Ирина Ростова

Ничейная магия

В далекой земле, в лесной стороне, у короля, отринувшего корону и мирские блага, и его благочестивой королевы народился сын. Он был воспитан в вере и почитании Эйна, и учился у доброго своего отца как наукам, так и доброй нравственности. Достигши совершеннолетия, он отправился в странствие, чтобы из любви к Эйну и ближним совершать чудеса веры и творить добро повсюду, куда вела его дорога. Однако …

Житие святого Амайрила, 1

Никто не знает, кто был его отец, а кто мать, ведь нет рода Эйиладд в памяти живых: он, бывало, после пары бутылок утверждал, что матерью его была самая магия, и трудно было не поверить в это, поскольку был досточтимый ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллэмэйр искусен в волшебстве сверх меры. Учителями своими он называл не магов настоящего, а магов прошлого, тех, чьи имена со страхом, с восхищением повторяет каждый, владеющий искусством. А среди тех, кто живет сейчас, говорил нам не раз ар-Маэрэ, нет того, кто достоин был бы его учить. И в самом деле…

Интере ас ар-Маэрэ, 1

— Мы идиоты, — доверительно сообщил один второму, пока третий с задумчивым интересом разглядывал приподнятый над остальным полом блок. Было ли это результатом землетрясения или иной неприятности, или же тут таилась ловушка, предстояло только понять.

— Невероятное открытие, — сказал второй. — Срочно пиши об этом работу. Ты, кажется, жаловался, что тему для диплома придумать не можешь?

— Не оценят, глядь, размах моей мысли, — посетовал первый и осторожненько поинтересовался. — Гронс, ну, там, чего есть-то?

Тот на них даже не посмотрел. Опустившись на корточки, он склонился над плитой, едва не обнюхивая ее, потом встал на одно колено и, достав из-за пояса проволоку, согнул ее закорюкой и засунул под каменную поверхность. Шурудил он там с таким сосредоточенным и скорбным лицом, что не иначе как ближайшего родственника в последний путь снаряжал. Наконец, что-то щелкнуло и плита двинулась вниз, прижимая проволоку и едва не закусывая вместе с ней пальцы Гронса. Тот, довольный собой, даже позволил себе кривоватую усмешку, демонстриующую практически полное отсутствие зубов.

— Старый трюк, — сказал он, поднимаясь. — Дальше.

— Дальше тоже, глядь, могут быть такие штуки.

— Типун тебе на язык, Тор! Глаза, значит, разуй и смотри во все, которые разуешь.

— Тебе, Виль, только бы командовать, — посетовал первый из кладокопателей и кладоискателей, снова беря наизготовку свое внушительное оружие и делая осторожный шаг вперед. Как самый сильный член отряда, во все подозрительные места он заходил первым и, в общем-то, ничего не имел против.

— Говорят, — игнорируя его показное нытье, сказал его приятель. — У нормальных людей гильдии есть, и там даже страховки какие от профессиональных опасностей если что, дают. Не то, что нам.

— Так мы и взносов не платим, глядь, — отозвался Тор примирительно и осекся, когда Гронс приложил палец к губам, призывая прислушаться.

Оба послушно замолкли, отдавая должное острому слуху своего спутника, но в первый момент удалось разобрать только собственное нервное дыхание.

— Я ничего не сл… — начал было Виль, но Тор схватил его за плечо, предупреждающе поднимая палец вверх.

В самом деле, над ними, сверху, откуда они недавно спустились, были слышны даже не шаги — а ощущение шагов, легкое, очень недоброжелательное колебание почвы и старых досок и камней, составляющих подгнивший свод. Ощущалось это не слишком обнадеживающе: в такую глухомань “просто так” могло занести разве что только таких же приключенцев, или еще кого похуже, так что на бесконфликтный исход надеяться не приходилось.

Вилс в поисках интерпретации или решения посмотрел на Тора, Тор на Гронса, Гронс на потолок, но на потолке никаких подсказок не было, так что пришлось принимать решение без знаков свыше.

— Дальше, — сказал Гронс. — Вход спрятан.

— Найдут не сразу?

— Не сразу. Успеем до конца.

— Ты прав, с добычей и драпаться будет бодрее, — согласился с опытом их штатного следопыта Виль.

— Глядь, добычу они уже придумали какую-то, — проворчал Тор, но снова напружинил ноги, поднял меч и продолжил движение по узкому коридору, зорко вглядываясь в стены и потолок в мягком, нежарком свете магического светильника — едва ли не главной (и самой полезной!) их с Вилем добычи за все четырехлетнее время увлечения кладоисканием. — Придумайте лучше второй выход.

— Придумал, — тут же отозвался Виль. — Отважная гибель.

— Не, глядь, это мне нельзя, у меня сессия не сдана, а плачено до конца года. Отец не поймет.

— Воистину, — хмыкнул Виль. — Такого грозного господина лучше не злить, а?

— Глядь! — возмутился Тор. При всем эмоциональном начале, диалог продолжил происходить полушепотом, едва слышно. — Как будто ты готов вот так вот, за здорово живешь, своего за усы подергать?

— Да во-первых, нету у него усов. А во вторых, ты не сравнивай целого князя Имрейса и, голову на плаху, какого-то там купца! Да еще и с усами.

— Какого-то?.. — разъярился было Тор, и даже начал оборачиваться, но Гронс стукнул его по руке, призывая к порядку следования и отклика на вызовы окружающего мира. Тор, пыхтя, обернулся — и столкнулся лицом к лицу с кем-то незнакомым и бледным. Реакция его была моментальна и жестока: не рассуждая, он взмахнул по внезапному противнику мечом, но лезвие только со свистом рассекло воздух.

Противник просто исчез.

Не отпрыгнул, не увильнул, не перекатился под или за: нет, просто-напросто растворился в воздухе, словно туман. Тор заморгал, перехватывая меч и пялясь в сумрак впереди растерянными глазами.

— Глядь, — привычно выругался он даже повышая голос от нервов. — Это, вы это видели?

— Призрак, — совершенно спокойно прокомментировал Гронс, хотя Виль от неожиданности даже отпрыгнул назад, выставляя вперед руку с ручным арбалетом. — Или морок.

— Это что, нормально, что ли? — осведомился он, тараща глаза в пространство и пытаясь углядеть там очертания неведомого противника.

— Было нормально. Пока святой Амайрил не уничтожил магию, — пояснил Гронс, ничуть не обескураженный вопросом. — Мороки только пугают, нечего стоять. Сзади враги.

— И правильно, что ли, сделал, что уничтожил, — содрогнулся Виль. — Вы видели эту рожу?

— Я-то видел, — отозвался Тор, чувствуя себя не в своей тарелке от такого внезапного столкновения с совершенно не радующими его реликтами прошлых эпох. — Это что же, глядь, у любого покойника раньше такие сторожевые собачки были?

— Мороков-животных меньше, — подумав рассудил Гронс и снова подтолкнул Тора вперед. — Это, может, сам покойник. Такое случалось.

— Где вот, интересно, дают такое занимательное образование? — сощурился Виль, пока Тор, пытаясь вернуться обратно в боевое настроение, делал осторожный шаг дальше. — О мороках и прочем. Каждый раз думаю — все никак понять не могу.

— В семье. От следопыта следопыту, — отрезал Гронс, не реагируя на попытку вытянуть из себя больше информации.

Тор, тем временем, двигаясь в круге блеклого света, рожденного магическим светильником, осторожно продвигался вперед, и чем дальше он шел, тем сомнительней ему становилось: каменная кладка коридора изменилась, сменяясь сначала более грубо обтесанными глыбами, а потом просто вырубленным в толще камня проходом. Ничего странного в этом, в целом, не было: эльфийская гробница, в которую они так отважно полезли в поисках сокровищ и магических предметов, сохранивших толики силы, была в предгорьях небольшого хребта, опоясывающего крайне неприятные топи, и, в целом, могла и уходить под него, но … хотелось бы быстрее набить карманы и вернуться, а не ползать Эйн знает сколько по муравьиным ходам внутри горы.

— Ищут вход, — резюмировал Гронс некоторое время спустя, прислушавшись назад. — Следы стоянки нас выдали.

— Сколько их?

— Около десяти, — подумав, сказал следопыт.

— Разбойники, — вздохнул Виль.

— Вряд ли.

— Почему это?

— Там есть люди в тяжелых доспехах.

— Чем тяжелее шкаф — тем громче падает, — резюмировал Тор.

— Сказал Торрен по своему опыту падений, — прокомментировал Виль, явно пытаясь скрыть нервозность. Коридор их вел все дальше вглубь каменной толщи, постепенно спускаясь вниз, и потолок становился чуточку ниже с каждым шагом.

Тор притормозил в нескольких метрах от арки, за которой была непроглядная тьма.

— Глядь, что-то не нравится, — проворчал он, опуская меч. Гронс скользнул мимо него, и на мгновение в свете магического светильника все его морщины и шрамы, глубоко рассекающие лицо, сделали его похожим на ходячий труп. Следопыт внимательно осмотрел пол, потом стены, и, достав кинжал, просунул его между двух не идеально прилегающим плит. Внутри щелкнуло.

— Хорошая интуиция, — похвалил он своего спутника.

— Да какая тут, глядь, интуиция, — сплюнул в сторону Торрен. — Впереди вход, вон, стало быть, самое место поставить ловушку для обрадовавшихся.

— Голова! — с деланным восхищением отозвался Виль. — А теперь давайте уже входить. Там сзади ничего не слышно?

— Далеко, — коротко сказал Гронс, обнажил свои кинжалы и двинулся вперед первым, вопреки обычной логике. Торрен, ругнувшись едва ли вполголоса, шагнул следом, и Виль, высоко поднимая магический светильник, двинулся за ними.

Комната в самом деле оказалась гробницей, как на то и намекали знаки при входе: посередине небольшого помещения с двумя выходами был расположен саркофаг с барельефом дерева на крышке, вот только предполагаемым покойником внутри узорчатого гроба дело не ограничивалось: в этой камере встретило свою смерть, как минимум, еще двое: парочка улыбчивых черепов скалилась от боковой стены, словно встретив смерть в обнимку, сидя как раз там. Тор крякнул было свое любимое “глядь”, но в лицо ему метнулась размазанная человеческая фигура с распяленным в безмолвном крике ртом, и Тор, хоть и сталкивался с таким уже в этом Эйном забытом месте, все равно испуганно ухнул и отмахнулся мечом, чикая богатырской дугой по саркофагу. Сталь высекла искры о камень, морок увернулся от меча и рванул вперед, проходя сквозь тело Тора ощущением холодной мертвой воды из черного омута. Парень задрожал и выронил меч, тот с громким звяканьем, отдавшемся по всей длине пройденного коридора, упал на каменный пол. Виль выстрелил в выходящую из Тора смутную тень, арбалетный болт прошел куда-то мимо, а Гронс, единственный, кто сохранил присутствие духа, выхватил у Виля магический светильник и пошел с ним на морока, размахивая и выкрикивая что-то невразумительное. Торрен стал крениться, грозясь упасть, и Виль метнулся к нему, подхватывая поперек тела. Тор был холоднее и инертней камня.

— Дым и пепел, — выругался Виль. Торрен был ощутимо крупнее и мощней его, и единственное, на что хватило его сил — не позволить приятелю грохнуться на пол, как недавно не к добру помянутый шкаф. — Тор, Тор, очнись!

Морок отступал: корчился под лучами света, ускользая от уверенного наступления Гронса, который шел на него так уверенно и ловко, словно сто раз сталкивался с подобными реликтами темных и беззаконных магических времен.

— Как он? — спросил следопыт, когда морок увильнул куда-то в коридор, по которому они пришли, торопливо истаивая на ходу.

— Холодный, тяжелый, — пожаловался Виль, щупая сердцебиение.

— Не вовремя, — достаточно равнодушно сказал Гронс, опускаясь на колени рядом с неподвижным Торреном и ставя светильник на пол. Деловито осмотрев пострадавшего спутника, он достал один из своих кинжалов, и Виль нервно перехватил его за запястье.

— Эй! Надеюсь, ты не?..

— Я — не — Гронс легко высвободил свою руку. — Его коснулась ЛЛоединн, и нужен огонь, чтобы до него дотронулась Мистра, тоже. Тут кресало.

— Что за языческие ритуалы? — возмутился было Виль.

— Там, — Гронс кивнул на темноту тоннеля. — Уже люди. Ищи какую вы там хотели добычу, пока еще есть немного времени. А я займусь тут.

— Ладно, — Виль с подозрением на него посмотрел, но поднялся на ноги и пошел к саркофагу, оглядываясь на предмет других возможных источников добра. Потроша вещи покойной парочки и колупаясь в недрах приоткрытого саркофага, он то и дело оглядывался на Гронса, и даже толком не смотрел, что сметает в мешок. Там были брошки, кольца, ожерелья, какая-то старая карта, какая-то книга, золотой кубок, пара церемониальных кинжалов, вполне обычный, ничем не примечательный меч в истлевших ножнах, диадема или корона… Обычный результат чеса по некрополю, а уж что из этого наделено магической силой — только предстояло узнать. Гронс же тем временем высек с помощью кресала в рукоятке кинжала огонь, использовав для растопки ближайший удобный материал — кусок высохшей ткани с тел неудачливой парочки, и поднес огонь к лицу Тора, что-то монотонно бубня. Вот в язычестве и ереси Виль до сих пор Гронса не подозревал, но это мало меняло, на самом деле. Не так легко найти надежного спутника и проводника для таких, как у них с Тором, странных затей, а уж если он есть, то приходится ему в некоторых вещах потакать. Своеобразные религиозные представления были в этой ситуации, пожалуй, меньшей из бед.

Особенно потому, что они, кажется, помогали: в магическом свете и отблесках теплого огня лицо Тора стало живее, розовее, и он долго, внятно, ровно и глубоко вдохнул. Помогли бы точно так же молитвы Эйну? Увы, Виль подходящих не знал, будучи не совсем прилежным верующим.

— Тор? — позвал он, затягивая мешок и подходя к другу. Он наклонился над ним, глядя сверху вниз со вполне оправданной тревогой.

— Что это, глядь, было? — выругался Торрен после долгой паузы. Гронс удовлетворенно кивнул, потушив огонь и поднялся на ноги, принимаясь оглядывать стены.

— Морок сквозь тебя прошел, — сказал Виль и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — Вроде как.

— Ну и срань пепельная, — доверительно сообщил ему Торрен, цепляясь за его ладонь и с трудом поднимаясь на ноги. — Как будто ледяной великан шибанул.

— Ледяных великанов не бывает, — сказал Гронс, нажимая одному ему заметный выступ на стене. Древний механизм надсадно скрипнул и в кладке образовалась высокая и длинная щель, достаточная для того, чтобы пролезть в нее боком. И, возможно, даже протащить мешок с добром. — Сюда.

— Откуда ты знаешь, что там не ловушка и не тупик?

— Это обычная гробница времен короля Треллиона, — невозмутимо ответил Гронс. — Там должен быть выход в некрополь. А мы зашли со стороны бывшего храма, провалив потолок между двумя усыпальницами. Ну? Быстрей. Или хотите пообщаться с теми людьми?

От напоминания о преследователях Виль нервно дернулся и прислушался: то ли это нервы шалили, то ли он в самом деле уже мог расслышать тени звуков, которые они издавали в коридоре.

— Вперед, — скомандовал он Торрену. — Давай. Я пойду первым, ты вторым, Гронс замыкающим, ты же сможешь закрыть дырку с той стороны?

— Скорее всего, — неопределенно пообещал Гронс, но с планом спорить не стал: терпеливо дождавшись, пока Виль и Торрен вместе с мешком пролезут в щель, последовал за ними тоже, и долго колупался в магическом свете, шаря руками по стене. Наконец, он нашел нужную щель и стронул внутри механизм кончиком кинжала. С тем, как старинные шестеренки пришли в движение, из оставленной гробницы раздался полный ужаса крик, и ругательства, и звон оружия — достаточно далеко, но уже явно различимо, видимо, морок, напуганный Гронсом, нашел себе новых товарищей по играм.

— Дело за малым — ускользнуть с добычей, — натянуто пошутил Виль. — И желательно никогда не узнать, кто там нас преследовал.

— Если это было совпадение и случайность — то да, — согласился Гронс. — Но если нас подкараулили, врага лучше знать в лицо.

— Глядь, это потом все, — выругался Торрен, подталкивая Виля в бок, чтобы шел уже. — Сначала на выход, с вещами.

Им повезло: проход не только не был завален, но и механизм на выходе работал тоже, пришлось всего ничего помочь ему, и они выбрались наружу.

— Интересный пейзаж, — прокомментировал Виль, оглядываясь, пока Гронс и Торрен, пыхтя, закрывали проход обратно и заваливали камнями и досками.

— Это было кладбище, — Гронс распрямился и закашлялся от поднятой ими пыли, прикрывая рукой почти беззубый рот. — Но тут уже не один раз побывали… Вейларисы и Торрены.

— Скорее, глядь, серые братья, — покрутил носом Торрен, бросая тревожный взгляд на разбитые надгробия, частично растащенные, частично украшенные знаками Эйна поверх традиционных для эльфов воззваний к Мистре, Свифту и ЛЛоединн.

— Или к ним приравненные, — кивнул Виль. — Попытаемся вернуться на тот вход, посмотреть, может, будет понятно, там по нашу душу приходили, или просто тоже решили пограбить награбленное?

— Да, — подумав, заключил Гронс. — Тор, ты в порядке?

Торрен, и забывший уже о своем несчастливом происшествии, сначала непонимающе на него уставился, потом кивнул.

— Лучше всех! Вот голову на плаху, а тело на костер, а лучше всех. Словно ничего и не случалось. Только руку, кажется, подвывернул, надо потом посмотреть.

Гронс внимательно посмотрел на него, словно оценивая правдивость слов, но, видимо, решил, что Торрен не преувеличивает, потому что резко развернулся и зашагал прочь.

Черная башня

…хоть был он добр и осенен вниманием Эйна, но зла вокруг произрастало в числе немеряном, словно сорняки. И на каждом шагу ждали его испытания и тяготы. Так, будучи в деревне, еретнической, народом гнильцовым населенной, не встретил он ни дружества, ни приветствия: погнали его гнильцовые существа прочь, не став слушать добрые слова. Тогда поднял руки он, и воззвал к Эйну, и произнес такие слова: “не будет тут урожай и свет, а один лишь дым и пепел, и боле ничего на ваших полях не вырастет, пока не уверуете в чудо великого Эйна”. Только засмеялись гнильцовые существа, но рок их был отмерен. Ибо …

Житие святого Амайрила, 2

…когда пришел он впервые ко двору рилантара, был он обсмеян челядью и придворными, потому как таким юнцом вздумал искать достоинства ар-Маэрэ, что никогда такого не бывало. Прогнали его прочь, не допустив ни к столу, ни к поединку, и, уходя изрек он слова темные и насмешливые, вызывая дым и пепел на виноградники и поля, доколе не встретит его ар-Маэрэ в волшебном поединке. И пока смеялись над ним рилантар и его люди, пришел темный смрад из глубин земли. Поскольку …

Интере ас ар-Маэрэ, 2

— Все было напрасно, глядь, — испортив патетику привычной присказкой, заключил Торрен и запил грусть-печаль недорогой брагой, составляющей основу винной карты излюбленного студенческого заведения “Восходящее солнце”. Владелец этого островка безбашенного веселья утверждал, что это название было данью тому факту, что тут собирались самые настоящие “восходящие солнца” науки, но студенты невежливо считали, что восходящее солнце было просто-напросто первым, что видели выкинутые из заведения гости, просыпаясь ранним утром на улице.

— Вовсе не напрасно, — не согласился Вейларис, расстилая на столе добытую у бесхозных мертвяков карту на столе и прижимая ее по краям пустыми кружками. — “Глядь”, — процитировал он великих и постучал пальцем по карте.

— И чего? Карта как карта. Не пойми что, — неуважительно прокомментировал Торрен, кидая косые взгляды на стол. Коррелируя с местом ее обнаружения, бумага была потрепанной, пожелтевшей, хрупкой, линии рисунка и надписи от руки — бледными и непонятными, потому что явно даже не на весторне. — Это даже не по нашему, — потыкал парень в надпись.

— Да, это, кажется, по эльфийски, — подтвердил Виль. — Но у меня есть зацепка.

— Какая такая зацепка, если по эльфийски сейчас никто не говорит, не пишет и вообще? Разве что из преподов кто, но они нам помогать точно не будут. Да что я тебе говорю, глядь, мы ведь попались тогда с Потерянным Кладом Кринтона, когда в библиотеке искали словарь гномьего, дым и пепел! А тут вообще даже не понятно, стоит ли ради этого соваться на рожон, может, это карта их родной деревни, или там, могилки прадедушки, на которой цветы надо поливать.

— Имей немного веры в своего верного соратника, Тор. Я всё предусмотрел, — хитро улыбнулся Виль, откидываясь на стуле назад.

— И?

— В нашем Университете учится единственный в своём роде пока еще неподотчетный специалист по всяким эльфьим делам!

"Всякие эльфьи дела" были, на самом деле, всего лишь дипломной работой по образам магических существ в эльфийском и человеческом фольклоре, но такой специалист в самом деле имелся, и она посмотрела на Виля с сугубым подозрением, только бросив взгляд на развернутую перед ней на библиотечном столу карту.

— И откуда это у тебя? — спросила хваленый специалист, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди.

— Купил. Хочешь сказать, что-то интересное?

— Купил, — сощурилась она. — Да ты быстрей удавишься.

— В самом деле, Ле Илант, — возмутился Виль, делая вид, что собирается свернуть и забрать карту. — Я к тебе как к серьезному специалисту, чтобы изучить, так сказать, профильный актив, а ты?

На середину сворачиваемой карты легла рука, и широко разрекламированный серьезный специалист сказала:

— Изучу, как “серьезный специалист”, всеми совершенно неинтересными тебе способами. Но хотелось бы предварительно знать, не окажусь ли я под прицелом, например, серых братьев, если ты эту карту вовсе не по настоящему “купил”, а где-нибудь позаимствовал.

— Слово Аркейна, — пообещал Виль. — Что серые братья понятия не имеют, откуда эта карта взялась, и как могла попасть ко мне.

— И твое честное “второе я” и неизменная муза Грейволд мог бы поклясться? — приподняла бровь девушка.

Виль помедлил, вспоминая все обстоятельства недавнего похода, но потом сдержанно кивнул.

— Да. Потому что мы попали в нужное место первыми, и они не могли быть уверены, что именно там было, и мы смылись быстрее, чем они нас обнаружили.

— Ладно, — пожевав губу, заключила она и небрежно махнула в его сторону рукой. — Мне нужна пара дней, чтобы разобраться с твой добычей. Иди и не мешай.

— Ты точно разберешься?

— Я точно разберусь.

— Слово Мист Ле Илант?

— Оно, — покладисто согласилась девушка, и этим Вилю пришлось удовлетвориться, потому что она не стала ни плату обговаривать, ни дальше выяснять обстоятельства получения карты. Просто свернула ее аккуратненько, убрала к остальным своим свиткам и вернулась к книге, которую изучала до прибытия в библиотеку Виля, игнорируя его продолжающееся присутствие. — Ты еще здесь? Два дня, Аркейн.

На этом он был вынужден откланяться, но, стоило за ним закрыться двери, как Мист тут же мало не отбросила в сторону свою книгу, стрелой метнулась к дверям библиотеки, блокируя дверь, зажгла пару светильников на стене рядом со своим рабочим столом в алькове, и по очереди плотно затворила все окна, погружая комнату во мрак.

Только потом она подрагивающими руками расстелила карту на стол обратно, провела пальцем по строчкам на эльфийском языке. Достала лист бумаги и стала переписывать полустертые буквы, догадываясь о недостающих, не позволяя себе предвосхищать события торопливым и, следовательно, ущербным переводом.

– “Там, где помогут”, — расшифровала она. — Башня нашего мага. Служит у него?.. учеником Карн, который родственник … кого?… родственник. Не важно. Спросите помощи, но не входите, потому что …. выхода нет?.. — Мист прикусила губу едва не до крови. — Голову на плаху, а тело на костер, — с эмоцией выругалась она. — Неужели?.. Она?..

В дверь постучали.

Мист, взведенная своим недооткрытием до предела, испуганно дернулась.

— Не видите что ли, объявление? «Не мешать, работаю», там написано! — заорала она, опомнившись.

— Ле Илант, это Акринна. Откройте немедленно, что это за безобразие, в конце концов, библиотека не Ваша личная собственность!

Мист скривилась, торопливо побросала на расстеленную карту книг и листов бумаги, чтобы не давать повода для расспросов, и пошла открывать.

— Ле Илант, Вы там что, спите? Библиотека это не только не ваш кабинет, но еще и не спальня!

— Лэри Акринна, извините, я … — попыталась оправдаться Мист, открывая дверь.

— Только не говорите, что опять читали какие-то сомнительные псевдо-эльфийские источники, — поморщилась Акринна, с подозрением оглядывая полутемное помещение. — Вы в курсе, что это ненаучно?

— Я в курсе, — поморщилась Мист. — Но зато это интересно.

Акринна тяжело вздохнула.

— Особенно интересны расхождения эльфийских историй с нашими… учебниками.

— Лучше бы Вы не обращали на это внимания, и занимались своим фольклором.

— Не своим, а эльфийским, — уточнила Мист. — Ну, и человеческим. Однако, фольклор во многом укоренен в истории. И без изучения эльфийской стороны вопроса как раз и получается ненаучно, лэри Акринна.

— Вы понимаете, насколько это опасно? — удрученно потирая лоб, спросила профессорша.

— Что опасно?

— Сравнивать, выискивать расхождения и сходства, проводить аналогии там, где это неуместно и затрагивать религиозные чувства людей?

— Представляю.

— Нет, не представляете! Против таких, как Вы, есть Управление Дознания и его верные серые слуги. Поэтому не трогайте эльфийскую историю, девочка моя.

— Но как же быть с правдой? Например, с тем, что “Житие Святого Амайрила” просто ну очень похоже на “Похождения Мага”, то есть, простите, "Интере ас ар-Маэрэ", которые включены в некоторые списки "Эльфийской радуги". С купюрами, естественно, потому что "досточтимый маг" явно был «хоть и священным, но не святым», следуя его собственным словам.

От информации о таких изысканиях лэри Акринна побледнела как полотно, и, больно ухватив Мист за плечо, резко встряхнула ее, от волнения переходя на «ты».

— Ле Илант, больше никогда, никогда не говори этого. Всего этого, ты понимаешь? Это не схожесть, это морфологическая общность, свойственная всем произведениям времен Святого Амайрила. Если поискать, то такие же сходства найдутся во всех жизнеописаниях того времени, так как героя принято было, в соответствии с фольклорной традицией, проводить через ряд испытаний или приключений. А если дознаватели услышат хоть что-то похожее на то, что ты сейчас мне сказала, тебе не жить, ты понимаешь? И не только тебе, потому что они обязательно захотят проверить, насколько глубока ересь в нашем Университете! Да нас до сих пор всех не разогнали только благодаря кафедре богословия!

Мист недовольно вскинула голову, но взгляд лэри Акринны был полон такого яростного страха, что пришлось проглотить свои возражения. Оказаться исключенной буквально за месяц до получения диплома магистра совершенно не хотелось.

— Я не буду про это писать в дипломе. Он же по магическим животным, в конце-концов.

— И не в дипломе — не следует тоже, — выдохнула Акринна, разжимая руку на плече своей ученицы, и Мист сразу же попыталась растереть пострадавшее место. — Некоторые мои учителя рассказывали мне и историю, и жития Святых иначе, чем это описано в учебниках, это правда. Но историю пишут победители, студент Ле Илант. И не стоит спорить с ними, пока у тебя нет возможности победить и переписать все заново. Иначе это не борьба за истину, а юношеский максимализм.

— Да я вообще не знаю историю, — вымученно улыбнулась Мист. — И всем в Университете это прекрасно известно. Именно поэтому я пишу работу по фольклору.

— Да, — ответила лэри Акринна с такой же ненастоящей, выдавленной улыбкой. — Действительно.

Она постояла ещё с минуту, разглядывая немного сникшую Мист, наконец, кивнула и ушла.

— Вот тебе и Университет, обитель истины, — вздохнула девушка, возвращаясь на свое место в алькове. Что же, если карта в самом деле укажет на Черную Башню того самого мага, того ар-Маэрэ, про веселые и не всегда пристойные похождения которого с таким смачным восторгом рассказывал неизвестный автор в “Эльфийской радуге”, то у Мист, может быть, есть своя дорожка к настоящим знаниям?.. К истине о тех вещах, которые занимали ее с детства. И, может быть, Аркейн и Грейволд, два самых беспокойных студента-бакалавра окажутся той ниточкой, которая ее поведет.

Виль был не против побыть ниточкой, особенно при получении подобной услуги в ответ. Поэтому он снова разыскал Мист в библиотеке спустя означенные два дня. И даже озадаченную, отпирающуюся “музу” с собой привел, хотя Торрен в библиотеках и любых других учебных местах нехило робел. А пока именно этим он и был занят, нервно оглядываясь, Виль попытался начать переговоры с хитрым, изворотливым противником, окопавшемся книгами и свитками по самые уши.

— И? — нарушил Виль затянувшееся молчание, прекрасно осознав, что Мист знает об их присутствии и сознательно игнорирует.

— Что “и”, Аркейн? — даже не подняла на него взгляд Мист. Парень нетерпеливо дёрнулся.

— Сама знаешь, что. Ле Илант, я серьёзно. Ты расшифровала?

— Во-первых, здравствуйте, — она, наконец, посмотрела на своих гостей и окинула взглядом остальное пространство библиотеки, но, к счастью, явление Торрена и его двуручного меча всех озадачило еще больше, чем самого Торрена — и они предпочли слиться, пока не стали свидетелями какой-нибудь расправы.

— Привет, — сказал Торрен, сдержанно нависая над ней. — Помнишь меня, Ле Илант?

Мист кивнула.

— Да. Ты Грейволд. Я вела у вашего потока семинары по фольклору во время практики.

Торрен поморщился.

— Вот, глядь, о грустном не над. Я Тор. А этот — Виль. Много чести его Аркейном звать, этот позор почтенной фамилии.

Мист старательно нахмурилась, но на самом деле, это все звучало очень забавно.

— Тогда у вас есть мое разрешение называть меня по имени.

— Отлично, — похвалил их обоих Виль. — А теперь, все ж таки, Ле И… то есть, Мист, ты расшифровала?

— Тор, будь так любезен? Запри двери, закрой окна. Тут что-то светловато, — сдержанно ответила девушка, вставая со своего места, чтобы зажечь светильники в алькове.

— Один момент, — моментально понял тот, коря себя и Виля за непредусмотрительность. Видимо, несмотря на свои приключения, они оба были слишком беспечны, все-таки, и им было чему поучиться — удивительное дело! — у книжного червя.

— Темные дела вершатся во тьме, — пошутил Виль, когда область разговора оказалась старательно огорожена.

— Твой ответ — “да”, — сказала Мист, складывая руки вместе.

— И что там? Это карта, вообще, чего?

— Это карта башни одного очень могущественного мага, который жил триста лет назад, — выдала она короткое, рафинированное объяснение, стараясь не показывать своего выплескивающегося энтузиазма. — Так как судьба этого мага не известна, в башне могут найтись его … артефакты. Я так понимаю, именно магические реликты вас и интересуют.

— Именно, — едва не подпрыгнул Виль. — И можно понять, где это, конкретно?

— Эта Башня именуется в “Интере ар-Маэрэ” Башней без Выхода, и считается местом, где досточтимый маг проводил больше всего времени, когда не находился при дворе рилантара Треллиона, но я не могу ожидать, что вы все это и так знаете.

— Нет, не знаем, — покорно согласился Виль. — Так как, найти-то можно?

— Совсем вас не интересует величие исторической находки, — вздохнула девушка. — Да. Можно найти. Тут, на карте, есть конкретные указания, как найти нужное место. Они не очень прямые, но мы, вероятно, справимся. Это в районе горной гряды Альфаста, неподалеку от некой горы Атайн, и идти первоначально надо именно туда, а дальше — пытаться на местности сориентироваться в указаниях.

– “Мы”, — определил главное словно тирады Виль, вопросительно выгибая бровь.

— Вам артефакты, мне — книги и записи, — прямо предложила Мист. — Это история, потерянные знания, даже если их не готовы признать таковыми.

— И зачем это тебе все? — нахмурился Виль, для которого это все было не то, чтобы бессмыслицей, а скорее — полной ерундой, за которой идти куда-то вовсе не стоило.

— Я же не спрашиваю вас, зачем вам артефакты, — отпарировала Мист, неприятно улыбаясь. — И в каких местах вы их сбываете, и с какими целями потом используются последние крохи магии этого мира.

— Ладно-ладно, намёк понял, — вздохнул Виль, а Торрен важно покивал. — Когда отправляемся?

— Хм, и когда же? — повторила его слова Мист, явно даже не делая попытки быть дружелюбной.

— Ты, однако же, исключительно вредная женщина. Но я со времен твоих семинаров это помню, — печально рассудил Виль. Однако, дело обговорили, и все решили, и особых проблем не возникло, потому что когда два человека хотят договориться, это у них получится, и никакой дурной нрав, жадность или лень им не помешают.

И если уж цель поставлена, никакие скверные привычки не помешают бежать, идти, ползти или лежать в ее направлении. Поэтому ранним утром на следующий день на место встречи Мист явилась вовремя, выспавшаяся и с полным комплектом походного оборудования, поскольку мероприятие грозило затянуться на несколько дней.

Около избранного для сбора фонтана уныло ошивался неаккуратный типчик в заношенной одежде. Типчик меланхолично курил трубку, изредка попинывая ногой средних размеров походный баул. Оглядев его с ног до головы, Мист сделала не порадовавший ее вывод о том, что подванивающий доходяга, его треснутая трубка и грязный баул являются частью будущей экспедиции. Иначе какого пепла тут делать в такую рань? Покачав головой, Мист вздохнула себе под нос и устроилась на парапете фонтана, прислонив к нему свой аккуратный вещмешок. Ничего, это все ничего — если карта была правильной, если "Радуга" не врала, если все было не напрасно, в башне ее ждет открытие, равному которому земли Эквеллора не знали несколько сотен лет. Наверное, с самого откровения святого Амайрила. Что тут думать? При должном успехе она узнает, что действительно случилось с этим миром двести с лишним лет назад, или хотя бы получит намеки! Надо только найти на горном кряже Альфасты "к северу от хода солнца" раздвоенную вершину Атайн, которая укажет путь дальше… за радугой.

— Мечтаем? — раздался над ее плечом веселый голос, и горько пахнуло перегаром. Мист так и подпрыгнула. Причем, на самом деле подпрыгнула: резко взвилась на ноги, скидывая на неведомого агрессора свой тюк и наугад прописывая вбок и назад резкий удар кулаком.

Раздался удрученный стон, намекающий на успешность маневра, и Мист, обернувшись до конца, удивленно посмотрела на согнутого в три погибели Виля. Потом перевела взгляд на стоящего рядом ухмыляющегося Торрена и пожала плечами.

— И тебе доброе утро, — вежливо сказала она.

— Ты что, двинулась? — возмущенно спросил Виль, когда немного отдышался. Торрен тем временем, пряча улыбку, приветствовал Гронса.

— Нет, я двинула. Тебе. — педантично уточнила Мист. — В следующий раз не будешь дышать на меня помойкой, особенно, так неожиданно.

— Да я вообще к тебе больше никогда не подойду, — огрызнулся Вейларис, все еще потирая ребра. — Психушка.

— Приятно познакомиться, — невозмутимо ответила Мист.

— Тогда вот и с Гронсом приятно познакомься, — широким жестом предложил Тор, — это вот Мист Ле Илант у нас того, глядь, переводчик выдумок. А это Гронс, наш проводник.

Тот подошел ближе, с надрывом харкнул слизью на мостовую и едва слышно проскрипел что-то, что могло бы показаться невразумительным откликом на новое знакомство. Если бы Мист не расслышала знакомо-притягательных корней в этом малоразборчивом бормотании, она не обратила бы на него внимание. Но структура фразы и слов застряли на грани ее сознания, и Мист, прокрутив сказанное в голове еще раз, расшифровала его и разложила по полочкам, и удивилась получившемуся результату.

Ужасный вонючий тип сказал: ард-Гроннен эр-Эландиль Аинэ, и Мист, наверное, была первым человеком за многие годы, кто смог понять, что это значило.

Словно ступая по тонкому льду, она очень, очень осторожно ответила, надеясь, что не ослышалась:

— Раэ иллаве, эр-Эландиль.

Нет, не ослышалась, потому что тот отозвался, хоть и очень медленно, словно вспоминая звучание родного языка.

— Раэ т’иллаве, Моррайт. Тирре эр-Вестре?

Торрен и Вейларис удивленно переглянулись, а Мист, разом растеряв все слова эльфийского языка, попыталась ответить на вопрос. Мастер ли она языков? Конечно, нет.

— Да я не знаю, как правильно назвать свою профессию. Я изучаю фольклор. Но не могу называться мастером, так как еще не закончила Университет. И язык ваш я не ахти как знаю, потому что практиковаться особо не на ком.

Сожжённое солнцем, изборожденное морщинами, которых не должно было бы быть, лицо разрезала неожиданная улыбка, обнажившая почерневшие пеньки нескольких зубов.

— Сейн тирре тэр-Иандэ, — сказал он. — Это правильное слово для всех хранителей знаний.

— Что это тут за тарабарщина? — осторожно уточнил Виль. — Какой такой язык? Что за тиры? Так вы знакомы, что ли?

— Ну, он, — кусая губу, сказала Мист. — Типа эльф. Если вы еще не догадались. По его имени.

Приятели снова переглянулись.

— Гронс, — сказал Торрен. — Это Гронс. Следопыт наш, глядь. Мало ли там какое у него расфуфыренное имечко? Вот этот вот, — он невежливо ткнул пальцем в Виля. — Вообще Вейларис Аларель Сильвед Аркейн, урожденный лэр Имрейс. Только лэрства, не то, что княжества, ему не видать, потому что тупица и вообще, небось, давно изгнан с позором.

— Это было немного больше сведений, чем мне необходимо, — поморщилась Мист. — Фильтруй в следующий раз.

— Ты тоже, — фыркнул Торрен. — Это самое делай. Какой из него эльф? Они красивые, говорят, были, демоны. И потом, Гронс нормальный парень. Он не предает, не ест детей на завтрак, не крадет…

Мист саркастически приподняла бровь, но лекций читать не стала, вместо этого ограничившись нейтральным:

— Как скажешь, Торрен. Эр-Эландиль, если вам еще не сообщали, нам нужно кратчайшим путем добраться до Альфасты. Там должна быть некая вершина, называемая Атайн.

Тот кивнул.

— Знаю. Гора Близнецы.

— А, Близнецы. Я про них слышал. Правда, сам, наверное, не найду. Для меня все горы примерно близнецы. — неостроумно пошутил Виль. — Так отправляемся?

Мист тяжело и обреченно вздохнула на такую профанацию знания и потянулась за своими вещами. Гронс вежливо помог ей закрепить лямки, пока она старалась не дышать (эльф-не эльф, а ароматы он источал прискорбные). И они, наконец, отправились.

Мист старательно молчала ровно до тех пор, пока их могли слушать посторонние уши: но такой ценный источник знаний упускать было нельзя, да и любопытство кусало за всевозможные части тела, поэтому, стоило им выбраться из города, как она сочла возможным пристать к Гронсу, словно охочий до кровушки клещ.

— Я вот слышала, — начала она в надежде зацепить темой Гронса. — Что эльфы, изгнанные святым Амайрилом, скрылись в дальней неприступной твердыне за гранью реальности. И эльфов больше в Эквеллоре нет. А как так получилось, что Вы остались, эр-Эландиль?

Гронс не поддался — только неопределенно повел плечом, а Тор саркастично хмыкнул.

— Мист, глядь, ну хватит. Какой из него такой эльф?

— Настоящий, а не из бабушкиных сказок, — раздраженно отпарировала Мист. — Не мои проблемы, что ты не утруждал себя чтением реальных исторических источников, вместо этого повторяя тупые высказывания ограниченных людей.

— Ограниче…Эй, ты чего? Это я, по-твоему, тупой, что ли?

Мист фыркнула и демонстративно промолчала.

— Судя по выражению ее лица — да, — услужливо подсказал приятелю Виль. — Но, вообще-то, отец мне рассказывал несколько историй про эльфов. Не такие, как я потом в Университете слышал.

— Например? — тут же оживилась Мист.

Вейларис задумался.

— Ну, вот, например, была история про волшебного зайца.

— Волшебного зайца? — недоверчиво уточнил Торрен. — Это эльф магически притворялся зайцем? А потом всех убил и съел?

— Да ну тебя, — буркнул Виль. — Тебе бы все про зайчиков и кровищу.

— Ну, нет, можно еще про зомби и бифштекс!

— Не слушай его, — Мист укоризненно глянула на Торрена. — Рассказывай.

Виль наморщил лоб, вспоминая.

— В стране закатной и далекой, жил когда-то отшельник. Он был благочестив и добр, и дикие звери выходили из чащи приветствовать его по утрам.

— Да неужели, — весело фыркнул Торрен. — И гоняли его по опушке леса, пытаясь съесть?

Вейларис старательно проигнорировал его.

— Волки приносили ему мясо, а медведи — сладкий мед; птицы слетались на его ладони, чтобы рассказать новости, и даже хитрые лисицы крутились у его ног, словно домашние кошки. И вот однажды самый большой из волков, с черной страшной пастью и шрамами на морде, принес ему зайца. Заяц был ранен и тяжело дышал, истекая кровью, но был еще жив. А на туловище этого зайца золотистые волоски складывались в лиственный узор. Отшельник подивился этому и решил выходить зайца. Выздоровев, заяц не стал убегать, а остался жить в хижине отшельника, питаясь травой на опушке леса и прячась в дом при каждом постороннем звуке. Отшельник очень полюбил его и баловал. Так шло время, пока однажды осенью отшельника не подкосила тяжелая болезнь. Ему было так тяжко и плохо, что он был уверен, что скоро умрет. Однако ночью заяц лег ему на грудь и золотистые отметины на его теле засветились мягким светом. Отшельник сразу почувствовал себя лучше и смог уснуть, а утром проснулся уже совсем здоровым. Когда однажды в соседнем селе заболел ребенок, и отшельник не смог справиться с этой болезнью, он взял с собой к больному зайца, и попросил его об исцелении. На удивление, заяц понял хозяина и вылечил ребенка так же, как и его. Так слава о Волшебном Зайце пошла по всему краю, и многие отчаявшиеся больные стали приходить к отшельнику за облегчением своих бед.

— По законам волшебных сказок в этом месте должен появиться некий власть имущий, желающий забрать зайца себе, — со знанием дела прокомментировала Мист, загребая ногами дорожную пыль.

— Именно, — кивнул Виль. — Прослышал о чуде и король тех земель и пожелал, чтобы Волшебный заяц жил в его замке и лечил его хвори. Чем мог воспрепятствовать отшельник могучему королю?..

— А вот тут наступает драматический момент грабежа награбленного, — подсказала Мист, отлично представляя себе структуру такого повествования.

— Да, у короля заяц прожил недолго. Знатный эльф проезжал там и был зван на ужин к королю, где увидел этого Волшебного зайца. Стоило ему коснуться заячьей шкуры, как золотистые узоры на ней превратились в золотой венец, надетый поперек туловища зверька. Эльфийский вельможа тогда забрал этот венец и возложил на свое чело, от чего стал отмечен силой и светом, пепел знает, что бы это значило, но все тут же поняли, что он будущий король, а Волшебный заяц был испытанием. ну, или что-то в этом роде.

— И это был король Треллион, — довольно завершила сказку историческим фактом Мист.

— Рилантар Тирель, — скрипуче подтвердил Гронс. — Последний из королей эльфов.

— А что, так никого и не убили? — разочарованно уточнил Торрен.

— Убили, — сочувственно успокоила его Мист. — Только потом, когда Треллион вернулся в Рилантар и устроил кровавую баню другому претенденту, чье имя я ни разу не видела упомянутым.

— Это людям важны книги, — сообщил ей Гронс. — Нам хватает памяти.

— Хорошо вам, — вздохнула Мист.

— Но я так понимаю, Треллион выиграл? — уточнил Вейларис.

— Ага. Судя по "Радуге", он нашел поддержку тогдашнего придворного мага — который, по чистой случайности, только что занял место своего предшественника и отчаянно нуждался в поддержке.

— Ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр, — уточнил Гронс.

— Как-как? — рассмеялся Вейларис.

— Эйиладд, — кисло повторила Мист.

— Не твой родственник, часом, Ле Илант? — прыснул Торрен.

— Будь он моим родственником, я бы здесь пыль, по твоему, с тобой месила бы? — возмутилась Мист. — Сидела бы в своей белой башне за гранью реальности, как лапушка. И вся память мира и народа эльфов в моем распоряжении, а не куцые обрывки, которыми нас пичкают в Университете.

— Вот это бунт! Ты, глядь, главное лэри Акринне ничего такого не того, — похвалил Торрен и радостно загорланил одну из малоприличных студенческих песен. — Эх, в задницу учебу, туда же и закон, Пусть голову на плаху, но тело — на костер!

Гронс тут же старательно делал вид, что он не с ними и просто случайно идет той же дорогой, но получалось не очень. Но, хотя бы, потенциальные неприятности тоже предпочли обходить орущих студиозов стороной, отложив свое свершение до тех пор, пока творческий запал у громогласного трио не сойдет на нет.

До гор за день, конечно, дойти не успели — хотя под вечер они уже виднелись довольно близко. Проспорив и проболтав закат, лесную опушку для ночлега облюбовали только когда стемнело.

— И сейчас из леса обязательно выскочит огромный волк, — прокомментировала Мист, косясь на жарящуюся над костром заячью тушку. — Со шрамами на морде и черной пастью, самый крупный из стаи.

— Пепел на тебя, Мист, — ругнулся Виль, поворачивая вертел. — Сейчас без ужина останешься, если станешь каркать.

— А хочешь, про жареного цыпленка расскажу? — хихикнула она в ответ.

— О, я эту знаю, — обрадовался Торрен и начал, — придет цыпленок жареный, и встанет за спиной, смотреть он будет долго, шпионить за тобой…

И они вдвоем радостно продолжили уже хором:

— Потом услышишь шорох, тогда ты будь готов: проклюнет тебе жопу! До крови и кишок!

Закончив декламировать с драматическим подвыванием, оба весело засмеялись, и Виль раздраженно кинул в любителей изящной словестности камнем из импровизированного очага.

Тут же очень вовремя и точно раздался громкий треск, и в круг света от костра свалилось человеческое тело.

Торрен мгновенно метнулся к своему тюку за мечом и, вооружившись, выступил вперед, отпихивая плечом окаменевшую на месте Мист. Виль же споро снарядил свой ручной арбалет, автоматически укрывшись за приятелем.

Торрен, продолжая прикрывать обоих, приблизился к телу, а Виль, сунув заряженный арбалет в руки Мист, взялся за второй.

— Где Гронс? — прошипел Вейларис.

— Это не он, — спокойно ответил Торрен, оглядывая труп, — тут веревки. Этот висел на дереве. Веревка оборвана.

— Тут неладно, — раздался сбоку хриплый голос Гронса. Мист вздрогнула от неожиданности, Торрен не пошевелился, продолжая обозревать труп и окрестности, а Виль только едва скосил глаза на их спутника, стоящего за пределом освещенной зоны.

— Что нашел? — уточнил Торрен.

— Этот не единственный. Много трупов на деревьях. Некоторые мертвы давно, некоторые недавно. Все убиты, у некоторых ран много, у других — ни одной, все объедены стервятниками. Этого я уронил случайно — видимо, веревка прогнила.

— Чуть не в еду, — укорил его Виль. — И Мист напугал.

— Вот-вот! — смачно сплюнул Торрен.

— Вирре, тэр-Ианде, — дернул головой Гронс.

— Эдвирре, — машинально ответила Мист, до боли сжимая приклад арбалета.

— Хуже, есть следы, — невозмутимо продолжил следопыт. — Те, кто это сделал…недалеко.

— А были какие-то слухи, чтобы пропадал кто-то здесь?

— Да какие слухи? Глушь. Если кто сюда без каравана нормального сунется, никто и не узнает, что и как, — буркнул Торрен. — Помогите убрать этого красавца, кто-нибудь. Эй, Виль, я сказал — кто-нибудь.

— Почему сразу я, — недовольно отозвался тот.

— Потому что от Мист сейчас мало проку, а от Гронса, наоборот, много. Он в темноте и на огонь не смотрит — значит, все видит, если что — предупредит. А ты ровно посередке. Так что, глядь, давай, вперед.

Огрызаясь и переругиваясь, они оттащили тело немного в сторону, и попутно обшарили — правда, ничего это им не дало, так как все, что там можно было присвоить, кто-то уже оприходовал.

— Странно, — в первый раз с момента падения тела заговорила Мист.

— Что именно?

— Странно, что на деревьях. Это не просто из корысти убийства. Больше похоже на какой-то культ.

— Этого нам еще не хватало, — зло бросил Торрен.

— Я что-то не помню таких обрядов, — покачал головой Виль.

Все они, кроме Гронса, который снова исчез в лесу, расселись спиной к костру, настороженно вглядываясь в темноту. Торрен нежно поглаживал свой двуруч, лежащий у него на коленях. Вейларис невозмутимо грыз ножку кролика.

— Отлучение от лона земли, — сказала Мист. — Обрыв связи. Жертвы древесным богам?

— Эльфы? — с подозрением уточнил Торрен, на мгновение отрываясь от меча.

Мист только махнула на него рукой.

— Что-то такое было, — неожиданно сказал Виль. — Лес качающихся трупов?.. Лес качающихся тел?..

— Это, по моему, была поэма, — ответила Мист.

— Ты ее помнишь?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Это было что-то патриотическое. Я на таком обычно сплю.

— Там о легенде, что ли, речь шла, — попытался вспомнить Вейларис.

— О казнях еретиков там было, — неожиданно сказал Торрен. — Что после чудес святого Амайрила святая наша церковь пошла в поход против ереси. И свергли тиранов с их грязной магией, и чистый огонь был не для них. Поэтому всем приспешникам зла нашлась добрая веревка и доброе напутствие в короткую дорогу, и так было много виселиц, что поля под Сидонией стали лесом качающихся тел.

— О, небеса, — мученически простонала Мист. — Не вижу, чем это нам помогло. Только блевать еще сильнее охота.

— Не на меня, пожалуйста, — нервно хихикнул Виль.

Мист насупилась и ничего не ответила.

Несмотря на нервы, вскоре ее все же начало клонить в сон, поэтому она, не меняя положения, опустила голову на плечо сидящего рядом Торрена и задремала.

Ночь прошла тревожно — но только потому, что все они нервничали и вздрагивали от каждого шороха, и даже в свете утра не особенно пришли в себя. Пробудившись, компания в полном молчании расселась вокруг кострища и принялась за остатки вчерашнего зайца.

— Надо его схоронить, что ли, — внезапно сказал Торрен.

— Сдурел? — осведомился Виль. — Тогда всех надо хоронить. Снимать и хоронить. Как раз к концу лета закончим.

— Буэ, — сказала Мист.

— Я сжег его, — спокойно отозвался Гронс. — Пока была моя стража.

— Мужик, — прокомментировал Виль, догладывая кость. — Уважаю.

— Остается вопрос, а что это вообще было, — сказал Мист, изгоняя из мозга видения полуразложившегося трупа.

— Меня это не прям, чтобы это занимало, — отозвался Торрен. — Главное, чтобы то, что их вешало, за нами не пришло. Поэтому вы уж извините, а обратно другой дорогой.

— Согласен, — поморщился Виль.

Мист кивнула, покосившись на Гронса, но тот молчал, невозмутимо пакуя вещи.

Вскоре все участники экспедиции уже споро шагали дальше, вернувшись на дорогу, и старательно не думали о ночных ужасах. Разговор, однако, не клеился, песни не пелись, и вообще было как-то уныло.

Молчание в итоге неожиданно нарушил Гронс.

— К вечеру будем у Атайн. Какие указания там дальше?

Мист встрепенулась.

— Указания нам дадут сами Близнецы. Тот, который выше, укажет путь к Черной башне.

— Это как? — не понял Виль.

— Там что, на скале картинки будут нарисованы, куда идти? — присоединился к недоумению Торрен.

— Почем я знаю, — махнула рукой Мист. — Картинки, или надписи, или еще что. На карте есть указание, как встать и куда смотреть, по-моему, этого более, чем достаточно. Некстати, кто помнит, когда у Ольдебрана открытая лекция по современным теориям языкознания?

Вейларис раздраженно помотал головой, а Торрен невесело ответил:

— Через неделю. Нам велел в приказном порядке быть.

— С чего бы? — удивилась Мист.

Вейларис фыркнул.

— Этот идиот, и я имею в виду Тора, а не старика, имел глупость сказать, что слово "верую", dersist, то есть, происходит от “дезертирства”.

Мист скривилась, словно откушав лимона, вспоминая последнюю отповедь лэри Акринны.

— Это еще повезло, что верные наши друзья, серые и скромные, не узнали.

Торрен поморщился.

— Ну, глядь, похоже ведь, — буркнул он.

— Мало ли, — ответил Виль. — Нашего отца-предстоятеля, например, зовут Фофей Седьмой. Но как-то никому не приходит в голову всему миру объявить, на что именно это имя похоже.

— Я б сказал, — гнул свое Торрен. — Глядь, как сказал б.

— Это мы уже поняли, — тяжело вздохнула Мист. — Но вот иногда, лучше тебе помолчать. Вот когда хочется что-то такое ляпнуть, ты о чем-нибудь грустном подумай. Или зажуй что-нибудь.

Торрен согласно покивал и полез на ходу в заплечный мешок, откуда достал краюху хлеба и стал заглатывать.

— Помогло? — поинтересовалась Мист, подлезая к нему под руку, чтобы отщипнуть и себе пожевать.

— Уга, — неразборчиво ответил Торрен.

— Теперь главная загадка мира — что именно такого еретического хотел сказать Тор, — прокомментировал Вейларис, припадая все к тому же куску хлеба с другой стороны.

— А что, что, глядь, — невнятно отозвался Торрен. — Могли бы и покрасивей имя предстоятелю дать.

— Традиция, — пожала плечами Мист, чувствуя, как от жевания мрачные тучи неудачного ночлега над головой рассасываются. — Того предстоятеля, который был спутником и учеником святого Амайрила во времена его подвижничества, звали Фофей. С тех пор такое имя все предстоятели и принимают…

…послал великий Эйн им кару по прискорбию их, превратив смрад их душ в смрад из глубин земли. Была ночь, и было утро, и пересох источник, и осыпались деревья, и сгнил урожай. Взмолились тогда гнильцы о пощаде, но не готовы были они уверовать в свет Эйна, и поэтому не было им милости. И не было более их деревни. И тогда

Житие святого Амайрила, 3

… увидели рилантар и его присные силу молодого мага, повелел рилантар Ар-Маэрэ вступить в бой с ним, и тот послушался — и был повержен. Поднял тогда ис-Эйиладд Иллэмэйр его маэррер, и обратил взор на рилантара, и сказал: “Я теперь ар-Маэрэ твоего двора”.

И тогда …

Интере ас ар-Маэрэ, 3

Как назло, вскоре пошел дождь, и путники уныло хлюпали под мелкой моросью до самого вечера — так что, они даже не разглядели со всем прилежанием суровой красоты приближающегося горного кряжа и фантастических очертаний двурогой горы, к которой лежал их путь.

В конце концов Гронс весьма бережно подтолкнул Мист под ребро, привлекая ее внимание.

— Вон Атайн.

— Где? — встрепенулась она, пытаясь разглядеть в нависающем сумраке хоть что-то.

Гронс, взяв ее за плечо, развернул ее в нужную сторону.

— Видишь раздвоенную вершину? Это Атайн.

— Точно? — сощурился в том же направлении Виль.

— Точно, точно, знаток мест, — отозвалась Мист, хоть ничего и не видела. — Нам нужна та из двух вершин, которая выше. Она-то и содержит подсказку.

— Значит, более высокая вершина, говоришь? Ладно, померяем, — миролюбиво согласился Виль. — Вот только как их измерять? По мне, так они одинаковые.

— Тебе все горы вообще в принципе одинаковые, — урезонил его Торрен. — “И вообще близнецы”.

— Правая, — коротко сказал Гронс, закончив взглядываться.

— Значит, правая, — согласилась Мист, не собираясь противоречить глазам эльфа, каким бы вонючим он ни был. — Правая сторона и правый пик. Там-то оно и есть, что нам так надо, что нас так манит и зовет. И что стоим, кого ждем? Ищем тропу! И желательно пологую такую, широкую, потому что я не верхолазное ни разу. А как раз наоборот. Господа, как вы думаете, мне уже пора заткнуться? Или ещё можно повыступать?

Торрен сочувственно похлопал ее по плечу, понимая степень ее нервного возбуждения от близости к цели, и двинулся было к горе, но Виль невежливо отдернул его за плащ назад.

— Куда, дурень! Темно уже, ноги поломаем. Нужно на ночлег и спать.

— Я ни за что не усну сегодня, — зловеще сказала Мист. — После вчерашнего-то.

— Я буду держать тебя за руку, — пообещал Виль.

— Предпочту руку Торрена или Гронса, — парировала девушка. — Они умеют обращаться с оружием, по крайней мере. Не всадят мне стрелу куда не надо от испуга.

— Я не буду держать тебя за руку, — обиделся Вейларис.

На том и порешили. Однако, стоило троице студентов рассесться вокруг костра, а Гронсу исчезнуть в неизвестном направлении, как в свет костра свалилось тело.

На этот раз Мист не застыла на месте — она спокойно донесла до рта мясо, насаженное на нож, и откусила.

