мисс Джонсон, — выдавил он. — Как неожиданно.

— Разве, мистер Коулман? — громко сказала девушка, неотрывно глядя ему в глаза. — Мне казалось, мы договорились насчет частного урока. Вы не помните?

Его глаза страшно сверкнули. Кира крепко вцепилась одной рукой в другую. Отступать было некуда, раз уж она решилась позвонить в дверь.

— Да, припоминаю, — произнес он после короткой паузы. — Но, боюсь, вы ошиблись днем. Мы договаривались на завтра. — Он повернул голову, провожая поднимающуюся по лестнице женщину, а затем вновь повернулся к Кире, сверля её злым взглядом.

— Входи, — буркнул он. — Быстро.

Девушка подчинилась. Она вся дрожала, не только от холода, но и от страха. Её мужество таяло с каждой секундой. Он закрыл дверь и буквально прорычал:

— Что ты здесь делаешь? Разве я неясно выразился? Все кончено.

— Ты сам-то веришь в это? — прошептала она, облокотившись на дверь. Под давлением его взгляда она ослабла.

— Да, — выдохнул он, чувствуя, как краска заливает лицо. — А теперь иди домой.

— Тебе просто хотелось меня выебать? — перебила его Кира; её глаза были полны разочарования и боли, еще чуть-чуть, и она заплачет. — Хотелось просто оттрахать ученицу, чтобы потом хвастаться перед друзьями?

— Что? — шокировано вымолвил он. Глаза мужчины округлились, и его подбородок дрогнул.

— Иначе как можно объяснить твоё поведение? Оттрахал и бросил? Все вы, мужики, одинаковые, вне зависимости от возраста! — Она повысила голос, и из её глаз брызнули слезы.

— Тшшшш! — прошипел он, закрывая ей рот ладонью.

Глаза Киры были затуманены слезами, поэтому она не видела, как в его взгляде промелькнул неподдельный страх. Кровь отхлынула от его лица. Не дай Бог сиделка услышала хоть слово из того, что та сказала. Надо было выйти с ней на улицу. Дэвид поспешил исправить свою ошибку и, убрав руку с губ девушки, взял её за локоть и открыл дверь. Стараясь не причинить боли, он вывел глотающую слезы Киру на улицу и вышел сам в чем был, не обращая внимания на мороз. Вид скатывающихся по её щекам слез больно резал по его сердцу. Хотелось обнять её и утешить, сказать, что он эгоистичный, ревнивый идиот с невероятным чувством собственничества. Сказать ей правду, что, узнав, что она не планирует расставаться с Вашингтоном, он взбесился. Сказать, что он не сможет видеть её улыбку с фото, где она будет в обнимку стоять с другим парнем, которого наверняка встретит на новом месте. Что он хотел облегчить расставание, которое и без того неизбежно, в первую очередь, для себя самого. Что он хотел встречаться, как все, не боясь показаться на публике, а не прятаться по мотелям. Что хотел бы познакомить её с матерью, когда-нибудь. Сказать, что он не хочет, чтобы она уезжала. Но он не мог. Все имеет свою цену, и это цена искушения, которому он поддался, ответив на её поцелуй.

— Я сказал правду, Кира, — произнес он твердо, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Я твой учитель, мы не можем быть вместе. Господи, даже беседуя с тобой сейчас, я думаю о том, чтобы никто из других учеников нас не увидел! — Он тяжело выдохнул, выпуская струю пара. — Так не может продолжаться. Ты еще совсем юная, ты встретишь в своей жизни еще много мужчин…

— Что за хрень ты несешь? — перебила его девушка, утирая слезы красной ладошкой. — Просто признайся, что хотел трахнуть меня, и всё. Как ты сам сказал, «совсем юную».

Чутье подсказывало: скажи он ей то, что она хотела от него слышать, и она отстанет. Конечно, будет ненавидеть его до конца своих дней, а может, и вовсе разочаруется в мужчинах, но оставит его в покое. Но он не мог ей соврать. Он не конченый ублюдок.

— Нет, Кира, это не только секс, — ответил он. — Ты мне нравишься. По-настоящему. Я поддался искушению, но это было неправильно, я должен был сдержаться, как более взрослый из нас и понимающий последствия такого поступка. Но ничего не изменишь… — Дэвид прервался, обратив внимание, как зачарованно она его слушает. — Я вижу, что сделал тебе больно. Прости меня за это. Ты скоро уедешь, и там…

— Тем более, что я скоро уеду. — Девушка положила руки ему на плечи. — Почему бы нам тогда не провести оставшееся время как можно приятней. Ведь ты мне тоже нравишься. — Последнюю фразу она прошептала еле слышно. Но Дейв отпрянул от нее, отрицательно покачав головой.

— Прости. Так будет лучше для нас обоих. — Он тяжело сглотнул. — Иди домой.

С этими словами он зашел обратно в дом. Кира еще несколько минут стояла и смотрела исподлобья на венок омелы, а затем, шмыгнув носом, развернулась и быстро зашагала прочь. Её раздирали разочарование и злость. Вот зачем она позвонила в дверь? Ну какой черт её дернул уйти со своего пункта наблюдения и пойти к дому? Чем плохо было просто сталкерить? Она все шла и шла, не обращая внимания на холод, успокаиваясь. Волна злости отступила, и теперь она могла мыслить ясно.

Он сказал, что «мы договаривались встретиться завтра», чтобы выкрутиться перед домработницей, и это надо использовать. Она ему покажет, какой он идиот, что бросил её. Поддался искушению. Ну что ж, она устроит ему повторное искушение, только теперь она заставит его страдать. Пусть мучается. Ведь он сам её бросил.

***

Кира протяжно выдохнула, как её учили в свое время на классах йоги, чтобы успокоить учащенное сердцебиение. Отступать нельзя. Она нажала на кнопку звонка и поежилась, все-таки, в юбке было чертовски холодно, даже в зимних колготках. Через некоторое время дверь открылась. В этот раз он сам открыл ей. Увидев Киру вновь на пороге своего дома, Дэвид замер и ошарашенно вытаращился на неё.

— Добрый день, мистер Коулман! — бодро воскликнула она, делая шаг вперед, побуждая его пропустить её в дом.

— Зачем ты пришла? — устало спросил он, чувствуя свое бессилие.

— Ну как же? — Голос Киры был полон театрального драматизма. — Вы же сами мне вчера напомнили, что наш урок сегодня.

Мужчина грозно сдвинул брови. «Маленькая бестия, воспользовалась тем, что он сказал, чтоб вновь явиться сюда!»

— Да, конечно, — процедил он сквозь зубы. — Проходите. Можете повесить сюда куртку. — С этими словами он удалился наверх.

Кира сделала, как он велел — повесила куртку на старомодную вешалку, и прошла вглубь гостиной, разглядывая предметы интерьера. Было видно, что у семейки мистера Коулмана водятся деньги. Вряд ли можно заработать и обставить такой дом на зарплату учителя. Гостиная была просто шикарная. В центре комнаты был большой пушистый ковер, на котором стояло старое кожаное кресло с пуфом и небольшой диван напротив выложенной камнем ниши с камином, над которым висела деревянная полка с не то вазой, не то кувшином, фотографиями в рамках и… камерой? Между камином и мебелью стоял низкий деревянный столик, а в самом углу стояла нарядно украшенная ёлка средних размеров. Девушка села на диван и продолжила обзор. За каменной стеной-нишей был вход в столовую, где стоял длинный стол, в центре которого, на причудливой вязаной салфетке, стояла большая ваза.

Спустя десять минут спустился мистер Коулман. Он переоделся из просторной домашней одежды в более официальную, в одной руке у него были учебники и листы формата А4 в клетку. Кира поднялась ему навстречу. Увидев, во что она была одета, мужчина замер на последних ступеньках. На ней была та же одежда, что и во время их встречи в мотеле. В памяти Дейва тут же вспыхнул флешбек, как он стягивает с её маленьких стройных ножек эту мини-юбку. Под светло-голубой блузкой отчетливо проступал красный бюстгальтер. Выражение лица мужчины выдавало его мысли с головой, и Кира не сдержала ехидную улыбку. Она попала прямо в цель. Увидев её ухмылку, он тут же отвел взгляд; нахмурившись и прочистив горло, он произнес:

— Пойдемте в столовую.

Кира шла за ним, довольно улыбаясь. Она перешагнула порог гостиной и с удивлением обратила внимание, что столовую и гостиную разделяет не такой уж и узкий коридор. С её предыдущей точки обзора она этого не заметила. Наверное, из-за однотипного дубового паркета по всему первому этажу и симметричных арок, что вели из гостиной сюда, создавая оптическую иллюзию. Девушка посмотрела налево и обнаружила вход в кухню, которая была в два раза больше их кухни. Мужчина указал на стол:

— Присаживайтесь, где вам больше всего нравится.

Кира прошла в самый дальний конец стола и села на первый стул рядом с местом, где обычно сидит глава семейства. Она положила свою сумку на колени и принялась вытаскивать тетрадки, ручки и учебник матанализа. Мистер Коулман обошел стол, отодвинул стул напротив неё и опустился на него, аккуратно положив учебники. Девушка глянула на их содержание: те же, что он таскает на допзанятия.

— Вы пропустили последнее допзанятие, мисс Джонсон, — холодно произнес Дэвид, глядя на стол. — Думаю, с этого нам и стоит начать.

— Как скажете, мистер Коулман, — проворковала девушка, садясь боком и закидывая ногу на ногу.

Глаза мужчины мигом впились в её ноги, стянутые плотными колготками, что совершенно не портили вида. Он мигом вспомнил, как эти ноги выглядят обнаженными, особенно бедра, что расположились по бокам от его, когда он ритмично входил в её тело, сходя с ума от шикарного вида её маленькой попки. Так, стоп! Дейв тряхнул головой, прогоняя видение. Ощущая тяжесть в паху, он стиснул челюсти, так, что голова заболела, и придвинулся ближе к столу, надеясь спрятать свой стояк. Маленькая бесстыдница, ведь знала, как заставить его рот наполниться слюной. Но нет, он не поддастся. Сейчас он ей покажет, она еще пожалеет, что пришла сюда «учиться» в каникулы. Сейчас он ей задаст такое, что у нее голова закипит от решений.

— На последнем уроке мы проходили лимит один в степени бесконечность, тем самым завершая тему лимитов, но я сказал, что в контрольной за семестр у вас будет лишь одно задание по этой теме. Так вот, на прошлом допзанятии мы более глубоко разбирали этот лимит, решая примеры. Я показывал различные способы решения таких заданий, а также начал объяснять тему производных. Скажем так, я немного забежал вперед со своими учениками. Это будет первая тема после возвращения с каникул. Напомните, когда вы уезжаете?

— Двадцать второго, — вымолвила Кира, спустя короткую паузу. Ну вот зачем он напомнил ей об отъезде? Козел.

— То есть, вы успеете написать контрольную, — кивнул он сам себе. — Давайте начнем.

И он ушел с головой в учение, расписывая на листках примеры и способы их решения. Кира тяжело вздохнула. Что ж, придется пустить в ход тяжелую артиллерию. Она пододвинула учебник к себе поближе, чтобы списать пример, который он задал ей решить самой, а затем непроизвольно потянулась к пуговицам на своей блузке, расстегивая. Затем она наклонилась, так, чтобы ему был виден вырез, и принялась списывать пример к себе в тетрадь. Увидев кромку красного кружева, Дэвид тут же поднялся с места, уже не боясь обнаружить стояк. Мужчина быстро развернулся и подошел к окну, выдыхая.

«Возьми себя в руки. Возьми себя в руки, кретин! — думал он, скрестив руки на груди и больно стиснув предплечья. — Она ведь этого и добивается. Неужели ты пойдешь на поводу у этой соплюхи?!»

Спустя какое-то время она робко произнесла:

— Готово.

Дейв посмотрел на ширинку, с радостью отмечая, что стояк спал, и развернулся к ней лицом, встречаясь взглядом.

— Дайте посмотреть. — Он подошел к столу, протягивая руку. Кира покорно вложила в его огромную ладонь свою тетрадь со стразами. Эта покорность вновь заставила его извращенный мозг фантазировать. И Дэвид внутренне застонал.

— Отлично, — вымолвил он, пробежав глазами по решению. — Идем дальше.

Некоторое время так и продолжалось: он показывал пример и задавал решение и, когда она начинала решать, он принимался расхаживать по столовой, стараясь не глядеть на нее. Воздух в помещении словно наэлектризовался. С каждой минутой ему все тяжелее было выносить эту близость. Вот ведь она, совсем близко. Протяни руку и возьми то, что тебе нужно. У сиделки сегодня был выходной, и она с утра куда-то ушла. Мать наверху, прежде чем вновь спуститься к Кире, он проверил: та дремала в библиотеке. Он сможет с легкостью утянуть девушку в мастерскую отца, на старую кушетку, и там трахнуть, предварительно заперев дверь. Заманчиво. Но нет. Он выше этого. Он посмотрел на неё. Кира склонилась над решением. Волосы падали ей на глаза, мешая, поэтому она заправила их за уши, открывая ему свой профиль.

«Что в тебе такого? — думал он. — Да, красивая, сексуальная девушка. Но ведь в мире полно таких. Почему я зациклен лишь на тебе? Почему только при одном взгляде моя кровь кипит?»

Кира неосознанно облизнула пересохшие губы и сглотнула, не обращая внимания, что он разглядывает её; она полностью ушла с головой в решение.

«Наверняка хочет пить. Идиот, ведь ты ничего ей не предложил!»

— Может, вы хотите пить? — произнес он. Вышло слишком сердечно, за что он мысленно дал себе пинка. — Я совсем забыл что-нибудь вам предложить. Простите меня.

Девушка подняла голову и вскинула брови.

— Есть кофе, горячий шоколад, даже цейлонский чай. Может, соку или воды? — продолжал он.

«Боже, пусть она что-то захочет! Хоть на пять минут отойти от неё и от этого невыносимого вожделения.»

— Воды, — произнесла она после короткой паузы. — И, если можно, горячий шоколад.

— Можно, — выдавил он с облегчением. Ведь шоколад надо еще приготовить. — Когда закончите этот пример, попробуйте двести восемьдесят пятый, тот, что со звездочкой. С этими словами он вышел в арку и повернул налево, в сторону кухни. Его движения были лихорадочными. Наливая ей воду из фильтра, он пролил немного на кафель. Быстро вытерев лужу тряпкой, он вышел обратно, неся стакан дрожащей рукой.

— Вот, пожалуйста. — Он поставил стакан дальше от неё насколько мог, забыв, что надо было принести подстаканник, чтобы не испортить дубовый стол. — Пойду сварю вам шоколада, да и себе кофе. — Он быстро развернулся и буквально выбежал из столовой.

Кира проводила его ехидной улыбкой.

«Да что со мной такое? Что на меня нашло?» — Он склонился над кафелем, закрыв глаза, выдыхая.

«Надо спровадить её, — понял Дейв. — Пока опять не натворил чего.»

Желание затащить её в соседнюю комнату было слишком сильным. «Выпьет свой шоколад, а потом пусть идет», — решил он для себя, а затем включил индукцию и поставил на нее небольшую кастрюльку для молока. Спустя десять минут, он вошел обратно в столовую, неся кружку горячего шоколада, и обмер на месте. Кира сидела на ближайшем краю стола, с полностью расстегнутой блузкой, заведя ногу на ногу. Она успела накрасить губы бесстыже красным цветом в тон к своему лифчику.

— Я все решила, мистер Коулман, — проговорила она томным голосом. — Можно мне получить мой шоколад?

Дейв тяжело сглотнул, но не сдвинулся с места. Она рассмеялась и чуть откинулась на столе на вытянутых руках. Твою мать, он был готов трахнуть её прямо здесь.

— Слезь со стола, — выдавил он не своим голосом.

— А то что? Оставите меня после уроков? — спросила она, игриво приподняв бровь. — Или, может, что пострашнее?

Дэвид взял себя в руки и поставил кружку подальше от нее. И произнес уже строго:

— Я сказал, быстро слезла.

— Тебе придется заставить меня. — Она наклонилась, давая ему лучший обзор на её грудь.

В один шаг он сократил расстояние между ними, вцепившись рукой в край стола.

— Прекрати, Кира, — полузадушено вымолвил он. — Я знаю, чего ты добиваешься.

Но она лишь приоткрыла рот. И он потерял контроль. И приблизил лицо, прикрывая глаза. Её голова кружилась от пьянящего аромата его одеколона. Разум твердил ей отстраниться, непринужденно спрыгнуть со стола, взяв кружку с шоколадом и пойти к своему месту. Но сейчас она была готова сдаться и отдасться этой близости. Ведь её тело и сердце так хотели этого. Их носы соприкоснулись, и она уже почувствовала его горячее дыхание на своих губах, как вдруг раздался женский голос:

— Кто вы такие?

Кира вздрогнула от неожиданности и широко раскрыла глаза. Мистер Коулман отпрянул от неё, делая шаг назад. В его глазах читался неподдельный страх застигнутого на месте преступления школьника. Выглядело забавно, но ей было не смешно. Девушка мгновенно перевела взгляд на говорившую, сводя края блузки, прикрываясь. В проеме арки стояла пожилая женщина с высокой прической, в дорогом темно-сером пончо. Женщина чем-то была похожа на мистера Коулмана.

«Его мама», — догадалась она, чувствуя, как краска стыда заливает щеки и шею.

Она принялась застегивать блузку, не глядя. Женщина в шоке смотрела то на неё, то на Дэвида.

— Как вы попали в мой дом? — спросила она, опасливо делая шаг назад. — Уходите отсюда! Генри!

— Мама, это я, Дэвид, — успокаивающе произнес мистер Коулман, протягивая к ней руки. — Твой сын. Пожалуйста, ус…

— Мой сын еще учится в школе! — выкрикнула женщина, пятясь. — Помогите! — Она развернулась и побежала к выходу. В два шага мистер Коулман догнал её и схватил за предплечья. Женщина принялась отбрыкиваться, не переставая кричать. Кира застыла на месте, не зная, что делать.

— Помогите! Кто-нибудь! — та отпихивалась от него неженской силой. А Дэвид не переставал твердить ей, чтобы она успокоилась, с болью глядя в безумные злые глаза матери, что не узнавала его.

Внезапно входная дверь открылась, и на пороге появилась вчерашняя домработница. Она побросала на пол пакеты и подбежала к мистеру Коулману. Кира тут же пришла в себя и спрыгнула со стола. Домработница кинулась на кухню и выбежала оттуда с какой-то сумочкой. Мистер Коулман тем временем усадил мать на диван, удерживая. Девушка увидела, как эта маленькая женщина вытащила из сумочки шприц и ампулу. Кира отвернулась и шмыгнула в угол, откуда её не было видно, поборов сильное желание закрыть уши, чтобы не слышать душераздирающих криков и рычания. Она быстро поправила все пуговицы на своей блузке дрожащими руками. Сердце бешено билось, ей было трудно дышать, и от увиденной сцены хотелось плакать. Спустя минуту крики и рычание прекратились. Кира догадалась, что той вкололи успокоительное. Мистер Коулман что-то говорил домработнице; его голос сбивался из-за учащенного дыхания. Послышались его тяжелые шаги, Кира повернулась как раз в тот миг, как он переступил порог столовой. У него в руках была её куртка. Его лицо было красным, на шеке виднелись глубокие царапины, он тяжело дышал, глаза бегали.

— Простите за это, — вымолвил он. — Моя мать нездорова. Боюсь, вам нужно уйти. Через задний вход. Я провожу. — С этими словами он положил куртку на спинку стула и пошел обратно в гостиную.

Кира кинулась к своим вещам, закидывая их в сумку, старательно не глядя на то, что происходило в гостиной. Она взяла свою куртку. Как раз в этот момент, вновь подошел Дэвид и приказал ей следовать за ней. Он успел надеть свитер. Девушка пошла за ним, надевая на ходу куртку, глядя лишь в мужскую спину. Они зашли на кухню, и Кира увидела там дверь, выходящую на задний двор. Они вышли на улицу. Заднее крыльцо было своего рода верандой, на которой приятно собраться всей семьей в летний день. Ей открылся вид на двор, сплошь укрытый снегом, так что она не знала, есть ли у него бассейн. С крыльца вела расчищенная дорожка, что шла в обход дома к главному входу.

— Мне жаль, что ты это увидела, — произнес мужчина, закрыв дверь. — Я должен был предвидеть.

— Что с ней? — участливо спросила Кира, застегивая куртку. Страшно хотелось курить. Особенно после такого зрелища, но вряд ли Дэвид одобрит.

— Болезнь Альцгеймера, — ответил тот. — С каждым днем все хуже, но у неё бывают светлые дни.

— Мне очень жаль. — она дотронулась до его расцарапанной щеки. Дейв не зашипел и не отстранился, лишь прикрыл глаза. Спустя миг он взял её за запястье и убрал руку.

— Тебе нужно идти, — тяжело вымолвил он, глядя в пол. Кира кивнула, спрятала руку в карман, подтянув другой рукой сумку. Покинув дом мистера Коулмана, она стремительно направилась прочь, не оглядываясь, думая о том, что только что видела, и о том, что чуть не произошло.

8

Дейв объяснял новую тему, расписывая примеры на доске, и смотрел только перед собой. Сегодня они вернулись на учебу, и сейчас у него был урок с классом Киры. После того случая она больше не появлялась на пороге его дома. Ему бы вздохнуть с облегчением, но нет, он чувствовал себя совсем по-другому. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы она вновь пришла, и каждый раз, когда в дверь звонили, подрывался с места и бежал открывать.

Новый Год прошел безрадостно; состояние матери не изменилось, по этой причине он не отправился на новогодний корпоратив, устраиваемый для учителей школы, где работал.

Диагноз Лоре поставили пять лет назад, его отец, Генри Коулман, еще был жив. Дейв тогда только закончил Принстонский университет. Отец плакал, когда ему вручали диплом, ведь сам он был обыкновенным плотником и никогда не учился в высшем учебном заведении. Узнав о болезни матери, Дэвид вернулся в город, чтобы быть ближе и помогать, если нужно, оставив мечту переехать в Нью-Йорк. Он без труда устроился работать в среднюю школу, где в свое время познакомился с Гвен. Через два года от сердечного приступа умер Генри. Его смерть ухудшила состояние матери, поэтому Дэвид переехал обратно в родительский дом, чтобы быть рядом с ней. Серьёзные отношения с девушками у него не клеились. Начав работать в школе, Дейв получил столько женского внимания, что хоть отбавляй, но вне стен школы он не пользовался популярностью. Многие девушки его возраста не были заинтересованы в отношениях с простым учителем средней школы, с годовым доходом в шестьдесят тысяч долларов, да ещё прибавить к этому его нескладную внешность.

А те отношения, какие у Дэвида были в последние пять лет, долго не длились. Эти пять лет он чаще был один, чем в паре. Гвен не в счет. Переезд в родительский дом стал тяжелым ударом по его личной жизни. Никто не хотел встречаться с человеком, работающим учителем, с неказистой внешностью, да еще и живущим с мамой. А Дейв никому не говорил о её состоянии, считал это слишком личным, и его отношения в последние три года не были такими долгими. Он пошел работать в старшую школу по той причине, чтобы иметь окна между уроками и ездить домой проведывать мать, которая могла вымыть руки и не закрыть кран, или оставить дверцу холодильника открытой, или забыть, как звонить по телефону, включать телевизор и для чего существуют столовые приборы. Очень много денег уходило на витамины и лекарства, которые должны были удерживать её когнитивные функции от упадка. Ведь в случае Айцгеймера никак нельзя вернуться к прежнему состоянию, можно только остановить ухудшение.

А год назад все стало совсем плохо. Однажды, во время окна, он заехал домой проведать мать, не обнаружив её там. Лора очень редко выходила за пределы двора, и то всегда в его сопровождении, будь то к врачу или поход в салон красоты (она не изменяла своим привычкам). Он тогда чуть с ума не сошел, разыскивая её по всем местам, куда она могла пойти. Наверное, мать чувствовала себя так же, когда он ребенком уходил играть на соседский двор или еще дальше. Но в отличие от неё, тогда маленький Дэвид мог без труда найти дорогу домой, помня, кто он и откуда. Все оказалось просто: какая-то давнишняя знакомая, о которой он толком-то и не знал, договорилась с матерью по телефону о встрече, и та, ничего ему не сообщив, отправилась туда. Болезнь стала отражаться на отдельных аспектах её памяти. Она могла помнить то, что произошло двадцать лет назад до мельчайших подробностей, но уже не могла освоить новую информацию. После, когда он уже нашел её и она кое-как пришла в себя, Дэвид узнал, что она даже не помнила эту встречу с подругой, а на его вопрос, почему она не предупредила его, он был вознагражден молчанием. Проведя прекрасные несколько часов с приятельницей, она пошла прогуляться по магазинам, как любила делать это раньше. Но в один момент она просто не узнала места, где находилась и не помнила, как туда попала и, что страшнее всего, не знала, как вернуться домой и где вообще её дом. Дэвид нашел её лишь под вечер, в одной из больниц, куда её привезли парамедики, которых вызвала одна продавщица, увидев плачущую женщину. После этого случая он понял, что мать должна быть под круглосуточным наблюдением. У него было несколько опций, и он выбрал самую дорогую: нанять сиделку. Матери он сказал, что это их новая домработница. У них и правда в свое время была прислуга. Но после кризиса в 2008, когда семейная компания матери разорилась, им пришлось отказаться от этой роскоши. Как и от многого другого. Правда, удалось сохранить дом. Дэвид потратил огромную сумму, оборудовав дом камерами, чтобы следить за работой сиделки, но, спустя пару месяцев, бросил это занятие. Та оказалась порядочной женщиной, которая и мухи не обидит, а беспомощную больную тем более. Но её услуги стоили недешево, учитывая, что страховка матери не покрывала наличие сиделки в доме. Вся оплата шла частному агентству, работающему в сфере ухода за пожилыми, из его накопленных денег. По его подсчетам, он сможет оплачивать услуги сиделки еще полгода. А дальше… Дальше, возможно, придется продать бриллианты матери или, может быть, какую-нибудь антикварную безделушку из их дома. Самый крайний вариант — это продать дом и переехать в более скромное жилище. Он не позволит своей матери прожить оставшуюся жизнь в доме для престарелых, где над пациентами издевается персонал. Теперь уход миссис Гудман оказался кстати: получив больше классов, он стал получать больше денег. Возможно, дальше он начнет давать частные уроки. Он должен обеспечить матери достойную старость, желательно, в их семейном доме, хранящем столько воспоминаний. Дэвид был уверен, что именно эти стены помогают ей помнить, кто она.

Его глаза сами тянутся к месту, за которым сидит Кира. Девушка неотрывно смотрит на доску, списывая пример, но миг — и она уже смотрит прямо на него, встречаясь взглядом. В её глазах мелькнула радость, а уголки губ дрогнули в чуть заметной улыбке. Сейчас она была красива как никогда, и он еле сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ. Дэвид поспешно отвел глаза, делая вид, что оглядывает учеников. Когда звенит звонок, все дружно подрываются со своих мест, хватая учебники, и, конечно же, она специально медлит. Кира подошла ближе, дождавшись, когда все покинут класс. Её сердце уже набирало темп; она чувствовала, что её коленки слегка подрагивают, как в самом начале их связи. У нее не было такого ни с одним парнем.

— Я хотела поговорить, — робко начала она, глядя в его глаза цвета темного шоколада, что неотрывно смотрели в её. — Я хотела сказать, что… — Она не выдержала и посмотрела на его пухлые обветренные губы. Внутри неё на мгновение вспыхнула ревность, оседая горьким привкусом в горле. С кем это он уже сосался так, что губы опухли и покраснели по краям?

— Я… х… хотела… — Кира начала заикаться, не сводя глаз с его губ, чувствуя, будто её глотку разъедает этот желчный ком, затрудняя дыхание.

— Кира? — окликнул он её, тревожно вглядываясь в её лицо. Она вздрогнула и посмотрела ему в глаза, отрываясь от созерцания мужских губ.

— Все в порядке?

— Да. — Она судорожно сглотнула. — Я хотела сказать, что я сожалею. Ну… О твоей маме. Наверное, тебе приходится с ней нелегко.

— Спасибо, — сухо ответил он и скрестил руки на груди, будто закрываясь, а взгляд стал ледяным.

Девушка вся напряглась, чувствуя неладное.

«Я же вроде ничего плохого не сказала», — подумала она, а вслух произнесла:

— Если я могу чем-то помочь…

— Помочь? — перебил он её, при этом в его голосе четко слышалась ирония.

Кира замолчала и вытаращилась на него. Он откровенно злился. Лицо стало совсем бледным, а глаза словно метали молнии.

— Чем же ты можешь мне помочь? — продолжал он свою речь, которая так и сочилась цинизмом. — Чем мне может помочь упрямая ученица-сталкерша, которая не понимает с первого раза, что ей говорят?

— Дэвид… я… — запинаясь, вымолвила девушка, чувствуя, как щиплет в глазах от подступающих слез.

— Мистер Коулман, — поправил он её.

— Почему ты так груб со мной? — пропищала Кира, давясь предательскими слезами. Разве мало он причинил боли? Почему он так ведет себя? Я не заслужила!

— Да что ты знаешь обо мне и о том, что мне приходится переживать, видя, как моя мать потихоньку теряет себя? Как она не может использовать столовые приборы, потому что не помнит, для чего они. Как не узнает меня, думая, что я незнакомец с улицы, или как зовет отца, потому что не помнит, что он умер три года назад. А эта болезнь лишь прогрессирует. Знаешь, что её ждет еще через пару лет?

Кира застыла на месте, с ужасом глядя, как белки его глаз окрасились в красный.

— Я отвечу тебе. Потихоньку она и вовсе лишится речи, станет апатичной и уже ничего не сможет делать самостоятельно — ни есть, ни ходить в туалет. В один день она откажется покидать кровать вовсе… — Он тяжело дышал. — Пока что-нибудь не случиться, и её ослабшее тело не подхватит какой-нибудь вирус, которому оно уже не сможет сопротивляться. И всё.

Он умолк. Девушка молча смотрела на него мокрыми глазами. Её лицо покраснело. Губы слегка подрагивали. Дэвид часто заморгал, только сейчас это заметив.

«Неужели то, что я сказал, так ее ранило? — подумал он. — С чего бы, она ведь и представить не может себе этот ад, через который я должен проходить изо дня в день. Так что она тогда ревет?»

Но в глубине души он чувствовал, что все-таки перегнул палку своей резкостью и таким бесцеремонным вываливанием тяжелой правды.

— Так что, как видишь, — произнес он уже мягче, — ты ничем не можешь мне помочь…

Прозвенел звонок, оборвав его на полуслове. Услышав его, Кира резко повернулась и пулей вылетела из класса. Он проводил её фигурку тяжелым взглядом, чувствуя себя полным дерьмом.

Весь последующий вечер он думал над тем, что сказал ей, разрываясь на части от противоречивых чувств. С одной стороны, он злился на себя за чрезмерную откровенность, а с другой стороны ему еще никогда не было так легко. До этого времени он держал все в себе, не давая этому крику души вырваться. Ему ведь отчаянно хотелось с кем-то разделить это бремя. Дэйв понимал, что сегодня он был с ней очень жесток. Она не виновата в том, что его мать больна, и уж тем более не заслужила, чтобы он выплескивал на неё свою агрессию, ведь она просто хотела поддержать. Ей и без того приходится несладко: родители разводятся, и она переезжает в середине учебного года в выпускном классе. Покатавшись на карусели самобичевания, он принял решение извиниться перед Кирой и объяснить ей ситуацию. Ночью ему снился сон, как он ласкает её маленькие груди ртом, а потом опускается ниже, к сосредоточию её женской сущности, и как она сладко стонет и извивается от его ласк, беспрестанно шепча его имя, как молитву. Он проснулся в хорошем настроении, преисполненный решимости воплотить этот сон в реальность, но, когда начался урок с её классом, он тупо уставился на её пустое место.

***

Кира сидела на полу в комнате Джессики, знакомой Ким, и потягивала дешевое пиво из банки. Помещение заполнял противный запах лака для ногтей, которым Ким красила ногти на ногах. Джессика вертелась напротив зеркала, перемеряя различные наряды, и спрашивая их с мнение. Она готовилась к свиданию. Но мысли Киры были не здесь. Память упорно прокручивала моменты их последнего разговора, а также монолог, где он рвет с ней отношения. Девушка чувствовала себя униженной. Будто её в грязь втоптали. Дэвид Коулман сначала трахнул её в каком-то вшивом мотеле, как дешевую шлюху, а затем отшил её, наговорив всякой хуйни. А она, дура, как последняя идиотка, поперлась к нему на район сталкерить! Ну разве после этого её можно назвать адекватной? Ну вот где её гордость, спрашивается? Если бы с ней так поступил Фрэнк или кто-то другой, она бы максимум завалила инстаграм различными фотками, чтобы показать, как ей и без него прекрасно живется. Не поведись она на сообщение Кортни, то и не чувствовала бы себя сейчас полным ничтожеством. Ну вот как так можно? Он её бросил, а она сама, как собачка, прибежала к нему! Хорошо, что его больная мамаша им помешала, иначе сейчас бы ей было вдвойне невыносимо. Она же искренне хотела его поддержать, а он? Зачем так? Растоптал и высмеял самое светлое чувство, возникшее у неё в последнее время! Господи, и с этим козлом у неё был лучший в жизни секс? Кира поморщилась. Ей было бы легче думать, что такой мудила и в постели дерьмо, но нет. Она знала правду, и эта правда её убивала. Она была настолько разбита после его злых слов, что физически не могла его видеть. Поэтому не пришла на его следующий урок и сегодня тоже. Ну не может она находится рядом с тем, кто вытер об неё ноги. Она решила, что и на следующий урок не пойдет, и плевать, что будет, пусть директору рассказывает, пусть предков вызывает. Хуже, чем сейчас, уже точно не будет, тем более, что она скоро уезжает.

Единственное спасение. Скоро она уедет отсюда и забудет об этом, как о нехорошем сне. Если он и вызовет предков, отец даже, возможно, не придет. После того, как уехала тетя Филис, он стал стабильно пропадать из дома. Мама вертелась как белка в колесе, закрывая свои дела перед скорым переездом. Быстрее бы уже. Конечно, Кира будет скучать по всем своим друзьям. Но так лучше. На новом месте она сможет начать новую жизнь и не вспоминать о Дэвиде Коулмане и о том, как он растоптал её сердце.

— Кира? — окликнула её Джессика, вырывая её из неприятных мыслей. — Алё? Хьюстон! — Она махала перед ней рукой, будто Кира действительно была на Луне, и у них пропала связь. — Ты тут?

Кира часто заморгала и попыталась выдавить из себя улыбку.

— Да. Прости, задумалась. Ух ты! — Она оглядела подругу с ног до головы. — Классный наряд. Этот парень точно сойдет с ума.

— Спасибо, — похихикала девушка. — Как думаешь, волосы собрать или так оставить? Ким говорит, что собрать, так, мол, волшебный вид на шею открывается.

Кира бросила на подругу хитрый взгляд.

— Она права, и еще это сделает тебя немного старше.

— Отлично. Так и сделаю. — И Джессика бросилась убирать волосы.

— Все в порядке? — обратилась к Кире Ким, вытянув ноги, между пальцев которых стояли «растопырки». — Ты какая-то притихшая. Что, дома совсем дело дрянь?

— Типа того.

Кира посмотрела на её лицо, отмечая про себя, какой на самом деле Ким кажется нескладной по сравнению с сестрой и подругой. Те поистине оправдывают стереотип, что азиатки — горячие штучки. А вот Ким… Она была довольно полной для азиатки, с круглым лицом и широким носом, как карикатура какая-то.

— Твои родители так и не помирились? — сочувствующе произнесла та.

— Да куда там. Мы скоро уезжаем, часть мебели уже отправили. Мать от своего не отступит. К тому же, отец только сильнее опустился в моих глазах. Он даже не боролся за то, чтобы её вернуть. Чтобы мы не уезжали. А просто продолжил бухать и опускаться все ниже, на самое дно. Я вообще не понимаю, что она в нем нашла.

— Жалко. Мне будет тебя не хватать. Ну, может еще все изменится.

Кира горько улыбнулась. Её подруга всегда была неунывающей оптимисткой.

***

На следующий урок в понедельник она тоже не явилась, и после него тоже. В этот раз он не стал ставить напротив её имени «отсутствует». Он бы решил, что что-то случилось, если бы не видел её в школе. Когда они встречались в коридоре, она упорно на него не смотрела. Дэвид знал правила: если ученик прогуливает без уважительной причины, нужно сообщить директору, а там уже она будет разбираться. Будь на месте Киры кто-то другой, он бы так и поступил. Но с ней… С ней он сам должен будет поговорить. Все эти дни он прокручивал в мозгу их последний разговор, ругая себя за свою резкость. Ему удалось выловить её перед дверьми в здание школы.

— Мисс Джонсон, одну минутку! — окликнул он её, догоняя.

Она застыла на месте и только спустя пару мгновений обернулась, одаривая взглядом, полным презрения. Он был таким красноречивым, что мужчина на миг забыл, что хотел сказать.

— Вы перестали посещать мои занятия, — произнес Дэвид, взяв себя в руки. — Я хочу знать, по какой причине.

— По причине «это-не-ваше-дело», — съязвила она.

— Вы уезжаете двадцать второго, однако, прекратили ходить на занятия уже четвертого. — продолжил он не обращая внимания на её колкость, — Вы же понимаете, что я буду вынужден сообщить о ваших пропусках директору? Это плохо скажется на вашей характеристике.

— Делайте, что хотите… — устало произнесла Кира, разворачиваясь.

— Минуточку! — Дэвид повысил голос, чувствуя, как внутри него все кипит. — Мисс Джонсон, вы должны понять, что приобретенные тут знания — они, в первую очередь, для вас. Вам это нужно больше, чем мне и вашим родителям. Все, что вы выучите здесь, поможет вам в дальнейшем пути. Зачем лишать себя драгоценного багажа из-за личных обид? — Он послал ей красноречивый взгляд.

— В ближайший понедельник будет контрольная, и оценка за нее составит восемьдесят пять процентов от общей оценки за семестр. — Дэвид замолчал, отслеживая её реакцию. Кира смотрела себе под ноги. — Вы пропустили много важного. Дайте мне знать, если вам нужны дополнительные занятия. — С этими словами он вернулся в здание школы.

***

Кира появилась на его уроке на следующий день, и он просто не мог про себя не улыбнуться. Он был рад её видеть. Девушка прошла к своему месту, её лицо было хмурым. А еще она с ним не поздоровалась. Это был последний урок перед контрольной за семестр, и Дэвид решил посвятить его повторению материала. Его взгляд то и дело останавливался на Кире, но она упорно глядела в окно, скрестив руки на груди. Демонстративно его игнорирует. Ну ничего. В эту игру могут играть двое.

— Мисс Джонсон, — обратился он к ней, и она тут же повернула голову, встречаясь с ним взглядом. — Поведайте нам, что такого вы там увидели в окне?

В классе повисла звенящая тишина. Все ожидали её ответа — привыкли, что она обычно отвечает ему какой-нибудь колкостью. Кира продолжала сверлить его взглядом, вызывая любопытство других учеников.

— Вы хорошо помните пройденный материал? — спросил Дэвид, чувствуя на себе оценивающие взгляды её одноклассников.

Но она не ответила.

— Мисс Джонсон, вы язык проглотили?

Кто-то прыснул смешком, другие ученики просто улыбнулись. А Кира нахмурилась еще больше, она непроизвольно сжала и расслабила губы.

— Советую вам раскрыть свою тетрадь, — отчеканил мужчина, поняв, что ему не добиться сейчас от нее никакой реакции, — и начать уже записывать. У вас есть лишь выходные до контрольной.

Но она не подчинилась, а опять уставилась в окно. Спустя десять минут в класс вошла директор. Она как раз застала его за объяснением одного примера.

— Прошу прощения, мистер Коулман, — обратилась она к нему; при этом её глаза бегали туда-сюда отчего ему стало не по себе. Обычно сдержанная, директор Грин сейчас была встревожена. — Я не хочу прерывать ваш урок, но мне нужна Кира Джонсон.

Услышав своё имя из уст директрисы, Кира повернулась и недоуменно уставилась на неё, а затем гневно на него.

«Видимо, решила, что я доложил о её прогулах», — подумал мужчина.

— Мисс Джонсон, пройдемте со мной, — продолжала Грин, уже глядя на неё. — И возьмите свои вещи.

Кира быстро собрала свои тетрадки с учебниками и вышла из класса вместе с директором. Дэвид еще несколько секунд смотрел на дверь, за которой та скрылась, а затем продолжил решение. Его не покидало тревожное чувство, будто произошло что-то плохое.

9

Весь оставшийся день он был как на иголках и, когда наконец прозвенел звонок, оповещающий об окончании последнего урока, Дейв чуть ли не пританцовывал, ожидая, когда соберется последний ученик. Он схватил свою сумку с вещами, которую благополучно собрал еще во время урока, и побежал в кабинет к Грин. Он должен был выяснить, что произошло и почему та позвала с собой Киру, которая так и не вернулась. Около кабинета он напустил на себя непринужденный вид и, сделав несколько глубоких вдохов, постучал в приёмную, а затем вошел. Секретарши Грин не было на месте, но дверь в её кабинет была открыта, и Дейв хорошо видел её лиловую шевелюру. Та разговаривала по телефону. Мужчина подошел ближе, постучав в открытую дверь, обращая на себя внимание. Директор Грин повернулась на стуле и, увидев его, улыбнулась ему искренней улыбкой, вытянув перед собой указательный палец, призывая ждать. Спустя несколько долгих минут она наконец попрощалась с говорившим и повесила трубку.

— Здравствуй, Дэвид, — произнесла она, улыбаясь, и поднялась навстречу. — Как твои дела? Как мама?

Его мать и Эмили Грин были подругами, Дейв знал её с детства. Это она предложила ему перейти работать к ней в школу на полставки для того, чтобы он мог проведывать мать в дневное время. Естественно, Лора не помнила, кто такая Эмили Грин, и вряд ли узнала бы её, приди та к ним в гости. Во всяком случае, в прошлый раз Лора её не узнала.

— Ничего хорошего, — ответил он с горечью. — Я поэтому не пришел на корпоратив, так как ей стало хуже. Она стала более агрессивной.

— Мне жаль это слышать, дорогой, — сочувствующе произнесла Грин. — Но к сожалению, тут уже ничего нельзя сделать.

— Да… — Он тяжело вздохнул, а потом встрепенулся, вспомнив зачем сюда пришел. — Я хотел вас спросить: вы сегодня забрали с уроков Киру Джонсон, она так и не вернулась в школу. — Говоря это, он придал своему лицу самый естественный вид, будто о погоде спрашивал. — Что-то случилось?

Грин и без того выглядела подавленной, а после его вопроса её лицо стало еще печальней.

— Бедная девочка, — вымолвила она, и его сердце замерло на секунду. — Такое несчастье. Ее отца хватил сердечный приступ, он в реанимации. Мне позвонила её мать.

Дэвид посерел, широко раскрыв глаза. «Бедная Кира!» Острое чувство вины за произнесенные недавно слова накатило вновь.