— Где-то я это уже видела, — в пространство сказала она.

Торрен уже давно был на ногах и с мечом наизготовку, когда у костра появился Гронс с кинжалами в каждой руке.

— Бродил вокруг. Подслушивал.

— И за это ты его этого-того? — удивился Вейларис.

— Живой, — лаконично ответил Гронс, подходя ближе.

В ответ на его голос тело у костра слабо пошевелилось и застонало.

Торрен убрал меч в ножны, неодобрительно качая головой и начал споро обшаривать нежданного визитера.

— Конкуренты? — спросил Вейларис, вытягивая шею в сторону действа. Гронс тем временем снова растворился в темноте.

— По-моему, намного хуже, — грустно ответил ему Торрен. — Либо настоящий бродяга, либо шпион. Второе вероятней.

— Кому это могло вздуматься за нами шпионить? — удивилась Мист. — Хотя… и более странные вещи случались. Что, будем приводить его в чувство?

— Немного погодя, — серьезно ответил Виль, колупаясь в своем заплечном мешке. — А пока, Тор, подвыруби его.

Торрен согласно кивнул и, собрав грязноватые волосы жертвы в кулак, резко двинул его головой о землю. Мист поперхнулась куском мяса.

— Огого, мальчики.

Торрен равнодушно пожал плечами.

— Лучше я сейчас его вырублю, и Виль надурит ему мозги, чем нам придется убить его, просто на всякий случай.

— На всякий случай? — уточнила Мист.

— Ну, а вдруг чего? Нам проблемы не нужны, — ответил Виль, размещая над огнем небольшой котелок. Рядом с ними на несколько мгновений материализовался Гронс, налил из другого котелка воды и исчез. Виль благодарно кивнул в пространство и принялся варить какое-то зелье.

— Что за колдунство? — живо поинтересовалась Мист, едва не доставая тетрадь для конспектирования.

— Зелье послушания, как его называют в запретительных документах. А на самом деле, такое… меняющее сознание. Делает жертву очень внушаемой, и все такое. В связи с этим строго запрещено везде, где только можно, но на самом деле, каждый уважающий себя палач знает, как это все наварить.

— Ого, — повторила Мист. — Пепел тебе в душу, а лихо вы все-таки живете.

Виль неопределенно дернул плечом, а Торрен сдержанно фыркнул:

— Ты еще и половины не знаешь, вот, глядь.

— Ну и хорошо, — заключила Мист, наблюдая за Вилем.

Через некоторое время зелье было готово и, немного остуженное, с величайшими предосторожностями влито в глотку потенциального шпиона и, по совместительству, потенциального трупа. Но пока что Тор даже заботливо помассировал ему горло, помогая сглотнуть — а еще на всякий случай предусмотрительно завязал ему глаза.

Вскоре одурманенный человек пришел в себя. Выглядел он, на взгляд Мист, не очень. Вернее, очень — но очень измученным, куда больше, чем его успели замучить.

— Имя? — начал Виль сразу, как только тот зашевелился.

— Вагайн Скарабей.

— Статус?

— Вольный хлеб. Наемник.

— На кого работаешь?

— На церковь святую, единую.

— О, — расстроился Виль, а Мист ощутимо напряглась, но старательно промолчала. — Вот и оно. Какое у тебя задание?

— Следить за кладоискателями Вейларисом Аркейном, Торреном Грейволдом и их спутниками. Вызнать, ведутся ли ими еретические разговоры, выяснить, не ищут ли они еретических книг, заклятий и тайников, — с тяжелыми паузами сказал пленник.

Мист прикусила щеку, переводя нервный взгляд с одного своего спутника на другого. У нее была куча вопросов: но насколько бы ни был одурманен шпион, Мист не собиралась ничего уточнять в его присутствии.

— Эх, глядь, — вздохнул Торрен. — Куда не сунь, всюду пепел.

— Согласен, прискорбно, — достаточно озабоченно согласился Виль и профессиональным движением прижав Вагайну голову, влил в него остатки зелья. — А теперь слушай меня. Ты следил за нами, но мы чисты. Ты не увидел ничего, что вызвало бы твое подозрение. Мы дошли до Атайн, но карта была не верна, и мы ничего не нашли. Ты все запомнил?

— Да, — булькнул шпион.

— Теперь спи. Долго спи. Очень долго.

Вагайн Скарабей покорно обмяк, и казалось, всего несколько минут прошло, как его дыхание выровнялось, стало редким и глубоким.

— И что, это будет тут так и спать? — тихо поинтересовалась Мист.

— Ага. Но мы все равно на всякий случай заткнем пока что ему уши.

— И не станем развязывать глаза, пока не уйдем.

— Тогда я на другой стороне костра, — сморщила нос девушка и, когда парни закончили возиться со своей жертвой, продолжила. — Так, может, ты карту все ж таки не купил, негодяй?

Виль вздохнул, присаживаясь у костра и некоторое время молча корчил рожи, до тех пор, пока это не надоело уже Торрену.

— Да, глядь, конечно не купил, — сплюнул тот. — Мы один погост нашли, эльфячий, ну, там, туда-сюда. Заперлись внутрь, искали что найти, и за нами полез кто-то. Ну, мы ускорились. Нашли там, помаленьку, и у двух случайных скелетиков эту карту обобрали. Смылись через тайный ход, который Гронс нашел. Это… а, вот я не понимал, как он это делает.

— Он эльф, — отмахнулась Мист. — И прекрасно знает, как устроены все эти гробницы и погребальные камеры. Кроме того, у эльфов и зрение, и все остальные органы чувств работают лучше, чем у ущербных наземцев.

— Наземцев? — с подозрением уточнил Виль.

— Тор, ты продолжай, продолжай, — попросила девушка, словно не расслышав вопроса Виля.

— Ну, глядь, мы потом покружили там, туда, сюда, там, видели кругом серых. Аж три группы, может, или одна поделилась, но очень такая. Многочисленная. Церковь наша распрекрасная явно там роет носом, и, может, они за нами и чапали, — пояснил Тор, бросая тревожные взгляды на своего приятеля, которого словно какой жук ужалил.

— Наземцы? — повторил Виль, глядя на Мист, как на затейливый артефакт из давних времен, который обещал принести много замечательных денежек.

— Да что тебя заело-то, а? — спросил Тор, хмурясь и кривя рот.

— Наземцы, — еще раз сказал Вейларис. — Думаешь, в нашем прекрасном Университете дают такое плохое образование, что я не знаю, кто так называет нормальных людей?

Мист выгнула бровь.

— Признай уже, — сощурился Виль. — Ну, давай, это не так трудно. Мы же признались в том, что грабили гробницы. Мы, знаешь ли, не слишком дружим с серыми, так что выдавать тебя нам не с руки.

— Виль, пепел в душу, ты о чем вообще? — встрял Торрен, переводя взгляд с одного на другую. — Чем ее выдавать? Куда?

— Она знает, — уверенно сказал Вейларис. — О чем я.

— Можно, знаешь ли, заслужить прощение за что-нибудь, кого-нибудь неугодного сдав, — нейтрально отозвалась Мист, пристально глядя на Вейлариса, словно оценивая его реакцию.

— Поверь мне, если они раскопают все наши делишки, никакой ценный пленник не перевесит, — хмыкнул Виль. — Ну так я услышу признание? Нет?

— Я подземец, — без выражения сказала Мист.

— Ага! — удовлетворенно резюмировал Виль. — Вот и отгадка.

— Дым и пепел, — выпучил глаза Торрен. — Нет, что, настоящий?

— Нет, карманный, — беззлобно отмахнулась Мист. — Только вот учтите, это настоящая тайна. И ее никому нельзя знать, вообще.

— Голову на плаху, — пообещал Тор на автомате и тут же уточнил. — А в чем проблема-то?

— В том, что они еретики, — радостно сказал Виль, от неожиданного открытия проникшийся к Мист куда большей симпатией, чем стоило бы.

— Как так? — вздрогнул Торрен. — Какие такие еретики?

— А кто мы еще? Разводим мантикор, сотрудничаем с минотаврами, терпим гнезда гарпий, живем впотьмах, не разводим огня. Церкви к нам ходу нет, мы почитаем Камень и Ночь. К тому же, поскольку фокус святого Амайрила с уничтожением волшебства дорого нам обошелся, мы несколько далеки от того, чтобы его обожать. Кем еще нас назвать, кроме как еретиками?

— Да, — поддакнул Вейларис. — Подземелья вообще стали известны только после чудес святого Амайрила.

— И святой поход на нас объявили немного погодя, да, — немного устало подтвердила Мист. — Когда поняли, что поддерживавшая нашу жизнь магия ушла практически полностью, и мы стали зависеть от вас, наземцев.

— А ведь считается, что вас заперли в подземельях на веки вечные, — добавил Вейларис. — Врут!

— Ну, прям сейчас заперли, — мотнула головой Мист. — Запечатали парочку проходов. Но, во-первых, прорыть новые не такая проблема, а потом… не хочу рушить вашу чистую веру в серых, но мы, вообще-то, с ними торгуем теперь.

— Что-что?

— Торгуем, — невозмутимо продолжила Мист. — Как думаешь, где произрастает дымный лишайник? Ты образованный человек, причем выросший в роскоши, тебе ли не знать.

— Ну, это подземное растение, его в гротах и пещерах выращивают.

— Кто выращивает?

— Э…Стоп, ты хочешь сказать, подземцы?

Мист выгнула бровь.

— И вы продаете его церкви?

— Десять баллов Аркейну, — похвалила его она.

— А почему тогда серые осуждают его распространение? Если сами покупает?

— А вот это тайна великая есть, — доверительно сказала Мист.

— Глядь, да врешь ты все, — отмахнулся Торрен.

Мист равнодушно пожала плечами.

— Но мы от темы отклонились, господа. Получается, у нас серые на хвосте висят?

— Они у нас на хвосте спят, конкретно сейчас, — сморщил нос Вейларис.

— Уже не спят, — внезапно сказал Гронс и, когда все обернулись, убрал руку от лица Скарабея. — Он умер.

— В смысле, умер? — опешил Вейларис. — У меня еще никто так не умирал! От этого не умирают!

— Значит, он умер от чего-то другого, — невозмутимо ответил следопыт. — Но он совершенно определенно мертв.

— Дым и пепел, — выругался Виль, поднялся, подошел к Скарабею и опустился рядом с ним на корточки, разглядывая. Тор, подумав, присоединился к ним.

— Мальчики, а можно мне не подходить? Я все равно в трупах ни пепла не понимаю, — нервно уточнила Мист, но ее никто, конечно, не слушал.

— Может, у него какая-то непереносимость была? — с тоской в голосе спросил Виль, пока Торрен вертел еще не окоченевшее тело туда-сюда, осматривая. — И я его ухлопал вот так.

— Не делай трагедию, — попросил Тор, явно тревожась за душевное спокойствие своего приятеля. Мист, чувствуя себя крайне неприкаянно, подсела в костру подальше от них и стала подкидывать туда веточки. — Ну, бывает. В конце-концов, ты не невинное дитя ухлопал. Знаем мы этих Скарабеев.

— Укус, — внезапно сказал Гронс, перехватив руку Торрена и зафиксировав труп в нужном положении. В самом деле, под задравшейся штаниной была видна неуклюжая повязка со следами крови, под которой обнаружился вскрытый ножом змеиный укус. — Поэтому я его так легко засек. Он был ранен.

— Думаешь, он не выдавил весь яд? — с сомнением уточнил Вейларис.

— Думаю, — сказал следопыт. Виль покосился на него в поисках фальши и попытки утешить и снять вину, но Гронс выглядел в точности как обычно, а уж утешениями, хоть и неловкими, обычно занимался Тор, как самый мягкосердечный, несмотря на донельзя разбойничий вид. — Это достаточно трудно.

— Да нам, наверное, вообще повезло, что мы его допросить успели, — добавил Торрен. — И он нам посреди объяснений в пепел не откинулся.

— А что подумают его наниматели, если что? — поинтересовалась Мист со своей стратегической точки размещения.

— Тут вопрос, а что вообще лучше. Если найдут или если не найдут, — сказал Вейларис, пытаясь стряхнуть меланхолию.

— По мне так лучше б не нашли, — рассудил Тор.

Мист бросила несколько нервный взгляд на труп.

— Может, сжечь его? Ну, или закопать, — неуверенно предложила она, — ну, чтобы не нашли. И лучше прямо сейчас, а то знаю я вас, оставите его тут на ночь…спать.

— Конечно, оставим тут, — на автомате съерничал Вейларис. — Не прогоним же мы бедный маленький трупик ночевать в лес? Ему там будет, может, страшно. Его там, может, даже съедят.

— А тут будет страшно мне! — возмутилась девушка.

— Но зато никого не съедят, — невозмутимо отозвался Торрен, поддерживая немного истерический обмен любезностями.

— Я его унесу подальше и прикопаю, — явно пожалев Мист, предложил Гронс. — Если вы с ним закончили.

— А мы с ним закончили?

— А что бы ты хотел с ним сделать?

— Мародерствовать не будем, — твердо сказал Торрен. — А то они мне потом снятся. Отдай, мол, режик. Отдай, мол, цацку.

— Ты просто нервный, — пожал плечами Вейларис и поднялся. — Уноси тогда, Гронс.

— Гронс у нас гробовщик прям, — Торрен, крякнув, поднялся на ноги и пошел к костру, а их проводник, немыслимо для человека выгнувшись, потащил труп Скарабея прочь. Голова незадачливого наемника моталась на бессильной шее возле плеча Гронса, и Мист на мгновение показалось, что его глаза светятся сквозь закрытые веки.

Девушка зябко встряхнулась.

— Холодно? — Торрен глянул на нее, отвлекаясь от попытки соорудить постель.

— Не многовато ли трупов для одного похода?

— Да не, нормально, — Вейларис подсел к костру рядом с ней. — Вот мы как-то один могильник разрывали, вот там было даааа….

Мист беззлобно толкнула его локтем под ребро.

Гронс вернулся не скоро: они успели поесть и обеспокоиться к тому моменту, когда он бесшумно изник из теней и, усевшись рядом с ними, наконец потянул руку за своей миской.

— Плохо тут, — сказал он, немного пожевав. — Кто-то следит, а откуда — не пойму.

— Это как это? — насторожился Вейларис. — Заметил что?

— Нет. Просто чую. Вроде и тихо, не ходит никто, но взгляд на мне. И на вас всех, — описал свои ощущения Гронс.

— Как до ветру ходим, тоже подглядывают? — осведомился Торрен с умным видом, извлекая свой меч и точильный камень, и принимаясь за работу. — Слышь, Мист? Зырят на тебя! Хотя, чего там зырить.

— За это не поручусь, — без тени шутки прокомментировал следопыт. — Это …старое ощущение, — с трудом подобрал слово он.

— Старое? в каком смысле, старое? На нас старик смотрит? — не понял Вейларис.

— Старый извращенец какой-то? — оживился Торрен.

— За это не поручусь, — повторил Гронс и добавил, неохотно. — Кесе’н маэрос.

— Но это невозможно, — Мист рефлекторно выпрямилась, вытягивая шею, от чего стала похожа на несуразного птенца. — При всем уважении, эр-Эландиль.

— Иан дие. Но я не знаю, как иначе. Не нашел следов.

— Вот и все надежды на спокойную ночь, — вздохнул Вейларис. — Лады. Отдыхать все равно надо. А завтра все найдем, разграбим и свалим из этих непонятных мест. А то, даже не трупов многовато, а дури всякой пепельной. Давайте отдыхать.

Но, кажется, это никому толком не удалось в эту ночь. Пережевывая так и так слова Гронса, не спала Мист, пытаясь понять, что же за странности творились вокруг. Тяжело, чутко спал Торрен, не выпуская из рук ножны с мечом. Ворочался с боку на бок Вейларис, которому совесть, все-таки мешала, несмотря ни на что. Ближе к утру, когда была стража Гронса, тот встал со своего места так, словно и не спал вовсе, и, сев спиной к скорее тлеющему, чем горящему костру, уставился в предрассветный туман. Мист встала тоже, устав мучаться, села рядом.

Следопыт некоторое время оставался неподвижным, а потом стал рыться за пазухой, видимо, ища трубку. Но вместо трубки он достал что-то другое: небольшой деревянный чехол, разложив который, стал составлять из деталей флейту. Мист скосила глаза, изнывая от любопытства, но старалась не пялиться уж слишком. Гронс же, составив инструмент, поднес его к губам и долго едва-едва касался его губами и дыханием, словно вспоминая или спрашивая разрешения у себя самого.

Волшебное зеркало смотрело на них, прячась в туманах, и старое волшебство шевелилось где-то недалеко или, может, в душе, которую разбередило первое за много лет обращение по имени. Что полузабытое, стертое снова теплилось, вызывая к жизни мелодию и того самого, настоящего ард-Гроннена эр-Эландиля Аинэ, которого никто не узнал бы в следопыте Гронсе.

Он прижал к губам флейту и заиграл. Тихая, неуверенная, прерывистая мелодия постепенно окрепла и прозрачной дымной струей потекла вокруг их бивуака, смешиваясь с туманом.

Мист слушала, как зачарованная, пытаясь запомнить каждую ноту, и Торрен приподнялся на локте, а Вейларис продолжал лежать и смотреть в светлеющее небо, пока звучали переливы незнакомой, нездешней музыки.

Они текли и текли вокруг, пока туман не начал рассеиваться, и солнце не показало свой край над миром. Тогда Гронс отнял от губ флейту и начал осторожно складывать, а его слушатели встрепенулись, как от волшебного сна.

— Это…может, эльфы не едят детей? — неуверенно предположил Торрен.

— Едят, — ответил следопыт. Но, прежде, чем Торрен успел сообразить, добавил. — детей птиц, детей зверей. Людей почему-то не едим, — его руки, смуглые от загара, серые от грязи, покрытые ссадинам и царапинами, любовно погладили футляр.

Мист благоговейно наблюдала за его действиями, словно за торжественным ритуалом. Почему-то сейчас Гронс казался ей куда более эльфом, чем раньше, словно какая-то неуловимая другая струна в нем стронулась, заставив его “звенеть” немного по другому. Впрочем, может быть, дело было не в струнах и не во флейтах, и не в чарующей грустной мелодии — просто Мист знала теперь его лучше. Или вообще, в принципе, хоть немного знала. Может быть, когда их путешествие закончится, она сможет поговорить с ним побольше? Расспросить про эльфов и их быт, про легенды, которые они почти не доверяли книгам и записям, полагаясь на свою безукоризненную нечеловеческую память.

— Эй, хватит мечтать, Мист "Не Зови Меня" Ле Илант, — подтолкнул ее в плечо уже поднявшийся со своего лежбища Вейларис. — Даже если ты мечтаешь о наших сокровищах, лучше не мечтать, а добывать. Давай, давай, шевелись, пора за славой и богатством.

— Давай того, ограничимся богатством, — озабоченно попросил Торрен, деловито сворачивая их лагерь.

— А как же слава? фанфары, торжественные чествования, девушки, бросающие в воздух….ээ….шляпки?

— Обойдусь. А нынче слава она такая — чуть что, и голову на плаху, — проворчал Торрен. — Особливо так за наши безумные дела. Чумная слава!

Мист поежилась. Определение вышло самым что ни на есть страшненьким.

В итоге долгой и невеселой прогулки по скалам, местами практически отвесным, компания путешественников все же достигла небольшой площадки возле вершины нужного близнеца, несмотря на многочисленные попытки Мист взлететь вниз.

Некоторое время постояли на пронизывающем ветру, созерцая просторы равнин и предгорий. После чего Вейларис изобразил светский поклон, приглашая Мист к обследованию территории.

— Я, конечно, ничего тут не вижу, но я не Мист Ле Илант, знаток имен и слов, мастер эльфийской речи и эльфийских загадок.

Мист посмотрела на него своим лучшим учительским взглядом.

— Иногда мне кажется, — медленно сказала она. — Что в нашу тёплую компанию затесался безнадёжнейший меднолобнейший идиот. Пальцами показывать не буду.

— Потому что показывать пальцем в себя неудобно? — невинно уточнил Вейларис.

Мист страдальчески вздохнула и полезла в сумку за картой и своими заметками. Некоторое время на площадке раздавался только голос ветра, тихое недовольное бормотание Мист и шепот Вейлариса и Торрена, обсуждающих какую-то мировую проблему.

— Итак, — девушка в сотый раз сверилась с компасом. — Это туда.

— А конкретней?

— Ммм… Иди сюда, Виль. Да-да. Встань здесь… Поверни голову. Ничего не замечаешь?

Вейларис хотел было сказать, что нет, ничего не видно, кроме дурацких каменных склонов, как, словно по волшебству, среди завалов породы на площадке пониже, чем они стояли, нарисовались ступеньки, которых совершенно точно не было секунду назад. Видимо, их маскировка между естественными уступами была настолько умелой, что увидеть их можно было только под определенным углом. И именно такой угол обзора и был от почти-вершины более высокого из близнецов. Сама же башня, видимо, пряталась где-то между ними.

— Клянусь своим мечом, которого у меня никогда не было. Лестница?

— Именно. Так что подумай теперь поскорее о том, как мы будем туда слезать. Лично у меня уже сил никаких нет, — посетовала Мист.

Несмотря на то, что они были уверены, что лестница там, все таки, есть, все они были немного оглушены когда в самом деле, спустившись, смогли поставить ноги на ее ступеньки. Она была узкой — на одного человека, не разминуться. Зато удобно оборонять — так сказал Торрен, оценив ее изгибы и размеры. Тут можно было почти бесконечно отступать, отбивая атаки превосходящих сил. Но и подниматься пришлось почти бесконечно: Мист казалось, что она целую вечность снова и снова поднимает ноги, втаскивая себя на очередную ступеньку, видя перед собой только колышущийся плащ Виля. Даже разговаривать было невозможно, порывы ветра легко уносили в сторону любые слова.

В нескольких местах ступеньки осыпались, и тут Торрен и Гронс оба помогали ей перебираться, страхуя и оберегая, хотя, по хорошему, главное она уже сделала, указала господам приключенцам путь в Башню.

А потом, сразу после последнего провала, очень коварного и неприятного, они внезапно оказались на небольшой, продуваемой всеми ветрами площадке, никакого хода с которой не было.

Кажется, они действительно пришли. Перед ними возвышалась черная громада, на первый взгляд неотличимая от остального темного камня вокруг: никаких стыков, никаких окон, никаких следов рукотворности. Только приглядевшись можно было разглядеть очертания двери — тонкую трещину в монолите, более темную, чем мрак неведения. Мист задумчиво поколупала ее ногтем и пришла к мнению, что ногтем это не открыть.

— И что теперь? — со своей лучшей имитацией неувядающего энтузиазма спросил Торрен.

— Что теперь, — повторил ответил Вейларис. — Теперь Ле Илант покажет какой-нибудь волшебный трюк или иначе проявит свое тайное колдовское могущество. Она же великая волшебница на самом деле, ты, что, не знал?

И они дружно заржали под неодобрительным взглядом Гронса, который, впрочем, тут же резко отвернулся, уставившись куда-то в небо.

— Что там? — тут же встрепенулся Торрен, чувствительный к любой опасности и ее сигналам.

— Что-то приближается, — сказал Гронс и обнажил оружие, кружа возле кромки площадки.

Вейларис чертыхнулся и стал снаряжать арбалет.

— Мист, ты там побыстрее колдуй, — посоветовал он, становясь рядом с Гронсом и вглядываясь в небо.

— Засохни, плесень, — посоветовала ему девушка, вспоминая, что же конкретно было про башню без выхода в обеих историях: и про святого Амайрила, и в “Похождениях мага”. Этот элемент фигурировал и там, и там, и Мист, признаться, изначально считала его метафорическим — но вот поди ж ты, оказался, кажется, вполне географическим.

— Ага, — вспомнила Мист, и, закрыв глаза, принялась шарить по поверхности каменной двери. Если вход был всего-навсего невидим, то он должен был быть ощутим.

Пару раз она оступилась и пару раз ударилась, и, кажется, даже выругалась, абсолютно игнорируя события внешнего для себя мира. В конце концов она все-таки ухватилась за невидимую, но вполне реальную на ощупь ручку. Правда, располагалась она не во вполне удобном месте — не склонная к особой вежливости девушка охарактеризовала бы это объемным словом "задница". Она потянула — но ничего не произошло, видимо, за столько веков дверь просто-напросто заклинило. Или там был какой-то замок, а это было уже хуже.

— Ох, ты ж дым и пепел, — услышала она голос Вейлариса, полный изумления. — Гронс, ты видишь то, что я вижу? Эй?

— Гарденне, — выдохнул Гронс и закричал. — Прочь, прочь, в укрытие!

— Ааа, дым и пепел, это ж что такое, — возопил Торрен, бросаясь к узкому ходу лестницы. Воздух засвистел, и, когда Вейларис глянул между отрогами, скручиваясь за ними, он ясно увидел куда более отчетливо огромные крылья, огромную голову и чудовищную пасть. И все это летело к ним, вернее…к Мист, стоящей на коленях перед каменной стеной и словно бы яростно тянущей ее на себя.

— Миииист! — рявкнул Торрен, пытаясь вскочить, но Гронс оттолкнул его, опрокинув, и рванул чуть ли не прямо перед пастью дракона вперед. Дверь, наконец, поддалась, и Мист, не удержавшись, не рассчитав усилие, удачно завалилась на бок. Металлические когти шкрябнули по камню. Гронс, проскочив между крылом и стеной, резко толкнул поднявшуюся на ноги и ничего не соображающую Мист в полный мрак открывшегося хода, но сам не смог увернуться, и челюсти сомкнулись на нем.

— Гронс! — крикнул Вейларис, но этот зов канул во тьме, потому что в этот миг Мист Ле Илант вошла в башню.

Мист Ле Илант вошла…

Мист Ле Илант…

Мист…

… нашел он приют в горах, в горной башне, и обратился разумом к Эйну, и творил молитву во имя прощения заблудших душ. И чтобы не было искушений и вмешательств, замкнул светлый Эйн двери той башни, и дверей там не стало. Так было …

Житие святого Амайрила, 4

…хоть смирился с его победой рилантар, устрашенный явленным могуществом, но ар-Маэрэ, зная, что не рады ему при дворе, удалился в далекую башню. Была она на горах неотличимо схожих, и зачаровал он вход так, чтобы не выйти и самому, и никому, чтоб не отвлекаться от учения многодумного, изучения книг и записей того ар-Маэрэ, что был раньше. Всем известно в этом мире, что и в тот миг уже был ар-Маэрэ более велик, чем побежденный им, но знаний он не пропускал. И тогда…

Интере ас ар-Маэрэ, 4

Что-то изменилось. Грянул беззвучный гром, но Мист не обратила на него внимания, двигаясь вперед медленно, словно муха в меду, пробиваясь сквозь мгновение, растянутое на вечность. Но и вечности она не заметила, тоже.

И Мист Илант вошла в Башню…

И Мист Ле Илант вошла…

И Мист Ле Илант…

И Мист…

И…

Мист тряхнула головой, отгоняя непрошеные видения, закрыла и открыла глаза, настраивая глаза на подземное особое зрение, и обернулась: тяжёлой каменной двери не существовало с этой стороны, никаких трещин, никакой ручки, сплошной камень. И не слышно было ничего тоже.

— Гронс! — попробовала крикнуть она и стукнула по камню. — Виль! Тор!

Глухие удары даже не отзывались эхом, и Мист, рассадив руку, прижала ее к груди. Кажется, дорога назад закрыта?.. Получается, маг в самом деле зачаровал дверь так, чтобы она не выпускала никого, чтобы не выйти самому раньше времени? Обе легенды были правы? Но что оставалось делать?

Мист еще раз осмотрела и ощупала стену, но нет — никакой удачи, она была сплошной и на взгляд, и на ощупь, словно никакой двери тут не было, словно ей все показалось. И никаких звуков снаружи не доносилось тоже.

И что было делать?

Они все явно были в беде в тот момент, когда она открыла дверь: она успела разглядеть что-то огромное и страшное, услышать крики, почувствовать страх и панику своих спутников. Но сейчас она заперта, отделена от них: остается только искать выход, и тогда … тогда пытаться понять, что именно случилось и искать их.

Мист огляделась: она была в тупике, но дальше из него шел коридор, заворачивая буквально через несколько шагов. Мист потерла рассаженную руку и двинулась туда. За поворотом оказалось начало крутой винтовой лестницы без перил. Ее продолжение терялось за изгибом, и насколько высокой она была, можно было только догадываться.

— Тяжко движенье к свету знаний, — процитировала Мист в попытке себя приободрить, и встала на первую ступеньку, проверяя ее на устойчивость. — Но вновь к невежеству — легко. Пускаясь в путь без оправданий, с собой мы мужество зовем.

Она двигалась и двигалась вверх, методично, ступенька за ступенькой. Основание лестницы скрылось за поворотом сразу же, и остались только ступеньки и каменные стены, отполированные чьими-то руками. Иногда Мист даже не понимала, двигается она или нет, настолько однообразным было все вокруг. Как там ребята, интересно? Они шумели, когда она открывала дверь — ничего там не стряслось?..

— Темновато тут, милая, правда? — спросила у самой себя Мист.

— Правда, темновато, — охотно ответил внезапно какой-то женский голос.

Мист едва не скатилась с лестницы от неожиданности. Вздрогнула, дернулась, прижалась спиной к камню, дергая головой.

— Кто здесь? — оригинально спросила она, озираясь

— Я, — ответило ей дуновение дыхания, но больше ничего не было. — Ты же сама со мной заговорила, — попеняло дыхание ей немного обиженно

Мист сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Или она с ума сходит, или это самая настоящая магия.

— Но кто ты? И почему я тебя не вижу?

— Я — сильфида, воздушный дух. У меня нет облика. Разве ты не знаешь? Как ты можешь не знать? И где твой учитель?

— А… Я читала о сильфах. Немного. Чуть-чуть. А все мои учителя в университете, а ты которого имеешь ввиду?

— Так ты не Его ученица?

— Чья “Его”?

— Ар-Маэре. Его. Он ушел и, и все! — обиженно выдула сильфида, обдав Мист холодным воздухом. — А я надеялась, Он тебя послал! Ты же со мной заговорила! А значит, Он обо мне рассказал…

— Так, — Мист взялась обеими руками за голову и немного подержалась за нее. — А давай сначала! Меня зовут Мист Ле Илант, я студентка Университета. А тебя как зовут?

— Ийилива, — кокетливо отозвалась сильфида. — Меня так Он назвал!

— Он, это маг, да? Ар-Маэре. “Досточтимый маг” из “Похождений мага”?

— Он самый! Весь Эквеллор знает его, — любовно пропел незримый голос.

— А как его полное имя?

— Он ар-Маэрэ, и все знают его так. Рилатара тоже по имени никто не зовет, и его тоже. Он же не какой-то там просто маг, он ар-Маэрэ, единственный, и когда его называют, сомнений нет о том, о ком речь!

— Понятно, — резюмировала Мист и предположила. — Ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр?

— А не скажу.

— Сама не знаешь?

— Не скажу, — явно обиделась Ийилива. — А зачем ты тогда сюда пришла? Сокровищ тут особо и нет.

— Жаль, мои спутники на них надеялись. А я ищу … знания. Книги, записи. И еще выход отсюда.

— А из этой башни выхода нет. Она так и называется — Башня без выхода.

— Но сам твой … ар-Маэрэ выходил отсюда как-то?

— С помощью магии, — отозвался бесплотный голос. — Он творил волшебство. Может, про это есть в его Самой Волшебной Книге?

— Может. А где ее взять? — оживилась Мист.

— Он будет против.

— Он ушел со всеми эльфами прочь с этих земель. Или их изгнали. Не знаю. Но никаких эльфов тут и в помине нет уже много лет. Несколько веков!

Сильфида долго молчала — Мист даже начала волноваться, не ушла ли.

— Ийилива?

— Так вот почему Он не возвращался, — грустно сказала она. — Он совсем ушел. Совсем! А меня оставил. И Книгу бросил? Но как же так? Он не мог. Он не стал бы. Он вернулся бы. Значит, его…у…убили? — слова сильфиды оборвались вполне живым ускользающим всхлипом.

— Ийилива? — снова позвала в пространство Мист, но ответом ей была тишина. Подождав еще немного, девушка снова начала подниматься, обдумывая полученные сведения. В том, что владельцем башни был именно ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр, она больше не сомневалась. И здесь была его какая-то великая, самая волшебная книга, которая могла помочь ей выбраться, и все это внушало некоторые надежды. Если Мист сумеет найти книгу (а она сумеет! Голову на плаху!), то, может, сумеет и выбраться.

Немного приободренная, Мист снова стала подниматься, на этот раз понимая, что идет не в пустоту, не напрасно, и где-то там, наверху, ее ждет что-то особенное: наследство последнего великого мага Эквеллора, возможно, даже все еще полезное не только, как историческая ценность.

— Ис-Эйиллад, — шепотом сказала Мист. — Ар-Маэрэ, — следующая ступенька. — Иллемэйр, — снова ступенька. И снова. — Ис-Эйиладд, ар-Маэрэ, Иллемэйр. — Словно заклинание, придающее сил. — ис-Эйиладд, ар-Маэрэ, Иллемэйр.

Ведь это она, она догадалась, додумалась, поняла, где эта башня!.. Она даже предполагала до карты ее расположение, изучив хроники и книги, именно ее с детства звало это открытие, с тех самых пор, как она нашла обломок шкатулки с изображением башни в руинах в подземельях.

Их было много, этих башен, она читала про них, про эти форпосты, когда-то соединенные магическими мостами. Их было много — но только в одном из них хранилось последнее наследие великого мага, и сейчас ноги Мист ступают по следам его ног.

Сначала Мист почувствовала словно дыханье ветерка за своей спиной, сбоку, спереди, и этот ветер был полон запала холодной звёздной ночи и солнечной летней реки, и поэтому различим в стоячем сухом воздухе башни.

— А ты найдешь того, кто Его убил? Или почему он умер? Если я помогу тебе найти книгу? — осторожно спросила Ийилива.

Мист остановилась, отдыхая.

— А если я пообещаю узнать, от чего и когда умер твой ар-Маэре, ты мне поможешь найти книгу и выход? — перевернула вопрос девушка. Так как она все равно собиралась после диплома заняться более плотно вопросом истории исхода эльфов, это обещание ей даже ничего бы не стоило.

— Да. Пообещай, — твердо сказал волшебный голос.

— Обещаю узнать, когда и почему умер ис-Эйиладд ар-Маэре Иллемэйр, — сказала Мист, и мир не дрогнул в подтверждении ее слов, хотя обеты в легендах всегда вызывали отклик у мира. Просто, может, мир был теперь другим?..

— Хорошо, — грустно, едва слышно отозвалась Ийилива. — Книга в одной из четырёх верхних комнат. Но я туда сама попасть не могу. Наверное, двери как-то по особому запечатаны…

— Ага, чтобы сильфы не летали без толку, правильно, я бы тоже так сделала. Нечего всяким тут летать, — проворчала Мист, снова начиная подниматься, и чувствуя на этот раз незримое присутствие сильфиды. Та только вздохнула.

— Пусть ты будешь, все-таки, как будто его ученица, — сказала она чуть позже. — Так проще. Ты же и будешь как будто его ученица, когда возьмешь книгу, правда?

Мист дернула носом и чихнула.

— Вроде того, — магии больше нет, поэтому она будет преемницей совершенно бессмысленных знаний, по большей части. Но, даже если они потеряли магическую силу, они сохраняют другую, они остаются знаниями. И хорошо бы там, все-таки, был нормальный, действенный способ отсюда выйти, например, план башни с потайной дверью.

— Значит, ты тер-Маэрэ, — заключила Ийилива, судя по току воздуха, кружа вокруг Мист.

— Пару дней назад меня обтитуловали как тер-Иандэ, — вздохнула Мист, и сердце кольнуло. Как там ее спутники? Эр-Эландиль, Виль, Тор? — Ну, тер-Маэрэ, так тер-Маэрэ. И долго еще мне, цельной тер-Маэрэ, подниматься? Ноги у меня, тер-Маэрэ, болят уже.

— Не очень долго, — с готовностью отозвалась сильфида. — совсем нет.

— А сколько ты уже одна в этой башне? — спросила Мист, пыхтя, продолжая свой путь наверх.

— Давноооо, — потянула сильфида, и ее голос упал до свиста воздуха. — Так давно! Но я словно спала, и видела воздух и скалы. А сколько это было дней, сколько ночей и лет, я не знаю, я потеряла счет.

— Триста?

— Или пятьсот, может быть, — отозвалась Ийилива. — Я не знаю, тер-Маэрэ.

Мист вздохнула и все-таки спросила.

— А ты можешь выглядывать наружу?

— Немного. Ты хочешь, чтобы я что-то посмотрела для тебя?

— Да. Когда я входила в башню, снаружи остались три моих спутника. Один эльф, эр-Эландиль, ард-Гроннен эр-Эландиль Аинэ, и два человека. Можешь посмотреть, как они?

— Сейчас гляну, — отозвалась сильфида, и Мист почувствовала, как водоворот воздуха метнулся вверх.

— Пусть с ними будет все хорошо, и они сидят там, ждут меня, — попросила Мист в пустоту, почему-то плохо веря, что ее слова окажутся правдой на проверку.

Но они же опытные приключенцы, и не в таких заварушках бывали, уговаривала она себя, продолжая подниматься ступенька за ступенькой, пока не очутилась в довольно просторной комнате, освещенной из высоких, узких бойниц где-то высоко вверху. Первым, что бросилось Мист в глаза, был постамент посреди зала, на котором была размещена черная четырехгранная пирамида. Мист обошла ее по кругу, изучая, и только потом обратила внимание на все остальное.

Комната выглядела…почти жилой. Стояла кровать с небрежно стянутым на пол одеялом, из раскрытого скособоченного шкафа частично вывалена одежда, в углу — большое круглое зеркало в узорчатой раме с ножками … в сухом и теплом воздухе башни все сохранилось прекрасно, хоть и покрылось толстым слоем пыли, и Мист, словно зачарованная, с интересом склонилась над расправленным на кресле плащом из кожи, протянула палец, тронула кромку. Материал не рассыпался под прикосновением, но Мист ощутила его возраст, его усталость, понимая, что носить эту вещь уже никто и никогда не сможет. А когда-то это, явно был любимый плащ ар-Маэрэ Иллемэйра: Мист могла себе представить, как он пришел откуда-то, и, бросив небрежно в сторону суму — вон она, валяется, любимый плащ заботливо разложил для просушки. А вот и сапоги — один валяется у кровати, второй посреди комнаты. Видимо, хозяин пришел и тут же кинулся на постель, спать. Мист осторожно тронула плащ напоследок и подошла к кровати. За ней высилась батарея пустых, иногда битых винных бутылок: как и говорила “Радуга”, ар-Маэрэ был не воздержан в питие, судя по всему. Почему-то это свидетельство характера и привычек древнего мага одновременно умилило и болезненно кольнуло душу: что же произошло потом? Мист провела ладонью по смятой подушке, подняла с нее длинный темный волос, посмотрела на свет, падающий сюда из высоких узких стрельчатых окон. Волос давно потерял яркость, блеск и мягкость, но было еще заметно, что его настоящий цвет — красный, как свернувшаяся кровь, и когда-то он был волнистым. Девушка вспомнила лубочную картинку из “Радуги”, где ар-Маэрэ изгонял демонов пепла и крыс из погреба: на ней маг был изображен с длинными красными волосами, похожими на языки пламени. Удивительно — он таким и был. Неужели вообще все в этой книге “сказок и легенд”, памятнике фольклора ушедшего народа, было правдой?… Мист накрутила красный волос на палец, сворачивая колечком, и бережно прибрала в карман. В этом было, наверное, что-то ненормальное, но ей казалось неправильным просто выбросить эту частичку прошлого, или положить обратно. Разгладив немного смятую постель, Мист нашла несколько эльфийских заколок, которые, вероятно, выпали из волос мага, и одну сережку, но никакого решения для вопроса о том, что же случилось. Как будто маг спокойно спал, упав на кровать одетым после вечернего возлияния, а потом его разбудили, позвали откуда-то… снизу, может?.. И он, стащив себя с кровати и даже не оправив ее, пошел куда-то…откуда уже не вернулся. Что же могло случиться?…

Поправив пыльную подушку, Мист заглянула под кровать, где было только еще больше бутылок, какие-то коробки и корзинки, и сунула нос в бумаги на столе. Они даже не пожелтели, но в этих торопливых заметках на эльфийском, со множеством зачеркиваний и точек, Мист понимала только рисунки на полях: почерк мага был ужасен и требовал привычки для расшифровки. Тем не менее, девушка деловито собрала все листы, сложила между двумя плотными кусками картона, чтобы забрать с собой и рассмотреть позже. В одном из углов, за зеркалом, нашелся разбитый струнный инструмент, о котором в “Радуге” тоже писали, и одинокий драный сапог. Мист даже хихикнула: маг и вправду был вспыльчив и неаккуратен. Сколько ему было лет, когда он стал мастером-магом, если сравнить с людьми? Семнадцать? Девятнадцать? Вряд ли больше. Вряд ли он был старше.

Само зеркало было темным, и отражало все вокруг словно покрытым сумраком или слоем затхлой пыли: Мист совсем не понравился этот эффект, поэтому она отошла от зеркала, проходя мимо одной из четырех дверей, ведущих, видимо, в те комнаты, о которых говорила Ийилива. Кроме настоящих дверей в зале был один муляж: в стене была вырезан барельеф, изображающий дверной косяк, с углублением в виде пятерни посередине “дверного полотна”. Все двери были закрыты, но Мист не решилась пока проверять, заперты ли они для нее, ожидая возвращения сильфиды. Вместо этого она попереставляла на столике рядом с зеркалом какие-то баночки, все еще смутно пахнущие цветами и заглянула в распяленный шкаф.

— Зачем же вы, досточтимый маг, так напихали туда вещей, что бедный шкаф стошнило? — тихонько пошутила она, перебирая вещи, отмеченные той же печатью усталости от времени, что и плащ на кресле. Настоящие эльфийские вещи! Из тех артефактов, которые эльфы оставили, уходя в неизвестность, большую часть серые уничтожили, и Мист подозревала, что еще буквально сотня лет — и все, ни о каких эльфах никто и не вспомнит, ведь и сейчас уже они казались смутной сказкой. Но сегодня сказка снова обрела плоть, как когда-то давно, когда она стояла в руинах очень похожей черной башни в подземелье и держала в руках свою первую находку родом из давних времен. Но сейчас вокруг были не руины, не обломки — живое дыхание почти что ощущалось здесь, касалось ее, словно ар-Маэрэ только вышел, и скоро вернется.

Кроме того, что нет, не вернется. И вот эта туника из мягкой гладкой ткани, отделанная золотом, никогда уже не послужит своему хозяину. И эта дивная рубашка из тонкого полотна, с пятном от соуса прямо на груди.

— Да Вы неряха, ар-Маэрэ, — Мист приложила рубашку к тунике, и добавила туда штаны, пытаясь лучше представить себе мага. Кажется, он был высоким, вопреки распространенному мнению о низкорослости эльфов. По крайней мере, не ниже самой Мист. Высокий, с красными волосами, и надменным прекрасным эльфйиским лицом — жаль, зеркало не сохранило его отражение, тогда картина стала бы полной.

— Он не очень бережлив, — прошелестел сзади тихий голос. Мист дернулась, подпрыгнув и развернувшись, но там никого не оказалось, Вернее, не было видно.

— Ийилива? Ты нашла моих?

— Одного мальчика. Очень молодого, как ты, мальчика, тер-Маэрэ, человечка. Он прятался, пытался спуститься по склону. Я его поймала, я его опустила на землю, но я с ним не говорила.

— Один? — нахмурилась Мист. — Как он выглядел?

— Темный, большой. Лохматый. Он плакал, ему было грустно, но он меня не слышал, когда я ему прошептала, и испугался моего прикосновения. Но я его оставила подальше от того, чего он боялся.

— А чего он боялся? — уточнила Мист, прикидывая, что там могло быть и случиться. — Он был вооружен?

— Да, с большим мечом. Там дракон летает, тер-Маэрэ.

— Дракон? — опешила Мист. — никаких драконов давным-давно нет, Йилива.

— Ты это ему скажешь, — пообещала сильфида. — А я посмотрю. И вообще, с чего бы это драконам исчезнуть?

— С того, что они не могут существовать без магии. А магию святой Амайрил уничтожил.

— Вот дурак, — безапелляционно сказала сильфида. — А как тогда я существую?

— Да кто тебя разберет, — нахмурилась Мист. Большой, темный, лохматый и с большим мечом — из ее троих спутников это мог быть только Торрен. Вейларис был тонкий и русоволосый, похожий на эльфов из “Радуги”, а Гронс и был эльфом, и уж точно не юным, так что Ийилива так и сказала бы.

— А еще там кого-то по стенке у входа размазало, — добавила та, кружа вокруг Мист легким дуновением.

Девушка заледенела.

— Как это размазало?

— Ну, там кровь, внутренности. Видимо, дракон кого-то в стену впечатал. Фу. Никакого представления о гигиене. Наверное, это очень невоспитанный дракон.

Руки Мист медленно опустились на ткань туники, лежащую у нее на коленях.

Кто там умер, эр-Эландиль? Вейларис?.. Оба? А если один, то куда делся еще один? Дракон сожрал? Или украл?..

— Больше ничего не заметила? — контролируя свой голос, спросила Мист. Но в конце предложения все равно получилась какая-то каша.

— Нет, да я и не могу далеко от башни отлететь, — посетовала сильфида. — А то я бы твоего лохматого подальше проводила.

— Мне надо… побыстрее тут во всем разобраться, — хрипло сказала Мист и стала подниматься. — Найти книгу, и выбраться, и отыскать Торрена, и узнать, что…что там случилось, — она потеряла дыхание посреди фразы.

— Дракон там случился.

— Которого не бывает.

— Ему это скажи, — отпарировала Ийилива.

— Что за этими дверями? — Мист сделала над собой усилие, пытаясь заставить себя думать о насущной проблеме, нарочно отвлекая себя от панических, полных ужаса мыслей. Не слишком ли ярко и быстро оживали древние сказки перед ее глазами?

— Вообще-то, просто комнаты. Ар-Маэрэ ими не очень много пользовался. Вон, у него даже лоханка для мытья тут за ширмой. А комнаты стояли почти пустые, он туда барахло для экспериментов складывает. А потом он что-то там понаделал, меня все отгонял, как муху. И потом поставил эту штуку в середине, сказал, мол, для будущих поколений загадка и испытание.

— Только испытания мне не хватало, — вздохнула Мист, останавливаясь напротив первой по ходу движения двери. Она была из тяжелого темного дерева, и на центральной доске было выжжено изображение мантихора. — Ну, что, вперед, назад?

— Не знаю. Решать тебе. Нравится эта дверь?

— Да. Зверек симпатичный нарисован. Мантихор.

— Мантихоры — очень опасные звери.

— Но-но! То, что на двери оно нарисовано, не означает, что оно там должно сидеть, — ободрила себя Мист. — Тем более, ты видела, чтобы ар-Маэрэ сюда тянул зверя на поводке?

— Нет. Но это ничего не значит — ар-Маэрэ вполне мог призвать его прямо туда.

Мист поджала губы и решительно шагнула к двери и потянула за ручку. Раздался противный скрип, и девушка уставилась в кромешную тьму, постепенно привыкая к отсутствию освещения.

— Вроде тихо, — неуверенно пропела сильфида.

— Вроде тоже.

— Темно.

— Угу.

— Темно.

— Да что ты заладила?

— Страшно ведь, Мист.

— Не знала, что сильфы темноты бояться, — вздохнула девушка, оглядывая комнату. В центре неё было что-то еще более темное, чем остальной мрак, чем обломки и мелкие предметы, раскиданные по полу. Мист до рези в глазах напрягла ночное зрение, свойственное всем жителям подземелья.

— А, вот и Мантихор! — сказала она.

— Где? — взволнованно вскрикнула Ийилива.

— Там, в середине. Только он каменный, не боись…

— Я не вижу ничего! Почему ты видишь, а я — нет?

— Я родилась под землей, в подземном городе, — второй раз за короткое время рассказала Мист, и сердце снова болезненно кольнуло. — Все подземцы умеют видеть даже при самом малом освещении, как троглодиты… и остальные, кто живет под землей.

— Трогло-кто?

— Троглодиты — коренные жители подземелий. Люди ведь туда потом пришли…Люди везде пришли и нагадили.

— А как же дворфы, разве не они — настоящие жители подземелий?

— Нет, эти, скорее, подгорные, — уверенно ответила Мист. — По крайней мере, ни одного дворфа я в Подземельях не видела, никогда. А вот в пригорных городах — случалось, — девушка стала по кругу обходить комнату, в пыльной темноте изучая ее. Она пыталась вспомнить, как должен себя вести человек, всю свою жизнь посвятивший разграблению чужих домов: принялась деловито простукивать стены, отодвигать гобелены и портьеры, поднимать ковры. Однако, ничего, даже отдаленно похожего на книгу, не нашла: только несколько отдельных скомканных листков, которые она заботливо прибрала к остальной бумажной добыче, и кучу драной одежды и битой посуды. К её вящему удивлению, никаких других крупных предметов, кроме каменного зверя, в помещении не оказалось.

— Нету книги? — спросила Ийилива, прохладным коконом свиваясь вокруг плеч Мист.

— Нету. Ты бы так не сидела на мне, а то прямо как горе из легенды про Злосчастный дух.

Сильфида довольно расхохоталась.

— А ты думаешь, кто у этого царька на загривке ездил, когда ар-Маэрэ его проклял?

Мист остановилась, пялясь на каменного мантихора.

— То есть, ты хочешь сказать, что, во-первых, эта история — чистая правда..?

— А ну так, — кокетливо отозвалась сильфида.

— И ар-Маэрэ вовсе не чары-проклятье навел, а тебя на него посадил?

— А ты что думала, правда, что ли, неудача бывает персонифицированной, что ли? Заклятье-то он тоже повесил, на невезение, но я добавляла. Живое присутствие, так сказать.

— Ты — то еще горюшко, — прокомментировала Мист и отсутствующе погладила каменную статую по боку.

Темнота мигнула и изменилась.

В первый момент Мист толком не сообразила даже, что что-то произошло, моргнула пару раз, но мир обратно не встал.

— По моему, мы уже не в башне.

— Совсем не в башне, — подтвердила Ийилива.

— Может, ты, все-таки, в самом деле “горе”, а? — нервно пошутила Мист, переступая с ноги на ногу и инстинктивно пригибаясь, расставляя ноги шире и напружинивая. И только потом сообразила, что ее тело быстрее головы поняло, где именно они оказались. Это была родина. Подземелья.

— Не обзывайся, — жалобно попросила сильфида.

— Это не обзывательство, — на несколько тонов ниже, чем раньше, сказала Мист. — Это, вообще, натурально, титул. Легендарный Злосчастный Дух Горя. Как звучит?

— Не очень, — ответила Ийилива. — Будет неловко спросить, где мы?

— Конкретно не отвечу, но в целом — это Подземелья, не знаю, какая часть. Другой вопрос, как мы попали-то сюда?

— А, ну это я могу рассказать. Видимо, статуя была из разделенного камня.

— С этого момента — подробнее. Не упуская занудных деталей, но очень, очень тихо, — попросила Мист, оглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь.

— Это такой камень, — умно ответила сильфида и замолчала.

— Да ну?

— Серьезно. Такой камень: он наделен осознанием себя и памятью, и, если его поделить, будет стремиться к другой своей части.

— Никогда не слышала, — одобрительно сказала Мист, кружа по небольшому пятачку. — И где тогда вторая половина? Ведь, получается, нам ее надо найти, чтобы коснуться и перенестись обратно?

— Точно. Но он не обязательно прямо здесь. Может быть немного вдалеке. Это так можно настроить, и ар-Маэрэ это умел. Наверное, он специально сделал? Чтобы ты тут что-то нашла.

— Или в ловушку попала.

— Недостойные — в ловушку. А ты — найдешь, — уверенно сказала сильфида. — Ты тер-Маэрэ.

— Тер-Маэрэ, дым и пепел, — проворчала Мист. Из маленького зала вело три прохода, но Мист была плюс минус уверена, что два из них заканчивались тупиками, и только один уходит дальше, чем на полчаса хода, изгибаясь. Вот только не факт, что им нужен был именно длинный проход. — Тут три выхода, из них — два тупика. Как думаешь, какой путь бы твой ар-Маэрэ приготовил для…решения?

— Длинный. Он же не знал, что ты будешь подземец и сразу поймешь куда идти, — не задумываясь, ответила Ийилива.

— Логично, — согласилась Мист. — Такой подставы ни один эльф не ожидает.

— Эолен, — педантично поправила Ийилива. — Все-таки, они называют себя эолен.

— А мы называем себя шаэ-дирн, но кого это волнует? На вестроне мы— подземцы. А Эолен — эльфы. А то так и дворфов надо тергвар называть.

— Было бы красивей, — фыркнула сильфида. — На вестроне слова не такие благозвучные.

— Как будто людей в не-человеческих языках как-то благозвучно называют!

— Ваэрле, на языке эолен.

— И что это значит?

— Ну, “торопыги”. Как-то так.

— А “эльфы” на вестроне значит — волшебные. Так что не жужжи, — добродушно ответила Мист и решительно двинулась в один из тупиковых проходов. Если она что и понимала в приключениях, так это то, что самый прямой путь — не всегда самый верный. Торрен и Вейларис точно бы влезли во все углы и щели, прежде чем идти к цели.

— Я не жужжу, я не муха, — обиделась Ийилива и замолчала.

Мист недовольно оглянулась себе за спину, но Ийливу, естественно, не увидела, поэтому просто продолжила идти вперед, касаясь кончиками пальцев одной стены. Коридор был даже не вырублен, а, скорее, проплавлен в камне, но какой силой можно было это сделать? Ручным драконом, что ли?

— А что мы будем делать, если встретим мантихора? — над ухом девушки спросила сильфида, которой, видимо, надоело дуться.

— Спасаться. Отважным, быстрым бегством, — предположила Мист. — Скажи, а ар-Маэрэ умел управлять огнем?

— О, конечно, умел. Ему были подвластны все стихии, а что?

— Коридор выглядит проплавленным. Я бы предположила, что дракон проковырял и дыхнул, но зачем дракону заниматься такой ерундой?

— Ар-Маэрэ мог приказать, попросить, — предположила Ийилива. — Он хорошо понимал драконов, даже самых злобных. Но я точно не знаю, как он это все сделал. Я толком и не знала, что он это вообще сделал! Вот почему он меня не пускал смотреть? Я бы тогда могла тебе помочь.

— Вот потому, наверное, и не пускал, — вздохнула девушка. Впереди она не чуяла ничего живого, никакого движения, и это внушало некоторые надежды на временную безопасность. Жалко, с ней не было Торрена с его большим мечом. Или Вейлариса с арбалетом. Или эр-Эландиля с его длинными кинжалами…Ощутив очередной приступ острой паники и тоски, Мист решительно запретила себе думать в этом направлении. Она вообще могла быть тут одна! Счастье, что у нее есть хотя бы Ийилива. Коридор закончился тупиком, как Мист того и ожидала. Но, что обиднее, там не оказалось вообще ничего, ни устрашающих ловушек, ни сокровищ — просто пыль и паутина.

— Пыль и пепел, — вздохнула девушка.

— То есть, ты не угадала, да? Тут тупик. Мы неправильно шли?

— Мы правильно шли. В смысле, я знала, что тут тупик. Но надеялась, что ар-Маэрэ оставил что-то и на неправильных путях. Подсказки, что ли, или намеки, хотя бы… насмешки?..

— А вот зря время потеряли, — недовольно просвистела сильфида. — Он бы такого делать не стал!

— Почему это? если хотя бы половина из того, что написано в “Интере ар-Маэрэ”, правда, запросто. А судя по тому, что я успела от тебя узнать, эта книга правдива если не полностью, то в значительной степени.

— Ладно, — сдалась Ийилива. — Стал бы. Но только почему-то не стал. Разве что, ему к этому моменту все надоело?..

— Думаешь, это не единственный сюрприз?

— Уверена, — прошелестело в ответ. Мист преувеличенно громко вздохнула, двигаясь по коридору в обратном направлении.

— То есть, думаешь, во второй тупик не ходить?

— Время только потеряем. Да и чего ты ждешь, сокровищ, что ли?

— А почему нет? Мои …спутники, вон, очень надеялись на них.

Сильфида издала странный звук, среднее между смешком и фырканием.

— Сокровищница у ар-Маэрэ в другой башне была, тер-Маэрэ.

— А в какой? — оживилась Мист.

— Во второй горной, — не задумываясь, ответила сильфида.

— А это где?

— А я почем знаю?

— Ну, ты же знаешь, где сокровища!

— Я знаю название башни, но это не значит, что я знаю, где она! Ар-Маэрэ меня туда не брал с собой, а я только по приказу маэрэ могу покидать место призыва.

— А как называется башня, где мы встретились? И сколько башен всего?

— Моя башня называется Атайн. А сколько всего, кто ж знает? Все багровые маги строили их, строили…каждый не по одной. И все это переходило к следующему в его черед. А прошлый, ар-Маэрэ жаловался, не то, что записей не оставил, сам много чего уничтожил. Смутные были времена.

— Сейчас не лучше, — проворчала Мист, складывая новые сведения в копилку. Нет, она, конечно, представляла себе, что Эквеллор недаром называют землей башен, но этот аспект истории был ей неизвестен.

— Да, — рассмеялась сильфида. Вернее, Мист решила, что это смех — звук был похож на трели серебристого колокольца на ветру. — Тер-Маэрэ из подземцев, которая ищет наследие учителя, которого никогда не знала!

Мист задумчиво почесала нос, примеряя на себя эту легенду.

— Когда-нибудь это все переврут в учебниках, — пообещала она. — Если я-таки выживу и побед… побеж… одержу победу и смогу писать историю сама.