— Бедняжка… — только и смог он выдавить из себя.

— Да, — согласилась директор. — Ну будем надеяться, что он выкарабкается. Тебе и другим преподавателям придется провести контрольную только для неё. Ничего не поделаешь.

— Я и не думал, что она придет на урок в ближайший понедельник, — поспешил оправдаться Дэвид, — я просто хотел узнать, что произошло. Как думаете, можно что-нибудь для них сделать?

— О, Дэвид… — Грин улыбнулась материнской улыбкой, и её глаза заблестели. — У тебя такое доброе сердце. Министерству образования крупно повезло, что у них есть такой преподаватель как ты. Побольше бы таких отзывчивых учителей.

Он робко улыбнулся, но сам внутри сгорал от стыда. Ведь он спросил это потому, что Кира небезразлична ему. А не потому, что он внимательный учитель, заботящийся о своих учениках даже во внешкольное время.

— Я напишу тебе их домашний адрес и телефон матери, — продолжила Грин. — Поговоришь с ней сам. Но советую сегодня уже не звонить. Им точно не до тебя. Он кивнул и, забрав бумажку из рук лиловой женщины, вышел из кабинета.

***

Спустя три часа, Дэвид вошел в приемное отделение с букетом цветов, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой фигурки. Его ладони вспотели, а колени слегка подрагивали. Всю дорогу сюда он думал, что скажет по прибытию её матери, чтобы не вызвать подозрения. Как часто учителя приезжают в больницу к ближайшим родственникам своих учеников с целью поддержать? Правильный ответ: никогда. Во всяком случае, он о таком не слышал. Навестить дома, с группой других учителей — да. А вот так, чтобы один учитель приехал в больницу, где лежит отец ученицы — нет.

Вернувшись домой после работы, он проверил состояние матери, а затем целый час ходил из угла в угол в своем кабинете, думая что делать дальше. Поехать в больницу или навестить девушку вечером дома? Или уже завтра утром? Что он скажет, когда придет? Бедная девочка, она, наверное, ужасно переживает! Дэвид живо представил её грустное личико и полные тревоги глаза. Нестерпимое желание быть рядом заставляло кровь кипеть. В итоге он не выдержал и, быстро переодевшись, поехал в больницу. Ему не составило труда узнать, где лежит мистер Джонсон, что перенес сердечный приступ. По дороге он купил этот букет белых хризантем, старательно внушая себе, что это для отца Киры, а не для неё самой.

Сердце удваивало ритм с каждым шагом. Он уже начал жалеть, что приперся сюда с этим букетом. Ну что он ей скажет? Что ему очень жаль? Что он не хотел её обидеть? Еще тогда в самый первый раз? Что он идиот? Вряд ли её тронут его объяснения, особенно в такой трудный для её семьи час. Не успев додумать мысль, он замер, наткнувшись на мать девушки. Увидев его, та слегка прищурилась. Но Дэвид понял, что она узнала его.

— Миссис Джонсон, — произнес он, непроизвольно сжав перевязанные стебли букета.

— Мистер?.. — Женщина чуть нахмурилась, вспоминая его имя.

— Коулман, — подсказал Дейв.

— Точно. Здравствуйте, мистер Коулман. — Она протянула ему руку для пожатия. Из-за угла появилась Кира, которая тут же увидела его и нахмурилась.

— Что вы здесь делаете? — продолжала тем временем её мама, убирая руку первая. — У вас здесь кто-то лежит? — участливо спросила она. Лицо женщины было бледным и очень усталым. Но Дэвид не заметил у неё признаков слез, в отличие от Киры.

— Нет, — ответил он, глядя на девушку. Её глаза были мокрыми, а щеки красными и опухшими. Внутри него всё сжалось. — Я услышал от директора Грин о том, что случилось с вашим мужем. — Он перевел взгляд обратно на женщину. — Я решил навестить вас и спросить, нужна ли вам какая-нибудь помощь?

Брови женщины взлетели вверх; она принялась горячо его благодарить, тогда как Кира не сводила с него своих потемневших от злости глаз.

— Вы так добры, мистер Коулман, — разглагольствовала ее мать. — В наше время так редко встречается человеческая помощь, тем более, от посторонних. Я, право, не знаю, смею ли я…

— Все в порядке, миссис Джонсон, — перебил её мужчина, чувствуя, как Кира сверлит его взглядом. Еще чуть-чуть — и дыру в нем протрет. — Мой отец… — Он запнулся, а затем продолжил: — У него тоже был сердечный приступ. Он умер. Я подумал, что, может быть, смогу вам помочь.

Дэвид мельком глянул на девушку, обратив внимание, что её лицо поменяло выражение. Оно стало задумчивым, а глаза утратили прежнюю суровость. Их взгляды встретились, и он прочел в них сочувствие.

«Не стоит, маленькая. Это дело прошлое. Ему сейчас легче, чем нам», — подумал он и быстро отвел взгляд.

— Мне очень жаль вашего отца, мистер Коулман, — вымолвила мама Киры, — и я, признаться, удивлена вашим визитом и предложением. Не знала, что такие люди еще остались. — Она вздохнула. — Отец Киры сейчас в реанимации, и пока ничего не известно. Его состояние нестабильное. Его ждет реабилитация, если… — Она замолкла на полуслове, при этом её лицо вытянулось и приняло испуганное выражение. Взглядом она указала ему на Киру, что стояла рядом. Дэвид понял, что та пыталась сказать, «если он выкарабкается», но не хотела высказывать свою здравую и, к сожалению, не обнадеживающую мысль при дочери.

— Когда, — продолжила она на выдохе, — когда он поправится, и его выпишут из больницы.

Кира всхлипнула. Из её глаз водопадом потекли слезы. Дэвид дернулся, но вовремя остановил себя, чтобы не обнять её, еще крепче сжав бедные цветы. Её мама прижала девушку к своей груди и принялась гладить её по голове, приговаривая:

— Все будет хорошо, Кира.

Дэвид деликатно отвернулся, чувствуя, что он здесь определенно лишний.

— Ну, я, пожалуй… кхм… — Он кашлянул, обращая на себя внимание женщин. — Пойду.

Мать и дочь синхронно повернули головы.

— Я оставлю вам свой номер телефона, — продолжал он, потянувшись свободной рукой во внутренний карман пиджака. — А, кстати. — Он протянул им цветы. — Это вам. — В этот момент Дейв почувствовал себя особенно неловко, чувствуя, как потеет под несколькими слоями одежды.

— То есть. Для вашего мужа, — поправил он себя. — Для мистера Джонсона.

— Благодарю, — произнесла женщина, принимая букет. Кира тем временем отстранилась от неё.

Освободившись от цветов, мужчина тут же достал из внутреннего кармана блокнот с ручкой и быстро начеркал на листе свой номер телефона.

— Вот, — вымолвил он, вырывая листок и протягивая ей. — Звоните, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо, мистер Коулман. — Миссис Джонсон спрятала листок в карман джинсов. — Вы так добры. Он слегка улыбнулся и, развернувшись, уже готов был идти, когда мама Киры его остановила:

— Подождите!

Дэвид повернулся вновь.

— Вы ведь на машине? Вы не могли бы отвезти Киру домой? — спросила она.

— Не надо, мам, — одернула её девушка, возмущенно глядя на неё. — Я сама доеду на…

— Конечно, — перебил Дейв. — Уже вечер, на улицах небезопасно. Тем более, для юной леди. — Он смотрел прямо на неё. — Я с радостью отвезу Киру домой.

— Как хорошо. Я сама собираюсь ночевать тут, но не хочу, чтобы Кира долго находилась в больнице. Тут полно вирусов и инфекций, я не хочу, чтобы она подхватила тут какую-нибудь заразу.

— Мам… — недовольно протянула девушка.

— Я понимаю, миссис Джонсон, — ответил он, изо всех сил скрывая радость в голосе. Мысль о том, что они с Кирой окажутся наедине какое-то время, охмеляла. — Я отвезу Киру домой, и она вам позвонит, когда приедет. — Последнее словосочетание он произнес с интонацией истинного учителя.

Девушка метнула на него острый взгляд.

— Спасибо вам большое, мистер Коулман.

— Мам, я и сама могу доехать, — канючила Кира. — Пусть мистер Коулман едет по своим делам…

— Это не обсуждается, — оборвала её женщина. Она отвела её в сторону и произнесла уже тихо, но напряженно-воспитательским тоном:

— Пожалуйста, хоть сейчас сделай, как я тебя прошу, без пререканий. Я понимаю, ты расстроена состоянием отца, но это не повод показывать свой характер, тем более, при учителе. А теперь, — её голос смягчился, — будь хорошей девочкой. Поезжай домой с мистером Коулманом. — Мама поцеловала её в щеку и утерла влажные дорожки с её щек.

— Позвонишь, как приедешь домой. В холодильнике есть лазанья, разогреешь. Увидимся завтра.

— Ладно, — буркнула Кира. — Увидимся завтра.

— Спасибо еще раз, мистер Коулман. — Мама Киры повернулась к нему. — Я знаю, вы не обязаны.

— Все в порядке, миссис Джонсон. До свидания.

— До свидания. Адрес вам скажет Кира. Правда Кира?

— Да.

— Отлично, — вымолвил он, — Пойдемте, мисс Джонсон.

До машины они шли молча, Дэвид украдкой посматривал на девушку, отмечая её напряженность. Он по-джентельменски открыл перед ней пассажирскую дверь, на что та лишь хмыкнула. Когда они оба очутились в салоне, она тут же обрушилась на него ураганом:

— Ну и что это, блять, сейчас было?

Мужчина посмотрел на неё. Глаза девушки горели огнем, только что молнии не метали.

— Я тебя спрашиваю?! — Она повысила голос. Но он ничего не ответил, а лишь пристегнул ремень и вставил ключ в замок зажигания. Было опасно вступать с ней в дискуссию.

— Эй! — крикнула Кира так, что у него зазвенело в ушах.

— Пристегни ремень, — спокойно произнес он.

— И не подумаю, пока ты мне всё не объяснишь! — прорычала она.

— Кира, пожалуйста…

— Сначала ты рвешь со мной отношения, — продолжала она в сердцах, — потом чуть ли не целуешь в своем доме… — Её голос задрожал, она не смотрела на него, только перед собой. — А после говоришь мне всякие гадости. — Её голос сорвался до шепота, а из глаз брызнули слезы. — А я ведь тебя поддержать хотела…а-а-а… — Она разрыдалась и закрыла лицо руками.

Слушавший все это время её тираду мужчина тут же отстегнул ремень и обнял её насколько это позволяло нынешнее положение. Кира не отстранилась, но и не прильнула к нему, всё еще продолжая плакать в ладони. Дэвид уткнулся в её волосы, крепче сжав в объятьях, чувствуя, как в висках пульсирует. Он должен был сказать всё, что хотел, но глотку словно сдавила невидимая рука. Единственное, что он мог, так это обнимать её, давая её негативной энергии выход. Потихоньку её истерика начала спадать, но Кира так же сидела, не придвинувшись, закрыв лицо руками.

— Прости меня, — пробубнил он в её макушку, когда плач совсем стих, и остались лишь всхлипы. — Я правда виноват перед тобой. Я не должен был тебя обижать. — Кира затаила дыхание, слушая. — Я многое не должен был делать. В первую очередь, отвергать тебя. Я приревновал тебя к Вашингтону… — Он выдохнул ей в волосы, выбивая прядку. — А там… Я облажался. Ты права, что ненавидишь меня. — Он замолчал и, спустя несколько мгновений, почувствовал, как она расслабляется в его руках. Будто бабочка, что просыпается после анабиоза.

Девушка убрала руки от лица и, повернувшись спрятала его у Дейва на груди вместе с руками, что она плотно прижала друг к другу.

— Я еще никому не рассказывал о состоянии матери, — продолжил тот свою речь, — ни одной девушке. — Сквозь пиджак и рубашку он чувствовал её горячее дыхание.

— Зачем ты приехал сюда? — послышался приглушенный голос Киры. Она повернула голову, так что теперь прижималась к груди щекой.

— Хотел быть рядом в трудную для тебя минуту, — ответил он, чуть проведя рукой по её спине.

— Зачем? — Она пошевелилась, поднимая голову.

Мистер Коулман смотрел на неё сверху, из-под прикрытых ресниц, неподвижным взглядом, в котором читалось обещание и вина. Отсутствие яркого освещения на подземной парковке создавало интимную обстановку. Он тяжело сглотнул.

— Потому что… — вымолвил он…

«Потому что я… люблю тебя», — произнес он в своих мыслях, глядя в полные боли и надежды девичьи глаза, что блестели от слез. — Потому что…

Кира сама потянулась к его губам. Но как только она ощутила его горячее дыхание, как тишину нарушил непристойно громкий звук урчания её желудка. «Ебать…» Её тело словно током прошило, настолько ей было стыдно. Она покраснела вся с головы до пят, отстраняясь от него и отворачиваясь.

«Блять, блять блять…» — Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть с лица Земли, расщепиться на атомы и стать невидимкой одновременно. Она еще никогда не испытывала такого унижения рядом с мужчиной.

— Ты, наверное, голодна, — произнес он смущенно, и она еле сдержалась чтобы не застонать в голос.

«Спасибо, Капитан Очевидность!» — едко подумала девушка, вцепившись одной рукой в другую. Инстинктивно хотелось закрыть лицо руками.

— Я отвезу тебя в одно место, — продолжал он; Кира слышала, как он пристегнулся и завел машину. — Там подают вкуснейшие в городе пироги.

— А. э… — От унижения она с трудом могла связать предложение. — Я… это… Домой?

— Скажи, что ты хочешь есть разогретую лазанью, и я отвезу тебя сразу домой. — В тоне мужчины слышалась легкая насмешка.

От такой наглости она на миг забыла о том, что ей стыдно, и посмотрела прямо на него. Мистер Коулман добродушно улыбался, без тени сарказма. Она отрицательно качнула головой.

— Я так и думал. Пристегнись.

***

— Год назад все стало совсем плохо, — говорил Дэвид, глядя на то, как Кира поедает черничный пирог, запивая его кофе без кофеина — он настоял. Не хватало еще, чтобы девочка не смогла уснуть после такого тяжелого дня. Полчаса назад она ходила на улицу звонить своей маме, чтобы сказать, что она дома. Они оба решили, что соврать будет правильней всего.

— Она сама вышла на улицу и в один момент просто забыла, как вернуться домой. Я нашел её в больнице уже вечером. С тех пор у нас в доме живет сиделка.

— И ничего нельзя сделать? — спросила Кира, прожевав. — Все-таки двадцать первый век на дворе. Человечество изобрело 3D-принтеры, на которых органы можно печатать. Неужели нельзя ей помочь?

— Нельзя остановить процесс разрушения клеток мозга, Кира. — Дэвид снисходительно улыбнулся. — В этом случае его можно лишь замедлить, но вернуть к начальному состоянию нельзя.

— Грустно, — ответила она, опуская глаза, чувствуя себя глупо.

— Да… — подхватил он. — Несмотря на наш век высоких технологий, всегда будут болезни против которых медицина бессильна. Так же, как она бессильна против смерти.

— Твой отец правда умер от сердечного приступа? — спросила она и тут же прикусила язык.

«Заткнись, дура, заткнись.»

— Извините, мистер Коулман…

— Дэвид, — поправил он. — И да. Так показало вскрытие. Я нашел его в его мастерской, после того как пришел с работы. Он пролежал там несколько часов.

Кира ошарашенно уставилась на него. Его отца хватил удар, отчего тот умер, а Дэвид так спокойно об этом говорит?

— Кто умер — умер, — пояснил он, заметив её замешательство. — Моя жизнь продолжается, полная новых испытаний и трудностей. Смерть — это покой. Жить труднее. Моему отцу легче, чем мне сейчас. Но я не жалуюсь.

Дэвид заметил, как от его слов девушка сникла.

— Эй, — ласково произнес он, накрывая её руку своей ладонью, — с твоим отцом все будет хорошо. Его время еще не пришло. — Он легонько погладил её кожу большим пальцем. — Вот увидишь, он поправится.

Кира тяжело вздохнула, шумно поглатывая горький ком.

— Я надеюсь, — пискнула она, и на её тарелку с недоеденным пирогом капнула слезинка.

Когда они подъехали к её дому, было уже начало десятого. Они еще долго разговаривали, сидя в кафе. Кира рассказала Дэвиду, с чего начался раскол их семьи, и о своём первом парне, что бросил практически сразу после секса, который для нее был первым. В свою очередь, Дэвид рассказал ей, что он не был популярен в школе и даже считался ботаником, и о том, что всю молодость мечтал жить в Нью-Йорке, преподавать там в частной школе, носить темные вещи, как истинные местные жители, отрастить волосы, бегать по утрам в Центральном Парке. Но жизнь решила за него. Дейв не мог припомнить, когда ему в последний раз было так легко в общении с женщиной. Кира не смотрела на него, как на потенциального мужа. Ей было все равно на его годовой доход и то, что он живет с больной мамой, пусть и в шикарном доме. Ей даже было плевать на то, какой его дом. Ей хотелось узнать его ближе, потому чтоон ей нравится, а не с целью выведать информацию, на что он живет и кем видит себя через энное количество лет, чтобы сделать вывод: а нужно ли ей это. Она делилась с ним своим прошлым, своей болью и мечтами, и интересовалась им, потому что он был ей интересен — как человек, как личность. Она смотрела на него, а не на его счет в банке и марку машины. Несмотря на целую декаду, разделяющую их, им было довольно просто найти общий язык. И физическое влечение тут вовсе ни при чем. То есть, еще как при чем, но, разговаривая с ней в кафе, мужчина даже не думал о ней в пошлом смысле. Он просто слушал и сам делился накопленной горечью.

Домой он вез её самой длинной дорогой, которую ему предложил навигатор. Хотел побыть с ней еще немного. Несмотря на всю печаль обстоятельства, примирившего их, он хорошо провел время, надеясь, что смог хоть ненадолго отвлечь её от тяжелых мыслей, и что ей тоже было хорошо, как и ему.

— Ну, вот ты и дома, — вымолвил он, припарковываясь и пытаясь скрыть печаль в голосе. Ему не хотелось с ней расставаться. Не хотелось ехать домой, где его ждала холодная постель.

Кира отстегнула ремень, но не спешила выходить из машины. Она смотрела лишь перед собой, а лицо приняло задумчивое выражение. Повисла неловкая пауза.

— По поводу контрольной не беспокойся, — произнес Дэвид, лишь бы не молчать. — Как только ты вернешься в школу, мы об этом поговорим. Я сотру все твои пропуски до сегодняшнего дня.

— Да. Пропуски, — вымолвила она отрешенно. — Спасибо… — девушка посмотрела на него, и он прирос к месту, не в силах пошевелится, будто она приковала его своим взглядом. В её глазах за секунду пронеслось столько эмоций — боль, вожделение, надежда, ожидание, страх. Миг — и она сократила расстояние между ними, впиваясь в его губы своими. Мужчина отмер в ту же секунду и, отстегнувшись, обвил её руками, перетягивая к себе на сиденье. То, что сейчас происходило между ними нельзя было назвать поцелуем. Это был шейк горячих языков, обветренных губ и сбитого дыхания. Так целуются только малолетки, поглощенные страстью, стремясь получить больше ощущений, не уделяя внимания технике. Она кусала его губы, словно пыталась съесть их. Словно пыталась причинить боль, но ему было плевать. Через этот поцелуй Кира выплескивала весь гнев и обиду, а также страх, что льдом сковывал её сердце.

Когда воздух в его легких окончательно иссяк, он не больно, но ощутимо взял её за затылок, отстраняя от своего искусанного рта, судорожно вдыхая. Но это не остановило девушку; она принялась целовать его царапающие щеки. Больно дернув его за волосы, заставила чуть запрокинуть голову и дать ей доступ к его шее. Дэвид почувствовал, как её горячий язык дотронулся до кожи совсем рядом с кадыком, и в тот же момент она присосалась к этому месту губами, втягивая кожу.

— Кира… нет… — прохрипел он, но было уже поздно. Она уже смачно так присосалась к его шее. Девушка отстранилась, выпустив кожу из плена своего рта с непристойным причмокивающим звуком, и посмотрела на него. В её глазах читалось торжество и собственничество.

— Поставила засос, маленькая бестия, — констатировал он, а она хищно улыбнулась. Её волосы растрепались, глаза горели. Сейчас Кира напоминала ему миленькую ведьмочку. Чаровница, что приворожила его и захватила его сердце. Он притянул её ближе и поцеловал, но в этот раз уже по-другому, со знанием дела, заставляя её извиваться и постанывать, а его член твердеть. В этот раз она отстранилась первая, чтобы прошептать:

— Зайдешь?

— Я уже боялся, что ты не пригласишь…

10

Кира открыла дверь и выбралась наружу, слезая с колен и лишая его её тепла.

— Мои вещи… — напомнила она, когда он собрался выходить.

Дэвид схватил сумку, что была под пассажирским сиденьем, и быстро вышел из машины, запирая её. Кира тем временем уже вбежала на крыльцо и возилась с дверью. В несколько шагов он нагнал её, и в тот же момент дверь подалась, и они ввалились в темную гостиную. Сердце девушки бешено колотилось, кружа голову. Она все еще не могла до конца поверить, что это происходит с ней и в этот раз у неё дома. Она быстро захлопнула дверь и кинулась к нему в объятья, прижимаясь своими губами к его. Не прерывая поцелуя, мужчина снял с неё и с себя куртку. Отстранившись, Кира вмиг скинула свою обувь и запрыгнула на мужчину, скрещивая ноги за спиной, дурея от ощущения его ладоней на своей заднице.

— Неси наверх, — приказала она.

Мистер Коулман кивнул и понес её в сторону лестницы, спотыкаясь в темноте. Кира спрыгнула и, схватив его за руку, повела за собой. Она могла ориентироваться в доме и с закрытыми глазами. Сколько раз ей приходилось пробираться так к себе комнату глубокой ночью, чтобы никто не заметил. Оказавшись в своей комнате, она на автомате заперла дверь и вновь запрыгнула на него. Дейв крепко держал её за попу, целуя щеки и шею, пока она пыталась расстегнуть его рубашку под пиджаком.

— Дьявол! — выругалась она, и он приглушенно засмеялся.

Дейв опустил её на кровать, и привыкшая к темноте Кира увидела, что он снимает пиджак, скидывая тот на пол. Она быстро стянула с себя свитер и попыталась снять водолазку, но та застряла у нее под подбородком. Она затрепыхалась еще сильнее, чувствуя себя ужасно неуклюже, и в итоге сняла с себя этот элемент одежды, наэлектризовав волосы. Но, когда Кира схватилась за пояс джинсов, он остановил её:

— Нет. Их я сам сниму с тебя.

Она подтянулась к прикроватному столику и хлопнула по своему ночнику в виде Луны. Комната осветилась слабым желтым свечением. Кира посмотрела на мужчину, отметив, что он больше ничего не снял, кроме пиджака.

— Разденься для меня, — приказала девушка, кивая на его одежду.

Он лишь цокнул языком и отрицательно качнул головой.

— Вы наказаны, мисс Джонсон. За метку, что оставили на моей шее без разрешения.

Он подошел ближе и опустился на колени. Кира тяжело сглотнула. Девушка и пискнуть не успела, как он схватил её за лодыжку и развернул её тело поперек кровати, разводя ноги и становясь между ними. Его взгляд был многообещающим, отчего она задрожала в предвкушении. Его огромные ладони легли на пояс её джинсов, медленно расстёгивая их. Затем он также медленно стянул их с её ног вместе с носками под аккомпанемент её частого дыхания. Благодаря ночнику в комнате было достаточно освещения, и Кира мысленно прокляла себя за свой сегодняшний выбор белья. Она попыталась свести бедра, прикрывая обычные хлопковые трусы с Даффи Даком, но он не дал. И вот в этот самый момент она поняла, насколько она слаба по сравнению с ним. Осознание своей беспомощности возымело странный эффект: ей до покалывания в пальцах захотелось, чтобы он взял её. Жестко. Присвоил себе. Оставил метку на её теле, как она на нем. Какое-то животное чувство, проснувшееся из глубин ДНК.

Мистер Коулман тем временем снял свои очки и положил их на прикроватный столик. Он расстегнул пару пуговиц на своей рубашке, а затем еле ощутимо провел вверх по оголенной коже бедер кончиками пальцем, отчего волоски на её руках встали дыбом, а всё тело покрылось мурашками. Кира неотрывно смотрела ему в глаза, что стали совсем черными, как два бездонных колодца. Его ладонь легла на её лобок, когда другая всё так же еле ощутимо гладила бедро. Девушка задержала дыхание. Сердце бешено билось, отдаваясь шумом в ушах. Она застонала, прикрыв глаза, когда он легонько коснулся клитора через белье большим пальцем. Мгновение — и их языки сплелись в диком танце. Мужчина накрыл её собой, чувствуя сквозь одежду жар её тела и то, как она скрещивает ноги у него за спиной. Мужское обладать и юношеское любить встретились в нём. Хотелось иступлено трахать её и одновременно покрыть нежными поцелуями всё тело. Дэвид ощутил, как её рука зарывается в его шевелюру и требовательно тянет. Он отстранился, разрывая поцелуй, и тишину комнаты нарушил её судорожный вздох.

— Не могу больше ждать, — задыхаясь, произнесла Кира, — в ванной есть презервативы…

— Разве я не сказал, что вы наказаны? — Он опустился к её шее, оставляя на тонкой коже легкий поцелуй.

Кира захныкала, а Дейв ухмыльнулся, и, не встречая никакого сопротивления, снял с себя её руки, заведя их ей за голову. Девушка охнула и обмякла под ним, показывая, что она полностью в его власти. Хорошая девочка. Он продолжил целовать её шею, продвигаясь ниже, наслаждаясь её прерывистыми стонами. Он прикасался к ней поочередно то языком, то губами, нежно посасывая кожу, заставляя её извиваться под ним и хотеть большего. А когда он опустил одну чашечку лифчика и прильнул своим ртом к её суперчувствительному соску, ей окончательно снесло крышу. Она не знала, что ей хотелось больше: чтобы он прекратил или продолжал эту сладкую пытку. Одной рукой он все еще держал её за запястья, а второй теребил другой сосок, просунув ладонь под лифчик в такт движению его языка, заставляя кровь в её жилах приливать к клитору.

— Хватиииит! — взмолилась Кира выгнувшись, когда он слегка прикусил сосок.

Но мистер Коулман лишь хмыкнул и опустился вниз к животу. Внезапно Кира поняла, что её руки свободны, потому что он переместил обе ладони ей на груди и начал массировать их, в то время как его рот оставлял засосы под ребрами и вокруг пупка.

«Оставляет свои метки», — поняла девушка, улыбаясь сквозь стоны. Даже сейчас он думал о ней, поэтому оставил засосы на месте, где никто, кроме нее самой, не может увидеть.

Её трусики были уже насквозь мокрыми, и она чувствовала запах собственного возбуждения, и ей ни капельки не было стыдно. Внезапно мужчина оторвался от своего занятия, выпрямляясь. В её голове мелькнула радостная мысль, что предварительные ласки кончились, и он уже наконец трахнет её. Его пальцы оказались на резинке её трусиков и в тот же миг потянули их вниз. Кира со рвением завозилась, сведя ноги вместе, помогая ему. Но не успела она и опомниться, как он силой развел её бедра, с благоговением оглядывая киску, отчего клитор запульсировал еще сильнее, а сама она засмущалась. Девушка попыталась прикрыться и свести ноги вместе, но куда там, он крепко держал её за бедра. Он перевел на неё взгляд, в котором читался немой вопрос.

— Я стесняюсь, — призналась Кира, чувствуя, как краска заливает её лицо.

Глаза мужчины вспыхнули, и он медленно, не сводя с нее взгляда, опустился между её ног. Кира запаниковала. Её еще никогда не трогали там губами. Она схватила его за запястья и заелозила, пытаясь отодвинуться.

— Что такое? — с беспокойством спросил он, замирая на месте.

— Я… я не хочу, — залепетала Кира, чувствуя, как страх охватывает все её существо, будто она лишается девственности второй раз.

Благодаря порно в интернете она, конечно, знала, что такое кунилингус, но никто из её бывших партнеров не делал этого для нее. Да и сама Кира не была уверена, что хочет попробовать этот вид секса. Это казалось ей ну уж слишком интимным моментом, чужие губы там… Что-то запредельное. И сейчас, когда он намеревался одарить её этой лаской, она струсила. В голову лезли различные унизительные мысли о том, что она принимала душ лишь вчера перед сном.

— Не хочешь? — переспросил он, отстраняясь и выпуская её бедра из стальной хватки.

В его глазах читалось беспокойство вперемешку с разочарованием. Кира быстро свела ноги вместе и, сев на колени, обняла его.

— Ты не понял, я хочу тебя, — горячо зашептала она ему на ухо, — только не делай мне этого.

Его руки нежно обняли её за талию.

— Не делать чего? — Он легонько прикусил мочку уха.

— Ну, этого… — выдавила из себя Кира. Да что с ней такое? Из всех слов в мире она не может произнести именно это? Из уст девушки вырвался полустон-полувыдох.

Дэвид успокаивающе погладил её по голой спине. Он понял, что она еще никогда этого не делала, но боялся верить. Хоть в чем-то он будет у нее первый. Сейчас Кира была такой уязвимой, и он почувствовал огромную ответственность, что ляжет на него, если он решится довести дело до конца. От него будет зависеть, понравится ей такая ласка или нет. Черт, да он будто девственности её лишает! Ну, все когда-то случается в первый раз. Он отстранился от неё, бережно взяв за подбородок, и заглянул в полные стыда и страха глаза.

— Я позабочусь о тебе, — произнес он, как бы внушая. — Ты веришь мне?

По её глазам он видел, что она колеблется. Но девушка все равно слабо кивнула. Не разрывая зрительного контакта, он расстегнул рубашку и сбросил её на пол, оставшись в одной нижней футболке. Руки Киры отмерли, и она помогла ему избавится и от неё. Ощутив её теплую ладошку на своей голой коже, он на миг прикрыл глаза от удовольствия, а затем поцеловал. Нежно. Разорвав поцелуй, она вновь легла на спину, разведя бедра в сторону. Она дрожала, чувствуя пульс внизу живота. Да даже в свой первый раз она так не тряслась!

— Расслабься, — успокаивающе произнес он, опускаясь между её ног.

Она резко втянула ртом воздух, почувствовав его губы на внутренней стороне бедра. Дэвид неторопливо покрывал поцелуями нежную кожу, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает её. Расслабившись, Кира чуть ли не подскочила, почувствовав его губы там. Мистер Коулман схватил её за бедра, фиксируя, и тут же дотронулся до того же места языком, и Кира застонала от потока нахлынувших на неё ощущений. Как, блять, случилось, что она до сих пор не знала о таком кайфе? Ощущение было такое, будто там болит, но это была далеко не боль, а самое настоящее подступающее наслаждение, которое она испытывала лишь наедине с собой. Девушка извивалась, царапая стену, не зная, куда деть руки. Мужчина обвел языком вокруг пульсирующего комочка нервов, а затем втянул его в рот, и её просто вынесло за грань. Тугой узел, что скопился внизу живота, мгновенно развязался, и она кончила, громко застонав. Она задрожала, но уже от экстаза, и Дэвид с наслаждением наблюдал за ней, продолжая посасывать клитор, пока её стон не превратился в хрип.

Когда способность мыслить вернулась к ней, Кира обратила на него свой затуманенный взгляд. Мужчина тем временем еле ощутимо целовал внутреннюю сторону её бедра.

— Это было… — прохрипела она и тут же замолкла, не узнав собственного голоса. — Заебись.

Он усмехнулся, обдав кожу теплым дыханием, а затем поднялся, нависнув над ней, и поцеловал. Кира охнула, ощутив свой собственный вкус.

«Иисусе…» — пронеслось у неё в голове, пока его язык жадно исследовал её рот.

Мистер Коулман прервал поцелуй, прижавшись своим лбом к её, произнеся:

— Не ругайся. — Он огладил её лицо. — Тебя это не красит. В нашем языке есть много других слов, которыми можно выразить свои чувства.

Кира еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— А теперь, повтори, пожалуйста, где у тебя лежат презервативы?

***

Она проснулась от неясного шороха. Кира живо распахнула глаза и тут же различила мужской полуголый силуэт, что осторожно сновал в её комнате, освещенной лишь предрассветным свечением. Девушка пошевелилась, переворачиваясь на спину, чувствуя, как между ног всё болит, аж трудно свести. Мужчина повернулся и, хоть она не могла этого видеть наверняка, посмотрел на неё.

— Доброе утро, — тихо произнесла она.

— Извини, не хотел тебя будить, — виновато вымолвил Дэвид таким же тихим голосом. — Не могу найти свою рубашку.

Не без труда она заставила себя сесть и, вытянув руку, включила ночник. Комната была в полнейшем бардаке. Вокруг их так называемого ложа, что они соорудили себе прямо на полу рядом с её настоящей кроватью, валялась разбросанная ими одежда и полотенца, которыми они вытирались вчера после совместного душа. Девушка сладко зевнула, прикрывая глаза и вспоминая подробности прошлой ночи. Как он входит в неё размашистыми толчками и потом, как под горячими струями насаживает на себя, а после, когда они легли на их своеобразную постель, вновь довел её до оргазма своим языком и пальцами, отчего Кира обессиленная вырубилась, ощущая обволакивающее тепло его тела.

Девушка натянула на себя одеяло, сгибая ноги в коленях и любуясь своим партнером. Его волосы были взъерошены, а еще заспанное лицо было таким расслабленным, отчего он казался намного моложе своих лет.

— Спасибо… — Он принялся подбирать элементы своего гардероба. Кира следила за тем, как он лихорадочно надевает на себя мятые вещи.

— Если бы я мог, я бы остался с тобой дольше, — с грустью произнес он, заметив, что она смотрит.

Она ничего не ответила из-за болезненного спазма, сдавившего горло. Она боялась, что будет так, как в прошлый раз: перепихон без обязательств. Неужели он уйдет вот так, ничего не обсудив? Надев пиджак и зашнуровав ботинки, он наклонился к ней, беря обеими руками её лицо.

— Я тебе позвоню, — пообещал он и уже приблизил лицо, чтобы поцеловать, как она в панике остановила его, вцепившись в запястья.

— Подожди!

— Что? — недоуменно спросил он.

— Кто мы теперь сейчас? — Она изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал твёрдо, но внезапно накатившая на неё тревога сделала свое дело — тот дрожал.

— А кем тебе хочется быть? — спросил он. Дэвид глядел ей прямо в глаза, чувствуя, как приливает кровь к щекам. Было бы проще сказать, что они теперь пара, тем самым определив для неё их статус. Но, наученный предыдущим опытом, он хотел услышать это из её уст, что она сама хочет быть с ним… и только.

— Ну… разве это не очевидно, — тихо вымолвила девушка, опуская взгляд, и в её тоне он расслышал разочарование.

— Кира. — Дэвид приподнял её лицо за подбородок. — Я хочу, чтобы мы были парой. Но, если мы будем вместе, то больше никого. Ты понимаешь?

Кира кивнула, чувствуя, как её отпускает, и радость постепенно заполняет всё её существо.

— И еще кое-что. — Он тяжело вздохнул. — Мы не можем встречаться, как обычные люди, пока ты не закончишь школу. Придется прятаться по мотелям.

— Я готова, — поспешно ответила девушка и поцеловала его.

— Мы должны быть суперосторожны, ты понимаешь? — Он попытался увернуться от её губ. Ему было важно, чтобы она понимала всю серьёзность ситуации и чем чревато раскрытие их тайны.

— М-м-м… — утвердительно мычала она, кивая головой.

Кое-как ему удалось оторвать её от себя. Солнце уже всходило, ему срочно нужно было уходить, пока её мама не приехала.

— Я позвоню, — пообещал Дэвид, прежде чем скрыться за дверью её комнаты.

Как только он ушел, Кира встала, и укутавшись в одеяло, подошла к окну. Через минуту она увидела, как Дэвид быстро прошел к своей машине, оглядываясь по сторонам, и еще через пару минут уехал. Кира послала воздушный поцелуй удаляющемуся автомобилю.

11

Всю следующую неделю воспоминания о проведенной вместе ночи накатывали на него флешбэками. Черт, даже во времена учебы в колледже он не был таким сексуально активным. Или это все из-за неё и из-за этой необъяснимой химии, что возникла между ними в самом начале? Рядом с ней он вновь почувствовал себя молодым… и сексуальным. А как она смотрела на него! От её полного обожания взгляда его сердце подпрыгивало. В последний раз он чувствовал себя так, только когда сам был в её возрасте. Но, самое главное, он впервые в жизни чувствовал себя целым. Засыпая рядом с ней на полу, он чувствовал, что он на своем месте, что это правильно. Он понял, что он больше никогда не отпустит её от себя… Только если она сама не захочет уйти. От мысли, что Кира захочет разорвать с ним отношения, в груди неприятно кольнуло, и он тяжело вздохнул, тем самым привлекая внимание учеников.

— Все в порядке, мистер Коулман? — участливо спросила его девушка, что сидела на первой парте.

— Да, все хорошо. — Он поспешил напустить на себя строгий вид. — Не отвлекайтесь.

Это последний класс, который пишет ему контрольную за семестр. Дейв заскрипел зубами вспоминая, сколько работы его ждет в эти выходные, которые он предпочел бы провести с Кирой. Но та была со своей семьёй. Они переписывались каждый день допоздна, из-за чего он страдал от недосыпания, чем вызвал сочувствующие взгляды в учительской. Все знали о состоянии его матери и думали, что его темные круги под глазами связаны с этим. Внезапно телефон в кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. Он сердцем чуял, что это была она. Мужчина посмотрел на настенные часы, отмечая, что до конца урока еще долгих пятнадцать минут. Он не мог вот просто так залезть в телефон и проверить сообщения, он должен подавать личный пример ученикам и не использовать телефон во время урока. Дэвид прошелся по классу, мимолетно проверяя, не списывает ли кто, а затем вновь вернулся на свое место и ударился в воспоминания о волшебной ночи. О её нежном податливом теле. О её маленьком юрком язычке, что заставлял его член в ней дергаться во время секса, когда он целовал её. О её узкой киске, сокращающейся вокруг его толщины во время оргазма. Блять. Дэвид почувствовал, как в паху потяжелело. Хорошо, что он сидел за своим столом, откуда не видно. Надо подумать о чем-то, чтобы отвлечься. Но у него никак не получалось это сделать. Перед глазами вставала её улыбка, блеск глаз и подрагивающие во время сна ресницы. Наконец-то прозвенел звонок, но никто не подорвался с места. Еще бы — контрольная за семестр.

— Урок окончен, — объявил он хриплым от внезапно накатившего на него возбуждения голосом. — Сдаем свои работы.

Ученики нехотя и нарочито медленно стали подниматься со своих мест и класть ему работы на стол, а Дэвид слишком быстро вытащил телефон из кармана, открывая сообщения. Он оказался прав. Сообщение было от нее: «Скучаю.» Он улыбнулся и напечатал: «Я тоже. Как твой отец?»

— Мистер Коулман? — услышал он девичий голос и поднял глаза от экрана. Перед ним стояла блондинка, одна из его учениц. Он сразу узнал её, это была подруга Киры.

— Да? — Он заблокировал экран одним движением.

— Я хотела поинтересоваться по поводу частных уроков, — вымолвила девушка. — Я готовлюсь поступать в Беркли. Мой отец устроит мне встречу с председателем приемной комиссии. — Дэвид еле сдержался, чтобы не выгнуть бровь в скептическом жесте. — И мои оценки должны быть на высоте, но, как вы сами знаете, с математикой у меня не очень.

Он, конечно же, вспомнил имя этой девушки. Кортни Паркер. Она живет в его районе.

— Простите, мисс Паркер, но я не даю частных уроков. Я очень занят. Только дополнительные занятия для успевающих учеников. К сожалению, вы не входите в число таковых. Но, если вы будете стараться, то, возможно, попадете на них.

— Прошу, мистер Коулман! — Она обошла стол и встала сбоку. — Мои родители заплатят хорошие деньги. Мне это очень важно.

Последний ученик вышел из класса, оставляя их одних. Кортни потянулась к своей сумке, вытащила оттуда визитную карточку.

— Это данные моего отца, — проговорила она тоном, не терпящим возражений. — Позвоните ему по поводу оплаты вашего времени.

Дэвид поджал губы. Ему не нравился тон этой девчонки. Но, с другой стороны, кому как не ему знать таких, как она. Девушки из подобных семей были или такими, как Кортни, или забитыми тихонями. Признаться, он слышал о семье Паркер и о том, чем промышлял отец семейства. Проблем с деньгами там точно не было, в отличие от него, нуждающегося в дополнительном заработке, если он хочет продолжить содержать сиделку.

— Я подумаю, мисс Паркер, — вымолвил Дэвид, изо всех сил скрывая раздражение. — Я дам вам знать.

— Спасибо, мистер Коулман, — прочирикала девушка, улыбаясь ему. — Вы можете приходить к нам домой или я к вам, учитывая, что мы живем…

— Если я и соглашусь, — оборвал её Дейв, — то мы будем заниматься исключительно в стенах школы.

— Конечно, мистер Коулман. — Кортни стушевалась. — Как вам будет удобно.

— Идите на свой урок, мисс Паркер.

Девушка ему кивнула, улыбнувшись еще раз на прощание, и скрылась за дверью. А Дэвид уставился на визитную карточку её отца.

***

Кира выходила из здания больницы смертельно усталая, но абсолютно счастливая. С отцом все будет хорошо, правда, его ждет еще нелегкий путь реабилитации, и они никуда не уедут. Отец уже пришел в себя и первым делом стал просить прощения у неё и Джин за своё поведение. Кира боялась, что его хватит еще один удар, настолько эмоциональным был момент, что она разрыдалась. В эту секунду она была готова простить ему абсолютно всё.

Его должны выписать на следующей неделе домой. А это означает, что все выходные они с матерью должны будут посвятить распаковке и сборке мебели, которая вернулась сегодня утром. Но зато в следующий понедельник она вернется в школу и вновь увидит Дэвида. Кира еще ни разу в жизни не хотела идти в школу так сильно, как сейчас. Он больше не появлялся в их доме, да и в больнице тоже; правда, она слышала, как он звонил матери несколько раз, не более, но зато они каждый день переписывались. Сама мама его в разговоре почти не упоминала, кроме, разве что, какой мистер Коулман хороший человек. Они с мамой навещали отца по очереди. Джин продолжала работать и улаживать дела, теперь связанные с отменой переезда. Кира не могла угадать по её лицу, что та чувствует по этому поводу, но уж точно не собиралась начинать этот разговор. Девушка приходила к отцу утром, проводя с ним практически весь день, а Джин приходила, когда могла, зависело от смены. Пару раз она даже ездила в больницу ночевать, и девушка сделала вывод, что родители помирились. Телефон Киры завибрировал, и она достала его из кармана куртки с улыбкой, которая тут же исчезла.

МигельТауэрс: Я слышал с твоим отцом произошло несчастье. Как он? Фрэнк.

— А, точно, — произнесла Кира вслух. — Ты же у меня заблокирован везде.