— А кого надо победить? — оживилась сильфида.

— Не знаю. Кого-нибудь, — хихикнула Мист, продолжая свой путь в кромешной тьме. Это было почти как дома, поэтому совсем не страшно. Впрочем, когда они миновали развилку и пошли дальше по единственному “не-слепому” коридору, она все равно стала двигаться осторожней и тише, постепенно все более отчетливо чувствуя присутствие чего-то впереди. Кого-то. Постепенно ее продвижение замедлилось совсем, она почти кралась, прислушиваясь к каждому отзвуку и шороху. А впереди явно что-то шевелилось, хоть и слабо: лежало и спало, возможно?

— Там мантихор? — возбужденным, но едва слышным шепотом раздалось у нее над ухом.

— Вот ты мне и скажи, — почти одними губами сказала Мист.

— Ой. Сейчас, — пообещала Ийилива. — Я осторожненько гляну.

Но, видимо, с “осторожненько” что-то не заладилось. Первые пару минут Мист тревожно вслушивалась в голос воздуха, его течение, изменения, а потом резко поняла — все, не сдохнуть бы, дым и пепел, во цвете лет, так и не найдя чертову книгу и не узнав, что же случилось снаружи. Сначала она почувствовала просто движение оттуда, спереди, а потом привычка подземца нарисовала перед ней живую картину происходящего: вот он, мантихор, недовольно поводит носом и крылом, и открывает глаз, и тянет воздух, и тянется ….и рычит! Рык разнесся по пустынному тоннелю, и следом за ним — дикий нечеловеческий вопль Ийливы, донельзя испуганной зверем, который даже не мог ее коснуться.

— Ну, ладно же, Мист Ле Илант, — сказала себе Мист и встала поперек прохода, собираясь с силами и воспоминаниями.

В конце концов, она, что, мантихоров не видела?.. Какой обычный наземец, вроде ее спутников, может, и не видел, но она не зря выбрала именно эту дверь: именно против мантихора у нее были шансы не просто выстоять — победить, потому что у подземцев есть свои трюки против тварей глубин.

Никто лучше подземцев, рожденных и растущих в опасности, не осознает возможностей самых простых вещей, никто лучше не ищет тайные смыслы и связи явлений. Ни одна неработающая примета, ни один не всегда срабатывающий трюк не пройдет горнило постоянного напряжения и ожидания атаки, которым стало Подземелье после исчезновения магии. И только там все доподлинно знали, что остатки, крохи самого древнего волшебства, рассеянные по всему миру, можно собрать, если хватит воли, и поставить себе на службу. Самые древние слова, песни и считалки, передающиеся из поколения в поколение, обкатанные веками применений, во всех мирах хранят в себе зерна заклинаний и древнего волшебства. И некоторые из них продолжали работать и в мире без магии, созданном откровением святого Амайрила.

Мимо Мист и частично сквозь нее пронесся поток холодного испуганного дыхания, следом пахнуло разгоряченным зверем, и, припадая на мягкие лапы, из-за поворота коридора вылетел крупный мантихор, в точности такой, как статуя в комнате башни. Девушка подобралась, вскинула руки вперед, словно защищаясь, и заговорила, очень быстро нанизывая слова друг на друга, концентрируясь на них, а не на несущейся к ней опасности.

— Ты беги, Мантихор,

В основаниях гор,

Уходи, Мантихор,

Да откуда пришёл,

Тебя вечною тьмою

Заклинаю к покою.

Камнем был ты рождён —

Возвращайся в него!

Мантихор рыкнул — и рык застыл на половине. Сам зверь замер в полупрыжке, нелепо завалился наземь с гулким звуком и раскололся пополам. Чудовищный зверь окаменел.

За спиной Мист пискнуло, оттуда потянуло испуганным теплом.

— Ийилива?

— Что ты с ним сделала? — требовательно спросила сильфида. — Ты … ты правда тер-Маэрэ! Я не ошиблась! Не ошиблась!

— Да не волшебство это. А просто, ну, слова имеют силу, сами по себе, не все слова, конечно, — объяснила Мист, с опаской подходя к мантихору ближе.

— Да уж, не волшебство. А что ты тогда с ним сделала?

— Вернула в камень, всего лишь. Понимаешь, — Мист присела на корточки, разглядывая разваленное на две половины тело. — Видишь ли, мантихоры рождаются из камня. Это не слишком аппетитно, но, в общем, если на особый камень, который готов изменить форму, попадают человеческие кости или кровь, он оживает.

— Что за такой особый камень? — недоверчиво уточнила Ийилива, судя по колебаниям воздуха, нарезая круги вокруг головы Мист.

— Ну, он почти живой, — попробовала объяснить Мист. — Мы, подземцы, считаем, что это все от старого колдовства. Если оно проникало в землю и резонировало в камне, этот камень приобретал душу магии — душу дикого, неуправляемого зверя. А потом камень зреет, зреет, как яйцо…И превращается в мантихора. А если мантихор проживёт очень долго, он превращается в скорпихора — и его яд становится смертельным.

— Какой кошмар! Их же надо искать и … убивать! Пока не стали смертельными.

— Зачем? Мы их ищем, это правда. На фазе зреющих камней ищем, и мелких еще. Но не убиваем, конечно, а дрессируем, и потом они у нас город охраняют, чем плохо?

— Но они же опасные!

— А мы еще опаснее. Да как будто ар-Маэрэ был просто цветик, что за человек.

— Твоя правда, — выдохнула едва теплым воздухом Ийилива, и свернулась у Мист на шее почти привычным ощущением.

Мист дотронулась до разбитого каменного зверя и мир мигнул снова.

— Да что это, — выругалась она. — Пепел в душу, опять? — дезориентированная, она осмотрелась в темноте.

— Мы снова в башне, — прокомментировала сильфида.

— Точно. Вон выход в центральную комнату, только, наверное, стемнело уже, едва светится, — Мист стала подниматься, опираясь на пол, и пальцами задела что-то, отличающееся по фактуре от остального пола. Подцепив странный предмет, она обнаружила, что это плоский равносторонний треугольник из чего-то, похожего на перламутр. — Это еще что?

— О, он такой же формы, как стенки пирамиды в той комнате, — радостно сказала сильфида. — давай, пошли, приложим!

Мист спорить не стала — из кромешной тьмы боковой комнаты вышла в погруженную в густой сумрак центральную, и остановилась рядом с пьедесталом. Прикинула — действительно, форма, и даже размер ее треугольника совпадал с гранью пирамиды.

— Прислони к ней? Напротив двери с мантихором. Ты заметила, грани пирамиды точно указывают на двери комнат?

— Это загадка, что ли, такая? — проворчала Мист и осторожно приложила. Перламутр словно приклеился к темной поверхности, но больше ничего не произошло.

— Дальше, видимо, надо пройти остальные три комнаты? — предположила Мист. — Добыть там еще по такому треугольнику. Наверное, это своего рода ключи.

— И каждой комнате будет такой страж, какой на двери нарисован.

— Ничего радостного, — резюмировала Мист. — Потому что, кто там есть? Ифрит, Джинн …

— И гидра.

— Ох, — Мист вздохнула и потерла лоб.

— Может, тебе отдохнуть? А утром продолжишь, — заботливо предложила сильфида.

Мист критически оглядела комнату.

— И как я тут буду отдыхать?

— Ну, кровать есть. Не хочешь на кровать — возьми пледы, на полу ложись.

Девушка поежилась при мысли о том, чтобы улечься в кровать мертвеца. Пледы явно выглядели безопаснее.

— Ладно. Давай отдохну. Жрать еще хочется, и пить, но из еды у меня сухари в сумке, а воды нет.

— Тут есть вода. За ширмой кран, отвинтишь — пойдет. Ар-Маэрэ вывел туда горный ручей, чтобы не ходить далеко за водой.

— Какой умный, — одобрительно сказала Мист. — Уважаю его все больше. Он правда был …раздражительный?

— Может. Мне трудно судить, — неопределенно отозвалась сильфида.

Справив свои нехитрые гигиенические потребности в этом легендарном, полумифическом месте, Мист почувствовала себя спокойней, словно простые бытовые действия снимали ореол сакральности с древнего здания и отбрасывали ощущение замершего времени. Впрочем, улечься в пыльную постель, оставленную в таком виде триста лет назад, она так и не решилась, только придирчиво выбрала самые целые и мало поеденные временем пледы, обустраивая себе гнездо на полу.

— Тут не дует? — деловито спросила она, огораживая место своего сна рядом с кроватью ар-Маэрэ ширмой.

— Нет. Ну и я буду тебя греть. Я всегда грела Его, когда он забывал магией подогреть комнату.

— И такое случалось? — Мист разулась и стала пытаться улечься.

— Да, Он, — сильфида обвила ее холодным дыханием, и начала медленно теплеть. — Иногда приходил не в себе. Бросал сапогами в стену, падал на кровать и спал. И если бы я Его не грела, проснулся бы утром простуженным.

— В тот день, когда он ушел последний раз, он тоже так спал?

— Да. Еще и бутылку в стену кинул, — почти обиженно пробормотала Ийилива. — напугал! А утром Его позвали, и Он побежал, толком не проснувшись.

— Понятно, — Мист закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на всей информации сегодняшнего дня и понять, что еще жизненно необходимо спросить у Ийиливы, неожиданного живого свидетеля тех времен, но перегруженный рассудок отказывался думать целыми и законченными мыслями, поэтому Мист быстро соскользнула в сон, который оказался удивительно крепким, учитывая все условия.

…месяц и день, и еще один год. И потом чудом Эйновым вышел он из башни, да не там, где вошел, а в ином месте, за много земель оттуда, при дворе злого короля. И спросили его слуги и челядинцы, кто ты, и что делаешь ты здесь, и ответил тот, что с миром пришел, коли эйнову веру чтут при том дворе и том короле. И упали на колени челядинцы, и взмолились о добре и свете, и жалобы жалобные лились из их уст, ибо…

Житие святого Амайрила, 5

… рилантар призвал ар-Маэрэ ко двору, чтобы встретить с достоинством всего двора претендента на престол. Не противясь приказу своего короля, ар-Маэрэ прибыл ко двору, но обернулось дело не так, как желал рилантар. Увидел ар-Маэрэ на челе претендента венец рилантара Альтаррила Песни Славы и принял его сторону, и объявил законным правителем. То был знак, и так …

Интере ас ар-Маэрэ, 5

И совсем не удивительно, что в ночных тревожных грезах ей виделись черные башни, парящие в небесах драконы и рыжеволосый эльф, который манил ее за собой через проход в каменной арке с отпечатком ладони. Мист только смутно успела вспомнить, что никакого прохода там нет, как уверенно вложила свою ладонь в руку эльфа и последовала за ним в тягучий, густой и серый воздух перехода.

— Таласси, — сказал он, и вокруг оказалась другая башня, похожая на первую, только в ней была лаборатория. Обойдя с Мист зал по кругу, эльф за кончики пальцев снова подвел ее к глухой арке, через которую они пришли, и втянул за собой в новый круговорот сумрака. — Эмрис, — в этой башне было пусто и темно, только одинокий волшебный фонарь качался на ветру. — Синвейл, — новое слово, словно код, словно шифр, и новая башня. Их было много, бесконечное множество, и Мист шагала по ним, запоминая одни и не запоминая другие, и фантазм с длинными, волнистыми красными волосами вел ее за собой, неуклонно, бесконечно, целиком владея ее вниманием.

Мист проснулась легко и просто, отлично понимая с первой секунды кто она, где она и что было вчера. Просто проснулась и села, и посмотрела вокруг. В тонком утреннем свете из окон-бойниц комната выглядела почти жилой.

— А ар-Маэрэ только естественным светом пользовался? Или лампы какие-то были? — спросила Мист, чтобы не думать о куда более серьезных вещах, о поиске книги, о судьбах своих спутников. Особенно о последнем.

— Конечно, он подсвечивал магией. Ему не нравились свечи, — охотно отозвалась Ийилива.

— Разве частое использование магии не истощает? Я читала, что маги не тратили силу понапрасну, копили, чтоб хватало на большие дела и мощные заклинания.

— Ар-Маэрэ это не утомляло. Он был очень сильным магом, тер-Маэрэ. Он создавал огоньки, белые, или синие, или разноцветные, как ему хотелось в этот раз, и тут становилось по настоящему волшебно.

— Показушничество, — хмыкнула Мист, поднимаясь, обуваясь и направляя свои стопы к трубе с родниковой водой.

— Он же для себя. Он сюда никого не водил, — недовольно отозвалась Ийилива, очень чувствительная к любой критике своего господина.

— А до бойниц ты меня поднять не можешь? И потом спустить снаружи? — на всякий случай уточнила Мист. Вчера ей это даже в голову не пришло, а сейчас далекие светлые окна казались дорогой на свободу.

— Они узкие, — ответила Ийилива. — Чтобы никаких птиц не залетало. Тебе бы понравилось, чтобы тебе ночью птицы на голову гадили?

— А как же бесконтрольное использование магической силы, которой ничуть не жалко? — не упустила возможность вставить шпильку девушка.

— Ну и чтобы никто чужой снаружи не пробрался. Не только птицы. В общем, башка твоя не пролезет, никак. Я точно знаю.

— Проверяла?

— Он проверял. Однажды, — неохотно признала сильфида.

— Упился, что ли? — с подозрением уточнила Мист. Ийилива ее проигнорировала, что, конечно же, было принято за согласие.

Плескаясь и отфыркиваясь холодной водой, Мист пыталась решить, что делать дальше, к какой двери идти. Ифрит? Гидра? Джинн? Джинн? Гидра? Ифрит?

— В какую комнату мы пойдем дальше? — сильфиде, видимо, надоело молчать, когда Мист начала рыться в своей сумке на предмет какой-нибудь завалявшейся еды.

— Великие дела нас ждут, коли до сроку не сожрут, а жрать нам хочется всегда…. где там была наша еда? — игнорируя ее, Мист с победоносным видом достала несколько полосок сушеного мяса и яростно вгрызлась в свою добычу.

— Скучные вы существа, люди, занудные.

— Да ну?

— Ну да. Вчера корми, сегодня корми. Наверное, и завтра есть запросишь.

— Не, не запрошу. Сама добуду, — сказала девушка, любовно мусоля совершенно некусаемый кусок. — Жалко, сильфиды не питательные.

— Фи, — сообщила ей Ийилива, и ее снова куда-то сдуло.

Закончив импровизированный завтрак, Мист отряхнулась, потянулась и решительно направилась к дверям.

— Ты любишь ифритов? — осведомилась она у своей невидимой и неощутимой спутницы.

— С чего бы мне их любить?

— А джиннов? Они тоже воздушные создания.

— Думаешь, я люблю все воздушное? А вот нет. Я люблю цветы! Ар-Маэрэ дарил мне цветы, — мечтательно добавила она.

— Какой галантный кавалер, — Мист нажала на ручку и вошла в очередную комнату, полную мелкого мусора и томного сумрака. Видимо, можно было особенно ничего тут не искать, потому что прямо посередине комнаты возвышалась каменная фигура джинна.

— Ой, да, дамский угодник, — немного смущенным тоном сказала Ийилива и захихикала.

— Он правда разбил лютню, когда ему отказала лэри Лоэрринен?

— В пятый раз! — с почти восхищением ответила сильфида. — Как можно даже на пятый раз отказать такому красавцу?

— Вот уж не знаю, — фыркнула Мист, обходя, на всякий случай, комнату. — Не видела я его, — или видела, все таки? Это ар-Маэре ли виделся ей сегодня всю ночь напролет?

— Но потом он еще лютни бил. Ты не думай, что из-за нее одной.

— Значит, и вправду раздражительный и невоздержанный, — подытожила Мист, пиная ногой какие-то обломки в сторону от статуи. — Забирайся на меня, а то я одна провалюсь в неведомые дали.

— Как же ты без меня, — проворковала сильфида и тут же скользнула по ее лицу, свернулась на шее невидимым шарфом.

Мист собралась с мыслями и коснулась каменного джинна рукой.

Мир мигнул, резко сменив освещение, и прохладный ветер с нотками тепла ударил ей в лицо, смешивая ощущения и мешая чувствовать сильфиду.

— Ийилива? Ты тут? — спросила Мист, повышая голос, чтобы перекрыть свист ветра.

— Тут! Не бойся, тер-Маэрэ, не унесет меня. Я сама какой угодно ветер создам.

— Примерно, как я и думала, — кивнула Мист, оглядываясь. Она стояла на небольшой круглой площадке, парящей в воздухе среди идиллистических кучевых облаков, и от нее в три стороны расходились узенькие мостки над бесконечной бело-голубой бездной. — И куда нам идти? Тут явно не моя стихия, дым и пепел.

— Не знаю, — отозвалась Йилива. — Но зато моя.

— Тогда почему ты не знаешь?

— Потому что мы, наверное ищем джинна, так?

— Ну, да. Предположительно. Базируясь на предыдущих эмпирических данных.

— Эмпи…чего? Да ну тебя. В общем, тер-Маэрэ, тут джинны во все стороны, куда не пойди. Не ошибешься.

Мист озабоченно потерла лоб.

— Ладно же. Пойдем в любую сторону, а хоть и сразу во все. Но тут уж основная часть ответственности ляжет на тебя.

— Это почему?

— Потому что я не могу, может, справиться с джиннами, но зато ты, раз уж ты “какой угодно ветер создашь”, одолеешь любого запросто.

— Это как?

— Дунешь посильнее в противофазе их вращению, и дело — дым, — охотно объяснила Мист. Не то, чтобы она была полностью уверена в этом методе, но она читала в одном из апокрифов “Радуги” сказку о кладе, который охранял джинн.

Ийилива некоторое время молчала. Если она могла смотреть, то, Мист была уверена, пристально изучала ее саму на предмет нормальности и адекватности.

— И ты уверена, что все так просто?

— Скажем так…. это мое лучшее предположение. А о худших тебе лучше не знать. Попробуешь?

— Ладно. Но если не сработает, и тебя убьют, потом мне не жалуйся.

— Я очень, очень постараюсь, — честно пообещала Мист. — А теперь пойдем, и будь наготове.

— Пфффф, — засвистела дыханием ветра Ийилива. — Да я их чувствую, не переживай.

— Кажется, джиннов ты совсем не боишься, хоть они и могут тебя коснуться. А вот мантихора боялась, почему-то, хотя что он тебе сделает?

— Да уж прям таки и коснуться, — возмутилась Ийилива. — Так я и позволила всяким безмозглым сгусткам протоплазмы и воздушного тока себя трогать.

— То есть, ты понимаешь, как они устроены, поэтому не боишься? — резюмировала Мист, осторожно двигаясь по узкому мостку без перил и стараясь не смотреть вниз. Впрочем, вверх тоже лучше было не смотреть — голова кружилась от бесконечных просторов синего и белого.

— Они — тоже воздух, — немного снисходительно объяснила сильфида. — Только не имеющий своего сознания. Что мне их бояться?

— Если у них нет сознания, то откуда все ж таки легенды про исполняющих желания джиннов и все такое? — поинтересовалась девушка. Ей были страстно, безумно нужны перила, но взять их было неоткуда.

— Сознания нет, но приказы-то они могут исполнять того, кто вызвал, — наставительно сказала Ийилива. — Наверное, кто-то из магов так пошутил. Использовал джинна, чтобы поморочить голову какому-нибудь идиоту.

— Эк ты ласково, — ухмыльнулась Мист, хотя ей было не до шуток и не до смеха. Голубая и белая бездна с обеих сторон засасывала, стоило только кинуть на нее взгляд, начинала кружиться голова, и больше всего хотелось лечь и пробираться по узкому мостику ползком.

“Главное, чтобы ветер не дунул сильнее, а то меня унесет”, — нервно подумала Мист. Впереди замаячил круглый островок, похожий на тот, с которого они начали свой путь. Мист заторопилась было туда, но заметила слабое мерцание воздуха там, впереди, и сказала. — Ийилива…лети-ка вперед, а? Там явно что-то зреет, скорее всего — джинн.

— Это ты как догадалась? — спросила Ийилива где-то у нее над ухом.

— Там мерцает воздух, если посмотреть боковым зрением. По приметам, так распознаются иллюзии, — пояснила девушка несколько смущенно. Это была верная примета, подземная, годная, прежде всего, для определения маскировок подземных обитателей. В свое время Мист очень удивилась, когда в “Радуге” один из героев внезапно использовал ее для определения вражеской иллюзии. Ради разнообразия, это был даже не вездесущий ар-Маэрэ.

— Как интересно! В любом случае, я не могу полететь вперед. Тебя шатает, и ты полетишь не вперед, а вниз, если я перестану тебя поддерживать и защищать от ветра.

Мист удивленно промолчала. Ветра она, действительно, толком не чувствовала, хоть он и свистел вокруг, пока она была на первой площадке, а сейчас только легкие дуновения касались ее, сопровождая.

— Почти, — сказала она немного погодя. — Эти пять шагов я дойду.

— Хорошо! Держись, — дуновения превратились в резкие порывы, и Мист испуганно покачнулась, заставляя себя упасть вперед, на мостик, а не вбок. Впереди что-то взвизгнуло, громко, пронзительно, но у Мист даже не было времени и возможности посмотреть, что именно там произошло, потому что она вцепилась в края мостика и судорожно держалась, до боли стискивая пальцы. — Тер-Маэрэ, Мист! — снова раздался рядом голос Ийиливы, и давление ветра стихло, усмиренное бесплотным, но явным присутствием сильфиды. — Ты что? Говорила же, что дойдешь!

— Переоценила свои возможности. И недооценила силу ветра, — клацая зубами от пережитой паники, ответила девушка.

— Вставай и дойди теперь, я защищаю.

— Не могу, — твердо сказала Мист. — Я не могу встать.

— Можешь.

— Нет, не могу! Я лучше знаю, — упрямо отозвалась Мист и поползла на четвереньках, временами припадая на грудь.

— А я тебя держу, ты не упадешь никуда, — увещевала ее сильфида. — Я могу тебя даже пронести по воздуху, хочешь? Здесь это легко.

— Нет! — испугалась Мист и поползла шибче. — Нет, нет, нет!

Ийилива издала бесплотный вздох и терпеливо дождалась, пока девушка преодолеет оставшееся до площадки расстояние.

— Больше я вперед не полечу, — сообщила сильфида недовольно.

— А что с джинном-то? — Мист с трудом поднялась, распрямилась, отряхивая руки. Ей было, конечно, немного совестно за свое паникерство, но что делать-то? Лучше ползком, чем лететь вниз.

— Я сделала, как ты сказала, — прошелестела сильфида. — Он раскрутился на месте, очень потешно, и распался пылью, и пыль стала камнем. Камень лежит справа от тебя.

— Ага, — Мист шагнула туда и подняла небольшой серый камень. Ничего не случилось. Девушка покрутила его в руках так и сяк, разглядывая. — Нам, что, нужно правильный найти?

— Он маленький какой-то, — поделилась наблюдением сильфида.

— Действительно, — Мист повернула камень несколько раз, а потом хлопнула себя по лбу. — Это не просто камень, это кусок руки! Ты посмотри!

— Точно. То есть, тут много джиннов потому, что каждый несет камень, и нам надо … собрать все, что ли?

— Тебе предстоит много работы, — посочувствовала Мист.

— А тебе — много передвижений ползком, — не осталась в долгу сильфида.

Мист погрозила камнем в пространство и тоже вздохнула.

— Надеюсь, где-то будут куски покрупнее. А то ты представляешь, сколько надо джиннов ухайдохать, если каждый несет кусочек вот такого размера?

— Штук с полсотни? — предположила сильфида.

— Штук с полсотни, — уныло подтвердила Мист. — Думаешь, здесь столько есть? Мы тут проведем много дней, если так.

Некоторое время Ийилива сосредоточенно молчала, а потом радостно сообщила:

— Их тут не больше десяти. Точно тебе говорю, я чувствую!

— Ради моего спокойствия, пусть будет девять, — вздохнула Мист. — Ладно, значит, из какого-то из девяти оставшихся джиннов на нас вывалится ну просто огрооомный кусок статуи.

— Точно! Главное, чтобы не тебе на ноги. Пойдем дальше?

— Идем, — Мист с тоской посмотрела на мостки, ведущие в трех новых направлениях и решительно зашагала по среднему.

— А ар-Маэрэ говорил, что в лабиринте всегда идет налево, — тут же живо прокомментировала Ийилива.

— Это почему?

— Потому что его “дело не правое”, — процитировала сильфида с некоторой задумчивостью. — Интересно, почему?

— Шутка такая, — объяснила Мист. — А я иду средним путем, потому что путь к волшебству лежит между правдой и ложью.

— Поэтично, — похвалила Ийилива. — И очень хорошо, что ты не ползешь сейчас, а идешь, потому что в сочетании с пафосом это было бы ужасненько как смешно!

— Дым и пепел! Ты зачем напомнила? — проскулила Мист, с трудом удерживаясь от того, чтобы не опуститься снова на четвереньки.

— Да держу я тебя, держу! Не трусь! — подбодрила ее сильфида. — Иди давай спокойно! — и подтолкнула мягко в спину.

— Аааа! — закричала Мист и, пытаясь поддержать баланс, побежала вперед, пригнувшись.

Повезло или Ийилива помогла, но Мист никуда не упала, ни вправо, ни влево, и на большой скорости влетела на следующую площадку, прямо в нарастающее мерцание.

— Ийилива, давай, давай, вали его! — заверещала девушка, падая ничком на каменную плиту пола.

— У-у-и-ф-ф! — взвизгнул воздух над ней, и Мист вжалась носом в пол, закрывая голову руками. Почему-то было страшно даже смотреть, поэтому Мист продолжала прикидываться падалью до тех пор, пока все звуки не стихли и колебания воздуха вокруг не вошли в прежний спокойный ритм вместо ревущего яростного шторма. Тишина и отсутствие злобного ветра были явным намеком на то, что внимание Ийиливы снова обратилось к Мист, оберегая ее от неблагоприятных природных явлений. Мист осторожно приподняла голову и на крошечную щелочку приоткрыла глаза.

— Не волнуйся, злой страшный джинн уже ушел, — сообщила Ийилива у нее с загривка. — Только игрушечку нам на память оставил. — И вправду, перед самым носом Мист лежала маленькая, словно кукольная золотистая шкатулка.

— Э…а камень где? — умно уточнила Мист, поднимаясь и садясь на задницу.

— С платформы ничего не падало, — оправдалась Ийилива. — Он просто втянулся не сам в себя, а в шкатулку. Может, это какая-то другая разновидность?

— Видимо, — Мист покрутила шкатулку так и эдак. — Джинн в шкатулке? — она легонько приоткрыла шкатулку, чтобы заглянуть в щель, но оттуда сразу раздался свист воздуха, и Мист спешно захлопнула ее обратно. — А говорят, магии и нет никакой в Эквеллоре. А мы с тобой ее половниками хряпаем, только успевай глотать. Была бы она еще питательной, вообще бы горя не знали.

— Это ты просто не знаешь нужных заклинаний, — мягко фыркнула Ийилива. — вот ар-Маэрэ магия и согревала, и кормила, и все, что угодно.

— Куда уж мне уж до великого, — отозвалась девушка и поднялась на ноги. Шкатулку она положила в карман и решительно зашагала дальше, по следующему мостику.

— Опять в средний? — с явно слышимой насмешкой спросила сильфида.

— А что коней на переправе менять? Пока не поймем, как все тут устроено, будем идти в самой, что ни на есть, середине. В гуще событий, так сказать, — Мист старалась шагать уверенней, словно ей не было так уж страшно. Впрочем, пока на шла, равновесие худо бедно соблюдалось, а вот стоило притормозить, как тут же начинала зверски кружиться голова, и бело-голубая бездна вокруг притягивала взгляд и противоестественно манила к себе. Никакого стремления к смерти за собой Мист никогда не замечала, она, наоборот, всегда собиралась жить долго и счастливо и умереть в один день, но этот день намеревалась отложить на как можно более отдаленный срок, поэтому магнетизм открытого неба вокруг приписывала злым силам и вражеской магии, конечно. Разве не мог ар-Маэрэ зачаровать и воздух вокруг? Мог, конечно! А в том, что его сомнительные магические артефакты все еще сохраняли свою силу каким-то образом, она уже более, чем убедилась. Иначе все это было странным сном.

Хотя, хорошо бы это было сном! Хорошо бы взять и проснуться, хоть в Университете, хоть дома, да хоть и в предгорьях недалеко отсюда, только бы все было ясно и понятно, и Торрен бы лезвие меча правил бы, а Вейларис затачивал остатки провизии, и эр-Эландиль неодобрительно косился бы на них, думая, что никто не видит.

— Задумалась? — вырвала Мист из мыслей сильфида.

— О своих спутниках. Не могу не думать, что с ними, и кто, все таки, остался жив, и как вообще и что там случилось. Все было довольно мирно, пока мы поднимались.

— Может, за вами кто-то следил? — разумно предположила Ийилива.

— Следил-то точно, только он того. Почил.

— Если один следил, мог быть и второй. Вот дождались, пока вы найдете башню, и напали?

— Наверное, — Мист нахмурилась, думая, кто же это мог быть: все те же дознаватели? Или конкуренты ее знакомых копателей? — Там, впереди, что-то большое.

— Похоже на джинна. Только его слишком хорошо видно.

— Ты, это, готовься на всякий случай.

— Я всегда готова, — гордо отозвалась сильфида.

Но ее готовность на этот раз не понадобилась. На платформе действительно был джинн, но это была каменная статуя, такая же, как в комнате башни, только у нее были отбиты или отколоты отдельные детали.

— А вот и главный кусок, — заключила Мист, прилаживая первый найденный осколок к обломку руки каменного джинна. Он не подходил, что заставило Мист недоуменно почесать нос.

— Да к другой приложи, дубина, — ласково посоветовала ее спутница.

Мист погрозила камнем воздуху и ей, и приложила его с другой стороны: запястье каменного джинна с широким браслетом встало на свое место, как влитое, и трещина между кусками камня моментально стянулась, словно ее и не было.

— Добро, магия… восторг, — пробормотала девушка и на всякий случай подергала новую деталь статуи, но она словно и не отламывалась. — Дым и пепел, но как же так? Нету же никакой магии больше в Эквеллоре!

— В Эквеллоре, может, и нет, но мой господин, ар-Маэрэ, всегда был сильнее любых законов и проклятий. Никакой “святой Мамайрил” с ним бы не справился.

— Святой Амайрил, — поправила Мист, морща лоб в глубоких раздумьях. — Я вижу, что тут не хватает, наверное, шести кусков? Отбиты оба уха, нос, еще одно запястье и обе ладони.

— Похоже на то, — согласилась сильфида. — Дальше снова пойдем по средней? Только с этой площадки больше выходов.

— М-да, — неопределенно подтвердила Мист. — Не будем пугать свою удачу дымом и пеплом, пойдем, как шли. Не бесконечная же тут система? А, если соберем все по этой линии, легко вернемся.

— Тебе виднее, — согласилась Ийилива. — У тебя голова с глазами есть! А мое дело маленькое — спасать ее от больших злых джиннов.

— А кто тут вчера мантихора до истерики боялся? — отмахнулась Мист, обошла статую и двинулась по среднему мостику дальше.

К следующему джинну Мист была готова, и на этот раз все даже прошло в точности по изначально намеченному плану. За два шага до площадки, когда неопределенное мерцание стало оформляться в полупрозрачную размытую фигуру, Ийилива отпустила Мист и дуновением воздуха рванула вперед. Девушка, готовая на сей раз морально и физически к атаке местных злых ветров, устояла на ногах и продолжила движение по мостику, немного пригибаясь и наблюдая за тем, как джинна закрутило в маленьком торнадо, очертания его тела стали оплывать, таять, пока он не исчез совсем. А на месте, где он только что был, остался новый кусок статуи.

— Ура! Ухо, — обрадовалась девушка, подбирая его с пола. — Красивое какое, острое.

Ийилива засмеялась своим колокольчиковым смехом, обвивая спутницу воздушным током.

— У нас теперь одноухий джинн, — сказала она, выделывая вокруг Мист какие-то пляски, судя по колыханиям ветерка. — Одноухий и безносый. И полу-недо-однорукий!

— Станем дальше чинить инвалида, — хмыкнула девушка и, убирая ухо в другой карман, двинулась дальше. — Смотри-ка, на этот раз у нас все получилось очень даже хорошо! Я даже удивилась. А ты молодец просто.

— Практика! — ответила донельзя довольная сильфида. Кажется, она даже немного гудела от удовольствия.

К следующему островку новоявленная тер-Маэрэ и ее спутница шли еще более уверенно, практически ничего не боясь. Ийилива называла это опытом, а Мист — что они “наблатыкались”.

— Что за дела, опять шкатулка, — озадаченно сказала девушка, подбирая оставленную павшим джинном шкатулку. — Я правильно понимаю, что джинн там, внутри?

— А где ему еще быть, — выдохнула Ийилива. — Джиннов осталось не так много. Получается, изначально тут некоторые “пустышки”?..

— Шкатулка с джинном — это не такая уж и пустышка, — не согласилась Мист. — На что-то да пригодится.

— Ты очень хозяйственная, — похвалила ее сильфида. — А ар-Маэрэ все ломал.

— Я из Подземелий, — пожала плечами девушка, запихивая шкатулку в еще один карман. — Там все ресурсы наперечёт, особенно с тех пор, как с магией стало туго. Выкручиваемся, выворачиваемся. Ничего не пропадает зря, даже дурацкие шкатулки с джиннами, — пошутила она. — Может, в следующем будет что-то из того, что нам надо.

Но когда они пришли на площадку, с которой, как с первой, было всего три выхода вместо четырех, и Ийилива уже привычно и даже немного небрежно расправилась с джинном-стражем, фактически на фазе материализации, они снова получили не деталь своего каменного конструктора, а еще одну шкатулку.

— Да что ж это такое, — возмутилась Мист, размахивая нежеланной добычей прежде, чем и ее заботливо упаковать с собой. — И прямая дорога кончилась, и опять подсунули не то!

— Но ведь шкатулка — это не пустышка, — повторила ее слова Ийилива, с явным оттенком смеха в голосе.

— Не пустышка, но типичнейшее не то, — гордо ответила Мист и огляделась. — Так куда, говоришь, ходил его светлость ар-Маэрэ в лабиринтах?

— Налево.

— Ну, значит, уважим старших, хоть так, раз никак иначе не умеем, — заключила Мист и двинулась по левому мостику, ступая уже почти совсем уверенно, доверяя своей спутнице и ее незримой поддержке.

Следующие две площадки принесли им еще одно ухо и еще одну шкатулку.

— Мне идет? — спросила Мист, прикладывая к своей голове каменные уши и смешно их оттопыривая.

— Не очень. Лучше ко лбу приложи. Вот чудаков с ухом на лбу я еще не видела, хоть ар-Маэрэ и всяких диковинных уродцев иногда притаскивал, чтобы изучить.

Мист задумалась было о том, зачем они вообще досточтимому магу сдались, но ее размышления были прерваны тем, что они вышли на пустую площадку с мостиками в три стороны.

— Кажется, это та площадка, с которой мы начали? — рассеянно спросила она.

— Так и есть! И мы снова можем пойти налево — если встать лицом к остальному комплексу, не обошли мы только левую сторону.

– “Комплексу”, дым и пепел, — хмыкнула Мист. — Слова то какие! — прикидывая про себя то из “комплекса”, что они уже успели увидеть и прошагать, девушка не удержалась от ремарки. — Если левая сторона такая же, как правая, нас ждут всего две площадки, а нам надо добыть четыре детали: нос, две ладони и запястье.

— Так может, нам сейчас по две и выпадет? — предположила Ийилива.

— И ты вот в это сама веришь? — скорчила рожу Мист. — Что-то мы не так, что ли, сделали. Зато вот, три шкатулки у нас зачем-то есть теперь. Ну да ладно, применение найдем.

— А если нам не хватит джиннов, чтобы вытрясти из них все детали статуи?

— Дождемся, пока тут заведутся новые, — вздохнула Мист. — Не знаю, Ийилива. Но проблемы стоит решать по мере их поступления: от того, что мы построим пять сотен гипотез о “если бы” и “а вдруг”, ничего хорошего не получится.

— Ладно. Но, раз так, то потом, когда джинны кончатся, это ты будешь мучиться и придумывать, а я — молчать.

— Загадочно?

— Обязательно.

— Заметано!

Конечно, следующей им выпала ладонь, а джинн с последней по их обходу площадке расщедрился на, по их подсчетам, две детали, запястье и вторую ладонь, хотя эти две части были соединены между собой и неделимы.

— Прекрасно. У нас есть целый джинн, но без носа, — заключила Мист и решительно направилась к центральной площадке со статуей под загадочное и самодовольное молчание Ийиливы. — Между прочим, ты зря радуешься! Вот представляешь, если я тут застряну и умру? Будешь тут потом мои хладные кости обвивать и даже нового тер-Маэрэ встретить не сможешь.

— Брррр, — отозвалась сильфида. — Не говори таких ужасов. Сейчас что-нибудь придумаем! Как в сказке про мешок мяса, например, отрежем тебе нос и приставим к статуе.

— Спасибочки на добром намерении, — отозвалась девушка, на всякий случай щупая нос, словно его уже пытались отнять в пользу бесчувственной каменюки.

На центральной площадке все было по прежнему, и Мист, немало забавляясь, расставила найденные артефакты по своим местам, и на всякий случай потыкала статую — нет, не говорит, безносый, и не переносит их с Ийиливой обратно в башню Атайн.

— Нет, не работает, — мрачно заключила девушка. — Нужен нос.

— Я, конечно, не хочу ничего эдакого сказать, тер-Маэрэ, — вкрадчиво начала сильфида.

— Да-да?..

— Но ты балбес. Вернее, конечно, балбеска. Под ноги глянь.

— Да и ты тоже хороша, — проворчала девушка, подбирая неровный кусок камня. — Нос?

— Похоже на то. Может, его вообще случайно отбили?

— Может. Кроме меня никто на эту загадку не посягал? — спросила Мист, прилаживая джинну нос. Немного удачи, и совсем скоро вторая часть ключа будет у них.

— Нет, башню никто не находил до того. Вернее, находили, но войти не могли.

— Ну, да, кто-то же должен был нарисовать ту карту, по которой мы пришли, — рассудительно сказала девушка. Нос никак не прилипал — видимо, он и вправду отвалился случайно, поэтому магия приращения на нем не срабатывала, в отличие от специально отделенных частей.

— А карту нарисовал ар-Маэрэ, сам, своей рукой, — покрутилась вокруг Мист Ийилива.

— А? — удивилась девушка, даже руки но лица статуи опустила. — Что, правда?

— Я сама видела, как он рисует карту! — рассказала сильфида. — наверняка, это была твоя!

Мист удивленно покачала головой, размышляя о такой возможности.

— Я же говорила, говорила тебе, ар-Маэрэ долго пытался найти все башни, все наследие, но его предшественник многое уничтожил. Поэтому ар-Маэрэ, наоборот, пытался оставить намеки, и карты, и заклинания, чтобы никому не пришлось больше так мучительно разыскивать все тайны, как ему.

— Удивительно, — Мист снова прижала нос к лицу джинна и упрямо посмотрела на статую. Статуя ответила ей не менее упрямым каменным взглядом. — Слушай, камень, меня: ты, наверно, устал, день за днем ты стоял, ночь за ночью ты ждал, и вот вечность прошла, и к тебе я пришла, слушай, камень, меня: снова крепок ты стань! — пробубнила она очередной подземный наговор, продолжая вжимать камень в камень еще с минуту после того, как замолчала. “Липучка”, полумагическая формула, известная каждому ребенку в Подземелье, помогала ненадолго соединить разбитое и избежать наказания, и Мист очень надеялась, что это сработает, хотя бы ненадолго, и здесь, куда как далеко от родных теплых Подземелий.

— А что это ты делаешь? Это заклинание такое?

— Не совсем. Вернее, будь в этом мире магия, было бы заклинание. Говорят, оно и было, но сейчас дает только очень короткий и ненадежный эффект. Да и то, в Университете у меня особенно не получалось, наверное, в Подземелье и родные стены помогают.

— Конечно, помогают, — рассудила Ийилива. — Ты сама мне рассказывала про мантихоров, как они рождаются от старой магии, которая проникла в землю в давние времена. А представляешь, сколько там остаточной магии, недостаточной для того, чтобы оживить камень, но способной откликнуться на нужную магическую формулу?

— Логично, — согласилась Мист, осторожно отнимая руку. Нос статуи остался на своем законном месте, и девушка успокоено выдохнула. Потом, убедившись, что Ийилива обвивает ее плечи, коснулась статуи снова, но опять ничего не произошло. — И что не так на этот раз? — почти риторически спросила она.

— Может, еще что-то отбилось? — неуверенно предположила Ийилива, и Мист обдал ток воздуха, когда она слетела с нее, видимо, чтобы обследовать статую.

— Что у него еще могло отбиться? — проворчала Мист. — У него было что-нибудь на тюрбане, интересно? Или на поясе? Или что-то в руках? Вроде, нет …

— Может, у него было три уха? Или рог во лбу.

— Ну, да, особый такой вид джинна, рогатый, — рассеянно подтвердила Мист, обходя статую по кругу.

— Хвост! — торжествующе возвестила Ийилива.

— Что хвост?

— У него нет кончика хвоста! Сама посмотри!

Мист опустилась на корточки позади статуи, разглядывая окончание длинного каменного хвоста: он казался словно обрубленным, сколотым, хотя, наверное, должен был сходить на нет, истончаясь.

— Похоже, ты права. Он еще и охвостье потерял. И где это теперь искать? Оно же, судя по всему, маленькое такое.

— Маленькое. Но мы поищем, — оптимистично подбодрила девушку Ийилива. Все-таки, оно же заметное, мне кажется. Камень серый.

— И плиты пола такие… серые с серым, — поддакнула Мист печально. — Давай искать, что делать-то.

— Пойдем прямо, по-твоему, или налево, как делал ар-Маэрэ?

— Пойдем, сначала, к началу, — рассудила Мист. — Повторим свой путь, шаг за шагом, и будем приглядываться.

Она обошла статую и пошла по срединному проходу, почти уверенно ступая по узкому каменному мостику, попутно оглядев две срединные площадки.

— Пусто и пусто, но посмотрим потом снова, — заключила она. Но на первой площадке они едва не попали впросак, потеряв бдительность. Глубоко убежденные в том, что всех джиннов они уже уничтожили, девушка и сильфида даже не думали приглядываться или прислушиваться к своим ощущениям — они просто ввалились на первую площадку, и до обеих дошло, что что-то не то только в тот момент, когда Мист резко отбросило назад разрядом электричества. То есть, Мист просто стала падать назад, получив словно удар в грудь, но толком не поняла, что это случилось, а вот Ийилива, моментально рванув вперед, вступила в короткий бой. Молнии отчаянно сопротивляющегося джинна били в пространство, не причиняя никому вреда, а сильфида, закрутив его своим потоком, разрушила его полу материальную структуру, как уже сделала со всеми остальными.

Мист продолжала лежать на спине, наполовину на мостике, наполовину на площадке, прижимая руку к боку и смотрела в голубую бездну над собой. Бездна внезапно казалась неимоверно прекрасной и волшебной: ее глубокий голубой цвет зачаровывал и манил, а белые полосы перистых облаков напоминали затейливые мазки кисти в незавершенных узорах.

— Мист? — дохнула на нее озабоченным теплом Ийилива. — Как ты? В тебя попала молния?

— Молния?.. — Мист похлопала себя по боку, там, где лежала рука. — У меня там дырка.

— Где? — взволновалась Ийилива. — Для людей вредно лишние дырки! Кровь? Мист?

Мист отняла руку, приподняла голову и посмотрела на себя: в куртке и рубашке красовалась изрядная дыра, но разряд прошел по скользящей, порвав одежду, словно кто-то отбросил Мист с дороги удара.

Как сделал эр-Эландиль.

— Дыра, — хрипло сказала Мист, почему-то чувствуя себя так, словно сейчас разревется. Эр-Эландиль, она помнила, отбросил ее в Башню, спасая, и сам, наверное, поплатился за это жизнью. Мист истерички всхлипнула.

— Ну, ну же, — неловко пробормотала Ийилива. — Ты не реви! Видишь, как хорошо получилось … в тебе дырок нет, только в куртке. Ты же цела?

— Це…целааа, — завыла Мист, размазывая слезы по щекам. — Как там мои мальчики, — всхлипывала она между рыданиями, вымещая весь свой накопленный страх и неуверенность разом. — Бедные мои мальчики! Кто там на них напал? Почему я с собой их не смогла забрать? Ийи…Ийи…ийиливаа! Ну, как же так?

— Тер-Маэрэ…ну, Мист, ну, Мист… — кружила вокруг нее сильфида, пытаясь теплыми дуновениями обнять и утешить. — Ну, я не умею людей утешать! Ар-Маэрэ говорил, что у меня получается что-то среднее между “не плачь, гадкое чудовище” и “сам виноват”.

Мист еще раз всхлипнула и истерически хихикнула, вытирая слезы рукавом, пытаясь прекратить судорожные вздохи и неумолимые слезы, продолжающие предательски течь.

— Ну, почему же, это очень хорошее утешение. Он просто сам ничего не понимал в утешениях.

— Это ты ничего не понимаешь в утешениях, — не согласилась сильфида, и гордо добавила. — Зато вот, я придумала настоящее утешение! Вот он, хвост-то!

— Ура, — прокомментировала Мист, пытаясь подняться. Грудь болела, словно там зарождался фееричный синячище, и спина от удара о пол чувствовала себя крайне не комфортно. — Сильфида нашла хвост. Хорошая сильфида.

— Как будто кто сомневался!

Мист криво усмехнулась, кособочась, прошла по площадке и подобрала кусок хвоста.

— Закорючка, — прокомментировала она. — Чуть не сдохла из-за каменной какашки.

— Это не какашка. Это хвост, — резонно возразила Ийилива.

— Что б ты понимала в какашках.

— Зато ты, я смотрю, эксперт.

— А то. Как будто кто сомневался, — повторила ее слова Мист, невольно улыбаясь, и зашагала обратно к статуе по узким мостикам и платформам.

— Интересно, как это все сделано? Где физически расположено это странное место? И почему оно до сих пор существует, как держится в этом мире, лишенном магии?

Хвост прирос к статуе мгновенно, показывая, что эта часть приключения была именно так и запланирована отвратительным, гадким ар-Маэрэ, который не мог просто взять и отдать свою книжицу потенциальному наследнику…наследнице. Бесполезную, скорее всего, книжечку. Или нет?..

— Готова? Поехали, — сказала девушка, дождалась ощущения дуновения на плечах, шее и спине, и прикоснулась к джинну, на этот раз — действительно полностью целому.

Мир мигнул, и яркая синева небес и чистый воздух поднебесья сменились на почти полный мрак боковой комнаты в башне и немного спертый воздух.

…не было надменней, не было злее и ужасней их короля, и кровь гнильцова текла в его жилах. Был он в питии не умерен, и в еде, и в развлечениях, и женщин оскорблял он не раз, и стариков, и кровь детей была на руках его. И взмолились слуги, взмолились челядинцы, чтобы минула их кара за злодеяния короля. И сказал тогда осиянный благоволением Эйна: “да будет прощение тем, кто повинился, кто раскаялся, кто вину свою будет искупать, и не будет прощения иным”. И тогда…

Житие святого Амайрила, 6

… стало, что король Треллион занял престол, а имя прежнего рилантара ушло из речей эолен. И был ар-Маэрэ восхваляем и любим двором нового рилантара и народом, и почитаем был так, что стали именовать его священным — ибо святым он не был и именоваться не желал. Взял он себе двух учеников, тер-Маэрэ Аловира и тер-Маэрэ Алгара, и учил и наказывал их вволю, куражился, гневил светлую Дилингу, но к тому же …

Интере ас ар-Маэрэ, 6

— Душновато, однако, — пожаловалась девушка, и Ийилива тут же снялась с ее плеч, принимаясь старательно разгонять застоявшийся воздух. Резкий переход от света в густой сумрак оставил Мист практически полностью слепой, как будто она была не подземцем с их особыми возможностями, а обычным наземцем, поэтому она стала ощупывать руками пол вокруг себя в поисках нового ключа. А нашла что-то маленькое, мохнатое и гадкое.

Взвизгнув, она отпрыгнула в сторону с истерически бьющимся сердцем.

— Что? Что там? — запаниковала Ийилива.

— Мышь? — предположила Мист, успокаиваясь.

— Да при том еще и дохлая, — недовольно сказала Ийилива после недолгого молчания. — Они тут иногда случаются. А потом дохнут, жрать то нечего.

— Утешила, — вздохнула ничуть не утешенная Мист. — Ты, это, отодвинь ее, а?

— Куда отодвинуть? — не поняла Ийилива.

— Куда-нибудь от меня.

— Ты, что, мышей боишься?

— Мышей нет, чего их бояться? Я просто не люблю трупы.

— Это просто позор, — припечатала ее сильфида, принимаясь творить ветер, чтобы оттащить трупик мышки подальше. — Недостойно тер-Маэрэ иметь такие слабые нервы.

Мист, зрение которой постепенно адаптировалось к почти полному мраку комнаты, не стала заострять внимание на том, что она то как раз к этому званию не рвалась — сильфида сама ее назначила.

— Вот и наш второй ключ, — Мист подняла с пола новый треугольник, оглядела его со всех сторон и зашагала прочь из комнаты, к пирамиде, где аккуратно вставила новую деталь на грань напротив исследованной двери. — Симпатичная облицовка, ничего сказать не могу.

— Куда дальше? — спросила сильфида где-то над ухом.

— Дальше хорошо бы поесть и поспать, но не светит, — вдохнула Мист. — Выбирай. Ифрит или гидра. По моему, и то, и другое — гадость редкая.

— Раритет, — поддакнула ее спутница. — Наверное. Правда, говорят, раньше гидр было много, в каждом болоте. Я, правда, сама не видела, но ар-Маэрэ рассказывал.

— Послушала бы я твоего ар-Маэрэ, — проворчала Мист, переходя от одной двери к другой.

— Может, пойдем к ифриту?

— Почему?

— А вдруг я с ним справлюсь тоже?

— Э, нет, — покачала головой Мист. — Твой трюк с огненными тварями не пройдет, их пламя от этого не погаснет, только разгорится. Разве что, ты умеешь убирать воздух в отдельных локациях?

— Как это? — не поняла Ийилива.

— А вот и не выступай тогда, — заключила Мист, направляясь, тем не менее, к двери с ифритом. — Но, пожалуй, ты права, и мы пойдем этим путем. По мне, так ифрит куда неприятнее гидры, поэтому начнем с него. Главное, чтобы их там было не девять. И, хорошо бы, даже не два, — за дверью оказалась новая комната, совершенно не отличимая от предыдущей, даже статуя была почти такой же. Ифрит в каменном виде отличался от джинна разве что маленькими рожками на лбу, более острыми чертами лица и когтистыми руками, впрочем, сложенными на груди.

— А ты говорила — рогатый джинн. Вот тебе и рогатый джинн!

— Ифриту это не скажи. По легенде, они и джинны ненавидят друг друга. Что-то там такое связанное с вопросом отношения к людям. Кто-то и них людей ест, а кто-то нет.

— Так как джинны нас пока не съели, наверное, едят ифриты, — рассудила сильфида.

— Джинны нас не съели по одной причине — мы их победили. А если бы мы не справились, может, мной бы уже и отобедали.

— Глупости ты все говоришь, — возмутилась Ийилива, устраиваясь у Мист на плечах. — У них желудков нет, они магические, как они жрать-то будут?

— Ифриты, например, могут сжечь, — рассудила Мист. — И перевести ритуалом энергию плоти в часть своего псевдотела.

— А магии в Эквеллоре точно нет?

— Нет, а что?

— Ты подозрительно много обо всем этом знаешь.

— Я просто много читаю. Я же тер-Ианде и все такое.

— Тер-Маэрэ, — упрямо поправила ее сильфида, и Мист дотронулась до статуи. Тут же со всех сторон ударил изнуряющий жар, заставляя пригибаться к земле, превращенную жаром в спекшуюся растресканную корку.

— Холод, холод! — тут попросила девушка, задыхаясь от жара. — Что за пеплова сковородка? В душу пепел, разум в дым!

— Тише, тише, — Ийилива обвилась вокруг нее, постепенно остужая свое бесплотное тело и воздух рядом. — Где еще жить существу огня, как не в таком раскаленном месте?

— Где-нибудь в комфорте, — предположила Мист, пытаясь отдышаться, выгнать из себя раскаленный воздух. — Ничего себе. Видимо, испытания задумывались либо на очень могучего мага, либо на того, кто подружится с тобой.

— Тогда ар-Маэрэ стоило бы оставить мне инструкции, как проходить эти комнаты.

— Это было бы слишком легко, — хмыкнула Мист, оглядываясь.

Вокруг простиралась коричневая равнина, на которой тут и там текли потоки раскаленной лавы, выбиваясь из под скал и собираясь вместе в одну широкую реку, которая, видимо, невдалеке низвергалась водопадом куда-то вниз, потому что в ту сторону было видно только густой дым, смешанный с мелким летающим вулканическим пеплом. Позади же возвышался горный массив из черного, блестящего, словно отполированного обсидиана.

— Сколько ценных ресурсов зря пропадает!

— Может, не зря. Просто таков путь вещей.

— Ну-ну. А наш путь, видимо, вперед. К водопаду.

— Может, налево? Или направо?

— Нет уж. Я сказала — вперед, значит, вперед. Пойдем прямой дорогой между правдой и ложью к волшебству.

— Ты только осторожней. Я могу не успеть подхватить тебя, потому что много сил трачу на охлаждение.

— И на сколько хватит твоей морозильной установки? — с подозрением уточнила Мист.

— Не знаю. Но не очень долго — примерно час.

— А что потом?

— Потом я не смогу тебя охлаждать или как-то иначе использовать свои способности. Я думаю, я тогда просто временно растворюсь, и не очнусь, пока воздух не напитает меня силой снова.

— Час, — заключила Мист несколько нервозно, тут же начиная двигаться в сторону лавового водопада. — Ладно же. Это целый настоящий час.

— Не игрушечный, уж точно, — тихо рассмеялась сильфида.

— Ты можешь убавить холод, чтобы поберечь силы. Меня устроит просто отсутствие прожарки меня как стейка, — старательно озираясь вокруг в поисках возможной опасности, девушка стала пробираться вперед, стараясь экономить силы. Тут и там между лавовых протоков были навалены черные груды камней, красиво отражающих огненные потоки, но слишком гладких для того, чтобы по ним можно было безопасно лазать или прыгать, поэтому Мист пыталась, где возможно, обходить их по запеченной до корки земле, то и дело с визгом отпрыгивая от внезапно начинающих бить из трещин гейзеров раскаленного пара с брызгами лавы. Без воздушного доспеха Ийиливы она бы уже десять раз не только пожарилась, но и сварилась бы, и потушилась в собственном соку, а потом запеклась бы до корочки.

— И где только твой магический ар-Маэрэ в своей вечной мудрости отыскал такое паскудное местечко?

— Я такого не знаю в Эквеллоре. Может, не отыскал, а создал? — предположила Ийилива еле слышно.

— Тогда он еще мудрее и паскуднее, чем я думала, — проворчала Мист, продолжая свой путь. Выбранная ей полоска земли между двумя протоками в итоге закончилась нагромождением гладких камней, а лавовые ручьи по бокам уже стали настолько широкими, что перепрыгнуть их не представлялось возможным. — Ийилива? Твои предложения? Попытаться взобраться?

— Я тебя не перенесу через лаву. Вернее, перенесу, но потом уже не смогу защищать. Думаю, стоит попробовать залезть. Я смогу тебя подтолкнуть немного. Наверное. Может быть.

— Звучит не слишком вдохновляюще.

— Все для тебя, тер-Маэрэ, — прошелестела сильфида.

Ее силы были напряжены щитом, и даже просто разговаривать становилось все труднее. Резерв энергии, который казался ей бесконечным совсем недавно, убывал, и она наблюдала это с недоумением и оттенком страха. Справится ли она? Оставил ли ей ар-Маэрэ достаточно магии, чтобы она смогла помочь тер-Маэрэ добыть волшебную книгу?.. Тогда бы Мист ле Илант, как обещала, выяснила бы, что случилось с ее хозяином.

— Извини, — вздохнула Мист. — Давай попробуем. Если будем возвращаться — потеряем много времени. — Прямо стекло, а? — девушка решительно ухватилась потными ладонями за выступ камня наверху, насколько доставала, и, пытаясь подтягиваться, зашарила ногой в поисках опоры. Воздух под ее ногой, повинуясь воле Ийиливы, уплотнился и толкнул ее вверх. Мист подлетела верх, и, пыхтя, уцепилась за нависающий скользкий камень всеми четырьмя. — Пф….фффф, — умно сказала она, задыхаясь от момента нестерпимого жара, пока Ийилива перегруппировала свою энергию на воссоздание воздушного щита.

— Перелезай, перелезай, я подстрахую, — пообещала сильфида почти шепотом.

Мист зажмурилась, сжала зубы и перехватила руку, усилием закидывая ее дальше, рука сорвалась и заскользила, девушка в ужасе взвизгнула и отчаянным движением дернулась обратно, чувствуя ускользающую воздушную подушку под собой. Сама не помня как, она извернулась, суматошно бултыхая ногами в воздухе, и оседлала камень сверху, дрожа всем телом. Ноги и руки ослабели от ужаса, и отпустить гладкий, как зеркало, камень, чтобы продолжить путь, казалось невероятно сложной задачей.

— Тер-Маэрэ, — слабо позвала Ийилива, и вокруг стало немного жарче. — Меньше получаса осталось.