Она заблокировала экран смартфона и двинулась дальше в сторону автобусной остановки. Нельзя сказать, что ей не было приятно беспокойство бывшего. Вряд ли кто-то другой бы стал так ловчиться и писать с другого телефона, чтобы просто спросить, как дела. Особенно учитывая тот факт, как они расстались. От воспоминания того вечера настроение девушки резко испортилось. Она чувствовала себя последней сволочью. В ней заговорила совесть. Ведь она прекрасно знала правду.

«Твою мать, Фрэнк, — подумала она, — надо же было тебе объявиться».

Придя домой, Кира застала мать в гостиной среди множества коробок и с банкой пива и сразу же напряглась. Теперь что, и она начала пить?

— Привет, — непринужденно произнесла девушка, снимая верхнюю одежду. — Как прошел день?

— Привет, детка, — отозвалась та, натянув улыбку. — Как дела у папы?

— Нормально. Сегодня смог сам сесть на постели. — Кира села рядом с матерью, чувствуя запах алкоголя. Она еле сдержалась, чтобы не поморщиться. — Может, через пару дней уже встанет с кровати. Не поедешь к нему сегодня?

— Нет, — слишком быстро ответила женщина. — Устала. Хотела с тобой поговорить.

Кира вся обратилась в слух.

— Я узнала кое-что по поводу реабилитации отца. — Мама тяжело вздохнула. — Точнее, стоимости реабилитации. — Джин сделала паузу и болезненно закусила губу. — Боюсь, большая часть накопленных тебе на колледж денег уйдет туда. Я бы взяла ссуду в банке, но там такой огромный процент, плюс с одной работы я уже уволилась, я ведь думала мы уедем отсюда, и теперь, когда твой отец будет проходить реабилитацию, я не смогу работать как раньше на двух работах. Будет трудно.

— Оу, — только и выдавила из себя Кира с облегчением. Она уже думала, что все равно придется уезжать. — Я понимаю. Конечно, здоровье папы важнее всего. — Она улыбнулась и взяла маму за руку. — Тем более, что я сама не знаю еще, куда хочу поступать.

— Ты должна учиться, чтобы получить хорошую высокооплачиваемую должность. — Джин погладила её по щеке. — А не как мы с отцом, всю жизнь работаем на обычных работах, чтобы все оплатить, тем более, ты далеко не глупая девочка.

Внутри неё все расцвело от этих слов. Кира не могла поверить своим ушам. Неужели её похвалила мама?

В детстве ей редко доводилось слышать что-то подобное. Когда они учились прописи в самом первом классе начальной школы, еще до того, как чистописание отменили из обязательной программы…* И слава богу, что отменили, потому что нельзя так пытать детей, особенно современных, которые уже вовсю пользуются смартфонами, в то время как Кира в их возрасте играла в куклы.

Когда они учились писать слитно, Кира так старалась выводить буквы, хотя уже тогда было понятно, что мастером каллиграфии она не будет. Когда она показывала после родителям плоды своих трудов, мама лишь упрекала её за отсутствие усердия. Джин заставляла её заниматься после школы, пытаясь достичь только ей ведомого совершенства, лишая Киру мультиков, которые та любила смотреть по приходу из школы. А когда девочка жаловалась, что она устала или у нее болит рука, то мать начинала повышать голос и пугать Киру тем, что из-за плохого почерка у неё будут плохие оценки. Всё прекратилось в один день, когда отец пришел с работы раньше и застал дочь выводящей буквы и поливающей прописи слезами. После этого Кира больше не мучилась с прописями вне школы.

В третьем классе она увидела красивое акробатическое выступление своей одноклассницы на одном из школьных мероприятий, то тоже захотела так обращаться с обручем, уметь делать колесо и садиться на шпагат. Акробатический кружок стоил недёшево, но Кира туда попала, правда, с условием, что она будет успевать делать уроки. Джин проверяла её домашнее задание вплоть до окончания средней школы. В итоге, из-за требований Джин и переделки домашнего задания, она пропустила и тут и там несколько занятий, поэтому её не допустили до первого посвятительного выступления. Кира очень расстроилась, настолько, что перестала туда ходить.

Когда ей было четырнадцать лет, она впервые посмотрела фильм «Грязные танцы», и ей тоже захотелось вот так в роскошном наряде грациозно двигаться вместе с красивым мужчиной, как молодой Патрик Суэйзи. Тут еще Кортни, новообретенная подруга, подлила масла в огонь. Так как та была дочерью богатых родителей, она в детстве занималась балетом, и тогда брала уроки танцев вместе со своей матерью. В один день Кира пришла к Кортни в гости, как раз тогда, когда у неё был урок танцев. Она тоже приняла в нем участие, и ей до ужаса понравилось. После того урока инструктор дал ей номер телефона и приглашал посетить его бюджетную школу танцев, где он преподавал за символическую сумму. Но Джин, когда услыхала это, лишь сказала, что Кира начисто лишена чувства ритма, поэтому она не станет платить деньги за заранее проигрышное дело.

И вот теперь, когда мама сказала, что она далеко не глупая, её сердце растаяло. Из глаз девушки полились самые настоящие слезы облегчения и радости. Она обняла женщину и громко всхлипнула, а после разревелась, выпуская наружу все свои невысказанные детские обиды и напряжение последней недели.

***

Кира с сёстрами Парк сидела в её комнате и корпела над шкафом, собирая его по частям, когда родители девушек были внизу и разбирались с остальной мебелью. Девчонки больше болтали, чем занимались делом, ведь они не виделись целую неделю, при этом Кира обратила внимание, что Ким ведет себя довольно странно. Обычно болтливая подруга сегодня была на редкость молчалива, при этом лицо у нее было такое, будто ей не приятно здесь быть. Ну, Кира не могла её винить, кому захочется проводить выходной день за сборкой чужой мебели, хотя Ким сама вызвалась помочь и даже предков напрягла. Зато Пейдж в этот раз говорила за них двоих, не стесняясь обсуждая разрыв недолгих отношений их подруги Джессики и Мигеля Тауэрса — друга Фрэнка.

— Бедная Джесс, — вымолвила наконец Ким, — она так давно влюблена в Мигеля, жаль, что у них ничего не вышло.

— А я наоборот думаю, хорошо, что это быстро закончилось, — парировала старшая сестра. — Прежде, чем оно грозилось перерасти в что-то серьёзное. Они не подходят друг другу. Во-первых, Мигелю уже двадцатник стукнул, а Джессике восемнадцать будет только летом…

— И что? — не выдержала Кира. — Большая разница! Всего два с половиной года…

— Да, разница небольшая, — согласилась Пейдж. — Но ощутимая особенно в этот период времени. Особенно, если мы говорим о Мигеле.

Кира ничего не ответила, так как знала историю их общего друга. Мигель был самым старшим ребенком в многодетной семье, чей глава живет в Гватемале. Мать Мигеля — американка, не была официально замужем за его отцом, поэтому все дети носят её фамилию Тауэрс. За то время, что отец Мигеля жил в Штатах, они успели родить пятерых детей. Но в один день тот бросил их и вернулся на свою родину. Мигелю было тринадцать лет, когда это случилось. Позже он узнал, что его отец приторговывал наркотиками и задолжал крупную сумму своему боссу-наркодельцу. Боясь расправы, он сбежал, оставив их на произвол судьбы. Люди того человека в итоге вынесли все ценные вещи из их дома, чтобы погасить долг. Его матери было тяжело справиться одной, её зарплаты не хватало, поэтому Мигель начал работать в четырнадцать лет, чтобы помогать ей, а в шестнадцать окончательно бросил учёбу, полностью сосредоточившись на заработке, чтобы его младшие братья и сестры смогли закончить школу. Он буквально стал главой семейства, вкалывая в автосервисе в полную смену и принося все деньги в дом. А Джессика? Да, Джессика вряд ли могла понять Мигеля. Её родители держали ресторан, так что денег им хватало, и самое серьезное, о чём она думает, это поступление в колледж. Разговор о Мигеле напомнил Кире о сообщении, что Фрэнк прислал с его телефона.

— Фрэнки писал мне вчера, — поделилась девушка, вкручивая шуруп и тем самым закрепляя полку. Занятая своим делом, она не обратила внимания на то, как замерла Ким и какой взгляд послала ей сестра. — С его телефона. Интересно, как он узнал…

— И что ты ответила? — Голос подруги был глухим, что заставило Киру поднять на неё глаза. Лицо девушки было каменным. Кира нахмурилась, не понимая ее реакции.

— Ничего, — призналась она. — Мне конечно, пиздец как льстит, что мой бывший интересуется моей жизнью, но я не хочу играть с ним в игру, будто мы просто друзья. Мы расстались совсем недавно.

— Ммм. — Ким положила отвертку, и встала с места. — Я это, пожалуй, пойду вниз, принесу нам что-нибудь перекусить. — С этими словами она вышла из комнаты. Кира тут же посмотрела на Пейдж, на лице которой с легкостью можно было прочесть беспокойство.

— Что происходит? — прямо спросила она. Внутри зародилась догадка о возможной связи Ким и Фрэнка. Иначе, как можно было объяснить странное поведение подруги?

Кира ощутила укол ревности. Ей был жутко неприятен тот факт, что её лучшая подруга, возможно, трахается с её бывшим, когда они расстались вот буквально полтора месяца назад. В голову стали лезть противные мысли о том, что она сама его бросила, вдобавок изменив с Дейвом. Но внезапно накатившее чувство собственничества перекрыло всё. Как когда-то сказал старина Оскар, «многое мы охотно бросили бы, если бы не боялись, что кто-нибудь другой это подберет».

«Она что, не могла подождать еще чуть-чуть?» — подумала Кира.

— Они с Фрэнком, что? Вместе? — продолжила свой допрос девушка.

По лицу Пейдж Кира поняла, что попала в яблочко.

— Заебись, — только и вымолвила красная от злости Кира и принялась вкручивать шуруп с новой силой.

Спустя где-то полчаса семейство Парк удалилось, сославшись на кое-какие дела, а Кира почувствовала острое желание покурить. Её трясло от негодования, хотелось или расцарапать Ким лицо, или разрушить тут всё. Вот после этого и доверяй женщинам. Интересно, что такого напиздел про неё бывший, что Ким, наплевав на давнюю дружбу, спуталась с ним? Кира не замечала, что он ей нравится или наоборот. Фрэнк всегда посмеивался над внешностью и полнотой Ким. Что он, из-за неимения куда засунуть свой член, выбрал Ким Парк? Или это хитроумный прием сделать ей больно, закадрить лучшую подругу?

— Блять, — выругалась девушка свозь зубы, а затем поднялась наверх, нервно кусая губы. Закрывшись у себя в комнате, она набрала номер Дэвида. Нужно было как-то отвлечься от всепоглощающей злости.

Внутри Кира буквально разрывалась от диссонанса. Она же сама рассталась с Фрэнком, предварительно переспав с мистером Коулманом. Она, правда, хотела расстаться с Фрэнком раньше, но блин… она так не хотела делать это перед праздниками, учитывая, как добр он был к ней, после того фиаско после Дня Благодарения. А вот теперь Ким и он. Ох, была бы это кто-то другая, она бы и бровью не повела.

В трубке слышались лишь одинокие гудки. К горлу подступил горький ком; ей так хотелось услышать его голос. Внезапно на первом этаже раздался звонок, оповещающий о том, что кто-то пришел. Кира нажала на красную кнопку сброса вызова и шмыгнула в ванную, чувствуя, как стекают по щекам дорожки непрошенных слез. Спустя какое-то время она заставила себя спуститься вниз, предварительно нанеся тональный крем на опухшие красные щеки. Не хватало, чтобы Джин устроила допрос с пристрастием. Кира замерла на последних ступеньках, не веря своим глазам. В её гостиной сидел Дэвид и разглядывал схему. Он обернулся, улыбаясь ей одними глазами. Уголки его губ слегка подрагивали, было видно, что он еле сдерживается, чтобы не улыбнуться во весь рот. Зато она не смогла себя сдержать. На неё накатила такая радость. Хотелось броситься к нему и обнять. Кира вцепилась в перила, чтобы удержать себя на месте.

— Здравствуйте, мистер Коулман, — выдавила она из себя, пытаясь придать лицу безмятежное выражение. Мама как раз вышла из кухни с двумя кружками кофе.

— Здравствуйте, мисс Джонсон.

— А вот ты, — констатировала мать. — Мистер Коулман был так добр, что пришел помочь нам собирать мебель. Может, сегодня и закончим всё. Ты хочешь сегодня поехать навестить отца?

— Эм… — Кира сошла с последних ступенек. — Думаю, уже завтра.

Джин кивнула.

— Спасибо вам огромное, мистер Коулман. — Она подала ему одну из кружек. — Я, право, не знаю, как вас благодарить. Вы не обязаны…

— Все в порядке, миссис Джонсон, — ответил Дэвид, принимая напиток. — Мой отец был плотником, он обучил меня кое-чему.

— Я бы позвала мужа своей сестры, — начала оправдываться Джин, — но они и так были у нас недавно. Плюс дорога.

— Все в порядке. — мужчина улыбнулся. — Спасибо за кофе.

Кира встала неподалеку и принялась расставлять вещи по полкам, которые уже повесили обратно, постоянно оглядываясь на него. Дэвид в свою очередь тоже украдкой смотрел на неё, чем заставлял её безбожно краснеть и улыбаться. Она кусала себя за щеку, пыталась думать о Ким и Фрэнке, чтобы не вызывать своим поведением подозрения у матери, но ничего не помогало. Присутствие Дэвида заставляло её сердце колотиться, а колени подрагивать, будто внутри неё взрываются тысячи фейерверков. Она не могла устоять на месте от этого ощущения и переминалась с ноги на ногу, представляя, что матери нет, и она спокойно может прыгнуть к нему на колени, потянуть за волосы и прильнуть к его пухлым губам. Кира так замечталась, что не сразу поняла, что Джин обращается к ней:

— Кира?

— А, я. Что?

— Я спросила тебя, закончили ли вы с девочками собирать шкаф?

— Нет, не успели.

— Тогда покажи мистеру Коулману, где твоя комната.

— Хорошо.

Глядя только себе под ноги, она поднялась наверх, чувствуя спиной его взгляд. Как только они вошли в её комнату, он тут же развернул её к себе и впился своими губами в её рот. Кира еле сдержалась, чтобы не застонать. Но поцелуй продлился недолго. Так же быстро он отпустил её, прошептав:

— Ты не представляешь как я соскучился.

— Вам что-то нужно мистер Коулман? — нарочито громко произнесла Кира, чтобы было слышно внизу, а затем шепотом: — Я должна спуститься к маме вниз. Иначе она что-то заподозрит.

Дэвид кивнул. И Кира стремительно спустилась по лестнице, доставая на ходу телефон. «Я тоже соскучилась», — напечатала она.

— Мам, — обратилась она к Джин, нажимая на кнопку отправки. — Я тут подумала. Я все-таки съезжу к отцу сегодня.

— Как хочешь. Но если ты и вправду решила поехать, то тебе стоит выехать сейчас, я не могу отвезти тебя.

— Эм… Ну, может, через часик. Я тут еще не закончила. Не хочу завтра этим заниматься.

А сама написала Дейву: «Успеешь за час разобраться со шкафом? Я сказала, что поеду в итоге к отцу в больницу. Можем встретиться где-то. Я схожу с ума, как хочу вновь ощутить вкус твоих губ»

Ответ пришел сразу: «Конечно.»

Примечания:

* в 2011 году в США (во многих штатах) отменили уроки чистописания, а так как Кира 2000 года рождения она еще застала этот предмет.

12

— Сколько женщин у тебя было?

Кира перевернулась со спины на бок и положила голову на ладонь. Дэвид метнул быстрый взгляд на девушку и затем обратно на потолок. Ну уж нет. Он не попадется на эту удочку. Кому как не ему знать, что вопросы о бывших, тем более, об их количестве не приводят ни к чему хорошему.

— Так сколько? — не унималась Кира, устроившись уже на его безволосой груди. Рука мужчины тут же обвилась вокруг её талии.

— Я не собираюсь это обсуждать.

Сердцебиение уже пришло в норму после секса. Всё его тело наполнялось приятной усталостью, от которой клонило в сон. Присутствие Киры наполняло всё его существо радостью. Сейчас он был счастлив — и не потому, что занимался сексом, а потому, что она была рядом. Его богиня. Его мечта. Зачем разрушать идиллию обсуждением бывших? Он по опыту знал, что такие разговоры до добра не доводят. Если она не обидится из-за количества связей, которые у него были до неё, то точно припомнит ему это после, во время какой-нибудь ссоры. Женщины — они такие. Тем более, молодые. Тем более, Кира. Он прекрасно помнил её поведение в тот день, когда она написала, что рассталась со своим парнем, предварительно сообщив, что пойдет с ним на вечеринку, и что она заставила его почувствовать. Тяжелую, жаркую злость и ревность, что разъедали его изнутри, а затем ядовитую горечь от собственной реакции. Даже сейчас, от одного воспоминания его съедал стыд за самого себя. Ведь он повелся на весь этот спектакль, как пацан малолетний.

— Да брось ты, — игриво произнесла девушка, поднимаясь и кладя подбородок ему на грудь; её мягкие волосы приятно щекотали кожу. — Хочешь, я скажу первая?

Дэвид посмотрел на неё, пытаясь понять, издевается она или нет, но лицо любимой было искренним. Большие ореховые глаза не отражали никакого подлого намеренья, а наоборот, светились лукавством. Щеки Киры налились румянцем, отчего её миленькое личико казалось таким невинным, будто это не она двадцать минут назад лежала между его ног и с пошлым причмокиванием сосала член под аккомпанемент его несдержанных стонов. Он правда хотел сказать, что его не волнует, сколько у неё было мужчин до него. Но не успел материализовать мысль в слова, как она произнесла:

— Семь.

Он не хотел признаваться себе, что эта цифра застала его врасплох. Кира тем временем терпеливо ожидала его реакции, невинно хлопая глазками. Вот же чертовка!

— Эм… Да? — только и смог он выдавить из себя.

— Угум… — Она вновь положила голову на его грудь. — Ты восьмой.

— Тебе восемнадцать исполнилось в ноябре, не так ли? — осторожно спросил он.

— Да, — невозмутимо ответила она и принялась легонечко гладить кожу его живота. — И я отвечу на твой следующий вопрос: мне было шестнадцать, когда я лишилась девственности.

— Хм…

Тут Кира вдруг поднялась с места и злобно посмотрела на него, маска робкой лани исчезла с её лица, сменившись маской хищной птицы, готовой напасть в любую секунду.

— Что значит это «хм»? — спросила она, повышая голос. — Ты думаешь, я какая-то шлюха, которая трахается со всеми направо и налево?

— Нет, что ты! — Он протянул руку, пытаясь вернуть её обратно к себе под бок, но она оттолкнула её.

— Кира.

«Твою мать! — подумал Дэвид. — Как я знал, что нельзя начинать этот разговор.»

— Кира, — твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза, — я так не считаю. Пожалуйста, успокойся.

Её глаза сверкнули огнем, дав ему понять, что он — труп. Потому что сказать обозленной женщине успокоиться — это разозлить её еще больше. Но… к его удивлению она ничего не сказала, даже не сдвинулась с места.

— Я просто… — осторожно начал он. Слова давались ему с трудом. Потому что… ну как объяснить ей тот факт, что обычное число семь вызывает у него негодование. Это не взрослая Гвен — если бы та сказала, что у неё было семь мужчин, то Дэвид бы поверил, но все равно умножил бы число на два, чтобы быть уверенным до конца. У него самого-то было шесть девушек… Если, конечно, не считать Гвен и девчонку, с которой он лишился девственности на выпускном.

— Просто у меня было не так много девушек, — продолжал он, вдруг почувствовав себя жалким. — А в твоём возрасте я еще был прыщавым девственником.

— Да ладно? — Теперь она смотрела на него с любопытством.

— Правда. — Он нервно улыбнулся, чувствуя облегчение от того, что риск возможной ссоры, кажется, пропал. — Мой первый секс был на выпускном.

— Вау, — только и произнесла она, а затем вновь легла рядом.

— Ага.

Наступило молчание. Дэвид гладил её по волосам, думая о том, что, кажись, обошлось, пока она вдруг не спросила:

— Так сколько?

Он закатил глаза, но не смог сдержать улыбки.

***

— Вот, салфетки и трубочки надо периодически пополнять, — говорила темнокожая девушка с сережкой в носу. — Ну, еще и протирать стойку. Вроде пока всё.

Кира стояла за кассой буфета в кинотеатре в новой форме, которую ей выдали, и которая была ей определенно велика. Пару дней назад она услышала от Джессики, что в их местный кинотеатр требуются работники, а Кира как раз искала работу, чтобы иметь хоть какие-то карманные деньги, так как просить у мамы ей было стыдно. Когда Кира пришла сюда лично, чтобы спросить о работе, её тут же отвели в отдельный кабинет и там провели собеседование, а вчера позвонили, чтобы сообщить, что она принята. Радости Киры не было предела, так как после провального собеседования в ресторане родителей Джессики она чувствовала себя полной неудачницей.

— Не прикасайся к котлу обнаженной рукой, а лучше вообще не прикасайся к нему, пока машина включена, и не заглядывай в него во время приготовления попкорна. Раскалённое зерно может попасть тебе в глаз.

— Твоя смена заканчивается в девять вечера, — продолжала её наставница. — Начальство кинотеатра не хочет каких-либо проблем с родителями из-за позднего возвращения домой. В девять приходят студенты и остаются здесь до закрытия — до трех утра. Первые пару смен мы будем вместе. Потом ты сама. Самое важное правило — не отворачиваться от кассы, когда та открыта. Пересчет кассы не входит в твои обязанности, это делается в конце рабочего дня.

— Сколько ты тут работаешь? — поинтересовалась Кира.

— С лета. Хотела временно, а получилось вот так. Но ничего, работа не пыльная, правда, клиенты могут быть еще теми засранцами. Мы, кстати, не только в буфете работаем. А также на кассе, но это только через пару месяцев после того, как освоишься. Убираем залы после окончания сеансов. Но большую часть смены можно бездельничать, а если ты в этот день не тут, на буфете или на кассе с билетами, даже фильмы смотреть.

— Круто.

— Ага.

Наступило молчание. Девушка с сережкой в носу, имя которой было Рейчел, достала телефон и уткнулась в него. Кира поняла, что разговор окончен. Рейчел понравилась ей, было видно, что та нормальная девчонка, с которой можно будет сдружиться. А Кире был так необходим новый друг. Ведь с тех пор, как она узнала об отношениях Ким и Фрэнка, они с Ким не общались. Кира не хотела. По этой причине она и отдалилась от Кортни, так как та тоже была их общей подругой. Да и вообще у неё теперь другие проблемы, не знакомые ни Ким, ни Кортни. Такие, как поиск работы, поездки к отцу в центр реабилитации… отношения со взрослым мужчиной, который является её учителем. Кира непроизвольно улыбнулась, вспомнив о мистере Коулмане. Нет, она определенно не вносила их с ним отношения в число проблем. Но то, что они не могли встречаться на людях и необходимость шухереться постоянно, — да, это было проблемой.

— У тебя есть парень? — вдруг спросила она Рейчел. Та подняла голову от телефона и улыбнулась заискивающей улыбкой. Отлично. Одна общая тема у них уже есть.

***

Дэвид тяжело вздохнул про себя и непроизвольно посмотрел на часы. Это определённо будет не самым легким опытом. Кортни Паркер стояла у доски в пустом классе и гипнотизировала пример. Он и до этого знал, что способностями в алгебре она не блещет, но теперь, взявшись в итоге за её личное обучение, понимал, что скорее всего все нынешние оценки этой девочки — результат списывания контрольных и домашней работы. Потому что, если бы она действительно делала домашнюю работу, она бы знала, как решать то, что он задал ей сейчас.

— Мисс Паркер, — обратился он к ней. — Вы знаете, как решать этот пример?

Блондинка повернулась и одарила его беспомощно-виноватым взглядом, и Дэвид еле сдержался, чтобы не закатить глаза.

«Всё понятно, — подумал он, — придется начинать с самого начала».

— Что ж, — вымолвил он вслух. — Давайте приступим к разбору примера. Можете сесть на место.

Он не собирался отчитывать её за её невежество. Не за это ему заплатил её отец, переведя две тысячи долларов на его банковский счет. Дэвид даже и сказать ничего не успел, как тот согласился. Видимо, глава семейства Паркер не затруднял себя проверкой компетентности репетиторов его дочери, ну, оно и видно. Зато её мать сама позвонила ему и пригласила на «чашечку кофе».

Он пришел в назначенный час в кафе, где в свое время они любили завтракать всей семьёй по выходным, до того, как Дэвид уехал учиться в Джерси. Во время беседы с её матерью, которую он тоже узнал. Она колядовала перед дверьми его дома с другими жителями его района в Рождество, и его не отпускало чувство, что та заигрывает с ним, хотя она задавала ему вполне обычные вопросы, касающиеся собеседования по подбору репетитора. Тем же вечером, после их встречи, ему вновь позвонил мистер Паркер и поинтересовался, какой у него номер счета. И вот теперь он должен был за короткий срок подтянуть их дочь, чтобы она смогла произвести хорошее впечатление на члена приёмной комиссии из Беркли, или кого там они собирались умасливать, чтобы девушку приняли на учёбу в престижный университет.

— Я решаю пример, мисс, — произнес он, беря в руку мел. — Вы ничего не записываете. Внимательно слушаете. Затем сможете списать, окей?

— Да, мистер Коулман.

— Отлично. Приступим.

Солнце уже начало садиться, когда их время закончилось. Дэвид просидел с ней два полных часа.

— Потрудитесь решить эти примеры к нашей следующей встрече, — произнес он, протягивая ей листок с номерами примеров и страниц. — Увидимся в четверг.

— Огромное спасибо, мистер Коулман, — устало вымолвила она и слабо улыбнулась. Что-что, а какой бы она ни была, обвинить её в лени он никак не мог: девушка действительно хотела понять, чему он её учил. Правда, она часто отвлекалась на свой телефон, но Дэвид не стал делать ей замечания, ведь его наняли. Максимум, что он может сделать — это поговорить об этом с её матерью. Только он подумал о старшей Паркер, как та тут же появилась в дверях его класса. Мужчина недоуменно заморгал, дивясь такому стечению обстоятельств. На матери Кортни был надет дорогой полушубок из норки.

— Здравствуйте, мистер Коулман, — поприветствовала миссис Паркер. — Ну, как прошло, дорогая? — обратилась она непосредственно к дочери.

— Норм, — только и ответила та. — До свидания, мистер Коулман.

— Всего доброго.

— Подожди меня за дверью, дорогая. Я хочу переговорить с твоим учителем наедине.

— Окей.

Девушка вышла, и Дейв тут же почувствовал себя неуютно от того, как на него смотрела эта женщина и от того, что он обязан быть с ней вежлив, ведь она платит ему деньги. Хотя никакого презрения с её стороны он не замечал, но дело было даже не в презрении, а в том, что мать этой девушки смотрела на него как на добычу. Что ж, он готов отразить любое её нападение.

— Ну как она? — спросила миссис Паркер, подойдя ближе и встав напротив него.

— Она отстает от программы, — честно признался Дэвид. — Здесь определенно нужно много работы.

— Ммм, — протянула та, а затем сняла свою шубку, и в глаза Дейву сразу бросился привлекательный вид, что ему открывало глубокое декольте на роскошной обтягивающей кофте-гольф с чокером. Но он тут же поднял глаза. Теперь не оставалось сомнений, зачем женщина сюда пришла.

— Это хорошо, — произнесла та, положив шубку на его стол вместе с сумкой. — Вам нравится проводить занятия в классе? В нашем доме есть много подходящего места для занятий… математикой. — От Дэвида не укрылась короткая пауза, которую она выдержала перед последним словом. — Там определенно уютнее, да я не буду волноваться, где моя дочь.

— Вы желаете, чтобы я занимался с Кортни у вас дома? — холодно поинтересовался Дэвид, отступая к своему столу и тем самым увеличивая расстояние между ними. Он принялся копаться в бумагах, давая всем своим видом понять, что не заинтересован в ней.

— Да, — ответила женщина, сделав шаг навстречу. — Если вас не затруднит.

Её рука с идеальным маникюром легла ему на предплечье. Дэвид напрягся, но не отдернул его. С такими стервятницами нужна другая тактика.

— Мы бы могли познакомиться поближе, мистер Коулман, — томно произнесла миссис Паркер. — Директор Грин очень лестно отзывалась о вас как о человеке и об учителе. Да и Кортни говорила о вас только хорошее. Вы свободны сегодня вечером?

— К сожалению, нет, — спокойно ответил он и осторожным движением снял её ладонь со своего предплечья. — У меня свидание.

— О, — Миссис Паркер чуть вскинула брови, но не отступила. — Какая жалость. Неужели его никак нельзя отменить?

Дэвид поразился её наглости. То, что она платит ему деньги еще не значит, что он стал её собственностью.

— Боюсь, что нет. — Тон мужчины был ледяным. — Моя девушка не любит, когда резко меняются планы.

— Звучит серьёзно, — игриво фыркнула она, а затем наконец отошла от него, забирая шубу с сумкой с его стола. — Но я в любом случае хотела бы узнать получше сына Лоры Бланк-Коулман. Я голосовала за вашу матушку в свое время, когда она баллотировалась на пост мэра города.

Это было правдой; когда Дэвид только начал учиться в Принстоне, его мать стала активным общественным деятелем. Она даже баллотировалась на пост мэра, но проиграла выборы. А потом у неё выявили болезнь.

— Вам, наверно, приходится нелегко, — продолжала женщина. — Я слышала от знакомых и соседей, что с ней стало. Очень жаль. Лора была и есть для всех нас символом феминизма.

Дэвид сжал кулаки. Эта притворная жалось всегда выводила его от себя. А сейчас просто приводила в бешенство. Каким тоном эта богатая и слабая на передок стерва говорит о его матери!

— Спасибо, миссис Паркер, за ваше участие. Но всё не так страшно, как об этом говорят.

— Я устраиваю благотворительный вечер для сбора средств для исследований и борьбы с болезнью Альцгеймера.

Дейв вспомнил о флаере, что вытащил из почтового ящика пару недель назад, но тут же выкинул в мусор. Благотворительные вечера — это хорошо, но большая часть денег, что жертвуют богачи, идет, к сожалению, не туда, куда они жертвуют, а в карманы организаторам и хозяевам фондов.

— На следующей неделе. Будьте моим почетным гостем и приводите вашу девушку. Я буду очень рада с ней познакомиться.

— Боюсь, я должен отказаться. Я не ходил на такого рода сборища уже лет тринадцать.

— О, не стоит так быстро отказываться, мистер Коулман. — Она накинула свою дорогую шубку. — Очень важно, чтобы вы рассказали свою историю. Учитывая, что все присутствующее наверняка помнят, кто такая Лора Бланк-Коулман.

Дэвид поджал губы. Эта стерва определенно знала, куда давить.

— Я пришлю вам пригласительные. Увидимся, мистер Коулман. И подумайте над моим предложением о проведении занятий в нашем доме.

***

Поправив несколько прядей перед зеркалом в школьном туалете, Кира выпустила огромный пузырь жвачки, а затем хлопнула его с характерным звуком. Если бы она могла, то вообще не выходила бы отсюда. От вида улыбающихся друг другу Ким и Фрэнка её воротило. Каждая клеточка её тела противилось этому союзу, который был ничем иным, как жалкой попыткой бывшего заставить её ревновать. Кира прекрасно видела, какие взгляды он на неё бросал. Мол, смотри что упустила. А Ким этого даже не замечает и смотрит на него глазами недоенной коровы. Мерзость. Самое стремное во всей этой ситуации было даже не это, а то, как на неё смотрят одноклассники и вообще все в школе. Ждут реакции. Хлеба и зрелищ, мать их. Еще бы, Франклин Вашингтон был знаменитостью в школе, капитаном школьной сборной по футболу. Естественно, новость об их разрыве стала сенсацией, но еще большей новостью было то, что Фрэнк начал встречаться с её подругой, довольно нескладной девушкой по сравнению с Кирой. Но, несмотря на то, что все в школе (кроме самой Ким) понимали, почему тот начал встречаться с ней, они все равно стали относиться к той по-другому. С подобающим уважением, с которым надо относиться к школьной знаменитости. Кира видела её в компании парочки надменных чирлидерш, которые до этого посмеивались над внешностью и полнотой Ким и воротили нос от тех, кто был непопулярен в школе. Они и к Кире в свое время тоже липли, но она послала их подальше. Ей вполне нравилось её окружение. Но теперь всё изменилось. Теперь она осталась одна. Она, конечно, продолжала общаться с Джессикой, которая была «на её стороне» и без перерыва поливала Ким и Фрэнка грязью, а также Мигеля Тауэрса, с которым у неё не сложилось. Ведь тот был другом Фрэнка.

Вдруг дверь в уборную открылась, и на пороге появилась Кортни. Увидев Киру, она стушевалась и опустила глаза в пол.

— Привет, — холодно поприветствовала её Кира.

— Привет, — Кортни встала рядом с ней и принялась копаться у себя в сумке. Кира продолжала поправлять свои волосы, точнее, делать вид, что поправляет, ведь она не собиралась сбегать от Кортни. Еще чего.

— Как дела? — робко спросила блондинка, выуживая блеск для губ из сумочки.

— Отлично. Работу нашла. — С этими словами Кира тоже потянулась к сумке и достала оттуда тушь. — Как твои?

— Да тоже норм.

Молчание.

Кира быстро подкрасила ресницы, а затем двинулась к выходу.

— Подожди! — окликнула её Кортни. — Нам надо поговорить…

— Да ну? — Циничностью, с которой были произнесены эти слова, можно было разъесть металл.

— Да. Прости меня. Я считаю, что Ким поступила неправильно.

— Верится с трудом, — процедила Кира сквозь зубы.

— Да ладно тебе, Кира. — Кортни вздохнула. — Ты же знаешь, какая я. Я очень люблю Ким, и тебя, и Фрэнка. Мы — отличная компания. Просто ты в последнее время ходила такая… негативная…

Кира не удержалась и хмыкнула. Негативная. Еще бы. Попробовала бы ты, блонда тупая, пожить хотя бы пару дней из её жизни в период кризиса. В полном пиздеце, когда домой не хочется идти. Негативная. Вот же коза.

— Я по тебе скучаю. Честно, — продолжала та. — С тобой весело, и ты не бесхребетная медуза, в отличие от Ким. Знаешь, какие гадости она о тебе говорила.

Кира навострила уши.

— Мол, что ты спала с Фрэнком, зная, что он ей нравится…

— Что? — Кира не могла поверить в услышанное. Она вообще не замечала за своей подругой… бывшей подругой признаки какой-то симпатии к Вашингтону.

— Ага. И что ты изменила Фрэнку. Он узнал, и вы расстались. Хотя я Ким сказала, что если бы у тебя кто-то был, мы уж точно бы знали, и зачем она вообще ему верит.

— Вот уроды. Оба. — Кира почувствовала острую потребность закурить.

— Мир? — Кортни протянула мизинчик.

— Нет. — Кира отрицательно качнула головой — Прости, но я не знаю, может, ты так же обсирала меня вместе с Ким.

— Нет, что ты! Я тебя обожаю, я бы никогда не стала говорить о тебе плохо, тем более, сколько ты мне помогала с матанализом.

— Мне надо идти, Кортни. Позже поговорим, — устало проговорила Кира. Этот разговор её утомил.

— Окей. Может, встретимся где-то после школы?

— Я работаю. Извини.

— О, кстати, — вдруг воскликнула Кортни. — Чуть не забыла. Моя мама на следующей неделе устраивает благотворительный вечер. Туда нужны работники. Там, напитки разносить или наоборот пустые бокалы на кухню возвращать. Вот мама сказала, что им хорошо заплатят. Может, тебе это интересно.

— Сколько платят? — равнодушно спросила Кира, уже зная, что откажется.

Блондинка нахмурилась, припоминая.

— Сто баксов за вечер, вроде. Я могу попросить маму, чтобы тебе дали что-то совсем легкое. Может, в этот день ты свободна?

Кира закусила губу. Сумма была баснословная, учитывая, что это лишь за один вечер. На эти деньги она сможет прикупить себе какое-нибудь новенькое бельё для себя, любимой. Грех было не принять это предложение. Но все её существо противилось этому. Ей не нужны подачки таких, как Кортни, особенно после всего этого, да и сама Кортни даже не зашла ни разу проведать её, когда с отцом случился удар.

— Хорошо, — холодно ответила она. — Какого числа это будет?

— Десятого февраля.

— Я попрошу кого-то подменить меня, — кивнула Кира, собираясь уже наконец выйти отсюда.

— Подожди… — жалобно окликнула её Кортни. — Так что насчет…

— Приходи сегодня в кинотеатр, — перебила её Кира. — К семи. Посмотрим какой-нибудь фильм. С меня халявный попкорн.

— Окей, — улыбнулась ей подруга, а затем Кира покинула школьную уборную.

13

Натянув дежурную улыбку, Кира сновала среди приглашенных, неся поднос с закусками. Все гости разбрелись по залу, разговаривая друг с другом, натянуто смеясь и поглощая всё то, что предлагала она и другие официанты. Девушка без энтузиазма оглядывала роскошные наряды женщин, хоть и сама любила всё блестящее и яркое. Гости улыбались ей, принимая угощение, и даже благодарили, но Кира всё же остро чувствовала свою непринадлежность к этому кругу людей. Вряд ли их отпрыски вынуждены работать, чтобы иметь карманные деньги. На самом деле она чувствовала себя довольно паршиво, прислуживая своей же подруге и её маме, которая по идее и наняла её. Кира знала Кортни несколько лет, и — да, было понятно, что уровень жизни у них совершенно разный, но это никогда не чувствовалось в общении, а мама Кортни всегда была с ней мила. Сейчас же обе Паркер надели на себя маски учтивости и расхаживали среди гостей, с умным видом приветствуя новоприбывших. Проходя до этого мимо миссис Паркер, Кира кивнула ей в знак приветствия, но та и бровью не повела, а наоборот, даже отвернулась, давая девушке понять её место. Кортни вела себя не лучше, украдкой улыбалась, встречая её среди гостей, но всё равно делала вид, что она её не знает.

«Черт, — подумала Кира, — не нужно было соглашаться на это. Никакая сотня баксов не стоит такого унижения».

Она шумно выдохнула, пополняя опустевший поднос новой порцией закусок. Сегодня будет трудный вечер. В её обязанности входило разносить закуски перед тем, как приглашенные пройдут в основной зал и рассядутся за столики. Затем разносить блюда, когда начнётся основная программа вечера, а также уносить грязную посуду и приносить то, что гости попросят. По этой причине последние несколько дней Кира разучивала меню и винную карту. Официально на ней было шесть столиков на четверых. Это явно не подходило под описание «нетрудная работа» в которой её заверила Кортни. Единственный плюс был в том, что Кира могла не участвовать в уборке столиков после окончания вечера, так как тот заканчивался довольно поздно, но другая официантка, посоветовала ей остаться, ведь гости оставляют на столиках чаевые. В общем, Кира решила на следующий день в школу не идти, несмотря на то, что у неё был урок матанализа. Дэвиду она не сказала, что ей подвернулась эта работа, чтобы он не начал возбухать. Её оценки заметно ухудшились с тех пор как она начала работать в кинотеатре, и он об этом знал. Просто после школы она сразу же ехала на работу и возвращалась домой в начале одиннадцатого. У неё совсем не оставалось сил на выполнение домашней работы. Хотелось просто лечь и смотреть Netflix после горячего душа. У них уже была по этому поводу мини-ссора. Он настаивал на том, чтобы она бросала работу и продолжала спокойно учиться. Как он не понимает, что после того, что случилось с отцом, она просто не может просить у матери карманных денег на те же презервативы! Но с другой стороны с чего бы ему её понимать, ведь он рос в богатой семье, как Кортни, в её возрасте у него не было таких проблем.

Девушка вышла обратно в зал и, выдавив из себя подобие улыбки, начала свое движение среди богатеев, пришедших пожертвовать деньги. Кира протянула поднос, предлагая одной пожилой паре антипасти, как вдруг застыла на месте, увидев любимое лицо. Она моргнула пару раз, проверяя не показалась ли ей, но это точно был он. В пятнадцати шагах от неё стоял Дэвид, одетый в безупречный черный костюм, придающий ему солидности и магического очарования. Кира закусила губу, подавляя улыбку. Но вдруг её взгляд упал на стоявшую рядом с ним женщину, которая взяла его под руку, и улыбка Киры пропала. Девушка сделала шаг в сторону, прячась среди гостей, тем самым открывая себе лучший для обзора вид. Женщина, блондинка, высокая. Очень высокая, даже выше Дэвида, стояла рядом с ним, держа его под руку, и улыбалась старшей Паркер во весь рот. От увиденного лицо Киры вытянулось. В груди защемило, будто сердце и легкие сдавила невидимая сила. Вокруг неё сновали красиво одетые люди, бросая удивленные взгляды, но она не замечала ничего. Сейчас все присутствующие перестали существовать для нее, кроме этих двоих. Дэвид, её Дэвид, который называл её своей малышкой, который доставлял ей искрящееся удовольствие в постели, собственническим жестом обнимал другую женщину за талию, мило улыбаясь организаторше вечера. К горлу подступил горький ком, а глаза застелила пелена слез. От разрастающейся боли в груди хотелось согнуться пополам, но она не могла пошевелиться, до того момента, пока их взгляды не встретились. Кира тут же отмерла и, развернувшись, пошла прочь, чувствуя, как по щекам градом стекали крупные капли слез.

Потрясенный Дэвид проводил быстро удаляющуюся знакомую фигурку растерянным взглядом. Это была Кира. Он был уверен в этом даже больше, чем на сто процентов. Сколько боли и непонимания было в её взгляде! Она увидела его с Гвен и уже надумала себе Бог весть что!

— Я сейчас приду, — бросил он женщине и стремительно пошел туда, куда убежала Кира, которая тем временем лила безутешные слезы в кладовке с швабрами на кухне.

Из-за рыданий она шумно и часто дышала, чувствуя, как с каждым вдохом ускоряется ритм сердца.

«Как он мог так со мной поступить?»

Она закрыла рот руками, потому что от дикой смеси эмоций, накрывшей её, хотелось кричать. Тело било мелкой дрожью от тяжелой и жаркой злости, а все её существо наполняла болезненная досада.

Дейв прочесал всю кухню, не обращая внимания на удивленные взгляды обслуживающего персонала, но не нашел её. Было бы проще спросить других официантов, но он не хотел светиться, понимая, что те скорее всего доложат о подозрительном госте, расспрашивающем об официантке-школьнице, кому-нибудь из организаторов, если не самой Паркер. Сердце мужчины бешено билось. Единственное, что ему хотелось, это найти Киру и всё ей объяснить. Он достал своей смартфон из внутреннего кармана пиджака и быстро набрал её номер.

— Абонент временно не доступен, — послышалось в трубке.

— Блять, — выругался мужчина, резким движением убирая телефон от уха, отчего проходивший мимо официант отшатнулся от него.