— Дым и пепел, — выругалась Мист. Именно это от нее и останется, если она не успеет. Однако, мотивация была хорошая: продолжая бухтеть ругательства, она задом поползла к основанию выступа и с трудом поднялась, опираясь руками, двигаясь не очень быстро, но и не позволяя себе роздыху. Каждое мгновение приближало ее к смерти на сковородке, если она не будет двигаться. А бояться и паниковать можно и потом, в безопасности. Там, в башне, можно будет даже поплакать от ужаса, если она справится.

Думая об этом, и только об этом, Мист концентрировалась на одной цели, одной мысли: вперед.

Мелкими шажками переступая по скользким камням, она продвигалась вперед. С каждой секундой становилось все жарче, Ийилива явно теряла силы, или же просто жар возрастал. Возможно, вторая причина и была верной, потому что они все ближе приближались к водопаду, и отдельные реки лавы слились практически в сплошной поток, только узкая полочка каменной тропы разделяла их примерно посередине.

Еще несколько минут, и Мист, тяжело дыша, остановилась на краю большой площадки, окруженной практически со всех сторон пышущей лавой. Вокруг летели искры и пепельная пыль, и от водопада поднимался едкий пар. И у самой кромки, там, где лава низвергалась вниз с уступа, двигалась живая искра, живой огонь, неестественно яркий и блестящий даже на фоне остального раскаленного желто-оранжевого месива.

— Там ифрит, — хрипло прокомментировала Мист, облизывая пересохшие губы. — Но он в лаве, как мы его достанем?

— …приведу….продержишься?… — слабо прошелестела Ийилива.

— Если только ты недолго, — Мист содрогнулась от перспективы остаться без хоть какой-то защиты, но пройти по лаве к кружащему там ифриту у нее — у них — точно бы не получилось.

— …держись, — едва слышно выдохнула девушке в ухо сильфида, дуновение коснулось лица Мист, а потом резко навалился жар.

Один, ударило сердце в груди. Два. Три. Четыре. Пять.

Искра вдалеке мигнула и сменила траекторию, как раз когда в глаза Мист мир плеснул темно-красной краски по краям.

Шесть. Семь.

Искра, двигаясь вензелями и зигзагами, словно идя по петляющему следу, постепенно приближалась и росла, пока Мист считала, путая цифры от невыносимого жара.

Пять. Восемь. Двенадцать.

Настала темнота, но потом резкая вспышка боли выдернула Мист из забытья. Перед ее глазами плясало живое пламя, то отпрыгивая назад, но снова приближаясь, и Ийилива визжала в ушах на одной ноте.

— Мииииииист!

Правильно. Ифрит. Они пытаются победить ифрита!

Неимоверным усилием воли, чувствуя жар и боль практически во всем теле, Мист сунула руку в карман, сомкнула непослушные, скользкие пальцы на маленькой коробочке, достала ее, разомкнула и почти без замаха швырнула в сторону искр — только сверкнула золотистая отделка на поверхности шкатулки, и во все стороны повалил густой пар, скрывая ифрита и его огонь.

— Что это? Что это, Мист? Мист?

Сил отвечать не было: то и дело проваливаясь в черное небытие, Мист до рези в глазах вглядывалась и вслушивалась в доносящиеся до нее ругательства на мертвых языках, шипение и свист, пытаясь угадать исход схватки. Если она все поняла и просчитала правильно, ей повезет.

— Готовь…ся, — попросила Мист глухо, наблюдая, как пар становится гуще, а потом начинает рассеиваться.

— К чему?

— Нужно … джинна убрать.

— Какого джинна? — заметалась Ийилива. — Ты с ума сошла! Это ифрит! Ифрит!

— Нет, это…джинн, — сказала Мист, и снова провалилась во мрак. В следующий раз она очнулась от того, что острый край камня рассек обожженную плоть.

— …чуть-чуть, — едва слышно звучал в ушах голос Ийиливы. — Ну же…

Мист разлепила глаза. Невдалеке, в облаке мелкого летучего пепла и искр от огненного водопада возвышался над оплавленной землей каменный ифрит, у хвоста которого валялась разломанная шкатулка, и Ийилива по сантиметру, кажется, за раз, пыталась двигать Мист к нему. Рывок, жар, рывок, еще рывок ….Мист застонала было, но сухое горло не издало ни звука, зато руку удалось подставить, помогая сильфиде. Та никак не отреагировала на действия своей ноши, слишком сконцентрированная на процессе, но вместе стало получаться лучше. Рывок. Вдох. Рывок. Выдох.

Некоторое время в мире существовал только этот простой ритм, и короткие вспышки боли от острых кусков обсидиана, впивающихся в руки, в лицо, в грудь, в ноги. Во рту был вкус пепла.

А потом вытянутые вперед пальцы коснулись раскаленного камня, и мир мигнул.

Жар разом исчез, и пепел тоже, и постоянный треск искр тоже. Некоторое время Мист просто лежала, даже не пытаясь каталогизировать боли, неудобства и дискомфорты, потому что все было просто прекрасно, просто божественно по сравнению с тем, что было секунду назад.

— Мы справились? — раздался над ней тихий голос сильфиды. — Правда?

— Г… — Мист попыталась ответить, но сухо закашлялась, обдирая горло. Кажется, она наглоталась пепла.

— Я не могу тебе принести воды! Даже не проси. Я сейчас не подниму ничего тяжелее муравья.

Мист махнула рукой, что отозвалось резкой болью, и, продышавшись и с трудом набрав слюны на глоток, вполне связно сказала:

— А сколько тебе надо на восстановление? Не то, чтобы я имела что-то против, но тут нечего есть. А на одной воде я долго не продержусь.

— Я не знаю, восстановлюсь ли я без помощи мага, — честно ответила Ийилива после секундного раздумья. — Я еще никогда не была такой слабой! Но я слабела, когда носила ар-Маэрэ, а он давал мне свою силу.

— То есть, ты ослабела, и это неисправимо, — Мист скрипнула зубами и села, глядя на свои обожженные, окровавленные руки. — Ладно, а лекарства тут есть какие-то? Такие, чтоб и сейчас работали. Или, хотя бы, бинты.

— У ар-Маэрэ под кроватью было, — ответила сильфида. — Если что-то осталось.

— Ладно, — Мист подобрала новый перламутровый треугольник-ключ, закряхтев, поднялась на ноги и медленно, то и дело останавливаясь, пошла в комнату. — Надеюсь, он был запасливый. Хотя о ком это я говорю, об этом старом паскуднике?

— Он вовсе не старый, — возмутилась Ийилива. — Да он …самый красивый. Потрясающий!

— Если у него в аптечке есть хотя бы что-то обеззараживающее, которое до сих пор работает, и бинты — я признаю его потрясающность. А пока он старый паскудник, из-за которого у меня все ободрано, обожжено и вообще болит. Хотя нет, я и сейчас могу признать, что он потрясающий.

— Да?

— Ага. Потрясающий паскудник, — припечатала Мист.

Делать что-то, отвлекая себя разговорами и гневом на ар-Маэрэ, было куда проще. А так, костеря “священного, но не святого” во все корки, девушка доковыляла до его кровати, без всякого пиетета кинула на смятую простынь перламутровый ключ и, кряхтя, опустилась на колени, согнувшись, зашарила под кроватью. Ничего не найдя, она заглянула в это царство пыли, и обнаружила, что какая-то корзинка, или ящик, там все-таки есть, но ближе к противоположному краю кровати.

— Доколе? — спросила Мист у глухонемых небес и потолка, и, не в силах обойти огромную кровать, вместо этого приподнялась, плюхнулась на нее пузом и поползла, как гусеница, к другому краю, не обращая внимания на то, что за ней оставался неровный красный след крови. — Паскудник! Прожженный паскудник!.. — нарочито прискорбно причитала она, а Ийилива, несмотря на упадок сил, звенела колокольчиком от смеха.

Свесившись с другого края, Мист смогла подцепить корзинку и выдвинуть ее из под кровати. Под плотно прижатой крышкой нашлись бинты, тщательно упакованные в прозрачную баночку, и пара средств, подписанных тем же коварно-непонятным почерком.

— И это мне, что, гадать? — посетовала Мист, пытаясь разобрать надпись. — Суннерод? Сунь в рот?

Ийилива рассмеялась громче.

— Сунроу! Это от живота.

— Сунь в рот, значит, и есть, — прокомментировала девушка, отбрасывая бутылку в сторону по кровати. — Кинь в кусты?

— Киннеркат! — исправила ее сильфида, продолжая хихикать. — Это обезболивающее. Ар-Маэрэ пил это от головы.

— Годится, — покивала Мист. — Просто пить?

— Просто пить и запить, — подсказала Ийилива. — Один глоток!

— Отлично. Горный козел?

— Горенкош.

— И что?

— Если утром плохо.

— Антипохмелин, — перевела Мист, отбрасывая в сторону и это снадобье. Она практически не пила, и муки похмелья были ей совершенно не знакомы. — Серый мир?

— Симбельмин. Не знаю. Он его всегда пил.

Мист покрутила полувыпитую бутылку в руках.

— Симбель, это жизнь. Мин — нарастание. Нарастание жизни? Что-то витализирующее? Мне бы пригодилось. Интересно, какие там условия хранения были.

— Либо сработает, либо ничего не будет, — сказала сильфида. — Ар-Маэрэ не любил тратить силы на проверки про испорчено-не испорчено, и страдать от просроченного средства было не по нему.

— Потрясающий паскудник, — одобрительно сказала Мист, вздохнула, откупорила зубами пробку и понюхала. Пахло сладко. — Просто пить?

— Просто пить. Два глотка, три, он иногда много пил этого.

— Серый мир, — пробормотала девушка и набрала лекарства в рот. Оно было сладким, почти приторным, словно сироп. Проглотила. — Хм, не такой уж и серый, — заключила она, потому что резко почувствовала себя бодрее, и даже начинавшийся голод стих. — Видимо, работает, — она отхлебнула еще, но теперь вкус показался ей куда более приторным, почти противным, и проглотила жидкость она с трудом. Видимо, так работал регулятор достаточности дозы. — Странно все-таки, — сказала она, закупоривая и откладывая бутылку для будущего использования. — В мире не наберется достаточно магии ни на одно полноценное чудо, а я второй день купаюсь в волшебстве, как будто попала в старые времена. Даже лечусь волшебными микстурами, которые и не испортились за триста лет.

— Но ты неплохо справляешься. Как же ты догадалась использовать джинна против ифрита?

— Тут все просто, — Мист достала очередную бутылку и покрутила ее в руках. — Судя по всему, ар-Маэрэ построил свои испытания особым образом …их может пройти или опытный маг, или фактически любой, главное, чтобы ты помогала.

— Как это? — озадаченно спросила сильфида. — Причем тут я? Это ты справилась с мантихором.

— Да, но можно было и не использовать никаких моих способностей, если бы мы начали с правильного конца, — пояснила Мист. — Вот смотри, зашли бы к джиннам, ты бы всех их разделала, мы бы получили ключ и три шкатулки с джиннами.

— Три, — повторила Ийилива, начиная соображать, в чем дело.

— Именно три. По числу остальных испытаний. Чтобы пройти мантихора, нужно было позволить тебе обследовать все ходы, спровоцировать мантихора и вызвать против него джинна.

— Даа… — протянула сильфида.

— Против ифрита и его огненного мира нужен был твой воздушный щит и еще один джинн. Против гидры… думаю, тоже джинн. И какая-то твоя помощь. Так что, главный ключ — это ты.

— Но он мне ничего не рассказывал про испытания!

— Видимо, чтобы претенденту пришлось хоть что-то сделать самому. Например, подумать, — Мист постучала пальцем, покрытым коркой присохшей крови, по своему лбу.

— То есть, любой, кто вошел бы в башню?..

— Кто нашел бы ее и договорился с тобой, — кивнула Мист. — Не так много нужно для победы. Ну и, конечно, немного удачи. Без удачи можно и сдохнуть — меня чуть не убил последний джинн, и ифрит был…туговат.

— Значит, нам нужно быть осторожными с гидрой.

— Точно, — Мист посмотрела на очередную бутылку в своей руке. — Кирдык?

— Киредие, — машинально поправила Ийилива. — Это от отравлений.

— Отлично. Это к вопросу о гидре — они, вообще-то, ядовиты.

— Тогда возьми с собой.

— Возьму. Когда смогу идти. Сила в ванной?

— Симбеланна! Этим он ссадины лечил и синяки. И когда его кто-то раздирал. И когда его пейзане избили.

— А о такой истории не было в “Радуге”, — живо заинтересовалась Мист, откупоривая бутыль и тонкой струйкой наливая густую жидкость на свои пострадавшие ладони.

— Так он и рассказал кому такой позор!

— Но ты мне расскажешь? — умильным голосом попросила Мист, подняв глаза в пространство. — Я же вроде как тер-Маэрэ. Почти что его ученица!

— Ученице тем более нет резона такое знать про учителя, — наставительным тоном сказала Ийилива, но не выдержала. — Ой, ладно! Слушай. В общем, обихаживал он вдовушку одну…мельничиха она была, молодая совсем. Красотка! Волосы светлые, очи звездные, огромные. Осталась она с наследством от мужа, богатая невеста, но, понятно, ар-Маэрэ до того дела не было… только глаза, значит, его волновали. Пел он ей песни, и разговоры разговаривал, подарки там, носил, замаскировался, конечно, а как без того?…

Мист прыснула со смеху, что внезапно оказалось очень больно, слезла с кровати и вместе с бутылкой поплелась к зеркалу. Так и есть — щека была обожжена и ободрана, натуральное мясо на сковородке, слегка прижаренное. Девушка погрозила себе пальцем, налила еще вязкого лекарства из бутылки и, морщась, стала размазывать по лицу.

— Песни, значит, пел…

— Женится, правда, не обещал!

— И то хлеб.

— Да ему не позволил бы рилантар. Не на крестьянке. Не на ваэрлэ. По крайней мере, не то и другое вместе. Да и не настолько ар-Маэрэ влюблен был.

— Но настолько, чтобы песни петь.

— Это он всегда готов был. Словом, таскался он за ней постоянно, ну а мужики в деревне косо смотрели, что тут менестрель какой-то заезжий к их лебедушке клинья подбивает….пока подбивал, все нормально было. А потом как-то раз и подбил: остался ночевать у ней, молодого вина, авось, испили, не иначе как пошалили и спать отправились. А проснулся он от визга своей красопеты и ударов: увязали его, сонного, в мешок, да кандалы кузнец на руки-ноги навел, и давай его лупить. Пока он сообразил и опомнился, что происходит, измордовать успели знатно.

— Месть его была страшна? — уточнила Мист. Теперь ее щека была похожа не на поджаренное мясо, а на поджаренное мясо под густым соусом.

— Не сказала бы. Шваркнул он их, конечно, всех, в разные стороны, разбросал, да и смысла. А потом стыдно было, что так по идиотки попался, и светлость свою там являть не желал, как и привлекать внимание к происшедшему магическими возмущениями.

— Но наверняка у него там остался сынок, которого он так и не узнал, — заключила Мист.

— Это еще почему?

— Такие истории обычно рассказывают, чтобы объяснить полубожественную суть какого-нибудь героя эпоса. Как деревня-то называлась?

— Крайний хутор. Так что, если встретишь героя с села Крайний хутор, так знай, это вот оно.

— Хорошая шутка, — фыркнула Мист, дохромала до кровати, взяла бутылку с “Кинь в кусты” и отошла к источнику, выпила лекарство и запила водой. — Не знаю, как маг, а вот зельевар твой ар-Маэрэ знатный. Мне лучше.

— Это хорошо, — прошелестела сильфида. Голос ее несколько окреп по сравнению с огненным миром, он все равно оставался негромким и неярким. — Нам надо пройти последнее испытание. А где ключ, который мы добыли?

— Тут, на кровати, — Мист полезла за ним и внезапно устало плюхнулась на живот, утыкаясь носом в пыльную подушку. — Не могу, — пробормотала она. — Можно я чуть-чуть посплю? Ты меня разбудишь?

— Ладно, — после паузы сказала Ийилива. — Когда?

— Полтора часа, — промямлила девушка. Вокруг пахло пылью и лечебной мазью, и затхлостью, и немного чем-то пряным, и Мист неумолимо утягивало в сон.

Ей снились какие-то обрывки, словно организм пытался запихнуть в краткое время сна сюжеты целой ночи: вспышки огня, крестьяне с дубинами, медленно поворачивающиеся лопасти мельницы на фоне багрового неба. А потом из земли вынырнули побеги деревьев похожие на щупальца, оплели мельницу, повалили ее наземь, и на ее месте выстроили изящный замок с маленькими башенками, на которые с уступа мрачно взирала замшелая черная башня, зияя провалами на месте осыпавшихся от времени каменных блоков.

…пошел он в зал тронный, и стражники преградили ему путь. Да только свет Эйна вел его, и отшатнулись воины. А меч занесенный над ним обратил он в посох, чтобы опираться, чтобы попирать землю и идти по ней. И встал он перед королем, и сказал: “повинись”. Но был король упрям, и приказал травить собаками, стрелять из луков, поднять на копья странника. Да только не было тому силы: собаки легли у ног, да стрелы ушли в потолок, а копья поломались. Упали на колени стражники, прозрев, моля о прощении, и сказал он: “повинитесь”. И вознесли люди хвалу Эйну, а король замертво с трона упал. И тогда назвали люди странника святым, и имя ему было — Амайрил. И так …

Житие святого Амайрила, 7

… не забывал о деле. По всему миру самые смелые из эолен искали места силы, руины древние и темные, башни, давшие имя всему Эквеллору, и в каждую из них приходил потом ар-Маэрэ и каждую отмечал и обозначал, и в каждой было ему место и дом. И хоть был ар-Маэрэ в словах и делах не воздержан, но любили его сверх меры все, кто знал. И более всего …

Интере ас ар-Маэрэ, 7

— Крайний хутор давно не крайний, — сказала Мист, просыпаясь, и сама удивилась своим словам. Откуда она вообще взяла эту блажь?

— Что-что?

— Ерунда, — помотала головой Мист, отлипая от кровати и шаря в поисках ключа. — Я долго спала?

— Совсем нет. Я еще даже не собиралась тебя будить.

— Странно. Я почти выспалась. Правда, снилась всякая чушь. Какие-то щупальца из земли лезли? Бр. Зато руки почти не болят, — Мист подняла ладони на свет и присмотрелась — от ожогов и ссадин остались только розовые шрамы. Она надеялась, что с лицом дела обстоят не хуже, но проверять у зеркала не рискнула, просто вытерла краем пыльной простыни остатки мази и сделала вид, что так и надо.

Встав с кровати, она дотащилась до пьедестала с пирамидой и установила перламутровый ключ на грань напротив двери с ифритом.

— Чуть-чуть осталось, — вздохнула она. Еще чуть-чуть, и она добудет книгу, и сможет выйти из башни, и узнает, что там, снаружи случилось. Это здесь, внутри, времени как будто не было. А там, за стенами, бушевал мир, и кого-то размазало по стене, и Торрена сильфида унесла в лес. От всего этого Мист отделяла всего одна комната, последнее испытание. И почему-то уже не очень хотелось его проходить. Но ведь именно за этим она сюда пришла? Ради этого. И бесконечно оставаться в благостном неведении, под защитой черных камней и воспоминаний о прошлом, увы, не выйдет.

— Всего одна какая-то змеюка, — попыталась подбодрить ее Ийилива, но вышло плохо, в основном, из-за того, что ее бесплотный голос был куда более бесплотным, чем раньше, в начале их пути. — И ты получишь книгу ар-Маэрэ, и потом узнаешь, что с ним случилось и отомстишь.

— Да, да, — рассеянно подтвердила девушка, подходя к последней двери, по пути забрав с кровати бутылочку с “Кирдыком”, чтобы взять с собой.

Джинн или не джинн, но предыдущее испытание ее сильно потрепало, и снова быть совсем уж самонадеянной не хотелось. Первая дверь, с мантихором, была закономерно легкой, но волей-неволей настроила Мист на не слишком серьезный лад, который поддерживался и испытанием воздуха практически до самого его конца. Да, ей было страшно ходить по мосткам, но Ийилива ее поддерживала, и практически до самого последнего момента никакой реальной опасности ей не угрожало. А вот ифрит и его огненная земля были серьезным испытанием, к которому Мист, по хорошему, готова не была, и справилась только чудом. И теперь, в шаге от победы, оступиться не хотелось втройне.

— У тебя еще хоть на что-то сил хватит? — уточнила девушка у сильфиды, открывая последнюю дверь и проникая в темную комнату, посреди которой высилась изрядных размеров статуя многоголового чудища с толстой, мясистой задницей и мелкими лапами.

— На что-то — хватит, — отозвалась Ийилива. — Вот только, на что?

— Это серьезный вопрос, — со вздохом согласилась Мист. — Главное, чтобы твое что-то совпало с тем чем-то, что нас ждет. Готова?

— Готова, — просвистела сильфида, касаясь ее плеч и шеи.

И мир мигнул снова, чтобы вернуться влажным и топким, пахнущим гнилушками, грибами и мокрой листвой.

Мист стояла посреди заболоченного мертвого леса, позади нее была глубокая топь, и а вот впереди, кажется, просматривались относительно сухие участки.

— Ай, — сказала Мист, хлопая себя по руке. — Пепельные комары! Наверняка с заразой всякой.

— Заразой? — всполошилась Ийилива. — Они могут тебя заразить?

— Еще как, — пожаловалась девушка, зверски расчесывая место укуса.

— Может, мне тебя от них оградить? — сильфида звучала встревоженно. — Может, я тут для этого нужна?

— А, может, вовсе не для этого? А силы потратишь? — не согласилась Мист, опасаясь потерять волшебную помощь Ийиливы из-за ерунды.

— Это не трудно, — прошелестела сильфида, и девушку словно облило теплым маслом: тонкая, теплая воздушная пленка окутала ее всю, не броня, как раньше — а тонкое, тоньше ногтя, покрытие, похожее по ощущениям на вторую кожу. — Видишь? Почти не расходует силы.

— Почти, — вздохнула Мист неодобрительно, но в спор вступать не стала. Было бы, действительно, полной глупостью подохнуть от укуса мелкой ядовитой сволочи практически на пороге победы — промежуточной победы, но все же.

— А теперь иди вперед.

— Спасибо, — вежливо ответила Мист, переступая с ноги на ногу. — Я бы сама не догадалась, — идти вперед, через топь, ей совершенно не хотелось. Мало ли что здесь живет кроме комаров и гидры? Девушка содрогнулась и огляделась кругом в поисках палки по-длиннее. Короткие поиски принесли ей находку в виде почти голого ствола деревца, когда-то давно поваленного ветром или каким-то крупным животным. Древесина уже высохла, и немногочисленные тонкие сухие ветки легко поддались, обламываясь.

— А этот гербарий тебе зачем?

— Щупать землю, — пояснила Мист, обкатывая будущий посох в руках, чтобы проверить на потенциальные заусенцы и занозы.

— Щупать землю, — повторила Ийилива, явно недоумевая.

— Это болото. Тут где глубоко, где мелко, и земля может казаться твердой, а на самом деле — просто грязь, — со вздохом объяснила Мист, пробно опираясь на свой посох. Оставшись довольной его прочностью, она осторожно подошла к краю сухого участка. — Прощайте, сухие ноги, — мрачно сказала она, прощупала посохом первый шаг и ступила в грязь, остро переживая мерзкое ощущение проникающей в сапог гнилой влаги.

— Ты уже переходила через болота, правда же?

— Да. Большинство выходов из Подземелий сейчас ведут в болота, на случай очередных священных походов и все такое. Вдруг наземцы в гости захотят? А болотце, если что, любой пыл охладит. Так что, сразу после выхода на поверхность мне пришлось перейти болото. Не такой уж я знаток, конечно, но что-то запомнила. Вот, про палку, например. И что за болотными огнями ходить нельзя.

— Что за болотные огни?

— Увидишь, — покривилась девушка, от чего на недавно обожженной щеке что-то лопнуло, и она, бессознательно коснувшись, почесала и содрала кусок корки из засохшей крови и мази. — Может быть. Но я бы надеялась, что нет. Как ты думаешь, мы вообще правильно идем?

Тропинка из относительно твердой почвы петляла меж обглоданных остовов деревьев, покрытых мхом камней и кочек, и, несмотря на открытое место, вокруг становилось все меньше света: опускался туман.

— Я не знаю, тер-Маэрэ. Я вообще не вижу дороги, в отличие от тебя.

— Я тоже не вижу, я прощупываю, — педантично поправила она сильфиду, тыкая палкой в землю перед собой.

Это был простой, немного гипнотический и занудный ритм: три-четыре раза ткнуть перед собой, сделать шаг, снова потыкать посохом. Почти все время Мист смотрела под ноги, лишь иногда оглядываясь, и даже начала напевать себе под нос незатейливые мелодии из студенческой и до студенческой жизни, чтобы не было так тихо: тишина была почти противоестественной, слышно было только гудение комаров, и то стихало вместе с тем, как ложился туман. Словно бы он глотал все звуки. Тем не менее Мист продолжала идти вперед и вперед, надеясь, что гидра не выпрыгнет на нее неожиданно из тумана, и не плюнет ядом, даже не показываясь на глаза.

— Ийилива, не чуешь, нет рядом гидры?

— Нет, — приглушенно, словно через ткань, донесся голос Ийиливы. — Никого живого крупнее комара пока поблизости нет.

— Ладно, — Мист перехватила посох и упрямо пошла дальше, соблюдая свой ритм, и шла еще какое-то время, пока в очередной раз не подняла глаза и не встретилась взглядом с кем-то чужим. — А! — крикнула она, подпрыгивая, и автоматически замахнулась посохом. Дерево прошло сквозь внезапного визитера, и он рассеялся. — Что это было? — спросила она, прижимая руку к груди, где сердце, казалось, пыталось выпрыгнуть, пробив ребра. — Нельзя же так пугать!

— Это морок, — прошелестела Ийилива. — Оно не живое.

— Да какой это морок, если это задница полная? — хрипло спросила Мист, судорожно оглядываясь и тяжело дыша от страха.

Ее окружал туман, из-за которого было видно, максимум, шагов на пять по сторонам, но в глубине его она разглядела тут и там знакомое гнилостное мерцание. Болотные огни. Они манили, притягивали, и Мист заставила себя зажмуриться, потрясла головой. Нужно было что-то делать, не позволять обманному свету себя вести. Девушка сжала посох и потыкала им перед собой, чтобы сделать шаг, и ей под ноги выскочил небольшой булыжник, обкатанный водой. Мист наклонилась, примерила его в руке — не слишком тяжелый, не слишком большой, но душа камня в нем есть, чувствуется. И, если получится, у нее будет свой свет, отвлекающий ее от обманных чар.

Мист торопливо выдернула шнурок из петель на вороте рубахи, приладила камень к развилке сучьев у самой вершины своего посоха и примотала, завязав несколькими узлами для надежности.

— Решила срочно сделать магический посох? — поинтересовалась Ийилива. — Думаешь, мороки испугаются и уйдут?

— Скорее, я испугаюсь и сбегу, — нервно рассмеялась Мист, а потом сосредоточилась, положив ладонь на камень и закрыв глаза.

Она старалась абстрагироваться от ситуации, от мороков и огней, от сырости в сапогах, от зуда в щеке, концентрируясь только на ощущении камня под пальцами, на его форме, текстуре. — Ты был здесь сотни лет назад, видел тьму, видел мрак, память оберни, памятью вернись, свет назад верни, камень, загорись! — Ийилива пискнула что-то удивленное, и это показалось Мист достаточным знаком для того, чтобы не бояться открывать глаза. Каким-то странным образом, еще один подземный наговор сработал: может, в этом камне было достаточно “старой” магии?.. Хотя, после всего увиденного за последнее время, Мист уже сильно сомневалась в том, что магия действительно полностью и совсем оставила Эквеллор, и многие вещи из прошлой, подземной жизни виделись ей иначе. Они были великими магами когда-то, каждый подземец, и сейчас они сохраняли, видимо, этот свой статус, на фоне магически полностью инертных наземцев, потому что свои нехитрые “трюки” продолжали использовать, несмотря ни на что.

— И, все ж таки, не зря это именно ты, — очень тихо, но очень довольно сказала Ийилива. — Очередной “фокус” с твоей подземной родины?

— Ага, — подтвердила Мист, отставляя руку с посохом, чтобы полюбоваться на свое творение. Камень, расположившись почти в навершии, светился теплым, мягким огнем, похожим на солнечный. Это выглядело даже красиво и очень успокаивающе, словно личное портативное солнце горело рядом, хоть и не грело.

— Интересный вы народ, подземцы!

— Я тоже так думаю, — согласилась Мист, снова начиная прощупывать землю впереди себя. Ладонь уже немного болела, там грозила в самом ближайшем времени расцвести дивная мозоль.

— Жаль, ар-Маэрэ про вас не знал.

— Сомневаюсь, что не знал, — девушка почесала нос, оглядываясь по сторонам. Твердая тропка впереди нее, кажется, раздваивалась, и пойти вперед, по ее методике, не получилось бы, так как два рукава тропинки вели направо и налево, и ни один из них не получалось притянуть к “срединности”.

— Это ты с чего взяла?

— У нас недалеко от города руины были, говорят, там все рухнуло аккурат с уходом магии, видимо, только на волшебстве и держалось, — рассказала Мист, продолжая стоять, опираясь на посох. — Из черного камня такие руины. Конечно, растащили там все, что можно и нельзя было, за столько то лет, но мне все равно повезло. Может, не заметили, может, не сочли ценным, в общем, я нашла там, не смейся, крышку шкатулки нашла. На ней были надписи на эльфийском, и черная башня изображена. Но, конечно, мне даже толком никто не мог долго объяснить, что это за язык такой. Наземский и наземский, мол, кто разберет?…А потом у нас дворф купец был, он и сказал, мол, эльфячьи буквицы…

— И ты?

— И я решила, что пойду наверх и научусь это читать, — сказала Мист. — Что и привело меня, в итоге, в это болото.

— Язык до болота доведет, — сострила Ийилива.

— Или до плахи, тоже вариант, — согласилась Мист и все же решилась, свернула налево. Ар-Маэрэ всегда сам шел налево, может, при создании этого испытания он поддался влиянию подсознания и облегчил тем самым путь тому, кто представлял себе особенности работы его ума?

Незнакомец снова возник из тумана в точности также внезапно, как в первый раз, и Мист, машинально защищаясь, ткнула в него светящимся навершием своего посоха. Морок тут же исчез, раззявив напоследок черный провал пасти и оставив Мист переживать по сто раз по кругу снова испытанный холодный ужас.

— Дым и пепел! Да что ему надо?

— Может, как комарам?

— Жрать, что ли? Так мороки не едят, наверное, — вздрагивая, Мист потерла свободной рукой предплечье.

— Плохо ты знаешь мороков!

— Ийилива! Не шути так, — попросила девушка.

— Да едят они, едят! Только не то, что ты думаешь. Они питаются эмоциями.

— То есть, хочешь сказать, он меня жрет? — ужаснулась Мист и заставила себя сделать следующий шаг.

— Именно это я и имела ввиду.

— Но я не могу его не боятся! Он как-то внезапно выныривает, — Мист даже снова содрогнулась при воспоминании.

— Может, он уже наелся, — неопределенно предположила сильфида. Мист очень хотелось ее стукнуть, но нематериальная природа в очередной раз спасала ее спутницу.

Стараясь больше смотреть по сторонам и вперед, и меньше — себе под ноги, Мист продолжала пробираться вперед, гадая, сколько еще осталось. Именно поэтому первый скелет попался ей под ноги внезапно. Она споткнулась обо что-то, и полетела лицом вниз в топь, разбрызгивая воду и выпуская из рук посох… Так как ил и грязь под ней не стали проседать, она толком не испугалась, и под истошный визг Ийиливы попыталась подняться из болота, разлепляя глаза, чтобы лицом к лицу встретиться с голым черепом в толще воды, в глазницах которого, в темноте, шевелились какие-то червяки.

Увидев это перед своим лицом, Мист заорала хлеще своей спутницы и так и подпрыгнула, плюхаясь задом на тропку и отползая, пока мокрыми руками не нащупала что-то гладкое. не сообразив, что это не мог быть посох, потому что он смутно светился из воды впереди, свалившись в болото навершием, Мист машинально схватила то, что нашла, чтобы ровно через мгновение снова бросить, с очередным истошным воплем. Потому что это была берцовая кость еще одного бедняги. Его скелет, почти целый, бултыхался наполовину в воде, оставив ноги на тропе.

— Дым и, и пепел, и к-кости и хлад, — пробормотала Мист, запинаясь, и нервно вытирая руку о штаны. — Да что здесь такое?

— Болото, — отозвалась Ийилива.

— Ты не понимаешь, — Мист продолжала вытирать руки о себя. — Он специально их тут убил, или это просто настоящее болото, где-то, и тут какие-то люди померли, вот и все?

— Это совершенно точно настоящее болото. Как было настоящее подземелье, и настоящий воздушный вортекс, и вулкан. Это не иллюзия, или что-то такое, если ты так думаешь. Это все вполне реально, и существует в самом настоящем Эквеллоре.

— И к этой дурацкой испытательной гидре могли настоящие люди попасть? — ужаснулась Мист.

— Да и ты не игрушечная.

— Ийилива! Ты понимаешь, о чем я. Они что, случайно погибли? Из-за мага? Из-за книги?

— Ну я-то откуда знаю, я про это все только с тобой и узнала, — возмутилась сильфида. — Может, они вообще ненастоящие.

Воодушевленная немного этой мыслью Мист обернулась на отброшенную кость и посмотрела на нее пристальней, взглядом критика. Нет, на муляж похоже не было — вполне такая натуральная кость…настоящая. Мист прерывисто вздохнула. Может, вовсе не гидра их убила? До скелета в болоте было не дотянуться без риска, но этот, лежащий рядом, девушка решилась осмотреть в надежде найти или не найти какие-то очевидные следы.

Никакой удачи: она без труда различила на костях изрядные зазубрины, словно их колупали пилами, и именно такие зубы были у гидр, уж это она помнила из учебника естествознания. Конечно, она надеялась, что ошибалась, но, похоже, как минимум этот несчастный пал жертвой чудища, охраняющего последний ключ. Вероятно, совершенно случайной жертвой, потому что через башню в эти области испытаний никто не заходил, иначе Ийилива, не способная далеко отлетать от места своего обитания без носителя, знала бы об этом. Случайные жертвы… ради чего, чтобы чудище сторожило и дальше реликт полузабытой эпохи и “Великого мага”, о котором помнила, разве что, вызванная им сильфида и знатоки фольклора вроде Мист?

— Идиотизм какой, сил нет, — пробормотала девушка, отошла на два шага, чтобы выловить свой посох, частично искупавшийся в воде, но не потерявший своего свечения, и с ним вернулась к скелету на тропе, старательно обследуя землю и грязь вокруг.

— Что ты делаешь?

— Ищу. Одежда, понято, в такой среде сгнила напрочь, но вот, видишь, куски ремня остались? Могли и другие штуки остаться. Например, — она нашарила в слое грязи что-то круглое. — Вот, — она вытянула из грязи длинный тубус, в котором что-то болталось. — Видимо, из выделанной кожи. Подгнила, конечно, — Мист отложила тубус и стала шарить дальше, обнаружив ржавые пряжки от ремня, сапог, неплохой кинжал, который, похоже, вполне можно было восстановить, и полуразваленный кошель с деньгами: часть монет Мист еще дополнительно собирала по грязи, ползая и чертыхаясь.

— Думаешь, оно того стоит? — с сомнением спросила Ийилива.

— Не уверена, но вдруг? — собрав и рассовав по карманам мелкую добычу, Кинжал Мист заложила за голенище размокшего сапога, после чего, устроившись в непосредственной близости от скелета, осторожно открыла тубус. Бумаги частично сохранились: какие-то договора? Свидетельства на собственность? Мист покрутила их так и так, засунула обратно вместе с отвалившимися печатями. Напоследок сняла с руки скелета крупный перстень с драгоценным камнем, покрытым резьбой. Такие делали только с применением магии, в старые времена, а сейчас они были не то, что на вес золота, а много, много дороже.

— Обирать мертвых — нехорошо.

— Если я найду наследников, я им все отдам, — отпарировала Мист.

— А ты будешь искать?

— Документы, по крайней мере, изучу и пойму, куда и откуда он ехал. Между прочим, это полезно и для понимания механизма этих областей испытаний, как они были сделаны.

— Может быть, — сдалась сильфида.

Мист поднялась, отряхнулась как могла, потом, наклонившись, тронула пальцем голый череп.

— Слушай, мужик, я не знаю, кто ты, но, если смогу, узнаю, и родных твоих найду, если живы, и расскажу, что ты героем умер. Не велико утешение, но все же. И веры твоей я не знаю, хотя думаю, что ты был церкви святой и единой чадо, но, уж прости, я в этих обрядах не сильна. Но у нас в подземелье провожают четверным словом четверых. Вот так. Пусть хранит тебя свет, и сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно. Закрываю я двери, замыкаю собой, всем ушедшим, мы верим, ночь подарит покой.

Мир никак не дрогнул, не отозвался — это были простые слова, не имеющие силы здесь и сейчас, но, Мист хотела бы надеяться, что путь неведомого странника там, на обратной стороне мира, они хоть немного облегчили, оборвав нити, связывающие душу с материальным телом.

— Надеюсь, я тут так же под кустиком лежать не останусь, — пробормотала она и пошла дальше, тыкая в землю перед собой своей палкой, прощупывая дорогу. Концентрация темных мыслей ее была такова, что, когда она в очередной раз подняла глаза и узрела распяленный черный рот и впадины глаз морока, она стукнула посохом и рявкнула. — А ну, изыди, ересь паршивая! — и морок, почему-то, послушался.

Пока девушка недоуменно смотрела то на посох в своей руке, но на место, где был морок, Ийилива тихо расхохоталась у нее над ухом.

— Не иначе как за тер-Маэрэ тебя принял, тер-Маэрэ.

— Какой глупый, — посетовала Мист. — Гидру не чуешь?

— Нет. Ничего живого все еще нет, — с сожалением отозвалась Ийилива.

— Может, надо было направо? — Мист почесала зудящую щеку, видимо, заживающую, и огляделась вокруг. Сквозь туман впереди проступали контуры какого-то строения, или руин, может быть. — Ладно, вот туда дойдем, и тогда решим, может, вернемся. Как-то долго мы уже бредем.

— Да, длинная дорога вышла. А там разве где-то была развилка?

— Да, направо и налево. Я пошла налево, в память, так сказать. Об ар-Маэрэ твоем.

— Нашем, — назидательно поправила ее сильфида и добавила. — Я бы посоветовала налево идти, если ты бы спросила.

— Да, я в курсе, — вздохнула Мист, и посох ее ткнулся во что-то твердое. Мысленно девушка приготовилась к очередному скелету, или даже паре, но это была всего лишь гранитная плитка, заросшая мхом. Первая из многих на полуразрушенной дорожке, ведущей по самой настоящей твердой земле как раз к смутным очертаниям постройки. — Кажется, мы куда-то пришли.

— Мне кажется, это эльфийская постройка. — умно сказала Ийилива. — поэтому должно быть, все правильно.

— Посмотрим, — пробурчала Мист и осторожно двинулась по дорожке, прислушиваясь и принюхиваясь, и даже приглушив немного огонь на своем “магическом посохе”, обмотав его своим шарфом.

Постепенно становились все виднее обрушенные стены и арки, но оттуда не доносилось ни одного живого шороха, словно туман был смертной пеленой, убившей все живое. Даже комары не жужжали.

Сначала, возле основания широкой лестницы, ей попались останки походной сумки, растерзанной какими-то мелкими хищниками, потом, по мере подъема, она стала находить другие некрупные вещицы — пряжки, застежки, бритвенный прибор, перочинный нож, труху, в которую превратился моток веревки. Тут явно кто-то был много лет назад, и либо сбежал в панике, либо был убит. Приглядевшись к камням ступеней, девушка видела знакомые уже следы когтей и потертости, словно огромное, тяжелое существо забиралось тут не один и не два раза. На верхней площадки нашлись и полустертые следы крови, и чего-то почти черного — вероятно, слизи гидры? Мист притихла и стала двигаться еще более осторожно, тревожно оглядываясь. Ийилива, сняв противокомариную защиту, молчала тоже, видимо, экономя силы. Проходя поваленную арку, Мист подняла посох выше, разглядывая следы развернувшегося здесь боя. Она не была следопытом. Эр-Эландиль бы, конечно, рассказал все шаг за шагом: кто как бил, как отступал, как был ранен боец, как — гидра, но даже без таких особых знаний и опыта Мист могла понять, что здесь был бой не на жизнь, а насмерть, человек отбивался от гидры, сначала отстреливаясь из арбалета — вот его обломки, потом выхватив другое оружие, а гидра повалила ударом арку. А потом, наверное, человек, тяжело раненный, бежал, истекая кровью, отравленный, чтобы умереть неподалеку, в болоте. Мист видела следы когтей на его костях — он был располосован весь, но что-то гнало его дальше, заставляло подниматься и идти, ползти, до тех пор, пока хватило сил.

— Тот человек из болота дрался с гидрой? — предположила Ийилива. — И сам умер. А гидра?

— Не знаю, — хрипло сказала Мист, и нырнула в низкий проход под обваленными кусками арки.

Первым, что она увидела, была изрядная груда камня, ростом выше ее, и сначала было совершенно не понятно, что это такое: однако постепенно взгляд выхватил лапы, и шеи, сплетенные в судороге, и головы, замершие в последних укусах друг друга. Это, без сомнения, была та самая гидра — уже мертвая, уже каменная.

— Кажется, я точно должна тому парню услугу, — сказала Мист, обходя каменную тушу. В боку ее, погруженный до самой рукояти, торчал меч, застрявший в ней, видимо, при жизни, и оставшийся после обращения в камень. — Он ее грохнул, представляешь? Дым знает, когда, но давно. И все это время она тут… ждала.

— Удивительно! Надеюсь, тебе это засчитается, как пройденное испытание?

— Это мы сейчас узнаем, — Мист сняла шарф со своего посоха обошла с ним все открытое пространство внутри стен, просто на всякий случай, потом вернулась к гидре и, перехватив посох левой рукой, правой взялась даже не за саму гидру, а за торчащий из нее меч. Но этого хватило, чтобы мир мигнул и изменился, и она оказалась в темной комнате башни, с мечом в одной руке и посохом в другой. Свет камня от этого изменения даже не поблек, поэтому Мист впервые разглядела эту часть обиталища мага при свете. Впрочем, ничего интересного тут все равно не было, кроме ключа. Какой-то мусор, груды битой мебели, посуды, одежды. — Так, — девушка небезопасно и без пиетета сунула внезапно добытый меч под мышку и подняла ключ. — Что-то я обросла барахлом, как покойник ногтями. Быстро и незаметно. Надо все в сумку собрать. И ножны добыть. У ар-Маэрэ были ножны? А?

Тишина.

— Ийилива?

— Так спать хочется, — сказала сильфида совсем тихо. — Очень. Ты возьми в шкафу, были там ремни какие-то, он посох носил на спине иногда.

Сильфида хочет спать? Кажется, это был тревожный признак. Сильфиды не спят. А также не едят, не испражняются, не чешутся: у них нет потребностей тела. И если Ийилива хочет спать, то что с ней? Исчезает? Или даже волшебным стихийным существам нужен отдых? Мист тревожно нахмурилась, но решительно вышла в центральную комнату, выпотрошила на кровать, где уже располагались бутылки с зельями, всю свою добычу, от шкатулок с джиннами и записей ар-Маэрэ до меча, перстня и тубуса с документами.

— Приключенец, дым и пепел, — вздохнула она, раскрывая свою сумку и старательно все укладывая.

Ремни для посоха, действительно, нашлись в шкафу, и Мист с небольшой помощью сильфиды даже сообразила, как их приладить, а вот горящий камень пока погасить не удалось. Впрочем, светясь сзади, над головой, он даже и не мешал, только освещал дорогу, что было почти удобно. Ножен, конечно, не нашлось, но Мист обмотала меч одной из неразличимо похожих бархатных туник ар-Маэрэ, связала сверток с тубусом ремнями и приладила к своей сумке внизу — получилась вполне удобная увязка. Только закончив с этими приготовлениями, девушка оставила собранную поклажу на кровати и с последним ключом подошла к пирамиде.

— Как думаешь, что будет? — спросила она Ийиливу, примериваясь перламутровым треугольником к последней грани.

— Не знаю. Пирамида раскроется, и там будет книга, — предположила сильфида исчезающим голосом. — Или откроется дыра в пространстве и тебе вручит книгу несвежий зомби. Ар-Маэрэ был шутник.

— Ар-Маэрэ был паскудник, — поправила ее Мист и решительно приложила последний ключ к грани.

Все оказалось просто — никаких особых эффектов. В первые секунды ничего не происходило, а потом перламутр стал изменять свой вид, становясь все более прозрачным, до тех пор, пока не растворился полностью, оставляя на пьедестале средних размеров книгу в довольно потрепанном переплете багряно-коричневатого цвета, а над книгой под напряженным взглядом Мист из воздуха слепился светящийся яркий шарик.

— Ийилива? — позвала Мист напряженно. — Это что такое? Ты такое видела?

Тишина.

— Ийилива?… — но ответа снова не было. Сильфида уснула, или, может, исчезла, растратив все свои силы на помощь ей, и теперь Мист снова осталась одна. — Ничего себе, дымный пепел, и что мне теперь делать? А вдруг оно кусается? — обратилась Мист в пустоту комнаты. Нельзя сказать, чтобы без сильфиды обиталище мага разом стало казаться ей неуютным, но в одиночестве определенно было хуже и страшнее: она уже привыкла полагаться на невидимую спутницу в ее помощи, совете и шутках, и оказаться наедине со своими проблемами, мыслями и догадками было несколько пугающе. Даже не с кем обсудить, что дальше делать и как. — Хорошенькие дела!

Кроме того, Ийилива была прекрасным источником знаний об ар-Маэрэ, и Мист, признаться, надеялась позже в более спокойной обстановке расспросить ее подробнее, но теперь, видимо, была не судьба.

— И что мне делать? — повторила Мист. Конечно, никаких знамений не произошло, и подсказки не начертались в воздухе огненными знаками, но это было подсказкой само по себе. “Решай сама, Мист”. На самом деле, о каком-либо обширном выборе говорить не приходилось. Внизу выхода не было, тут, наверху — тоже, так что одна надежда, что выход как-то связан именно с гримуаром ар-Маэрэ, хотя легенд об этом не сохранилась — и даже Ийилива об этом ничего не знала.

Ийилива.

Мист сглотнула. Нет, выбора определенно нет — путь к тем, с кем можно поговорить и поспорить, и на кого свалить сложные дела и решения лежит через книгу, чем бы она в итоге не была.

Девушка протянула руки к книге, пытаясь не задеть багровый сгусток над ней, однако, стоило коснуться обложки, как это летающее кровавое пятно метнулось к ее ладони и пронзило кожу, впиваясь с невыносимой болью. Ухватив себя за запястье стремительно багровеющей левой руки правой, Мист отшатнулась от пьедестала, вопя, что есть мочи, но краснота продолжала растекаться и пульсировать, яркая, болезненная, колючая и обжигающая, словно пожирая Мист и заменяя ее плоть своей, горячей и полупрозрачной.

А потом все кончилось, она словно исчезла сама. Внутри и вокруг нее была серая пепельная пустошь, а ее самой не было, она была прозрачна и пуста, была воздухом, как Ийилива. И она двигалась вместе с ветром, который был одновременно частью ее и сам по себе, или, может, мир двигался сквозь нее, тогда как она оставалась неподвижной? Хмурое небо над ней было тревожным и больным, и его рассекала пополам багровая полоса, пышущая прозрачным жаром. Солнца не было видно, а, может, в этом мире его и не существовало. Серая, злая пустыня под треснутым небом неслась навстречу Мист, пока однообразный ландшафт не начал нарушаться руинами каких-то строений: больших домов, малых домов, битым гранитом когда-то богатых улиц. Даже городские стены когда-то тут были, хоть сейчас уже почти сровнялись с землей: Мист некоторое время двигалась вдоль них, пока не свернула на след широкой, просторной улицы. И на площади ее ждал, или вовсе даже не ждал кто-то в обгорелых тряпках вместо одежды, и он поднял голову, встречая взглядом несуществующие глаза Мист.

И это словно что-то сломало, она остановила свой бег, свое движение, или, может, само время остановилось вместе с окружающим миром. Не сумел затормозить только ветер, пролетев вперед и тронув черную от сажи ткань и остатки обгорелых волос, изуродованное огнем лицо, заставив капли крови и сукровицы сорваться с открытых ран.

Мист застыла перед незнакомцем, зависла: чуть более плотный, чуть более неподвижный воздух, чем все остальное вокруг. Обугленная правая рука мужчины поднялась к ней, словно пытаясь коснуться, и разбитые, опаленные губы сложились в неслышное слово.

“Ийлива?” — позвал он, кажется, с недоумением позвал, а Мист поняла, несмотря на то, что не могла услышать, несмотря на то, что рот, выговоривший это имя, был так изуродован, что вряд ли можно было даже по артикуляции что-то расшифровать.

Пальцы мужчины, больше похожие на угольки, коснулись ее бесплотного существа, и загорелись изнутри красно-багровым, и он схватился второй рукой за запястье, словно превозмогая боль. Но что за боль могла быть больше той, что он уже чувствовал, весь поломанный и обгоревший, стоя посреди руин на серой пепельной равнине?

Но сейчас он выгнулся, словно демоны пепла терзали его, и кричал что-то, и от его слов поднимался ветер, и этот ветер уносил Мист прочь, далеко, выше, рисуя вокруг нее новое тело ошметками сажи и серым пеплом: узкую голову, и мощные лапы, и огромные крылья, и она расправила их, сладко переживая первый полет, настоящий, а не движение воздуха сквозь себя. Ветер наполнил ее крылья, и Мист извернулась в затейливом пируэте, ловя восходящий поток, победно закричала, вскидывая голову к красной трещине в небе, которая, словно отзываясь на ее вопль счастья обретения и победы, тут же стала стрелой, указывающей ей путь.

И Мист послушалась ее: выбирая воздушные токи, широкими, размеренными движениями стала взмахивать своими крыльями из сажи, уносясь прочь от пепельной равнины, сквозь холод, сквозь ветер и свет, пока внизу не потянулись горные кряжи и болота, пустоши и города, которые казались ей игрушками из шаров со снегом, какие, бывало, привозили дворфы из наземного мира. Она летела и летела, следуя багровой стреле, рассекающей ее сердце и душу, пока за серой пеленой дождя и тумана не разглядела горный перевал с белоснежной сторожевой башней.

Наверное, для тех, кто был там, она выглядела огромной птицей, или другим диковинным зверем, потому что из башни и гарнизона высыпали крошечные фигурки. Мист напрягла неестественно обострившееся зрение и едва не вскрикнула от восторга, потому что без труда узнала по рисункам и гравюрам эльфов, самых настоящих эльфов! Жаль, ей не вспомнить, не узнать дорогу к этому сказочному перевалу, не прийти туда с эр-Эландилем, возвращая его к его народу.

Слух, до боли чуткий, донёс до неё крики мельтешащих внизу фигурок.

— Gardenne! — кричали они, и Мист знала, совершенно точно знала это слово, потому что оно было одним из самых волшебных и чарующих для нее в эльфийском языке.

«Что? Дракон? Где? Или это я — дракон?!» — ошеломленно подумала Мист и выгнула длинную, покрытую чешуей шею, подаренную ей мертвым магом и сажей с мертвой равнины. Чёрные крылья, шипастый гребень, крупные когтистые лапы — всё налито шальной, нерассуждающей силой, и она взвилась ввысь, оглашая трубным воем небеса, а внизу кричали, и кто-то плакал, и хватал друг друга за руки, показывая в небеса, показывая, что волшебство еще живо, еще существует, раз есть этот дракон, кружащий в небе, оставляющий за собой багровые письмена, прожженные его дыханием в ткани реальности. Что именно она написала огненными буквами на небесах над эльфийской башней? Мист не знала, да и не была уверена, что это было ее право и ее воля — знать. Словно чужая рука водила ее движениями, словно кто-то пристально смотрел на нее из разрушенного города, с пепельной долины под рассеченным надвое небом.

И этот кто-то, глядя на Мист сквозь пространство, был спокоен, невероятно спокоен, словно все, наконец, шло как надо. Его разбитые губы загадочно и некрасиво улыбались и шептали что-то. Кажется, имя.

Имя?

Имя… Женское имя. Её имя. Не её имя. И что-то еще, что-то, что было обещанием или клятвой, или просто бессвязным набором букв и звуков, которые было никак не разобрать.

Остатки грязных, опаленных, местами вырванных с корнем волос обрамляли иссеченное, обожженное, страшное лицо, на котором выделялись яркие эльфийские глаза.

— Кто ты? — спросила Мист у него, того, кто на нее смотрел сквозь пространство, но вышел рев, и эхо пошло перекатывать раскаты, порождая багровые сполохи вокруг, интенсивные до боли.

— Почему так ярко! — возмутилась Мист, но собственный обиженный драконий рев врезался в ее сознание, словно топор в податливую древесину, и стал даже виден в воздухе, складываясь из сполохов — невыносимо красочных, режущих зрение.

Мист закричала, снова услышав громогласный рев дракона вместо своего голоса, а потом словно разделилась, увидела одновременно себя-человека, падающую вниз, в бездну, и себя-дракона, улетающую вверх. Они были соединены блестящей багровой нитью, и которая из них была настоящей, Мист не поручилась бы. Да, она жила человеком всю жизнь но вдруг на самом деле она всегда была драконом? Она хотела бы. Драконы куда лучше людей, она была в этом уверена.

Багровая нить разматывалась и растягивалась, и Мист продолжала смотреть в свои собственные глаза, падая одновременно вверх и вниз, пока двойной холодный взгляд не стал для нее непереносимым. Тогда по обеим парам ее глаз бичом полоснула боль, ослепляя, изменяя, порождая багровый огонь, снова сжирающий ее изнутри.

И больше ничего не стало. Весь мир обернулся пустотой.

Покинутая башня

…стали величать его во всех краях. Отправился он в путь и дальше, ведомый Эйном, и всюду нес слова добра, да изничтожал гнильцовое зло, и оглашал прощенье Эйново всем, кто слушать желал. И лечил он язвы и хвори, да несправедливости пресекал. Когда …

Житие святого Амайрила, 8

…почитал он общество дам, сладкие песни и сладкое вино. Случалось ему и знать неудачи: прекрасная Лоэрринен осталась глуха к песням, к чарам, к обещаниям, и тогда в гневе разбил ар-Маэрэ свою лютню, говорят, прямо и о голову своего ученика. А может, то наговор, злой и несправедливый. Но ученики его и прям страдали от избыточного его нрава, да и шум постоянно ар-Маэрэ производил первостатейный. Такова…

Интере ас ар-Маэрэ, 8

— Э? О чём это я? Что со мной? Почему я на полу? А где я вообще? — Мист подняла голову и оглянулась вокруг, придя в себя одним мигом, без перехода. Она находилась в очень большой круглой комнате с тремя окнами по трем сторонам и огромной балконной аркой, вырезанной прямо в камне. Рядом с ней, ровно в центре зала, в полу было круглое отверстие, и Мист видела край первой ступени винтовой лестницы, уходящей вниз. Больше никаких дверей или проходов видно не было.

— А что это у меня… мне так спину колет? — задумчиво спросила девушка сама у себя и приподнялась на локте, шаря в поисках причины дискомфорта. Это была книга — ощущение шершавого теплого кожаного переплета, словно немного подогретого изнутри. Мист вытащила книгу из под себя и села на полу, положив ее на колени: вот оно, вот она — древняя магическая книга, источник знаний и истины, только почему-то вопросов было больше, чем ответов.

— Ладно. Допустим, я вошла в башню, встретила Ийиливу, прошла с ней все испытания старого паскудника, открыла тайник, достала книгу. А сюда-то я как попала?

Конечно, некому было ответить, хоть ей и послышался короткий ехидный смешок на грани слуха. Помотав головой, девушка погладила обложку книги, удивляясь ощущению тепла и тому, насколько небольшим оказался хваленый магический гримуар. Она ожидала, наверное, чего-то в три раза толще и больше по формату, а тут была книжка немногим больше любимой “Радуги”. Пытаясь испытать пиетет или восторг, Мист подняла обложку.

Конечно, ничего такого особенного не случилось, чужой мир не вырвался наружу из книги, и клонящийся к вечеру день за окнами не погас, просто перед ней открылась первая страница — и, на удивление, она была написана вовсе не на эльфийском языке, как того ожидала Мист, а на исключительно архаичном весторне, который был старше времен Святого Амайрила лет на тысячу. Мист даже узнавала некоторые буквы — но получалось сложить их только в отдельные слова, и из них она узнала только одно — “истина”, и то, потому, что оно было в гербе древних королей династии Эстхавенов, которых они не так давно склоняли на семинаре по истории законов.

Мист всхрапнула, осторожно переворачивая листы. На удивление, они были не ломкими, не опасно хрупкими — Мист посчитала бы эту бумагу плюс-минус современной, а книгу — подделкой, если бы не прошла такой зверский путь до нее. Но факт оставался фактом — “почти современная”, только немного пожелтевшая бумага была исписана совершенно непонятным для Мист текстом. Покрутив носом в сожалении, девушка продолжила листать. Конечно, рано или поздно, со словарями и помощью кого-то из гениев вроде лэри Акринны, она продерется сквозь эти дебри, тоже, но это будет много позже.

На удивление, этих первых страниц оказалось немного — меньше десятка. Дальше шел уже другой почерк, и чуть более современное начертание. Почесав щеку и оторвав очередную корочку от раны, девушка стала искать границу следующего текста — но она оказалась куда дальше, почти треть книги была исписана этим автором, в чьих заметках Мист понимала только картинки, и то — не все. Потом шел краткий блок на почти современном весторне, которому Мист обрадовалась, как родному.

– “Я — третий из маг…магов Багровой книги, и мое имя будет вписано на ск. скр…скрижалях заката до скончания веков”, — прочитала она. — Ха! Дядя, века не кончились, а я понятия не имею, кто ты. Да и о этой твоей Багровой книге, в общем-то, никто не знает. Как там тебя? Килларан Освободитель. Эх, ты, освободитель… “Кто касается Багровой книги, пришедшей к нам из глубины веков, тот касается мировой истины, приводя ее в движение, тот несет изменения Стране Башен, и так было испокон веков, и пребудет в будущем. Пять магов изменят мир, и я из них — третий, и после пятого мир закончится.“ — на полях рядом с этой записью был знакомый почему-то росчерк на эльфийском. Присмотревшись, Мист поняла, что, вероятно, это почерк ар-Маэрэ, а знаком он ей по его записям, которые она нашла на его столе и прибрала с собой, надеясь разобрать потом. А вот тут на полях было написано — “Килларан дурак”. Не больше и не меньше. Разобрав надпись, Мист пару секунд тупо смотрела на нее, а потом облегченно расхохоталась, сбрасывая страх и напряжение, владеющие ей. — Спасибо, ар-Маэрэ, — отдышавшись, сказала она вслух. — А то уж не по себе стало. Интересно, а Килларан что-то дельное-то написал?

В воздухе что-то неуловимо изменилось, и книга пролистнулась вперед на несколько листов сама, на то место, где весторн Килларана закончился и начался текст на эльфийском, написанный уже знакомой рукой. Мист дернулась: это книга ее слушалась? Ийилива вернулась, но не могла говорить? Или что вообще?…

– “Я нашел и взял …. какую-то там книгу по праву силы, разрушив чары какого-то там мага”, — смогла прочитать Мист. — “Какой-то там, не живой и не мертвый, он отдал какую-то силу куда-то, став чем-то…частью?.. изменений. Мое имя Мейли из рода Сполоха, и я не хочу, чтобы ты”…я? — удивилась Мист. — “Чтобы ты, тер-Маэрэ, прошел какой-то там и тяжкий путь познаний так, как я, поэтому прими мое что-то…мастерство? поддержку? помощь?..” — Мист нахмурилась. — Да я бы с радостью, ар-Маэрэ, но твой почерк ужасен, а мои познания в эльфийском не позволяют мне свободно читать твои опусы. Но я постараюсь, конечно. Придется Килларана тоже прочитать, уж прости. Но это вообще все потом. Мне, как будто, надо выбраться отсюда и найти своих спутников, а потом уже буду изучать, что вы там, уважаемые маги, понаписали. Бесценный исторический материал, — Мист хихикнула сама себе, захлопнула книгу и поднялась на ноги, заново оглядывая эту верхнюю, насколько она понимала, комнату.

За первым окном обнаружился горный кряж, второе выходило на расстилающиеся внизу предгорья, по которым они сюда шли, а, выглянув осторожно с балкона, толком не решившись на него ступить, Мист смогла разглядеть лестницу, по которой поднималась со своими спутниками. Однако, не все было так просто: у ее подножия теперь расположился целый лагерь размером на небольшую армию. Сновали туда-сюда какие-то мужики, кто-то тренировался, кто-то чинил оружие, и над полевой кухней поднимался теплый пар.

— Ничего себе, — сказал Мист себе под нос. — Как-то я сомневаюсь, что они меня прямо таки ждут, чтобы с цветами встретить и осыпать милостями. Хотя, смотря что понимать под милостями.

Спуска с балкона не было, поэтому Мист вернулась в комнату, налюбовавшись видом. Заглянула в последнее окно — но и там никаких решений для нее подготовлено не было, просто пейзаж.

Закончив на этом с разглядыванием, Мист запихнула Багровую книгу сзади за ремень штанов для удобства и полезла вниз по винтовой лестнице. Спустившись вниз, Мист даже не знала, удивляться ей или нет: лестница заканчивалась каменной стеной. Под ложечкой противно засосало, порождая тягучее чувство липкого страха.

— Спокойно, — сказала себе Мист вслух, пытаясь ободрить себя хоть как-то. — В Башню, в общем-то, входа тоже не было, вернее, он был, но скрыт. Может, и тут скрыт. Сейчас просто всю стену проверю, и найду, — успокаивала она саму себя, шаря по камню. Ничего похожего. Никаких рычагов или ручек, но совсем уж испугаться Мист не успела. В центре стены был углубление в форме ладони, и, когда она провела по нему левой рукой, плоть слабо засветилась во мраке лестницы красноватым, словно бы став полупрозрачной. — Тааак, — потянула Мист, убрала руку, и сияние исчезло. Снова поднесла, наблюдая за тем, как разгорается багровый отсвет, затем коснулась углубления. Рука не погасла, но больше ничего не произошло. Мист нахмурилась, размышляя, вспоминая все, что видела и слышала за последние дни. Все, что было про магию и о магии, потому что тут точно дело не обошлось без волшебства.

Что-то было в этом знакомое, в прикосновении к отпечатку, в багровом сиянии, идущем изнутри. Серая пепельная пустошь, руины, в которых летает пепел, серое небо над ними, рука обожженного человека светится таким же светом? Она видела это во сне? Стоп, во сне? Ей же снился сон про башни, когда она спала здесь ночью? Эльф, который вел ее за собой, произносил названия, и они шагали, башня за башней, неопределенно долго. Она толком не помнила названий, которые он называл, но башня-без-выхода называлась Атайн, это и даже Ийилива знала.

— Атайн, — сказала Мист, и провалилась в каменную стену рукой вперед, потеряв опору. Она почти успела себя поймать — но, увы, ключевое слово тут “почти”. С треском и грохотом Мист рухнула на колено и ладони, сумев уберечь от удара лицо, и тихонько заскулила от боли, яростно жалея себя.

Однако, похоже, в глобальном смысле она все сделала правильно: она снова была в спальне ар-Маэрэ, и рядом с пустым пьедесталом лежал ее посох, все еще светящийся, а собранная сумка была на прежнем месте — у кровати.

— То есть, это, все-таки, была дверь, — Мист, покряхтев от разочарования миром, поднялась на ноги и подула на свои разбитые руки, посматривая на выглядящую совершенно каменной стену с отпечатком ладони. — Только вот я ни пепла не помню, что там говорил этот рыжий хрен. И верхнюю комнату он точно не показывал. И Ийиливы нет. Полный набор.

Она вздохнула, пошла к кровати, села, вытащила из сумки “Силу в ванной” и обмазала ей ладони. Глядя на медленно впитывающуюся жидкую мазь, Мист думала, вспоминала, сопоставляла, пытаясь понять, что же ей делать и как выбраться. Судя по всему, ее путь лежал через стену с ладонью, которая служила порталом не только в соседнее помещение, но и в великое множество других мест, однако, девушка действительно очень плохо помнила названия, которые перечислял ей рыжий эльф во сне. Видимо, это и был ар-Маэрэ, но и самого эльфа она тоже запомнила плохо, а жаль. Мазь на руках постепенно впитывалась и подсыхала, и Мист шевелила пальцами в воздухе, словно это могло помочь ее рассуждениям. Насколько бы удивительным не казалось существование магии в текущей ситуации, но сейчас она казалась вполне так себе жизненным вариантом решения проблем. Судя по всему выходило, что ей нужно заняться расшифровкой либо записей мага, либо книги, потому что ответ может быть и там, и там. Вот только словарей под рукой не было, и вообще — писал эльфийский маг не слишком четко и понятно. Искать можно вечность. Но придется — поэтому Мист, потерев ладони друг о друга, достала из-за спины книгу, Багровую книгу, и раскрыла ее на коленях.

— Итак, мне нужна информация о башнях, и о том, как они связаны, — она почесала нос. — Кто из вас вероятнее писал об этом? Ну уж, не “Килларан-дурак”, если ар-Маэрэ потом “прошел тяжкий путь познаний”, когда получил его наследие… Значит, ар-Маэрэ? Мейли из рода Сполоха. Ну, давай, Мейли из рода Сполоха, помогай.

Ее левая рука коротко вспыхнула красным, и страницы сами собой полетели перелистываться, как и в прошлый раз. Мист даже не испугалась и почти не удивилась, потому что уже видела это: кажется, это была встроенная функция. Что-то вроде оглавления. Вот только как работала эта магия в Эквеллоре, неужели библиотечные чары настолько сильны, что пережили все остальное? Хотя, может дело в самой книге, настолько пропитанной творимым в прошлом волшебством, что она еще держала в себе силу.

Открытая книгой страница начиналась с заголовка, который Мист почти уверенно перевела как “Путеводные”. Основной проблемой изучения эльфийского языка было то, что, на самом деле, их было три или, как предполагали некоторые, даже четыре, слитых воедино, и поэтому одно и то же явление могли обозначать несколько корней, а другое — всего только один корень. А в другой ситуации два очень похожих корня могли значить совершенно разные вещи: однако, тут Мист была почти уверена, что речь шла именно о навигации.

Сам текст, впрочем, оказался сложным и почти не понятным. Это вам не “меня зовут”, там речь шла о вещах, которые Мист себе, честно говоря, не представляла вообще. Ладно — почти не представляла. Она поняла, что в основе системы переноса лежал все тот же разделенный камень, о котором рассказывала Ийилива, и из которого были сделаны статуи, переносящие в зоны испытаний, но использовалась более точная и сложная настройка. Какая именно — понять без словарей и дополнительных поисков не представлялось возможным.

Управлялось, это все, конечно, магией: видимо, было достаточно быть носителем волшебной силы и знать ключевые слова, чтобы активировать переход. В своем “носительстве” Мист, в целом, особенно не сомневалась уже: конечно, их подземные трюки никто магией не называл, но, пожив на поверхности, она поняла, что даже эти пустяковые чудеса не под силу большинству. По крайней мере, научить однокурсницу делать светящиеся камни у нее в свое время не получилось. А новая способность ее левой руки светиться прозрачным красным цветом только добавляла аргументов к абсурдному, невозможному, но очевидно правильному предположению.

Главное, чтобы при дознавателях или богословах рука не светилась — это было бы крайне неудобно. Однако же, чтобы светить рукой при дознавателях, надо хотя бы сначала выбраться отсюда, не попасть в лапы к поджидающим чего-то у подножия скалы наемникам и вернуться в Университет. Мист вздохнула, продираясь дальше сквозь незнакомые слова, которые и разобрать-то было трудно иногда.

— Паскудник ты, Мейли из рода Сполоха, — сообщила строчкам на странице Мист, с удовольствием выговаривая имя ар-Маэрэ так, как он сам ей представился со страниц книги. Это было, почему-то приятно, словно она каким-то образом узнала “священного” мага лично. Наверное, потому, что “Мейли” было явно домашней, личной формой имени Иллемэйр, потому что она ни разу не встречалась в документах и хрониках, или даже в “Радуге”.

Снова почудился едва слышный смешок, и Мист вздрогнула, оглядываясь кругом, но только сумерки обступали ее, разгоняемые светом навершия посоха.

— Почти настоящий маг я, — сказала себе Мист, чтобы приободриться. — Вот, сижу спину гну над магической книгой, не зная сна и покоя, и свечу себе волшебным жезлом. Тер-Маэрэ и есть.

Через полчаса она готова была уже отчаяться. Хотелось есть, болели голова и глаза от постоянного напряжения, а разгадки найти так и не удавалось. Но потом ее взгляд выцепил в бесконечном плетении острых, мелких букв знакомые слова: “син” — низ, и “мит” — верх.

— Низ и верх? Верх и низ? Что, серьезно? — почти-настоящий маг Мист ле Илант так и подпрыгнула на кровати, вздымая целое облако трухи и пыли из старого матраса.

Перечитала, на всякий случай, еще раз, чтобы удостовериться, что по частично понятным ей словам сделала верный вывод, поднялась и стала торопливо навьючивать на себя посох, сумку и книгу. Закончив, окинула взглядом спальню мага и прошагала к каменной стене.

— Надеюсь, я смогу уйти и потом вернуться сюда, а? Ты неплохо тут окопался, Мейли-из-Сполохов, — она положила руку на отпечаток ладони в центре, наблюдая, как нарастает внутреннее свечение изнутри ее плоти, и твердо сказала, — син-Атайн!

Так как на этот раз она не опиралась на камень, она просто почувствовала пальцами исчезновение преграды и шагнула в камень.

…был он в селении одном, дальнем, крайнем, да и узнал, что гнильцовый демон повадился ходить туда, да искушать девицу местную, дочь старейшины. Чары над ней плел нечестивые да мороки туманные. Крепка была в Эйновой вере девица, как отец учил, только чары-то сильны были, и стала дева бледнеть и терять по капле жизнь. Поведал ее отец о такой беде святому, что мимо шел дорогой своею, в ноги кинулся, умоляя демона отвадить. Поднял его с колен святой Амайрил, да обещал помочь в тот же день. Ведь …

Житие святого Амайрила, 9

… была его жизнь при дворе короля Треллиона, и веселой она была, и расчудесной. Случалось ему и под землю спускаться, и там много чудес, говорят, он встречал, и народы эолен, и народы ваэрле, и отыскивал в безднах глубинных следы прежних эпох, да и ставил на службу свою, увеличивая свою силу. О разных его странствиях рассказывают люди. Так …

Интере ас ар-Маэрэ, 9

Мист ле Илант вышла из Башни.

Вышла, неся полную сумку добычи, светящийся посох за спиной и волшебную книгу за поясом.

Вышла едва ли не в середине лагеря наемников, из поваленной каменной плиты, на которой сообразительные солдаты развели костер и пекли мясо.

— Дым и пепел, — сказала Мист себе под нос, обнаружив устремленные на себя взгляды.

Молчаливое разглядывание длилось несколько долгих томительных мгновений, и один из наемников, совсем молоденький, приставленный к готовке еды и от того имевший в руках миску, в которую складывал готовые куски, выронил ее со звоном, и произнес запинаясь:

— Св…святая!

— Но-но, — сказала Мист неожиданно строгим лекторским тоном, почти автоматически повторяя слова ар-Маэрэ со страниц “Радуги”. — Священная, но не святая.

Мальчишка внезапно рухнул на колени, осеняя себя знаком соединенного круга и бормоча с религиозным экстазом:

— Очищаю себя от зла и замыкаю, чтобы изыдели злые силы и ушли души, что холоднее льда! Благослови меня, именем Эйна благослови, именем его!

Он яростно и восхищенно пучил глаза, и, глядя на него, подтягивающиеся к месту событий другие солдаты не торопились нападать, с сомнением поглядывая то на экстатического молельщика, то на объект его поклонения. Некоторые, на всякий случай, тоже чертили соединенный круг или другие знаки, поминая своих богов и родовых хранителей.

— Пусть хранит тебя Эйн, в единости благой, единство означая и закрепляя, — сказала Мист, судорожно соображая, что же ей делать теперь.

Паренек, продолжая пялиться на нее, как на второе пришествие, открыл было рот что-то сказать, но из самой большой палатки, хромая, но шагая быстро и ловко, вышел высокий и тощий мужчина в черном балахоне. Он был лыс, как колено, и Мист сразу обратила внимание на странную форму его ушей: она бы не поняла, в чем тут дело, если бы до этого не сталкивалась с эр-Эландилем… и, хоть и в странном сне-видении, но с Мейли-из-Сполохов тоже. Шагающий к ней с хищным, торжествующим выражением лица мужчина был эльфом, хоть его уши и были аккуратно срезаны сверху, чтобы напоминать человеческие.

Зачарованная и изрядно поднапуганная его явлением, Мист даже не особенно обратила внимание на идущего рядом с ним здоровяка со шрамом через все лицо — да и не таким пугающим он выглядел рядом со своим тощим спутником.

— Дым и пепел, — сквозь зубы выругалась Мист, стоя неподвижно и настороженно, пока наемники расступались, пропуская пару своих, видимо, главных. Бежать было некуда.

— Что ж. Ты вышла из Башни, Мист ле Илант, — сказал эльф. Его голос был хриплым, но Мист слышала в нем тот же почти неуловимый отзвук и акцент, который окрашивал речь эр-Эландиля.

— Если вошла, значит, должна была и выйти, — ответила Мист довольно вызывающе из-за внутренней паники. — Господин эльф.

Тощего прямо-таки перекосило от этого слова, даже осанка изменилась в напряжении, и Мист добавила из чистого неуправляемого, постыдного всезнайства:

— Раэ иллаве.

Выражение лица эльфа почти не изменилось, только черты как-то еще больше заострились.

— Недолго тебе трепать своим поганым языком, — пообещал он спокойно, словно смакуя слова. — Взять ее.

— Но, милорд!.. — воскликнул тот мальчишка, что просил благословения. — Это же СВЯТАЯ! Святая Илласора!

— И где же ее чудеса? — фыркнул кто-то.

— На месте, — пробормотала Мист, отщелкивая в кармане крышку шкатулки, и без замаха кинула ее вперед, одновременно отскакивая назад, словно уворачиваясь от камнепада.

Упав наземь, она откатилась в сторону, выглянула из-за каменной плиты, слыша дикие вопли, крики, гул ветра и удары электрических разрядов. Так и есть, обезумевший джинн метался среди пытающихся его одолеть солдат, а тощий эльф стоял на месте и махал руками во все стороны, выкрикивая что-то невнятное. В руке его был зажат какой-то талисман, и порывы стихийного волшебства джинна обходили его стороной. Что он делает? Мист пригнулась сильнее и стала было отползать, пока все заняты своими делами, но в ту же секунду услышала душераздирающий свист воздуха, рассекаемого чем-то большим, быстрым — очень быстрым. Мист спасла только реакция жителя подземелья — она снова упала и перекатилась по земле, уходя от ударов огромных острых когтей. Мист успела смутно удивиться тому, какие они странные, словно кованные, словно металлические, как джинн с воем метнулся навстречу новому врагу, отбрасывая его штормовой волной. Дракон резко забил крыльями, поднимаясь выше, и Мист, едва не открыв рот, смотрела, как мощные серые крылья бьют по лестнице к башне, разрушая ее, и колебания ветра порождают осыпи тут и там.

— Пепельная чума и дым, — пробормотала Мист.

Дракон, упрямо рвущийся к джинну против его ветров был необычен, даже для прошлого Эквеллора необычен: он весь был словно из кованого переливчатого металла, у него был всего один глаз — в середине лба — горящий багровым, словно внутри полыхало пламя.

— Что же это за пакость пепельная? — но думать об этом было некогда.

Мист кинула взгляд на вражеский лагерь: наемники уже оправились от неожиданного нападения джинна и зачарованно следили за поединком в небе, только шрамолицый гигант носился напрасно между ними, пытаясь привести их в чувство и заставить действовать, а тощий лысый эльф в балахоне стоял, замерев, с воздетым к небу талисманом, вперившись взглядом в дракона.

Решив не испытывать судьбу, Мист нашарила вторую волшебную шкатулку и швырнула ее прямо в эльфа, понимая, что это именно он тут главный. Коробочка отскочила, выпуская джинна, и тот деловито зажужжал, поражая электричеством всех вокруг, недовольно гудя.

Однако, первый джинн за это время успел проиграть битву — он рассеялся блестящей пылью от резких взмахов крыльев металлического дракона, и победитель с восторженным воем ринулся к лагерю.

— Эдак у меня все запасы джиннов кончатся, — озабоченнно сказала Мист. Впрочем, немного времени у нее было, и она, пытаясь оставаться незамеченной, начала удаляться, не прощаясь, но с горящим за спиной посохом это было непросто — шрамолицый заметил ее, и она заметила, что он заметил, и тогда развернулась и побежала, не остановившись даже на дикий вопль сзади, только еще быстрее припустила. А потом прямо над ней что-то взорвалось и посыпались куски металла и какие-то обгоревшие ошметки.

Девушка отпрыгнула в сторону, закрывая руками голову, увернулась от пары больших плит, получила какой-то мелочью по плечам, рукам, споткнулась, упала, оказалась на краю осыпи и заскользила вниз. Камни и сыплющаяся сверху труха и металл почти бесконечно молотили по ней, а потом она словно мигнула плотно закрытыми веками, и исчезла.

В далёкой, недосягаемой высоте кружило блестящее тело необычайного дракона.

Мист стояла среди руин на серой, пепельной пустоши, перед обожженным кем-то в обугленной одежде.

— Глаз Ардоры, — с трудом сказали разбитые губы, обнажая в артикуляции обломки зубов и кровавые голые десны.

— Что?

Черный кривой палец с запекшейся раной на месте ногтя поднялся вверх.

— Когда-то было. Тер-Маэрэ Алгариенн нашел чужие тайны, но не те, что хотел.

— Так зовут того эльфа? Алгариенн? — имя было знакомым — конечно же, из “Радуги”.

— Мой тер-Маэрэ…был.

— Ты же Мейли-из-Сполохов? — спросила Мист, хоть ее собеседник совсем не был похож на видение рыжеволосого эльфа из ее сна в Башне.

— Был, — выдохнул он и некрасиво улыбнулся. — Был когда-то. Теперь мое место здесь. В стране пепла.

— Значит, я тоже мертва? — испугалась Мист.

— Нет еще. Нет. Не ты. Но ты привела сюда много мертвецов. Смотри, — он указал поломанным пальцем в сторону, и Мист увидела, как они идут — несколько наемников из тех, что были в лагере, но среди них не было ни мальчишки, ни шрамолицего гиганта. Зато в стороне от бредущих колонной людей рывками, словно сопротивляясь и получая пинка на каждом шагу, двигался тощий лысый эльф в просторном черном балахоне.

— Он мертв? — уточнила Мист, с собой мнением глядя на него.

— Он мертв, — согласился маг, и в этот момент тот, кого он назвал Алгариенном, увидел его, и закаменел. Но сзади его снова словно подтолкнули, и он опять сделал несколько шагов.

Мертвый маг поманил его пальцем, и тот неохотно, словно сопротивляясь каждый мышцей, пошел к нему. Лицо его кривилось от смеси отвращения и ужаса, к которым прибавилось удивление, стоило ему узнать Мист.

— Мист ле Илант, — ощерился он.

— Господин эльф, — отозвалась Мист и изобразила книксен. Книксен делать она совсем не умела, поэтому получилась нелепая и смешная пародия — но, тем лучше. Никаких знаков уважения она точно не собиралась ему демонстрировать.

— Ты заплатишь за это, — прошипел он и из уголка его рта вытекла кровь.

— Нет, — ответил ему маг своими истерзанными губами. — Платить будешь ты, тер-Маэрэ.

— Давно не тер-Маэрэ, Учитель, — выплюнул с кровью последнее слово Алгариенн, поворачиваясь к нему, и Мист увидела, что в его спине торчит по самую рукоять кинжал. Значит, это не джинн убил его? А кто-то из своих ударил в спину? Скверная смерть, хотя — разве смерть бывает хорошей?

— Я не отпускал тебя. Не давал тебе…право, — сказал ар-Маэрэ тяжелым, мертвым голосом. — И сейчас не отпускаю.

— Бездна, что вне меня позвала, зовет меня. Не удержишь, Учитель. Я свободен от тебя.

Вместо ответа Мейли-из-Сполохов поднял изувеченную правую руку, сжимая пальцы, и раздался треск лопающейся обугленной кожи. Вместе с этим Алгариенна всего перекосило и изломало так, словно его сжимала огромная невидимая рука. Он закричал, страшно, с надломом, и кинжал впечатался в него еще сильнее. Мист инстинктивно сделала шаг назад, у нее нервно приподнялся и дернулся угол рта.

— Вот так. Вот так, тер-Маэрэ, — издевательски ласково сказал мертвый маг, и из тела Алгариенна брызнула кровь пополам с обломками костей и какой-то слизью, а ор перешел в визг. Мист сделала еще один шаг назад, с ужасом на это глядя. Под ее ногой что-то хрустнуло, и мертвый, неестественно спокойный взгляд обратился на нее. Девушка судорожно сглотнула в панике от того, что привлекла его внимание и совершенно не понимая, что ей делать и куда бежать: здесь, в этом странном мире маг, кажется, обладал безграничной властью. — А ты иди, Эола Эйиллад. Тебе рано здесь быть.

Алгариенн продолжал надсадно верещать на одной ноте, кровь вперемежку с раздавленными внутренностями застывала вокруг него в воздухе, а ар-Маэрэ с трудом, как несвежий зомби, шагнул к Мист и несильно толкнул в грудь. Мир словно сдвинулся от этого движения, и Мист потащило куда-то назад, поволокло по равнине, словно у нее снова не было тела, и ветер нес ее прочь, в глазах потемнело, покраснело, пошло черными трещинами, и все распалось на части по кускам.

— Мист? Мист-Мист-Мист, — раздалось из темноты. Кто-то держал ее, тянул, звал, встряхивал, и, кажется, даже плакал, потому что горячее капало ей на лицо. Она надеялась всем сердцем, что это не кровь. — Мист, ну, что же ты?

Мист поморщилась, и ее тут же яростно прижали, немилосердно тиская, сдавливая все синяки и трещины в костях. Девушка слабо застонала от боли, и тугие объятия тут же разжались, хотя сильные руки продолжали ее держать.

— Мист, ну, ты же меня слышишь? Правда же? Это я, я, Тор!

Тор. Торрен.

Мист приоткрыла один глаз, и он с трудом сфокусировался на лице склонившегося над ней парня. Второй глаз почему-то не открывался. И руку поднять не получилось — она отозвалась резкой болью на движение, и не двинулась, кажется, с места.

— Мист, Мист, не двигайся, нет, я сейчас тебя подниму и понесу, честно, только не двигайся! Больно? Да что я, конечно, больно. У тебя тут посох был? Он сломался. Я вытащу. Рука, кажется, сломана тоже. Не знаю. Убираться надо отсюда, пока там не опомнились.

— Тор-рен, — выдавила Мист. — Вил-ль?

— Погиб, Мист, — сдавленно выдохнул парень и подхватил ее на руки. — И Гронс.

— Сумк, — резкое движение заставило Мист заиндеветь от боли, но потерять сумку было нельзя. Как и книгу, но книгу она отлично чувствовала своей побитой спиной.

— Да, да, твоя сумка у меня. Вместе с хренью снизу. Сейчас выбираемся. Если за нами побегут, ты извини, я тебя без церемоний на землю, а то не отмашусь. Да?

— Да, — односложно согласилась Мист, утыкаясь в его плечо и плотно стискивая веки, чтобы удержать слезы. Все таки погибли — оба погибли, и Вейларис, и эр-Эландиль. А Торрен выжил, и за ней пришел, хоть она ему и никто.

Парень двигался осторожно — пригибаясь и оглядываясь, он шел по дну небольшого оврага, куда скатилась Мист, прятался по теням и замирал, стоило только прозвучать любому звуку слишком близко, а Мист медленно приходила в себя с тем, как тревожные отголоски из лагеря наемников становились тише: они там явно разбирали завалы, но шрамолицый гигант был жив, и, значит, они вполне могли скоординироваться и начать искать Мист, раз она с ее книгой была так зверски нужна Алгариенну. А, может, без эльфа это уже никому не нужно?..Наверное, это зависит от того, идейные они его или платные последователи.

— Я как тебя увидел там, сразу стал подбираться ближе, — сказал Торрен, когда овражек вывел их из зоны видимости и слышимости от лагеря. — Ты им знатный переполох устроила. Подземные штуки?

— Нет. Из, из…. башни, — Мист поморщилась, и тут сообразила, что, если бутылки не побились, там должны быть еще спасительная “Сила в ванной”, божественный “Серый мир” и незаменимый “Кинь в кусты”. А шансы остаться целыми у бутылок были: во-первых, они явно были не из обычного, а эльфийского закаленного стекла, а во-вторых, Мист их еще и завернула в одежду священного мага. — Торр, рен, — выдавила она. — Останов-сь, недолг, — глотая звуки, сказала она.

— Кусты? — озабоченно предположил Торрен. — Я тебе помогу. Я тебя не оставлю, — почти истерически сказал он.

— Птом, кусты, — сказала она. — Сумка.

— Сумку дать? — Торрен остановился, посмотрел по сторонам в поисках подходящего места, и пристроил Мист в корнях вывороченного сухого пня. Когда-то в незапамятные времена тут явно возвышалось большое дерево, а сейчас остались лишь окаменевшие корни. — Вот, на.

Мист благодарно кивнула и левой, функционирующей рукой, стала шарить в сумке. Торрен помогал ей, как мог, придерживая, или, наоборот, разворачивая то, за что она бралась.

— Ну ты и нагребла там, — присвистнул он.

— Ох, молчи, — смогла членораздельно сказать Мист после нескольких глотков “Кинь в кусты” и “Серого мира”. — Сейчас вот это возьми, и замажь мне, хотя бы, руку. Не уверена, что это поможет, но хоть как то.

— А это что?

— Называется “Сила в ванной”, — объяснила девушка. — Помогает от ссадин, синяков и прочего.

— Тогда мордень поверни, у тебя тут глаз заплыл, — заботливо сказал парень. — Вообще видок — не бей лежачего.

— Зато ты хорошо сохранился, — съёрничала Мист и вздохнула, молча пережидая, пока Торрен уверенными движениями наносил жидкую мазь на лицо.

— Еще есть где? Ребра, спина?

— Девичья стыдливость меня не простит.

— Девичья стыдливость тебе не мешала ночью в кусты ходить под конвоем, — проворчал он. — Сымай, давай, куртку и рубаху. Давай, давай. Если эта штука реально помогает, лучше тебя всю окунуть в нее, с головой. Дым и пепел, живого места же нет, — ворчал он, щедро пришлепывая мазь на спину Мист. — Ну и измолотило тебя! Но эта штуковина в небе знатно взорвалась, как это ты умудрилась?

— Да я не знаю. По моему, это даже и не я, — призналась Мист, морщась от медицинских процедур. — У меня было три джинна в шкатулках, двух я кинула в них, вот и все. А потом что-то случилось, и их лидер помер, а он, видимо, глаз Ардоры и контролировал.

— Глаз чего?

— Ардоры, — повторила Мист. — И говорить я об этом не хочу, потому что сама толком ничего не знаю.

— Нужно книжку почитать? — пошутил Торрен и поддел коленом отложенную в сторону Багровую книгу. — Ну, хотя бы ты не зря сходила. Добычи полные штаны.

— Слабое утешение, — вздохнула Мист. — Что у вас случилось-то?

— Эта пеплова дрягомотина прилетела, когда ты возилась с дверью. Хотела тебя сцапать, но Гронс на нее кинулся, и она его… того. Об стенку, — помолчав, рассказал Торрен, с шумом закупорил бутылку и стал обматывать Мист бинтом, стараясь не слишком громко шмыгать носом. — Виль и я, мы отпрыгнули в проход, на лестницу, но эта тварь ввернулась с другой стороны, и шарахнула, и Виль вниз сорвался. Она его схватила и хрупнула. Он заорал так, — руки парня дрогнули, и он уперся лбом в загривок Мист. — Она его стиснула тогда, и у него ребра наружу лопнули, и все такое… и он перестал, — глухо закончил он, переводя дух. — Я спрятался. Как мышь, замер. Он утащил Виля… тело утащил, а я остался. Спускаться стал, — Мист неловко погладила его руку, которая продолжала сжимать моток бинта. — Потом меня что-то подхватило в воздух и потащило, и с другой стороны горы спустило. Я видел, та штука, тварь, или что это? Оно возвращалось, искало меня. Но меня этот…воздух, ветер, в сторону унес.

— Это сильфида была, — сказала Мист. — Ее звали Ийилива.

— Звали? — парень встрепенулся, громко шмыгнул носом, вытер глаза о предплечье и продолжил заматывать Мист, занявшись ее поврежденной рукой — прощупал кость, приладил веточку, примотал.

— Ага. Она… вроде как растаяла, когда мы с ней добыли книгу, — с сомнением описала происшедшее Мист. Следующие за обретением книги события, с перемещениями в пространстве и полетами она затруднялась переварить и описать.

— То есть, она специально ко мне прилетала?

— Да, я … попросила ее посмотреть, что у вас там стряслось, — сказала девушка, вздрагивая.

Торрен завязал бинт и накинул на нее рубашку.

— Вот, все, можешь девичье что-то там обратно включать, — сказал он. — Погодь, так это ты, получается, меня спасла? Ей велела меня спасти.

— Я попросила ее посмотреть. Она сама решила помочь.

— Но из-за тебя, — Торрен почесал подбородок.

Мист натянула куртку, чувствуя себя значительно лучше — почти здоровой и бодрой. Даже плохо слушающаяся рука не казалась такой сильной помехой. Было потрясающе снова жить в мире без удушающей боли, и Мист очень надеялась, что ар-Маэрэ оставил в книге рецепты всех этих замечательных зелий.

— Если бы я не вошла в башню и с ней не поговорила, она, конечно, никуда не полетела бы, — согласилась Мист.

— Значит, я тебе обязан жизнью.

— Да и я тебе тоже, — отмахнулась девушка, застегивая куртку, одергивая ее и отстегивая от сумки сверток с мечом. — Вот, на, посмотри, если нормальный меч — оставь себе если дерьмо — бросим сразу, чтобы не тащить.

Торрен с сомнением посмотрел на Мист исподлобья, но сверток принял и размотал.

— Что за мода древнего периода? — поинтересовался он, встряхивая тунику.

— Ножен не выдали, — девушка пожала плечами, навьючивая на себя сумку и запихивая за пояс книгу.

— А жаль, — Торрен придирчиво осмотрел меч, мало не обнюхал, потрогал кромку, примерился к рукояти. — Артефактный, что ль?

— А что, похоже?

— Так острый. Не ржавый. Как будто на нем чары были, как это, соответствующие, и им никто не пользовался все эти годы, и он в защитных ножнах лежал.

— Он был воткнут в камень магического происхождения. Я подозреваю, что это могло задержать истечение свойств, — отозвалась Мист, глядя на меч с новым интересом.

— Тут еще руны, — Торрен закрыл глаза, водя пальцами по лезвию. — Не знаю, я не спец, вроде, не эльфийский язык.

— А вы с Вейларисом часто артефакты находили? — поинтересовалась Мист, просовывая руку к лезвию тоже в попытке нащупать рекомые руны.

— Мы с Вилем, мда, — парень резко погрустнел и стал прилаживать новый меч в запасную поясную петлю. Он носил меч за спиной во время переходов, а поясная петля была для дежурств и ситуаций ожидания противника. Новый меч отправился туда. — Находили всякое. Виль умел точно определять заряд магии, ну, мы и продавали все это. Сама понимаешь, не иссякший артефакт это по нынешним нищим временам, огого что такое.

— Это точно, — Мист хлопнула приятеля по плечу. — Идем. Я могу сама, пойдем побыстрее, авось, нас не хватятся. Надо оторваться от них, для начала.

— Странные они, — пожаловался Торрен. — Знаки у них непонятные были. Что вообще за люд?

— Они, как бы это помягче, — Мист нахмурилась, вспоминая горячечный бред своего забытья. — Наемники бывшего ученика того мага, который был владельцем этой башни. Ты, может, помнишь историю “Похождения мага”? Вот это тот самый маг.

— Погоди, погоди, — не понял Торрен. — Это ж сколько лет-то прошло!

— С учетом того, что маг был эльф, и его ученик, соответственно, тоже — не так уж и много.

— Это все потому, что эльфы едят детей, — наставительно сказал Торрен, делая вид, что говорит серьезно.

— Упрямый ты, — вздохнула Мист. — Пепел на тебя.

Они шли довольно долго, и даже когда тьма опустилась вокруг, они упрямо продолжали двигаться некоторое время, пока Мист не бухнула сумку в валежник под ближайшим деревом.

— Все. Пусть убивают. У меня опять все болит, и я хочу умереть.

— Давай не будем, — попросил Торрен, скидывая свою котомку, садясь, где стоял и роясь в своих вещах. — Вот у меня сухарник есть. И чутка сушенки.

— Гони, — Мист протянула руку за едой. — И пить дай.

— Мало воды.

— Завтра найдем ручей.

— Или зелья твои вонючие будем пить. Серый мир, или как его там?

— Он не вонючий, — без энтузиазма возмутилась девушка, жуя сушеное мясо.

— Тебе виднее, ты у нас волшебница, — Торрен подполз, не поднимая задницы, поближе к ней и устало привалился плечом.

— Угроблю магией, — бесцветно пообещала Мист, слишком усталая для серьезного диалога.

— На страже пополам? — уточнил Торен, яростно зевая.

— Да пусть убивают прям во сне, — сказала Мист. — Я даже не проснусь и спасибо скажу.

— Ну, ладно, — Торрен зевнул еще пуще, снял плащ, пристроил их сумки вместо изголовья и улегся, жуя свой кусок мяса. Челюсти его ворочались лениво и медленно, пытаясь справиться с твердыми волокнами. — Ложись давай. Двумя плащами укроемся, авось не замерзнем без костра.

— Да какой сейчас костер, — Мист, по его примеру, сняла плащ, устраиваясь рядом, и укрыла их обоих сначала одним, потом вторым куском ткани.

— Девичья скромность не пострадает?

— Спать она хочет, я потом у нее спрошу, ладно? — Мист с усилием проглотила мясо, хлебнула из фляжки воды и окончательно улеглась, спиной к боку Торрена. — Бред какой-то.

— Точно, — согласился парень, отворачиваясь от нее. — Ты только не сдохни, ладно?

— Очень романтично, — фыркнула Мист. — Ты тоже. Не хочу проснуться в обнимку с трупом.

— Мечтай, — проворчал Торрен и замолчал. Буквально пара минут прошла, и его дыхание стало ровным и размеренным.

Мист некоторое время слушала его, и звуки леса вокруг, пока ее тоже, наконец, не сморил сон.

…нет слова вернее слова веры, и сердца нет надежнее, чем сердце, верой скрепленное, и никакой маг и никакая магия гнильцова не страшны тем, над кем Эйнова вера простирается, словно щит от напастей любых. Отправился святой Амайрил к девице той, и долго говорил с нею о Эйне и нечестивых чудесах гнильцовых, и явил ей Эйнову силу, и молился с нею о благе и выздоровлении. И когда …

Житие святого Амайрила, 10

… случилось поспорить ар-Маэрэ с самим Д’арианским королем-чародеем о том, чья сила сильней и заклятье мощней. И должен был ар-Маэрэ сослужить королю-чародею три службы, ежели проиграет, и должен был король-чародей отдать магу башню из своего Замка, если случится ему выиграть. Сколдовал тогда король-чародей полный погреб мышей, и предложил ар-Маэрэ извести их разом. Рассмеялся маг, уверенный в легкой победе, спустился в погреб, и лаз над ним закрыли. Но ни одно заклятье не трогало их, словно не мыши они были, а существа древней и…

Интере ас ар-Маэрэ, 10

— …Итак, Ардора. Ардорийское государство достигло своего расцвета задолго до становления границ современных государств. Фактически, это было первое серьезное общественное образование ваэрлэ, известное и документированное народом эолен, — лектор постукивал тонкой указкой по краю парты, и Мист, зевая от заунывности тона, лениво черкала в тетрадке с темно-красной обложкой конспект. — Само отнесение народа Ардоры к ваэрле довольно условно, так как они значительно отличались от тех, что нам известны, однако, к ваэрле, все же, ардорианцы стояли ближе всего по своему фенотипу и генотипу. На удивление, они составляли серьезную конкуренцию эолен, успешно воюя с ними за ресурсы и территории и даже, бывало, обращая в рабство, хоть и не обладали сколько либо значимыми магическими способностями. Их таланты лежали в другой области: это были изобретения, технические новинки. Они были гениальными инженерами, архитекторами, конструкторами, и достигли в этом неимоверных высот, до каких даже современным…тергвар еще стремиться и стремиться. Большая часть их секретов была утеряна во внезапном и жестоком конфликте, история которого до сих пор не очевидна. Собственно, о нем известно только то, что говорит нам на первых страницах Багровая книга. Жители Ардоры чем-то прогневали самого первого Багрового мага, известного под именем Моррат, и он уничтожил их власть, одномоментно разрушив связи между их конструктами и ими самими, что вызвало момент абсолютной слабости, которым успешно и повсеместно воспользовались порабощенные массы населения. Все активные механизмы ардорианцев, в итоге, были разрушены, — лектор замолчал, глядя в окно, и Мист в ожидании подняла на него глаза, хоть ничего толком не могла разглядеть против света. — Однако, недоделанные, недостроенные конструкты, неактивированные, сохранились, хоть и в небольшом количестве, и, случается, отдельным везучим индивидуумам удается их отыскать и поставить себе на службу. Благо, для этого совсем не нужна магия — только определенная степень разумности.

— То есть, считается, что Алгариенн был разумен? — услышала свой насмешливый голос Мист.

— Будь снисходительна, Эола Эйиладд, — ответил лектор, и от этих слов уютная реальность классной комнаты лопнула по контуру его фигуры, и колючий ветер сорвал и разметал остатки, оставив Мист среди черных руин на пепельной пустоши.

И тот, кто прикрывался этой иллюзией, улыбнулся искореженным ртом. От этого на верхней его губе лопнула корка, и тонкая струйка крови потекла вниз — по подбородку, по виднеющейся в обугленной ране кости, по пряди серых волос, по окровавленному рубищу … Когда капля достигла пепла под его ногами, Мист поняла, что лежит на земле, дрожа и прижимаясь к спине Торрена, и над ними небо уже светлеет, возвещая восход.

— Пепел тебе в душу, — тихо выругалась девушка, не попадая зубами на зубы от пережитого шока и промозглого холода.

— Не, спасибо, мне достаточно, — сквозь сон отозвался Торрен. — Полна душа пепла.

— Вставай, давай, душа пепла, — Мист села и похлопала Торрена по первой попавшейся выступающей части.

— А что, хорошее прозвище, — позевывая, сказал Торрен. — Торрен Душа Пепла Грейволд.

— Еда еще есть? — спросила девушка, брызгая себе в глаза остатками воды.

— Несколько сухариков.

— Откуда мы будем брать еду потом?

— Ну, во первых можно что-нибудь сохотить, — предположил Торрен, а потом расстроенно почесал лоб — охотился обычно Вейларис, или даже Гронс, когда был с ними. Сам Торрен, более тяжелый, не любитель дальнобойного оружия, толком и не умел это. — Ладно, не вариант. Значит, в первую попавшуюся деревню зайдем и купим.

— Главное, чтобы мы вообще знали, куда идти, — вздохнула Мист. — Куда мы идем-то, а?

— Глядь, — отозвался Торрен. — Это какой-то философский вопрос, что ли?

— Что б ты понимал про философию, — проворчала она. — Мы куда идем, Тор, обратно, или … обратно?

Торрен немного тревожно глянул на нее и уточнил:

— Ты думаешь?

— Я надеюсь, — поджала губы она и отвернулась, глядя в сторону. — Вопреки всему. Или мы хотя бы найдем … т-тело? Хоть что-то.

— Думаешь, он может быть жив? — наконец спросил парень, глядя на Мист.

— Ты сам-то как думаешь? Ты это видел, не я, — хмуро отозвалась та.

— У него кишки полезли и ребра осколками наружу, когда эта штука его стиснула, — сказал Торрен очень тихо. — Я это видел. Но я хочу верить, что…что он где-то живой, что выжил. Чудом выжил. И верить буду, пока не увижу. Своими глазами.

Мист неловко похлопала приятеля по плечу. Утешать она не умела.

— Поэтому пойдем, поищем. Или, хотя бы, попробуем? Эти, может, потеряли нас, или не искали? Ну, посмотрим.

— Стремные они, — пожаловался Торрен. — Что за птицы, не понятно. Знак у них странный, и сами они странные. Я такого знака не видел еще.

— Какого?

— Треугольник из мечей, со вписанным в него кругом, — описал парень. — Пепел знает что.

— Я такого не знаю. Но в геральдике я не ас, — вздохнула Мист.

— И я не, глядь, — посетовал Торрен и пригорюнился. — Виль вот знал.

— Виль, — повторила за ним девушка. — А дорогу везде и всюду знал эр-Эландиль. Но остались мы с тобой, и самим придется справляться.

— Да уж, что уж, — проворчал Тор крайне подозрительным тоном, старательно отворачиваясь. Мист не стала акцентировать на этом внимания, понимая, что тому сейчас куда как нелегко. Она бы и сама хлюпала носом, но было, наверное, слишком боязно для этого.

Оказалось, что за прошлый переход они отмахали приличное расстояние, и даже своих собственных следов толком отыскать не могли — видимо, летели на крыльях страха со скоростью и ловкостью, превышающей нормальные. Обратно они двигались, получается, куда медленней, залегая в засаду при виде любой точки на горизонте и вслушиваясь в любые шумы вокруг. Однако, ничего, кроме ветра, кроме редкого шороха листвы и — изредка — голосов животных не было слышно. Торрен даже несколько раз прикладывался ухом к земле, надеясь почувствовать ее колебания, а Мист вжимала в нее ладони, но оба способа показали не слишком большую эффективность.

— То ли нет их вокруг, то ли крадуться, как жареный цыпленок, то ли я не знаю, — заключила Мист в конце-концов. — Очень-очень далеко кто-то куда-то прется, но звук удаляется от нас.

— Может, мы их того? — предположил Торрен. — Напугали? Ты-то им перцу задала своими этими.

— Джиннами, — педантично поправила Мист. — Не совсем своими.

— Один пепел, — отмахнулся Тор. — Но если они уходят, нам будет проще, ну.

– “Ну” будет проще, — согласилась девушка. Впрочем, она все равно не знала, чего ожидать и что они будут там делать.

По мере приближения к тому месту, где был лагерь разбойников яснее стало только одно: драки не ожидается. По приснопамятному оврагу полз запах смерти, горелой плоти, а из звуков — только карканье воронья.

— Идем?

— Ползем.

— Это уж как скажешь, можно и лететь, — неловко пошутил Торрен и, как более способный к карабканью, взобрался первым. Оглядевшись, он поморщился и втащил за собой Мист.

Она понятия не имела, что увидит после такого жуткого дождя из железа, но все равно все казалось странным до боли. Камень, на котором солдаты разводили костер, лежал на прежнем месте, разбитый пополам ударом чего-то огромного и тяжелого. Не трудно было догадаться, чего именно: огромный металлический панцирь валялся тут же, больше похожий скомканную тряпку. Видимо, он был слишком огромен и тяжел, чтобы забрать его с собой, потому что остальными запчастями железного дракона наемники не побрезговали — все было подобрано подчистую. Нашлись и остатки погребального костра, явно собранного наскоро. Он не прогорел до конца, оставив куски обугленной плоти и костей и тот самый запах, на которое слетелись хищные птицы со всей округи.

Торрен повел носом, шагнул ближе, шуганув воронье. Черные туши взметнулись с карканьем и свистом перьев, угли и кости рассыпались еще больше, и Мист затошнило. Тор, взяв ее за плечи, повернул ее от неаппетитного зрелища и подтолкнул в спину.

— Иди, следы поищи, посмотри, что сможешь узнать. А я пока тут.

Мист не стала уточнять — желчь подступила почти к горлу, отравляя горечью, так что говорить было рискованно — да и не надо. И так было ясно, что среди сожженных костей Торрен против разумения надеется отыскать что-то, что позволило бы идентифицировать Вейлариса или убедиться, что его тут нет. Не слишком надежный план, но разве у них был другой?

А ей оставалась работа следопыта, к которой она была не слишком приспособлена, но, опять-таки, выбора не было. Девушка покружила вокруг плиты, отыскала примерное место, где стоял чертов Алгариенн: там, втоптанные в пыль, были следы крови, причем, видимо, не только его крови: жертв от падения Глаза Ардоры, или как там его, было немало, Мист помнила их из своего сна-видения со страшненьким магом в главной роли. Если приглядеться, засохшая кровь тут была повсюду, но больше всего ее оказалось там, где, как она помнила, стояли палатки. Что бы это значило?.. Она нашла следы какой-то походной мебели и много, много, очень много крови: ее было слишком много для того, чтобы здесь просто кого-то ранило или прибило осколком, это было больше похоже на целенаправленное сцеживание, или что-то в этом духе.

Больше ничего не нашлось: ни ремешка, ни пряжки, ни странички чьего-нибудь дневника, словно кто-то прицельно обходил стоянку с целью не оставить ни одного материального следа. Мист, на самом деле, в другой ситуации такой подход одобрила бы: это было очень по-подземничьи. Ограниченные в ресурсах, подземцы всегда обирали трупы до нитки, использовали все части охотничьей добычи и вообще были крайне, болезненно практичны во всем. Однако, надежда умирает последней, и поэтому Мист буквально по миллиметру прочесывала место стоянки до тех пор, пока от остатков погребального костра не вернулся замороченный, немного вонючий Торрен.

— Ничего, — проворчал он.

— Ничего, — отозвалась она, устало садясь на разбитый камень-дверь. — Они тут все подобрали.

— Жуки, — с грустным одобрением прокомментировал он. — Может, к башне сходить?

— А мы туда доберемся? — Мист с сомнением посмотрела на остатки обрушенной лестницы.

— Ну, глядь, “мы” это громковато будет, — согласился Торрен. — А я-то заберусь.

— Тогда ты заберись, — разрешила Мист. — Все равно в Башню входить второй раз нет смысла.

— Почему?

— Потому что я знаю оттуда всего один выход, и он испорчен.

— Я хочу это знать, или не хочу это знать?

Мист похлопала по камню, на котором сидела.

— Вот этот камень был выходом, и его разбили.

Торрен поднял брови, опустил брови, булькнул что-то невразумительное и повернулся к обломкам лестницы.

Можно было, наверное, вечно наблюдать за тем, как другие люди пыхтят и трудятся. По крайней мере, Мист испытала что-то похожее на умиротворение, пока наблюдала за усилиями Торрена, зато когда он, наконец, осилил восхождение и скрылся за уцелевшим каменным отрогом, разом стало как-то грустно и неуютно. Девушка поежилась, подбирая ноги под себя и плотнее укутываясь в плащ, и повернулась так, чтобы не пропустить обратное появление Торрена. Ждать пришлось долго: она уже успела запомнить в мельчайших подробностях все скальные узоры, и даже открыть приснопамятную Багровую книгу на случайном месте и начать читать, не сильно связывая слова в единую линию смысла. Но в конце-концов, над камнями мелькнула лохматая голова Торрена и его крайне кислое лицо, заставляющее подумать о постигшей его неудаче — или какой-то неприглядной находке.

— Эй, Мист! — позвал он сверху. — Сумку какую-нибудь вытряси, свою или мою, и сюда давай. Я веревку кину, ты привяжешь.

— А что там? — холодея, отозвалась девушка, судорожно распихивая содержимое своей сумки по Торреновой.

— Да как тебе сказать. Штуку, глядь, одну нашел, тебе понравится. И …кой-чего что нет.

— Тор! — возмутилась Мист, привязывая к веревке сумку немного дрожащими руками.

— Гронса я нашел, — буркнул он. — Костер ему надо, Мист. Спустить надо, может, тут не получится. Ты выдюжишь?

— Я постараюсь, — пообещала девушка, стараясь не думать ни о чем. Все вокруг казалось таким странным, таким чуждым, непривычным, что как будто бы и не настоящим. Но, тем не менее, когда Торрен передал ей сначала сумку, из которой торчали какие-то белые костяные куски, а потом, бережно обвязав веревками, опустил вниз искалеченное, изломанное, застывшее и дурно пахнушее мертвое тело их спутника, реальность едва не сбила Мист с ног.

Да, она уже давно знала, знала же, что эр-Эландиль мертв, прекрасно это знала!.. И оплакивала его даже, хлюпала носом и в Башне, и потом, но невероятное уродство смерти было оглушающим.

Тем не менее, глотая дыхание, она приняла тело, опуская его на землю, и убрала с места спуска Торрена.

— О, дым и пепел, — выдохнула она. — Все содрали, да?

— Все ценное, — подтвердил Тор отрывисто, он берег дыхание на спуске. — Все, кроме тряпок забрали. Жуки и есть.

— Но не сожгли, а лестница была цела, когда они его, — сказала Мист, отвлекая мысли от скрюченного трупа эльфа, почти что ее друга, ее защитника, который спас ее ценой своей жизни.

— Думаешь, Виля … не сожгли? — предположил Торрен. Спустившись по веревке, он без особого пиетета и начисто без отвращения подхватил труп на руки и понес к месту сожжения других тел.

— Придется сделать такой вывод, — поджала губы Мист. Ей ужасно хотелось плакать, и хотелось быть далеко отсюда, и хотелось вернуться назад, чтобы спасти эр-Эландиля, или быть на его месте.

— Может быть, — согласился Торрен, оглядываясь в поисках дров. К счастью, хозяйственные наемники не срубили все деревья в предгорьях, и это не отняло слишком много времени. Пока он занимался этим вопросом, Мист, чувствуя что-то вроде странного обязательства по отношению к покойнику, омыла его лицо и шею, закаменевшие руки, насколько могла, невольно отмечая совершенно особое крепление мышц, линии костей.

Он был эльфом — и в смерти это было куда виднее, чем в жизни.

Торрен сам сложил костер, и перенес на него тело, и зажег тоже сам, инстинктивно оберегая Мист от скорбного труда, и только глядя на то, как огонь пожирает останки его друга, расстроенно растер что-то влажное по грязным щекам.

— Ты, глядь, спокойно спи, приятель, — сказал он хрипловато. — Мист, ты, это, обряд, что ли, знаешь?

— У нас другие обряды, — независимо шмыгнула носом она. — И эльфийских я не знаю. Не писали про них ничего. Но, — она сосредоточилась. — Я знаю наш. Пусть хранит тебя свет, и сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно. Закрываю я двери, замыкаю собой, всем ушедшим, мы верим, ночь подарит покой. В мире покойся, Ард-Гроннен эр-Эландиль Аинэ.

— Прощай, Гронс, — повторил Торрен, отходя на шаг назад. Так получилось, что они встали плечом к плечу, и кто-то из них первым привалился к другому, устало и грустно, и они стояли так до тех пор, пока огонь не прогорел до конца.

Потом Мист качнулась в сторону и, словно автоматом, принялась собирать их вещи.

— Думаешь, он может быть жив? — вяло спросил Торрен, глядя на тлеющие угли. Они оба пропитались трупными запахами, копотью, дымом, но сейчас было не до того.

— Раз они не удостоили огня эр-Эландиля, и его тоже не стали бы жечь. Глаз Ардоры не ест плоть, значит, дело не в этом, — попыталась включить логику Мист. — Разве что, тело где-то на уступах? Но тогда мы его никогда не найдем. Или он… жив, но в плену.

— Тогда мы его найдем.

— Постараемся, — серьезно кивнула Мист, поднимая котомку с костями, спущенную Торреном сверху. И замерла. — Тор. Это что такое?

— А? А я решил, тебе понравится. Черепулька это. От дракона того.

Забывая обо всем на свете, Мист упала на колени, вытаскивая огромный череп из сумки и оборачивающих его тряпок. Руки у нее дрожали, и истерические слезы прорывались сквозь общий шок. Это в самом деле был самый настоящий драконий череп — как по заказу для ее дурацкого диплома, но разве в этом сейчас был смысл?

— Спасибо, — сказала она, с трудом сглатывая свою истерику. — Спасибо, Тор. Только ты сам это потащишь.

— А вот так вот, глядь, — согласился тот. — Только как мы без Гронса следы искать будем, я вообще в душе не пепла не понимаю.

— Как-как, — сдержанно проворчала Мист, все еще опасаясь сорваться. — Каком к низу. Их было много, не меньше десятка осталось в живых, это почти толпа. Они не могли не оставить таких следов, что даже слепой не пропустит.

— Только тут камни, — резонно заметил Торрен.

— Не везде. И мы знаем, куда они точно не пошли — туда, откуда мы пришли. Значит, надо прикинуть направление и обойти плато — наверняка что-то найдем. Только “черепульку” ты тащишь!

— Да согласился уже я, — проворчал Торрен несколько обнадеженно.

И следы в самом деле нашлись. Наемники, видимо, не слишком пытались спрятать их, и некоторое время неумелые следопыты без труда шли по ним, бредя по пролеску под аккомпанемент урчания своих голодных внутренностей.

— Расскажи хоть, что там, в Башне было. Кроме сильфиды. Про сильфиду я понял, — спросил Торрен, пытаясь отвлечься от мыслей о еде и Вейларисе, мешающих сосредоточиться на преследовании.

— Да что там особо рассказывать, — вздохнула Мист.

— Ну, вот, меч ты где-то добыла. И снадобья эти свои. И джиннов. Ну и книгу ту.

Девушка машинально засунула руку на спину, проверяя наличие книги за поясом, хотя прекрасно чувствовала ее спиной.

— В общем, владелец этой башни, эльфийский маг, оставил испытания для претендентов на свою книжицу. В каждом испытании нужно было добыть ключ к…своего рода, сейфу, один из четырех.

— А просто так вскрыть?

— А я похожа на мага-взломщика?

— Честно? Да.

Мист стукнула его кулаком здоровой руки в плечо.

— Понял, ты проходила испытания. Сложные?

— Ты когда-нибудь пытался победить десяток джиннов, мантихора, гидру или ифрита посреди рек лавы?

— Неа. То есть, погоди, ифрит? Мантикор?.. — Торрен выпучил на нее глаза.

— Именно.

— Все это вместе?

— По отдельности, по очереди. Но, собственно, поэтому я так долго копалась, — вздохнула Мист и тронула приснопамятную дырку в одежде. — Пару раз чуть не сдохла.

— Да уж, это не шутки, — проворчал ее спутник. — А меч откуда?

— Это кто-то гидру прибил до меня. У мужика еще документы были, вез куда-то. Потом разберем, в Университете. Я, вроде как, обещала доделать за него работу, которую он не смог, потому, что сделал за меня мою.

— Это серьезно, — покивал Торрен. — И это его, того чувака, меч?

— Да. Он им гидру прикокнул.

— Это лихо, я никогда такого не делал, — похвалил парень, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл и остановил Мист движением руки, перегораживая ей проход, и приложил палец к губам, прислушиваясь.