Тяжело выдохнув, он быстро зашагал обратно в зал, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Оказавшись вновь среди гостей, он отошел подальше от всех и принялся быстро писать сообщение.

«Я могу все объяснить. Это не то, что ты подумала…»

Пальцы мужчины порхали по клавиатуре, в то время как его мысли были далеко. Ну вот какого дьявола он согласился идти на это мероприятие? Осветить проблему этой болезни с точки зрения человека, вынужденного её наблюдать, казалось слабым оправданием. Нет, он пришел сюда, приведя Гвен в качестве пары, только затем, чтобы показать этой Паркер, что он занят, чтобы она прекратила свои попытки соблазнить его и уже отъебалась. Гвен как никто другая подходила на роль псевдо-девушки, и не мог же он привести на этот вечер Киру! Женщина, услышав его предложение, долго и звонко смеялась в трубку.

— Не помню, Дейви, — говорила она, насмеявшись вдоволь, — чтобы внимание родительниц учеников тебе было в тягость. Шерон Паркер привлекательная женщина, я не поверю, если ты скажешь, что она тебе не нравится.

— Представь себе, — выдавил из себя Дэвид, чувствуя, как на него накатывает возмущение от слов бывшей любовницы. — К тому же, она замужем.

— Ах, Дейви, ты всегда был правильным мальчиком, — снисходительно произнесла она. — Таких как ты в мире уже нет.

— Ты поможешь мне или нет? — устало спросил он, жалея, что вообще рассказал ей об этом.

— Конечно, помогу. — По голосу было слышно, что она улыбается. — Так уж и быть, я разыграю твою женщину, чтобы Шерон больше не смотрела в твою сторону.

И вот сегодня, появившись перед стервятницей Паркер вместе с Гвен, ему пришлось разыгрывать этот спектакль, изображая перед ней, что между ними есть отношения.

— Не знала, что ты встречаешься с мистером Коулманом, — едко заметила мать Кортни, оглядывая Гвен оценивающим взглядом. — Я думала, ты вместе с тем адвокатом… как его?

— Она нахмурила лоб, силясь вспомнить.

— Сакс, — ответила Гвен, посылая женщине обезоруживающую улыбку. — Мы расстались пару недель назад. — При этом ни один мускул не дрогнул на её лице. — А с Дейвом нас многое связывает, — многозначительно произнесла она.

— Что ж, — ответила обескураженная Паркер, улыбаясь фальшивой улыбкой. — Я рада за вас. Наслаждайтесь вечером. Мистер Коулман, вы помните, что произносите речь между программами?

— Конечно.

— Отлично. Приятного вечера. И вот, когда стервятница покинула их, тогда-то он и посмотрел в сторону, заметив Киру. Мужчина прикрыл глаза и шумно выдохнул, чувствуя, как им овладевает гнев бессилия.

«Черт! — выругался он про себя. — Не надо было сюда идти!»

И как он теперь объяснит девушке то, свидетельницей чего она стала? Он не мог сказать ей всей правды, что мать её подруги соблазняет его, и он привел Гвен, свою бывшую любовницу, чтобы Паркер оставила его в покое. Он посмотрел на экран своего смартфона. Кира не ответила. Ну, он другого и не ожидал. Оставалось лишь надеяться, что он увидит её позже, хотя сердце подсказывало, что нет.

— Блять, — процедил он сквозь зубы и пошел на поиски своей спутницы, ругая себя за свое решение прийти на этот вечер.

***

Кто-то дернул ручку двери, ведущую в кладовую, где она спряталась. Сердце Киры подпрыгнуло: неужели это он? Но, к сожалению, за дверью послышался голос, в котором слышались нотки недоумения:

— Закрыто? Эй, кто-нибудь знает, почему кладовка заперта?

Девушка лихорадочно смотрела по сторонам, оглядывая маленькое помещение, пытаясь найти место, где она может спрятаться. Не хотелось ни с кем разговаривать и объяснять причину своего состояния. Ручка дернулась еще раз, и теперь за дверью послышался голос менеджера. Запаниковав, Кира залезла под стол, где стояли ведра и всякого рода чистящие средства. Спустя пару мгновений кто-то стал наваливаться на дверь с целью выломать её; на второй толчок та поддалась.

— Странно, — задумчиво произнес менеджер. — Тут никого нет.

Запах хлорки щекотал слизистую носа, и Кира закрыла его обеими руками, чтобы не спалиться. Ей совсем не хотелось объяснять мужчине, как она здесь оказалась. Через пару минут она вновь осталась одна. Человек, который хотел попасть сюда, взял что-то с верхней полки и ушел, выключив свет и закрыв дверь, а Кира с облегчением чихнула. Затем, утерев уже подсыхающие дорожки слез, она выбралась из своего укрытия и вышла из кладовой. Молясь о том, чтобы не попасться никому на глаза, Кира осторожно пробиралась к служебному входу. Она не собиралась оставаться здесь. Никакие деньги не стоят того, чтобы прислуживать бабе парня, которому ты отдала свое сердце. Быстро забрав свои вещи, девушка покинула это мероприятие, надевая на ходу куртку.

Она шла по плохо освещенной улице в сторону автобусной остановки. Перед глазами так и стояла сцена, как Дэвид обнимает за талию ту высокую женщину, и ей вновь захотелось плакать. Губы девушки задрожали, но далеко не от холода, который она, захваченная своими эмоциями, даже не ощущала.

«Предатель, — думала про себя Кира. — Ублюдок! Манипулировал ею, заставляя думать, что она последняя шлюха из-за Фрэнка, а сам, наверно, трахал свою великаншу!»

Картина потихоньку вырисовывалась перед ней. Кира почувствовала себя редкостной идиоткой. Она ведь сама пришла к нему в дом тогда, даже после всего, что он ей наговорил! А он! Он знал, что она так просто не оставит, козел этакий! Своими отталкивающими действиями он в итоге и приблизил её к себе! И еще использовал происшествие с отцом, мерзавец! А она? Дура, вот дура! Как она могла повестись на такое? Девушка не выдержала и громко всхлипнула. В мозгу так и всплывали сцены их жаркого секса, отчего она чувствовала себя использованной. Глупой маленькой девочкой, которой воспользовался взрослый дядя для услаждения своего либидо. Как в «Лолите», которую она прочла прошлым летом, где главный герой лишь удовлетворял свои потребности извращенца. Но в отличии от бедной Лолиты, оставшейся круглой сиротой на попечении отчима-педофила, Кира сама прыгала к нему в постель, снова и снова. И, что самое ужасное, получала от этого небывалый кайф, такой, что глаза закатывались. Горячий стыд накатывал на плачущую девушку удушливыми волнами, отчего она стала заикаться. Так паршиво она еще никогда в жизни себя не чувствовала. Краем уха она услышала звук приближающегося автомобиля, сбавляющего скорость. Это заставило разбитую девушку отвлечься от истерики. Она напряглась и затравленно посмотрела на автомобиль, что теперь ехал не быстрее, чем она шла.

— У вас все в порядке? — послышался знакомый голос. Кира удивленно посмотрела на Мигеля Тауэрса, обеспокоенное лицо которого вдруг стало изумленным. Он, так же как и она, не ожидал увидеть её здесь.

— Кира? — ошеломленно произнес он, все еще не уверенный, что это она. — Что ты здесь делаешь?

— Привет, Мигель. — Она быстро смахнула слезы с щек, пряча взгляд.

— Что случилось? — Парень выскочил из машины и подбежал к ней. — Тебя кто-то обидел?

— Нет, все в порядке. — Кира попыталась выдавить из себя улыбку.

— Пойдем. — Он взял её за руку; не ожидавшая этого девушка дернулась

— Извини! — Он поднял руки кверху. — Пойдем в машину, я отвезу тебя домой.

Первые десять минут они ехали молча. В теплой машине Мигеля Кира потихоньку расслабилась, чувствуя себя совершенно разбитой и страдая от головной боли и жажды.

— С тобой точно ничего не случилось? — осторожно спросил он, глядя на дорогу.

— Нет. — Кира слегка улыбнулась; вышло вымученно, но это была искренняя улыбка. — Со мной все в порядке, — частично соврала она. — Правда. Спасибо тебе.

— Да не вопрос. — Он бросил быстрый взгляд на её форму из-под расстегнутой куртки. — Так что ты тут делала, еще и в такое позднее время?

— Работала, — честно ответила девушка. — Официанткой на вечере, который устраивала мама Кортни.

— Понятно. Тебе что, не заплатили или кто-то из гостей приставал? — предположил Мигель, видимо, поставив себе цель узнать причину её слез.

— Нет… просто… — Она тяжело выдохнула. Повисла напряжённая пауза.

— Если не хочешь говорить, — вдруг вымолвил парень, — то не надо. Я не пытаю. Просто… — Он сочувствующе посмотрел на неё. — Просто у тебя был такой безутешный вид, что я решил, что произошло что-то страшное.

«Мое сердце разбил мой учитель математики, — подумала Кира, — который трахал меня так, как только в порно бывает». Она почувствовала приступ тошноты, представив Дэвида с той женщиной.

— Останови машину, — попросила девушка, чувствуя, что её сейчас вырвет.

— Выглядишь паршиво, — констатировал Мигель, подавая ей бутылку воды, купленную в супермаркете, у которого они остановились. Её приступ рвоты ничем не кончился, только противными спазмами, сопровождающимися ужасными звуками, что она издавала. Кире было жутко стыдно перед другом.

— Спасибо, — хмыкнула она, принимая бутылку. — Ты очень мил.

По обезоруживающе улыбнулся.

— Таков я.

— Мне нельзя домой, — вымолвила она после нескольких глотков. — Мать думает, что я еще на работе, а я свалила оттуда.

Парень нахмурился. Кира видела, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не спросить её еще раз, в порядке ли она.

— Просто надоело прислуживать этим надменным рожам, — попыталась объяснить Кира.

— Понятно, — только и сказал тот. — Поедем где-нибудь посидим?

— Вообще-то, я бы хотела выпить, — призналась девушка, замечая, как округлились глаза друга. — У тебя дома есть что?

— Эм… — Мигель не знал, что сказать и как реагировать. — Есть пиво. Но ты же…

— Пожалуйста, Мигель. — Кира посмотрела на него самым умоляющим взглядом, на который была способна. — Мне так хуево. Я тебе все расскажу после пары баночек.

— Ладно, — произнес окончательно сбитый с толку парень. — Поехали.

***

— Ты, блять, серьезно? — неверяще спросил он, спустя час. — Всё из-за какого-то парня?

В голосе Мигеля так и сквозило презрение, но слегка захмелевшей Кире было плевать. Они сидели друг напротив друга в тесной комнате юноши.

— Да, знаешь. Просто навалились всё это, — попыталась оправдаться она. — И история с родителями, потом отец… — Она прервалась, делая глоток пива. — Потом Фрэнк и Ким, да еще Кортни, теперь вот это…

— Черная полоса, — кивнул парень, смягчаясь. — Бывает.

— Извини, — вдруг произнесла Кира, — что заставила тебя нервничать.

— Да ладно, брось, — отмахнулся тот. — Мы же друзья. И поэтому я как друг скажу тебе, никакой парень не стоит того, чтобы так по нему убиваться.

— Я знаю, просто…

— Никаких «просто», — отрезал Мигель. — В жизни есть вещи поважнее всяких мудаков. А он настоящий мудак, раз променял тебя на другую. Таких как ты еще поискать надо.

Слова друга были произнесены небрежно, но Кире все равно стало приятно.

— Несмотря на все сплетни, что ходят обо мне?

— Какие? Будто ты изменяла Фрэнку? — Прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. — Я не верю этому, да и не мое это дело.

— Это правда, — вдруг произнесла она. Кира почувствовала острую необходимость открыться ему. Она почему-то чувствовала, что тот её не осудит. — Я просто встретила его, — продолжала она, — когда мы с Фрэнком еще были вместе, но я хотела с ним расстаться. Он не заслужил того, чтобы я его обманывала, но не хотела делать это перед праздниками. — Она посмотрела на Мигеля Тауэрса, который молча слушал, мрачнея с каждой секундой. — В итоге получилось так, как получилось. А теперь сама узнала, что тот мне изменяет…

— Карма, — вдруг сказал парень ледяным тоном, отчего Кира поёжилась.

— Ты злишься на меня? — тихо спросила она после недолгой паузы, ругая себя за свою откровенность.

— Я? — переспросил тот. — Почему?

— Просто у тебя такое лицо.

— Не знаю, Кира. Фрэнк мой друг. Ваши любовные дела это только ваше, просто… блять… — он вздохнул. — Я думал, что Фрэнк пиздит. Он часто жаловался на тебя, когда вы еще не были официально вместе, считая, что тебя тянет только на гавно.

— Ты расскажешь ему? — спросила она, глядя лишь перед собой. Вновь захотелось плакать, только теперь от несправедливости и жалости к себе. Она изменила своему парню, который был добр к ней, с мистером Коулманом, а потом грязно врала, чтобы выгородить себя, в итоге тот её использовал как хотел и отплатил той же монетой, как она Фрэнку. Да, Мигель прав, карма. Самое паршивое в этом было, что её друзья думали о ней только хорошее, а она подвела их, решила, что Дэвид любит её, повелась на красивые слова, как последняя портовая блядь. Мигель, наверно, так о ней сейчас и думает. Так ей и надо.

— Нет, — ответил парень. — Всё кончилось. Вы оба двинулись дальше, что ты, что он.

— Спасибо, — пискнула Кира, отворачиваясь. По щекам уже скатывались непрошенные слезы. Увидев её состояние, Мигель тихо вышел, оставив её одну, наедине с её болью и унижением.

14

Дейв в который раз нажимал кнопку вызова рядом с её контактом. И опять долгие гудки. Прошло два дня с их встречи на том злополучном вечере, и все эти два дня он не мог до неё дозвониться. В школе она тоже не появлялась, как и не отвечала на его сообщения. Хуевый знак — полное молчание. Он предпочел бы уже, чтобы она орала на него и покрывала матом, как в прошлый раз. Значит, всё совсем плохо. Он оставил ей миллион голосовых, но, судя по тому, что ответа от неё так и не было, он понял, что она их не слушала, а может, они её не убедили. Он даже пытался звонить ей домой, но всегда клал трубку после первого гудка, ведь её мама могла подойти к телефону, а тогда точно вопросов было бы не избежать. Он несколько раз подъезжал к её дому, чтобы проверить всё ли в порядке, паркуясь на расстоянии. И только вчера вечером увидел её, шагающую в сторону дома с противоположной стороны улицы. Во всяком случае он знал, что с ней все хорошо. Сегодня она опять не появилась на занятиях, а это значит, что другие учителя, скорее всего, предупредят Грин о её пропусках, и тогда у неё будут проблемы дома, если, конечно, её мать еще интересуется её успеваемостью, учитывая их нынешнее положение. Но он все равно не хотел, чтобы у девочки были проблемы из-за него и решил поговорить с Грин лично и убедить её не звонить миссис Джонсон. Прозвенел звонок, оповещающий о конце перемены, и он убрал телефон в карман штанов. Сегодня вечером он наведается к ней на работу. Если Магомед не идет к Горе, то Гора идет к Магомеду.

***

Кира зачерпывала попкорн картонным цилиндром, крепко сжимая челюсти. Прошло уже два дня с того момента на том сраном вечере, а её все никак не отпускает. Она поставила попкорн на стойку и протянула руку, чтобы принять деньги.

— Приятного просмотра, — выдавила она из себя, возвращая сдачу.

В груди больно саднило. Между желудком и легкими словно образовался тяжелый ком, а сердце билось так, будто она шла до этого несколько сотен метров быстрым шагом. Кира шумно выдохнула через нос, закрывая глаза от переизбытка чувств стыда и ненависти к самой себе, что периодически накатывали на неё. А точнее, в таком состоянии она находилась уже третьи сутки. Это минуты покоя — или в её случае апатии — накатывали на неё периодически, давая передышку нервной системе. Как она могла быть такой идиоткой? Как она могла повестись на такое? Как она могла дать ему использовать себя? Манипулировать собой? Как? Видимо, она совсем дура набитая, раз не заметила очевидных признаков манипуляции. Права была её мать тогда, десять лет назад, когда Кира училась чистописанию — она еще та бестолочь. Потому что ну как можно было этого не заметить-то? Здесь ведь все было. Она буквально недавно читала статью в интернете «признаки мужчины — манипулятора». И эта его показная холодность в самом начале. Разыгрывал, блять, из себя недотрогу. Затем унижение, но какое! Он унизил её, при этом не сказав ни одного обидного слова. И эта техника «ближе-дальше». Ситуация в его доме — наглядный пример. Его замыслу трахнуть её там, прямо на обеденном столе, помешала его больная мать. А уж эта игра на чувстве жалости. Слезливая история о болезни его матери. Кира чувствовала всепоглощающую ненависть, что сжигала всё на своем пути, мешая спать по ночам. Ненависть не только к нему, но больше к себе — за то, что повелась на его уловки, за то, что дала использовать себя, за то, что ревела из-за него. Последнее убивало больше всего. Она не хотела быть размазнёй, даже перед самой собой. И когда слезы всё равно подступали к горлу, она буквально давала себе пощечину, чтобы прийти в себя. В школу она не ходила. Это был уже третий день, когда она прогуливала занятия, а это значит, что завтра или на днях объявится Грин со своими нравоучениями и сованием носа в чужие дела, черт бы её побрал. Меньше всего Кире были сейчас нужны неприятности дома, но она все равно ничего не могла поделать с собой. Она не могла и не желала его видеть, а его бесконечные звонки, которые сразу же переключались на беззвучный режим, являлись триггером к очередному приступу ненависти к себе и ко всему живому. Кира каждый раз боролась с собой, чтобы не ответить ему, проигрывая в голове песню Dua Lipa. Уже второе утро подряд она вставала так же, как обычно вставала в школу, собиралась на занятия и выходила из дому, делая вид, что идет в сторону точки, откуда автобус забирает школьников, но по пути сворачивала в другую сторону и ехала в торговый центр, чтобы провести время там, так как по утрам Джин была дома. К полудню она возвращалась домой, а затем шла на работу в кинотеатр.

Подошла еще одна парочка и попросила два больших попкорна и две колы. Кира еле сдержалась, чтобы не скривить лицо: в руке у девушки была деревянная палочка, на конце которой было красное сердечко с ленточкой с надписью: «Я люблю тебя». День Святого Валентина лишь завтра, но, похоже, некоторые пары уже начали праздновать, заставляя одиноких или брошенных страдать уже сейчас. Разве мало того, что все прилавки пестрят разного рода сердечками и мягкими игрушками по тематике? Куда Кира не обращала свой взор, везде были надписи: «Я люблю тебя!», «Любимой», «Будь моей». Лучший момент для расставания, а точнее, для открытия того, что тебе изменяют, ничего не скажешь. Пока она набирала попкорн, Кира позволила себе закатить глаза, вспоминая, что мистера Коулмана тоже ждала открытка ко Дню Всех Влюбленных, которую он бы получил на свой домашний адрес. Она планировала отправить её вечером двенадцатого числа, то есть, вчера. Но то было в прошлой жизни, до того, как она узнала правду. Эта открытка ей приглянулась в книжном магазине, куда они зашли с матерью, чтобы купить отцу какого-нибудь дешевого чтива в реабилитационный центр, помимо журналов, что он читал.

«128√e980»

На белом фоне красным цветом на обложке открытки, а внутри, когда открываешь, видишь то же самое, только без верхней половины текста, так что получается I love you. И маленькое сердце внизу. Просто. Открытка так и лежит в одном из ящиков стола, за которым она делает уроки.

«Приду домой и сожгу её к чертям!» — подумала Кира и повернулась с двумя большими попкорнами. От увиденного у неё взлетели брови. За парочкой, что мило переговаривалась между собой, стоял Мигель Тауэрс. Кира рассчитала голубков и вопросительно посмотрела на друга. После того случая они не разговаривали и не виделись. И, признаться, видеть человека, которому она открыла свою одну из самых противных тайн, ей хотелось сейчас меньше всего.

— Привет, — приветливо поздоровался он. — Как дела?

— Норм. — Она попыталась сделать вид, что занята, и принялась протирать стойку. Всё что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Как работа? — поинтересовался парень, положив обе руки на прилавок.

— Тоже ничего. Как обычно.

— Я это… — Мигель замялся, заставляя Киру отвлечься от своего занятия и посмотреть на него. — Пришел извиниться перед тобой.

Девушка замерла с тряпкой в руке, а затем окончательно оставила её и повернулась к Мигелю.

— Я повёл себя как идиот тогда, — продолжал тот, не глядя на неё. — Ты открыла мне душу, а я как последний мудак повел себя с тобой, когда ты нуждалась в слушателе, а не в судье. Тебе и так было паршиво, а я еще и добавил.

Кира поджала губы, чувствуя, как вся покрывается пятнами.

— В общем, извини меня за то, что только добил тебя, вместо того, чтобы утешить. Ты нуждалась в этом.

— Всё в порядке, Мигель. — Кира наконец обрела дар речи. Она стояла вся красная и без конца теребила край формы. — Я все понимаю, ты ведь друг Фрэнка.

— И твой тоже, — эмоционально произнес он, — Среди друзей нет неравенства и половой дискриминации. Ты мне такой же братан, как и Фрэнки.

— Ну спасибо… — Девушка саркастично хмыкнула. Если Тауэрс думал, что это комплимент, то он ошибался.

— То есть, хах… — Тот смутился и стал мять свой затылок, опустив взгляд. — Ты не братан, конечно. Не в том смысле, что ты подумала. Я хотел сказать, что ты мой друг…

— Я поняла. — Кира подошла ближе и вытянула руку, положив её ему на плечо. — Спасибо. Это очень важно для меня.

Парень поднял глаза, и от его взгляда Кира смутилась и тут же убрала руку.

— Что ты делаешь завтра вечером? — спросил он, а Кира почувствовала острое желание провалиться под пол.

— Эм… Работаю. Кажется… — промямлила она, стараясь не опускать взгляда. Её щеки и уши пылали так, что смело можно было поджигать спички.

— Кажется? — повторил за ней парень, чуть приподняв бровь.

— Я проверю. — С этими словами она заглянула во «входящие», проверяя график на эту неделю, хотя она прекрасно знала, что у неё завтра не было смены.

— Эм… — Может, сходим куда-нибудь? — спросил Мигель, не обращая внимания на её смущение и плохую актерскую игру. — Если ты, конечно, не встречаешься уже с кем-то. — Хоть это и было сказано шутливо, она не оценила юмора, увидев в его словах намек на скрытое оскорбление.

— А ты? — с вызовом спросила Кира, перестав разыгрывать из себя дуру.

— Нет, я свободен как птица. — Мигель улыбнулся, обнажив белоснежные и ровные зубы. Так он был похож на голливудскую звезду. Загорелый белозубый брюнет. Молодой Антонио Бандерас с ним и рядом не стоял, тем более, сейчас.

— Ну, что скажешь, Кира? Давай сходим куда-нибудь, как два другана, у которых нет свиданий в День Всех Влюбленных.

— Не знаю, Мигель, если это… — Она посмотрела в сторону и замерла, увидев знакомую высокую фигуру, что стояла неподалеку.

«Дэвид!» — мелькнуло у неё в голове, и в тот же момент её прошибла дрожь.

— Да! — воскликнула она, так чтобы тот услышал её. — Я с удовольствием встречусь с тобой завтра.

— Отлично. Я тогда заеду за тобой в семь.

— За своими друзьями-парнями ты тоже заезжаешь? — Кира выгнула бровь в скептическом жесте и ухмыльнулась.

— Ха-ха-ха! — парень шутливо погрозил ей пальцем. — Ты меня подловила. Прости. Привычка. Я напишу тебе место.

— Договорились.

Мигель протянул ей кулак, и Кира ударила его своим кулаком. Парень развернулся и пошел в сторону выхода. Кира посмотрела туда, где до этого стоял мистер Коулман, но его уже там не было.

***

— Проходите, мисс Джонсон. Присаживайтесь, — приветливо сказала Грин.

Кира тяжело вздохнула про себя, приготовившись к допросу с пристрастием. Не успела она и появиться в школе, как её тут же вызвали в кабинет к директору.

— Леденцов? — предложила та, указывая на небольшую вазочку, до краев набитую сосательными конфетами. Кира фальшиво улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Одну минутку, и я с тобой, хорошо? — спросила директор, прежде чем вернуться к своему делу, которое Кира прервала своим приходом.

— Конечно. Сколько вам потребуется.

— Спасибо, Кира. — С этими словами директор продолжила печатать на клавиатуре.

«В чем прикол лилового цвета?» — тем временем думала девушка, разглядывая женщину.

Дело в том, что директор Грин была буквально помешана на этом цвете. Лиловыми были её волосы, которые после пары раз мытья головы превращались в розовый. Этот цвет присутствовал в её одежде и аксессуарах. Не было и дня, чтобы на ней не было чего-то лилового. То шарфик, то блузка, иногда весь костюм такого цвета. Украшения, лак на ногтях, даже её чехол для смартфона был такого оттенка.

«Такой преданности цвету и постоянству можно только позавидовать», — пошутила про себя Кира и улыбнулась.

— Итак, — произнесла Грин, отстраняясь от компьютера и усаживаясь прямо. — Я позвала тебя к себе, чтобы обсудить твою неуспеваемость и недавние прогулы.

Кира тяжело вздохнула. Ну, она и не ждала, что будет легко.

— В первую очередь, как дела у твоего отца? Как его самочувствие? — спросила директор, чуть подавшись вперед.

— Все хорошо. Он идет на поправку. Спасибо, что спрашиваете.

— Рада слышать. — Женщина сцепила руки в замок. — А теперь к делу. Твои оценки по нескольким предметам заметно ухудшились. Я, конечно, понимаю, как тебе, возможно, сейчас нелегко, после того, что случилось с твоим отцом, но я должна сказать, что если так пойдет и дальше, я боюсь, мы не сможем допустить тебя к аттестации. — Грин поджала губы. — Я уже не говорю о том, что с такими оценками как у тебя ты не можешь поступить в какой-либо колледж. Я проверила твои оценки за прошлый год. Намного, намного лучше, чем сейчас.

Кира опустила глаза, чувствуя острый стыд и желание поскорей уйти отсюда. Никому не нравится, когда тебе тыкают в то, что ты и так прекрасно знаешь.

— Ты же умная девушка, Кира, — продолжала директор, — Многие учителя хвалят тебя за твои способности и ум. Ты вполне можешь учиться в престижном университете, но твои нынешние оценки позволяют тебе учиться лишь на профессиональных курсах… — Женщина осеклась, а затем продолжила более горячо, будто пытаясь доказать больше себе, чем ей: — Нет, если, конечно, ты этого хочешь. Если твоя мечта — получить какую-либо нехитрую профессию и всю жизнь работать на ней, — это твой выбор и твоё право, и я здесь не для того, чтобы осуждать его. Просто… — Грин вздохнула. — Я считаю, что будет очень жаль, если ты не раскроешь свой потенциал, а он в тебе есть.

Наступила напряженная пауза. Директор испытывающее смотрела на Киру, видимо, ждала какого-то ответа или оправдания, но девушка молчала. Потому что она не собиралась оправдываться перед этим «лиловым чулком». Что толку было от оценок, когда большая часть денег, отложенных на её колледж, ушла на лечение отцу.

— До конца года осталось совсем немного, — произнесла Грин, так и не дождавшись реакции. — Подумай об этом. А теперь по поводу твоих недавних прогулов. Я хотела сначала поговорить с тобой лично, прежде чем действовать в соответствии с правилами. Скажи мне, Кира, — женщина подалась вперед, положив руки на стол, — у тебя все хорошо?

Девушка вздрогнула и вперила свой взгляд в лицо Грин.

— Да, — соврала она, чувствуя, как во рту все пересохло.

— Потому что, если у тебя или дома есть какие-то проблемы, — продолжила та задушевным голосом, — ты всегда можешь обратиться к нашему психологу или ко мне. Я отличный слушатель.

Молчание.

— Мне нужно знать причину твоего отсутствия, Кира, — сказала директор, и девушка четко расслышала в ее голосе металл. — Иначе мне придется сообщить о твоих пропусках твоей матери, хотя мистер Коулман лично просил меня этого не делать.

— Что? — Кире показалось, что она ослышалась. — Кто просил?

— Мистер Коулман, — повторила Эмили Грин. — Он пришел ко мне сам и попросил меня не сообщать твоим родителям о твоих пропусках, сославшись на какие-то семейные проблемы, помимо самочувствия отца, но не стал мне рассказывать о них, считая, что он и так сболтнул лишнего.

— Мистер Коулман, значит.

— Добрый человек и прекрасный учитель. — Грин мечтательно вздохнула. — Хотела бы я, чтобы у меня был такой сын. Я знаю его матушку и его самого уже очень давно, — пояснила она.

— Ясно.

Наступило неловкое молчание. Кира переваривала информацию, в то время как директор наблюдала за ней с состраданием.

— Я закрою глаза на твои прогулы, — начала та, нарушая затянувшуюся паузу, — но только в этот раз. И если ты пропустить еще один день без уважительной на то причины, я сразу же сообщу об этом твоей матери.

— Спасибо, директор Грин. — У Киры вырвался вздох облегчения.

— И еще, Кира, если тебе нужно с кем-то поговорить, — произнесла директор, когда девушка уже собиралась уходить, — ты также можешь обратиться и к мистеру Коулману. Он хороший человек.

Кира еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Спасибо, директор. До свидания.

***

От происходящего хотелось блевать. Начали разносить «почту» с валентинками, что стояла в школьном коридоре, и каждый мог бросить туда открытку с именем, причем для каждого класса был отдельный ящик, чтобы не возникло чехарды, и все быстро получили свои валентинки. Кира сидела в столовой и оглядывала присутствующих. Все были охвачены ажиотажем Днем Валентина. Девушки с надеждой и любопытством читали свои послания, а также украдкой смотрели на тех, кто им нравился. С парнями было примерно то же самое. Только, в отличие от девчонок, они читали свои валентинки по отдельности, как можно дальше от других парней. Школьные парочки были вместе и выставляли на показ свои отношения. Хуже всех вели себя Ким с Фрэнком. Тот подарил ей огромного плюшевого медведя, такого, что займет полкровати Ким, а та визжала от восторга, будто он подарил ей не игрушку, а кольцо с бриллиантом. Сама же Ким не нашла ничего лучше, как подарить Фрэнку коллаж из их совместных фото, отчего Кира закатила глаза, но реакция бывшего была божественна: он довольно правдоподобно изобразил восторг, но потом его истинные эмоции все равно проскользнули, когда Ким отвернулась. Разочарование и безысходность. Кира ухмыльнулась, представляя сколько ему стоил тот медведь. Если бы она была на месте Ким, то она бы купила Фрэнку торт в виде сердца, ведь тот просто обожал сладкое и джанкфуд, которого был лишен из-за своих тренировок, но позволял себе подобные слабости лишь по праздникам. Ах да, она была на месте Ким. Совсем недавно, но променяла его на мужчину постарше, который в итоге смешал её с грязью. Точнее она смешала сама себя, а он при этом особо ничего не делал.

С того момента, как она переступила порог школы, она боялась встречи с мистером Коулманом и старалась избегать мест с возможным контактом. И, хвала Небесам, сегодня у неё не было урока матанализа. Прыщавая девушка, что состояла в ученическом совете и сейчас разносила «почту», подошла к ней и протянула три валентинки. Кира выдавила из себя улыбку и приняла их.

«В прошлом году было намного больше», — с грустью подумала она, открывая первую валентинку. Она все равно ждала эти грошовые знаки внимания, несмотря на весь пиздец, что произошел с ней в последнее время. Они были необходимы ей для самооценки.

Кира глянула на содержание, и её лицо вытянулось. Валентинка была не от кого-то, а от самого Фрэнка, она узнала его почерк, да и даже если бы он не подписал её, все равно можно было догадаться по тематике, от кого она. Снаружи и внутри открытки были изображены два кролика, черный и белый. Но подпись её просто убила: «Скучаю по тебе, Вредина». Кира непроизвольно посмотрела туда, где сидел бывший, обратив внимание, что тот украдкой наблюдает за ней. Их взгляды встретились, и Кира послала ему самый уничтожающий взгляд, на который была способна.

«Вот же мудила!» — подумала она и разорвала открытку, глядя прямо на него.

От переполнявшего её возмущения бросило в жар. Она испытывала страшную потребность сделать что-то, например, швырнуть ему эти клочки в лицо и сказать Ким, чтобы держалась подальше от этого козла. Но не сдвинулась с места. Ким ей больше не подруга, и она должна была думать, когда шла на это, да и Кире не нужно было сейчас лишнее внимание в школе. Хватило и той поры, когда они с Фрэнком только расстались, и те начали встречаться. Сколько нелепых слухов ходило по школе. Нет уж. Она не будет лезть в чужие дела. Пусть Ким сама расхлебывает этот суп. Кира открыла вторую валентинку, пытаясь отвлечься от чувства отвращения, что накатило на неё. Вторая открытка была ничем особенным, простое пожелание в День Святого Валентина без подписи, ну, кроме её имени карандашом на внешней стороне, конечно. Никаких особых слов, чтобы она поняла, от кого это.

«Точно не от Дэвида», — подумала она и тут же одернула себя. Нет! Ей совсем не нужны никакие валентинки от него. Ничего! Она хочет забыть о нём и о том, что между ними было, и как можно скорее.

Злая на себя, Кира открыла последнюю валентинку, самую маленькую из всех, и замерла. Та была от него. Кровь отхлынула от лица девушки, сердце ускорило свой ритм, а пальцы заметно задрожали.

«Встретимся в моем кабинете, после уроков. Нам нужно поговорить. Я всё тебе объясню».

Кира закусила губу, борясь с желанием оглядеться по сторонам, чтобы проверить, наблюдает ли тот за ней. Ну конечно, стоило догадаться, что Дэвид её так просто не оставит. Он же не идиот, просто отказываться от ахуенного секса со школьницей, которая сама, к тому же, прыгала к нему в постель.

— Ну уж нет, — вслух сказала Кира, тем самым привлекая внимание сидящих рядом учеников. Она быстро встала, и, забрав поднос с едой, пошла в сторону выхода.

«Он больше не прикоснется к моему телу. Я больше не дам ему ранить моё сердце, — думала она, чувствуя, как всё её тело колотит от всепоглощающей злости. — Хочешь увидеться. Я тебе покажу».

***

Прошло двадцать минут с того момента, как прозвенел звонок, оповещающий об окончании последнего урока, а она так и не появилась. Дейв каждые две минуты поглядывал на дверь, а затем на свой телефон в надежде получить хоть какое-то сообщение.

«Как сопливый школьник», — подумал он и тут же разозлился на себя.

Если бы не его действия и умалчивание, этого всего можно было бы избежать. Он то и дело, без конца прокручивал свою речь, представляя возможные варианты её поведения. Вчера он пришел к ней на работу и застал её мило беседующей с каким-то парнем-латиноамериканцем и, как он мог судить, тот звал её на свидание в День Всех Влюбленных. Страшная ревность и чувство собственничества мгновенно охватили его. Он тут же ушел, чтобы не натворить дел. Он, конечно, прекрасно понимал, почему Кира согласилась — ему назло. Ведь она заметила его. Но это мало успокаивало, и Дэвид злился на себя за свою реакцию. Он будто вернулся в дни колледжа, в самые свои первые официальные отношения. Он тогда тоже велся на любую мелочь, происходившую между ними. Но с того момента прошло девять лет, и с тех пор у него были другие девушки и женщины, опыта прибавилось, который сейчас летел к чертям из-за этой маленькой писюхи.

Он вздохнул поглубже, пытаясь абстрагироваться от своей злости и представить ситуацию с её стороны. Она застала его с другой женщиной на вечере. Ну что она должна была подумать, что любая бы подумала, вне зависимости от возраста? Дейв вспомнил, как однажды увидел одну свою бывшую в компании какого-то парня. Это было уже под конец учебы в Принстоне. И первое, что ему хотелось сделать, это подойти и ударить его в лицо, пока не оказалось, что это её кузен, прилетевший из Европы. Ему тогда хватило ума и выдержки подойти и выяснить это. Хотя ему потом еще долго припоминали эту историю, практически до момента, когда пришло время расстаться. По окончании Принстона он вернулся домой, а она пошла учиться дальше, в Гарвард. Дэвид слышал, что недавно она обручилась с парнем из их потока, и он был искренне рад за неё, за них обоих. Чего же он хотел от Киры? Хорошо, что она не устроила истерику прям там, при всех. Она вполне была способна на подобное.

Внезапно дверь открылась, заставив его вздрогнуть, и на пороге появилась Кира. По выражению её лица он понял, что это будет не самый легкий разговор, и уже пожалел, что позвал её к себе в кабинет.

— Запри дверь, — произнес он, не узнавая своего голоса. Кира подчинилась, но больше не сдвинулась с места.

— Я пришла сказать, что всё кончено, — быстро произнесла она, глядя перед собой. — Больше не звони мне и забудь мой номер.

— Кира, — мягко сказал он, сокращая расстояние между ними. — Прошу, выслушай меня.

— Нет! — воскликнула она, отчего его душа на секунду ушла в пятки. Их может кто-то услышать.

— Я видела всё своими глазами. Ты просто использовал меня… — Её голос сорвался и она заплакала.

— Я бы никогда не поступил с тобой так! — горячо вымолвил он и бросился к ней, заключая в объятья.

Один миг она замерла, а потом стала отбрыкиваться.

— Отпусти меня! — захныкала девушка, а он только сильнее сжимал её в объятьях ожидая, когда её силы иссякнут. — Сволочь!

— Кира, успокойся. Дай мне объяснить тебе все.

— Отвали! Ничтожество!

— Это не то, что ты подумала. Гвен — моя знакомая, — быстро заговорил он. — Я попросил её подыграть мне на том вечере, чтобы от меня отстала Шерон Паркер. Она пыталась соблазнить меня с того момента, как я стал заниматься с её дочерью.

Кира замерла на миг, а затем принялась отбиваться с новой силой.

— Бред. Пусти меня. А то закричу!

— Это правда. Я не хотел рассказывать тебе этого…

В этот миг девушка сделала глубокий вдох, и Дэвид понял, что она решила привести угрозу в действие. В один момент он больно схватил её за волосы, запрокидывая голову, и впился ей в рот, проглатывая её крик. Кира забилась в его объятьях еще больше и возмущенно замычала. Но он крепко удерживал её, не давая отстраниться. Его сердце билось, наверно, под двести ударов в минуту, мышцы слегка подрагивали от выброса адреналина в кровь, а от вкуса её сладких губок член пришел в полную боевую готовность. Чувство быть пойманным с поличным играло с ним злую шутку, и Дэвид был уверен, что еще никогда в жизни он не был так возбужден как сейчас. В какой-то момент Кира перестала брыкаться и просто обмякла в его руках. Дейв понял, что рухнул последний рубеж, когда она чуть приоткрыла рот, тем самым приняв его поцелуй. Несколько минут они стояли посреди кабинета в опасной близости от двери и сосались как пьяные подростки, пока его не прошила страшная боль. Мужчина сдавленно замычал и отстранился, выпуская её из объятий и чувствуя, как по подбородку стекает что-то теплое. В этот же момент его щеку огрела звонкая пощечина. Миг, хлопнула дверь, оставив его одного посреди класса со стояком и прокушенной губой.

15

— Всё в порядке? — послышался голос Мигеля Тауэрса.

Кира моргнула и, подняв голову, посмотрела на стоявшего перед ней парня. В руке у Мигеля был кегельный шар. Она постаралась улыбнуться.

— Ты какая-то рассеянная, — продолжал тот, садясь рядом на скамейку для игроков. — Я же знаю, как ты выбиваешь страйки. А за эти полчаса в двух фреймах ты выбила лишь пять-два и шесть-один.

— Все норм, — соврала Кира и поднялась с места. — Не всё время же выигрывать.

Она забрала из его рук шар, а затем произнесла:

— Смотри, как я надеру тебе задницу.

Девушка подошла к дорожке и подняла шар на уровень головы, целясь. Конечно, от Мигеля не укрылось состояние, в котором она пребывала с тех пор, как немножко успокоилась после того поцелуя в его кабинете. Она прекрасно ощущала его восставший член, которой только что не протыкал её на сквозь. Но это больше пугало, чем возбуждало. Дэвид ведь никогда не вел себя так безрассудно. Посреди бела дня, да и еще в самой школе кинулся на неё как какая-то зверюга, как сбежавший зэк на первую увиденную женщину — вот самое подходящее сравнение. Кира была уверена, что еще чуть-чуть, и он бы трахнул её прям там, возле двери, если бы она не приняла меры и не укусила его. Другого способа вырваться из его стальных тисков, именно тисков, не объятий, она не нашла, он ведь был намного больше и сильнее её. С красными губами и растрёпанная, она вылетела из его кабинета и тут же побежала вон из школы. Весь путь до дома проделала пешком, чтобы хоть как-то успокоиться. В голове против воли адским круговоротом вертелись произнесенные им слова. И, как это обычно бывает с каждым из людей, Кира стала задумываться о их правдивости. Ведь все мы стремимся к миру и к тому, «чтобы всё стало как было». Пока она не одернула себя.

— Стоп! — вслух сказала она, подходя к своему дому, а дальше продолжила уже мысленно: «Вешает мне лапшу на уши, надеясь, что я куплюсь. Хватит! Я сама видела своими глазами, надо верить им, а не его поганому языку!» При упоминании этой его части тела девушка закатила глаза на собственные мысли. Ей нужно было срочно переключить голову на что-нибудь другое, и она стала готовиться к «недосвиданию» с Мигелем. Но это не помогло; произошедшее упорно всплывало перед глазами и заставляло её молодое тело маяться. Она то и дело вставала с места во время нанесения макияжа и ходила по комнате, как пойманная в клетку львица. Она чуть не опоздала на встречу с другом, который привез их в боулинг, наверное, единственное место, которое не пестрело алым и розовым цветом. Помимо них, в зале была группа пожилых людей в одинаковых футболках, три парня и четыре девушки, которые, видимо, решили отметить этот день, а точнее, своё одиночество в месте, где им точно не придется страдать от вида влюбленных. Но, судя по выражению их лиц они с Мигелем хорошо подосрали им тем, что пришли сюда.

«Не беспокойтесь, квартет одиночества, — подумала про себя девушка, и её лицо украсила ухмылка. — Мы с ним не пара. Тем более, скорее всего, одна из вас сегодня останется не у дел».

Она посмотрела в сторону троицы парней, которые иногда поглядывали в сторону квартета, прикидывая, как подкатить. Кира сделала бросок, но шар ушел вбок и выбил лишь две кегли.

— Чтоб тебя! — громко выругалась девушка и запрокинула голову назад, закрывая руками лицо. Мигель покачал головой. Она несколько раз шумно выдохнула, а затем взяла другой шар изумрудно-зеленого цвета. Кира встала на позицию и тут же ощутила близость чужого тела. Она замерла на месте, а её взгляд остекленел.

— Давай помогу, — произнес парень совсем рядом с её ухом. Затем одна его рука легла на шар поверх её, а вторая взяла её под локоть. Её тело словно одеревенело. Это точно не подходит под встречу двух друзей, оставшихся без свидания в День всех влюбленных. Мигель был совсем близко, он практически прижимался к ней, и Кира ощутила запах мужского одеколона и совсем чуточку запах его пота.