Мист замерла тоже, но вначале ничего эдакого не заметила, и только через некоторое время расслышала человеческие голоса впереди, там, куда вели их следы наемников, которые ломились сквозь подлесок, как стадо баранов.

— Ничего себе у тебя слух, — тихо сказала она Торрену.

— Да причем здесь слух….это всемудрая жопа все чует, — поморщился парень, продолжая прислушиваться. — Не наемники это. Речь не та.

— А кто?

— Похоже, крестьяне кого-то ловят.

— Нас? — ужаснулась Мист.

— Да с чего бы нас-то? Мы воровать ничего не воровали, посевы не топтали, и вообще мимо них не ходили.

Мист нервно хихикнула.

— Ведь этих следопытов я не резал, купца, как есть, совсем не я убил, и рядом с сожженной деревней я даже рядом не ходил, — процитировала она, пытаясь сдержать неуместный смех.

— Пепел тебе в рот, — неодобрительно сказал ее спутник. — Ладно, давай попробуем с ними встретиться, но так, чтобы не огрести, и так, чтобы след не потерять. А то вдруг они что знают, видели? — он повернулся к Мист и пристально оглядел ее с ног до головы. — Видок у тебя, конечно, не слишком располагающий.

— Сам такой, — вежливо отозвалась девушка. — А у меня рука, вообще, болит.

— Фокусы какие-нибудь в рукаве еще остались? Ну, если плохо все пойдет.

— Джинн один есть, а больше ничего.

— Как насчет страшных заклинаний из книги?

— Запросто, если ты словарь мне найдешь.

— Эх ты, знаток, — укоризненно покачал головой Торрен и, подобравшись, пошел на звук. Мист следовала за ним, пытаясь казаться маленькой и незаметной.

Торрен угадал — это и вправду были вовсе не наемники, а крестьяне с вилами, и они до последнего момента не замечали приближающуюся ободранную парочку приключенцев, яростно споря о чем-то.

— А я говорю, туда надо, туда!

— Но тама следов нет!

— Так потому и нет, дубина, что он нарочно нас обманывает! Сюда, значить, свои следы понатыкал, а сам в другую сторону и убрался.

— Да эт как, эт что ль, ноги сюда, сам туда?

— А тогда он, значить, сам копыта отбросил, что ль? И ловить не надо? Э, мужики, пошли отсель, раз он уже окочурился то!

— Да погоди ты. Сказано тебе, обманывает он нас. Копытами, стал быть, в одну сторону пошел, а сам в другую…

— Эгей, люди добрые! — осторожно окликнул их Торрен, подходя и поднимая руки перед собой. К несчастью, именно с той стороны, в которую, предположительно, пошел некий “сам”, отправив ноги оставлять следы.

Реакция мужиков была восхитительной и умопомрачительной. Заорав благим матом, они побросали все, что несли с собой, все вилы, грабли и лопаты, и ломанулись прочь с такой скоростью, что некоторые аж лапти на ходу теряли. Торрен задумчиво посмотрел им вслед, а Мист, прислоняясь к ближайшему дереву, захихикала, как невоспитанная кикимора.

— Ну, что же, — заключил Торрен, почесывая подбородок. — По крайней мере, мы можем быть уверены, что деревня — это туда, — он махнул в сторону, куда скрылась незадачливая армия. — Значит, где-то там и тракт, — он задумчиво попинал оставленное крестьянами незатейливое оружие, подобрал чью-то котомку, тоже оставленную на поле боя и заглянул в ее. — Смех смехом, а у нас трофеи. Тут хлеб и сыр. И даже яблоки.

— Дай сюда, — Мист резко прекратила смеяться, подходя ближе, чтобы присоседиться к добыче. — А кого они ловили-то? — спросила она уже с набитым едой ртом. — И не надо ли нам самим побыстрее драпать?

— А мы и не собираемся задерживаться, — парень опустился на корточки, разглядывая один из следов на земле. — Не знаю, не следопыт я. Но похоже на что-то человекообразное, только крупнее. Ящеролюд, что ль. Или орк.

Мист взяла его сзади за капюшон плаща и несильно потянула.

— Пойдем отсюда, а? Ну, пойдем, Тор! Пожалуйста!

— Да ладно тебе, Мист, ты, что думаешь, я с одним каким-то ящеролюдом не справлюсь? А? Или с орком?

— С одним справишься. А если их двое, то оставшийся загрызет меня. И вообще, хватит на пока уже всяких опасностей. Давай не будем ввязываться?

— А вдруг он пожрет этих трусов?

— А вдруг он вообще их не трогает, это они его травят?

— Эти-то? Не смеши мои сапоги.

— Но ты не можешь быть уверен! — продолжала настаивать Мист. — Пойдем! Пожалуйста! У нас след стынет, и вообще.

— Ладно, — сдался парень, поднимаясь на ноги. — Идем. Надо проверить, не ведут ли следы в деревню, да и вообще там можно спросить про этих гадов.

Мист согласно кивнула и, поминутно оглядываясь, последовала хвостиком за своим приятелем. Ей теперь все казалось, что из негустых зарослей за ней наблюдают немигающие злые глаза. Может, за ними и вправду наблюдали — вот только напасть на решительного молодчика, вооруженного аж двумя мечами, так никто и не рискнул.

В деревню они, правда, почти не зашли. Следы вели мимо, поэтому они буквально только завернули туда: и то, когда они приблизились, то обнаружили, что все население заперлось в молельном доме, вознося молитвы всем возможным богам о спасении от жестоких чудищ, поэтому Торрен, на правах оного чудища стащил из одного из крайних домов еды.

— Ну, вот ты послушай, как они меня боятся. — сказал он возмущенной Мист. — Должен же я хоть немного оправдать их чаяния? А вот они будут считать что откупились едой, и даже радоваться, что недорого получилось.

— Но это нечестно! Давай хоть денег оставим!

— А вот денег они не ждут, — не согласился Торрен, подпихивая свою спутницу в спину, направляя обратно к тому месту, где они сошли со следа. — Нечего их баловать.

— Это воровство.

— Это добыча, — Торрен разломил краюху свежего хлеба пополам и протянул Мист ее долю. — За то, что я их не убил. — Противиться запаху свежего, мягкого хлеба девушка не смогла и побежденно заткнула себе рот и голос совести булкой. Не так много они и взяли! Пару хлебов, головок сыра и кулек сала… Но монетку хоть следовало оставить. Или нет?…Нет, стоило.

Совпадение или месть судьбы, но удача вскоре их оставила. Следы “стада баранов” уверенно вывели их на тракт и растворились в пыли и сотнях других, идущих туда и сюда.

— И куда? — немного потерянно уточнила Мист, вертя головой в обе стороны, словно могла так увидеть хвосты исчезающих за поворотом наемников. Торрен задумчиво обследовал противоположную обочину и поморщил нос.

— Пепел его разберет. Но, глядь, не прямо же сдаваться, а? Давай хоть в обе стороны пройдем, может, встретим кого, ну, или какие селения попадутся, и их там кто видел?

Мист, усталая донельзя и совершенно не испытывающая желания продолжать преследование, тем не менее, согласно кивнула. Для Торрена это было важно: а она была должна ему, и покойному эр-Эландилю, и Вейларису, неизвестно, живому или мертвому.

— Надо решить, куда идти, — вздохнула она. Вдобавок к усталости и сомнениям в успехе мероприятия, она еще и не могла представить, что они будут делать, если таки найдут этих пепловых наемников с их страшенным вожаком. На понт возьмут? Запугают магией? Кинут в него джинном?..

— Я скажу куда идти, без проблем, если ты скажешь, где мы, — отпарировал Торрен. — Я не большой знаток этих предгорий и лесов.

— Как будто я знаток, — сморщила нос Мист. — Но это же Альфаста, верно? — она махнула в сторону виднеющегося вдали кряжа. — Альфаста совершенно точно лежит к востоку от Университета.

— И если мы пойдем на запад, то попадем, наверное, в Университет, и это тогда — Северная дорога, — догадался Торрен. — Значит, пойдем на восток для начала. Вернуться к Университету мы всегда успеем, потому что нам все равно, глядь, туда.

— Все дороги ведут в Университет, — с унынием в голосе отозвалась Мист и послушно развернулась в нужную сторону. Против разумения, она продолжала оглядываться в поисках следов, словно в самом деле могла что-то найти на унылом полотне дороги, истоптанном сотнями ног.

— Сдается мне, тут деревня рядом должна быть. Косой ревень? Или как-то так, — вспомнил Торрен через некоторое время. Пока им не встретился ни один путник, но это, в общем-то, было нормально.

— Как-как? Косой ремень? — уточнила Мист.

— Может, и ремень, — миролюбиво согласился Тор.

— Главное, чтоб не Крайний Хутор, — рассудила девушка, непроизвольно касаясь Багровой книги у себя за поясом за спиной. — И как себя называют местные жители, интересно? Косые ревени? Косоревенцы? Косоревунцы?.. О, смотри, там коров пасут! — оживилась она, взглядывась вдаль. — Может, припадем к этому источнику знаний?

Торрен себя уговаривать не заставил: резко свернул с дороги в прозрачный подлесок, отделяющий дорогу от луга-пастбища, и зашагал к пастуху.

Впрочем, стоило ему только открыть рот, чтобы вежливо пообщаться, как влезла Мист.

— Эгей, по здорову добрый человек, — сказала она. — А тут деревни поблизости нет? А то ночь скоро, а мы не жрамши?

— Да как не быть! Косые рыки вона, почти рядом, — отозвался тот достаточно дружелюбно.

— А как, позвольте спросить, именуют себя жители этой деревни? — не удержалась Мист от уточнения.

— Косорыкцы мы, — сказал тот. — А Вам то по что, лэрийка?

— Да я, — сказала Мист, запнулась, вспомнив эр-Эландиля почему-то, и продолжила. — Да мы с Университета. Изучаем живой язык и мертвые сказки.

— А! Ну так то можно, — покивал пастух. — Вы к старосте ступайте, это дом с петухами, там и ночлег найдете, и сказки, у него бабка сказывать мастерица.

— Спасибище, добрый человек, — отозвалась Мист, заключая, что да, в самом деле, не злой.

— Косорыкцы, — страшным свистящим шепотом сказала она Торрену, когда они вернулись на дорогу и в сгущающихся сумерках отправились искать эти ваши Косые рыки. — Врут! Косорукцы! И косорукицы.

Торрен взоржал.

— Косоручки! — поправил он. — И косоруки!

— Ты, главное, в лицо это им не ляпни, — посоветовала Мист. — А то это может быть в корне неправильно понято.

Впрочем, их и так поняли не очень: во-первых, пришлось долго объяснять, каких именно наемников они ищут; а во-вторых, еще дольше втолковывать, что они честные студенты, а вовсе не стражники. И на самом деле фольклор собирают, и нету, ли, например, какой легенды, которая рассказывает историю такого чудесного названия вашей деревни?

История нашлась — даже в пяти версиях, но только после того, как за нее была предложена денежка. Тогда творческий порыв попер буквально изо всех щелей, и Мист даже в самом деле сделала над собой усилие и записала пару особо забористых вариантов. Но наемников тут не видели: ни через деревню, ни рядом, никаких отрядов не проходило, и даже просто увеличения среднего числа путешественников замечено не было. К счастью, здесь же удалось сторговать себе ночлег: отправляться обратно в погоню было уже явно не время, да и вымотались они оба донельзя, так что пришлось сделать паузу.

— Не туда пошли! — бурчал Торрен, ворочаясь и взметая ошметки сена. Сквозь немного дырявую крышу сеновала, куда их пустили переночевать, уже виднелись звезды, и Мист почти что бездумно смотрела на них, смутно надеясь, что ночью не пойдет дождь.

— Ну, кто мог знать? Я бы на их месте к Университету не пошла. Думаю, они вообще по одному в лес рассосались, и потом уже где-то опять собирались. Я бы так сделала, на случай слежки. Они же знали, что я сдернула.

— Думаешь, глядь, ты такая страшная, что они тебя прям так испугались?

— Ну, во-первых, “глядь” какая страшная, — не согласилась Мист. — Я появилась из камня, напустила на их дракона джинна, угрохала их лидера и смылась. Что, скажешь, не страшная, что ли?

— Ну, — неопределенно отозвался Торрен, закидывая руки за голову и немного успокаиваясь. — А во-вторых?

— А во-вторых, раз я сдернула, то пепел знает, кого я привести могу, хоть стражу, хоть армию, хоть Святого Амайрила собственной святой персоной.

— Это да, — согласился парень, подумав. — Думаешь, и на дороге к Университету мы их не найдем?

— Угу.

— И как тогда искать?

Мист помедлила с ответом, перебирая в голове варианты.

— Как-то иначе, — наконец, вздохнула она. — Стражу нашу по следу тоже пустить, и выяснить, где вообще еще таких наемников видели и все такое.

— Но мы будем искать?

— Конечно, — согласилась Мист, хоть уже и слабо верила в то, что Вейларис мог выжить. Хотя была последняя смутная надежда, что, может, наемники узнали, что тот — Аркейн и решили получить выкуп. Мало ли? — Спи, давай.

— Сплю, даю, — всхрапнул Торрен. Его дыхание в самом деле быстро выровнялось, и Мист, слушая его, невольно и сама провалилась в сон.

…ночью той явился демон, встретил его молитвой и крепкой верой, и дева страждущая молилась вместе с ним, голос свой поднимая в стансах Пресветлому Эйну. Затрепетал демон, и бежал с позором, а дева спасенная столь в вере укрепилась, что и сама стала чудеса творить именем Эйновым. И имя ее всем известно, кто истинно верит, ибо была то святая Дорра, заступница наша перед Эйном. И потом…

Житие святого Амайрила, 11

… страшней. Пока размышлял да думал ар-Маэрэ, грызли мыши его так и эдак, отвлекая от заклинаний. И тут почуял маг, что нет от мышей этих ни тепла, ни хлада, ни света, ни дыхания: ни одного дара богов не имелось, и, значит, вовсе не мыши то были, а порождения пепельных полей. Прочитал тогда ар-Маэрэ заупокойное заклинание, что от ниессэ спасает, и рассыпались мыши колдовские в мелкий пепел. Вышел маг из погреба и свою задачку задал: вызвал он Злосчастного духа, чтоб сел тот на плечи короля-чародея и неудачи приносил, пока сидит. И был …

Интере ас ар-Маэрэ, 11

— Магия начинается не со слова или формулы, или ингредиента. Магия начинается с воли мага, — сообщил лектор новым тоном, куда более живым, чем в первый раз. Он и сам выглядел поживее: Мист застряла глазами в его расслабленной позе, пытаясь понять, как это он не падает со стула, или вместе со стулом — не иначе, как магия в действии. Стул стоял на одних только задних ножках, опасно балансируя, а скрещенные в голенях ноги лектора в роскошных сапогах возлежали на широком подоконнике. — Формы и формулы лишь облегчают изъявление воли, и это касается всех видов и направлений волшебства.

— А почему тогда у меня сработали подземные наговоры? — поинтересовалась Мист, подняв руку вверх, как и полагается на уроке.

— Именно поэтому, — с улыбкой ответил ей лектор. Мист не могла толком разглядеть его лица, скрытого тенью от шторы, но совершенно точно было понятно, что он не человек. — Твоя магическая воля, какой бы слабой она не была на тот момент, влилась в сильную формулу и заставила ее работать. У человека, начисто лишенного волеизъявления мага, ничего бы не вышло. А вот самые сильные из магов могут изъявлять и без формул — хотя это, конечно, требует куда больше усилий. Проще выучить пару заклинаний, чем каждый раз так напрягаться, право слово.

— А Ийилива жива? — еще раз подняла руку Мист, пытаясь выяснить хоть что-то в самом деле важное.

— Жизнь — относительное понятие для стихийных существ, — помолчав, ответил лектор. — Сейчас Ийиливы не существует, она истратила все волеизъявление, которое я в нее вложил, и это рассеяло ее условную личность. Однако, если ты будешь упорно заниматься и стараться на занятиях, ты сможешь вернуть ее, когда-нибудь. Я полагаю.

— Полагаете, но точно не знаете? — привязалась к словам Мист.

— Все зависит от волеизъявления, — покачал он головой, и темные рыжие волосы бросили отблеск на стену, ловя солнечные лучи. Не иначе, как снова магия. — Эола Эйиладд.

Комната тут же потекла, оплавляясь, превращаясь в засыпанные пеплом руины, и свет за окнами стал тревожным и холодным, идущим от блеклого неба, рассеченного пополам.

Мист смотрела туда, на трещину, смотрела и смотрела, утыкаясь глазами до боли, только бы не видеть, как Мейли из Сполохов снова и снова погибает в огне.

А потом глаза пересохли, Мист моргнула, и увидела уже совсем другую картину: дыру в потолке, сквозь которую виднелось светлое предрассветное небо.

Надо было спросить про Вейлариса, внезапно подумала она. Это в самом деле имеет смысл. А я что?..

— Ты чего? — сонно уточнил Торрен, потирая глаза.

— Я ничего, — буркнула Мист, с трудом сглатывая ком в горле. — Дерьмо пепельное приснилось.

— Глядь, — сочувственно отозвался Тор. — Тот маг, что ль, из башни?

— Точно, — вздохнула девушка, про себя дивясь его нежданной чуткости.

Особых вариантов, кроме как возвращаться и искать следы наемников в сторону Университета, не было — так что после более чем скромного завтрака и записи пары местных легенд про волшебных животных на скорую руку, они отправились в путь обратно по той же дороге.

Это было немного похоже на поражение: чем больше времени их отделяло от наемников, чем больше они отставали, тем меньше были шансы их найти и догнать. Видимо, понимали они это оба, поэтому путь их был молчалив и мрачен, и скорбное настроение усугублялось от расспросов каждого редкого встречного путника.

Их разговоры между собой ограничивались периодическими стонами о том, как все плохо и просьбами передать “серую гадость” — “Серый мир” хорошо помогал держаться на ногах и изрядно бодрил.

Несмотря на зелье, в конце концов Мист начала клевать носом на ходу, шагая и проваливаясь в сон, почти падая и подхватывая себя в последний момент. Торрен, заметив это, через некоторое время с огромной покорностью судьбе взвалил ее на плечи и потащил, получив в ответ невнятную благодарность.

Очнулась Мист на телеге с сеном, причем телега не двигалась. Однако, рядом был нащупан спящий Торрен, поэтому девушка тут же уснула обратно, даже не задумываясь ни о чем, кроме того, чтоб только не приведи пепел, не увидеть снова во сне ар-Маэрэ.

Конечно же, ей не могло так повезти, да и вообще, удача ее, кажется иссякла в тот момент, когда она взяла в руки приснопамятную карту.

На этот раз вместо классной комнаты она оказалась на верхней площадке башни, продуваемой ветрами. С нее открывался прекрасный вид на приморский городок, уютный и совершенно кукольный. Все тот же лектор, отвернувшись от нее, стоял после перил, опираясь на них, и смотрел вниз. Темно-красные волосы шевелил ветер, но Мист опасалась приглядываться к ним, то и дело ожидая, что красивая картинка пойдет дырками, опаленная огнем.

— Совершенно верно, — не оборачиваясь, сказал маг. — Не стоит слишком пристально приглядываться к иллюзиям, даже хорошим — от этого они могут прохудиться. Однако, игнорировать их тоже не стоит, если не хочешь, чтобы они поблекли раньше времени.

— Интересный сюжет, — сморщила нос Мист, стараясь не приближаться к краю площадки ни с какой стороны. — Пялиться нельзя, игнорировать нельзя. Как же с ними быть?

— Примерно так же, как с реальностью, — без запинки отозвался ее собеседник. — Ты же не пытаешься проглядеть реальность до дыры, и не игнорируешь ее, верно?

И тут Мист вспомнила.

— Вейларис, — сказала она четко. — Мой друг Вейларис, он жив?

— Откуда мне знать?

— Вы же там были. Вы всегда там, разве нет? Мимо вас проходили мертвецы из отряда того эльфа, Алгариенна. И Вейларис бы прошел тоже. Он был там! Он жив? Говорите же, Вы его видели? — девушка даже шаг вперед сделала, немного преодолевая страх высоты, так ярко проявившийся во время приключений с джиннами.

— Вейларис, — повторил маг, и Мист отчетливо увидела, как напряглись его плечи и спина. — Так его звали?

— Высокий, светлые волосы, — перечислила Мист, пытаясь вспомнить что-то особенное в его внешности. — Хорошенький, как эльф. Светлые карие глаза.

— Нет, не помню, — сказал он так, что Мист почему-то подумала — врет. Как есть врет. И от этого было грустно и больно, и очень страшно. — Но скажу, если вспомню.

Мист поджала губы и посмотрела в пол, переминаясь с ноги на ногу.

— Я предупреждал не пялиться на иллюзии, Эола Эйиладд, — сказал маг и башня под ногами Мист внезапно проплавилась внутрь, расплываясь и исчезая, и девушка с визгом полетела вниз, сквозь реальность и дальше, дальше, в бесконечную трубу, в конце которой оказалось ее собственное тело, в которое она и рухнула с таким усилием, что. казалось, должна была подпрыгнуть на месте. Но нет — просто открыла глаза, и даже чувствовала себя неплохо. Боль в ребрах и руке утихла, и общее самочувствие было куда лучше вчерашнего.

— Проснулась, ведьма недоделанная? — поинтересовался знакомый голос.

— Неа. Я сплю и вижу сон о несбыточном могуществе, — отозвалась она. — Только в кусты очень уж хочется и могущество с этим не помогает.

— Да уж, тут нужна магия особого рода, — деланно посочувствовал Торрен. — Магия поднять жопу и дойти до кустов.

— Ты, неси меня, — Мист взмахнула рукой, изображая магический жест. — Что, не помогает? Эх, — она завозилась и стала вставать. На секунду ее словно окатило холодным душем ужаса, когда она не почувствовала спиной книгу, но ее тут же отпустило — книга нашлась в сене прямо под ней.

— Вы там что, поднялись? Идите кашу пожрите, малыши, и потом поедем, помолясь, — окрикнул их седой мужик, видимо, хозяин телеги. Был он таких богатырских размеров, что и вправду мог называть малышом даже совсем немаленького Торрена.

— Спасибо, — сказала Мист культурно. — Я прямо сейчас приду. Через минуточку буквально.

— Минуточку, буквально, — хохотнул мужик, помешивая в котелке.

— Спасибо, дядь. — сказал Торрен, спрыгивая с сена и отряхиваясь. — Эй, Мист, тебя подержать?

— Изыди на пепел, — крикнула девушка из кустов.

— Значит, не подержать, — заключил он и пошел есть.

На попутной телеге они проехали, в итоге, еще много часов подряд, развлекая хозяина студенческими байками и допрашивая всех встречных и попутных на предмет наемников, странных путников вообще в целом и Вейлариса в частности, но безрезультатно. Их временный спутник если и был заинтересован их расспросами, то вслух ничего говорить не стал про это, только, наверняка, сделал свои выводы.

Отсутствие вестей, конечно, изрядно волновало Мист, заставляя терять надежду, да и Торрен ощутимо падал духом с каждой неудачей. Но, хотя бы, ехать на сене было мягко и куда удобней, нежели пилить пешком — уж Мист за этот дурацкий, неудачный поход находилась так, что больше никогда на такие авантюры не планировала соглашаться без надежного средства передвижения. Вот хорошо было проклятому ар-Маэрэ, слово сказал — очутился за сотни верст. Хоть бы в книге про это было! Тогда можно будет и еще какую-то башню поискать. Наверное. Может быть.

Повозка оставалась попутной аккурат до пригорода, куда как раз и направлялась для торговли урожаем на рынке, но тут уже до Университета идти оставалось не так много, и Мист с Торреном зашагали по дороге вдвоем, довольно хмуро. Кажется, они все-таки проиграли: проворонили, свернули не туда, потеряли след. И это было настолько очевидно обоим, что даже говорить не хотелось, так что они долго молчали.

— У эр-Эландиля был кто-то? Семья?

— Не. Не знаю. Но, наверное, нет. Я даже толком не знаю, где он жил-то. Мы всегда в “Восходящем солнце” пересекались, и через хозяина записки передавали. Так что… даже не знаю, кому что сообщать.

— А Вейларис? Ты говорил, он сын кого-то там. Урожденный кто-то, — сморщила нос Мист, вспоминая.

— Лэр Имрейс. Да, тут-то я знаю….Гостил я у них даже. Но что и писать-то, ума не приложу. Мы ж даже наверняка ничего не знаем. Тела нет, вещей его нет. Ничего нет, просто вот был Виль, и нет его.

— Думаешь, мы могли его найти? — помолчав, сказала Мист.

— Думаю, мы еще можем, — недовольно сказал Торрен. — Но как-то иначе.

Девушка покривила губы, думая.

— Со стражей надо поговорить. И про этих наемников порасспрашивать. Вдруг кто-то что-то видел, даже не сейчас, а до, например?

Торрен покивал.

— А Имрейсу-то что писать?

— Напишешь, как есть. Что на нас напали превосходящие силы противника, и Вейларис пропал без вести.

— Тяжело это все, — пожаловался Торрен. — Мы с ним всегда вместе, с самого начала. Он мне как брат.

— Бывает, и братья теряются, — вздохнула Мист.

Конечно, все должно было бы как-то измениться здесь, в Университете, пока их не было? Хоть что-то должно отражать все те события, которые они пережили? Но суматоха была прежней, и гул торговых рядов, и вообще все в точности оставалось таким же, как раньше.

Они с Торреном прошли по центральной улице, которая во всех других городах вела бы к мэрии, магистрату или иному обиталищу большой шишки, а тут, в этом городе, вела к зданию Университета, и Мист автоматически свернула в свой корпус.

Опомнилась она, только тронув ручку двери женской части общежития, обернулась, но Торрена уже не было видно: то ли аллея скрывала его, то ли он ушел. Мист шмыгнула носом, и пошла к себе.

Комната выглядела странно, словно после долгого отсутствия, все вещи казались слишком маленькими и стоящими не на своих местах. Мист скинула в угол сумку, стянула грязный плащ и куртку, и книгу достала из-за пояса и кинула на кровать.

Так странно — вот она, Багровая Книга, самая настоящая Багровая Книга, разве не должна она быть до соплей счастлива?

Но, пожалуй, и от похода, и от книги Мист ожидала совсем другого. Кто мог подумать, что в обычном походе за никому не нужными реликвиями и очень нужными кладами они столкнутся с такой ловушкой.

И, конечно, никто не мог подумать, что часть магии еще жива, и Багровая Книга — не пустой сувенир, и даже не кладезь антропологической информации, а самое настоящее, хоть и не совсем понятное, чудо.

Мист села на край кровати и провела по обложке.

— Надеюсь, это хотя бы не человеческая кожа. Это было бы слишком, — пробормотала она.

Кажется, ей предстоял долгий, долгий путь: в поисках Вейлариса, и в поисках знаний, и если что делать с первым она не очень понимала, то про второй было все ясно: он начинался в библиотеке, правда, только после мытья, еды и небольшого отдыха. И тогда, может быть, она узнает больше и о морфологических особенностях старых текстов разных периодов, и об эльфах, и о магии, будь она неладна. Может, там даже есть заклинание для поиска потерянных людей?..

Через сутки, не омраченные ни тяжелыми снами, ни страшными откровениями, события Башни и вокруг нее стали казаться Мист затейливой грезой или хитрой иллюзией. О реальности происшедшего ей напоминала, пожалуй, только книга, заботливо обернутая в обложку от “Радуги”, во избежание кривотолков, и так и не разобранная сумка, в которой ждали своего часа записи Мейли-из-Сполохов, тубус с неизвестными документами, старые монеты, снятый с руки трупа в болоте перстень…и воспоминания. Воспоминания не хотелось ворошить сильнее всего, поэтому Мист старалась как можно сильнее отсрочить момент встречи с ними. Но вот книгу, книгу она продолжала носить с собой повсюду.

И даже на лекцию о современных теориях языкознания пришла с ней, и на стол выложила перед собой, чтобы касаться пальцами обложки.

— Здорово, — выдохнул Торрен, плюхаясь рядом с ней и старательно раскладывая на столе тетрадочку с замятыми краями и карандаш.

— И ты не болей, — отозвалась Мист, с подозрением на него посмотрев.

Подсознательно она ожидала, что Вейларис сейчас внесется в зал под неодобрительным взглядом почтенного профессора Ольдебрана, хлопнет Торрена по плечу и усядется с другой стороны от Мист, щурясь недоуменно на тему на доске.

Но, конечно, этого не произошло, только хмурый Тор сидел рядом с ней, горбя плечи и тыкая тупым карандашом в край тетрадки.

На него даже оборачивались: все давным-давно привыкли, что Торрен ходит на занятия только с Вейларисом, а Мист ле Илант если где и появляется — то только одна. Поэтому они, несколько некомфортно сидящие рядом, обещали стать значительной темой для пересудов.

— Итак, — Ольдебран откашлялся, поправляя но носу круглые блестящие очки. — Сегодня мы поговорим о теориях языкознания. Все мы ходим под сенью церкви нашей, посему в первую очередь мы поговорим о важных и нужных вещах, а именно — о теории происхождения классических молитвенных форм.

Торрен рядом с Мист сгорбился еще сильнее, предчувствуя следующие слова лектора, и она стала отвлеченно стала писать на бумажке, делая вид, что вообще тут не сидела.

— Некоторые наши студенты прискорбно слабы в понимании этих вещей. Например, слово “верую”, dersist, — сказал профессор важно и вперился глазами в Торрена, который, видимо, вспомнив шутливые советы друзей, сосредоточенно думал о чем-то грустном. — Грейволд, каковы же корни этого прекрасного и волшебного слова?

Мист ловко подсунула приятелю под локоть бумажку, так, что его опущенные долу глаза как раз могли прочитать, что там написано.

— Ээээ, — неверяще потянул он. — Это благое слово, оно, согласно предположению Фофея Второго, имеет отношение к … словосочетанию дер сиоуз эт, что значит “он, связанный с высью”.

Ольдебран задумчиво почесал подбородок и укоризненно посмотрел на Мист, которая ответила ему кристально чистым, невинным взглядом. Очень удивленным к тому же, словно она понятия не имела, как не слишком блещущий академическими познаниями Торрен умудрился это все озвучить. Впрочем, она и вправду была удивлена тем, что он так все складно прочитал, разобрал ее почерк и практически не запнулся, так что удивление вышло не наигранным.

— Что же, — профессор еще раз остро глянул на Торрена. — Я рад, молодой человек, что на этот раз вы провели работу над ошибками.

— Рад стараться, — промямлил Торрен, надеясь, что теперь Ольдебран от него отстанет. Второй раз Мист может и не успеть написать подсказку. Или не захотеть. Поэтому, стоило лектору снова обратить свое внимание к теме, Торен торопливо накалякал на той же бумажке “спасибо” и подвинул к Мист, явно скучающей под разглагольствования профессора.

Она сначала не поняла, что он там ей тыкает под руку, но потом, склонившись над бумажкой, вместо ответа нарисовала плаху с топором и сложенный костер. Мол, голову на плаху, тело на костер, приятель.

Торрен, взяв бумажку в руки, долго смотрел на нее, словно о чем-то думая, а потом осторожно убрал под обложку своей тетрадки.

Впрочем, к концу лекции он все равно заснул, хоть и честно старался слушать, так что Мист неловко похлопала его по плечу, уходя, и не вспоминала о Торрене до вечера, когда он, неуверенно ступая, объявился в ее любимом и почти что личном углу библиотеки.

— Здорово, Мист, — сказал он, опуская на ее стол пару тетрадок и целый один учебник. Видимо, так в его представлении выглядели научные изыскания?…

— Здорово, коли не шутишь, — Мист подняла на него глаза из-за горы книг и свитков, в которых окопалась, выписывая дополнительные цитаты для своей финальной, выпускной работы.

— Я тут с тобой посижу? — вежливо попросил Торрен, стараясь звучать как можно более небрежно. Однако, невыразимая тоска за его тоном голоса чувствовалась — Мист ее слышала.

— А ты мне по наследству, что ли, перешел? — грубовато осведомилась она. — Садись.

— Еще нет. Потому что, глядь, я надеюсь, Виль живой, — буркнул парень.

— Ты письмо его родне написал?

— Не. Нет. Как раз хотел тебя попросить помочь. Ты же поможешь?

— Только если писать ты будешь сам. Так чтобы мое “помогу” не было “сделать за Торрена”, — предупредила она.

— Нет, это самое настоящее “поможешь”, — приободрился Торрен, раскладывая свои письменные принадлежности и устраиваясь на библиотечной скамье. Он раскрыл тетрадку, замял обложку, взял в руки карандаш и преданно уставился на Мист.

— Как ты вообще в Университет попал? — задала Мист давно мучающий ее вопрос. Человека, более далекого, чем Торрен, от академической среды и высоких сфер, было еще потрудиться найти.

— Так батя очень хотел, чтоб хоть один из нас выучился. Кузнец он у нас, ю-ве-лир! Украшения делает. Вот и хотел, чтоб, значит, мы с братьями разное умели, и его дело продолжили все вместе.

— Сдается мне, с умениями для тебя он прогадал.

— Да не, не очень! Считаю-то я хорошо. А вот с литературой всякой — не мое.

— Ладно, — Мист отложила свое автоматическое перо, сложила руки и посмотрела на Торрена. — Кому мы пишем?

— Наверное, его сестре, — предположил Торрен. — Я с ней из всех там, в замке, больше всего общался. Ну, это кроме Виля самого.

— Как ее зовут?

— Элианна.

— Значит, так и пиши. Милостивая госпожа Элианна… пишу Вам с прискорбной новостью — Ваш брат и мой друг Вейларис пропал без вести, когда …

— Стоп, вот прямо так сразу? Разве не надо как-то… подготовить?

— Как ты себе это представляешь? “Госпожа, вы получили наследство. К сожалению, от своего брата Вейлариса?”

Торрен возмущенно на нее посмотрел и, засопев, признал:

— Как-то не очень выходит. Ладно, глядь, пусть по твоему.

Мист укоризненно на него зыркнула и продолжила диктовать:

— Ваш брат и мой друг Вейларис пропал без вести, когда мы, путешествуя в окрестностях Университета, попали…

— В жопу, — тщательно подделываясь под ее голос, закончил Торрен. — Ой, прости, Мист.

— …попали в опасную ситуацию, будучи атакованы отрядом наемников. Один из наших спутников погиб на месте, а Вейларис, отчаянно сражаясь, все же потерпел поражение, и судьба его мне неизвестна. Знаком наемников, напавших на нас, был треугольник из мечей, со вписанным в него кругом, а своего предводителя они звали Алгариенном.

— Каким-таким Алгариенном? Откуда ты знаешь?

— Так он трепался со мной, запугивал, не видел, что ли?

— А я думал, только в книжках злодеи так долго болтают, что успеваешь их прибить, — покачал головой Торрен, старательно выводя слова.

— Видимо, он считал себя книжным, — рассудила Мист. — Пиши дальше, писарь… Если эти сведения помогут в поиске Вейлариса или наказании виновных, я почту это за счастье. Сам же я также продолжаю поиски и надеюсь паче чаяния найти своего друга живым. За сим откланиваюсь, ваш покорный слуга, Торрен Грейволд.

— А мы, да? — спросил Торрен, вырисовывая завитушку на хвостике своего имени в подписи.

— Что “да”?

— Еще поищем?

— Да, — пожевав губу, сказала Мист и пристально на него посмотрела. — Надо к начальнику стражи, наверное? Чтобы они тоже искали.

— Я там уже был, — сказал парень с немного угасшим энтузиазмом.

— И что капитан стражи?

— Он сказал, что пошлет, конечно, отряд, но ничего не обещает. Ну, место я ему точно описал, глядь. Наверное. Но остатки того лагеря трудно пропустить. Может, найдут что-то, что мы пропустили? А нам надо про знак вызнать.

— Про знак я поищу, — вздохнула Мист. — Может, есть что-то в книгах. Все-таки, геральдика, и так далее. И про наемников надо поспрашивать.

— Это я тоже уже, — сказал Торрен, и Мист удивленно приподняла бровь.

— Ну, а что? В тавернах спросил, на постоялых дворах. В кузницах. Да только никто их не видел. И не знает таких.

— Что за тайное общество, хотела бы я знать, — проворчала девушка, хмурясь и глядя в угол библиотеки. Торрен тем временем сумбурно перекладывал книги и письменные принадлежности на столе. — Но все равно — будем искать, что за банда такая.

— И кто их хозяин, — немного воодушевился Торрен. — Правда?

— Я боюсь, тот, кто их туда привел за нами — мертв, — с оттенком неуверенности сказала Мист, потому что эти сведения она получила в весьма странных обстоятельствах. — Его убили ножом в спину, когда я с ним бодалась. Кажется.

— Кажется? — парень пристально на нее посмотрел. — то есть, ты не уверена?

— Поэтому мы все узнаем, и найдем, если В…Вейларис жив, и отомстим, если будет надо, — довольно уверенно пообещала Мист. По крайней мере, в способностях Торрена как следует отомстить своим большим мечом любому, кто попадется под руку, она не сомневалась.

— Ладно, — вздохнул парень. — Может, стража еще что найдет. Подождем их, наверное?

— Точно, — Мист подвинула к себе один из свитков. — Тебе надо что делать по учебе? — сменила тему она.

— Наверное, — парень задумчиво поскреб щетинистую щеку.

— Тор, — с подозрением сказала Мист, глядя на него. — Ты не в курсе, что ли?

— Честно? Неа. Вейларис все помнил. А я что?

Мист вздохнула, громко и с преувеличенным отчаянием.

— Значит так, наследство, сейчас берешь свою задницу и несешь ее по всем преподавателям в твоем расписании…расписание-то хоть есть, горе пепельное?

Торрен задумчиво покивал.

— Несешь и спрашиваешь, что тебе надо сдавать в этом семестре.

— А потом?

— А потом учиться будем, — пообещала Мист мрачно, и Торрен прикрылся первой попавшейся книгой со стола.

— А сейчас? Они ж все, глядь, небось почивают уже.

— И сейчас будем учиться, — согласилась Мист. Что поделать, она не была приключенцем, и не умела дружить так, как Вейларис, со взрывоопасными приключениями. Но зато могла, наверное, сделать так, чтобы ее “наследство” окончило, все ж таки, Университет, на радость своему папе-ювелиру. С учетом того, что Торрен заканчивал свой базовый курс в этом году, а она защищала свою работу на соискание звания магистра истории, получится, что они выпустятся из Университета вместе. С разными знаниями и разными результатами — но зато Мист ему поможет, и он тут не останется грызть гранит науки в одиночестве.

Три дня ожидания обратно представителей стражи тянулись медленно. Конечно, Торрену было скучновато, но он исправно проводил в библиотеке с Мист все время, которое не пропадал по своим маленьким студенческим делам и не упражнялся с оружием в спортивном зале. Сидел даже просто рядом, ничем особым не занятый, когда Мист еще шебуршалась в своих бумагах, а его задания уже все были выполнены, и от скуки копался в документах, выцепляя по очереди свитки и книги и пытаясь читать.

— Мист, а Мист? А книга-то та хоть тебе сгодилась? — спросил он как-то раз, окончательно офонарев от тихого безделья.

— Книга? — не поняла Мист, поднимая на него затуманенный взор, в котором мелькали формульные элементы сказаний и больше никаких дельных мыслей не было.

— Книжка твоя, красно-багровая.

— А, эта книга, — Мист отложила свою тетрадь, и внезапно даже устыдилась: они рисковали своими шкурами за эту книгу, а некоторые и полегли (ладно, не за книгу, а за потенциальные сокровища, но все равно). — Вообще-то, не очень, — девушка раздвинула разложенные по столу ворохи литературы и достала Книгу, вложенную в обложку от “Радуги”. — Понимаешь, тут какое дело, моя работа, она по легендам, но, по сути, тут особо легенд и нет. Тут, в основном, инструкции по сотворению разнообразного волшебства, и то, разобраться очень трудно.

— То есть, как, вообще толку нет, что ли? Да нет же, я сам видел, у тебя и посох горел, и все такое. Значит, ты можешь ей воспользоваться.

— Может, и могу, — не стала спорить Мист. — Вот только явно не для магистерской работы. А так, скажем, факультативно.

— Ну вот давай и позанимаешься факультативно, — сказал Торрен. — Ты уже достаточно сегодня настрочила в свой опус, давай хоть что-нибудь интересное поделаем.

— И книга считается интересным?

— Конечно. Там же, наверное, есть эльфийские рецепты, как готовить младенцев.

— Да. — потянула Мист и хмыкнула. — Ага, как готовить из младенцев серый мир.

Торрен некоторое время соображал, о чем это она, а потом резко позеленел.

— Скажи, что ты пошутила!

— Я пошутила. Я не знаю, из чего готовят Серый мир, но больше похоже, что не из младенцев, конечно, а из кошек. Или хомяков.

Торрен сглотнул и стал часто-часто дышать, явно борясь со своим гиперактивным воображением и излишней жалостливостью, а Мист раскрыла Книгу на первой странице, украшенной самым архаичным весторном. Вернее, даже, видимо, пра-весторном, древним языком времен, например, Ардоры. Впрочем, Ардора тоже относилась к числу сомнительных сведений, полученных неверифицируемым путем, и никаких подтверждений существования этого древнего исполина Мист в хрониках не обнаружила. Впрочем, металлический неживой дракон было вполне реальным, но о нем тоже никто и ничего не писал ни в одной книге библиотеки, так что, явления вполне могли быть одного порядка проверяемости.

— Ой, прям мой почерк, — умилился Торрен, видимо, успешно продышавший свои проблемы. — А что за язык?

— Вероятнее всего, пра-весторн, вернее, один из, — меланхолично сказала Мист, скользя по строчкам пальцами. — На это словарей у нас точно нет.

— И как это читать?

— Никак. Ну, или как набор букв.

— Сил-аван-иит шандел Моррайт, — с чувством и выражением прочитал, повернув к себе книгу, Торрен. — Чтобы это ни значило. Надеюсь, страшное заклинание, которое уничтожит профессора Шандела.

— Шандела? — рассеянно переспросила Мист. — Интересно, что значит его фамилия?

— У него и спроси.

— И спрошу. А Моррайт очень похоже на вежливое обращение, знаешь, архаичное?

— Госпожа?

— Точно, — Мист сделала пометку в одной из своих тетрадей. — Правда, надо Шандела спросить, откуда его фамилия взялась. Очень вероятно, что мы с половиной этих слов имеет дело постоянно, только не обращаем внимания.

— Так Ольдебран может тогда что-то знать, — предположил Торрен, разглядывая почерк неизвестного первого мага. — Гинро сэра-аэс инникта Олдебран.

— Какой еще, — Мист аж подскочила на месте и перегнулась через стол, чтобы заглянуть в книгу. Однако, написанное и вправду было похоже на фамилию их преподавателя. — Ничего не понимаю.

— А я вот понимаю, что нам следует спросить Ольдебрана, — Умно покивал Торрен.

— Ой, дай уже сюда, — Мист выдрала у парня книгу. — Интересно, а тут нет информации про тот знак, который наемники использовали?

— Да откуда мы это узнаем, сама ж говоришь, непонятный язык, словарей нет.

Это было частичной правдой, конечно. Даже потенциально понятные тексты Мейли-из-Сполохов нужно было переводить буквально по одному слову, но, кажется, тогда, в Башне, книга прекрасно понимала Мист. Или ей это тоже приснилось? Девушка прикусила губу и положила руку на страницы.

— Мне нужно знать, что за знак использовал Алгариенн, — сказала она негромко.

Пальцы и ладонь ее блекло отсветили багровым, и страницы шевельнулись. Мист убрала руку, и книга сама собой раскрылась в своей эльфийской части. На полях был небрежно нарисован этот самый знак, три меча и круг-глаз, образованный змеиным телом.

— Ого. Классный фокус, — похвалил Торрен, с опаской глядя на руку Мист. — А ты не жжешься?

— А ты не трогай, — посоветовала девушка, пытаясь отыскать знакомые слова. — Тор, неси-ка словарь, который синий.

— Который с короной или который с царапинами?

— Который с царапинами. Ну ты и выучил уже все, — походя похвалила она. — Настоящий ассистент.

— Да ничего сложного, — отозвался парень. — Не сложнее, чем отцу инструменты подавать.

— Учись, студент, а то только и будешь что словари носить, — ворчливо сказала Мист, принимая искомую книгу.

— Да уж лучше буду носить, — рассмеялся Торрен. Девушка пригрозила ему словарем, но больше времени тратить не стала, занявшись переводом. Однако, чем дальше шел текст, тем больше ей казалось, что над ней славно подшутили: речь тут шла как раз о зельях и условиях их варки, и на второй части разворота начинался рецепт приготовления Симбельмина, “Серого мира”. — По моему, меня обманули и подсунули вместо заманчивых историй сплошную гадкую алхимию.

— Что нет так?

— Да тут нет ничего про символ, кроме его самого! — Мист раздраженно хлопнула по столу рукой. Торрен перегнулся к ней, изучая текст.

— А, может, это просто символ этого, Серого мира, и все?

Мист поморщилась.

— Может. Только какой от этого толк?

— Ну… если тот, кто писал в книге, знал этот символ, и тот чувак, который нас пытался отловить, тоже, может, они друг друга знали.

— Они друг друга знали, — подтвердила Мист кислым тоном. — По тому, что я успела понять, не скажу откуда, предводителем и идейным вдохновителем отряда был Алгариенн, тер-Маэрэ, то есть, ученик ар-Маэрэ, того самого мага, про которого эр-Эландиль рассказывал.

— Который Ле Илант?

— Который Эйиладд, — Мист раздраженно захлопнула книгу.

— Ну хоть алхимия-то годная? Которую подсунули?

— Ага. Если мы добудем немного младенцев, котят и хомячков, — съязвила Мист.

Торрен насупился.

— Врешь ты все.

— Не вру, а преувеличиваю.

— И совсем ты эльфийский язык не знаешь! Каждое слово переводишь. Так и я могу!

— Ты удивишься, но далеко не все слова отсюда, — она потыкала пальцем в записки Мейли-из-Сполохов. — Есть в словарях. А ты потопнешь в грамматике и двоичных корнях!

— Вот в корнях не потопну как-нибудь!

— Прекрасно, — сказала Мист, повернула к нему Книгу и толкнула словарь. — Давай переводи с четвертой строчки снизу на второй странице разворота.

Торрен запыхтел возмущенно, но подвинул к себе документы и стал рыться туда-сюда в словаре. Он перевел с десяток слов, и попытался составить из них предложение, но получалось что-то странное.

— Горный мех составит воду стекая бодрой струей в депрессию организма, — прочитал он обреченно.

Мист кинула взгляд на строку и его переведенные слова, и поправила:

— Вытяжка из мха вида Целемит придаст зелью нужную консистенцию, активировав компоненты, отвечающие за стимуляцию нервных центров.

— Чего? — Торрен почесал в затылке. — Не, давай ты. Уделала.

— Да ладно тебе. Для первого раза у тебя неплохо получилось, — похвалила его Мист вполне искренне. — Просто в этом языке много синонимов, а у слов перевод часто зависит от всей связки. Если хочешь, давай вместе переводить — так ты быстро ухватишь суть.

— У меня плохо с языкознаниями и всем таким, — пробубнил Торрен.

— Это от того, что тебе не интересно было, — отмахнулась Мист. — Станет интересно — все сразу получится.

— Ну, — с сомнением сказал парень. — Ну давай, попробую. Мех составит воду! — хихикнул он внезапно, и Мист тоже рассмеялась, чувствуя себя на удивление спокойно и комфортно, хоть и привыкла всегда заниматься одна.

— Как думаешь, — уточнил Торрен через некоторое время, отрываясь от выписывания значений слов. — Если ту сволочь, что нас прижала, убили ножом в спину, значит, свои, что ли?

— Он вполне мог кого-то из наемников довести до точки кипения. Опять таки, у него был такой…огромный зверского вида помощник. Может, он? — предположила Мист. — Хотя такой скорее шею бы свернул.

— Хитрость не зависит от размера!

— Кто б говорил, — ехидно вздохнула Мист.

Как ни странно, но о результатах похода отряда стражи до Альфасты — вернее, их отсутствии — Мист узнала не только вперед Торрена, который эту историю начал, но и из очень странного источника.

— Итак, студент Ле Илант, — сказала лэри Акринна, закладывая руки за спину и кривя и без того неровные из-за застарелого шрама над ними.

— Итак, лэри Акринна? — отозвалась Мист, вежливо закрывая книгой книгу, потому что из-под “Радуги” читала, конечно же, записи Мейли-из-Сполохов, но даже не думая не менее вежливо встать.

— Я затрудняюсь предположить, что именно вы все делали в предгорьях Альфасты, — сказала профессор строго. — Однако, стража так и не сумела отыскать там следов нашего студента Аркейна. О чем с прискорбием мне сообщили сегодня. Оказывается, студент Ле Илант, они разыскивали его по моей просьбе.

Вот Торрен молодец, — лихорадочно подумала Мист. В самом деле, у профессора куда более весомое слово, чем у какого-то студента, и “по просьбе” Акринны стража бросилась искать Вейлариса куда более рьяно, чем если бы Тор попросил от своего имени.

— Мы собирали там легенды, — как можно более убедительно соврала Мист. — В Косых Рыках, например, наверняка нас помнят. И в Зеленых Отпадьях, — добавила она название той деревеньки, где они с Тором под видом чудищ лесных сперли еды.

Акринна недовольно покачала головой.

— Могли бы и напрямую ко мне прийти и не выдумывать ничего, — укорила она свою ученицу.

— Но ведь ничего страшного не случилось?

— Ничего особенного, — проворчала Акринна. — Кроме того, что этой историей заинтересовались Видящие — и я имела несчастье буквально только что быть предупрежденной, что Видящий Селарского храма направляется сюда, чтобы поговорить с вами двумя.

— Ой, — сказала Мист, чувствуя, что прямо-таки холодеет на глазах. Сталкиваться с Видящими ей было совершенно, совершенно ни к чему. Это было прямо таки грандиозное “ни к чему”.

— Воистину “ой”, — согласилась Акринна, заставляя Мист крепко заподозрить, что проницательная дама имела свои подозрения относительно как самой Мист, так и ее “подельников”. — В связи с чем я хотела бы перестать лицезреть вас, студент Ле Илант, и вашего внезапно обретенного товарища Грейволда хотя бы на неделю.

Мист подумала эту мысль туда и обратно пару раз, после чего уточнила:

— Думаете, это поможет?

— Думаю, это поможет как минимум пару раз. А если после этого достопочтенному лэру Видящему не надоест гоняться за призраками, может так оказаться, что вы оба закончите Университет и гонятся станет не за кем, — рассудила Акринна. — В любом случае, свои пожелания и свое решение проблемы на текущий момент я озвучила. Так что — брысь.

Словно очнувшись от стазиса, по этой команде Мист подскочила, наконец, со своего места, свалив на пол груду бумаг и книг, и принялась судорожно их ловить и собирать.

…шел святой Амайрил дальше, по лесам, по весям, по трактам. Да случилось ему бывать возле места проклятого, гнилого, как сердце болот, где стояло оно. Был то мекатов храм холода, храм смерти, смердящий зело. Вошел туда святой Амайрил, и задрожали своды, и нечестивые служители демоницы гнильцовой дрогнули вместе с ними. Вызвал на честный бой их иерофанта святой Амайрил, но забоялся тот. И тогда…

Житие святого Амайрила, 12

… король-чародей посрамлен. Куда ни шел он, ехал на нем Злосчастный дух, ноги спутывая, мысли смешивая, руки сбивая. Ни одно заклинание не смог король сотворить, и ни одного дельного приказа отдать, все бестолку только время тратил и сиды изводил. А ар-Маэрэ тем временем ел и спал, и спал и ел, и пел веселые песни дочери короля. И пришлось королю-чародею признать силу ар-Маэрэ и уступить ему Башню, пока не случилось непотребного. А еще …

Интере ас ар-Маэрэ, 12

Своего ненароком “полученного в наследство” приятеля Мист обнаружила в таверне “Восходящее солнце”. Несмотря на всего лишь предполуденное время, там было шумно, гулко и ароматно-вонюче. Многочисленные посетители распивали за здравие, за упокой и за халяву, стукали деревянные и звенели металлические кубки — кто же даст безмозглым студентам дорогое стекло?… А Торрен нашелся чуть ли не в самом дальнем углу — задумчивая тень, наблюдающая за чужим весельем с некоторой благородной отстраненностью. Насколько Мист успела его изучить, это значило, что Торрен изволил тосковать — просто так задумчив он не бывал.

— Здорово! — сказала Мист, плюхая на скамью сначала уже собранную в дорогу сумку, потом кожаный тубус, а потом и себя саму. — Я тут с тобой присяду?

— Мист? А ты что тут делаешь? — удивился Торрен так, что даже вынырнул из своих глубоких мыслей.

— Ну, я к библиотеке, все ж таки, не приклеена, — отозвалась девушка.

— Это понятно. Но сюда тебя точно еще не заносило.

— Что, надеялся спрятаться? — она понимающе хлопнула его по плечу. — Но, нет, тут нет амулетов против меня.

— Вот — амулет против тебя, — парень поднял со стола высокую кружку с пивом.

— Ой, я тебя умоляю, — сморщила нос Мист. — Я даже куплю тебе еще твоей гадости, если ты сейчас соберешься с мыслями и меня послушаешь.

— А что? — насторожился Торрен, а Мист подняла на стол тубус и вытряхнула из него сверток из современной вполне карты и пожелтевших листков с надписями и гербовыми печатями.

— Что это?

— Начну с простого. Нам надо на неделю убраться из Университета по высочайшей просьбе лэри Акринны. Потому что поиски Вейлариса на Альфасте привлекли внимание сереньких, и она не хочет, чтобы мы им попались.

— Глядь! — крякнул Торрен, ощутимо трезвея прямо на глазах, словно по волшебству. — А они нашли там что? Или как?

— Или как. Нашли-то нашли, только не то. Вот, внимание серой братии нашли. И, считай, все, — цокнула языком Мист. — В любом случае, нам надо красиво и ненадолго раствориться в воздухе, и у меня есть предложение, куда. Ты со мной?

— Ехать туда не знаю куда, делать то, не знаю что?

— Что-то вроде.

— Это я всегда готов, — Торрен почти не вымученно улыбнулся и несильно толкнул ее кулаком в плечо. — Это так я еще сделаю из тебя настоящего приключенца.

— Скорее это я сделаю из тебя примерного студента и знатока эльфийского, — хмыкнула девушка, раскладывая на столе свои бумажки.

— Ну, а, все-таки, куда, глядь, намылимся-то?

— За двумя зайцами одновременно. Помнишь, я тебе рассказывала, как нашла меч, что тебе отдала? Это было у хозяина меча с собой, он это вез куда-то.

— И что это тут? — Торрен осторожно развернул один из документов. — Так, это межевая грамота. От короля, дарована лэру Сарэну, в утверждение его прав владения. Какой год? Какой-какой? Не так много, пять лет прошло.

— Вторая бумажка тоже интересная. Это, собственно, утверждение лэра Сарэна в его правах. Вернее, капитана стражи Трейна Колина как лэра Сарэна.

— Хммм, — потянул парень, откидываясь и опираясь на стену. На Мист он смотрел задумчивым взглядом. — И ты обещала этому курьеру сделать за него его дело, — утвердительно сказал он.

— Точно, — сказала Мист и показала на карте пальцем на искомый Сарэн. — Видишь? — она требовательно постучала в этом месте ногтем. — А вот тут — те самые Косые руки, где мы были.

— Совсем рядом, — потер заросший темной щетиной подбородок Торрен. — Только через лес. Думаешь, те, которые, могли туда утечь? Тут Ржавые топи, будь они неладны.

— А почему не могли? В любом случае, мне кажется, есть смысл сунуть нос, поспрашивать. Ну и заодно выполнить обещание.

— Лады, — Торрен потянулся, разминая шкафообразные плечи. — Пойдем, караван поищем, что ль.

— Прямо сейчас?

— А чего нет? Ты-то узелок с пожитками, глядь, собрала уже.

Мист прикусила губу, чувствуя, как по лицу расплывается горячее пятно румянца. Да уж — она боялась серых и встречи с ними так, что готова была бегом валить куда угодно, только бы не встречаться с ними.

— Зато ты-то узелок не собрал, — указала она на очевидный тактический просчет.

— Так, глядь, во-первых, дело-то пустяковое, я завсегда готов, — отозвался Тор. — А во-вторых, если с караваном идти, то как охранник свою ценность имею. А там и стол, и строк полагаются. А уж оружие я с собой завсегда.

— Даже на лекции, ага, — согласилась Мист. — А я как? С караваном.

— А за тебя заплатим, — вздохнул Торрен. — Виль бы уболтал кого угодно, и бесплатно бы прокатили, а я так не умею.

— Я тоже.

— Да у тебя вообще другая специальность — книжки уговаривать. Только вот опять тебе не в библиотечке штаны просиживать, а бежать-приключаться. Не иначе как грядет конец времен, — пошутил Торрен, которому, видимо, любой кипеж резко улучшал настроение.

— Ну, сейчас прямо, — отмахнулась девушка. — Так чего делать-то?

— Да на краю там Университета меня подожди, — махнул рукой Торрен, поднимаясь.

Не споря, Мист в самом деле пошла вперед — чем меньше она появлялась в тех местах, где обычно ее можно было застать, тем лучше. От этого временного одиночества начало новой экспедиции показалось бы ей почти повторением старта первой, но Торрен достаточно быстро догнал ее и махнул рукой, мол, пошли. Кроме меча при нем появилась походная сумка, которая выглядела так, словно он ее и не распаковывал с прошлого раза. Впрочем, во имя собственного спокойствия допытываться Мист не стала.

— Ты Книгу свою взяла?

— Как будто я ее могу оставить, — нервно хихикнула девушка. Не хватало еще, чтобы эдакое нашли в ее вещах, пока ее нет.

— А зелья свои гадкие?

— Все, что осталось — взяла, — потому что это тоже никому не следовало находить. — Но, чтобы сварить что-то новое, нужны ингредиенты, а я еще не до конца уверена в том, что мы перевели. Думаю, вот закончим с секцией рецептов, и тогда попробуем.

— Лады, — кивнул парень. — Но магия магией, а я тебе арбалет добыл. Вернее, Виля это был арбалет, но отдам тебе. Он маленький, как-нибудь справишься.

— Или он со мной, — Мист рассеянно почесала нос. В бою она больше надеялась на джинна, удачу и мастерство Торрена, а не на свои способности к самозащите с помощью незнакомого оружия.

— А вот, глядь, караван, — возвестил ее спутник, когда они вышли на привратную площадь. Он сощурился, разглядывая, кто там за главного и просиял. — Пойдем, договоримся. Там знакомый хрен караван-мастером…Трогмортен! Трог! Эй! — парень замахал рукой, привлекая внимание караванщика, молодого еще мужика со странного цвета смуглой, словно грязной, кожей и смоляными волосами. Одет тот был в неиндефицируемо-походный наряд, так что Мист затруднялась определить, откуда он такой вылез.

— Э, рад тебя видеть, приятель! — Трогмортен пошел им навстречу и Торрена дружески обнял. — Это тут кто, твоя подруга новая? А Виль где?

— Виль пока не могет. Она вместо него. Это Мист. Мист, это Трог, Трогмортен Каррэ, он, кстати, учился тут же, у нас, в Университете.

— Да неужто, — вежливо удивилась Мист. Да кто только не учился тут, в этих стенах, где было единственное место во всем Эквеллоре, ставящее во главу угла знания, а не политику, деньги или религию. Впрочем, Трогмортен показался ей если не странным, то подозрительным — и, встретившись с ним взглядом, она поняла, почему. — Трогмортен? Или, все-таки, Трог Гр Мортен?

Мужчина сощурился, но не злобно, скорее, хитро.

— Не будем об этом, сестренка, — сказал он, протягивая ей руку. — Мист — кто?

— Мист Ле Илант, — сказала та, отвечая на пожатие.

— Мостки?

— Ага. Вечнотемн?

— Точно.

Торрен почесал в небритом подбородке.

— Эй, чего это вы?

— Не обращай внимания, — Мист улыбнулась почти-соотечественнику и, выпустив его руку, дружески хлопнула Торрена по плечу. Что уж говорить, здесь, на поверхности, два жителя Подземелий были друг другу почти что родней, какие бы разногласия не разделяли их города там, в вечном мраке. Тем более, что Мист и Трога объединял еще и Университет.

— Считай, родня встретилась, улыбнулся во все зубы караванщик. — Вы с чем пришли-то? Или просто так, мимо?

— Нам бы, глядь, по восточному тракту пройти как-нибудь, — сказал Торрен небрежно. — Ты ж туда обычно ходишь?

— Ну, как, — пожал плечами Трогмортен, оглядывая Торрена с каким-то прямо-таки гастрономическим интересом. — Через Кра-с-антмир и дальше, да, и пойдем. Деньги-то есть, или как обычно?

— Да я, глядь, отработать могу, — Торрен похлопал себя по второму мечу, висящему у пояса.

— Это-то я знаю, — поморщил нос Торгмортен. — Но за еду доплатишь!

Торрен скривился, но кивнул.

— Лады. Пол монеты в день, как было?

— Да. И за “родню” половину. Так и быть, только за еду возьму, тоже, как с землячки.

— Вот спасибо, — отозвалась Мист, с долей интереса глядя на будущих спутников, с переругиванием готовящихся в путь. — Караван значит — лошади?

— И тягловые строки, — караванщик махнул рукой в сторону тяжелых и длинных животных, похожих на огромных броненосцев. — У нас тут три купца едут, барахла много, все тяжелое. Вот, значит, телеги потащат строки, а охрана будет кто лошадный, кто безлошадный, на телегах. Ты, Тор, как хочешь?

— Да мне все равно. Как поставишь, так и ладно. Мист, главное, пристрой на телегу, а то она, небось, с лошадьми, как с горами.

— Это как?

— Никак! — возмущенно ответил Торрен.

— Знакомо, — хмыкнул в усы Трогмортен. — Со мной тогда сядешь, сестренка. Ты, Торрен, не боись, не дам я ее в обиду.

— Да ты лучше следи, чтобы это она никого не пришибла, — посоветовал Торрен. — Безумная девица.

— Вот ты, значит, что обо мне думаешь, — рассмеялась ничуть не обиженная Мист.

— Давай вон к той, с рисунком по борту, иди. Она головная, мы на ней и потелепаем, — сказал Трогмортен. — А ты, Тор, давай пока со мной. Покажу, кто где.

Мист изо всех сил старалась не оглядываться нервно, пока караван, не торопясь, собирался в путь.

Она чувствовала себя так, словно в любую секунду откуда-нибудь с прилегающей улицы могла вырулить серая толпа заплечных дел мастеров и сходу опознать и ее, и Трогмортена, и вообще всех. Она дергалась до самого отправления — а потом ей резко полегчало, стоило только дружелюбным стенам Университета скрыться за горизонтом.

Путешествовать в караване оказалось куда комфортней, конечно, чем пешком по долам и дорогам — да и быстрее, хоть строки, дальние потомки чешуйчатых подземных бугаев, двигались довольно медленно. Первый день прошел настолько размеренно и спокойно, что Мист было понадеялась, что вся дорога будет такой, полной покачивания повозки и бесконечной трепотни Трогмортена с его помощником и приставучим купцом. Трог все пытался их спровадить, чтобы, видимо, обсудить с Мист отсутствующие новости из дома, но оба со зловредным постоянством возвращались снова и снова, стоило только караванщику повернуться к Мист и открыть рот. Впрочем, на взгляд Мист, это было даже к лучшему: вместо утомительной болтовни девушка пристроилась на бортике телеги с записями, изъятыми из Башни, и потихоньку разбирала их, насколько могла.

— Ты там как, кошку за хвост весь день дергала? — участливо спросил Тор, вечером подходя к отведенному им месту для сна с двумя мисками похлебки и буханкой хлеба, купленного в одном из селений по дороге.

— Нет, кошку не дергала, — честно ответила Мист, принимая еду.

— Строка в неназываемых местах чесала? — не отставал Торрен, устраиваясь рядом, и Мист с удовольствием стукнула его ложкой. — О, значит, угадал, — заключил он. — Что там Трог? Не обижал?

— Да ладно тебе. Кто меня обидит, «безумную девицу»? — пожала плечами Мист, хотя такая трогательная забота не была ей неприятна.

— Ладно не ладно, а вас, девчонок, легко обидеть, — насупился Тор, видимо, вспоминая что-то свое. — Чуть что, сразу в рев. Надо мне, что ль, чтобы ты тут ревела? И так по краю болота идти, а ты тут прям еще одно устроишь.

— Это ж сколько надо реветь, — проворчала Мист.

— А я в тебе не сомневаюсь, — хмыкнул Торрен, принимаясь за еду. Выяснив, что Мист в порядке и никем за день не обижена, он вполне успокоился и даже преисполнился надежды, что до места они доедут спокойно. Впрочем, Мист тоже подуспокоилась — никакой погони за ними, вроде как, не было, и встреча с серыми ей не грозила, а это было сейчас главным.

Ночь прошла, и туманный новый день начался вполне размеренно, что давало поводы для сдержанного оптимизма. Однако, вскоре после обеда Мист из ее литературной медитации выбила резкая остановка телеги — все неплотно закрепленное попадало, включая ее саму. Бумаги, впрочем, она не выпустила, и тут же, прижимая их всей пачкой к груди, полезла выяснять, что же там случилось. А случилось странное: посреди тропы, окруженный клубами тумана, их поджидал рыцарь на коне. И все бы ничего, только он, похоже, сам был мороком, потому что концы хвоста его коня и его собственный плюмаж почти сливались с туманом, истончаясь на концах, а под доспехами коня проглядывали кости — не слишком типичный вид для обычного странствующего рыцаря. Впрочем, обычный странствующий рыцарь и не появился бы так внезапно, что пришлось бы натягивать поводья, даже в таком тумане.

Рыцарь молчал и ждал чего-то, Трогмортен хмурился, поглядывая на ближайшего охранника, который не торопился без приказа ничего делать.

Из середины обоза прискакал Торрен, чтобы посмотреть, что стряслось, и не обижают ли Мист, и пришпорил коня рядом с телегой, во все глаза глядя на морока.

— Эгегей, — вежливо обратился он к рыцарю. — Ты чего тут выперся? Не вижу твоих знаков, твое лэрство.

Рыцарь поднял щит, замотанный тканью показывая, что либо путешествует инкогнито, либо лишен герба за проступки.

— Кто идет моей дорогой? — спросил он, и голос его звучал, словно разом говорило несколько людей.

Лошадь одного из охранников от этого звука даже попятилась, припадая на задницу.

— Твоей — никто. Мы идем своей собственной, — твердо сказала Мист, невозмутимо запихивая в сумку свои бумаги, чтобы не приведи пепел, не разлетелись, под недоуменными и немного даже уважительными взглядами ближайших охранников. Это морок, напомнила она себе. Просто морок, и ничего толком сделать он не может.

Дохлый конь туманного всадника переступил копытами, и упряжь негромко звякнула, от чего вокруг прошла словно бы холодная волна по воздуху. Мист поежилась, только и всего, но вот остальным, кажется, было не так уж хорошо: кони тревожно заржали, но словно замедленно, и все кругом как будто покрылось инеем, включая волосы и кожу людей, шкуры коней. Торрен, двигаясь как в толще воды, начал поднимать руку, чтобы извлечь меч, но это все было медленно, слишком медленно. Кроме Мист, иней не тронул только Трогмортена, который, как и она, видимо, обладал сопротивлением к магическим воздействиям.

— Сдается мне, это не совсем морок, — прокомментировала девушка, держась на кромке страха и напоминая себе, что в ее личном рейтинге ужасных испугов, все ж таки, пока лидировала схваченная в руку впотьмах дохлая мышь. Рыцарь на мертвом коне, конечно, был тоже был довольно-таки страшен, но, видимо, Мист столько насмотрелась страшилок сверхъестественного характера за последнее время, что текущая ситуация не выходила уже за рамки относительной нормальности.

— Кто ты? — спросил всадник, и тьма в прорези забрала стала истекать наружу.

— А что ты? — поинтересовалась Мист в ответ, краем глаза отмечая, что Торрен ухватился за рукоять и медленно тянет покрытый уже не инеем, а почти коркой льда клинок.

— Я хлад. Я мороз. Я сковывающий мрак, — прозвенел глухой голос всадника, сопровождаемый перезвоном упряжи коня. Конь переступал с копыта на копыто в такт его словам, и всадник покачивался, словно на волнах, холод разлетался вокруг от каждого движения.

— Вот тебе не лежится, не гниется, — пробормотала Мист. Трогмортен так и не леденел, но застыл на месте сам по себе, во все глаза глядя на разворачивающуюся сцену. Девушка ругнулась про себя, не совсем понимая, как справиться с напастью — но Торрен уже достал меч, преодолевая сопротивление льда и инея на каждом миллиметре, и это давало надежду. Мист куснула себя за щеку изнутри, почувствовав металлический вкус крови, спрыгнула с телеги и встала на дороге, перед каким-то застывшим охранником, так, что, чтобы добраться до нее, призрак должен был повернуться спиной к Торрену.

— Я несу хлад, — гулко сказал призрак, и его конь шагнул вперед, к непокорной жертве, качнув всеми льдистыми украшениями, и инеем дохнуло на все кругом: на дорогу, на деревья, на траву.

Книжку надо было больше читать, лихорадочно подумала Мист. Небось, тогда знала бы, как с такой напастью бороться.

Но приходилось полагаться на удачу: а это самая ненадежная вещь на свете, что она по экзаменам знала. Однако, как-то не ожидала она, что теперь знание всякой околомагической дребедени будет тем, что спросят на таком вот опасном зачете.

В следующий раз, пообещала она себе, я буду готова. Честно. Если этот следующий раз будет и случится.

Всадник, словно огромная морозная гора, надвигался и надвигался на нее, перегораживая обзор, но Мист очень, очень надеялась, что Торрен продолжает бороться.

— Я несу хлад, — повторил всадник.

— Да я сама — хлад, — с принудительной дерзостью ответила Мист, заставляя себя оставаться на одном месте. — Иначе бы ты меня давно заморозил, болячка ледяная.

Всадник остановился. Черный провал в прорези шлема был обращен на девушку, словно изучая и оценивая правдивость ее слов.

Медленно билось сердце, и Мист в позвякивающей тишине считала его удары.

Раз. Два. Тринадцать. Пятнадцать.

А потом всадник безо всякого предупреждения свалился с коня на землю. Мист даже не заметила замаха, сконцентрированная на наблюдающей за ней черноте. Зато когда сохранившие плотность и реальность железные доспехи прогрохотали по земле, она увидела Торрена, который стоял позади всадника, тяжело дыша, держа добытый Мист в болотах меч обеими руками. Ледяная корка облетала с его тела и волос, и он перевел полубезумный взгляд на подругу.

Звякнула леденящая упряжь, оба они, не сговариваясь, посмотрели на мертвого коня, но тот разваливался на глазах: поддерживавшая его сила исчезла, из-под доспеха посыпался грязный лед, и пустой остов не мог больше держаться вместе: кости развалились, ссыпаясь на дорогу, и снаряжение рыцарского коня повалилось следом. Из пустых же доспехов рыцаря вываливался только тот же грязный лед, только и всего.

Холод отступал так же быстро, как появился, и лед начал таять. Мист брезгливо переступила через растекающиеся останки неведомого чудовища, взвизгнула, попав-таки в одну из грязных луж, и Торрен, моргнув, расхохотался и опустил меч.

— Поздно ты орешь, надо было вот так на него гаркнуть, авось и исчез бы! Я вот хочу исчезнуть!

— Пепел тебе в рот, — ласково пожелала девушка, нервно отирая подошву сапога об инеистую траву. — Тебе смешно, а я в него ногой вляпалась!

— А я вообще весь во льду, — Торрен встряхнулся всем телом, как большой пес, и мелкое ледяное крошево полетело во все стороны.

Вокруг них постепенно оттаивали охранники, и Трогмортен, растирая руки, с огромными от запоздалого ужаса глазами подошел поближе, опасливо глядя на пустые доспехи.

— Что это было-то? — спросил он нервно и хрипло.

— Ересь это была, — страшным шепотом отозвалась Мист, разглядывая свои сапоги — не осталось ли мокрых останков на них. — То, чего быть не может.

— В смысле?

— В смысле то, что предположительно уничтожил Святой Амайрил. Поэтому, ничего не было, понимаешь? Нам показалось.

— И это все, — он кивнул на доспехи в грязных лужах и кости конского остова. — Кажется?

— А это тут просто валяется. Дождями размыло придорожную могилу, — подхватил Торрен.

— А почему это то, чего не было, мне “казалось” меньше, чем другим? — уточнил осторожно караванщик.

— Потому же, почему и мне, — серьезно ответила Мист. — Нашему племени не до иллюзий всяких, верно?

— Это да. А то сожрут, — подтвердил Торгмортен, оглядываясь. Ближайшие охранники явно внимательно слушали их диалог, и он прикрикнул на них. — Чего встали, жопы замороченные? Придуриваются тут еще! Толку от вас в бою, как от бантика на жопе!

Мист вздохнула и с сомнением глянула на кости и доспехи на дороге.

— Убрать, что ли?

— Сча в канаву спихну, — пообещал Торрен, хотя его до сих пор потряхивало от пробравшего до костей холода. Тот выветривался медленно, неохотно. — Ты сама нормально?

— Нормально, — вздохнула Мист. — Читать надо больше.

— Что? А. Точно, — парень принужденно рассмеялся. — Будем читать, что уж. А ты молодец, сообразила его развернуть.

— Ну, а что я могла, — смущенно сказала девушка. — Вся надежда на тебя была, что ты справишься.

— Это я, право слово, случайно, — сказал Торрен, вытер меч о штаны, пощелкал по лезвию и засунул обратно в ножны. — Он имя заслужил, а? Это все он.

— Хладорез? — предположила Мист, а Торрен без особой брезгливости стал отпихивать кости и обломки доспехов прочь с дороги. — Морозокол? Ледоруб? Ледосек?

— Хладогрыз! — выдвинул контрпредложение Торрен, заканчивая свое дело. — Как думаешь, не поднимется снова?

— Да кто его знает, — Мист почесала нос, подошла к Торрену и глянула на неопрятную кучу останков, от которой продолжало веять неприятным холодком. Содрогнувшись от порожденного этим воспоминания, она протянула руку вперед и пробормотала. — Пусть хранит тебя свет, и сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно. Закрываю я двери, замыкаю собой, всем ушедшим, мы верим, ночь подарит покой.

Трогмортен, привлеченный знакомыми словами, приблизился, видимо, закончив распекать свою охрану, и опасливо посмотрел на останки реликта, едва не отправившего их всех бродить вечно по полям пепла.

— Что, думаете, вконец упокоилась наша, гм, коллективная галлюцинация, э? — спросил он, переводя взгляд на героев дня.

Мист сделала шаг к куче, присела на корточки, прислушиваясь к своим ощущениям. Холодом, вроде как, больше не веяло.

— Теперь, думаю, да, — заключила она, поднимаясь на ноги. — Что-то я уже устала. Долго нам еще ехать-то?

— Дня полтора, — Торрен бережно взял ее под локоток. — Иди-ка ты отдохни. Прямо в телеге ложись и спи. Да, Трог?

— А ты? — Мист, резко чувствуя прилив усталости, оперлась на руку Торрена. — Это ты герой сегодня, тебе выходной не полагается, что ли?

— Э, полагается, — согласился Трогмортен торопливо. — Обоим полагается. Да и платы не возьму с вас за жратву теперь, раз такие дела.

— А вот это хорошо, — обрадовалась Мист. — Это экономия.

— Иди, отдыхай, экономия, — подтолкнул ее заботливый Торрен.

— А и пойду, — сказала Мист и с гордым видом полезла на телегу.

Удивительно, но она уснула быстрее, чем караван снова тронулся в пусть. Не удивительно, но во сне она снова увидела уютную классную комнату, освещенную мягким предзакатным солнцем, и занудный преподаватель поприветствовал ее, как будто так и надо.

— Если ты не станешь приглядываться к иллюзии и искать несоответствия, в ней не появятся дыры, — предупредил он. — Напротив, если дыры, как раз, являются твоей целью, смотри на нее пристально и ищи логические нестыковки.

— И где здесь нестыковка? — спросила она, черкая в лежащей перед ней тетради листочки и цветочки.

— Ты не помнишь, как сюда попала, и помнишь, что уже смогла проглядеть эту иллюзию до дыр. Не стоит так больше делать — она мне нравится.

— А то, что ты говоришь на весторне — не нестыковка? — с подозрением уточнила Мист.

— Нет. Я знаю этот язык. Знал. Как и многие другие. Но ты здесь не за этим.

— А зачем? — еще с большим сомнением уточнила Мист, глядя на мага исподлобья.

— Ты никогда не догадаешься об обмане, если не посмотришь на него пристально, разыскивая дыры, — сказал маг. Он оперся спиной о свой стол и посмотрел в окно. Там мирный идиллистический пейзаж окруженной горами долины местами трепетал под взглядом, истончаясь и превращаясь в дым.

— Это на что намек?

— Это практически прямое указание, Эола Эйиладд.

Это имя или прозвание, данное ей магом, было словно бы той хворостинкой, которая ломала хребет вьючному строку: звучание этих слов разбило иллюзорный мир пополам, и Мист успела увидеть и почувствовать запах сожженной до костей плоти, которая наполовину была сама пеплом в мире пепла и руин.

Не в силах выносить это, она открыла глаза, понимая, что запах паленого ей не пригрезился: за то время, которое она провела в обществе тревожного сна, караван успел остановиться, и повара успели что-то сжечь. По крайней мере, Мист надеялась, что дело именно в этом, хоть странные звуки кругом твердили об обратном. Однако, она верила в лучшее до тех пор, пока на нее не свалилось тяжелое, совершенно инертное мертвое тело.

Мист открыла рот, чтобы заорать в панике, но горло сперло спазмом и у нее не вышло. Она яростно забилась, спихивая с себя труп, справившись, проверила книгу за поясом, схватила свою сумку за ремень и соскользнула с края телеги, прячась возле колеса. Всюду голосили, горели телеги с поклажей, метались люди, раненные и нет, и в этой суматохе толком было не понять, что именно происходит. Мист выругалась шепотом: видимо, на них напали, часть телег подожгли, и охранники сейчас пытались во всеобщем хаосе отразить атаку. Это было нелегко — нападающие пытались перестрелять их издалека, не нарываясь на мечи и кинжалы.

— Торрен, Торрен, — бормотала девушка, до рези в глазах вглядываясь во все фигуры, пытаясь найти своего друга. — Торрен, душа ты пепельная, где ж тебя носит?

Она все же заметила его спустя некоторое время: он медленно, но уверенно пробивался в ее сторону, видимо, зная, с какой стороны осталась нужная ему повозка. Переживая за него, наблюдая, как он уклоняется, перекатывается, отбивает удары и походя расправляется с неосторожными и нетерпеливыми нападающими, девушка едва ногти не сгрызла.

— Мист! Мист, дым на тебя, ты тут?

— Здесь! — пискнула она из-за телеги. — Тор, что там стряслось?

— Да пеплова сыть, — ругнулся Торрен, шагнул к ней и торопливо обнял, на секунду притискивая к себе. — Хвала всему, ты живая. Ловушка это. Дымова засада… — он резко пригнулся, придавливая Мист к земле, и над ними просвистела стрела, воткнувшись в борт телеги.

— Мы остаемся или бежим? — глухо спросила Мист, очень впечатленная быстрой реакцией своего спутника.

Торрен осторожно выглянул из-за борта, обозревая растянутое по всей дороге поле боя. Кажется, шансов было мало: охранники гибли по одному, подкошенные стрелами и предательскими ударами в спину, и местами лесные тати уже вовсю грабили телеги, перерезав их пассажиров.

— Без шансов. Тут без шансов, Мист, все было задумано так, чтобы чисто сработать, — он пригнулся снова, отнял у Мист ее сумку, порылся на телеге в поисках своей и, навьючив на себя все это, за руку потащил Мист к краю дороги, не забывая зыркать по сторонам и прихлопывать подругу по голове, чтобы не слишком задирала.

— Вот и конец комфорту, — едва слышно ворчала Мист, продираясь сквозь подлесок вслед за Торреном.

— Главное, чтоб не конец путешествию. — пробормотал парень. — Не приведи небеса, станут нас искать.

— А чего им нас искать-то? Они понятия не имеют, что мы там были вообще.

— Имеют, имеют, — Торрен, оглядевшись вокруг, сменил направление движения.

— Ты хоть знаешь, куда идти-то?

— Примерно, — признал он. — Но пока — просто подальше, и чтобы нас не нашли, — он помолчал. — Ладно, если у них собаки, это я сейчас со следа собью. Следопытов тоже одурачу. А вот если какие фокусы типа твоих, так я не в курсе, как справиться.

— А с чего бы там быть таким фокусам?

— С того, что Трог не леденел, прям как ты, от той нечисти. Сидел, трясся, а льда не было на нем. Все заледенели, только ты и он нет, а ты-то известно почему, потому что фокусница та еще.

— Да причем тут Трогмортен-то? — задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила девушка.

— При том, что он навел, или он организовал, в общем, с налетчиками он, — выцедил сквозь зубы. — Крыса.

— Нет уж, крысы получше будут, — не согласилась Мист, когда смысл сказанного дошел до нее. Так вот о чем предупреждало ее подсознание, или, может, в самом деле призрак ар-Маэрэ!

— Угу, — в отличие от нее, Торрен толком даже не запыхался, хоть и пережил и бой, и куда менее удобную дорогу до того. — В общем, это беда, потому что он знает, что мы там были, и может поднять тревогу.

— Если ему вообще будет до нас дело. Ну мы, ну что мы, — пропыхтела Мист

— Будет, будет, — отозвался Торрен. Он продолжал двигаться по одному ему известной траектории, и пару раз останавливался, чтобы рассыпать какой-то порошок. — После того представления с ледяным всадником? Да прям, сейчас, он так нас и списал со счетов.

— Подумаешь, ледяной всадник! Я вообще ничего не делала, а убил его ты, и вообще, это просто повезло.

— Хорошо бы в следующий раз знать, что именно мы делаем, — проворчал парень. — Так, знаешь, смеху ради.

— Хочешь сказать, ты думаешь, что мы еще что-то такое встретим? — ужаснулась Мист.

— Я бы не зарекался, — вздохнул Торрен. — Кругом какие-то пепловы штуковины, фокусы, небеса знают, что творится. А ведь считается, что Святой Амайрил нас от всего такого избавил, — жалостливым голосом добавил он.

— Очевидно, нет, — выдохнула Мист и почти сразу взмолилась. — Тор, Тор, не могу больше, бок болит, аж дышать больно!

– “Не могу” будет, когда нас прибьют. А пока выдыхай, как левой шагнешь, и не трынди зазря.

Мист покорно заткнулась, продолжая переть за Торреном сквозь подлесок, через лес, пока под ногами не начало подозрительно хлюпать, только пристально следила за дыханием и очередностью шагов.

— Болото, — заключил Торрен удовлетворенно.

— И что ж в этом хорошего?

— А ты попробуй поищи кого-нибудь в болоте.

Мист задумалась, вспоминая свои поиски гидры.

— Да ладно тебе. Не все так ужасно.

Торрен скосил на нее взгляд и пошел по чавкающей земле, поглядывая по сторонам.

— Вот, значит, ты и будешь дорогу искать, — пообещал ей он.

— Да легко, — Мист оглянулась кругом, отыскала сук подлинней и, отодвинув Торрена, пошла вперед, почти уверенно прощупывая почву перед собой. — Я же тебе рассказывала про гидру?

— Ну, да, — согласился Торрен. — Но разве это были, вроде как, настоящие болота?

— Сдохла бы по настоящему, — гордо сказала Мист. — Нам в ту сторону?

— Да, но надо зайти немного в топь, чтобы нас точно не выследили, и потом вдоль ее края.

— Это уже эта, как ее, Ржавая топь?

— Нет, потом будет Ржавая. Да ты сама поймешь. Тут пока Черная земля.

— Ну, поназовут, дым и пепел, — покачала головой Мист.

Они шли довольно долго, и Торрен периодически останавливал ее, замирая и прислушиваясь, но ничего похожего на звуки погони так и не различил. То ли их не искали, то ли они стряхнули преследователей со следа. В конце концов, когда нытье Мист про необходимость отдыхать и есть перевалило за все разумные пределы, Торрен счел возможным устроить привал. Они устроились в расщелине черной скалы, одной из многих, возвышающихся среди вязкой черной земли и обширных пространств холодной темной воды, и Торрен развел крошечный костерок, как можно лучше его замаскировав.

Было мокро, холодно и жутковато, а адреналин побега давно выветрился, оставив место только для усталости и нервных переживаний.

— Так странно понимать, что тут на версты кругом ни единого человека, — сказала Мист, некоторое время слушавшая звуки вокруг. — Одни лягухи и стрекозы.

— Ну, почему, вон, мертвые люди не так далеко тут есть, — с охотой рассказал Торрен, подсыпая в котелок с бурлящей водой крупу.

— Чего? — аж подпрыгнула храбрая искательница приключений.

— Ну так, по моим прикидкам, если на восток пару часов поплюхать, аккурат будет Чернолесье, которое лет десять тому как от мора вымерло.

— Вот ты чего мне такое рассказываешь на ночь глядя? — возмутилась Мист, подвигаясь поближе к приятелю.

— Что, тебя опять надо будет за руку держать? — заржал Торрен. — Что, серьезно? Да там все умерли давным-давно, да и далеко они.

— А вдруг они того, все встали и по болоту расползлись? — опасливо предположила Мист.

— Ну, не спи тогда. Но завтра будет идти вдвое тяжелее.

— Как будто сегодня было легко!

— Сегодня ты полдня на телеге спала, бока насыпала, — указал парень.

— И сейчас бы спала, — пригорюнилась Мист. — Ну, вот как так? Ты же говорил, он надежный!

— Ну так и мне все говорили. Да и университетский он, почти родня. И ты сама против него и слова не сказала!

— Так почти земляк, — вздохнула девушка.

— В смысле, он тоже, тот, этот?

— Он тоже из Подземелий. Только с другого города. Не скажу, что мы с ними сильно ладим, но, когда дело касается наземцев, мы, вроде как, всегда выступаем одним фронтом. Но, видимо, для некоторых это правило не работает, — грустно сказала она. — Обидно. Хотя, может, он бы попытался меня в живых оставить, кто его знает? Но я бы не рискнула. Вот честно! Тебе я доверяю намного больше, хоть ты и наземец.

— Спасибо. Да и ты ничего — для непонятного подземного жителя, — Торрен помешал кашу. — Ну, вот, почти готово. Давай жрать и спать. Нам всего ничего идти до Ржавой топи, а там уж и тот Сарэн, вот уж, сдался он нам невовремя. Мы, правда, к нему с другой стороны зайдем, но ничего.

— Это мы не вовремя серым сдались, — уныло отозвалась Мист и приняла из его рук ложку, начиная есть прямо из котелка. Торрен тоже пристроился к еде с другой стороны. — А что с другой стороны, это ничего. Это на удачу. Нормальные герои всегда идут в обход.

За каменными стенами расщелины тоскливо завывал ветер, но тут, внутри, пока было светло, тепло и довольно уютно — не стоило только думать ни о холодной воде, неизвестно что скрывающей в своей толще, ни о злополучном Чернолесье, которое было слишком недалеко от их стоянки для полного комфорта и душевного спокойствия Мист.

Впрочем, несмотря на тревоги, Мист уснула довольно легко, прислонившись к теплому и твердому боку Торрена: просто провалилась в бесконечную мглу, полную криков и холодной воды. Вкруг нее словно звучали какие-то слова, чужие голоса твердили ей раз за разом слова на чужом языке, и Мист улавливала только часть их смысла — впрочем, и тут забывала в тот же момент.

Пробуждение было тяжелым. Вокруг, за пределами укрывающих их плащей, был собачий холод, пронизывающий до костей, и тело все затекло от лежания на жестком. Поэтому Мист, несмотря на зов природы, не шевельнулась ни на волос, пока не пробудился безжалостный Торрен. Тот ей разлеживаться не дал — вытряхнул с налёжанного, теплого местечка, заставил умываться холодной мерзкой водой для скорейшего пробуждения, есть остывшую кашу и выдвигаться в дорогу, которая была, конечно, не менее холодной, мокрой и мерзкой, чем весь остальной окружающий мир. В сапогах у Мист гадко хлюпало, и некоторое время только это ее и занимало, вкупе с прощупыванием дороги. Она только периодически сверялась у Торрена на предмет, правильно ли они идут — а потом вокруг начал спускаться туман. Меж тем темная грязь и земля под ногами сменялись рыжими, как будто ржавыми, явно обозначая переход из одной области в другую.

— Отлично, — сказал Торрен. — Теперь давай забирай левее, и как раз выйдем к Сарэну. — Лево, — он похлопал Мист по левому плечу. — Это здесь.

— Спасибо, — буркнула Мист. — Я бы не догадалась.

— А я вот так и знал, поэтому и подсказал, — хмыкнул Торрен, и Мист возмущенно фыркнула. Потом они некоторое время молчали, сосредоточенно находя путь в густеющем тумане. Вокруг становилось все белее и тише, словно все вокруг заливало молоком.

— Странно, — сказал Торрен пару часов спустя. — Что-то мне кажется, что мы уже должны были бы выйти к Сарэну.

— Видать, промахнулись, и надо еще левее, — сказала Мист, поднимая глаза в туман, и заорала, как резаная, потому что внезапно встретилась с кем-то взглядом.

Она даже толком не успела его разглядеть и запомнить, как Торрен толкнул ее назад и выхватил меч, без раздумий нанося удар. Мист же обидно села задницей в лужу, не удержав равновесие после тычка приятеля, и нервно заржала, пока тот, напружинившись, оглядывался в поисках неизвестно куда девшегося врага.

— Что? Что? Куда он? Где он? — Торрен вертелся, как волчок, вокруг сидящей в луже и заливающейся смехом Мист. — Мист, ну ты чего?

— Морок это, Тор, морок, — отсмеявшись, сказала девушка и попыталась извлечь себя из лужи. Торрен протянул ей свободную руку, и она, цепляясь за нее, поднялась на ноги, ощущая гадкую сырость в области задницы. — Ужас. Вся задница мокрая, — посетовала она. — Мог и не толкаться. Хотя, это мог бы быть не морок, и тогда ты бы меня спас.

— Так что это было-то?

— Морок. Ну, вроде наваждения. Может возникать неожиданно, пугать. Но он нематериален и всякими возможностями, вроде давешнего рыцаря, не обладает, — пояснила Мист, все еще безрезультатно пытаясь хоть немного отряхнуть и обсушить нижнюю часть тела.

— И что он здесь делает?

— Пытается что-то сказать, видимо, — предположила девушка. — По-моему, я с ним знакома. Я же, предположительно, на этом болоте была, когда искала гидру. Ну, или тут много разных мороков.

— Я-то такого, глядь, тоже, небось, встречал, — подумав, заключил Торрен, не забывая с подозрением оглядываться. — Там, где мы карту нашли. Что-то такое было. Пугало. Он так и будет выскакивать, как… ну, как морок из тумана?

— Будет, — ответила Мист. — но к этому привыкаешь, это в первый раз страшно.

— А, может, он что важное сказать-то хочет?

— Понятия не имею. Да и что важного? Указать на свое тело и попросить закопать? Что-то сомневаюсь, что он нам хочет сокровища подарить, или что-то такое.

— Ну даже если и закопать. Если он появляется, значит, ему важно? А что может быть важно трупу?

— Могилка, — вздохнула Мист. — Идем уже, философ.

Однако, и следующие два часа хода ничего вокруг не изменили: по прежнему вокруг были только молочно-белый туман и ржавая мокрая земля.

— Сдается мне, мы ходим кругами, — Мист попинала ногой приметную корягу, которую видела уже явно не первый раз.

— Вы постоянно идем одним курсом, прямо, — не согласился Торрен, хотя и пришел к тому же выводу, на самом-то деле. — Мы не можем ходить кругами, мы для этого не настолько сильно забираем в сторону. Должны были уже давно выйти к Сарэну.

— Именно, что должны были были. Но не вышли, — Мист опустилась на корягу, выставляя впереди себя свой посох-щуп. — Мы заблудились, Тор.

— Ладно, — согласился Торрен, присаживаясь рядом с ней. — Мы заблудились. И что делать будем? Но я все равно не понимаю, как это может быть, я слежу за тем, как мы идем!

— Возможно, что-то…кто-то водит нас кругами, — Мист почесала нос, и перед ее лицом возник давешний морок.

Девушка с секунду смотрела в черные провалы его глаз, потом взвизгнула, пытаясь ударить, но морок не исчез, а резко отодвинулся и уплыл куда-то вбок. Сейчас Мист даже успела понять, что когда-то, вероятно, эта неприкаянная душа была эльфом — пока не забыла сама свой облик, и он не растекся оплавленной протоплазмой. Только уши и остались. И это создание пристально смотрело на Мист и Торрена дырками на месте глаз, словно призывая за собой.

Торрен кашлянул и морок поблек, метнулся в туман, теряясь там.

— Глядь, да, по-моему, это он нас кругами водил, — с подозрением сказал парень. — И теперь он увидел, что мы отчаялись, и зовет за собой, чтобы мы что-то сделали.

— Мда, — потянула Мист, сожаления, что тут, в отличии от похода за ключом, была не всего одна дорога, на которой потеряться было трудно.

— А еще у него уши! — Торрен руками показал, какие именно. — Не иначе, как эльф поганый, пожиратель детей.

— А у тебя не иначе, как комплексы, — покачала головой Мист.

— Нет, просто так смешнее, — признал Торрен. — Да и ты ждала от меня этой реплики про детей, не мог же я тебя разочаровать?

Девушка хихикнула.

— Действительно. Да и должен же ты притворяться ограниченным туповатым парнем, чтобы никто не ждал от тебя разумных вещей?

— Смекаешь, — похвалил Торрен. — Ну, что, пойдем за этой штукой?

— Да. Давай попробуем, — согласилась Мист, поднимаясь с коряги.

Морок, видимо, понял, что ни следуют за ним, и держался примерно на границе видимости, медленно удаляясь, подстраиваясь под их шаг. Дорога вышла не слишком длинной — полчаса ходу, и впереди замаячило что-то темное и большое, постепенно превратившееся в частокол.

— Это что, Сарэн что ли? — с сомнением сказала Мист.

— Не. Не Сарэн, точно, — отозвался Торрен негромко. — На колья посмотри.

Они подошли достаточно близко, чтобы и Мист смогла различить: на кольях были безыскусно нахлобучены черепа каких-то животных, и один — человеческий, или, возможно эльфийский. Неподалеку в земле зияла ямища, на краю которой была навалена куча черепов — очевидно, человеческих, и не таких старых, как тот, на частоколе.

— По моему, мы не по адресу, — сказала девушка тихо, чувствуя, как сосет под ложечкой от страха.

— А по-моему, вполне по адресу, — не согласился Торрен. — Это, видимо, и есть черепушка нашего, гм, проводника. Видимо, он хочет, чтобы мы ее сняли и закопали, — сказал он, глядя, как морок втягивается в глазницу черепа. Зрелище было не самое приятное, но Торрену было жуть, как интересно.

— Что-то я сомневаюсь, что нам просто так отдадут этот трофей.

— А мы вообще спрашивать-то будем?

— А что, воровать, что ли? — возмутилась Мист, и тут калитка в частоколе распахнулась, демонстрируя им невысокую женщину с седыми волосами и в лохмотьях, с таким огромным животом, что он, казалось, должен бы бы ее перевешивать. — О-ох, — выдохнула девушка, делая непроизвольный шаг назад, и Торрен храбро задвинул ее себе за спину широким движением.

— Пожаловали, — пророкотала женщина, глядя на них острым, колючим взглядом. — Сами пожаловали. Обед, значит, пожаловал, и ужин, и завтрак. И соленья с маринадами.

Мист было не то страшно, не то смешно, не то это и другое вместе, потому что бояться вздорной тетки с болота было странно, но ее уверенность в своих силах внушала некоторые сомнения. Но потом из ямы потянулся пепельный туман, более серый и густой, чем был вокруг, и высунулась серая, осыпающаяся местами мелким песком рука. Мист сжала зубы, а Торрен выругался, вытаскивая меч.

— Бежим? — предложила Мист почти одними губами, полуобернулась и тут же почти впечаталась в спину приятеля, потому что серые безголовые фигуры, покачиваясь, выходили из сереющего тумана со всех сторон. — Глухие небеса, дым и пепел, — с отчаянием выругалась она. — Тор…кругом они.

— Обед, — захихикала ведьма. — Ужин! И соленья с маринадами.

…сказал святой Амайрил: “выходите все против меня разом, ибо крепка моя вера, и известна мера и срок”. И все вместе чарами накинулись на него служители мекатовы, да только напрасно. Не могли чары нечестивые коснуться того, кто верой защищен, как панцирем. Всех разом посрамил Амайрил и чар лишил, и сил демонических. Оставил их слабыми и пустыми, каяться, да искать спасения, ибо …

Житие святого Амайрила, 13

… однажды случилась с ар-Маэрэ такая незадача. Крепко устав в пути до башни, что он разыскивал, попросился он на ночлег в обычный гостеприимный дом, и уснул немедля, стоило лишь голову опустить на лавку. И привиделось ему, будто шелестит живой речью дерево, что возле окна росло. И будто бы сказало оно: “зло точит мои корни, зло поедает мои соки, мироед прогрызет меня, да выйдет на свет”. Ответил ему во сне ар-Маэрэ: мол, “слышу тебя, только зла в корнях твоих не зрю. Ты покажи …

Интере ас ар-Маэрэ, 13

— Ыыы, — умно высказалась Мист, а Торрен внезапно ткнул ее локтем прежде, чем шагнуть вперед и широко взмахнуть мечом, пытаясь привлечь внимание противников.

Мист потребовалось несколько секунд, в течении которых она наблюдала за словно словно танцующими движениями Торрена, чтобы понять, что именно он намекал ей сделать.

— Соленья, — хихикала, пританцовывая, ведьма, придерживая обеими руками огромный живот, по которому словно волны ходили под лохмотьями. Как будто там шевелились огромные черви. — Маринады!

— Будут тебе соленья, — буркнула Мист, торопливо вытаскивая шкатулку, открыла ее и швырнула в бесноватую болотницу.

Джинн радостно взвыл, вылетая вихрем из падающей коробочки, и впился в ближайшую жертву. Ведьма нелепо взмахнула руками, безголовые пепельные твари кинулись к ней, и джинн заметался между ними, явно теряя силы с каждым разрушенным чудовищем. Погибая, они теряли свою пепельную плоть, которая осыпалась с ним пылью, оставляя лишь белые кости. Они разваливались, падали, но джинн быстро слабел, тоже, пока не вспыхнул последней вспышкой сам, исчезая навсегда.

И тогда ведьма дико захохотала, стоя на четвереньках и раскачиваясь.

— Будут, будут мне соленья, глупая девчонка, — сказала она, поднимая одну руку, но слова ее окончились глубоким стоном, и она, словно живот-таки перевесил ее, завалилась набок, дрыгая ногами и руками. Оставшиеся после атаки джинна пепельные фигуры замерли на мгновение и осыпались.

— Что это она? — с подозрением спросил Торрен, опуская меч, и Мист, стоя за его плечом, вцепилась в его руку. Ведьма принялась кататься меж куч пепла и белых костей, ломая их, хрупкие от огня, своим весом.

— Ей больно, — с определенной долей уверенности сказала девушка, и ведьма закричала, дико и страшно, и лохмотья ее юбки от чего-то потемнели, промокли. — Она обделалась, что ли?

— Не, — с благоговейным ужасом сказал Торрен и убрал меч. — Рожает она, кажется.

— Чего? — не поняла Мист.

— Рожает, — повторил Торрен. — Дите рожает. А, мать, рожаешь ты, что ль?

— Дыа, — с непередаваемой смесью боли и неизбывной радости простонала ведьма. — Наконец! Наконец-то! Вы, вы двое, помогайте, — он потеряла конец слова в крике, продышалась, и потом продолжила. — Помогайте, и я помогу вам! Отпущу и награжу!

— А чем помогать? — деловито уточнил Торрен, оглядывая корежащуюся женщину. — Не старовата ты рожать, мать, глядь?

— Ведьмы …. возраста…не имут! В дом меня, мальчишка, и воды грей в котле, а девка пусть при мне, ребенка принять… надо принять.

— Ты хоть рожала уже, а? — Торрен примерился, наклонился, поднял ее на руки с трудом. — Фу, нечисть болотная, — прокомментировал он. — Вонища!

— А с тебя ваэрле воняет скоротухлым, — не осталась в долгу ведьма, пока ее снова не скрючило.

Мист наблюдала за всем этим с суеверным ужасом, но вслед за Торреном опасливо вошла в калитку. За частоколом обнаружился дом и двор, почти нормальные, только что подзапущенные. Торрен с ноги открыл дверь, хрюкнул от запаха.

— Мист, шарф на нос намотай, — посоветовал он, занося ведьму внутрь. В полупустой комнате, единственной в доме, полной каких-то сушеных трав и банок с, видимо, “соленьями”, даже кровати не было, только тряпки и шкуры на полу, куда парень и уложил стонущую и бесновато хихикающую вперемешку женщину.

— Напомни мне, почему мы не сбегаем отсюда срочно? — спросила Мист у него шепотом, когда они разминулись — Торрен по дороге во двор, чтобы наносить воды и согреть, Мист — по дороге к ведьме.

— Потому что не знаем, куда. Это, видать, она нас кругами и водила.

— Но сейчас-то не может.

— А бросить ее тут можно, что ль? — возмутился Торрен. — А ну как ребенок у ей встанет поперек?

— А тогда-то мы что делать будем, знахарь? — покрутила пальцем у виска Мист.

— Помогать, — отрезал Торрен гордо и удалился за дверь. Мист же с сомнением взглянула на корячащуюся ведьму, и та с удовольствием разразилась громким утробным воплем. Она орала с таким смаком, что Мист даже сомневалась, что та действительно испытывает боль.

— Иди, девка, сюда, — сказала болотница, продышавшись в очередной раз. — Сними фиолетовые цветы над окном, и зеленый тот вон веник, и орехи черные. И банку с глазами возьми, да снеси своему приятелю, пусть в котел кинет. Да возвращайся — застрянет ребенок, вытягивать станешь.

Мист кинула на ведьму полный непередаваемой гадливости взгляд и стала снимать указанные ингредиенты, волей-неволей вслушиваясь в бормотание ведьмы.

— Наконец-то!.. Ведьмой будешь, сильной будешь, злой…Пять лет я тебя носила. Пять лет ты меня жрала, а будешь весь мир жрать, поедом есть, мироедка, людоедка…

Мист содрогнулась, прижала к груди собранные травы и “банку с глазами” и пулей вылетела из дома.

— Она с ума сошла, или рожает тут погибель всему миру, а мы? — возмущенно набросилась она на Торрена, который, согнувшись в три погибели, разжигал огонь под огромным чаном.

— Ну, Мист, ну рожает баба, — примиряюще сказал он. — А родит, покажет нам дорогу к Сарэну, и мы уйдем.

— Да она, небось, тут пол-округи извела! — продолжала нервно взмахивать руками Мист. — Мор, говоришь, в Чернолесье?! Да вот он, твой пеплов мор!

— Да может она трупы сюда просто стащила, и того, — спокойно сказал Торрен. — Не кипяшись, Мист, иногда с такими страхолюдлами приходится дело иметь, чтобы что-то добыть или достичь, тут эта ведьма рядом не стояла. Ну, хочешь, глядь, потом клятву возьмем с нее не вредить окрестным селениям, в качестве награды?

— Эльфов, значит, ты боишься и людоедами обзываешь, а тут разжалобился! Тьфу на тебя, — ругнулась Мист, ссыпала возле костра указанные ведьмой ингредиенты. — Она велела суп из этого сварить. Надеюсь, глаза там не человечьи.

— Тритоньи, — сходу определил Торрен, взглянув в банку, и повторил. — Не кипяшись, Мист, говорю, все нормально будет. Просто я действительно понятия не имею, куда нам теперь идти и в какой стороне Сарэн. Нас круто заморочило, а если мы пойдем не в ту сторону, сгинем, как пить дать.

— Пепел тебе в душу, — с выражением сказала Мист и горделиво удалилась на очередной дикий вопль “девка, чтоб тебя”, доносящийся из дома.

Ведьма рожала долго. День, ночь, утро: Мист даже себе представить не могла, что это настолько долгий и муторный процесс: младший ребенок в семье при неженатом старшем брате, она никогда не сталкивалась с таинством рождения, что называется, во плоти. Двоюродных новорожденных родственников ей доводилось видеть только постфактум, а у животных, все-таки, все было как-то проще. Ведьма продолжала стонать про пять лет и сожрать мир, но постепенно Мист привыкла и к этому, только периодически давала ведьме пить варево, приготовленное Торреном и по ее же указанию протирала этой же гадостью руки и лицо женщины. Та, конечно, вела себя отвратительно, в прямом смысле: ладно бы просто сквернословила, но ее то тошнило, то она мочилась прямо на свою подстилку. Убирая, что возможно, Мист много, много раз прокляла и Торрена, и свою затею с дурацким походом, и серых, из-за которых пришлось так споро улепетывать из Университета, и Трогмортена с его караваном, и, конечно, саму ведьму, бесконечно орущую, вонючую, гадящую, хватающую ее за руки.

А потом ведьма охнула, расставляя ноги и задирая юбки.

— Идет, — судорожно кривя лицо, выстонала она. — Иди, иди в мир, хватит меня мучать, хватит!

Все было в слизи и крови, и Мист закрыла руками глаза, не в силах смотреть на все это. Она ждала, наверное, чего-то, детского крика, может быть, но дождалась только утомленно-измученного вздоха ведьмы.

На краю окровавленных юбок и подстилок копошилось что-то гадкое, огромное, блестящее от слизи, покрытое красными сгустками. Это что-то было явно крупнее нормального ребенка, отекшее, раздутое, с липкими волосами на головенке, и оно подняло на Мист вполне разумный взгляд, протягивая вперед руки, скорее, похожие на недоразвитые отростки, потому что они заканчивались гладкими срезами запястий, а не нормальными ладонями.

— Пепель. ный дым, — ругнулась Мист, пятясь к стене. — Что за?

Вырожденная ведьмой тварь неловко перевернулась на бок, потом встала на четвереньки, упираясь в пол коленями и локтями, и поползла к отступающей Мист. При этом чудовищное создание раскрывало рот в попытке что-то сказать или заорать, но ни единого звука у него не получалось, только лицо кривилось в страшных гримасах.

— Т-Тор, — истерично позвала Мист. — Тор!

— Мист? — Торрен приоткрыл дверь, осторожно заглядывая. — Что, все? А дите где…срань небесная! — закончил фразу он, углядев на ползущее в сторону Мист создание. Услышав его голос, впрочем, чудище развернулось и шустро задвигалось в его сторону, беззвучно раззевая рот.

— Сюда иди, — ведьма приподняла голову и снова опустила, позвав своего отпрыска. Тот же, смерив взглядом Мист и Торрена, словно поразмыслив, и все же послушался. — Что это? — пробормотала ведьма, ощупывая и оглядывая то, что из нее народилось. — Мальчик? Зачем мне мальчик? — она резко схватила своего выродыша за шею, а он начал биться в ее руках, пытаясь укусить.

— Пора-не пора, — сказала Мист, бочком пробираясь к Торрену. — Пора-не пора, идем со двора!

— Мы дороги не знаем! — шепотом не согласился парень, словно парализованный от ужаса. — Слушай, она его убьет же!

— Твое какое дело? — зашипела Мист, хватая его за руку и пытаясь оттащить на улицу. — Идем!

— Ну, нет, ну убьет же, Мист, — Торрен, несмотря на висящую на нем девушку, сделал несколько широких шагов вперед и решительно выдрал чудище из рук ведьмы.

То, конечно, в ту же секунду цапнуло Торрена на руку, он дернулся, заорал, и его рука с размаху прилетела по макушке все еще пытающейся его удержать Мист. Девушку словно окатило на мгновение ледяной черной водой, сквозь толщу которой звучали голоса, но она вынырнула, очнулась, мигая, надеясь, что это диковинный сон. Но нет: Она в самом деле почти уже упала на пол, потеряв сознание только на долю мгновения, а болотная ведьма поднималась с пола на карачки совсем рядом.

Мист таки рухнула на пол, и книга вывалилась из-за пояса. Девушка торопливо схватила ее обеими руками, и все замерло: по крайней мере, тварь резко выпустила руку Торрена, а ведьма застыла в непристойной позе, пялясь на Мист во все глаза.

— Чтоб вас всех! — выругалась Мист, поднимаясь на ноги и инстинктивно прикрываясь книгой. — Ты, собака, не смей своего ребенка обижать, что родила, то родила!

— Ведьму я должна была выродить, ведьму! Лучшую! Пять лет носила! — заголосила она. — А это что? Обрубок недоделанный! — голый и гадкий уродец перевалился к ней, прижимаясь к ее голым, грязным ногам, словно она его не душила только что. Может, он мурлыкал бы, если бы был котом, но из его глотки доносилось только глухое клокотание воздуха.

— Что ни есть, а все твое! — оборвал ее вопли суровый Торрен, с брезгливостью глядя на болотницу и ее исчадие.

— Не нужно оно мне такое, — начала было ведьма, но Мист, догадавшись о том, что вздорную тетку пугает Багровая книга, замахнулась на нее.

— А, ну! — пригрозила она. — Дитё расти какое есть, и сама в разум приходи, дура старая. И окрестным деревням и городам и селеньям больше никому не вреди, — приказным тоном, с показной уверенностью, которой на самом деле не ощущала, сказала она. — А то я все знаю, и все узнаю!

Ведьма с тоской посмотрела на нее снизу вверх, с пола и жалобно заскулила.

— В какую сторону Сарэн? — вклинился Торрен, и ведьма махнула рукой налево, мол, туда. — Спасибо. Мы пойдем, — он взял Мист под локоток и потянул назад, следя, чтобы Багровая книга была обращена к сумасшедшей женщине и ее твари. — А вы тут… не шалите, — он погрозил пальцем напоследок, захлопнул дверь и резво подпер ее поленом, пока Мист засовывала книгу обратно за пояс за спиной. Подхватив их сумки, парень снова взял Мист за руку и выдохнул. — Тикаем!

Мист посмотрела на него безумными глазами, кивнула, и они резво пошли через двор к частоколу.

— Погоди! Череп-то, — вспомнила девушка, бросив взгляд на торчащие из земли черные колья. Торрен сплюнул, прикинул расстояние, достал меч и стал сбивать череп его кончиком.

Конечно, череп свалился внутрь двора, и пришлось с дружной истерикой забегать обратно, подбирать сухую хрупкую кость и снова уносить ноги, передавая друг другу такой противный, но ценный груз. И даже когда перед ними возник давешний морок, ни Торрен, ни Мист особенно не удивились и не испугались.

— Веди, давай, к Сарэну, — задыхаясь от быстрого хода, сказала ему Мист. — Там схороню.

Морок одарил ее пустым взглядом, но поплыл впереди, давая местами круги и зигзаги, видимо, обходя топь.

— Дожил, мороки всякие по болоту ведут, — пробурчал Торрен, подталкивая Мист вперед. — Давай, иди, я замыкающим, если та зараза пристанет, успеешь книгу достать. Хотел бы я знать, с чего она так ее боится.

Морок словно вывернулся наизнанку на минуту, посмотрев сквозь собственный затылок, но ничего не сказал. Да он и не умел, наверное.

— Что зыришь, дым пепельный? — невежливо спросила у сущности Мист. — Веди, давай, нам затемно надо прийти!

Морок покорно вывернулся в обратную сторону, как мокрая тряпка, и поплыл дальше, похожий на более густой сгусток тумана среди белого марева. Впрочем, оно постепенно таяло, и, чем дальше они отходили от логова ведьмы, тем светлее и яснее становилось вокруг, и, соответственно, настроение приключенцев улучшалось тоже.

— Соленья, — сказала Мист с невиданным чувством удовлетворения, когда вдали показался частокол и, над ним, крыши селения.

— Селение, а не соленья, — поправил ее парень.

— Нет, это — селение. А ты — соленья. И маринады! — истерически-радостно сказала девушка и, повернувшись, сунула ему череп, когда-то принадлежавший тому, что стал мороком, а сейчас служивший ему тюрьмой и домом одновременно. — Убери в сумку, что ли, а то нехорошо как-то в деревню входить с черепком наперевес. Могут в корне неправильно истолковать!

— А с мороком наперевес можно, что ли? — проворчал Торрен, покорно принимая высохшие и закопченные кости и бережно прибирая в свою сумку.

— Это ты прав, — согласилась Мист и позвала их проводника. — Эй, ты, Заморок, давай пока в домик, а потом разберемся. Я помню, помню, что я обещала! Что обещаю — то делаю.

Перед тем, как убраться восвояси, в свой череп, морок пару секунд повисел перед лицом Мист, широко разевая оплывший черный рот, но девушка, уже в мыслях занятая Сарэном, только отмахнулась.

— Сожгу, или что там у вас, эльфов принято? И слова какие-нибудь скажу, в лучшем виде. Только давай вот в Сарэне мы закончим, и тогда все сделаю, лады?

Морок вывернулся через рот туда-сюда, уменьшаясь в размерах, и, истончаясь, ввернулся в сумку Торрена, куда тот убрал череп.

— Не слишком густо для места с таким звучным названием, — пожаловалась Мист, прыгая по грязи и через лужи, постепенно приближаясь к частоколу.

— Не суди книгу по обложке, — добродушно посоветовал Торрен, следуя за ней. — Судя по обозначениям на карте, у них тут даже замок есть, так что, приличное местечко отдали капитану стражи Трейну Колину.

— А это еще кто? — отсутствующе переспросила Мист.

— Это тот мужик, которого ты нашла на болоте. Не помнишь уже?

— Ой, да, точно, — Мист пристыженно потерла подбородок и, дойдя до частокола, почти на автомате пошла налево, потому что ар-Маэрэ пошел бы налево.

— Эй, вы что там делаете? — неожиданно окликнули путешественников со сторожевой башенки на углу частокола.

— Да вход ищем, мил-человек, — задрал голову Торрен и осклабился приветливо. — В болотах заблудились, слышь.

— Это вам повезло, что вышли! Болотница-то лютует в последние годы. Уж как только не задабривали — все гадит, — посетовал стражник. — А вы-то часом не мороки какие?

— Так у вас на воротах, вестимо, небось холодное железо кругом, вот и проверите, — миролюбиво отозвался Торрен, не желая доказывать, что он не кто-то там, а нормальный человеческий человек.

— Мы к воротам-то правильно идем? — вмешалась в их диалог Мист. — Устала я по этой грязище развозить!

— Да правильно, правильно, у следующей башни уже и ворота.

Мист глянула вперед, где вдалеке виднелась словно бы иголка, воткнутая в частокол — шпиль башни. Девушка расстроенно застонала и поплелась туда, мучительно жалея, что она не “морок какой” и не умеет летать.

— Ну, ладно, не ной, всего-то ничего осталось! — попробовал подбодрить ее Торрен.

— Поговори мне еще, — почти простонала она. — Это не ты всю ночь возился с дурной теткой, которой вздумалось выродить чудище!

— Зато мы, считай, вырвали у нее обещание не вредить местным, — контраргументировал Тор.