— Удар по центру — не всегда страйк, — произнес тот, и Кире показалось, будто его голос стал намного ниже. — Закрученный шар сбоку — вот что мы ищем. Сдвинься чуть-чуть.

Кира подчинилась. Вся её воля куда-то исчезла. Она будто язык проглотила.

— Сначала нужно освободить большой палец, — продолжал Мигель. — Затем, поддевая кончиками, вынимаешь два других. Рука должна быть полностью прямая. Попробуй.

Она завела руку назад в надежде, что наглец не успел отойти, и шар ударит ему прямо по яйцам, но тот встретил лишь пустоту, а затем, не сгибая руку в локте, сделала, как было сказано. Шар соскользнул на дорожку, закрутившись, а затем врезался в пирамиду из белых кегель, похожих на бутылки шампанского, разбивая их все.

— Bueno! — одобряюще воскликнул Мигель и захлопал в ладоши.

Кира перевела на него взгляд, не лишенный злобы, а тот лишь улыбнулся, отчего внутри неё всё закипело. Сократив расстояние между ними, она грубо схватила его за полы расстегнутой кожаной куртки, которую он почему-то не снял.

— Еще раз так сделаешь, — процедила она сквозь зубы, — я тебе обе головы оторву, ты понял меня?

— Понял, понял! — Мигель поднял руки в защитном жесте, но при этом улыбка не исчезла с его лица. — Ты права, прости. Я переступил черту.

— Не то слово. — Она с силой толкнула его, а затем, забрав со скамейки свои вещи, направилась за своей обувью.

— Кира, подожди! — парень в два счета нагнал её.

— Отвали, козел! — рявкнула девушка, привлекая внимание охранника.

— Ты права. Я не должен был вторгаться в твое личное пространство. — он встал рядом с ней возле прилавка с обувью. — Прости.

Кира протянула парню, что стоял за прилавком, номер, чувствуя, как к глазам подступают непрошенные слезы.

— Я прошу прощения.

Но она не слушала его. Быстро забрав свои ботинки, стала переобуваться.

— Черт, — выругался Мигель и тоже кинулся к прилавку чтобы сменить обувь.

Она быстро вышла из здания боулинга, не завязав шнурки.

«Всё мужики одинаковые», — подумала она, удаляясь как можно быстрее.

— Кира, стой! — послышался сзади беспокойный голос Мигеля. — Подожди!

Она ускорила шаг, но тут же наступила на собственные не завязанные шнурки и, запнувшись, потеряла равновесие. Девушка в ужасе, как в замедленной съемке, смотрела на приближающийся мокрый и грязный снег, как вдруг её подхватила пара сильных рук и вернула в вертикальное положение. А она инстинктивно вцепилась в своего спасителя.

— Держу, держу, — вымолвил парень. — Все хорошо.

Еще пару нервных секунд они так и стояли посреди улицы, пока волна адреналина не отпустила её. Она посмотрела на парня, который тут же убрал руки.

— Извини меня, — повторил тот еще раз. — Я не должен был делать этого. Прости, что напугал тебя.

«Напугал?» У Киры чуть не вырвался смешок. Всё, что угодно, но только не испуг — вот что почувствовала она в тот миг. Смесь стыда и разочарования. Она ведь действительно шла на эту встречу, как на обычную встречу с другом.

«Да кого я обманываю, — вдруг подумала она, разглядывая пышные ресницы Мигеля. — С самого начала было понятно, что это свидание. Дружбы между полами не существует, если один из них не гей».

— Пойдем, выпьем чего-нибудь горячего? — предложил тот. — Поговорим.

Кира посмотрела Мигелю прямо в глаза. В них не было лукавства или злого умысла. Но перед взглядом девушки вновь встала та сцена в банкетном зале, причиняя острую боль, и она плаксиво поджала губы.

— Кира? — В тоне парня слышалось откровенное недоумение, а во взгляде читалось беспокойство.

«Плевать», — подумала она, а затем преисполненная решимости, которая бывает лишь у обозленных людей, поцеловала его. Ну, как поцеловала… Кира резко обхватила Мигеля за шею и впилась в его губы, зажмуриваясь. А сам Тауэрс, кажется, превратился в статую. Злая и расстроенная, Кира отстранилась так же внезапно, как и приникла до этого, а затем сделала шаг назад под ошарашенный взгляд парня. Её дерзкий поступок, продиктованный ревностью и местью, не принес ничего, кроме отвращения к самой себе. Из глаз девушки выступили слезы.

— Извини, — тихо вымолвила она, а затем уже хотела развернуться и уйти, но тот схватил её за руку и притянул обратно к себе. Вот теперь она действительно испугалась — она не хотела этого. Да, Мигель— красивый парень, и она, можно сказать, что свободна, но она не хотела, чтобы это произошло. Девушка уже страшно жалела о своём дурацком поступке. О том, что согласилась на это свидание, о том, что вообще появилась на свет. Но, несмотря на свои сожаления, она всё равно позволила ему поцеловать себя. Как наказание за собственную тупость. Ну и немного из-за стыда. Совсем немного.

***

Они подъехали к её дому в начале одиннадцатого. Кира вся дрожала от нетерпенья, настолько ей хотелось остаться одной. Все это время, с момента поцелуя и до нынешней минуты, ей не было покоя. Она знала, что поступила неправильно. Неправильно по отношению к себе. И, хотя в её жизни уже был подобный случай, почему-то только сейчас она почувствовала неправильность собственных действий. Но больше всего Киру убивал тот факт, что она, похоже, действительно нравится Мигелю. Тот вел себя, как настоящий латинский ухажер. Она и не подозревала, что он может быть таким.

«Повезет же какой-то девушке», — думала она на обратном пути, чувствуя лишь горечь и уже знакомую ненависть к себе.

Все это время она старательно притворялась перед парнем, что всё хорошо и что он тоже ей нравится. Лишь бы не выйти идиоткой, хотя бы перед ним. Сама с собой она как-нибудь закроет счет.

— Я, правда, не думал, что этот вечер закончится так, — сказал тот.

— Разве ты пригласил встретиться просто так? — ехидно вырвалось у неё. — Еще в День всех влюбленных.

— Ну да. — Тот добродушно хмыкнул. — Но я не собирался заходить так далеко в первое свидание. Правда. Ты опередила меня.

«Блять», — ей хотелось выть и биться головой о панель.

— Ты мне уже давно нравишься, — попытался объясниться он. — Еще когда вы с Фрэнком не были вместе. Но у тебя всегда кто-то был, а потом ты и он… — Мигель вздохнул. — Я думал, что это прошло, пока вновь не встретил тебя несколько дней назад. Я понял — это знак.

«Какой, блять, знак?» — Кире хотелось плакать, но уже от беспомощности.

Она знала, что разобьёт ему сердце, но после его слов чувствовала, что не могла этого сделать, но и насиловать себя тоже не хотела. Нужно было срочно валить отсюда, чтобы как следует обмозговать сложившуюся дерьмовую ситуацию. Она отстегнула ремень.

— Мне надо идти, — глухо произнесла она. — Мама, наверное, уже волнуется.

— Конечно.

Он наклонился за поцелуем, а Кира тяжело вздохнула про себя. Но вдруг раздался настойчивый стук в стекло, спасший её от нежелательного поцелуя. Парень отпрянул, и они оба синхронно посмотрели на источник звука. Душа Киры ушла в пятки. Сквозь лобовое стекло, с её стороны, на них смотрел с нескрываемой злостью Дэвид Коулман. Он быстро подошел и, открыв дверь, выволок оцепеневшую Киру из машины.

— Эй, чувак! — гневно крикнул Мигель, выходя. — Ты что себе позволяешь?!

Дэвид оставил ошарашенную таким раскладом Киру и подошел вплотную к парню. Она не видела его лица, но, судя по тому, как изменилась лицо Мигеля, поняла, что тот сдрейфил.

— Ты что себе позволяешь? — прорычал Дэвид, сжав кулаки. — Сколько тебе лет? Ты в курсе, что она еще в школе учится?

— А ты кто такой? — В голосе Мигеля слышалась твёрдость, весь страх, что промелькнул в его глазах за миг до этого, улетучился, сменившись ледяной решимостью.

— Её дядя, — не задумываясь, ответил мужчина. — Проваливай отсюда, пока я полицию не вызвал.

Мигель подошел к Дэвиду еще ближе и глянул на него исподлобья, засунув руки в карманы куртки. Он был ниже мужчины, но это, кажется, не смущало парня. В этот самый миг Кире стало по-настоящему не по себе; она ощутила кожей это напяжение, что повисло в холодном февральском воздухе.

— Дейв, не надо, — пискнула Кира и вся сжалась, потому что тот повернул голову, обдав её уничтожающим взглядом, в котором не было и капли мягкости.

Тауэрс сделал шаг назад.

— Я позвоню, — произнес он, посылая ей подбадривающий взгляд, а затем сел обратно в машину.

Мистер Коулман отступил, давая парню уехать. Как только тачка Мигеля скрылась за углом, он подошел к дрожащей от страха и холода Кире и настойчиво взял за локоть. Она мигом отмерла и одернула руку.

— Что это, блять, было сейчас?! — громко произнесла она и тут же закрыла рот руками. — Моя мама дома! Она же может увидеть…

— Твоя мать ушла полтора часа назад, — перебил он её.

Кира в шоке открыла рот. «Он следил за её домом».

— Пошли в дом. — В голосе мужчины слышалось ледяное спокойствие.

— Ты свихнулся? — Кира ударила его в грудь, отчего не ожидавший этого Дэвид покачнулся. — Сейчас же объясни, какого хуя ты здесь делал? И что это сейчас здесь было?

— Ждал тебя, — признался тот, и его лицо исказила судорога. Было видно, что ему было неприятно признаваться в этом. — Хотел перехватить тебя по дороге на твоё свидание, — последнее слово он выплюнул. — Но не успел, тебя уже не было в доме, когда я подъехал.

— Почему? — с вызовом спросила Кира, хотя и без того знала ответ. Безрассудное поведение ревнивца Дэвида было словно наркотик для её высокомерия, и в тот момент она практически забыла о том, что она ненавидит его.

— Пойдем в дом, — повторил тот, но уже мягче. — Если, конечно, не хочешь, чтобы твои соседи увидели нас.

Все еще шокированная, она засеменила к своему дому, который действительно был пуст. Свет нигде не горел, кроме крыльца. Но она все равно потребовала от мужчины остаться на пороге, а сама пошла на разведку. Матери действительно нигде не было. Странно, она не говорила, что собирается уходить. Они поднялись в её комнату, и Кира по привычке закрыла дверь. Мистер Коулман закрыл окно шторами.

Кира нервничала. Все её тело била мелкая дрожь после произошедшего и от того, что должно было произойти. Неприятная беседа и выяснение отношений. Не глядя на мужчину, она набрала номер матери. Оттягивала момент.

— Кира, солнышко, — послышалось после пятого гудка. — Ты уже дома?

— Да. Ты где?

— Вызвали в срочном порядке на работу, — быстро произнесла мать. — Буду через пару часов, не жди меня и ложись спать. Не запирай дверь на верхнюю щеколду.

— Окей. Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дорогая.

Кира повесила трубку и нахмурилась. Тон матери был ну уж слишком ласковым. Их отношения, конечно, наладились, но, чтобы так с ней разговаривать?

— Кира? — окликнул её Дэвид. Она вздрогнула и посмотрела на него. Занятая своими раздумьями, она на какой-то миг забыла о том, что он здесь. Но в следующую секунду перешла в наступление:

— Какого черта ты устроил?

— Я приезжал к тебе на работу и слышал, как ты ворковала с этим парнем, — ответил тот, скрестив руки на груди. Он был уже без куртки, чем вызывал еще большее раздражение.

«Сволочь, — подумала про себя девушка. — Расположился уже тут».

— Я тебе уже сказала, что всё кончено, — прорычала она. — Не нужно было устраивать этот цирк.

— Я приехал объясниться.

— Не хочу ничего слышать! — Кира повысила голос. — Ты думаешь, я совсем дура тупая?

— Я не считаю тебя такой. — Он резко сократил расстояние между ними, заставляя её замереть на месте. Глаза Дейва горели возмущением; он то сжимал, то разжимал кулаки, и Кира видела, что его тоже трясет. Ей стало страшно. Прямо как сегодня в его кабинете.

— Я не лгал тебе. — Он, видимо, понял, что пугает её и отступил. — Всё, что я сказал сегодня, правда. Да, я знаю, как оно выглядит, но прошу, поверь мне. Кира отвернулась и подошла вплотную к своему шкафу с коллекцией Funko Pop. Она молча разглядывала фигурки, разъедаемая противоречиями. В ней будто сейчас спорили две личности. Одна требовала от неё наброситься на него и заняться корректирующим сексом, потому что верила ему на слово. А другая с пеной у рта кричала «Не смей!», покрывая её ругательствами и вызывая в памяти флешбеки от пережитых отвратительных чувств.

«Почему всё пиздец как сложно?» — грустно подумала про себя девушка, поправляя фигурку Джокера.

Она чувствовала страшную усталость. Хотелось остаться одной и уже смыть с себя этот сумасшедший день.

— Я хочу побыть одна, — произнесла она, нарушая затянувшуюся паузу. — Пожалуйста, уйди.

— Не для этого я рисковал репутацией, чтобы так просто уйти, — послышалось за её спиной.

Из уст Киры вырвался тяжелый вздох, и она нехотя повернулась к нему лицом.

— Ты больной, — устало произнесла она, надеясь, что это оскорбит его, и он уже съебет из её дома.

— Да, я болен, — спокойно ответил тот, вновь делая шаг навстречу. — Я болен тобой.

От его слов у Киры перехватило дыхание.

— Ты сладким ядом проникла в мою грудь, отравляя сердце и легкие, — продолжал тот. — Ты как рак, что расползается по внутренностям. Ты запустила свои метастазы в мой мозг. Иначе никак нельзя объяснить, что я делаю здесь. — Он протяжно выдохнул. — Я не могу заснуть, не подумав о тебе, о нас с тобой. В школе я все время ищу тебя взглядом.

Кира поджала губы и опустила глаза, а по её щекам уже вовсю стекали слезы. Она отчаянно боролась с собой и проигрывала.

— Скажи мне… — Он встал совсем близко. — У тебя с ним что-то было?

— Поцелуй, — еле слышно произнесла она, чувствуя, что вот-вот — и упадет.

— Что? — В голосе Дэвида отчетливо слышался гнев. Значит, он прекрасно расслышал её.

— Только поцелуй. — Она рискнула посмотреть на него. Бледное лицо мужчины стало красным от злости, а его губы превратились в тонкую линию. Кира сделала судорожный вдох, как тут же ощутила себя сжатой в тиски, а его рот терзал её губы.

— Ты моя, — гневно прошептал он, а затем принялся чуть ли не сдирать с неё одежду. — Ты моя. — Он подхватил её ослабленное тело и посадил на стол, где она делала уроки.

Её трясла крупная дрожь, а перед глазами все плыло, будто она была под кайфом. Каждая клеточка её тела будто скрутилась ожиданием, и она не смела помешать ему, да и не хотела.

— Ты нарушила договор, — продолжал шипеть мужчина, расстегивая молнию её джинсов. — Но я прощу тебе это. Знаешь, почему? — Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Почему? — слабо вымолвила она, чувствуя биение сердца где-то в желудке.

— Потому что люблю тебя. — Он впился в её губы на короткий миг, а затем продолжил сдирать с нее штаны.

Кира осталась в нижнем белье и в одних носках, и её затрясло, но уже не от предвкушения, а от холода. Разведя её ноги в стороны, он встал между ними и завозился с ширинкой.

— Что ты делаешь со мной? — без конца повторял он дрожащим голосом.

— Уже трахни меня. — Кира прижалась к нему, обнимая, не обращая внимание на то, как раскрытые учебники впиваются ей в ягодицы.

Он грубо схватил её за волосы, отчего она вскрикнула.

— Трахнуть тебя. О, я так трахну тебя, что ты сидеть не сможешь. — Его речь сочилась печалью и ядом.

Кира ощутила, как его горячий член выпрыгнул из штанов, и в тот же момент он силой дернул её трусики в бок, а затем вошел, грубо, раздирая её изнутри, она ведь была сухая. Но Кира, закусив губу, не издавала ни звука.

— Черт, — тяжело дыша, Дэвид сделал несколько резких и коротких толчков, прошибая себе путь, как какой-то сраный ледокол, а затем вновь поцеловал. — Дрянь такая, — выругался он ей в рот. — Маленькая сучка.

Он подхватил и развел её колени еще шире, а затем начал двигаться, задав карательный темп. Стол заходил ходуном, и с него стали падать предметы. Кира отпустила мужчину, вцепившись в края стола, громко и часто дыша от его быстрых толчков. Она не сводила глаз с его напряженного и мокрого от пота лица. Несмотря на всю грубость она чувствовала, что начинает намокать и пульсировать там внизу.

— Ты — моя, — отчеканил он между движениями, глубоко входя в неё, и его подбородок чуть дернулся от удовольствия. — Больше чтобы такого не повторилось, поняла? Больше чтобы я не видел тебя с кем либо, ты поняла меня?

Осоловелая Кира лишь кивнула и запрокинула голову, чувствуя приближающуюся разрядку; он в свою очередь задвигался еще быстрее, больно вцепившись ей в поясницу.

— Ах, черт, сейчас кончу, — жалобно вырвалось у него.

— Давай, кончи, — простонала девушка, чувствуя, что еще чуть-чуть, и она взорвется.

— А-а, блять… — Его слова прервались громким протяжным стоном.

Кира ощутила его пульсацию и то, как он извергает в неё семя. Она запоздало поняла, что мужчина не надел презерватив и сейчас кончил в неё. В тот же миг её мысли смешались, и она, завизжав, последовала за ним.

16

Дэвид стоял под горячими струями, вытянув руки и упершись в кафельную стену. От напряжения подбородок мужчины дергался, и, несмотря на высокую температуру в душевой кабине, его трясло. Что он натворил? Неужели ревность может настолько лишить рассудка, что в итоге мы можем причинить вред любимым? Как он мог так поступить с ней? Он ведь буквально взял её силой. А тот факт, что она не сопротивлялась, делал только хуже. Лучше бы она кричала и отбрыкивалась. Это привело бы его в чувство, и ничего бы не произошло, а так… От мысли, что своими действиями он заставил её, хотелось выть в голос. Дэвид сильно ударил кулаком по кафелю, чувствуя, как сковывающая боль растекается от костяшек по сухожилиям. Он ударил еще раз, а затем, инстинктивно схватившись за больную кисть, осел на пол и заплакал. Мужчина чувствовал, что начинает потихоньку терять рассудок. Это чувство… Эта маленькая женщина лишила его остатков разума. Это было какое-то помешательство.

Взгляд затянуло багровым маревом, а в сердце неприятно кололо при каждом вздохе. Член стоял как каменный, будто вся кровь ушла туда. Он потерял контроль. Он не помнил, что говорил ей, хотя четко слышал свой голос и их общие стоны. Он пришел в себя лишь когда кончил. Это был один из его самых мощных оргазмов. Он был готов поклясться в этом. Ужас охватил его, когда красное марево наконец рассеялось, и он обнаружил совершенно голую Киру перед собой на столе. И хоть было видно, что она все еще переживает отголоски оргазма, он не мог не ужаснуться её видом и ситуацией. Ему стоило огромных усилий, чтобы оставаться относительно спокойным, когда внутри он буквально разрывался на части. Хотелось самому себе набить морду. Он и представить не мог, что любовь может причинять такие страдания.

Ему нужно срочно поговорить с ней. Нужно было убедиться, что с ней все в порядке. Что она простила его, и что у них всё хорошо. Ему нужно было знать, что она верит в то, что он искренне раскаивается, и что это никогда не повторится. Ему было необходимо как воздух услышать её голос. Выбравшись из душа и перевязав окровавленную кисть полотенцем, он тут же набрал её номер. Но долгие гудки сменились автоответчиком голосовой почты.

***

«Прости, Мигель, но произошедшее вчера было ошибкой. Нам нельзя встречаться. Не пойми меня неправильно, ты классный парень, с тобой весело, но я бывшая Фрэнка. Это бы не сработало. Я не хочу, чтобы из-за меня ты потерял друга. Пожалуйста, давай забудем о вчерашнем дне, будто его вовсе не было. Прости еще раз».

Кира стояла в очереди к фармацевту в аптеке и печатала это сообщение Тауэрсу. Он и вправду позвонил вчера вечером, после того дикого секса, что произошел между ней и Дэвидом Коулманом. В тот момент она как раз сидела, закусив ладонь, на закрытой крышке унитаза, отходя от произошедшего: Дейв, сволочь, кончил прямо в неё, а она не на таблетках.

Из-за её состояния разговор с Мигелем вышел коротким, и он обещал позвонить сегодня. Но Кира решила опередить его и сейчас писала ему это сообщение. Дэвид ушел лишь спустя час после произошедшего. И то она еле его выпроводила, потому что мать могла вернуться в любую минуту, а она была слишком вымотанной и разбитой, чтобы что-то придумывать, если та застанет их. Тот, выпустив излишки скопившегося в нём тестостерона мощной струёй прямо в её лоно, вновь стал обычным нежным Дэвидом. Будто дьявол ревности, что вселился в него, вышел вместе с его семенем, и тот вновь стал самим собой. С раскаянием на лице он отнес её в душ и хотел даже лезть под струи вместе с ней, чтобы вымыть её, если бы она в грубой форме не высказала ему, куда идти. Эта игра в заботу выбесила её окончательно, а ей было необходимо побыть одной.

Он был груб. Поистине груб. И все его действия были направленны на то, чтобы причинить боль. Отомстить. Это уже её проблема, что она получила от этого удовольствие, ведь здравый смысл кричал о ненормальности произошедшего, но у тела было своё мнение. Выйдя из душа, она увидела синяки на пояснице, что оставили его руки, и следы на попе от уголков учебников и ручек, впившихся в кожу. Где тот заботливый любовник, что не начинал акта без прелюдии? Этот Дэвид, он был не Дэвид. В тот момент он был даже хуже других её парней, с которыми она спала. Хотя те тоже стремились только брать и тоже оставляли на её теле свои следы в виде засосов и синяков от слишком сильных прикосновений. Но те не стремились причинить ей боль — вот в чём разница с её предыдущим опытом. Противный внутренний голосок жужжал в самом центре мозга, что она сама нарвалась, что ей не нужно было впускать его в дом, а уж если и впустила, то точно не рассказывать ему о том поцелуе. Кира была уверена, то это стало триггером. И своими действиями Дэвид пытался доказать ей и самому себе, что она принадлежит ему. Как какой-то пещерный человек.

«Разве ты сама не хотела, чтобы он заявил на тебя свои права? — продолжал голос. — Ты не просто так согласилась на свидание с Мигелем. Ты хотела, чтобы он услышал. Хотела заставить его ревновать».

Потом позвонил Мигель, и когда Кира наконец вышла из душа, она застала совершенно разбитого Дейва, который привел в порядок себя и её комнату. Он просил прощения и клялся своими покойными родственниками, что этого больше не повторится, и без конца спрашивал, как она. Злая и усталая, Кира напомнила ему об их проблеме, связанной с контрацепцией. Было решено, что сегодня утром они встретятся в аптеке в центре города и купят Постинор*, а затем поедут к нему, и она примет там таблетку.

И вот теперь, после бессонной ночи, Кира стояла в очереди в аптеку за аварийной контрацепцией, Дэвид по её настойчивой просьбе остался в машине. Не хватало еще, чтобы на них пялился аптекарь, да и она хотела спокойно написать сообщение Мигелю. Очередь потихоньку приближалась к прилавку, и Кира начала нервничать.

«Прямо как презервативы покупать в первый раз», — мелькнуло у неё в голове.

— Чем могу помочь? — услужливо спросил аптекарь — мужчина средних лет.

— Я…э… здрасьте. — девушка растеряла все слова. — Мне это… можно, пожалуйста… — Она запнулась, а затем, резко выдохнув, озвучила: — Постинор.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он лишь моргнул и самым обычным тоном спросил:

— Постинор, вы имеете ввиду аварийную контрацепцию?

— Да. — Кира чувствовала, как краска стыда заливает её уши.

— Когда произошел незащищенный акт?

— Эм… Около двенадцати часов назад.

Фармацевт кивнул, а затем на секунду отошел от прилавка к своим шкафчикам. Спустя десять минут она вышла из аптеки с пакетом в руках. Дэвид, который стоял возле своей машины, тут же увидел её и помахал рукой. От взгляда Киры не укрылось облегчение, которое отразилось на его лице.

— Как всё прошло? — спросил он, как только они сели в машину.

— Норм. — Она упорно не смотрела на него. — Поехали. Мне нужно как можно быстрее принять таблетку.

Всю дорогу до его дома они не разговаривали. Молчание угнетало мужчину и порождало в его многострадальной голове плохие мысли. Он украдкой посматривал на сидящую на пассажирском сидении девушку и пытался угадать, о чём она думает. Кира выглядела усталой и отрешенной. Всё это время она смотрела в окно и ни разу не повернулась к нему. Он знал, что им нужно было поговорить и обсудить случившееся, но не представлял, как начать этот разговор. Дэвид стиснул руль. В этот момент он горько жалел, что у него нет машины времени, чтобы исправить содеянное. Заехав в гараж, он рискнул с ней заговорить:

— Сиделка пока дома, — вымолвил он. — Я сказал ей утром, что после моего приезда она может взять выходной до завтра.

Кира ничего не ответила, только посмотрела на него нечитаемым взглядом.

— Эта дверь ведет в мастерскую отца. Она никогда не заходит туда. Посиди там, пока она не уйдет. Я скажу, когда можно выйти.

После они вместе вышли из машины и зашли в боковую дверь, что вела в мастерскую покойного Коулмана старшего. Кира встала посреди комнаты и принялась оглядывать помещение.

— Я скоро приду. — Мужчина рискнул дотронуться до неё. К его удивлению и облегчению, она не вздрогнула и не отстранилась. Лишь слабо кивнула и тут же подошла к полке, на которой стояли разного рода виски. Дэвид оставил её одну и, выйдя в гостиную, громко оповестил:

— Я дома. Можете идти!

Он чуть ли не пританцовывал, пока женщина собиралась, и то и дело поглядывал на дверь, ведущую в мастерскую.

— Мистер Коулман? — услышал он рядом с собой.

— Да. Что? Вы что-то сказали?

Перед ним стояла няня его матери, переодевшаяся в обычную одежду и держа сумку в руках.

— Вы уверены в своём решении? — повторила вопрос женщина, а Дейв замер, потому что он четко услышал подозрение в её голосе.

— Абсолютно. У меня сегодня нет уроков, — соврал он. — А вы всё время работаете. Ваша работа никогда не кончается, в отличие от моей. Сходите развейтесь.

— Хорошо, — пожала плечами та. И только перед самым выходом добавила: — Если ты хотел привести сюда женщину, то тебе совершенно нечего стыдиться, сынок. — С этими словами она скрылась за дверью.

Всё это время Кира рассматривала комнату, в которой вынуждена была находиться. Это действительно была мастерская. В помещении приятно пахло древесиной и лаком. Одну стену полностью занимали всякого рода инструменты; некоторые из них она видела впервые. Всё помещение было заставлено досками, в углу комнаты стоял стол с тисками и рубанком, а напротив, прислонившись к стенке, стояли незаконченные двери. Рядом с ними стоял старый топчан, над которым висела полка с различными видами виски. Кира положила свой пакет с Постинором на топчан и открыла одну бутылку, нюхая содержимое. Терпкий запах скотча тут же ударил в голову. Но, услышав приближающиеся к двери шаги, тут же поставила бутылку на место. Дверь открылась, и на пороге показался Дэвид. Его щеки были красными, а глаза блестели надеждой.

— Всё чисто, — оповестил он. — Пойдем.

Забрав с собой пакет, Кира вышла к нему. Мужчина неуверенно протянул ей раскрытую ладонь, и её сердце дрогнуло. Это был такой мальчишеский и трогательный жест. А его глаза потемнели и приняли щенячье выражение. Девушка чуть поколебалась, но всё-таки вложила свою руку в его, и от её слуха не укрылся вздох облегчения.

— Разве тебе не нужно ехать в школу? — спросила она, когда они поднимались, держась за руки, на второй этаж.

— Я позвонил Грин утром и сказал, что не выйду сегодня на работу, — ответил он. Дэвид повел её по коридору к одной из комнат, как за их спинами раздался уже знакомый Кире хрипловатый голос:

— Дэвид?

Они оба резко повернулись, и Кира увидела его мать. Эта женщина, которая сейчас стояла перед ними, разительно отличалась от той, с которой ей довелось познакомиться полтора месяца назад. Исчез затравленный вид, а её глаза излучали тепло. Сейчас в них светился рассудок. Девушка посмотрела на Дэвида, а потом обратно на женщину. Вроде ничего плохого не случилось, но она чувствовала себя так, будто их застигли на месте преступления. В глазах мужчины промелькнула радость.

— Здравствуй, мама.

— Ты разве не должен быть в Принстоне? Когда ты приехал? — Она подошла ближе. — Кто эта девушка? Она учится вместе с тобой? — Миссис Коулман приветливо улыбнулась Кире.

— Познакомься, мама. — Дэвид обнял Киру за плечи одной рукой. — Это Кира. Моя девушка.

По голосу было слышно, что он говорит искренне. Мама Дэвида улыбнулась еще шире и протянула свою руку.

— Очень приятно, Кира.

— Здравствуйте, миссис Коулман. — Кира выпустила большую и теплую ладонь Дэвида и пожала женщине руку.

— Ох… Нет, нет, — добродушно прокудахтала женщина, накрывая её кисть другой ладонью. — Миссис Коулман — это моя покойная свекровь. Лора Бланк, — представилась та и слегка поклонилась.

— Бланк-Коулман, — поправил её Дэвид.

— Мой муж настоял, чтобы я добавила его фамилию к своей, — громким шепотом оповестила женщина. — Ох уж эти мужчины. Забирают нашу честь, еще и имя хотят отобрать.

Кира улыбнулась против воли и покраснела. Мама Дэвида — нынешняя мама Дэвида — ей нравилась. Было понятно, что в прошлой жизни она была интересной и не лишенной чувства юмора женщиной.

— Кстати, Дэвид. — Она выпустила руку Киры и обратилась к сыну. — Ты не знаешь, где твой отец? Я его уже всё утро ищу. Даже в мастерской смотрела. Его нигде нет.

Лицо мужчины исказила гримаса боли. Взгляд потускнел, и он поджал губы. Кира увидела, как он непроизвольно сжал кулаки. В этот самый момент ей стало ужасно жаль его. Она вдруг ощутила то бремя, что он вынужден нести, заботясь о больной матери.

«Как ему, должно быть, больно, когда он должен каждый раз заново сообщать ей о смерти мужа», — грустно подумала она и взяла его за руку. Сама. Кисть Дэвида расслабилась, и он переплел свои пальцы с её.

— Мама, отец…

— Уехал за покупками, — вырвалось у Киры, прежде чем она успела подумать. Сердце бешено заколотилось, краска прилила к её щекам и шее. Она чувствовала его удивленный и пристальный взгляд.

— Мы с Дэвидом встретили его возле дома, — продолжала она. — Он сказал, что поедет за покупками и через пару часов вернется.

— Да? — недоверчиво спросила Лора, оглядывая то её, то сына. — Он обычно всегда предупреждает, когда куда-то едет.

— Эмм…

— Он поехал за материалами, мама, — подал голос мужчина. — Он не сказал тебе, так как знал, как ты отреагируешь.

Миссис Бланк-Коулман фыркнула.

— Я иногда думаю, что твой отец любит доски больше, чем меня. Но неважно. — Она вновь улыбнулась. — Я, пожалуй, пойду на кухню, приготовлю что-нибудь. У нас ведь гостья. — Она посмотрела на Дэвида, а затем продолжила с укором. — Мог бы и предупредить, что ты приведешь девушку, знаешь ли.

— Мама… — Дейв закатил глаза.

— Поняла, поняла. Уже ухожу. Не прощаюсь, Кира.

С этими словами она удалилась. Дэвид подошел к лестнице, провожая женщину взглядом, а затем повернулся и устало произнес:

— Пойдем в мою комнату.

***

Кира приняла из его рук стакан, до краев полный чистой воды.

«Ну, с Богом», — подумала она и отправила таблетку в рот, запивая её водой. Дэвид встал у окна рядом с разворошенной кроватью, на которой она сидела.

— Спасибо, что помогла мне, — произнес мистер Коулман, нарушая затянувшуюся паузу. — Сейчас, с матерью. Сегодня у неё хороший день.

— Как часто у неё бывают такие дни? — она решила поддержать разговор.

— В последнее время очень редко. — Мужчина поджал губы. — Ты не представляешь, как мне больно видеть её каждый раз, когда я ей сообщаю, что отец умер.

— Так соври. Придумай что-нибудь. — Она удивилась, что эта мысль не пришла ему в голову самому. Мать Дэвида всё равно не помнит ничего. Ну, насколько она могла судить о её болезни с его слов. Так зачем каждый раз заставлять её все это переживать?

— Может, ты и права. — Он сел на край кровати. — Но я боюсь, что её слабый разум уцепится за эту ложь. Я не хочу видеть, как она ждет того, кто никогда не придет.

— Расскажи как умер твой отец?

— Сердечный приступ, — ответил мужчина спустя несколько мгновений. — Патолог сказал, что всё произошло быстро, и он не страдал, и что его нельзя было спасти.

— Но ты всё равно винишь себя, что тебя не было рядом в тот момент, — озвучила Кира свою догадку.

— Да. — Голос мужчины стал низким и влажным.

Кира внимательно посмотрела на него. Его и без того бледное лицо стало еще белее, потускневший взгляд был устремлён перед собой, и его подбородок слегка подрагивал. Сейчас рядом с ней сидел очень одинокий человек, вынужденный нести бремя заботы о больной матери. Ей вдруг вспомнились строчки, что она прочла когда-то в интернете: «Почему ты полон ярости? Потому что ты полон скорби…». Разительный контраст с тем монстром, что набросился на неё вчера вечером. И если бы её задница не напоминала о произошедшем далеко не метафизической ноющей болью, она бы решила, что вчерашний вечер ей приснился. Всю предыдущую ночь и сегодняшнее утро она думала об этом, и её разъедали противоречивые чувства. Да, он был груб и вёл себя как животное. Да, он причинил боль, во всяком случае, в самом начале. Своим поведением он напугал её — безусловно. Но почему-то её сердце замирало при воспоминании о его отчаянном и пожирающем взгляде. А от воспоминания о грубых и глубоких толчках внизу живота тянуло. Наверное, она мазохистка, раз ей понравилось такое. А что уж говорить о его признании. С какой болью и отчаянием оно прозвучало. Кира дотронулась до его руки своей. Мужчина вздрогнул и неверяще посмотрел на неё, будто до этого они не держались за руки. А после упал перед ней на колени и принялся лихорадочно целовать её руки, вызывая у неё страшное смущение. Они ведь не в мексиканском сериале. Она не сразу поняла, что он плачет.

— Прости… Прости меня, — бессвязно шептал он у её ног. — Я не хотел причинить тебе боль.

Она шокировано смотрела на копну темных волос. Освободив одну руку, она погладила его по голове. Кира понимала, что это есть ни что иное как выплеск эмоций, которые он долго держал в себе. Внезапно он перестал плакать и, поднявшись, мягко поцеловал её. Девушка прикрыла глаза, а затем медленно, не прерывая поцелуя, отклонилась, ложась на его постель.

***

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебя довел до дома? — Голос мужчины был полон беспокойства.

Дэвид разглядывал её побледневшее и апатичное лицо, нервно кусая губы и мучаясь чувством вины, которое не отпускало. Сначала он грубо взял её, не заботясь о её ощущениях, а теперь она должна физически терпеть побочные действия аварийной контрацепции. В данный момент он чувствовал себя еще паршивее, чем до этого. Ведь они толком-то и не поговорили на эту тему. Гнёт содеянного не убывал, а, казалось, стал только тяжелее. Всё это казалось ему неправильным. Отношения не должны так эмоционально выматывать и истощать. Отношения должны приносить комфорт. Когда их страсть успела перерасти в фарс? Он превратился в несчастного торчка, готового делать ради дозы безрассудные вещи, рисковать своей репутацией и заработком. И, как это бывает у зависимых людей, только они испытывают жажду к объекту зависимости, а не наоборот. Он признался ей в любви. А от неё он так и не услышал ничего подобного. Интересно, любит ли она его, или ей просто нравится встречаться со своим учителем? Встречаться. То, что происходит между ними, нельзя так назвать. В любом случае он понимал, что им обоим нужно побыть одним, успокоиться и обдумать, а Кире — отдохнуть. Может, через несколько дней он найдет нужные слова для этого нелегкого разговора.

— Нет, не нужно. — она силилась улыбнуться. — Я понятия не имею, что сейчас с графиком работы матери. Её вчерашнее исчезновение ночью до сих пор не даёт мне покоя.

Дэвид поджал губы, но ничего не сказал. Кире не обязательно узнавать это от него, тем более сейчас, когда в их отношениях возникла трещина.

— Хорошо. Только аккуратней. — Он дотронулся её щеки костяшками пальцев и нежно погладил. — Я видел, как тебя мутило, когда мы спускались в гараж. Напиши мне, как переступишь порог дома. Я пока побуду здесь.

— Есть, капитан. — Кира приложила руку к виску и небрежно отдала честь. — Разрешите поцелуй?

Он сам наклонился и поцеловал её. Что же эта женщина с ним делает?

***

Девушка закрыла за собой дверь и устало облокотилась на неё. Голова кружилась, а внизу живота так болело, будто её резали изнутри ножом, и хотелось блевать. Но всё же лучше, чем нервничать до даты будущих месячных.

— Кира? — послышался голос матери, в котором отчетливо слышался металл.

— Да, мама? — Она неохотно отлипла от твёрдой опоры и поплелась в сторону кухни. Женщина сидела за столом и пила кофе с бутербродами. По её виду было ясно, что она собирается скоро идти на работу. Девушка облегченно вздохнула про себя. Интуиция её не подвела. Хорошо, что Дэвид не стал упрямиться и провожать её до дверей.

— Где ты была? — поинтересовалась мать, глядя на Киру усталым взглядом.

— В школе, — на автомате ответила Кира.

Обессиленная, она плюхнулась на стул напротив. Ей было слишком скверно, чтобы стоять и выслушивать обвинения, ведь она уже догадалась, что та знает о её пропусках. Чертова Грин!

— Правда? — В голосе женщины слышалось удивление. Она отпила кофе, а затем произнесла: — А директор утверждает, что тебя сегодня не было в школе. И еще — что ты пропустила на этой неделе несколько дней.

— Ммм… — Кира подперла голову рукой. Плевать, даже если мать будет орать на неё. Ей было слишком хуёво. Голова кружилась. Хотелось лечь и уснуть.

— Это всё, что тебе есть сказать? — Казалась, мать была неприятно удивлена.

— А что я могу сказать? — промямлила Кира. — Мои слова как-то изменят ситуацию?

— Нет, но я хотела бы знать, где шляется моя дочь, когда я думаю, что она в школе. — Женщина сделала паузу, оценивая эффект от своих слов, но Кира была слишком апатична, что разозлило и расстроило её. Она привыкла к определенной реакции своей дочери. — Ты еще пока живешь в моем доме.

— В торговом центре, — призналась Кира. — А после на работе.

— Почему ты не посещаешь школу? — Голос матери немного смягчился. Она решила зайти с другой стороны.

— Из-за Ким и Фрэнка, — выдала девушка после недолгой паузы. — Еще и Кортни. Не могу видеть их надменные рожи.

— О Господи… — Мать закатила глаза. — Серьёзно? Из-за парочки каких-то уродов ты так плюёшь на своё будущее? Это же твоё образование Кира! Они того тысячу раз не стоят.

— Да, ты права. — Кира понимала, что, если этот разговор продолжится чуть дольше, она распластается на столе и застонет от боли. — Просто всё это сложно. Можно я пойду к себе?

— Ээм… — Джин была обескуражена. Она не знала, как реагировать на странное поведение дочери. Она не узнавала её. — Да. Только учти, что ты наказана. Теперь после школы сразу домой. Я сама буду звонить директору Грин и проверять твою посещаемость.

— Окей. А на работу мне можно будет ходить?

— Да, — ответила мать, пожевав губами. — Я понимаю, как тебе в твоём возрасте необходимы карманные деньги.

— Спасибо. — Кира кивнула и поплелась наверх.

— Кира! — окликнула её мать, когда она была уже на середине лестницы. — Я люблю тебя, дочка. Хочу, чтобы ты знала. Это для твоего же блага.

Примечания:

*Постинор — экстренный контрацепцив, гестаген. Метод предотвращения нежелательной беременности, применяемый после совершения незащищенного полового акта.

17

Школа — настоящий отстой. И какой мудак придумал фразу «ты еще будешь скучать по этим временам»? А все остальные повторяют её.

«Я вот точно не буду скучать», — подумала Кира, еле сдерживая тяжелый вздох. Она поднялась, взяв поднос с остатками еды, и пошла в сторону выхода, но все равно, проходя мимо стола, за которым сидели Ким, Фрэнк и Кортни, напустила на себя надменный вид и окинула всю троицу презрительным взглядом. Черта с два она даст им сломить себя. Пусть она теперь и вроде изгоя, но новый статус не меняет её отношения к ним. Паршивое настроение и знакомая боль в пояснице, указывающая на скорые месячные, поспособствовали желаемому эффекту — лица всех троих скривились.

Со дня принятия контрацептива прошло две недели. Самые нервные две недели её жизни. Она еще никогда так не тряслась в ожидании месячных, даже несмотря на отрицательный результат теста на беременность. Она тут же отправила Дэвиду фотографию одинокой полоски. Переписка с ним была единственной отдушиной в этой унылой рутине. Мать оказалась тверда в своём решении о наказании. Она и вправду проверяла у Грин её посещаемость и звонила домой с работы, когда Кира должна была приходить из школы в дни, когда не работала. Настоящий лагерь строгого режима. Не хватает только утренней и вечерней переклички. Хотя, по сравнению с прошлым опытом, это «наказание» проходило довольно легко, без напряженки в разговорах и показного молчания, как мать любила. Кира думала, что та старается для отца, которого выписали недавно домой. Было решено не рассказывать ему об этом. Но несмотря на то, что Джин вела себя довольно обычно, девушка все равно чувствовала напряжение, витающее в стенах дома, появившееся сразу же, как отец вернулся. Наверное, это нормально. Они ведь чуть не развелись и, если бы не приступ, они бы с матерью были сейчас в другом штате.

С момента как отец вернулся, на столе каждое утро стоял завтрак из омлета или панкейков со свежесваренным кофе, который он готовил сам. Каждый раз, когда она возвращалась домой из школы или поздно вечером с работы, он спрашивал, как прошел её день, и вызвался кормить. Они даже посмотрели с ним один из его любимых боевиков, как в старые добрые времена. Он стал посещать группу поддержки алкозависимых. Кира видела, что он изо всех старается показать им обеим, как изменился, а точнее, что стал таким, каким был до той неудачи с заводом. Веселым и любящим. Кира была рада, что они снова нормальная семья. Не до конца, конечно. Ей приходилось притворяться, что в школе все хорошо, а Джин сдерживала себя в комментариях, чтобы не тревожить отцовские нервы. Но все же, лучше так, чем как было.

В школе стало совсем невыносимо. Кортни прибилась к компании Ким и Фрэнка, и теперь они дружно игнорировали её и шептались о чём-то мерзком за её спиной, но стоило Кире появиться в поле их зрения, как они тут же затыкались и окидывали её многозначительными взглядами. Все остальные в школе тоже смотрели на неё косо и старались избегать общения. Поначалу она думала, что они подозревают её в связи с Дэвидом, но позже выяснилось, что Ким или Кортни пустили слух среди учеников о том, какая она сука, трахалась с Фрэнком, будучи не в отношениях, изменяя своим парням, а после изменила ему и бросила, и что она также трахала бывшего, зная, что он безумно нравится Ким. Что за нахуй? А она еще называла этих людей своими лучшими друзьями, с одним из них она даже спала, а они в итоге смешали её с дерьмом, наврав всей школе. Она бы не узнала этого, если бы не случайно подслушанный разговор в женском туалете. Две тупые чирлидерши, даже не задумываясь о том, что объект их увлеченной беседы может слышать их из кабинки, громко обсуждали то, какая она давалка, не умеющая держать ноги сомкнутыми. Страшной силы гнев охватил её. В тот момент хотелось выйти и разбить носы этим пустоголовым курицам, а заодно бывшим подругам, предварительно рассказав Ким об истинных намереньях её парня, словам которого она верит, как пятилетний ребенок. Хотя, что-то подсказывало Кире, что Ким добавила от себя этих врак. Такое только женщины могут насочинять. Она еле сдержалась, чтобы не выйти и не начать крушить всё, она ведь пыталась держаться тише воды, ниже травы, ей не нужны были новые проблемы с Грин, иначе её домашнему наказанию конца не будет. Но эта тихая ярость сжигала её изнутри, не давая вздохнуть. Она собиралась выйти к ним и высказаться, но негодование сменилось унижением. Ей словно в душу плюнули. Её теперь уже бывшие, лучшие друзья. Правильно говорят, что парни козлы, а девки сущее зло. И почему жизнь такое дерьмо? Она и не заметила, как горячие слезы обиды потекли по её щекам. В итоге она просидела половину урока физкультуры, прорыдав в туалете, за что, конечно же, получила очередное наказание в виде оставления после уроков.

Дэвиду она так и не рассказала об этом. Зачем? Он всё равно не сможет ничем помочь и вряд ли поймет её. Но ей так хотелось поделиться с ним. Она страшно скучала по нему, хоть и видела каждый день в школе и переписывалась без остановки до поздней ночи. Последний раз они были наедине в тот день, когда она приняла контрацептив. Он предлагал подвозить её после работы к дому, но она боялась, что кто-то из знакомых может их увидеть. Мало ли, кто из учеников старшей школы, которых она не знает в лицо, может прийти в кинотеатр. Она вообще удивлялась, как они до сих пор не попались. Не так уж они и осторожничали, чего стоили поцелуи в пустом классе и его появление возле её дома, когда Мигель привез её после их «недосвидания». А то, что он пришел в больницу к отцу, где была и её мать, а затем после к ним домой… Да уж, конспирация — это не про них. Но постоянно везти тоже не может, так что лучше не искушать судьбу. Их отношения вроде как не изменились после того взрыва и дикого секса. Ну, Кире так казалось. Хотелось, во всяком случае, верить. Когда они были у него, Дэвид рассказал ей историю с матерью Кортни (отчего Кира возненавидела последнюю еще больше, вместе с её мамашей), и какую роль пришлось играть той женщине-великанше на приёме. К теме поцелуя с Мигелем они не возвращались, да и вообще не говорили о том, что произошло тогда у неё дома. Кира решила забыть об этом. Хотя последствия до сих пор напоминали о себе, и, если она сейчас не дай Бог залетит, это будет конец. Но, кажется, контрацепция подействовала, так как поясница ныла, недвусмысленно указывая на приближающуюся менструацию. Она еще никогда так не радовалась месячным.

До конца обеденной перемены оставалось еще пятнадцать минут, и Кира предпочла провести их в тишине школьной библиотеки, переписываясь с Дэвидом. Как долго им придется еще скрывать их отношения после окончания школы? После школы она точно останется здесь, ведь учеба накрылась медным тазом из-за оплаты лечения отца. Интересно, осталось ли что-то на какой-нибудь общественный колледж? Девушка уселась в самом дальнем углу, так и не достав телефон. Она впервые за долгое время задумалась о будущем. Ее обучение в школе закончится через три месяца, а она так и не определилась, кем хочет стать, «когда вырастет». В мире ведь столько профессий, и к чему у каждого лежит душа, и некоторые люди способны делать некоторые вещи лучше других. Как другие знают, кем хотят стать? Кира и вправду никогда не задумывалась об этом. Всегда казалось, что время еще есть, и она успеет определиться. Неужели теперь ей, как и её родителям, суждено будет работать всю жизнь на самых обыкновенных работах и ходить с кислым лицом, требуя от ребенка идеального выписывания букв? Но тот же Дэвид, он-то учился в Принстоне — в частном дорогущем университете, и он в итоге простой учитель в школе, зарабатывающий меньше её обоих родителей. Выходит, образование никак особо не влияет на твой заработок, если у тебя не влиятельные родители, как родители Кортни (при мыслях о них девушка поморщилась), которые могут помочь устроить тебя в престижное место на высокооплачиваемую должность. Прозвенел звонок, вырывая её из глубин мыслей. Неважно, как будет. Главное — пережить эти три месяца, а там она что-то придумает.

***

Она еле дождалась, когда последний ботан выйдет из класса.

— Я соскучилась, — полузадушено произнесла она, бросаясь ему на шею.

Дэвид прижал её к себе, не отрывая взгляда от двери, чувствуя, как его сердце постепенно ускоряет темп. Было чертовски опасно, но он ничего не мог с собой поделать. Длительное отсутствие физического контакта, точнее, его невозможность, сводили его с ума. Смотреть на объект своей любви и не иметь возможности прикоснуться. Вдохнуть запах волос. Все эти почти три недели он искал любой повод, чтобы дотронуться до неё, пусть и на коротенький миг. Мать Киры узнала от Грин о её прогулах и наказала её; судя по рассказам Киры, это будет длиться еще неделю. А ему так хотелось уже наконец оказаться с ней наедине, даже не для секса, а просто побыть рядом, поговорить. За это время, после того памятного случая, о котором мужчина вспоминал с содроганием, Кира изменилась. Было видно, что что-то с ней происходит. Она ходила грустная и в основном одна; стоило понять её, ведь её лучшая подружка встречается теперь с её бывшим, Вашингтоном. Дэвид понимал, что это неправильно и не по-взрослому — испытывать неприязнь к бывшему сопернику-школьнику. Но ничего не мог поделать с собой. Было принято, что таким как Франклин Вашингтон нужно ставить проходной бал по всем контрольным, даже если он не дотягивает сам. Тот ведь был школьной звездой, спортсменом. Но у Дэвида и до этого рука не поднималась делать это. Скольких он помнил таких качков в свое время, которые поступали в престижнейшие университеты и играли за их команды, получая стипендию, когда другие не спали ночами и делали курсовые.

— Как твои дела? — спросил он, отстраняясь и усаживаясь на свой стол.

Кира обидчиво поджала губы, но ничего не сказала. Конечно, ей хотелось продлить эти объятья дольше, но никак нельзя было.

— Норм. Быстрее бы кончилась неделя.

— Как дома дела?

— Тоже вроде нормально, — ответила она после короткой паузы, — правда, есть кое-что. Я не уверена, то ли это, что я думаю.

— Что?

— Есть между предками какое-то нехорошее напряжение. Но, я думаю, наверное, так и надо…

Кира не стала рассказывать ему о своих подозрениях насчет матери. Всю предыдущую неделю её мысли были заняты только этим, она даже забыла на какой-то миг, как херово в школе. Неделю назад Кира пришла домой с работы раньше. Она отпросилась у начальника смены, согласившегося её подменить на уборке залов. Еле волоча ноги в сторону дома, она увидела мать, садящуюся в какую-то тачку. Она узнала её по пальто. Машина стояла за углом их улицы на противоположной стороне. Спустя несколько мгновений тачка тронулась и уехала. Она написала сообщение матери, спрашивая, где она, на что получила ответ, что сегодня она работает в ночь, но ушла раньше, чтобы заработать сверхурочные. Враньё от первого до последнего слова. Кира прекрасно знала, что на работу их забирает подвозка. Специальный шаттл, который тоже паркуется примерно на том же месте. Какова вероятность, что машина сломалась или заболел водитель, что её кто-то подвозит? В памяти тут же возникла её резкая отлучка в День Всех Влюбленных. Какова вероятность, что у неё кто-то появился? Кира стала к ней приглядываться. Джин похорошела. Посвежела, что ли. Стала одеваться по фигуре и ярче. Обычно зимой она носит темные вещи, а теперь вместо растянутых свитеров и поношенных джинсов появилась персиковая кофта-гольф, красивый кашемировый свитер небесного цвета с декольте, скинни-джинсы. Когда та думала, что за ней никто не наблюдает, Джин переписывалась с кем-то в телефоне, томно улыбаясь. Рядом с отцом она вела себя сдержанно, на его попытки шутить улыбалась снисходительной улыбкой. За то время, что отец выписался, Кира ни разу не видела, чтобы они касались друг друга, хотя отец сразу же вернулся спать в их спальню. Для неё это казалось признаком того, что они вновь сошлись. Ну серьёзно, не стали бы они спать в одной комнате не помирившись? А если так, то получается, что мать изменяет ему. Но если у неё кто-то есть, в чём тогда смысл сходиться? Они, кстати, официально разведены или еще нет? От всех этих догадок у неё болела голова, и Кира знала только одно, что не успокоится, пока не получит подтверждение или опровержение своей теории. Она не могла определиться, что чувствует по этому поводу. Вроде бы родители и собирались разводиться. Еще бы, после того скандала. И вполне нормально, что у Джин появился новый парень. Вроде бы. С другой стороны, каким бы кощунством это ни было, этот приступ вернул мир в их семью, туда, куда приятно возвращаться после тяжелого дня. Не может же мать продолжать жить с отцом из-за жалости? Как же ей вывести Джин на чистую воду? Она тоже часть семьи, и она имеет право знать, показуха ли всё это или действительно правда, и у них все наладилось. Надо как-нибудь заполучить её телефон и проверить свои догадки.

— Кира?

Она и не заметила, что Дэвид уже второй раз зовет её.

— Все в порядке? — озабоченно спросил мужчина. — Ты словно отключилась.

— Да. Нет. Не знаю, — призналась она, усаживаясь на ближайшую парту. — Столько всего произошло за последнее время. Я не успеваю охуевать.

— Не ругайся, пожалуйста. Тебя это так не красит.

Она сдвинула брови, но ничего не ответила.

— Хочешь поговорить об этом?

— Да, долго рассказывать. Да и я не знаю, с чего начать.

— Я всегда готов выслушать тебя. — Он взял её за руку и посмотрел серьёзно. — Ты мне очень дорога.

Она опустила взгляд, пряча внезапно подступившие слезы. Его слова глубоко тронули её сердце.

— Давай не в стенах школы? Я обязательно расскажу тебе все, только не в этих поганых стенах.

— Хорошо.

Кира вышла из его кабинета, мечтательно улыбаясь, и направилась прямиком к шкафчикам, чтобы положить учебники и забрать личные вещи. И встретила там человека, кого меньше всего хотела бы встретить, особенно сейчас, после нескольких сладких минут наедине с Дэвидом.

Фрэнк.

Она пожалела, что не задержалась на минуту дольше, ведь тот как раз собирался уходить оттуда. Он был при полной экипировке, весь грязный и мокрый. Что он такого забыл у себя в шкафчике, что не направился прямиком в душ, а сначала туда?

— Кира, — окликнул он её и остановился.

Она проигнорировала его и быстро подошла к своему шкафчику, лихорадочно набирая комбинацию. Её всю трясло от его присутствия. Руки буквально чесались отвесить ему оплеуху.

— Кира. — Он подошел ближе, заставляя её морщиться от запаха пота. — Я хочу с тобой поговорить.

Она принялась быстро складывать учебники, борясь с желанием зарядить ему коленом в пах. Сам смешал её с грязью, отчего теперь вся школа считает её последней прошмандовкой. Даже его парни из команды недвусмысленно подкатывали и писали всякие непотребства на её телефон, а теперь он поговорить хочет. Козел. Быстро забрав, что ей нужно, она захлопнула шкафчик и отошла, но его рука легла на её плечо останавливая.

— Руки убери! — рыкнула она на него, но его пальцы лишь крепче сомкнулись на её худом плечике. Совсем охуел! — Я сказала, убери руку, образина! — Кира повысила голос.

— Ты совсем охуела, шкура? — огрызнулся он, убирая руку, но теперь наступая на неё, заставляя пятится.

Глаза бывшего блестели негодованием, а в этой своей полной экипировке он выглядел огромным, устрашающим. Кира ощутила, как все её мускулы наливаются адреналином. Главное — не показывать страха.

— Чё сказал, козел? — Она крепче сжала сумку, как бы хватаясь за неё, как за последнюю опору. — Кто своим выродкам дал мой номер телефона, чтобы они мне всякие гадости писали?

Фрэнк остановился, и в его взгляде блеснуло непонимание. В этот самый момент раздался любимый голос:

— Что здесь происходит?

У неё вырвался вздох облегчения. Она повернулась и увидела Дэвида, грозно смотрящего на Фрэнка.

— Все в порядке, мисс Джонсон? — спросил он, не отрывая взгляда от её бывшего, который успел отступить на шаг.

— В полном, мистер Коулман, я собиралась уходить домой.

Затем она, не глядя на бывшего, прошла мимо него в сторону выхода. Дэвид еще секунду сверлил взглядом ненавистного Вашингтона, который в силу своей тупости или переизбытка мышц возвращал ему такой же взгляд.

— Чтобы больше такого не было, — холодно произнес он.

— Я ничего не сделал, — огрызнулся тот, — мы просто разговаривали.

— Ага. Я заметил, как она от вас пятилась. — процедил Дейв сквозь зубы. — Нравится пугать маленьких и беззащитных?

Ему было очень трудно сохранять хладнокровие.

— Чё? — Вашингтон дернулся, будто его ударило током. — За словами сле…

— Еще слово, — перебил его Дэвид, делая шаг вперед, — и окажетесь у директора. А если и это не усмирит ваш пыл, я сообщу тренеру, как себя ведет капитан школьной сборной.

Парень плотно сжал челюсти и шумно задышал.

— Идите, куда шли. — мужчина указал ему взглядом, чтобы тот сваливал и побыстрее.

Вашингтон развернулся и быстро скрылся из виду. Дэвид достал телефон из кармана брюк и написал Кире: «Он тебе что-то сделал?» Отправить.

***

Спустя где-то сорок минут всё еще задыхающийся от злости Фрэнк плюхнулся на пассажирское сиденье тачки Мигеля Тауэрса. Его машина была в мастерской, где тот работал, и сейчас они должны были ехать туда. Костяшки пальцев ныли от боли, а раненую кожу резало при малейшем движении руки. Он колотил ничем не повинный кафель, чтобы хоть как-то выместить гнев и тоску, что наполняли его до краёв.

— Что так долго? — недовольно прогудел Мигель. — Договаривались ведь. Ты двадцать минут как должен был выйти. Хозяин убьёт меня.

— Да поцапался с мудилой-учителем. — Фрэнк увидел мистера Коулмана, выходящего из здания школы и идущего к парковке. — Вон с тем долговязым дрыщём.

Мигель скорее от скуки, чем из интереса посмотрел туда, куда смотрел друг, и перестал жевать.

— Ты его знаешь? — Фрэнк нахмурился.

— Это ведь дядя Киры?

— Чего? — Глаза парня округлились. — Киры— Киры?

Кровь отхлынула от лица Мигеля, когда он понял, что сболтнул не то.

— Эм… Да, Киры, — осторожно вымолвил он, отслеживая реакцию друга. Он не говорил с ним о том свидании с ней четырнадцатого февраля, да и уже не собирался, после того, как она его отшила. — Видел однажды их вместе. — Ну, это была почти правда.

— Ты уверен? — Фрэнк посмотрел на удаляющуюся машину мистера Коулмана.

— Не знаю. Может, не он. — пожал плечами Мигель, пытаясь сгладить ситуацию. — Поехали, а то я опаздываю.

***

Кира медленно брела в сторону своего дома, заново проигрывая в голове этот инцидент с бывшим возле шкафчиков. Несомненно, эта встреча оставила мерзкий осадок. Что ему от неё надо? О чём он хотел с ней поговорить, да еще и после всего этого дерьма, что сам создал. Она, конечно, тоже не святая, да, она изменила ему, но она не заслужила такого обращения с его стороны. Где этот клёвый, отзывчивый парень, который всегда утешал после очередного расставания и ссор с родаками? Где тот парень, что ни слова не сказал и дал жить у себя дома, после того грандиозного скандала в семье? Она, оказывается, его совсем не знала! Сколько мерзости в нём таилось. Сначала стал встречаться с её подругой, пытаясь вызвать её ревность, продолжая встречаться с той, сделал откровенный подкат, еще рассчитывая на что-то, а теперь распространил при помощи этих двух сучек всякие гадости. Блин, мужики хуже баб. Теперь она даже не жалела, что изменила ему с Дэвидом. В тот самый момент, когда она увидела его взгляд, устремленный на бывшего, на неё опять накатила волна какого-то животного возбуждения. Он защитил её. И по его взгляду было понятно, что он готов разорвать того Фрэнка в клочья, если он не то что коснется, а вздохнет рядом с ней.

Кира шла, глядя лишь перед собой, прокручивая сцены с различным исходом ситуации, где её Дэвид выходил героем, пока не увидела мать в объятьях какого-то мужчины. Девушка остановилась как вкопанная. Она не заметила, как пошла по той же улице, где в прошлый раз видела мать, заходящую в чью-то машину. Но, несмотря на шок, мозги у неё не до конца отключились, и она спряталась за ближайшее дерево. Сердце тут же ускорило ритм, а клетки кожи словно зазвенели от резкого выброса адреналина. Она постояла так несколько секунд, а затем аккуратно выглянула из-за ствола. Джин стремительным шагом переходила дорогу в сторону их улицы, когда мужчина так и остался стоять на месте около машины. Кира не была уверена точно, но вроде бы это та сама тачка, что она видела в прошлый раз. Спустя несколько мгновений тот уехал. А она так и осталась стоять как током пришибленная возле дерева. Значит, это правда. Джин изменяет отцу. Или они расстались и устраивают перед ней показуху, что они вновь нормальная семья? Недавняя волна адреналина теперь отдавалась противной дрожью в коленях. Кира посмотрела туда, где недавно стояли влюбленные, прикидывая, могли ли они её увидеть. От её нынешней точки выходило около двадцати футов расстояния. Может, поэтому Джин тут же заспешила домой? Как ей теперь вести себя? Сделать вид, что ничего не произошло? Или… как? Телефон зазвонил, заставив её дернуться. Звонила мать. Она подняла трубку, ничего не отвечая.

— Кира? — послышался ровный голос женщины. — Ты где? Я пришла домой, а тебя еще нет.

— Сегодня среда, — мёртвым голосом ответила она, — дополнительные занятия по математике. — Она помолчала, а затем добавила: — Я совсем близко. Уже поворачиваю на нашу улицу.

— А, хорошо. Увидимся дома, детка.

Кира сбросила вызов. Нарочито медленно она прошла этот путь, размышляя, как вести себя, что сказать. Внутри, где-то между легкими и желудком образовался ком, мешающий свободно дышать и рассудительно мыслить. Войдя в дом, она застала Джин на кухне.

— Привет, — весело поприветствовала её мать. — Как прошел день?

По её поведению Кира поняла, что та не увидела её сейчас на улице и не догадывается, что она знает её тайну.

— Где папа? — произнесла Кира, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, когда сама она буквально дрожала от напряжения. Ей было необходимо знать правду.

— Он звонил мне, — так же непринужденно ответила женщина. — Поехал на собеседование, на свою старую работу. Может, ему удастся вернуться на ту должность.

Кира пожевала губами, а затем задала мучающий её вопрос:

— Вы развелись?

Джин замерла, а затем медленно повернулась к дочери. Ее лицо выражало смятение, глаза бегали, на Киру она не смотрела.

— Ну, как бы… — начала она, — как бы, официально — да, но…

— Что «но»? — перебила её Кира. Вышло резко, отчего Джин вздрогнула и наконец посмотрела прямо на дочь. И в этот момент девушка прочла осознание в её глазах. Джин поняла, что она знает.

— Это сложно, — попыталась объяснить та, вцепившись одной рукой в другую. — Вся эта ситуация с отцом…

— Только не говори мне! — Из глаз Киры брызнули горячие слезы. — Что ты с ним только из-за того, что он перенес приступ!

— Кира, дочка. — Джин сократила расстояние между ними. — Что ты. Нет.

— Отец знает, что у тебя есть другой мужчина?! — выкрикнула Кира, отскакивая. Слезы уже водопадом стекали по щекам, а сердце тяжело билось, причиняя боль. Джин замерла и закрыла руками рот. Её глаза увлажнились. Так они простояли несколько секунд в полной тишине, нарушаемой лишь задушенным от рыданий дыханием Киры. Женщина отрицательно кивнула головой и опустила взгляд.

— Я так и думала.

— Позволь мне объяснить. — Та попыталась взять Киру за руки, но она отдернула их. В один миг она оказалась на улице, громко хлопнув дверью, сама не зная, куда и зачем она бежит.

18

Он сидел в своем кабинете, проверяя очередной тест, но его мысли были далеко не в этих цифрах. Он думал о состоянии своего счета, который значительно уменьшился за последнее время. Новое лекарство матери стоило дорого; если дела и дальше так пойдут, он больше не сможет платить сиделке. Нужно было придумать, где достать деньги. Дэвид тяжело вздохнул и потер глаза, просунув руки под очки. И почему учителя в этой стране получают такие гроши? Это же одна из важнейших профессий — учить детей, особенно его предмету, но при этом он получает сорок три тысячи в год, если работает на полную ставку. Нет, в частных учебных заведениях, конечно, платят намного больше, но проблема была в том, что у таких заведений были высокие требования, да и они все находились далеко от дома. А он должен быть рядом с матерью, о переезде с ней речи не шло. И его ситуация, несмотря на наличие больной матери, была еще далеко не самая тяжелая. У него все-таки была крыша над головой. Дом в богатом районе, единственное напоминание о былой жизни, ипотека которого была давно погашена. У других учителей не было такой роскоши.

Он с самого начала планировал стать учителем. В старших классах к ним пришел новый учитель физики, мистер Крэйн, который вывел его знания на новый уровень. Этому человеку удалось сделать невозможное, заставить старшеклассников влюбиться в физику. Дэвид был одним из сильнейших учеников, и Крэйн сразу заметил в нём это. Он организовывал дополнительные занятия для более продвинутых студентов, подготавливая их к университетской программе, и даже проводил с ним индивидуальные занятия, большую часть которых они просто разговаривали. Его родной отец не слушал его так участливо, как мистер Крэйн. И с ним Дейв не стеснялся говорить о своих увлечениях и мечтах. Не потому, что у него были плохие отношения с отцом. Просто тот был простым человеком, любящим работать руками, смотреть спортивные программы, а также посиделки с такими же работягами. Он и маму встретил благодаря своей работе, делал двери на заказ в её апартаменты. Женитьба на состоятельной невесте, единственной наследнице семейного дела, не испортила его. Но все-таки из-за своей простоты и довольно узкого взгляда на вещи ему было тяжело понять своего стеснительного сына, хотя он старался и пытался вытащить его из его раковины различными действиями, такими как: втайне от матери повести его в бар и купить ему спиртное, знакомить с молоденькими официантками, учить работать с деревом, таскать его на хоккейные матчи, когда сам Дэвид предпочитал проводить время дома, играя в «Героев», пересматривая «Галактику» или читая книги с комиксами. Он очень любил научную фантастику, особенно произведения Азимова и Брэдбери. Мистер Крэйн тоже оказался большим поклонником научной фантастики; казалось, он мог бесконечно беседовать о Вселенной, ракетах, марсианах и зоне пятьдесят один. Сам мистер Крэйн был доктором наук и в свое время работал на правительство. Дейв подозревал, что он и работал в той самой зоне, о которой любил говорить. Наблюдая за ним, он видел, как тот действительно любит свою работу. Мужчина вел уроки со страстью и своей энергией заряжал учеников. Он был настоящим мотиватором и радовался их успехам, будто они его дети. Многие из тех, кто учился у Крэйна, потом решили осваивать технические специальности. А Дэвид хотел быть как он. Тоже хотел быть источником вдохновения, ведущим учеников к светилу знаний. Мать, конечно, была не в восторге от его выбора профессии, но не стала препятствовать обучению на физико-математическом факультете, а в последний год обучения он прошел курс профессиональной педагогики и прошел трехмесячную практику. И ему в самом деле понравилось преподавать. Жаль только, мистер Крэйн не дожил до этого момента; он умер спустя год, как Дэвид закончил школу.

Он вытащил из нижнего ящика свой школьный альбом, быстро отыскав фото своего кумира. Интересно, что бы он сказал, узнав, что его лучший ученик, впоследствии ставший учителем, тайно встречается со своей ученицей? Осудил бы он его или понял? Был ли он когда-нибудь на его месте? Хотя Дэвид прекрасно знал, что не был. Крэйн стал учителем уже на склоне лет, а к ним он пришел преподавать уже стариком. Мужчина вгляделся в фото старого учителя. Может, это и кощунство, но вряд ли какая-нибудь девушка-старшеклассница могла обратить на него внимание.

«Он точно бы осудил», — осознал Дейв с грустью.

Он в последний раз взглянул на фото. На лице старика была легкая улыбка; не знающие его люди сказали бы, что от неё так и веет презрением. Но почему-то сейчас Дэвиду показалось, что фотография усмехается ему. Будто покойный мистер Крэйн знает о его грязной тайне и смеется. Мужчина поспешил закрыть альбом. Он сам себя осуждал. Вся эта ситуация казалась неправильной. И даже не из-за его статуса и разницы в возрасте. С тех пор как завязался их роман, пришел конец его размеренной жизни. Кира обладала воистину взбалмошным характером, и их отношения были похожи на море своей непредсказуемостью. Сейчас было затишье, но он боялся, что это не надолго. Конечно, он тоже был виноват, чего только стоит тот случай в День Всех Влюбленных. Это был не он. Будто его подменили другим человеком, а самого отправили в глубину сознания, следить за развитием событий, как в том жутком фильме «Прочь». С ним никогда не было такого. Обвинять Киру в том, что она вывела его из себя, было бы ребячеством. Это было как помешательство. Он так и не нашел в себе силы обсудить это с ней. Потому что стыдился самого себя, ведь он до сих пор не понимал, как такое произошло. Но что самое странное, её это не оттолкнуло, а, кажется, даже наоборот. Казалось, что все стало, как было. Или будто и не было ничего. Его пугало это осознание. Пугали собственные действия, а точнее, бездействие по этому поводу. Он не знал, в какую сторону двигаться, боясь, что его следующий шаг может привести к очередному взрыву. Разумнее всего было бы расстаться. Но при мысли об этом его сердце сжималось. Будто кто-то сдавливал его невидимой железной рукой. Он не мог без неё. Он был одержим ею, как люди бесами или наркоманы дурманом. Не мог провести и дня, не увидев её в школе, не получив сообщения. Все его мысли были заняты только ею, помимо насущных дел, естественно. И во сне он видел только её. Причем, в его снах Кира была совсем другой. Более нежной, более спокойной и терпимой. В его снах она не сквернословила и всегда улыбалась, когда в жизни ходила с каменным лицом, особенно в последнее время, но это ведь связанно с её семейными проблемами — чего он хотел? Сам ведь был подростком, правда в их семье такого не происходило, но он тоже ходил хмурым большую часть времени.

Из раздумий его вырвала трель смартфона. Это была она. Дэвид поставил специальную мелодию на её звонки и сообщения. В этот самый момент все его размышления потеряли смысл. А сердце наполнилось отрадой, вызывая улыбку.

— Привет.

— Привет. — Её голос был тихим, и он тут же понял, что что-то произошло. Дэвид изменился в лице.

«Ох, не дай Бог, это как-то связанно с Вашингтоном».

— Я около твоего дома, — продолжала Кира на том конце трубки надломленным голосом. — Я могу зайти?

Мужчина посмотрел на часы и нахмурился: было начало девятого. Она давно должна быть дома, учитывая её наказание. Он не успел додумать свою мысль, как его осенила догадка: она сбежала из дома.

— Д-да, — ответил он рассеяно, а затем уже тверже: — Конечно. Только иди сразу на задний двор, я открою тебе.

— Хорошо.

Он выскочил из кабинета и тут же заглянул в комнату матери; та дремала со включенным телевизором. Дверь в соседнюю комнату, где жила сиделка была закрыта. Он спустился вниз и не обнаружил там её, значит, женщина была в своей комнате. В секунду он оказался возле двери, ведущей на задний двор, распахивая её. Никого не было. Дэвид включил свет и прислушался. Спустя пару мгновений, послышались неуверенные шаги, а затем появилась сама Кира. Её глаза были на мокром месте, губы и лицо обветрились, волосы растрепались. Не думая ни секунды, он выскочил к ней, сжимая в объятьях. Девушка всхлипнула.

— Пойдем скорее в дом, — опомнился он, заводя её во внутрь.

Стараясь не шуметь, они быстро поднялись наверх в его комнату. Сиделка так и не вышла, но его пульс все равно насчитывал, наверно, двести ударов в минуту. Только когда дверь в его спальню закрылась за ними, он смог нормально выдохнуть. А Кира вновь прильнула к нему и расплакалась. Когда она немного успокоилась, он усадил её на свою кровать и помог снять куртку. Она была в той же одежде, что и в школе, даже сумка была при ней. Получается, она вообще не была дома. Прежде чем приступить к выяснению случившегося, он дал ей выпить стакан воды.

— Что произошло? — Он сел рядом, взяв её руки в свои.

— Да я даже не знаю, с чего начать. — Она плаксиво сдвинула брови. — Жизнь всегда такое дерьмо, или когда ты маленький? — повторила она цитату из фильма «Леон».

— Всегда. — Он убрал выбившуюся прядку волос ей за ухо. — Расскажи по порядку.

— Ну…

И она стала рассказывать. Её повествование прерывалось плачем, а кое-где голос даже срывался. Дейв не перебивал её, охреневая от каждого слова. Он и представить не мог, как ей тяжело приходится сейчас в школе. И все из-за этого Вашингтона! Вот каким мудаком надо быть, чтобы так отзываться о своей бывшей девушке? Да еще и её номер дать своим головорезам из команды для сводничества. А её бывшие подруги! Нет, он и раньше знал, что женская дружба — это что-то типа логова змей, но тут был уже перебор. Это ведь самый настоящий буллинг. Он как учитель уже сталкивался с подобным в средней школе, да и когда сам был школьником. Над ним, конечно, не издевались в открытую, но игнорировали.

— Ты должна пожаловаться на него, — произнес он, беря её за подбородок. — Давать твой номер своим тупоголовым оркам, выставляя тебя в таком свете, — это не просто издевательство, это уже статья, насколько я знаю. Поговори с Грин, она не спустит такое.

— Нет, ты что. — Кира встала и принялась мерить комнату шагами. — Все в школе решат, что я побежала жаловаться директору, и будет еще хуже.

— В любом случае нельзя так оставлять. Неважно, что между тобой и им было, — он не имеет права так отзываться от тебе. Это клевета. И ты страдаешь. Я же вижу. Почему ты мне сразу не сказала?

— Я решила, что… я не знаю. — Она всхлипнула и вновь заплакала. — Я чувствую себя таким ничтожеством.

Он снова обнял её.

— Ты не ничтожество. Не для меня. Нет.

— Это еще не все, — произнесла она, отстраняясь и утирая слезы. — У матери появился любовник. Я увидела их сегодня. Я спросила её про их отношения с отцом. И они вместе, а она изменяет ему. Она с ним из жалости.

Кира посмотрела на него и замерла. Лицо Дэвида не выражало удивления. Только горечь.

— Ты знал? — неверяще спросила она.

— Да. — Он понял, что нет больше смысла это скрывать.

— Как… как?..

— Как давно? Я… — Он осекся. Ведь это было в тот самый день скандала, когда он следил за её домом. Он не хотел вспоминать это сейчас. Сейчас точно было не время для этого.

— Но… Почему ты молчал? — Она была потрясена. Видимо, даже больше, чем самим открытием. — Хотел уберечь тебя. Ты очень много для меня значишь, Кира. Я…

Она сама обняла его. Кира подняла голову, все еще прижимаясь к нему. По её взгляду он понял, чего она хочет. Дэвид наклонился и нежно коснулся её обветренных губ своими.

— Я люблю тебя, — еле слышно произнесла она, а затем углубила поцелуй. Несколько секунд они страстно целовались, пока он не разорвал поцелуй со словами:

— Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя.

— Еще!

— Я люблю тебя.

Он прикусил её нижнюю губу, а затем втянул её в новый танец языков.

***

— Что это? — Она вытащила из ящика его прикроватной тумбы красиво упакованную коробочку.

Лицо Дэвида при этом приняло стеснительное выражение. Он слегка покраснел и смешно поджал губы.

— Это тебе, — вымолвил он. — Я хотел сделать подарок тебе на Рождество. Но… — Он опять осекся. Кира кивнула, поняв, что он имел в виду. Их первый грандиозный скандал.

— Я могу открыть?

— Конечно. Это же твой подарок.

Она принялась рвать пёструю бумагу. Это оказалась фигурка Харли Квин Fanko Pop. Кира широко улыбнулась. Она уже очень давно хотела её себе. Теперь её Джокеру не будет одиноко.

— Как ты узнал? — только и смогла вымолвить она.

— Эмм… Ну, ты рассказывала мне о своей коллекции. А Харли напоминает мне тебя.

Кира прыснула смешком.

— Значит, ты Джокер? — Она растянулась на всей кровати. — Теперь я буду называть тебя Mister J.

Мужчина улыбнулся.

— Вряд ли я подхожу под определение сумасшедшего гангстера.

— Ооо, кстати… — Она хитро улыбнулась, а затем потянулась за смартфоном. — Поставлю на тебя новую песню, раз такое дело.

— Какую?

— I Need A Gangsta из «Отряда самоубийц».

— …

— Готово.

— Рад, что тебе понравился подарок.

Её лицо внезапно стало серьёзным, она поднялась и на четвереньках подползла к нему, забираясь на колени.

— Не то слово! — Девушка поцеловала его, запуская пальцы в волосы.

***

Хорошо, что у него отдельная ванная комната. Иначе скрывать присутствие Киры было бы невозможно. Он пытался уговорить её вернуться домой, её родители, наверное, уже извелись, учитывая, что телефон она вырубила, но Кира и слышать ничего не хотела. По её словам, она боялась сорваться и спровоцировать очередной скандал. Дэвид не стал настаивать; еще решит, что он выгоняет её, когда она пришла сюда за утешением. Только вот как завтра с утра собираться на работу и при этом не спалиться, было настоящей задачей. Но это ведь будет завтра. А пока — чувственные объятья в его кровати, теплое девичье тело так доверчиво прижавшееся к нему. Он уткнулся в её волосы носом, вдыхая. Она пахла юностью и свежестью, и его рука сама поползла ниже, оглаживая изгиб талии и голые бедра, вызывая у неё мурашки. Кира не издала ни звука, хотя он знал, что она не спит. Он слегка повернул голову и поцеловал её в волосы, а затем стал спускаться поцелуями до горлового выреза собственной футболки, что он выдал ей. Девушка выгнулась, подставляя ему шею для поцелуев, уперевшись попкой в его полутвёрдый член. Принстонская футболка ощущалась сейчас страшно лишней, как и штаны, в которых он обычно спал. Но Кира, кажется, не собиралась облегчать ему задачу, а так и продолжила лежать на боку, прижимаясь к нему своей упругой задницей. Обхватив мочку уха зубами, он забрался под футболку, отчего она еще больше выгнулась. Что же она с ним делает? Его член уже стоял колом, а она к нему еще даже не прикоснулась. Он приподнялся на локте и развернул её к себе. В комнате было темно, и он не видел её лица, поэтому аккуратно провел ладонью от лба до подбородка, отмечая, как разомкнулись её губы. Он огладил их большим пальцем. Кира приоткрыла рот, как бы приглашая, и он просунул тот в её рот. Её губы тут же сомкнулись, и она принялась лизать и посасывать его, посылая по его телу трепетную дрожь. Предплечье уже порядком затекло, а возбуждение достигло своей высшей точки, ему страшно хотелось оказаться внутри неё. Хотелось трогать каждый миллиметр её тела, хотелось укусить в том нежном месте, где бьется жилка пульса, оставляя свою метку, хотелось растворится в ней. Он убрал палец, что выскользнул из её рта с пошлым причмокиванием, и попытался переместиться, но она не дала. Руки Киры надавили на его грудную клетку, заставляя лечь. Он понял намек и лег на спину, а она в секунду оседлала его бедра. Глаза уже привыкли к темноте, и он разглядел, как она в одно движение избавилась от его футболки. Руки сами потянулись к её маленькой груди, но она шлепнула по ним.

Как пожелаешь, моя маленькая чаровница.

Кира наклонилась к нему, соприкасаясь кожей и принялась целовать его грудь и пресс, засасывая и покусывая кожу. От её действий останутся следы. Чёрт, да у него такого не было со времён первого курса. Да что врать. Подобную страсть он испытывал только с Гвен, но та была искушенной любовницей с огромным опытом, и то она его так не целовала и уж точно не оставляла меток, предпочитая быстро переходить к самому действию, как только у него встанет. Рядом с тем, что он испытывал с Кире, меркли все его предыдущие связи. И он еще думал расстаться с ней? Идиот! Девушка тем временем дразнящее ласкала языком его нижние мышцы живота, в миллиметре от резинки белья и совершенно ненужных штанов. Но он не смел останавливать её. Пусть убивает его нежно. Решив, что с неё тоже хватит, она резким движением спустила штаны с бельём, высвобождая каменный член и тут же обхватила его губами, отчего у Дэвида вырвался громкий стон. Он поспешил зажать рот рукой. Все-таки он в этом доме не один, хоть и комнаты матери и сиделки были в другом конце коридора. А она, видимо, воодушевившись его реакцией, принялась усердно работать ртом, заставляя его сходить с ума от удовольствия и мычать в ладонь. Внезапно он вспомнил, что это их первая близость с того самого раза, когда он грубо взял её. Кровь отхлынула от его лица, даже член стал менее твердым. Он аккуратно отстранил её.

— Что? — прошептала она.

— Я хочу сделать тебе приятно, — ответил он срывающимся после крышесносного минета голосом.

Он потянулся рукой к её промежности, но Кира опять шлепнула его по пальцам.

— Сейчас я тебя трахаю, — тихо, но властно произнесла она.

Его лицо вытянулось от удивления, а по телу опять прошла приятная дрожь. Он благодарил и проклинал темноту. Хотелось увидеть её лицо в момент, когда она произнесла это. Она вновь толкнула его, заставив лечь. Миг — и она села на него, разом на всю длину, выбив полузадушенный стон. Она была такая горячая и такая влажная, что мужчина потерял рассудок. Кира тут же задвигалась, задав быстрый темп, упираясь своими маленькими ладошками ему в грудь. В темной комнате слышалось только её тяжелое дыхание и его мычание сквозь стиснутые челюсти. Кира скакала на нём, будто от этого зависела её жизнь. Только когда она наконец выдохлась, замедлившись, он понял, что они вновь занимаются этим без презерватива. Он тут же хватил её за плечи заставив окончательно остановиться.

— Презерватив!

— Я на таблетках, — тут же ответила ему Кира.

— Всё равно. — Ему пришлось применить силу, чтобы снять её с себя. — Мы не можем больше так рисковать.

Ситуация до боли напоминала о прошлом разе. Дэвид поморщился от воспоминания, а также и от потери приятного жара её лона.

— Пожалуйста, — развратно зашептала возле его уха девушка. — Мне так понравилось чувствовать тебя там, без каких-либо преград.

Её слова как сладкий яд. Хотелось послать доводы рассудка и вновь насадить её на себя и трахать пока у неё голова не закружится. Но это было бы безответственно.

— Нельзя, Кира. Это безответственно.

Она обхватила член своей ладошкой и принялась медленно надрачивать ему.

— Так не кончай в меня, — произнесла она. — Кончи мне в рот.

Он остановил её руку, поднявшись. Её дыхание опаляло его лицо.

— Ты серьёзно сейчас?

— Кончи мне в рот, — повторила она.

— Ты…

— Кончите мне в рот, мистер Коулман.

Ебать.

— Сначала ты. Он подмял её под себя и вновь вошел на всю длину, а затем принялся нежно брать её, растирая рукой клитор.

Кира постанывала в такт его толчкам. Внутри неё все сжималось с каждым движением. Мужчина не увеличивал темп, видимо, собираясь довести её до разрядки медленно, когда ей хотелось побыстрее. Она захныкала и заелозила под ним, намекая на ускорение, но вместо этого он чувственно укусил её за мочку уха, а затем стал шептать:

— Ты нечто. Такая непредсказуемая. Такая сексуальная. Я постоянно хочу тебя. О-о. Как ты стонешь… — Он поцеловал её под скулой. — Мне нравится быть тем, кто заставляет тебя издавать такие звуки.

Кровь прилила к клитору от его слов, и каждая её клеточка сжалась в предвкушении.

— Я хочу чувствовать, как тебе хорошо. Давай, Кира, будь хорошей девочкой, кончи для меня, — продолжал он, слегка ускорившись, видимо, ощутив, что она на грани. — Давайте, мисс Джонсон, а то мне придется вас наказать.

Последние слова стали триггером, и её накрыло. Кира затряслась, громко застонав, но он закрыл ей рот ладонью. Она накрыла его руку своей побуждая убрать. Кира всхлипнула, улыбнувшись, а затем поспешила поцеловать его, чтобы отвлечь его и отвлечься самой от переполнявших её чувств.

***

Стоило догадаться, что долго они не продержались бы. До неё уже дошли слухи, но это и так можно было понять, лишь взглянув на несчастную Ким. Они с Фрэнком расстались. После того случая возле шкафчиков прошло пять дней, и бывший вел себя тише воды, ниже травы; звонки и грязные сообщения от его команды прекратились, а сам он старался избегать её. Кира бросила быстрый взгляд на бывшую подругу, лицо которой опухло и стало еще круглее. Это даже толстый слой тонального крема не мог скрыть, как и темные круги под глазами. Было понятно, что она не спала и ревела всю ночь. Теперь она переодевалась для урока физкультуры, глядя преимущественно в пол. Кира не знала подробности их разрыва, хотя буквально дрожала от любопытства, но она, конечно же, не собиралась унижаться и пытаться это выяснить, хотя, глядя на Ким можно было понять, что Фрэнк её бросил.

«Бедная Ким», — подумала Кира, поджав губы, чтобы не дать вырваться ядовитой усмешке.

С одной стороны, несчастный вид бывшей подруги, с которой она делилась когда-то всем сокровенным, вызывал жалость и желание пойти и открутить Фрэнку обе головы, потому что мудак он. Насколько Кира знала, Фрэнк был у Ким первым. Она единственная из их компании осталась девственницей, и когда речь заходила о сексе, она всегда краснела и не знала, куда деть себя от смущения. И этот козел получил её девичество, а теперь бросил, спустя… а сколько они вообще встречались? Но, с другой стороны, поделом ей. Пусть страдает, хотя Фрэнк того вообще не стоил, но она, конечно, не собирается ей говорить об этом. За то, что выставила её перед всей школой шлюхой и последней тварью. Пусть теперь сама, на своей шкуре почувствует силу сплетен и клеветы, потому что Кира не сомневалась, что все начали обсуждать и придумывать себе причины их расставания. И, конечно, она может забыть теперь о своём статусе звезды, она ведь теперь не с Фрэнком. Так что поддерживать её будет теперь только одна Кортни. Ну что ж, удачи им. Две тупые курицы.

Кира натянула dry-fit футболку и собрала волосы в хвост, а затем закрыла шкафчик и пошла в сторону выхода. Взгляд невольно потянулся туда, где стояли бывшие подруги. Те смотрели прямо на неё, причем взгляд у обеих, особенно у Ким, был такой, как будто она в своем воображение уже сжигает Киру на костре. Девушка нахмурилась и чуть выгнула бровь, отмечая неприятный холодок, пробежавшийся по спине. Стараясь не ускорять шаг, она вышла из женской раздевалки в спортзал.

19

От негодования у неё тряслись руки и, кажется, поднялась температура. Кире было тяжело сосредоточиться на том, что ей говорят клиенты.

— Простите, что вы сказали?

— Два билета, пожалуйста, — проговорил парень, раздражаясь, чем вызывал в ней лишь больший гнев.

Блять. Как же она в этот момент ненавидела Франклина Вашингтона, чтоб ему черти Ад подожгли! Ох если бы у неё была машина времени, она бы отмотала назад и не встречалась бы с ним больше никогда. Не полезла бы к нему целоваться, пьяная, полтора года назад, после разрыва с одним из бывших. Так бы и остались приятелями, и не было бы этого пиздеца сейчас! А она! Дура, вот дура конченная! Зачем отправляла ему свои голые фотки? Этот козел не удалил их! Да и она не спрашивала! Её голые фото и другие совместные фото с Фрэнком, которые тот хранил у себя на компьютере, стали причиной его разрыва с Ким. На выходных та была у него дома и решила она, значит, покопаться в его компьютере. Но, судя по её повествованию, тот и не прятал их особо. Ким потребовала объяснений и, естественно, удалить их, на что получила отказ. Ну конечно, после такого самое время попрощаться. Слушая несколько часов назад гневную тираду Ким, Кира даже на секунду загордилась ею. Правильно, не стала терпеть и пресмыкаться перед этим говном. Ну, Фрэнки и указал ей на дверь, а та ожидала, что он будет её удерживать и просить прощения. Кире казалось, что именно это и оскорбило Ким больше, чем тот факт, что он до сих пор хранит их совместные фотки.

— Какая же ты дрянь, Джонсон, — выплюнула та. — Ненавижу тебя, прошмандэ, — добавила она и с этими словами свалила по-быстрому.

И правильно, что свалила. А то драки было бы не избежать. Она-то тут причем, что Франклин Вашингтон хранит её старые фотки и, небось, дрочит на них по ночам, урод. Разгневанная, она звонила ему, но тот не брал телефон. По дороге на работу она оставила ему кучу голосовых с угрозами и требованиями сейчас же удалить их. Не хватало еще, чтобы он их разослал всей школе. Хватило с неё того видео с пьяным стриптизом.

«Способен ли Фрэнк на такое?» — беспокойно подумала Кира, протягивая билеты какой-то парочке вместе со сдачей.

Полгода назад она твёрдо сказала бы «нет». Но не теперь. Не после всего того, что произошло. Когда очередь из покупателей наконец иссякла, она тут же полезла в телефон. Ни одного сообщения от Фрэнка. Трус поганый. Как своими габаритами пугать, так он первый, а как отвечать за поступки свои, так земля его проглотила, по ходу.

«Я всё равно доберусь до тебя, ублюдок. Лучше тебе немедленно избавиться от этих фоток, или я за себя не ручаюсь».

Телефон завибрировал, и на экране сверху всплыло сообщение от Дэвида. Кира закусила ноготь, отводя глаза от смартфона. Рассказать ему о фотках или нет? Как он отреагирует? Взбесится? Там все-таки её откровенные фотки. Но она присылала их Фрэнку давно, когда они еще были вместе, еще даже до начала учебного года. Она же не виновата, что бывший, такой мудозвон, не удалил их. Она уже вовсю грызла бедный ноготь, раздумывая. Что же делать? Поможет ли это если она расскажет Дэвиду? Не придет же он выбивать из бывшего дерьмо. Но вполне может устроить сцену ревности или, еще хуже, обидеться там себе, надумать всякого. Она помнила его реакцию на количество парней, с которым она спала.

«Нет. Не буду рассказывать».

Кира тяжело вздохнула. Она так хотела поделиться с ним своим опасением, что бывший может распространить фото. Но решила не нарушать их с Дэвидом устаканившиеся отношения. Особенно после того, как она сама призналась ему в любви.

David: Как дела?

Её пальцы запорхали над клавишами: «Нормально. На работе. Как твои? Соскучилась по тебе»

David: И я. Весь день о тебе думаю.

David: Сегодня ты была в моей Принстонской футболке…

Кира улыбнулась. После той ночи она забрала её себе. Сначала она думала использовать её как пижаму. Но ей хотелось показаться в футболке своего парня перед всеми. Ходят же подружки школьных футболистов в форменных куртках своих парней, всегда причем, даже когда это не по погоде, как и она в куртке Фрэнка в свое время. Вот она и решила прийти в Принстонской футболке Дэвида, хоть та и была огромной, но получилось как туника, с узкими джинсами создавало прикольный образ. Сегодня на неё все бросали удивленные взгляды, а она ходила и улыбалась своей тайне. Вообще сегодня у неё было хорошее настроение, до того момента в раздевалке и разговора с Ким после уроков.

«Да, я взяла её у тебя. На неопределённый срок. Для личного пользования.»

David: Мне понравилось. И на тебе она лучше сидит.

David: Но без неё тебе больше идет…

Он отправил хитро улыбающегося эмодзи с прищуренным взглядом. Грязные разговорчики. Это она любит.

***

С их разговора с Ким прошло несколько дней. И все эти дни Кира была как на иголках. Потому что Франклин Вашингтон словно в воду канул. В школе он не появлялся, на её звонки и сообщения не отвечал, и Кира не знала, что с этим делать. Идти к нему домой она не собиралась, во всяком случае, одна. Ей нужен был кто-то, желательно устрашающий, чтобы потребовать от бывшего удалить все её интимные фотографии. Проблема в том, что кроме Дэвида никто ей в голову не приходил. Друзей мужского пола у неё не было. Точнее, был — Мигель. Но после того сообщения они не разговаривали и больше не виделись. И этого друга она потеряла. Черт, не нужно было его целовать. Зачем она вообще это сделала?! Кира в который раз пожалела о том, что у неё нет машины времени, чтобы переместиться в прошлое и всё исправить.

Она сидела на дополнительных занятиях по математике с другими продвинутыми учениками, но её мысли были заняты другим. Она пыталась припомнить всех своих знакомых, кто подошел бы на роль своеобразного телохранителя и, возможно, даже выбивателя дерьма из Фрэнка. Может кто-то из парней, работающих с ней в кинотеатре?

— На сегодня всё, — объявил Дэвид. — Вы знаете, какие задания выполнить к следующему занятию. Увидимся.

Она словно очнулась и принялась как всегда медленно собирать свои вещи, чтобы остаться с ним наедине.

— Всё в порядке? — спросил он тут же, как только дверь за последним учеником закрылась. — Ты выглядишь рассеянной. Как дома дела?

Кира закатила глаза. Они с Джин пришли к соглашению, что Кира не будет рассказывать отцу о связи матери на стороне, потому что та сама хочет признаться ему. Она как бы и не собиралась, все-таки, это не её дело, и Кира не хотела быть причиной очередного скандала: пусть мать сама разруливает. Но притворяться, что всё у них хорошо, было тяжело. Тяжело и противно. Кира не хотела участвовать в этом, но реальности было плевать на её чувства и желания. Правда, наказанию пришел конец. Джин, видимо, почувствовала, что должна заплатить эту цену за её молчание. Но ей это было на руку, можно было снова пропадать из дома, чтобы не видеть всего этого фарса.

— Да. В полном. Просто задумалась…

Дэвид прищурился. Он стал кусать губы. Видимо хотел спросить что-то, но никак не решался.

— Вашингтон больше не беспокоил? — произнес он в итоге.

Кира вздрогнула и отвела взгляд. Черт, догадался!

— Что он опять сделал? — Мужчина подошел ближе.

— Ничего, — сказала она быстрее, чем нужно было. — Я его уже давно не видела в школе.

Дейв внимательно посмотрел на неё, отчего ей стало неуютно. Сейчас он больше напоминал ей её мать, пытающуюся понять, врет она или нет.

— Точно?

— Да, точно! — огрызнулась она. Ей не нравился этот допрос.

— Тогда почему ты так реагируешь? — спокойно спросил мужчина, но Кира все равно уловила металл в его голосе.

— Потому что заебал уже этот Фрэнк, — устало произнесла она, подняв глаза к потолку. Это было правдой отчасти. Бывший действительно достал.

— Следите за языком, мисс Джонсон, — строго произнес Дэвид, заставляя Киру вновь закатить глаза. Этот его переход от неформальности к официальному обращению бесил.

— Извините, мистер Коулман, — язвительно ответила она. — Спасибо за занятие и до свидания.

— До свидания… — ошарашено произнес мужчина, но она поспешила уже выйти из класса.

У неё совсем нет сейчас сил на выяснение отношений, хотя страсть как хотелось рассказать ему правду. Но Кира уже научена горьким опытом, что не всё нужно рассказывать мужчинам. Есть вещи, о которых лучше промолчать, чтобы сохранить мир в отношениях. В этот момент она поняла свою мать. Как та пытается меньшим злом сохранить хрупкий мир в семье, ради отца своей дочери, перенесшего удар, которого уже не любит.

Телефон в кармане завибрировал.

David: Извини, если я тебя обидел.

David: Просто мне показалось, что ты мне врешь. Прости, я не должен был так думать.

«Недоговариваю, — грустно подумала Кира, — а не вру».

David: Просто я терпеть не могу твоего бывшего.

Кира улыбнулась и напечатала ответ: «Ревнуешь?»

«Да», — пришло через несколько минут, заставляя её улыбнуться шире.

«Не надо. Я его ненавижу. Он мудак, каких поискать… — печатала она. — Они с Ким расстались… — Она задумалась на несколько секунд и все же написала: — …потому что она нашла на его компе наши совместные фотки, когда мы были вместе еще. Он не захотел их удалять».

Ну, часть правды. Ответ пришел не сразу, заставив Киру немного понервничать. Вдруг даже эта безобидная информация взбесила его?

David: Ты же рассказала бы мне, если бы он что-то тебе сказал или сделал, не так ли? Я уже поговорил с тренером, чтобы он обратил внимание на капитана школьной сборной.

Кира подумала и ответила.

«Конечно, я бы рассказала тебе, — написала она, а затем добавила: — …если бы он что-нибудь выкинул. И спасибо. Кажется, это подействовало, потому что его всю последнюю неделю не было слышно. Видимо, тот провел с ним беседу или ебет его на тренировках».

David: LOL

Домой она решила идти пешком. Нужно было проветрить голову и обдумать, как действовать. Мартовское солнце приятно грело, птицы пели свои веселые песни. Весна вступала в свои права. До дома оставалось еще около половины пути, как вдруг её телефон завибрировал, чуть приглушая музыку в наушниках на один миг. Она достала его из кармана и разблокировав, вздрогнула. Это было сообщение от Фрэнка: он прислал какое-то изображение. Всё её существо наполнилось нехорошим предчувствием, она страшно хотела и боялась увидеть содержимое. Она отрыла чат и от увиденного остановилась на месте. Кто-то из прохожих врезался в неё, а затем принялся бранить нынешнее поколение, но Кира его не слушала. Её взгляд был прикован к изображению, что он прислал. Это оказался скриншот сообщений с её телефона; она узнала по обоям. Это была её недавняя переписка с Дэвидом, вот как только она вышла из школы, где они обсуждали Фрэнка.

Что? Как? Откуда у него доступ к её телефону?

Спустя несколько секунд бывший прислал следующее.

«Думаю, пришло время поговорить. У меня дома, через час. Иначе пошлю переписку Грин».

Девушка ощутила, как её охватывает паника. Она закусила губу и огляделась по сторонам, слыша лишь частое биение своего сердца.

«Что делать? Что делать? Что делать?» — крутилась единственная мысль. Нужно сообщить Дэвиду. Но как? Фрэнк имеет доступ к её телефону, он сразу же узнает. Или он может видеть только сообщения?

— Извините, мистер! — Она кинулась к проходящему мимо мужчине. — Я могу сделать звонок с вашего телефона?

Мужчина подозрительно покосился на неё, а Кира попыталась сделать самое жалостливое лицо, на какое была способна в этот момент. В итоге тот сдался. Она набрала номер Дэвида, но тот не отвечал.

— Ну давай, ответь же мне! — Она чуть ли не приплясывала на месте. Вызов перевел её на голосовую. — Привет, это я. У меня плохие новости. Фрэнк как-то умудрился получить доступ к моему телефону и всем нашим перепискам. Он назначил мне встречу у него дома через час. Я не знаю, что делать! Я иду туда. Вот его адрес. — Она продиктовала адрес. — Поезжай туда, как только получишь это сообщение.

Она отключилась и с вымученной улыбкой вернула телефон удивленному мужчине.

— Спасибо.

Спустя сорок минут она была около дома ненавистного бывшего. Машины Дэвида нигде не было, как и звонка от него. Кира курила уже третью сигарету подряд, пытаясь успокоиться, но чувство тревоги возрастало с каждой секундой. Внезапно телефон зазвонил. Это оказался Фрэнк.

— Я вижу тебя, — произнес он, чем заставил её поднять глаза к окну его комнаты. — Заходи в дом.

Она ничего не ответила и затянулась, окидывая улицу болезненным взглядом и с надеждой прислушиваясь. Дверь в дом Фрэнка открылась, и на пороге появился он сам. На его лице было написано торжество. Ублюдок. Она затянулась в последний раз и, потушив окурок, пошла в сторону входа. Дома у Вашингтона никого не оказалось. Этот факт заставил Киру нервничать еще больше.

Что он задумал? Надо было все-таки дождаться Дэвида! Господи, пусть он уже будет на пути сюда!

Они тут же прошли в его комнату. Парень запер дверь.

— Как дела? — спросил он, непринуждённо становясь в другом конце комнаты. — Ты без своего парня?

— Что тебе нужно? Как ты получил доступ к моему телефону?

— Поговорил кое с кем из ботанов, он установил тебе какую-то программу на телефон, которая присылает мне все переписки. — Он противно ухмыльнулся. — Включая их содержание, будь то видео или изображения. Он также дает мне доступ к твоей истории просмотров на браузере.

Телефон Киры зазвонил песней Кейлани.

— Это мистер Коулман? Уже рассказала ему всё?

Кира вытащила телефон из кармана куртки и в ту же секунду Фрэнк каким-то магическим образом оказался совсем рядом и выхватил смартфон у неё из рук.

— Давай-ка вырубим это пока.

— Ты ахуел? А ну отдай! — Кира попыталась отобрать свою вещь, но потерпела неудачу. Фрэнк был сильнее и в сто раз ловчее. Ей оставалось лишь надеяться, что Дэвид уже едет сюда.

— И к делу. — бывший вернулся на прежнее место, скрестив руки на груди. — Как давно ты трахаешься с учителем?

— Не твоё собачье дело! Что тебе нужно?

Она тяжело и часто дышала. Ей было ужасно жарко и хотелось плакать.

— Как раз таки моё. Если не хочешь, чтобы об этом узнала вся школа, вместе с Грин.

Кира сжала челюсти и посмотрела на бывшего полным ненависти взглядом. Наступила пауза. Фрэнк оглядывал её с ног до головы, при этом его выражение лица поменялось с надменного на недоуменное.

— Серьёзно, Кира? — спросил он спустя какое-то время. — Он? Сколько ему лет? Он же старпёр. Да еще и урод каких поискать. Что ты нашла в нём?

Кира больно прикусила язык, чтобы молчать, и крепко сжала кулаки, так что ногти впились в кожу.

— Или ты трахаешься с ним за хорошие оценки? — Он вновь оглядел её презрительным взглядом, заставляя Киру почувствовать себя последней дрянью.

— Что тебе надо?

— Блять, Кира, я любил тебя, — продолжил парень, не обращая внимания на её вопрос. — Всё тебе готов был простить, даже твоё блядство. — Он принялся мерить комнату шагами. — Но это… Это… Даже для тебя уже чересчур.

— Я не шлюха, ты, гандон, — процедила она сквозь зубы. — Это ты выставил меня такой на всю школу.

— Не я тебе изменил. — Он пожал плечами. — Я относился к тебе как к принцессе, а ты втоптала мое сердце в грязь и думала, что не поплатишься за это? Кстати, это мистер Коулман, с кем ты изменила мне?

Кира ничего не ответила. В комнате было невыносимо душно, а она была еще в куртке, под которой можно было свободно плавить сталь, отчего её подмышки уже начали намокать.

— Он же учитель…

— Что тебе надо? — Она повысила голос. — Ты хочешь денег? Чего ты хочешь?

— А на что ты готова пойти, чтобы я молчал? — вызывающе спросил он.

Кира покрылась противными мурашками от его грязного взгляда и явного намека. Фрэнк подошел ближе.

— На что ты готова пойти, чтобы сохранить свой грязный секрет? Представь, что будет, узнай об этом Грин. Твой дружок может попрощаться со своим рабочим местом. Вряд ли его возьмут после этого работать учителем хоть где-то. Хотя я не специалист.

Он встал вплотную к ней.

— Ты спросила, что я хочу? Я хочу тебя. — Он погладил её голове, убирая выбившуюся прядку и вызывая тошноту. — Думаешь, мистер Коулман разрешит мне тебя периодически трахать и снимать на видео? Я бы ему их присылал. За то, что напиздел про меня всякой хрени тренеру.

Он прислонился носом к её волосам и шумно втянул воздух. А её костяшки пальцев зачесались от страшного желания вмазать ему по этому носу. Парень отстранился, всем видом показывая, что он ждет ответа, а Кира поджала губы, борясь со слезами. Фрэнк загнал её в угол.

— Я приму молчание за знак согласия, — произнес он, кивнув сам себе и поцеловал её в угол губ, вышибая из неё порцию слез. — А теперь соси.

Кира услышала звук расстёгивающейся ширинки и непроизвольно посмотрела вниз, тот уже освободил свой полутвердый член. В этот самый момент в голове Киры сработал какой-то рычажок. Глаза застелила белая пелена гнева, а тело налилось адреналином. Она ударила его ребром ладони в кадык, а после коленом в высунутый из штанов член.

— Я НЕ ШЛЮХА! ТЫ, УРОД ПОГАНЫЙ! — заорала она и принялась пинать его ногами.

В этот самый момент она была готова убить его. Страстной и грозной она была в своем гневе, но недолго. Фрэнк был сильнее её. Превозмогая боль, он схватил её за лодыжку, и она оказалась на полу. А после он придавил её своим телом, фиксируя руки. Он наклонился поцеловать ее, но она укусила его, прокусывая кожу. Парень взвыл, отстраняясь, чем дал ей очередное преимущество и возможность ударить его ниже пояса. Вмиг она вскочила на ноги и побежала прочь.

***

Дэвид гнал как не в себя. Прослушав её сообщение, он тут же бросился к машине, ругая себя, что не ответил на звонок незнакомого номера. Он решил, что это телемаркетинг, по этой причине не сразу прослушал голосовую. Идиот!

Паника внутри него набирала обороты с каждой секундой. Что выяснил Вашингтон и как лишить его этого, что бы это ни было? Он не очень понял, что Кира имела в виду в своем сообщении. Он звонил ей на мобильный; сначала она сбросила звонок, а после ее номер вообще был не доступен. Дэвид приготовился к худшему. Приехав на место спустя двадцать минут, он тут же кинулся к дому. Ему было плевать на то, что произойдет дальше. Дейв принялся тарабанить в дверь, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Потеряв терпение, он пошел на задний двор. Попасть в дом можно и не через парадный вход. Подняв с земли увесистый камень, он готов был уже выбить стекло, как кто-то с соседнего двора крикнул:

— Эй ты там! Ты что делаешь?

Мужчина тут же бросил камень и побежал к своей машине. Он снова набрал Киру, но её телефон был выключен. В ушах звенело, а сердце билось так сильно, что готово было выскочить из груди. Он просидел в машине некоторое время, восстанавливая дыхание и лихорадочно соображая, что делать.

«Может быть, он назначил ей встречу в другом месте? Почему её телефон выключен?»

Он отъехал на некоторое расстояние и принялся наблюдать за домом. Так он просидел в засаде около десяти минут, трясясь от напряжения и негодования. Его телефон завибрировал. Пришло сообщение, опять незнакомый номер. Дейв не задумываясь открыл его, и его лицо вытянулось. Это было фото обнаженной Киры, игриво кусающей нижнюю губу. Он несколько минут просто пялился на её фото, чувствуя, как в районе солнечного сплетения образуется горечь. Затем тот же номер прислал видео. Дэвид нажал воспроизведение. На экране показалась Кира. Она в какой-то комнате в той же одежде, что и была сегодня в школе. Затем он видит, как к ней вплотную подходит Вашингтон. Мужчина был уверен, что это он, хоть и видел его со спины. Тот гладит её по голове, и Кира никак не реагирует, не перехватывает его руку, ничего. Звука на видео не было. Затем он увидел, как парень наклонился за поцелуем. Глаза Дэвида заблестели негодованием, а сердце пропустило удар, причиняя боль. Горечь в районе солнечного сплетения потекла вниз к желудку и печени. С этого ракурса было плохо видно, куда он её поцеловал. Но это было уже не важно. Она не оттолкнула его, не отстранилась, не ударила. Ничего. Ему внезапно стало трудно дышать. Он проиграл видео еще раз, а затем еще, пока слезы не потекли из глаз.

***

Она запоздала поняла, пробежав примерно два квартала, что её телефон остался у мрази Вашингтона. И, конечно, она ни в коем случае не собиралась за ним возвращаться. Девушка остановилась, переводя дух. Сердце часто билось, отдавая шумом в ушах. Внутри неё все буквально клокотало от пережитого. Но она не знала, что ей хотелось больше — вернуться и бить Фрэнка до кровавых соплей или бежать еще дальше без оглядки. Где же Дэвид? Почему он не приехал? Или, может, приехал? Она очень надеялась, что приехал. Разыгравшееся воображение рисовало всяческие картины свершения справедливости. Внезапно на неё накатила страшная слабость, так что ноги подкосились. Рядом была детская площадка, и девушка кое как доплелась до единственной пустой скамейки. Несколько мгновений она сидела, приходя в себя, а потом её прорвало, и она разрыдалась. С трудом, но ей все же удалось выпросить у прохожих телефон для звонка. Все подозрительно таращились на зареванную девку, не останавливаясь. Дэвид не брал трубку. А после и вовсе отключил телефон.

Когда Кира добралась до дома, её встретил отец, который тут же оценил состояние дочери и принялся допытываться о произошедшем. Пришлось врать, что она забыла телефон в автобусе, чем вызвала его негодование. Хотя он ничего не сказал, но Кира видела, что он зол, да и плевать, главное, что он поверил. Оставшись наконец одна, она тут же стала звонить Дэвиду с домашнего телефона, но всё без толку. Его телефон был выключен, и этот факт вызвал у неё страшную тревогу. Она не знала, что делать дальше. У Фрэнка её телефон с перепиской, ему даже свою копию показывать не надо! Блять, зачем она вообще пошла к нему, почему не дождалась Дэвида? Все ведь могло быть по-другому, а теперь она не знала, что и думать. Она вся извелась и мерила комнату шагами, как дикая кошка, пойманная в клетку.

Эту ночь она не спала, и в школу пришла ни свет ни заря, караулить его возле кабинета. Воображение рисовало страшные картины, как Дэвид бьет Фрэнка, и его забирает полиция, и сейчас он в тюрьме или еще чего. Но Дэвид не появился. Как и Фрэнк. Кира боялась, что её догадки подтвердились. Первый урок она просидела как на иголках, а на перемене выловила одного из ботанов, что ходит с ней на дополнительные занятия.

— Привет! — Она пыталась выдавить из себя приветливую улыбку. — Что это, я не видела мистера Коулмана. У тебя уже был с ним урок?

— Нет, — ответил парень, обдав её несвежим дыханием. — То есть, урок был. Но его вела Грин.

— Грин? — Сердце Киры ушло в пятки.

— Ага. Она сказала, что мистер Коулман уволился. Представляешь?

***

Она была на пути к его дому, без конца звоня его ему с аппарата отца, который тот отдал ей сегодня утром. Чтобы не ходила без телефона, пока не купят новый. Дэвид не брал трубку. Голосовые она ему уже не оставляла, потому что поняла: он их не слушал. Во всяком случае, он не в тюрьме, что уже хорошо. Но это никак не объясняет отсутствие бывшего в школе тоже. Добравшись до места, она с частым биением сердца принялась звонить в дверь. Сначала никто не открывал, хотя она знала, что дома кто-то должен быть. Хотя бы его мать с сиделкой. Спустя некоторое время дверь все-таки открыли. Это был Дэвид. Он был бледен, бледнее чем обычно, а его белки окрасились в красный цвет, под глазами залегли темные тени, и от него разило спиртным. Кира тут же вся сжалась. Почему-то видеть его пьяным было неприятно. Она прекрасно знала, на что способен алкоголь, вспомнить хотя бы её отца и его поведение под градусом.

— Зачем ты пришла? — разбойничьим голосом, явно не принадлежащему ему, спросил мужчина.

— Я… я… — Она растерялась, оглядывая его с ног до головы. Он был одет в спортивные штаны и какую-то футболку, всю в грязных пятнах. — Я звонила тебе, вчера. Почему ты не приехал?

— Тебе доставляет удовольствие мучить меня? — резко спросил он, выходя на крыльцо. — Не наигралась еще? Проваливай!

— Зачем… ты… так? — отрывисто произнесла она, чувствуя как к лицу мгновенно прилила краска, а глаза защипало от подступающих слез.

— Нет, ты зачем?! — Дэвид весь напрягся, сжимая и разжимая кулаки. А Кире в этот момент стало страшно, потому что в его взгляде она прочла жгучую ненависть и боль. Больше боли. Он навис над ней всем своим ростом, шумно дыша и не сводя с её лица налитых кровью угольных глаз.

— Это какой-то розыгрыш? — продолжал он. — Или коварный ваш план был, чтобы вытеснить меня из школы?

— Что? — её губы задрожали, все внутренности скрутило болью от его непонятных и обидных слов.

— Что я тебе сделал, что ты так поступаешь со мной? — Его голос сорвался, и он зажмурился. После нескольких глубоких вдохов он вновь посмотрел на неё. Его взгляд был полон презрения и решимости.

— Исчезни из моей жизни, — процедил он свозь зубы, а затем скрылся за дверью, оставив оглушенную Киру стоять столбом.

20

Она плохо помнила, как в итоге дошла до дома. Дорога прошла как в тумане. Все её мысли заняла боль. Она уже не пыталась найти для себя смысл его слов, прокручивая в уме их последний диалог. Зачем? Разве это важно? Он не появился там вчера. Он был нужен ей, особенно после того, что произошло, но его не было. Он ведь даже не поинтересовался, как она и что случилось у бывшего. Не перезвонил. Ничего. Кира чувствовала себя преданной. Придя домой, она тут же поднялась к себе и легла в кровать, не раздеваясь. Хотелось просто лежать и не вставать. Она даже не включила телевизор, а просто смотрела в потолок, давая слезам стекать на подушку. В дверь позвонили, заставив её вздрогнуть, а сердце ускорить ритм.

«Это он!» — тут же пронеслась в голове радостная мысль. Кира подскочила с кровати и побежала открывать, не думая, как выглядит со стороны. Зареванная и растрепанная.

Силе её разочарования не было равных, когда она увидела на пороге смущенного и побитого Мигеля Тауэрса.

— А, это ты, — потерянно произнесла она. Она бы удивилась его появлению, но после глубокого разочарования у неё просто не осталось сил на какие-либо эмоции.

— Эм… Привет. — Мигель смутился еще больше и не знал, куда себя деть. — Я тебе кое-что принес.

Кира молча ждала, что будет дальше, глядя прямо на парня отсутствующим взглядом. Мигель нервно улыбнулся, а затем вынул из кармана своей кожанки её телефон. В миг её взгляд потемнел, и она ощутила прилив ядовитой энергии, заряжающей её тело и дающей силы. Наверное, так себя чувствует Брюс Беннер, когда превращается в Халка. Она схватила парня за лацканы куртки и развернула его, прижав к дверному косяку силой. Вышло проще, чем отобрать у ребенка конфету, наверное, потому, что тот вообще не ожидал такого поворота событий. А может, её злость действительно дала ей суперсилу.

— Вашингтон его тебе дал, — констатировала она. — Что он сделал?

— Кира? — недоуменно произнес Мигель, глядя на неё во все глаза.

— Отвечай!

В глазах парня промелькнула ярость. Стоило ожидать, что латинская кровь взбунтуется против такого.

— Может, отпустишь?

Она послушно убрала руки, отступая на шаг, а Мигель демонстративно отряхнулся, выпрямляясь.

— Да, ты права, Фрэнк попросил меня тебе его отдать, — холодно произнес он. — Я бы не пошел, только вот… Короче, он прочел у тебя в телефоне твоё сообщение мне…

Кире хотелось закрыть лицо руками

— Почему ты его не удалила? — Голос парня был спокоен, и в нем не слышалось претензии, скорее, больше логический вопрос. — В общем, мы подрались. Точнее, он пришел выяснять со мной отношения в мастерскую. — Кира внимательно оглядела подбитую губу и фингал под глазом парня.

— Короче, я к чему. Уже после конструктивного диалога он заставил меня отдать тебе твой телефон. Ну, блин, я же накосячил. Так что вот.

— Знаешь, как тот к нему попал? — спросила Кира резко, скрещивая руки на груди.

— Не думаю, что я хочу знать.

— Он шантажировал меня… фотками, — добавила она с паузой. — Моими интимными. Хотел, чтобы я с ним переспала за то, чтобы он их удалил.

— Э-э… Кира…

— Что? Что Кира? — Она сорвалась на крик. — Козлы вы все, Тауэрс! Держитесь друг за друга при любом раскладе, а нас в грязь втаптываете, когда сами еще те сволочи! — Она уже откровенно плакала при нём. — Ненавижу тебя и Фрэнка! Чтоб у вас члены у обоих отсохли!

С этими словами она трахнула дверью перед совершенно шокированным и злым парнем.

***

Кира ненавидела первое апреля с тех пор, как узнала, что это День Смеха, когда все подшучивают и разыгрывают друг друга. Но сегодняшний день отличался особой паршивостью, в основном, из-за общего состояния, которое было ничем иным как депрессией. Эти последние две недели с их встречи она была словно призрак. В школе всё было ровно. Все перестали шептаться о ней и показывать пальцами. Теперь их больше интересовал Фрэнк, который пришел в школу только на следующий день после её последней встречи с мистером Коулманом, а точнее, его побои. Мигель его хорошо отделал. Настолько, что он даже не мог тренироваться в первое время. И поделом ему. Но, несмотря на свою апатию, Кира сохранила решимость добиться от бывшего правды. Она была уверена, что именно он приложил руку к увольнению Дэвида и их разрыву. Ей нужно было только восстановиться. Морально — а потом она ему покажет.

День тянулся невыносимо долго, и ей хотелось только одного: побыстрее оказаться в своей комнате и включить «Отбросы» с баночкой пива, что она стащила из мини-маркета. Раньше спиртное можно было найти дома, и ей незаметно удавалось стаскивать пару банок, но с тех пор как отец выписался и стал ходить в группу поддержки, у них дома царил настоящий сухой закон. Купить алкоголь она, естественно, не могла, так что пришлось опуститься до воровства. Была перемена, когда вдруг все телефоны разом запищали, включая её собственный. Сердце Киры ушло куда-то в желудок, потому что она знала, что это значит, учитывая дату и, учитывая, какой Фрэнк мудак. Она была не в состоянии открыть свой телефон, так и замерев на месте, глядя на откровенно смеющихся над ней подростков. Некоторые ржали в голос, некоторые оглядывали её полными шока глазами с открытыми ртами.

«Главное не плакать, — повторяла она как мантру. — Не смей плакать при них!»

Расталкивая всех, она убежала на улицу. Она бы и домой убежала. Но все её вещи были в шкафчике, включая ключи, кошелек и зарядку. В итоге она остановилась на самом конце парковки, прячась за чью-то машину, облокачиваясь на грязную шину. Из уст рвался крик, но она закрыла себе рот обеими руками. Почему она просто оставила это так, как есть? Фрэнк знал, когда нанести удар. Он специально ждал этой даты, чтобы опозорить её на всю школу, заодно раскрыв её тайну. Все ученики получили сообщения — скриншоты её переписки с Дэвидом. Грязной переписки с Дэвидом. Но это было еще полбеды. Там была обидная анимация, карикатура. Трахающиеся раком мужчина и женщина, только вместо лиц её с Дэвидом лица. Боже, какой позор. Увидев это, Кира на какую-то маленькую долю секунды захотела умереть. Точнее, никогда не появляться на свет.

Ей тут же посыпались похабные сообщения. «Ну ты и шлюха.» «И каково трахаться с мистером Коулманом?» «А у мистера Коулмана большой?» Засранец Фрэнк, даже к его имени в скриншоте добавил номер телефона, так что Кира не сомневалась, что подобного рода сообщения уже полетели к Дэвиду. Конечно, это не прошло без внимания Грин. Фрэнк послал это всем в школе. Вообще всем и учителям в том числе. Бляяяять.

Директор смотрит на неё, пытаясь сохранить хладнокровие и профессионализм, но её беспокойный взгляд выдает её. Она в таком же потрясении, как и большая половина школы.

— Что ж, Кира. Несомненно, то, что произошло сегодня, чудовищно и не поддается никакому оправданию. Я хочу, чтобы ты знала, что мы найдем виновных и они будут наказаны, и если ты захочешь подать в суд, я поддержу тебя. Только вот твоя переписка с мистером Коулманом… Я ведь проверила, это его номер телефона. Неужели это правда?

Кира в ответ лишь тяжело вздыхает. Истерика сменилась слабостью.

— Господи… — Грин прикрывает рот рукой. — Пожалуйста, скажи, что эта переписка состоялась после того, как он уволился? — В голосе женщины мольба и надежда.

— Мы расстались, — тихо говорит Кира. — После того, как он уволился.

— О, нет! — Грин начинает трясти. — Нет, нет.

— В чём дело? — недоумевает девушка. — Он ведь уже не учитель.

— Ты хоть представляешь?! — Директор обрывает её так резко, что Кира так и остается с открытым ртом с застрявшими в нём словами. — Ты представляешь, какой скандал будет, узнай об этом кто-то из родителей? Узнай об этом городской муниципалитет, министерство образования?

— Этого нельзя допустить, — чеканит она, сверля девушку ледяным взглядом. — Всем, кто ни спросит тебя, ты отвечаешь, что переписка состоялась уже после его увольнения. Ты отрицаешь, что у вас была связь до. Ты поняла? И если я вызову тебя сюда еще раз, требуя повторить это, ты это сделаешь, поняла?

— Ээм…

— Отвечай! Иначе я исключу тебя из школы, и ты пойдешь разносить еду в каком-нибудь чахлом кафе или улицы убирать!

— Вы думаете, мне страшно? — невозмутимо произнесла Кира. — Да я сама в этой школе не останусь. Не после такого.

Грин потрясенно молчит.

— Но ради Дэвида и ради вас я скажу как вы просите. — Она поднялась с места, забирая вещи. — Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за козла Вашингтона. Это он сделал.

***

«Ну почему Кортни не может держать язык за зубами? Ну почему она такая сучка?» — думает Кира, прикрывая на секунду глаза от беспомощности.

Конечно, её мамаша, которая сама хотела заполучить Дэвида в постель, не упустит такую новость. Она никогда не звонила Джин. Они не люди её круга, и ей было все равно на то, что их дочери дружат. Но теперь позвонила, считая своим долгом, да или просто из-за привычки совать нос не в свои дела, предупредить Джин о связи ее дочери с учителем.

При виде потрясенной матери, всей покрывшейся красными пятнами, Киру бросает в дрожь.

— Мама Кортни сказала, что ты состоишь в связи с мистером Коулманом. — Она протягивает смартфон, показывая знаменитый скриншот. — Скажи мне, это правда?

Только этого не хватало. Кира чувствует, как от напряжения растекается адреналин в её жилах. Можно ли избежать скандала? Но почему-то ей не хочется больше бежать от правды, раз уж она раскрылась. Скажи она сейчас ложь, мать все равно выяснит правду рано или поздно, и будет только хуже.

— Да, мы встречались, — отвечает она, стараясь сохранить твердость в голосе. — Мы расстались. Ничего нет.

— Он заставил тебя? — в ужасе спрашивает мать, хватая её за руки.

— Что? Нет!

— Нет, — потрясенно повторяет женщина, — нет.

Она делает шаг назад все еще глядя на Киру шокированным взглядом, пока тот не становится злым.

— Дрянь! — верещит Джин так, что у Киры на миг закладывает уши. — Малолетняя шлюха!

Кира в ужасе съеживается, глядя, как разъяренная мать сметает все, что лежит у неё на письменном столе.

— В кого ты такая уродилась! — продолжает та орать. — Я горбачусь тут, ради твоего будущего, чтобы из тебя хоть что-то вышло, а ты! Трахаешься со взрослыми мужиками! С учителем! Так ты оценки зарабатывала?!

Все фигурки Fanko Pop летят на пол, и Джин начинает безжалостно их давить.

— Нет! — кричит Кира кидаясь к фигурке Харли Квин.

— Посмотри на меня! Что? Что я тебе такого сделала? — У матери явная истерика. По щекам водопадом стекают слезы, но её лицо жестоко, не искажено гримасой плача и боли. — Что я сделала не так, — продолжает та, — что ты так меня позоришь?! Я ведь все для тебя делала! Работала на двух работах, чтобы ты пошла в колледж, покупала тебе твое шмотье. — Она больно хватает Киру за предплечье, оттягивая кофту. — А ты чем мне отплатила? Трахаешься направо и налево! Могла бы хоть в тайне сохранить! А теперь какой стыд!

— Мне нечего стыдиться, — огрызается красная как лобстер Кира. — Это свободная страна, и я могу встречаться с кем хочу!

Ее щека загорелась прежде, чем Кира услышала звон пощечины. Она пропускает еще один удар из-за дезориентации. Глаза девушки застилает пелена слез, но она успевает перехватить руку матери, которая, кажется, вошла во вкус. Собрав все силы в кулак, она отталкивает её и бежит вон из этого дома, пропуская мимо ушей летящие в спину оскорбления и проклятья.

***

Видимо, он как-то прогневал Бога, раз с ним такое происходит. Хотя нет, он сам виноват, не нужно было поддаваться на провокацию малолетки, а обратиться за помощью или к Грин. Они все-таки живут в современном обществе; не только женщины подвергаются домогательствам, мужчины тоже. Не только ученики и учителя. А теперь что? Теперь ему расхлебывать всё это. Дэвид стоял в очереди в супермаркете с покупками, невольно прокручивая в голове события последнего года, анализируя их. Что ж. Он заслужил. Сполна. Эта расплата за его тупость.

Господи, какой же он идиот! После того видео ему пришло сообщение: «Прислать, что было дальше?» Дэвид сразу понял, что сообщения от Вашингтона. Больше не от кого. Но нет, он и так понял, что будет дальше. Ответив короткое «нет», он завел мотор и тут же поехал в школу, звоня Грин, которая всегда оставалась на работе дольше всех. Он сказал, что увольняется. Он просто больше не сможет видеть её. Не после того, как она окончательно разбила его сердце. Разорвала на куски. Нет. Это выше его сил. Причиной резкого ухода он назвал ухудшающееся состояние матери. В этот момент он чувствовал себя последним подонком. Но только так Грин бы отпустила его без лишних вопросов. Он подписал заявление об уходе и в тот же день забрал вещи и, приехав домой стал искать утешение в бутылке в мастерской отца. Он пил три дня, катаясь на карусели самобичевания. И пил бы больше, если бы не мать, что нашла его в мастерской. Это был её «хороший» день, или вид несчастного сына так подействовал на неё. Но увидев ясные и тревожные глаза матери, Дейв разрыдался, чувствуя себя никчемным сыном. Он нужен ей. Деньги кончаются, а он еще и уволился. Он взял себя в руки и с начала этой недели стал посылать своё резюме в другие учебные заведения среднего звена. Хватит с него старшей школы.

Каким же он был дураком, подумав, что всё закончилось. С самого утра Дня Смеха у него было скверное настроение и нехорошее предчувствие. Оно подтвердилось во второй половине дня, когда его буквально закидали сообщениями, от откровенных матов до фоток стояков и сисек. А под вечер объявилась Грин. От неприятного воспоминания у него скрипнули зубы. Как та стыдила его, взрослого мужика в собственном доме.

— Как ты мог, Дэвид? Она ведь еще ребенок!

Он еле сдержался, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Хах. Ребенок. Такой ребенок, что страшно. Этот ребенок жрал его сердце, затем выплевывал, а затем снова жрал. Это он тут жертва, а не Кира Джонсон. Конечно же, Грин сообщила ему, что ему не стоит и ждать хороших рекомендаций от неё, даже наоборот. Сказала, что постарается замять дело, если будут последствия, наврав, что переписка была после его увольнения. Хоть на том спасибо. Весь сегодняшний день около его дома шатались подростки, его бывшие ученики, тыкая пальцами. Кто-то даже бумагу кидал, кто-то даже собачье дерьмо подложил. После обеда стали подтягиваться другие. Взрослые. Видимо, их родители, стоя за оградой и выкрикивая оскорбления. Одного звонка в полицию хватило, чтобы их разогнать, но пришли еще или те же, группами. Некоторые даже звонили в дверь. Дэвид забаррикадировался дома и вот вышел только вот в десять вечера, когда все исчезли. Вернулись к своим житейским делам. Он взял пакеты с продуктами и двинулся в сторону выхода. На парковке было несколько одиноких машин, включая его. Он не заметил, откуда и как появились трое, пока он складывал покупки в багажник. Дэвид сразу узнал отца Киры: от того разило алкоголем, видимо, сорвался. С ним были еще два маргинала.

— Ты, грязный ублюдок, трахал мою дочь?!

— Мистер. — Дэвид чуть поднял руку, краем глаза отслеживая движения тех двоих. — Эт…

Но он не успел договорить, так как глава семейства Джонсон врезал ему в челюсть. Дейв впечатался в свою машину, уворачиваясь от следующего удара. Он не собирался драться. Он был выше ростом их всех, но их было больше, так что парочку ударов он все же пропустил. В какой-то момент, защищаясь, он ударил одного в солнечное сплетение, но получил от другого в живот. Мужчина согнулся пополам, а перед лицом просвистело что-то блестящее. Улетевшие в сторону очки и обжигающая боль подсказали, что это было.

— Ты придурок! — крикнул отец Киры. — Совсем башкой двинулся?

В миг все трое разбежались врассыпную.

Пришедшую на следующее утро, когда его уже выписывали, мать Киры, он встретил ледяным равнодушием, когда внутри всё буквально горело от негодования. Она тоже пришла выяснять с ним отношения? Пусть лучше займется воспитанием своей дочери.

У женщины был затравленный вид; её глаза излучали физически ощутимую злость. Мужчина приготовился к новой мерзкой ситуации. Сам он был на грани; правая половина лица болела, он не спал всю ночь, думая, как он докатился до такой жизни и не сделал ли он ошибку, что не назвал полиции личность одного из нападавших — отца Киры Джонсон. Девушки, разорвавшей его сердце, уничтожившей его репутацию и втоптавшей его доброе имя в грязь. Ненависть, что он испытывал к этой девчонке, была настолько глубокой, что в ней можно было бы потопить авианосец. Самое паршивое, что он сам позволил ей сделать это с собой. Сам продолжил эту ядовитую связь. Дэвид горько улыбнулся своим воспоминаниям о том, как он утешал её, когда она сбежала из дома. Как ему было больно от одного её несчастного вида. Все это было ложью, хорошей актёрской игрой, созданной, чтобы втереться в доверие. А как он унижался при ней, сам ведь плакал у неё на коленях и вымаливал прощение. О, какой позор.

Но что-то было не так, несмотря на бурю эмоций, что-то не клеилось во всей этой истории. Тот же благотворительный вечер: не могла же Кира знать о том, что он пойдет туда с Гвен и разыграть сцену ревности.

— Я пришла поговорить, — холодно вымолвила мать Киры. — О том, что произошло вчера.

Он ничего не ответил, напряженно ожидая новую порцию оскорблений и обвинений в свой адрес.

— Я пришла попросить, вас… — Каждое слово давалось ей с трудом. Со стороны казалось, что она сопротивляется чему-то. Переживает внутреннюю борьбу. — …не заявлять на моего мужа, — выдавила она из себя. — Это разрушит его жизнь. Он сделал это, будучи пьяным. Он сорвался. — Она замолкла на некоторое время. — Я виновата в том, что произошло. Я не должна была рассказывать ему о том… — До слуха Дэвида донесся скрип её зубов. — …что Кира спит с учителем. — Последнее слово она выплюнула и окинула его презрительным взглядом, отчего мужчина почувствовал себя последним мерзавцем на Земле.

В палате повисла тяжелая пауза, и Дейву казалось, что он кожей ощущает это накалившееся напряжение. Он не произнес ни слова. В любом случае, он не собирался заявлять на мужчину, хотя все его принципы противились этому, вызывая физический дискомфорт.

— Как… — произнесла она с запинкой. — Как вы могли? Иисусе! А я считала вас порядочным человеком, Кира ведь еще ребенок. Господи, и такой человек еще работает учителем?!

— Я не извращенец, — процедил Дейв сквозь зубы. — А Кира не невинный ангелочек, как вы считаете, никто из них не ангел. — Он замолчал, обдумывая дальнейшие слова. Так много хотелось сказать, но он понимал, что это бесполезно перед лицом родителя. Неважно, что там произошло и какой ущерб он понес, в лице любой матери он будет подонком.

— Она все-таки еще ничего не смыслящий ребенок, — парировала женщина с нажимом. — Хоть и научилась раздвигать ноги, а ты… вы… Вы взрослый и соображающий человек. Вы знали, что это запрещено и неправильно, но всё равно воспользовались легкомыслием моей дочери! И где таких как вы делают? Кто допустил, чтобы вы работали учителем?

Дэвид сжал кулаки, чувствуя, как краска ползет к его щекам и шее. Каждая клеточка его тела буквально кричала от жаркой злости; он сдерживался из последних сил, чтобы просто не послать её нахуй и не начать угрожать судебным разбирательством с её мужем. А так хотелось. Но нет, он не опустится до этого.

— Всё? — только и спросил он, намекая, что эту беседу пока кончать.

Женщина вспыхнула и затряслась. Её откровенно бесила его реакция. Она, видимо, ожидала, что он будет с виноватым видом оправдываться и просить прощения.

— Так вы будете молчать?

— Да. С условием, что и вы тоже оставите меня в покое. Я не хочу выяснить через несколько дней, что вы заявили на меня, что я совратил ученицу. Я хочу забыть об этом. Хочу вернуть себе покой и размеренную жизнь.

— Даю слово. Хоть я и ненавижу вас всеми силами души, я знаю, что вы не принуждали Киру ни к чему, чего бы она сама не хотела. Только воспользовались её юностью и неопытностью.

Дейв поборол желание закатить глаза.

— Прощайте, миссис Джонсон.

***

Сегодня — ровно неделя её независимой жизни.

Прошла целая неделя с того момента, как она покинула стены этого токсичного дома. И, признаться, жить самой, пусть и вот так, было гораздо спокойнее, чем там. Девушка одевалась в рабочую одежду. Сегодня второй день её новой работы в хозяйственном магазине для дома и сада, полный рабочий день, то что нужно, чтобы оплачивать комнату в мотеле, которую она сняла шесть дней назад. Первую ночь она ночевала в кабинете управляющего кинотеатром, в котором работала. Начальница смены устроила это для нее: все равно управляющий редко бывает на своём рабочем месте. Кире действительно было жаль оттуда увольняться. Ей нравилось там работать. Но жизнь требовала большего количества рабочих часов, которых кинотеатр не мог предоставить. После скандала, приведшего её в нынешнюю точку, Джин звонила всего один раз, на следующий день, но Кира не взяла трубку. Она не желает иметь ничего общего с этой женщиной, называющей себя её матерью. Синяки от пощечин только начали заживать, да и для неё это стало точкой невозврата. Как можно вернуться в дом, где практикуется насилие? Кира никогда не забудет ей этого. Мать ведь даже не захотела её слушать, а просто принялась всё крушить. Отец тоже не звонил, видимо, ушел в запой, судя по состоянию, в котором его нашла Кира на следующий день после своего побега.

Она пробралась в подвал дома через вход, что выходил на задний дворик, и обнаружила крепко спящего в пьяном угаре отца. Он лежал на раскладушке, которую использовал как постель, когда жил в подвале, а около него валялись несколько пустых бутылок дешевой водки. Неужели мать рассказала ему всё, и тот сорвался? Но долго она не могла об этом думать, стоя над спящим мертвым сном отцом, а аккуратно пошла наверх в свою комнату. Джин в доме не было. Кира удостоверилась в этом, прежде чем заходить через заднюю дверь, ведущую в подвал. Она обнаружила свою комнату в том же состоянии, что и покинула её. Джин больше ничего не тронула. Бардак в комнате воскресил в памяти произошедшее, заставляя Киру заплакать. Так она и собирала свои вещи, поливая их слезами. Она взяла все самое необходимое, включая содержимое тайника, где лежали деньги, сигареты и контрацептивы с вибратором. Не хватало еще, чтобы мать нашла его. Девушка забрала даже все свои коллекционные фигурки, ну, те, которые уцелели после бури. Может, ей удастся их кому-нибудь продать. Ей ведь ох как нужны были бабки сейчас. После она сняла эту комнату в мотеле и тут же принялась искать работу. Дэвид так и не позвонил. Как и она ему. Но ей до боли хотелось поделиться с ним своей драмой. Да и просто услышать его голос. Но нет. Все было кончено. Его слова, его последние слова, что он сказал ей, практически уничтожили её. Причинили боль даже большую, чем пощечина матери, если сравнивать. Ведь, в отличие от него, у матери уже были подобные вспышки гнева, а он… Он заставил Киру поверить, что у неё есть близкий человек, всегда готовый выслушать и прийти на помощь. Тот, кто всегда будет рядом. А в итоге он бросил её одну расхлебывать это дерьмо, которое на десерт ей подал мразота Вашингтон. В самый нужный момент его не оказалось рядом. Он предпочёл спасти себя. За последние три недели в её жизни произошло событий больше, чем у некоторых за года. Она чувствовала себя так, будто по ней проехался бульдозер. Не по телу, по душе. Она осталась одна, и против неё был весь мир. Наверное, какая-нибудь слабенькая духом девчонка, вроде Ким, тут же бы зачахла. Но не она. Нет. Она не доставит им такого удовольствия. Она всё выдержит и всех переживет. К н и г о е д. н е т

Кира закончила сборы и, полная решимости, вышла из номера, заперев дверь. Навстречу новому дню. Она как раз расклеивала ценники, когда её телефон в кармане завибрировал. Звонившей оказалась тетя Филлис. Кира закусила губу, раздумывая над тем, отвечать или нет. Все-таки пользоваться телефоном на работе было запрещено. В итоге она не стала рисковать и, спустя двадцать минут, попросилась на ранний перерыв. Тетя ответила с первого гудка.

— О, Господи, Кира? — послышался обеспокоенный голос женщины. — Это ты? Ты в порядке?

— Да, — ответила она после недолго паузы. — Я нормально.

— Боже, девочка моя, как ты? Я сейчас звонила твоей матери, она мне сказала такие вещи.

Кира закрыла глаза, сморщив лицо. «Ну, сейчас начнется».

— Где ты? — продолжала тетя.

— На работе, у меня перерыв.

— Нет, в смысле, где ты ночуешь? — поправила себя тетя. — Джин сказала, ты ушла из дома!

— Да. И я не собираюсь возвращаться туда! — тут же произнесла Кира, чувствуя, как её лицо покрывается красными пятнами. — Она меня ударила!

На том конце было тихо.

— О Господи, — тихо сказала тетя после короткой паузы. — Какой кошмар. Сначала ты, потом твой отец, и все из-за этого мужика.

— Что мой отец? — перебила её Кира, чувствуя, как каждая клеточка её тела напрягается. — Разве ты не знаешь?

— Нет. Что? Что произошло?

— Ну… — Тетя помедлила. — Только ты сильно не пугайся, хорошо? Ты там сядь.

Кира послушно села на пустой ящик.

— В общем, твой отец сорвался и пьяным напал на того мужчину, с кем у тебя…роман, — с заминкой произнесла тетя Филлис.

Кира вцепилась в край ящика, чтобы не упасть. Голова внезапно закружилась, а в легких кончился воздух.

— Кира… Кира ты там?

— Да, — ответила она глухим голосом. — Я в шоке.

— Джин сказала, что ей удалось убедить его не писать заявление на твоего отца. Господи, я в таком ужасе.

— Я тоже. — Девушка не лгала. Услышанное действительно потрясло её. — Я… это… Мне пора, — попыталась она закончить разговор. — У меня кончается перерыв, — соврала Кира и, бросив трубку, заплакала.

Она еле дождалась окончания смены, каждую секунду глядя на часы, а после прямо в рабочей форме поехала к нему домой. Она вся дрожала от предстоящей встречи, хоть и не знала, что скажет ему, и без конца грызла ногти. Уже в его районе она несколько раз останавливалась перевести дух, но с каждой новой остановкой ей все тяжелее давалось заставить себя идти дальше. В итоге она не дошла до его дома несколько футов, заметив красную табличку, на которой огромными буквами было написано «Продается». Кира застыла словно статуя на несколько минут, гипнотизируя белые буквы на красном фоне, а затем стремительно подошла вплотную к табличке. Сердце ускорило ритм, колени и руки дрожали, но теперь уже не от страха, а от напряжения. Девушка перевела свой тревожный взгляд на дом, пытаясь угадать, там ли он. Вдруг из парадного входа показалась женщина в деловом костюме. Она, кажется, собиралась выходить, но, увидев Киру, остановилась.

— Я могу вам помочь? — громко спросила она.

Кира закусила губу, а затем, сократив расстояние между ними, спросила:

— Извините, вы не подскажите, мистер Коулман — он дома?

— Прошу прощения, но хозяин дома съехал несколько дней назад. Тут только пустой дом.

Киру словно прошибло током. Внутри словно что-то царапнуло сердце. Она неверяще смотрела на агента по недвижимости.

«Нет. Нет. Не может быть.»

— Вы не знаете, где я могу его найти?

— Боюсь, что нет.

— Спасибо, — пропищала Кира, чувствуя, как по щекам стекают предательские слезы. Она развернулась и медленно пошла прочь.

***

Тетя вновь позвонила вечером, застав Киру в кровати. Она лежала в постели в рабочей одежде, свернувшись калачиком и обнимая Харли Квин. Слезы уже давно высохли, ей хотелось в туалет, но она не могла заставить себя подняться с постели. Только настойчивый звонок вывел её из транса.

— Кира, это снова я. Как твои дела?

— Плохо, — призналась она. — Хуже и быть не может.

— Бедная моя девочка, как мне жаль тебя, — ласково проговорила женщина; по голосу было понятно, что её глаза тоже на мокром месте. — Я тут поговорила с мужем, и мы решили… — Она помолчала. — Может, тебе стоит приехать к нам? Поживешь у нас, пока вы с мамой не помиритесь.

— Я не хочу мира, — оборвала её Кира. — Я не хочу возвращаться туда.

— Это ты сейчас так говоришь. Ты просто расстроена; через пару недель, вот увидишь, будет лучше.

— Не будет, — обреченно произнесла она.

— Ну, в любом случае, наше предложение в силе. Подумай об этом. Позвони нам, даже если не захочешь жить с нами, может, тебе нужны деньги. Мы готовы тебе помочь.

— Спасибо… — Кира всхлипнула. — Как я счастлива, что у меня есть такая замечательная тетя как ты.

На следующий вечер она стояла на автовокзале, дожидаясь своего автобуса, который увезет её к тете Филлис, к новой жизни, и надеясь, что боль и отчаяние исчезнут, как только она покинет этот город.

21 | Эпилог

Три года спустя, PIT международный аэропорт Питтсбург.

Расстроенная и уставшая, Кира сидела за стойкой бара аэропорта и опрокидывала уже второй шот Чейсера. Её рейс в Финикс отложили минимум на четыре часа из-за резко испортившейся погоды и тумана, что окутал родной город. Не только её, вообще все отправляющиеся рейсы из международного аэропорта Питтсбург.

«Просто блеск, — думала она, глядя на плазменный экран, по которому шла какая-то передача про живую природу. — Не дай Бог застрять тут на еще один день».

И без того её пребывание здесь было пыткой, полной отвратительных воспоминаний. Зря она согласилась приехать сюда. Это было её первое посещение города с тех пор, как она покинула его. Она уже почти два года жила в Аризоне. Ей всегда хотелось жить там, где тепло, где больше солнца. За эти три года она успела сменить несколько мест работы. Она успела поработать официанткой, кассиршей в супермаркете, консультантом в магазине косметики, даже уборщицей офисов, нигде подолгу не задерживаясь. И вот теперь, буквально за пару дней до звонка отца, её уволили из магазина одежды, в котором она проработала всего три месяца за то, что она нагрубила покупательнице. Но её ребенок творил просто невозможные вещи, и когда Кира вежливо попросила успокоить его, покупательница раскудахталась так, что она не выдержала. Так что эта поездка пришлась кстати. Такой мини-отпуск, прежде чем она вернется и снова начнет искать работу. Но ни хера, в итоге. Ни черта это был не отпуск. Прогуливаясь по старым местам, Кира вспоминала своё прошлое и понимала, как сильно изменилась с тех пор, хотя боль, вызванная унижением и предательством, еще жила в её душе. Никуда не делась. Какой она была глупой и взбалмошной и… трусливой. Сейчас, спустя три года самостоятельной жизни, она понимала, что не должна была спускать Фрэнку его поступок, а сразу идти жаловаться к копам. Все и так бы узнали о её отношениях с Коулманом, мать в любом случае взбесилась бы, и все бы было так же, как и сейчас. Кира была уверена в этом, как и в том, что Саймон из «Отбросов» не смог бы разорвать временную петлю. Но Франклин Вашингтон бы понес заслуженное наказание. А ведь ему, козлу, так и не пришлось ни за что отвечать. Кира узнала об этом спустя несколько месяцев после переезда к тёте, от Джессики, которая каким-то образом вышла на неё. Она ведь удалила свою страничку в Фейсбуке и профиль в Инсте, сменила номер телефона, в общем, сожгла все мосты, какие могла, но та все равно как-то догадалась, что профиль в Тамблере под ником KiRa Solana, принадлежит ей. Поначалу она не хотела отвечать Джессике. Она ведь начала новую жизнь, но все же обыкновенное любопытство пересилило. Они начали общаться. Точнее, возобновили общение. Так Кира и узнала, что Грин не сдержала своего обещания и ничего не сделала Вашингтону. Парень стал шантажировать директора, угрожая настучать в газету, что в её школе учителя трахаются со своими учениками. Из сборной его не исключили, и он в итоге поступил в престижный колледж. Кира мысленно желала ему зла. Хоть и прошло три года, и надо бы уже двигаться дальше, но она просто не могла забыть то, что он сделал и к чему привёл. Он буквально разрушил её жизнь, но она была благодарна за этот урок. Так она увидела истинное лицо мужчины, которого любила, которому отдала свое кое-как склеенное после множества разочарований сердце. Так она увидела в матери темную сторону, на что та способна в гневе. Оскорбления, брошенные Джин, до сих пор преследовали Киру, заставляя чувствовать себя настоящим дерьмом. Они мало общались после того скандала. Джин долго не выходила на связь, считая себя правой; она даже не интересовалась, как у дочери дела, и только после Кира узнала, что мать получала сведения от сестры. Потом у неё, видимо, наступил какой-то кризис, и Джин отчаянно пыталась помириться, даже приезжала к ней и просила вернуться в дом, но какое-то внутреннее чувство подсказало Кире не делать этого. И правильно. Мать оказалась настоящим токсом. Они стали созваниваться, и Джин постоянно учила Киру как жить, припоминая ей её прошлое, которое девушка, между прочим, пыталась забыть. В итоге общение было сокращено до минимума по совету тети Филлис, и теперь Кира выслушивала неприятные вещи всего раз в месяц. С отцом, как ни странно, общения было больше. После отъезда Киры он окончательно ушел от Джин, бросил пить (он не пьет уже вот как три года) и начал новую жизнь. У него появилась женщина, с которой он в итоге съехался, а теперь хочет жениться на ней. Вот почему Кира и приехала. Чтобы познакомится с будущей женой отца и её семьей — будущими сводными братьями. Все эти пять дней, проведенных в родном городе, Кира жила в квартире у Джин, так как они продали их с отцом дом. Это решение оказалось ошибкой, потому что мать сильно бомбило от того факта, что отец счастлив. Она не переставала поносить его, его будущую новую жену и её детей. Кира, хоть и пыталась абстрагироваться, в итоге не выдержала и попросила не прыскать ядом, за что хлебнула сама. Мать вновь завела старую песню о том, какая она бесстыдница, ужасная дочь и никчемная тварь, не ценящая тех усилий, что были в неё вложены, и ничего не понимающая в этой жизни. Хорошо, что это было сказано за день до её обратного отлета. Перелет, между прочим, ей оплатил отец. Джин и цента не заплатила, чтобы впервые за три года увидеть дочь физически. Отвратительная последняя ссора с матерью вновь всплыла в голове, как бы она ни пыталась отвлечься. Даже алкоголь не помог. У Киры затряслись руки от негодования, и она машинально вытащила пачку сигарет из своего худи. Для успокоения нервов нет средства лучше никотина. М-да. Так она никогда не бросит курить, а она ведь обещала отцу перед отъездом.

— Здесь нельзя курить, мисс, — произнес бармен, увидев сигареты, — В здании аэропорта есть отдельные курительные комнаты.

Кира демонстративно вздохнула. Ей не хотелось покидать место, ведь его тут же займут. Аэропорт переполнен людьми, также ожидающими свои отложенные рейсы, и все искали, где бы приткнуться. Она попросила чек и расплатилась, скорчив недовольную гримасу. Цены тут были, конечно, кусачие. Стоило, наверное, посмотреть в меню с самого начала, прежде чем заказывать. Она с неохотой слезла с высокого барного стула и, взяв свою сумку с телефоном и сигаретами, пошла, куда ей указал бармен, искать курилку. Кира проходила мимо сидений, на которых сидели усталые и злые люди, разглядывая их лица без особого энтузиазма, пока вдруг не остановилась посреди зала ожидания. Её обдало холодом, будто она нырнула в снег, а после бросило в жар, словно её тут же вытащили и перенесли в полуденную пустыню. Кира моргнула, проверяя, не мерещится ли ей это, но видение не исчезло. Все звуки пропали, а время словно остановилось, даже её дыхание замедлилось. Это точно был он. И он смотрел прямо на неё ошеломленным взглядом. На одной из переполненных скамей, лицом к ней сидел Дэвид Коулман. Во плоти. Секунда, две, кто-то, проходя мимо, задел её плечом, выводя из оцепенения, и в этот самый миг на неё обрушился гул голосов.

Его сердце пропустило несколько тяжелых ударов. Он инстинктивно подался вперед, разглядывая маленькую худую фигурку. Этого не может быть. Неужели? Кира в шоке и ужасе смотрела на него, пока какая-то проходящая мимо женщина не задела её плечом. Она будто отмерла, а затем попятилась, посылая ему уничтожительный и полный боли взгляд. Мгновение — и она, развернувшись, пошла прочь, стремительным шагом, срывающимся на бег. Дэвид сидел еще несколько секунд как током пришибленный, а затем соскочил с места, отчего сидящий рядом человек дернулся от испуга, и пошел за ней. Он старался не ускорять шага, чтобы не привлекать внимания службы безопасности, беспокойно стреляя глазами по сторонам в поисках Киры. Его сердце билось с бешеной скоростью, а ладони вспотели от внезапно нахлынувшего волнения. Мужчина остановился, оглядываясь. Её нигде не было видно. Дэвид запаниковал, безжалостно кусая губы.

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся от такой стремительной ходьбы, Кира остановилась перевести дух, предварительно убедившись, что Дэвида нигде поблизости нет. Она успела свернуть в коридор С-выходов.

Это он. Действительно он. Здесь, с ней в аэропорту. Но что… Что он делает здесь?

Она приложила руку к груди, пытаясь усмирить дыхание. Её всю било мелкой дрожью.

Нет, только не сейчас! Не сегодня! Почему они встретились сегодня? Разве мало она вытерпела говна за эти пять дней. Теперь еще он!

Среди всеобщего гула и из-за шума своего беспокойно бьющегося сердца она не услышала его шагов позади себя. Но зато прекрасно почувствовала его присутствие. Кира замерла, закусив нижнюю губу.

— Здравствуй, — послышался его низкий, бархатистый голос, окуная её в пучину приятных, но болезненных воспоминаний. Еще несколько секунд она стояла, а затем собравшись с мужеством повернулась к нему лицом.

***

Она столько хотела сказать ему. Даже речь придумала и репетировала её время от времени, а теперь, встретив его наяву, растеряла все слова. Лишь молча затягивалась сигаретой в курительной комнате, смотря себе под ноги. Ей бы подумать, что сказать, но в голове было пусто. Будто кто-то отключил функцию мозга «способность мыслить». Дэвид стоял рядом, и она чувствовала на себе его взгляд. Он то и дело кашлял и отгонял рукой дым. Закончив курить первую сигарету, она тут же достала вторую. Плевать. Нельзя быть уверенной наверняка, что она умрет от рака легких, когда смерть может ждать её на каждом углу в лице невнимательного водителя. Волнение немного притупилось из-за никотина, но её руки все равно тряслись, и Кира мысленно обругала себя за свою реакцию. Она должна быть как скала рядом с ним. Выпустив очередную струю дыма, она решила нарушить это затянувшееся молчание:

— Куда летишь?

— В Нью-Йорк.

— Все-таки переехал жить в город мечты?

— Нет. Но почти. — Он помолчал, а затем добавил: — Официально я живу в Джерси.

Кира ничего не ответила на это.

— А ты? — спросил он.

— В Аризону.

— Учишься там?

Из уст Киры вырвался нервный смешок, отчего она подавилась дымом и закашлялась так, что из глаз выступили слезы.

— Хорошая шутка.

— Почему?

— Ну неужели ты думал, что после объявления нашей переписки, я хоть раз переступала порог школы? — Она вызывающе посмотрела на него, затягиваясь в последний раз.

Настала очередь мужчины молчать. Они покинули зону курения. Дэвид не переставая глядел на Киру, чувствуя невыносимую горечь. Чувства и воспоминания кричали в нем, вспыхнув, как только он увидел её. Все эти три года он не переставал думать о ней, как ни старался, как не пытался искоренить. Она являлась ему во снах. Его самый страшный кошмар, напоминанием которого служил шрам на лице. Может, из-за него он не смог забыть её? И вот теперь он встречает её в аэропорту их города.

«Она изменилась, — подумал он, разглядывая её лицо и фигуру. — Как внешне, так и внутренне».

— Что дальше? — вдруг спросила она его. — Расстанемся здесь?

— Может, выпьешь со мной кофе? — предложил он, подмечая как взлетели её брови. — Думаю, нам нужно много о чем поговорить.

— О, так сейчас ты хочешь говорить? — съязвила она. Её взгляд излучал презрение.

— Ты можешь отказаться, — он пожал плечами, еле сдерживая ухмылку. Нет, похоже, некоторые вещи остаются неизменными. Все та же прыгающая в глаза Кира Джонсон.

— Ну, мой рейс задержали, как и твой, — произнесла она, театрально глядя на табло. — Отчего не побеседовать с бывшим учителем. Только ты платишь.

— Конечно. Я же пригласил.

Каким-то чудом в ближайшем к ним кафе оказался свободный столик. Дэвид не мог назвать это иначе как «знаком судьбы». На самом деле он плохо понимал, что делает сейчас и почему. Эта женщина разбила его сердце и уничтожила репутацию. Из-за неё он подвергся смертельному риску и был вынужден покинуть родной город, продав дом, в котором вырос, потому что знал, что не будет ему больше там спокойной жизни. А теперь он зовет её выпить с ним кофе, будто они старые приятели. Да. Теперь он на сто процентов уверен в своей неадекватности. Ну, это он и раньше подозревал, когда только демон страсти завладел им. Но теперь-то что не так?

Они сделали заказ и продолжили молча сидеть, даже когда тот принесли.

— Если ты не учишься, чем ты тогда занимаешься? — начал Дэвид, отпивая глоток.

— Работаю. Сейчас, правда, нет, но вот вернусь и начну искать новую работу.

— Кем?

— Кем придется. Моя последняя должность была продавец-консультант в магазине одежды. — Кира поджала губы. — А ты? Вернулся преподавать?

— Нет. Пришлось кардинально менять специальность. Я снова пошел учиться, теперь работаю плотником, как и мой отец.

— Да ну? — Удивлению девушки не было предела; она даже на секунду расслабилась, что было видно по её языку тела. На какой-то миг она перестала смотреть на него волком и с любопытством оглядела всего.

— Представь себе.

— Нравится?

— Да. — Он должен был признаться, что работа ему действительно нравилась. Простая. Без каких-либо драм или нервов. Больше никаких проверок и составления тестов. Голова после не гудела как от преподавания, да и тело не так уставало, как после часов стояния возле доски, как бы это ни парадоксально звучало. Да и платили намного больше, чем когда он был учителем.

— Я работаю в одной фирме, где изготавливают на заказ мебель для истеблишмента.

— Круто.

Наступила пауза.

— Как мама? — спросила Кира.

Дейв поджал губы и опустил взгляд.

— Она умерла.

— Прости, — поспешно произнесла девушка вцепившись в свою кружку. — Соболезную.

— Она умерла год назад, — произнес он. — Инсульт. Я похоронил её здесь. Рядом с отцом. Ездил на годовщину посетить могилы.

Кира кивнула сама себе. Теперь понятно, почему он весь в черном. Дэвид был одет в черные джинсы и свободный свитер. Она, признаться, ни разу не видела его в такой одежде. Он изменился. Стал другим. Отрастил волосы, снял очки. И на его лице красовался тонкий шрам. Ей против воли стало стыдно. Она ведь никого не посылала его бить. Да и отец не хотел, чтобы это кончилось так. Он до сих пор раскаивается о содеянном и даже хотел несколько лет назад заявить на себя, если бы Кира его не отговорила. Интересно, почему Дэвид не сдал его и его бывших дружков-алкоголиков?

— А ты? Приезжала к родителям? — донеслось до неё свозь мысли.

— Да. Отец женится во второй раз. Вот захотел познакомить меня со своей семьёй.

— О, — вырвалось у Дэвида.

— Да-да.

Волнение так и не ушло, её руки все еще дрожали. Его присутствие, его голос и взгляд возвращали её туда, куда никак нельзя было вернуться, отчего её сердце болезненно сжималось, а глаза щипало от подступающих слез, которые она сдерживали из последних сил. Зачем она согласилась пойти выпить с ним кофе? Что собиралась сказать ему? Сколько они уже сидят тут и все ведут какую-то светскую беседу, будто не было этого дерьма, что произошло между ними! Будто не было всего этого унижения, боли и страдания, что она до сих пор испытывала. Он, можно сказать, не исчезал никуда. Первые полгода она постоянно думала о нём, плача в подушку и желая ему всяческого зла, затем она стала бороться со своими мыслями, и у неё получилось вроде как не думать о нем в часы бодрствования, но затем он стал являться во снах. И не важно, где проходили события сна, смысл был один и тот же: Дэвид приходил к ней и молил о прощении. От снов она до сих пор не смогла избавиться. Как и вновь заставить себя доверять. За эти три года у неё были лишь одни отношения, которые она предпочла разорвать. Лучше быть одной, чем испытывать страх вновь быть брошенной.

Сдерживаться больше не было сил, и по щеке скатилась одинокая слеза. Кира быстро утерла её, молясь, чтобы он не увидел. Нет, она не будет реветь при нем!

— Ладно, мне, пожалуй, пора, — прошептала девушка, быстро поднимаясь. Ей срочно нужно было уйти отсюда и спрятаться где-то в туалете, чтобы вдоволь наплакаться.

— Кира, стой. — Он положил ей на предплечье свою крепкую ладонь, жар которой она чувствовала даже сквозь одежду.

— Нет. Отпусти, — пропищала она, уже не сдерживаясь. Предательские слезы полились как по команде, капая на стол. Ну за что ей это все? Почему она должна была встретить его именно сегодня?

— Кира…

— Почему ты не приехал тогда? — задушено произнесла она срывающимся голосом. — Почему бросил?

Она так и стояла около стола, роняя слезы одну за другой, чувствуя, как напряглась его кисть. Он молчал.

— Ты был нужен мне, — продолжала она, — но тебя не было. Тебя не было. И все стало, как стало.

— Кира… Я…

Она всхлипнула и опустилась обратно на место, так как ноги её перестали держать, и закрыла лицо руками.

— Ничего бы этого не произошло, появись ты тогда. — Она повысила голос, привлекая всеобщее внимание. — А ты просто бросил меня. Бросил, будто я была тебе никем. Ты же говорил мне…

— У вас все в порядке? — послышался чей обеспокоенный голос. Но Кира, поглощённая своей болью, не замечала ничего.

— Да, да, — раздраженно ответил Дейв. — Принесите, пожалуйста, воды.

— Ты сам говорил мне… — Она стала запинаться.

— Я помню, — произнес он совсем рядом. — Кира…

— Я нее…нннавижууу тебяяя… — наконец произнесла она и зашлась рыданиями.

— Я знаю. — Он аккуратно обнял её за плечи. — Я знаю.

Слушая её историю, он краснел, бледнел, а затем вновь краснел от горячего стыда и ненависти к самому себе. А все из-за его тупости и неадекватности. Хотелось провалиться сквозь землю, биться головой об стол или просто повесить себя в углу. Да его же развели как школьника, а он повёлся. Ох, чувствовал же он, что нужно вломиться к этому негодяю Вашингтону в дом. Нужно было это сделать. И ничего из того, что случилось после, не произошло бы. Трус он! Самый настоящий трус! Бедная Кира! Столько она выстрадала из-за его мудачества — другим словом он не мог охарактеризовать своё поведение. От того факта, что Вашингтон шантажировал её их перепиской взамен на секс, от его попытки принудить её у Дэвида застелило глаза красной пеленой гнева. В этот самый момент он мысленно, впервые в жизни, пожелал кому-то смерти. Какой же он был идиот, что повёлся на гнусную махинацию какого-то школьника! Кира сто раз права, что ненавидит его. Он сам теперь ненавидел себя и, если бы она принялась оскорблять его и бить, он бы с радостью принял это. Но Кира и не думала вымещать обиду таким способом, а продолжала своё повествование, запинаясь, глядя на свои руки, которыми от волнения крутила разные предметы и разрывала салфетки.

— Я скопила деньги и решила переехать в Аризону, туда, где тепло. Вот уже почти два года живу в Финиксе, снимаю квартиру с еще двумя соседями, — закончила она.

Он тяжело и протяжно выдохнул, чувствуя себя разбитым на куски и постаревшим лет на десять. Нужно было что-то сказать, но слов не находилось.

«Прости, я был идиотом, что повёлся на уловку твоего бывшего?»

«Я думал, ты сговорилась с ним, чтобы шантажировать перепиской?»

Ничего не подходило. Да и как можно оправдать свою собственную никчемность. А его извинения не исцелят её раненую душу.

— Мне очень жаль, — вымолвил он после затянувшейся паузы, боясь с желанием зажмурится от того, как ничтожно это прозвучало. — Прости.

Кира не ответила.

— Почему ты не дождалась меня и зашла к нему в дом? — спросил Дэвид.

Она посмотрела в его полные печали глаза.

— Боялась, что он отправит переписку Грин, — ответила Кира, задумавшись — а почему, действительно? Поразительно, как одно действие могло привести к меньшему злу.

— Ох, Кира. — Дейв закрыл глаза, оттягивая назад волосы. — Я такой мудак.

Собравшись с духом, он поведал ей свою часть истории, не без боли наблюдая, как её лицо из печального преобразуется в злое.

— Ты серьёзно решил, что я трахалась с этим дерьмом? — прошипела она, вцепившись в стол и метая глазами молнии. — Не мог позвонить мне? Не мог ответить?! Я же звонила тебе.

— Я думал, что это все была игра. Ваш коварный план вытурить меня из школы или шантажировать перепиской.

— Тебя не смутило, что я из-за его грязного языка подверглась издевательствам? Или ты забыл об этом резко?

Дэвид понял, что загнан в угол. Ему и его подозрениям нет оправдания, разве что…

— Ты и раньше поступала так! — выпалил он. — Заставляла меня сходить с ума от ревности и любви к тебе. Как ты выложила фотки в своё время с этим козлом…

Губы девушки задрожали, а её взгляд буквально поглощал всю его энергию. Мужчина приготовился к урагану. Но она не ответила на это. По ее щекам скатилась пара слезинок, которые она стыдливо вытерла ладонью.

— Прости, я…

— Всё ты хотел, — огрызнулась она. — И ты прав. Я была дурой, что вела себя так. Наверное, я заслужила это.

— Не говори так. — Дэвид накрыл её руку своей. Это прикосновение пробудило старые воспоминания, отдавшиеся болью глубоко внутри. Он потерял Киру. Из-за своей глупости. — Ты не заслужила такого обращения. А поступок Вашингтона никак нельзя оправдать. — Он резко оборвал сам себя, а потом спросил: — Почему ты не пожаловалась на него в полицию? Ты могла заявить на него о попытке изнасилования. Ты же сказала, что укусила его?

— Я боялась, что он расскажет им о нас. А после… После я боялась, что мне не поверят. Боялась, что скажут, что я выдумала все, и спросят, почему не сразу пришла.

— Понятно.

«Бедная… Бедная девочка…»

Дэвид чувствовал личную ответственность за всё, что произошло с ней с того момента, как она оставила ему голосовую. Для танца нужны двое. И Вашингтон шантажировал ее их отношениями, а он сбежал, предпочел выдумать себе чушь, лишь бы не участвовать в этом больше. Бросил её одну расхлебывать последствия. Она нуждалась в нём, а он… Мудак, какой мудак! Неудивительно, что её папаша пришел выколачивать из него дух. Теперь история со шрамом казалась незначительным делом, учитывая, что это даже не планировалось.

Погода улучшилась, и туман рассеялся так же внезапно, как появился. Или, может, они просто не заметили постепенного улучшения за выяснением отношений, но по всему аэропорту объявили, что вылеты снова возобновлены. Посадка на её рейс была намного раньше, чем на его, и Дэвид пошел провожать её. На душе скребли кошки, что всё произошло именно так, и все три года он жил в заблуждении. Но самое тяжелое это то, что не было никакого шанса всё исправить. Нельзя вернуть время и сделать другой выбор. Осталось лишь жить с этим.

— Мне пора, — тихо сказала Кира, поднимаясь и глядя в сторону уже столпившейся очереди возле выхода на посадку.

— Кира… Я…

— Пожалуйста, не говори ничего. — В её голосе слышались подступающие слезы. — Мне и так тяжело.

— Дашь мне свой номер?

Она изумленно посмотрела на него и, кивнув, продиктовала.

— Вот мой. — Он протянул визитную карточку фирмы, в которой работал, на которой от руки был написан номер мобильного. — Пиши, если тебе понадобиться какая-то помощь.

— Окей.

Очередь начала уже редеть. Вот и все. Еще несколько минут, и они вновь расстанутся. Неужели так? Неужели судьба послала им эти несколько часов в аэропорту, чтобы они лишь узнали правду. Нужно что-то сделать.

— Рад был видеть тебя. — Поколебавшись, Дэвид протянул свою руку для пожатия. Объятия показались ему не уместными.

— Я тоже. — Кира вложила свою маленькую загорелую ладонь в его. — Правда.

— Кира…

Но она убрала руку и, развернувшись, пошла к выходу. А он так и стоял, глядя, как она дает посадочный талон стюардессе, утирая слезы и бросая на него взгляды украдкой.

«Останови её! — мелькнуло у него в голове. — Не дай ей уйти вот так!»

Но он словно прирос к месту. Кира тем временем медленно пошла по коридору, ведущему в рукав. Перед тем как скрыться за поворотом, она обернулась. Но он был слишком далеко, чтобы разглядеть её глаза. Он еще долго стоял возле её выхода на посадку, наблюдая, как самолет буксируют на взлетную полосу, пока он не исчез в небе.

***

Спустя две недели после памятной встречи в аэропорту, Кира стояла на кассе в одном из отделений Старбакс, куда её взяли работать. Прилетев тем вечером в Финикс, она тут же проверила, прибыл ли Дэвид в Нью-Йорк, убедившись, что все рейсы из Питтсбурга благополучно приземлились. Он ничего не написал, даже не спросил, как она долетела, вызывая очередной укол разочарования. Конечно, чего она ожидала, что их разговор вернет былые чувства? Как хорошо, что хотя бы в этот раз она не совершила глупость и не бросилась ему на шею, наплевав на посадку, как бывает в мелодрамах. Ведь ей показалось тогда, по его выражению лица, что еще чуть-чуть, и он бросится за ней, окликая её и даже побежит останавливать самолет, как в фильме «Шесть дней, семь ночей». Но он этого не сделал. Как хорошо, что она сдержалась. Но спустя четыре дня после возвращения в Финикс от него пришло робкое «привет» и теперь они изредка переписывались. Кира радовалась как ребенок каждому его сообщению, будто и не было всего дерьма, что произошло между ними. Но боль пережитого унижения и память о его поступке всегда возвращала её с небес на землю, отчего она могла часами игнорировать его сообщения и даже подумывала заблокировать его. Всё ведь кончилось еще три года назад, а это «общение» только бередило старые раны.

«Прекрати уже думать о нём, — мысленно приказала она себе. — Все кончилось, и ничего не изменится. Пора уже отпустить всё это и двигаться дальше».

Но сердце отчаянно хотело верить, что эта встреча не была случайностью и, может, судьба даст еще один шанс. Занятая своими мыслями и принимая заказы, она не ощутила на себе его взгляда сквозь стеклянные двери.

В Финиксе есть три отделения Страрбакс, это было второе, которое он посетил в её поисках. Дэвид стоял в нерешительности возле входа, нервно теребя несчастный букет синих орхидей и не спуская с неё взгляда. Он ведь уже здесь. Даже зачем-то купил эти цветы. Так что же он медлит? Но колени предательски дрожали, а сердце исступленно билось, не иначе как пытаясь пробить грудную клетку. С момента как он посадил её на самолет ему не было покоя. Он постоянно прокручивал в голове слова, сказанные ею, и воскрешал в памяти её образ. Чувства вновь вспыхнули в нём. Будто только и ждали определенного момента. Он порывался написать ей, как только приземлился в Нью Йорке. Он так много хотел написать ей, все что не договорил тогда, но стирал все сообщения. Они все казались ему жалкими, а после его исповеди у Киры были все права ненавидеть его. В конце концов он переборол себя и отправил простое «привет», каждую секунду проверяя телефон. Она ответила, и они вновь стали общаться. А его всё не отпускало чувство, что он должен был сделать что-то тогда перед её отлетом, раз уж он ничего не сделал три года назад. Ему казалось, что эта встреча была неслучайной.

Решение ехать к ней, чтобы попытаться всё вернуть, было таким же неожиданным, как та встреча. Но таким логичным, что, летя сюда, он терялся в догадках, как оно не пришло ему в голову сразу. Виновницей стала концовка одного популярного ситкома, которую он увидел в магазине электроники, куда пришел купить новую кофе-машину, на множественных плазменных экранах. Герой стоит под окнами женщины, протягивая синий горн, спустя столько лет.

Он тоже должен попытаться вернуть её. Начать с чистого листа. Он ведь до сих пор любит Киру. Никогда не переставал. Он тут же побежал домой и купил билет на рейс, который приземлялся в Финиксе утром по местному времени, позвонив начальнику перед самым отъездом и попросив отпуск за свой счет. На откровенную ругань босса он ответил лишь:

— Простите, но я должен увидеться с девушкой.

И вот теперь он стоит здесь, рассматривая её сквозь стекло кафе. Еще и эти цветы купил. Вдруг она не хочет его видеть? Вдруг она откажет ему начать все сначала? Но лучше пусть откажет, чем мучиться всю жизнь, гадая, а что было бы, если. Лучше сожалеть о содеянном. Кира посмотрела в его сторону и замерла. Их взгляды встретились. За секунду на её лице сменилась гамма эмоций, остановившись на счастливой, совсем невменяемой улыбке.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Рина Мирт
Бесстыдница

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21 | Эпилог