— Оптимист, — равнодушно обозвала его Мист, а парень внезапно обиделся.

— Эй! Не правда! Я нормальный! Я не такой!

— А ты хоть знаешь, что значит это слово? — бросила на него косой взгляд Мист.

— Нет, но ты им ругаешься, значит, плохое!

— Вот, Тор, иногда тебе, правда, лучше жевать!

— А нечего. Разве что, сухую крупу?

— Мышоночек, — вздохнула девушка, отлично представив себе Торрена в серой пушистой шубке и с умилительными круглыми ушками. Зрелище вышло смешным и трогательным донельзя.

— Ну, хоть не оптимизьт, — удовлетворенно кивнул парень, которого это слово, почему-то, задело за живое. Зная о странных путях, которыми шли лингвистические фантазии Торрена, Мист предпочитала не спрашивать, за что и почему именно.

Ворота были раскрыты, и два солидных стражника, сидя на перевернутых ведрах, играли в кости на деньги.

— Эй, почтенные! — обратился к ним Торрен так зычно, что они чуть не попадали от неожиданности. — Нам б в таверну. Есть тут таверна?

— Да, по центральной улице идите, да и наткнетесь, — пояснил один, почесывая затылке. — А вы-то тут откуда? Прям как из болота выползли.

— Не выползли, а вышли, — педантично поправила Мист. — Но именно из болота.

— Мы с караваном шли, но на нас напали — за два дня пути досюда. Мы с сестрой сбежали и с тех пор по болоту пробирались, всех пиявок по пути сосчитали, — со вздохом пояснил Торрен, и ложь про “сестру” сорвалась с его уст легко и привычно, словно он сто лет так называл Мист.

— Эт вам повезло, что вы выбрались, — уважительно сказал второй стражник. — Сгинуть могли запросто. Да идите, идите ужо, погрейтесь, вымойтесь. А там не забудьте к майору сходить, рассказать про разбойников.

— Спасибо, — отозвался Торрен и, спохватившись, добавил. — А тут не ходили, часом, наемники со знаком треугольника из мечей, со вписанным в него кругом?

— Это они, что ль, на вас напали?

— Они, — важно подтвердил Торрен. — Только те немного раньше. Так видали, не?

— Не, таких не бывало, — покачал головой стражник. — Ток у майора все ж спросите, может, он что знает?

— Спасибо, — повторил Торрен, мягко ухватил Мист под локоток и потащил по улице, что-то соображая. — А план-то неплох. Придем в себя, тогда и к мэру. Скажем, мол, так и так, нашли вот бумаги, касающиеся вашего города. И выспросим заодно обо всем.

— Ладно, — покладисто согласилась Мист, которая, пожалуй, сейчас с чем угодно бы согласилась. — Только, ты уверен, что майора обрадуют наши новости?

— Я почти уверен, что не обрадуют, но случаются в жизни удивления. Но ведь, даже если этот самый капитан мертв, и это ты его тело отыскала, у него наследники могут быть, а слово королевское крепко.

— Да неужто, — деланно удивилась Мист, покорно шлепая за Торреном мокрыми, чуть не до краев полными воды, грязи и тины сапогами по деревянной мостовой.

Впрочем, в таверне им повезло: нашлись и вода, и комнаты, и вполне приличный ужин. Одно плохо — вместо нормального законного отдыха с тривиальными, но все равно вполне волшебными снами Мист снова получила пребывание в классной комнате дома в эльфийской долине. Помня о свойствах иллюзий, она не стала пристально разглядывать ничего вокруг себя, оберегая хрупкий уют.

Учитель медленно постукивал краем указки — или это была волшебная палочка? — по столу, глядя в окно, на мягкий осенний пейзаж.

— Мне нравится, что ты запасливая, — сказал он, словно сам себе. — Хорошее качество для мага Багровой книги. Джинны кончились, теперь ты обзавелась ручным мороком? По-моему, дивно. Если захочешь его надолго оставить при себе, тебе нужно его имя, истинное имя. Оно должно быть написано на его черепе. Но, если стерлось или не читается, что вероятно в сложившихся обстоятельствах, — он был Ард-Синторин эр-Мор Сиэнн. Симорэль.

— Значит, все таки эльф, — кивнула сама себе Мист и потянулась, налегая на стол грудью. — А откуда вы знаете про Симореля? Вы с ним были знакомы?

— До полей пепла доносится Ветер Памяти из домена Свифта, — объяснил маг, но Мист, конечно, ничего не поняла. Запомнила, правда, на будущее, чтобы поискать расшифровку потом. В Книге.

— А что за штукотень выродила ведьма на болоте?

— Ведьму зовут Дуан Мор, для начала. И раньше все ее боялись, — рассказал ар-Маэрэ. — Однако, она сохранила подобие силы, и прекрасно знает, у кого в этом мире еще есть настоящая магия.

— Я спрашивала про ребенка, а не про нее, — мрачно напомнила Мист. Иногда мертвый маг напоминал ей испорченный справочник.

— Не думаю, что тебя должен сейчас волновать ребенок. Скорее всего, она пыталась родить свою наследницу от демона, чтобы увеличить энергоемкость и придать ей достаточно сил для существования в текущем состоянии Эквеллора. Но что-то пошло не так.

— Емкость? Ты, вообще, о чем? — не поняла Мист.

— Неграмотное дитя, — пожурил ее маг и мир качнулся. — Эола Эйиладд.

Мир качнулся сильнее и завалился вбок, придавливая Мист. Она заорала и проснулась. Сердце стучало яростно и часто, и она прижала руку к груди, пытаясь унять этот яростный бой.

— Мамочки, — пробормотала она, продолжая чувствовать безотчетный и нелогичный ужас, хотя она и была в безопасности в комнате таверны, в которой было уже совсем светло от взошедшего солнца.

Воздух в комнате был промозглым, и поэтому Мист, опустив ноги в теплых и сухих носках, одолженных женой хозяина, на холодный пол, завернулась в одеяло, чтобы подойти к окну. Там, за распахнутыми ставнями, расстилался утренний город, в котором уже было видно течение жизни: люди тут и там спешили по своим делам, здоровались, толкались, смеялись. Город жил: Мист скользила по нему взглядом, дальше, дальше, пока не уперлась во что-то темное, мрачное и неживое. Массивный и грузный, из темного камня замок доминировал над прилегающими улицами, зияя пустыми, как глаза морока, окнами, а над самим замком, в его центре, возвышалась еще более темная, пугающая башня, которая была одновременно и центром его архитектуры и совершенно никак к нему не относилась.

— Черные башни Эквеллора, — пробормотала девушка, зябко передергивая плечами. Пережитая во сне паника медленно опускала ее, но новая тревога зародилась в глубине души от взгляда на это замшелое сооружение, похожее на огромный склеп. Мист покривила лицо и решительно отвернулась от окна. Что бы там ни было, их с Тором это не касается. Они должны всего лишь отыскать либо самого лэра Сарэна, либо его наследников, либо местное начальство и отдать им найденные документы. Вот и все. — В эту башню нам совсем не обязательно лезть, — умно заключила для себя Мист.

Однако, не только про наемников со знаком трех мечей и круга и Вейлариса тут не слышали, но и розыски капитана стражи Трейна Колина оказались делом не самым легким: трактирщик о нем не слыхал, и у Видящего местной часовни Эйна в записях такого имени не нашлось.

— А если у меня не нашлось его, значит, не жил он тут, не женился, детей не заводил, — заключил объемистый дядька в рясе, захлопывая свою приходскую книгу.

— Спасибо, святой отец, — машинально поблагодарил Торрен, выходя с Мист на улицу из полумрака часовни. — Слушай, а как тебя, еретичку, не прихлопнуло прямо там, а? То есть, ты спокойно в часовни заходишь, и под благословение встаешь, и ничего?

— А чего мне будет-то? — удивилась Мист. — Это же не магия какая-нибудь, чисто самовнушение. А мое самовнушение мне говорит, что со мной все должно быть очень хорошо.

— Хитро, — похвалил парень. — А чего серых тогда боишься?

— Так там дело не в воле Эйна, а в палачах, — скривилась девушка. — Они ж ищут еретиков, и пока не найдут — не успокоятся. И даже если я им все стансы прочитаю правильно, они все равно меня прикопают, потому что я, ну, я. Оттуда, — она топнула ногой.

— А ты прочитаешь?

— Что?

— Стансы правильно.

— Нет, — сделала кислое лицо Мист.

Торрен хмыкнул.

— А куда мы сейчас? В магистрат, что ли?

— Ну, спросим, знают ли они, что король к ним вот такого лэра направлял, — согласилась Мист, с удовольствием уходя от темы своих взаимоотношений с церковью Эйна, и нервно глянула на возвышающуюся вдали башню. — Надеюсь, магистрат у них не в той руине.

— Да вряд ли. Это замок лэра, магистрату там делать нечего. Эй, любезный, где магистрат у вас?

— Нету магистрата! — отозвался прихваченный за рукав Торреном прохожий. — Майорат у нас, майор, значит, а не магистрат.

— Так где майорат тогда? — подсказал парень, не выпуская свою жертву.

— А вон там, напротив старого лэрского замка.

— А что, нету у вас лэра?

— Да, так давно нет, — вздохнул мужичок, пытаясь вытащить свою одежду из твердого защипа Торрена. — Да вы с майором побалакайте, он расскажет.

— Спасибочки, — сказал парень, выпуская его. — Пойдем, что ли, сказки послушаем.

Мист вздохнула и закатила глаза. Пожалуй, она бы лучше почитала, а не послушала: причем, свою Багровую книгу, но тут не было словарей.

— Все-таки к руине идти, — посетовала она, уныло плетясь за приятелем.

— Зато не в нее, — отозвался Торрен.

— Оптимист, — с удовольствием обругала его девушка.

— Ну, вот, опять ты, — вздохнул он. — Нормальный я!

Вблизи старый лэрский замок показался Мист еще более отвратительным, чем издалека. И дело было даже не в его запущенности и обветшалости: просто от него словно веяло нездешними ветрами, и само его присутствие как будто немного искажало реальность.

— Жуткий он, — пожаловалась Мист, когда они заходили в преувеличенно веселое, выкрашенное в облупляющийся ярко-желтый цвет здание майората. — У меня такое чувство, что мне затылок взглядом буравят из окон.

Торрен даже обернулся, хмуро оглядев ряды пустых проемов.

— Что-то ты у меня стала дева, трепетная духовно, — укорил он ее. — Окна как окна.

Мист отмахнулась от него и сама кинула еще один тревожный взгляд назад. Как тут люди работают с таким угнетающим соседством, Мист поняла сразу же: все окна, выходящие на лэрский замок, были заставлены мебелью или занавешены, и весь возможный искусственный свет был зажжен.

— Вы к майору? — окликнул их из-за стола у занавешенного окна пожилой солдат.

— Да, бать, мы тут документы про Сарэн ваш нашли, хотим их показать вашему главе. Вдруг настоящие?

— А, ну сейчас спрошу его. Как вас там?

— Я Торрен Грейволд, а это сеструха моя, Мист. Мы из Университета.

— А, так из Университета? — старик явно оживился и захромал к высоким дверям в противоположной стороне комнаты. — Из Университета, это мы уважаем. Вам, ученым, всегда рады.

Мист толкнула Торрена в бок, сдерживая хихиканье, и тот покраснел. Ученый из него, конечно, был тот еще.

— Это ты — ученая, поняла? — прошипел он на нее. — А я так, твойный глупый брат с большим мечом. Для антуражу.

— Заходите, майор ждет вас, значит, — высунулся из дверей обратно пожилой стражник.

Торрен посмотрел на Мист, Мист на Торрена, они синхронно пожали плечами, словно подбадривая друг друга, и вошли в следующую комнату, стараясь не думать о том, что оба они понятия не имели, что именно собираются говорить.

— Господа ученые… вернее, студенты, верно? Рад вас видеть, рад, — приветствовал их майор, высокий полный мужчина, даже приподнявшись со своего места. — Проходите и садитесь. Выпускную работу, что ли, пишете?

— А Вы тоже в Университете учились? — сразу оживилась Мист, с новым интересом разглядывая самого важного в этом городе человека.

— Да… давно это было. Да садитесь, дети, садитесь. Магистр истории я, да только что толку.

— Почему же, история помогает избегать многих ошибок, в том числе, в управлении, — не согласилась девушка, присаживаясь в соседнее с Торреном кресло.

— К сожалению, проблемы на месте не стоят, а завели скверную привычку эволюционировать, — с добродушной улыбкой покачал головой майор. — Как вас там, дети? Торрен и Мист? Меня зовут Гординн.

— Рады знакомству, — сдержанно отозвался Торрен, и Мист согласно закивала. — Мы тут на вашем болоте нашли труп, простите. И на нем документы, касающиеся Сарэна. И вот, принесли.

— Прямо на болоте? — поднял брови майор. — Интригует. И что же там?

— Вот, — просто сказала Мист, передавая ему тубу. — Король к вам сюда лэра назначил несколько лет назад. А гонец того…геройски погиб. Наверняка Вам дубликаты присылали, но, тем не менее, мы подумали, а вдруг нужно?

Гординн перебрал по очереди все бумаги, осторожно разворачивая и вчитываясь, поминутно хмурясь.

— Не присылали ничего, — наконец, вздохнул он. — Давно мы лэра у короля просим. Некоторым и не нужен лэр, а нам вот нужен, и мы уже устали челобитные писать, каждый год. Чтоб отважный был, и здоровый, и не старый. А король, вот, видимо, послал, да сгинул наш лэр назначенный. Слышал я про Трейна Колина, хороший был бы нам всем тут хозяин, но, видимо, не дошел он.

— Да может, это не он был, — пожала плечами Мист. — А просто гонец.

— Если б просто гонец, заявился бы к нам капитан Колин еще тогда, пять лет назад. Так просто подобными королевскими подарками не разбрасываются, — майор, продолжая хмуриться, свернул бумаги обратно. — Не очень радостные вести вы принесли, но старые, к счастью, по которым поздно горевать. Чем вас наградить, дети?

Мист с неловкостью подумала про присвоенный меч, деньги и кольцо и поспешила отказаться от дополнительных наград:

— Да мы так. Случайно нашли, случайно в глубь болота залезли, — совершенно честно сказала она. — Дело в том, мэтр Гординн, что на караван, с которым мы шли, напали, и мы сбежали. Прямо в болота и сбежали! Стражники, кстати, велели Вам это все передать.

— Где именно напали? — встрепенулся майор. — Покажете на карте?

— Я покажу, — вызвался Торрен, вместе с Гординном подходя к карте и подробно описывая обстоятельства нападения. — Мы вот примерно тут шли, — он воткнул в карту флажок. — Проводник всех позвал в конец каравана, вроде как, на общий сбор и совет, а в это время перед головной телегой дерево свалили прямо на дорогу. Народ туда метнулся, и караванщик еще подзуживал, мол, быстрее, все туда, а как мы понеслись, так огненными стрелами по повозкам начали стрелять. Но не по всем, а по тем, где… в общем, где добыча была такая, что можно пожертвовать, или не горючая, чтоб только сами телеги занялись. То есть, твердо знали, где что лежит, видимо, и метки какие-то были…а караванщик и сам не гнушался, пару прирезал, я видел, — Тор скривился.

— И как же зовут этот образец добродетели? — поинтересовался майор, что-то себе записывая.

— Трогмортен Каррэ, — буркнул Торрен, все еще раздосадованный, что так попался и ошибся в человеке. — Выпускник вашего Университета, тоже, чтоб ему икалось пеплом.

— Университету? — уточнила Мист, задирая саркастически бровь.

— Университету пеплом икается всегда, — уверенно сказал Тор.

— Трогмортен, значит, — пробормотал Гординн, потирая подбородок и задумчиво глядя на карту. — подозревал я его, конечно, но не хотел думать на, скажем так, коллегу по цеху. Университетское братство, и все такое. А он вот как, значит. Ну, ничего. Поймаем, как-нибудь, да голову на плаху, а тело на костер.

— То есть, это он не первый раз так…шалит? — уточнила Мист с интересом.

— Да, но это все были подозрения, свидетелей не было, — вздохнул майор, отворачиваясь от стены и снова занимая свое место за столом, откуда вставал, чтобы получше разглядеть точку, где произошло нападение.

— А еще — не видали ли вы тут кого-нибудь со знаком треугольника из трех мечей, и круг внутри? — с надеждой уточнил Торрен. — Ну, или друга нашего случайно. Он такой, — парень показал примерный рост. — Тонкий, худой. Красавчик, волосы серые такие. Вейларис Аркейн его зовут, он сын князя Имрейса.

Майор нахмурился, призадумавшись, потом покачал головой.

— А что с ним?

— Пропал он. Думаем, взяли в плен, чтобы выкуп сторговать, — вставила Мист правдоподобную версию. — Куда-то в вашу сторону могли пойти эти люди.

— Что ж за дела, — печально прокомментировал майор. — Ну, так, дам страже поручение поузнавать. Да что тут. Пригодился бы нам сейчас капитан Колин, что уж говорить. Жаль, что сгинул, жаль.

— А что, давно у вас лэра нет? — поинтересовался Торрен.

— Давно, — майор сморщил породистый нос. — Иногда король являет свою милость и посылает нам нового, но, увы, пока никто не задержался надолго.

— И что же с ними случается? — продолжил любопытствовать парень.

— Замок видел, дитя? — сумрачно спросил мужчина. — Вот он и случается.

— Что, проклятый он, что ли? — оживился Торрен. — Мист, вот, у меня собирает фольклор, может, расскажете, что за история с замком?

Майор перевел взгляд с заинтересованного Торрена на совершенно не заинтересованную “собирателя фольклора”, которая кисло улыбнулась в попытке изобразить любопытство. Ей совершенно не хотелось, чтобы Торрен выслушал местную легенду, заподозрил за ней наличие в замке очередного клада и погнал свою спутницу на новое приключение. Ей, честно говоря, уже хватило на текущее время рисков и событий, и хотелось просто спрятаться куда-нибудь в библиотеку, подальше от серых, и тихонько, под вкусные пирожки, переводить злосчастную Багровую книгу и готовиться к выпускным испытаниям. А лэрский замок ей откровенно не нравился, и соваться она в него совершенно не желала.

— Городу нашему не так много лет, — майор перевел взгляд на занавешенное окно. — И замок этот не так стар, как можно подумать. Ему лет двести, может, немногим больше. Его построил наш первый лэр, основатель Сарэна. Король пожаловал ему эти земли, и Карн эль Сарэн пришел сюда со своими людьми, чтобы осесть после долгих походов во славу королевства.

Мист со вздохом достала карандаш, вытащила из-за спины Багровую книгу, в которую были вложены чистые листы для переводов и заметок, и начала записывать местную легенду.

— Замок начали строить сразу: эль Сарэн хотел, чтобы его крепость на торговом тракте стала защитой и опорой, и чтобы жители всегда могли укрыться за крепкими стенами и крепкими щитами. Вышел замок на славу, и город стал быстро расти вокруг такого основательного сердца. Эль Сарэн женился, завел детишек, вырастил, и уже пожилым человеком внезапно пропал. Домыслов ходило много, но его сын принял власть, и стал править: пока в замке не стали происходить странные вещи.

— Странные, или страшные? — педантично уточнила Мист, поднимая голову от своих записей.

— Сначала — странные, — уверенно сказал майор. — Сны и видения, иногда даже, говорят, прекрасные. Потом пришел ветер, который распахивал и захлопывал двери комнат и зал. За ветром вступил холод, который нельзя было вытравить ничем. А уж потом стали гибнуть люди. Вернее…пропадать, но пропавшие больше никогда не возвращались. Тут же пошли слухи, конечно, мол, уморил сын эль Сарэна, и теперь старый лэр начал мстить, но парень тот тоже был не промах, долго держался. Пока его собственный маленький сын не исчез, тоже. Тогда, говорят, он приказал обыскать весь замок до основания, и поднялся на черную башню, да больше и не выходил.

Торрен с интересом посмотрел на усердно пишущую Мист, но та выглядела совершенно невозмутимой: чистое сосредоточие не вполне искреннего студенческого рвения.

— С тех пор король несколько раз посылал нам нового лэра, даруя благородное звание за храбрость и честь. Да только ни один пока не правил дольше года — стоит лэру занять замок, как снова там начинаются странные вещи, а потом каждый лэр, как его не уговаривай не делать этого, поднимается на башню, чтобы никогда не спуститься.

Торрен, слушая это, поежился и передёрнул плечами.

— Что, прям так и нельзя остановить?

— Хоть стражу приставляй — не поможет, — отозвался майор печально. — Мой предшественник в своих записях оставил заметку, что, мол, лэр его времен переехал в другой конец города, сбежал от замка, и сам велел себя привязывать ночью, и страже караулить, чтоб не пускали — не помогло. В предрассветный час пришли сны, заморочив стражников, и ветер окна распахнул, принося хлад, а потом лэр встал и ушел, словно его унесло. А утром нашли его ночной колпак возле входа в башню.

— Вот проклятое место, — уважительно отозвался Торрен. — Святого Амайрила на него нет! Вот чем дольше живу, тем больше вижу, что кругом все в каких-то несуразностях, словно злое волшебство не исчезло, а затаилось.

— Может, просто, это все знаки, что второе пришествие Святого Амайрила не за горами, — вздохнул майор. — Да только нам не легче, нужен нам лэр, нужен защитник, а демоновщина эта пепельная не нужна. Вон у нас, ведьма на болоте сидит, морочит всем головы и людей крадет, и разбойники кругом — нету порядка! Все потому, что твердой руки господина нет на этих землях.

— Мда-а, — потянула Мист, рисуя на листочке что-то вроде раззявленной пасти, из которой вырываются струи ветра. Сверху к пасти, сделав ее дверью, она пририсовала башню.

Торрен посмотрел на рисунок, потом на нее саму, и на майора и сказал:

— А что, дядь, можно нам в замок сходить? Мы не лэры, нас же не сожрут? С одного-то раза.

— А не боязно?

— Да не, я привычный. Много таких мест облазил.

— А сестра твоя?

— А сестра моя вашу ведьму на болоте до икоты напугала, — без задней мысли похвастал Торрен, и Мист с размаху пнула его под столом, одарив ненавидящим взглядом.

— Как так? Вы и у ведьмы побывали?

— Да, — не охотно признала Мист и почесала карандашом нос, вспоминая свой давешний сон. — Дуан Мор сохранила еще остатки могущества, но мы ее немного заморочили сами.

Майор посмотрел на Мист с новым интересом и уважением.

— Видать, и вправду вы там были, — сказал он медленно. — И говорили с ней. Никто имени ее не знает, только в совсем старых записях я его встречал, да не городских, а тех, что от путешественников остались, в эпоху до Святого Амайрила.

— А говорите, что нету толка от истории, — не удержалась от шпильки Мист, назидательно поднимая карандаш верх.

— Да как вы с ней справились-то? Она никого нынче не выпускает, — озадаченно сказал Гординн. — Или вы сами маги и еретики? Да, вроде, не похоже.

— Да все просто, — тем же умудренным тоном сказала Мист, лихорадочно соображая, что бы такого сбрехнуть, чтобы не признаваться в особых свойствах Книги, которую она сейчас использовала как подставку под письмо. К счастью, все тот же сон с гадким ар-Маэрэ навел ее на мысль, а от знания истории, вернее, легенд, действительно был толк. — Она-то тоже не привыкла, чтобы ее по имени звали, а я читала про нее. Вот и напугала, на наглость взяла. Мол, знаю тебя, Дуан Мор, принесла тебе вести от старого мага Ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйра.

— И, что, получилось? — переспросил Гординн.

— Так мы живы, дядь, — вставил Торрен. — она так удивилась, аж тиной подавилась. Но мы и драпали от нее шустро, — добавил он, а Мист яростно закивала.

Гординн, изучив их невероятно честные лица, немного расслабился и заулыбался.

— Ну, вы, дети, и даете жару! Правду говорят, нет никого страшнее студента Университета.

— А то, — вздохнул Торрен. — Только я больше с ней сталкиваться не хочу. Думаю, она, хоть и безумная, но все равно на следующий раз поймет, что никакого такого … — он сделал паузу, вспоминая имя. — Эйиладда мы и в глаза не видели.

Мист тактично промолчала: тем более, что она не была уверена, каким уровнем реальности обладают ее встречи с мертвым магом.

Гординн покачал головой, с новым интересом разглядывая студентов.

— Не безнадежно ваше поколение, судя по вам двоим.

— Так как, можно нам в замок-то? — снова вклинился Торрен, и Мист снова его недовольно пнула. Лезть в это неприятное место даже днем, даже под охраной она не хотела, хоть и понимала, теоретически, что черная башня проклятого замка подозрительно похожа на ту, в которой она уже была. Впрочем, это сходство энтузиазма не добавляло, тоже: в конце концов, из-за дурацкой башни погиб эр-Эландиль, а Вейларис пропал.

— Да идите, — махнул рукой майор. — Только как пойдете — предупредите, а как вернетесь — зайдите тоже, чтоб я хоть знал, что с вами все в порядке.

— Да мы прям сейчас и пойдем, — обрадовался Торрен, хотя Мист его уже безостановочно лупила ногой под столом, так, что аж оба кресла тряслись в такт. — Мист, правда, кажется, туда хочет не очень, но, глядь, ты ж меня не бросишь, сеструха, а? — он старательно сделал умоляющее лицо, обращаясь к подруге. — Не по-родственному это.

Мист недовольно на него посмотрела. Щенячьи просящие глазки она вполне могла бы оставить без внимания, но вот бросить свое “наследство” без присмотра было никак нельзя. Не хватало еще, чтобы с Торреном что-то случилось по ее недосмотру.

— Ладно, ладно, — сварливо согласилась она. — Пеняй на себя, если мы не вернемся оттуда оба.

— Да что там может случиться? Мы не лэр, и вообще сейчас день, а темные дела вершатся во тьме.

— По моему опыту, темным делам абсолютно все равно, когда вершиться, — вздохнула Мист. — Ладно. Идем, раз решили.

— Погодите только, — Гординн тоже поднялся со своего места. — Схожу к поварихе, хоть еды вам с собой дадим. Замок большой, долго лазить будете.

…каждый будет спасен, ежели поверит, будь он хоть мекатов прихвостень. Одним гнильцам нет спасения до перерождения, так установлено, и так будет во веки веков. Раз…

Житие святого Амайрила, 14

…его мне”! Встрепенулось дерево, всеми листьями вздрогнуло и потянулось к нему через окно. Коснулись ветви створок, и пробудился ар-Маэрэ от сна. В тот же момент вскочил и бросился из дома прочь, к дереву, уж больно любопытство его проняло. И только …

Интере ас ар-Маэрэ, 14

Из-за огромной корзины с пирожками и прочей снедью, которую Торрен тащил на сгибе руки, эпический поход в проклятый замок стал похож на обычный пикник в руинах. Мист даже немного расслабилась, жуя пирожок, и от дурных мыслей и взглядов пустых окон прикрывалась им же, торжественно неся его, надкусанный, перед собой, словно знамя.

— Почему, интересно, мы все превращаем в какой-то ненормальный цирк? — задумчиво поинтересовался Торрен, глядя на подругу. Та только пожала плечами и, покопавшись в корзинке, взяла пирожок и во вторую руку тоже.

— Так проще не сойти с ума. Хотя пока особенно много цирка не вижу.

— А ты жонглировать ими начни, — ехидно посоветовал Торрен, открывая трухлявую дверь из массива дерева, укрепленную ржавыми заклепками.

Внутри было сыро и темно, и просторный холл освещал только свет, проникающий сквозь бойницы у потолка.

— Угугу! — позвала в пространство Мист, и эхо отозвалось гулкими перекатами. Девушка, дожидаясь, пока последние отзвуки исчезнут, откусила от второго пирожка и задумчиво пожевала.

— Тебе тоже кажется, что местная башня похожа на ту, в которой ты была?

— Да я, в общем-то, даже не сомневаюсь, что она той же постройки, — с преувеличенным страданием в голосе сказала Мист, оглядывая холл. За исключением слоя пыли и объективных следов запустения, все выглядело даже прилично — не разворовано, никаких надписей или рисунков на стенах. Да, что-то обвалилось, что-то истлело, но, видимо, замок внушал такой суеверный ужас всем жителям, что даже дерзкие юнцы не шарили тут и не устраивали шалостей.

Мист сделала шаг вглубь, и Торрен со своей корзиной тоже, и тут внезапно из глубин здания поднялся ветер, холодный, словно с горных вершин, и деревянная дверь с грохотом захлопнулась за ними. Девушка невозмутимо откусила от каждого пирожка, с двух рук и сказала:

— Ничего себе. А обещали сначала видения, возможно даже прекрасные.

— Так мы не спим, — рассудительно сказал Торрен и, оглядевшись, поставил корзину на широкий каменный выступ, в прошлом, видимо, исполнявший роль небольшого стола. — Не понимаю я, — пожаловался он. — Откуда все это? Сколько всякой дребедени потусторонней я за всю жизнь не видел, сколько с тобой.

Мист обиженно засопела.

— По-моему, дело вовсе не во мне, — сказала она.

— А в ком тогда?

— В ар-Маэрэ Иллемэйре, священном, но не святом, а, точнее, в его книге, которая, почему-то, так и притягивает к себе всякую неестественную дрянь.

— То есть, если бы мы ее в Университете оставили, ничего бы не случилось?

— Если бы мы ее в Университете оставили, нас бы Дуан Мор сожрала, — безжалостно сказала девушка.

— Кстати, а откуда ты знаешь, как ее зовут?

— Во сне приснилось.

— О, а вот и обещанные видения, а ты говоришь, не было, не было, — нервно пошутил Торрен. — Куда пойдем?

— Я так понимаю, замок выстроили вокруг этой дурацкой башни. Значит, нам надо в центральный зал, или что там есть, — пожала плечами Мист, невозмутимо доедая один из пирожков.

— Прекращай жрать уже, — укорил ее Торрен, извлекая из ножен меч. — Как ты вообще можешь в такой момент жевать?

— Зубами! — буркнула Мист. — А вдруг меня опять в этой дурацкой башне запрет нафиг? А я не жрамши!

— Мы вместе войдем, — пообещал Торрен, испытывая толику сочувствия к девушке. Та и вправду из той, первой башни вышла вся осунувшаяся от недоедания.

— И чем мне это поможет? Что я смогу сожрать тебя? — Мист доела второй пирожок, вытерла о себя руки и предусмотрительно взяла в руки Багровую книгу, которая, кажется, могла вполне работать щитом от всяких потусторонних неприятностей (которые сама, впрочем, и навлекала). — Напомни мне, зачем мы вообще сюда сунулись?

— Так интересно же, — искренне недоумевая, пояснил Торрен. — Да и вдруг тут сокровища какие?

— Вот, дым и пепел, приключенец дурацкий, — проворчала Мист и поводила лицом из стороны в сторону, определяя, откуда сильнее веет холодом. — Давай вот туда, — она показала книгой в один из проходов.

Торрен с интересом заглянул в полумрак коридора, кивнул и пошел первым, прикрывая Мист. Однако, это не слишком помогло.

— Что-то ничего не происх…ааа! — заорала Мист, когда ее ногу обвило чем-то холодным, леденящим даже сквозь штаны.

Торрен резко крутанулся, шагнул к ней, но в этот момент его тоже схватили, и он полетел на пол с грохотом и боевым кличем, переходящим в вопль ужаса, когда перед его носом оказалось то, что ухватило за ногу Мист. Это оказалась отвратительная серо-сизая рука с облезающей кожей, вылезающая из глубокой щели в полу, и дергающая Мист за собой куда-то вниз. Его самого тоже тащило, и пол прямо на глазах расходился трещинами, осыпаясь под неумолимым напором мертвецов.

Мист взвизгнула и начала гвоздить держащую ее руку Багровой книгой. Торрен, пытаясь обрести самообладание и не позориться перед боевой подругой, вывернулся и, сдерживая рвотные позывы, попытался попасть по держащей и тащащей его серой гнилой руке мечом, который он так не выронил.

— Да в пепел душу, в сердце меч, — монотонно выругалась Мист, в такт словам лупя по наглой руке, и второй, тоже высунувшейся из увеличивающейся на глазах трещине.

Удары книгой рукам явно не нравились. — они дергались, как от боли, иногда подвыпуская свою жертву, но с упорством, достойным лучшего применения, перехватывали и продолжали притягивать Мист к щели. У Торрена дела обстояли не лучше — он пытался рубить гниющую морозную плоть, но она поддавалась плохо, и у него получалось только обстругать немного тухлого мяса с костей, и все. Продолжая яростно отбиваться книгой, из которой уже во все стороны летели ее листки с записями, Мист лихорадочно соображала, что это и как с этим бороться. Из всего, с чем ей уже пришлось столкнуться за последнее время, больше всего морозные мертвые руки напоминали ледяного всадника, встреченного на тракте. Но тогда с ним справился Торрен…или нет?.. Холод от останков ушел только после ее поминальных слов. Терять было нечего, и Мист забормотала, продолжая лупасить по тянущим ее гадким рукам Книгой для усиления эффекта:

— Пусть хранит тебя…свет, и сумрак…явит тень, пусть…сон твой будет крепок…..покойся, пепел, …вечно. Закрываю я …двери, замыкаю …собой, всем ушедшим, …мы верим, …ночь подарит ….покой! — выкрикнула она, перекрывая адреналиновый гул и стук крови в ушах, и внезапно держащие ее руки обмякли. Не исчезли, не втянулись в расколупанные ими трещины в полу — обмякли и повалились, где были, словно на редкость мерзкие поникшие колосья.

Мист нервно скривилась от отвращения и ползком переползла поближе к Торрену, прижимаясь к нему и дрожа в истерике.

— Ничего себе тут стражники, — выдохнул Торрен, одной рукой обнимая Мист, а второй тыкая в распластанную на полу обкромсанную им руку. Ни капли крови не вытекало из серо-голубой, мертвой плоти.

— Да не, они просто…пирожков хотели, — пошутила Мист, хихикая скорее нервно, сбрасывая напряжение, чем весело.

— А мы им не дали, — присоединился к истерическому веселью Торрен. — За корзиной вернемся, чтобы никого больше не обижать?

Мист уткнулась в его плечо лицом, похрюкивая от смеха, пока веселье не перешло в судорожные вздохи.

— Вернемся? — спросила она вполне умоляющим тоном, и была неприятно удивлена тем, что Торрен еще о чем-то размышляет.

— Ладно. Вернемся, — сказал он. — Пойдем.

Поднявшись и поддерживая друг друга, они брезгливо переступили через останки, которые утратили свою морозную суть и начали бодро оттаивать, и пошли по коридору обратно, стараясь не бежать слишком уж позорно и торопливо. Попав снова во входной холл, они, наконец, отлипли друг от друга, старательно делая вид, что вообще это не они и они тут не при чем. Торрен прихватил корзину, и они понеслись к выходу. Однако, так гостеприимно впустившая их дверь не торопилась выпускать. Сначала Мист ее подергала, потом Торрен, поставив корзину с едой на пол.

— Вот вам и пирожки, — мрачно сказала девушка, наблюдая за тем. как бесполезно пыхтит Торрен, пытаясь открыть дверь. — До окон не доберемся?

— Нет, высоко, — мрачно ответил парень, отходя от двери и подбираясь, чтобы попробовать вынести ее плечом.

Однако, ни на первый, ни на второй удар трухлявое на первый взгляд дерево не поддалось, и даже звук удара странным образом гасился.

— Вот же ересь, — выругался Торрен, и эхо, вместо того, чтобы отразить его слова, разнеслось ехидным, мерзким хихиканьем.

— Но майор же знает, что мы здесь, — неуверенно сказала Мист. — Если мы подождем здесь, может, нас достанут?

— Если не испугаются пеплового проклятого замка, — возмущенно хрюкнул Торрен. — Что бы тут ни было, оно изрядно запугало весь город.

Мист пожевала губу.

— Ну, а что нам еще делать-то? — возмущенно спросила она.

— Вперед идти, — буркнул Торрен, потирая саднящее плечо. — Видимо, от нас этого и ждут.

— Кто?

— То, что тут живет.

Девушка зло пнула дверь, наклонилась и, взяв пирожок, стала его жевать.

— Что? — раздраженно переспросила она на удивленно-недоумевающий взгляд своего спутника. — Когда я нервничаю, я хочу жрать, — пояснила она, и проклятый замок отозвался разноголосым смехом.

— Иногда лучше жевать, чем говорить, — мудро процитировал слова своих друзей Торрен и тоже взял пирожок.

Некоторое время они молча жевали, нервно прислушиваясь к отзвукам замка, который казался сейчас куда неприятнее, чем в первый момент. В частности, похоже, замок их передразнивал, потому что по коридорам разносился гулкий звук жевания, словно кто-то огромный жрал что-то с причмокиванием, звучно разгрызая кости, и громко сглатывал.

— Бесит, — выругалась Мист и вытерла руки о себя.

— Лучше так, чем если бы ты от страха тряслась, — одобрительно сказал Торрен. — Это вы все, подземцы, такие, или ты уникум?

— Не знаю, — проворчала Мист, рассовывая несколько пирожков по карманам куртки. — Придется все-таки идти к Башне, что ли?

— Или искать задний ход, — предложил альтернативу Торрен. — Скорее всего, он в районе кухни. А кухня обычно где-то сбоку.

— Если тут есть какая-то злая воля, она явно все выходы задраила, — покачала головой девушка. — Что-то слабо я верю, что одна дверь закрыта наглухо, а вторая будет нараспашку.

— Хоть проверим, — буркнул Торрен.

— Ладно, — сдалась Мист, хоть и не верила в успешность этой затеи. Кажется, что бы не обитало в этом месте, оно ждало гостей на обед… и вовсе не в надежде на их пирожки.

Торрен довольно быстро нашел дорогу до кухни — они всего пару раз неудачно свернули в тупики с пустыми кладовыми, но оба они не слишком обрадовались, когда оказались в конечной точке намеченного маршрута.

— Ничего себе, — прокомментировал Торрен, глядя на покачивающиеся на вбитых в потолок крюках человеческие тела, словно густо оплетенные тонкой серой паутиной. Второй выход из кухни был обрушен, завален обвалившимся куском потолка, и при взгляде наверх в дыре проглядывал сумрак второго этажа.

— Что-то не воняет, — с подозрением принюхалась Мист. — Прямо как ведьмины игрушки.

Подтверждая ее слова, одно из тел дернулось, и Торрен резко толкнул подругу назад, в коридор, занимая позицию в проходе.

— Напомни мне, как мы с ними справились в прошлый раз? — уточнил парень, не отрывая взгляд от ерзающих на крюках тел и отступая спиной вперед, тесня Мист дальше в коридор.

— Как справились, у нас больше этого нет, — отозвалась Мист, покорно продвигаясь дальше. — Давай лучше спасемся. Отважным, быстрым бегством.

— Голосую “за”, — ответил Торрен, и в этот момент одно из тел, словно переспелый плод, таки рухнуло на пол, покаталось немного и начало подниматься на четвереньки. С него сыпалась серая труха, но его это, кажется, не волновало. Торрен прибавил шагу, но почти сразу споткнулся о Мист, которая встала, как вкопанная. — Ты чего? Валим!

— Да обложили нас, — сообщила Мист, судорожно сглотнув.

Торрен бросил короткий взгляд назад, за свою напарницу, и емко выругался: с другой стороны коридора к ним приближалась еще пара таких же серых тварей, не оставляя надежды на успешное отступление.

— Вот тебе и пирожок, — сплюнул парень. — По краям нечисть, в середине мясо.

— У тебя тот череп с собой? — внезапно спросила Мист.

— Да, а зачем? — не понял парень.

— Кину в них, — нашла в себе силы пошутить девушка, хотя медленно приближающиеся осыпающиеся фигуры не внушали оптимизма.

— В сумке, руку сунь.

Мист сунула, держа Книгу одной рукой у груди, нащупала хрупкие кости, пытаясь вспомнить, как там назвал морока ар-Маэрэ. Это была слабая надежда, конечно, что сон был и вправду вещий, а не компиляцией ее собственных подавленных случайных знаний и репрессированных фантазий, но утопающий хватается и за соломинку, а “учителю” из уютной иллюзии классной комнаты случалось быть правым.

В тусклом свете коридора она различила на затылке полустертые буквы, которые толком было не разобрать, но этого было достаточно, чтобы заставить ее вспомнить.

— Ард-Синторин эр-Мор Сиэнн, — сказала она, но ничего не случилось. — Ард-Синторин эр-Мор Сиэнн, — повторила она и добавила. — Симорэль!

Внутри черепа блеснуло так, что сквозь все щели, трещины и отверстия на мгновение ударили яркие лучи, и сложились в невысокую призрачную фигуру, почти совсем не похожую на тот расплывчатый морок, которого Мист запомнила. Морок или призрак обернулся на нее, и девушка разглядела идеальное, прекрасное эльфийское лицо с синими, как глубины неба, глазами.

— Обещала…отпустить, — укоризненно сказал он, и Торрен, мало не подпрыгнув, обернулся на его немного звенящий голос, не отдающийся эхом.

— Отпущу, — пообещала Мист. — Вот только успокоим этот замок, и отпущу. Помоги, Симорэль.

— Помогу, Моррайт, — ответил эльф, теряя краски и становясь совсем прозрачным, созданным из чистого света. И такими линиями и лучами он устремился на ближайших серых, отбрасывая их в боковой проход, откуда тут же разнеслись яркие вспышки света.

— Ходу, ходу, — заорала Мист, схватила Торрена на лямку сумки и потащила по коридору к центральному входу.

Тот, опомнившись, наподдал, и в холл, где стояла их корзинка с пирожками, словно отметка временной базы, они влетели плечом к плечу. Позади них раздавались странные шорохи, звуки падений и ударов, и словно песок пересыпался, но ни одного живого звука. Мист, держа в руках череп и Книгу, напряженно застыла напротив входа в коридор, ведущий к кухне, и всматривалась, вслушивалась, а Торрен замер рядом с ней в боевой стойке.

В конце концов, что то маленькое и блестящее вылетело оттуда с огромной скоростью, заставив обоих приключенцев заорать, и влетело в череп, от чего тот снова вспыхнул. Мист едва не выронила оба драгоценных предмета, но, все ж таки, удержала, тяжело дыша от выплеска адреналина.

Торрен посмотрел на нее, посмотрел — и внезапно заржал.

— Эх, ты, — простонал он, — Некромантка недоделанная!

Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но оглядела себя сама и тоже облегченно расхохоталась, прижимая Книгу и эльфийский череп к груди с непередаваемой нежностью. Отсмеявшись, она вытерла лицо о рукав и сказала:

— Смех смехом, а Симорель нас спас.

— Симорель? — не понял Торрен, и Мист сунула ему под нос надпись на черепе. — А, а я и не заметил. Ну, ты и глазастая!

— Стараюсь, — скромно ответила девушка. — Но выход нам, кажется, перекрыли. Придется идти вперед.

— А ты сможешь снова это вот вызвать?

— А тебя не смущает, что он — эльф? — поддела Мист своего ксенофоба-спутника. — И, вероятно, питался при жизни детьми?

— Да, но сейчас-то не питается, — рассудительно сказал Тор и пихнул Мист в бок локтем, как заговорщик, поддерживая шутку. — А чем его, кстати кормить?

— Пирожками, — отрезала Мист. — Ну, что, попробуем опять по центральному? Авось на этот раз справимся лучше.

— Может, там больше и нет ничего, — оптимистично предположил Торрен, перехватывая меч, и не рискуя убирать его в ножны.

— Мечтай, оптимист! — хмыкнула Мист. — Иди, давай, неси свои мечты впереди.

— Как скажешь, госпожа Некромантка, — покривлялся Торрен, но первым все ж таки пошел, а Мист последовала за ним, молясь всем добрым и злым духам, и заодно и Эйну, в которого совершенно не верила, чтобы их сил хватило на то, чтобы справиться с местной напастью. Впрочем, эльф Симорель в роли спектрального воителя был куда более впечатляющим, чем в виде расплывчатого морока. Но из-за чего он внезапно изменил свои свойства? Из-за имени? Может, имя просто напомнило ему, кто он? Мист почесала щеку углом Книги, которую не решалась выпустить из рук, и вздохнула.

Вопреки ее подспудным ожиданиям, дохлые руки в коридоре остались валяться на тех же местах, уже потихоньку подванивая, и Мист брезгливо обошла каждую по максимально широкой дуге. Еще некоторое время они шли, вздрагивая от любого шороха, но без происшествий, а потом слабый ветер, на который они ориентировались первоначально, стал усиливаться, становясь все мощнее, пока само сопротивление ему и продвижение вперед не стало настоящим испытанием. Торрен, убрав меч в ножны, цеплялся за стену, двигаясь вперед, а Мист, частично прикрытая им, шла следом. Каждый шаг давался с трудом, ветер шумел в ушах, и Мист внезапно стала различать в нем слова и голоса.

Первым она различила голос, показавшийся ей похожим на Вейлариса: тот кричал что-то, а потом шептал ей в ухо про свою смерть, пока его не перебил эр-Эландиль, сбивчиво рассказывающий что-то по-эльфийски, что Мист толком и разобрать не могла. Потом к их хору подключилась ее подруга детства, умершая в семнадцать, причитающая о несбывшейся в ее жизни любви и счастье. Мист яростно мотала головой, даже пробовала затыкать уши, но ветер бил, проникая, неся с собой причитания мертвецов: размеренный голос эр-Эландиля, выводящий свой речитатив, насмешливые слова Вейлариса о наследстве, словно зацикленные по кругу, плач Синки, и другие голоса, знакомые и не очень, спешащие рассказать о своих утратах и боли. Торрен взрыкнул впереди, прибавляя ходу, словно его ударили по больному. В последние секунды шквал ветра в лицо и хор голосов в нем были почти невыносимы, но Торрен словно пробил невидимую стену в конце коридора и повалился вперед, на пол, утратив равновесие с неожиданным прекращением сопротивления, и Мист упала на него, дезориентированная.

— Виль мертв, что ли? — хрипло спросил Торрен, начиная подниматься. — Это мертвецы говорили с нами. Наши мертвецы.

— Ваш-ши, мерветс-ссы, — подтвердил голос впереди, именно тот голос, который эхом отзывался им в этом проклятом замке.

Мист шустро сползла с Торрена и поднялась, прижимая к себе череп и Книгу, которые так и не выпустила ни на секунду, предпочтя разбить нос при падении, чем потерять их.

Торрен выхватил меч и привычно загородил подругу, исподлобья глядя на покрытый ледяной коркой трон и иссохший труп на нем. Впрочем, труп себя трупом, кажется, не считал, видимо, запамятовав о факте собственной кончины.

— Здрасте, — сказал Торрен, хмуро изучая потенциального противника. — Это ты, что ли, безобразничаешь тут, дяденька?

— Вы приш-шли в мой дом, — сказал труп уверенно, поблескивая на незваных гостей черными драгоценными камнями в глазницах. — Расспхугхали моих с-слугх. Вассс надо наказссать, бессмысленные детхи.

Мист возмутилась. Про “бессмысленное дитя” она достаточно слушала от ар-Маэрэ в своих лихорадочных видениях, и чтобы очередной труп, не желающий нормально упокоиться, тоже ей высказывал — этого еще не хватало.

— Симорель, — тихо сказала она, держа череп. — Уничтожь его.

Череп снова взорвался изнутри лучами света, соткав в воздухе фигуру спектрального воителя, и Симорель нечеткой световой полосой метнулся к своей цели. Труп на троне поднял руку, словно воздвигая щит, и Симорель, снова обретая четкие очертания, ударил по области тьмы своим мечом, отбивая от нее часть. Мертвец явно занервничал: он приподнялся, опираясь на подлокотники, и от следующего удара нематериального меча по ничуть не более материальному щиту дернулся, и стал пытаться контратаковать, воздевая осыпающиеся пеплом длани вверх, от чего из пола полезли уже знакомые Торрену и Мист ледяные руки. Однако, они никак не могли схватить эльфийского воителя, который сам давным-давно потерял свое тело. После пары неудачных попыток, руки занырнули обратно в пол и высунулись рядом с живыми противниками, заставив девушку отпрыгнуть в сторону с громогласным визгом. Торрен, увернувшись от хватки, невозмутимо стал кромсать гадкие руки мечом, а Симорель продолжал раз за разом атаковать мертвеца на троне, отвлекая его от живых и заставляя ставить все новые и новые темные щиты.

— Мист, заклинание свое давай, давай же! — рявкнул Торрен, пытаясь вытряхнуть подругу из заторможенной задумчивости.

— А? Что? — пытаясь сообразить, что от нее хочет напарник и как там справляется ее волшебный помощник, девушка вытаращила ничего не понимающие глаза на приятеля.

— Заклинание твое, на упокоение! — рявкнул Торрен, отмахиваясь от множащихся рук, расталкивающих камни пола. Мист еще несколько мгновений пыталась совместить его слова с реальностью и понять, что он от нее хочет, но потом, все-таки, сообразила.

— Пусть хранит тебя свет, — забормотала она. — И сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно, — на этот раз, благодаря тому, что внимание нападающих было сконцентрировано не на ней самой, она успела понять, что руки опали и потеряли силу уже после этих слов, без финального предложения заупокойного ритуала. Однако, она все равно бы договорила до конца, если бы мертвец, с которым сражался Симорель, не взвыл бы целым хором голосов и не метнулся бы, теряя по дороге целые куски пепельной плоти, к висящей на петлях двери в боковой стене, за которой был мрак. Стоило ему переступить порог, как оттуда же навстречу приключенцам прямо-таки выстрелили две серые твари, уже более чем знакомые и от этого почти не пугающие.

Симорель, расправившись с опутывающим его хоботом холодной тьмы, взмыл серым наперерез, и Торрен решительно шагнул вперед тоже, хоть из распахнутой во тьму двери в него снова ударил холодный ветер, несущий нестройные причитания мертвецов.

— Тикает, тварь, — выругался Торрен, отмахиваясь мечом от отброшенной на него Симорелем серой гадости. — За ним, за ним, Мист, за ним!

Мист не понимала, зачем им преследовать такого в высшей степени неприятного типа, раз он уже, фактически, признал свое поражение и оставил поле боя за ними, но Торрен ухватил ее за запястье руки, держащей череп, и поволок за собой во мрак с азартом, который следовало бы приберечь до лучших времен. Так они и втянулись в черный выморот: Торрен, шагающий с воздетым вперед мечом, в полунаклоне преодолевая штормовой ветер, за ним, на буксире, сопротивляющаяся Мист, и за ней — тонкая световая струйка, втягивающаяся постепенно в череп в ее руке.

Они падали сквозь перетянутую во все стороны густую тьму то ли вечность, то ли доли мгновения, ничего не видя впереди себя, пока многоголосый хор впереди не крикнул “Дея, зову тебя”, порождая крошечную точку света далеко впереди. Точка помедлила немного и начала быстрыми штрихами рисовать пейзаж по полотну полного мрака. Вот камни стен башни, вот шевелящаяся под ветром трава, вот далекий лес, и светлое небо, источающее лучи: Мист и Торрена словно выплюнуло вперед, в эту идиллистическую картину, пыльных, грязных, потных, совершенно неуместных в этом мире идеального света. Тор продолжал держать девушку на запястье, оглядываясь кругом, но это не он первым увидел улепетывающую серую фигуру.

— Вот там! — крикнула Мист, рванувшись в нужную сторону и крикнула. — Симорель! Взять его!

Из черепа в этом мире брызнул даже не свет, а живая светящаяся кровь, и она сплелась в фигуру эльфа, куда более плотную и яркую, чем в обычной ситуации. Воитель появился уже бегущим, преследующим улепетывающего мертвеца по травам и листьям, сотканным из света, и приключенцы, пыхтя, бежали за ним. Их противник двигался уверенно, быстро: он явно бывал в этих прекрасных и странных землях, и знал куда убегать. Одна прекрасная картина сменялась другой, но вокруг не становилось больше цветов — повсюду был только чистый бело-золотой свет, перетекающий из формы в форму, из предмета в предмет, заполняя все и не оставляя места теням и мраку.

— Где…мы…вообще? — выдохнула Мист, пытаясь по совету Торрена держать дыхание и выдыхать на шаг левой ноги.

— Ты магичка, ты и скажи! — радостно отозвался Торрен, продолжая тащить ее за собой. Свет оседал на его плечах, окрашивая кожаные доспехи невесомой пыльцой.

— В…заднице! — сообщила Мист задыхаясь.

— Ура. Значит, в заднице красиво и светло, — хохотнул Торрен. — Больше не буду бояться, когда меня сюда пошлют в следующий раз.

— В заднице…главное…не как… там, а как….выбраться! — заявила Мист, борясь с отдышкой. Бежать становилось все тяжелее, но не только от усталости: снова пришел ветер, и он дул им навстречу, мешая двигаться вперед. Серого мертвеца он тоже сносил, но не мешал Симорелю, который быстро его догонял, пользуясь временным преимуществом.

Обернувшись и обнаружив практически на плечах уже висящего спектрального воителя, их упрямый противник крикнул:

— Свифт, зову тебя! — и ветер принял его, поднимая, становясь несущими крыльями и ударяя по Симорелю порывом так, что составляющие его светящиеся штрихи и точки перемешались и потекли по струе ветра назад, к Мист и черепу в ее руке.

Она уже слышала это имя — Свифт. Точно слышала — и успела лихорадочно вспомнить это, прежде, чем ветер коснулся их с Торреном самих.

Впрочем, к людям ветер оказался более милостив, чем к их магическому спутнику: Мист почувствовала, что ее ноги отрываются от светящейся земли, вцепилась в Торрена и заверещала, что есть мочи. Впрочем, это не помогло, потому что Торрен, надежный, стабильный и тяжелый, как кости земли, тоже взлетел, словно уносимый ветром мокрый пух, сначала двигаясь медленно, по широкой дуге, но ветер усиливался и затягивал куда-то вверх. Торрен обеими руками обхватил свою подругу, зажимая Книгу и череп между ними, чтобы не потерять.

Ветер свистел в ушах, и доносил обрывки слов и фраз, пока вместо воздушного тока под спиной Торрена не оказалась пустота, и из него не выбила дух сначала жесткая поверхность, на которую он приземлился, а потом свалившаяся сверху Мист.

Впрочем, судя по звуку, с их противником ветер обошелся ничуть не мягче, и Мист, быстрее пришедшая в себя и оглядевшаяся, крикнула:

— Симорель, догони!

Вокруг них была ветреная пустошь, на которой, кроме ветра, толком не было ничего: только скалы плато из полупрозрачного, мутноватого камня и пустое серое небо.

— Да какой такой Свифт, — пробормотала Мист, когда Торрен, поднявшись, схватил ее за руку и потащил снова вперед, продолжая погоню. Впереди, между струями ветра, летела яркая световая фигура, то и дело почти догоняя сайгачащую впереди серую, плохо различимую на общем сером фоне этой местности.

— Еще спроси, уф, кого он там вначале помянул. Дия?

— Дея, — припомнила Мист. Поверхность плато была такой гладкой, что, казалось, можно было ты прицепиться к неумолимому тягачу-Торрену и ехать за ним по скользкому, но он все никак ей не позволял, то и дело поддергивая ее за собой в неровном темпе.

— Ну, давай, давай, не отставай, — подбадривал ее он.

— Мы так бесконечно бежать будем, — предсказала Мист, хватая ртом колючий ветер и прямо как наяву представляя, как он приносит ей в пасть зловредные, болезнетворные микроорганизмы, щедро сыплющиеся с шустрого трупа, убегающего от них куда-то. Вот только куда, и не попадут ли они в ловушку, следуя за ним?

Разгоряченные бегом, они толком не успели обратить внимание на то, что вокруг стало холодать, а плато заледенело. Собственно, они поняли это, только когда Торрен поскользнулся и с треском рухнул на задницу ногами вперед, увлекая за собой Мист, и оба они бессистемно заскользили вниз, подгоняемые ветром, который сменил направление и начал подталкивать их вперед, к краю почему-то наклонной теперь каменной тарелки. Мертвец длинными прыжками несся впереди, и Мист, с ором цепляющаяся за свои санки в лице Торрена, успела увидеть, как их противник подпрыгивает вверх, вопя:

— ЛЛоединн, зову тебя! — и Симорель резко потерял цель, потому что копья льда раскрылись из воздуха, как затейливый цветок и сомкнулись, словно сожрав свою неаппетитную жертву.

А Мист и Торрен продолжали скользить вперед и вперед, не имея возможности ни за что зацепиться и остановить свое падение, дальше, дальше, к краю каменного диска, и ниже — в пустоту.

— ЛЛоединн, зову тебя, — заорала Мист, падая в черную бездну с обледенелого ледяного края.

Ледяные лепестки вынырнули из воздуха, обхватили их и проглотили, на короткие мгновения превратив мир вокруг в сплошную боль и холод, а потом к боли и холоду прибавилась колючая метель, стегающая непрошеных гостей посреди покрытой снегом равнины.

Торрен глухо выругался, а Мист, видя мельтешащий впереди серый силуэт сквозь снежную бурю, снова позвала Симореля.

Свет его поблек в этой обстановке, с трудом видимый в яростной метели, но эльфийский воин покорно продолжил прерванную погоню, подчиняясь воле временной госпожи и азарту охоты.

— Что за бредовый бред? — жалобно сказала Мист, пряча Книгу за спину, всучивая череп Торрену и обматываясь, как могла, плащом. Даже косынку с шеи на лицо натянула в тщетной попытке согреться. — Мы ж сдохнем так, он на это и надеется, что ли?

Торрен взмахнул полой плаща, прикрывая им подругу и притягивая ее для тепла. Бежать, или даже просто быстро идти по колено в снегу в такой буран казалось невозможным, поэтому они просто побрели вперед, поддерживая друг друга и пытаясь среди мельтешения снежинок угадать, где там впереди продолжается погоня.

— Кажется, я зря тебя потащил за ним, — виновато пробормотал Торрен, и метель сожрала половину его слов.

— Догадался, — ехидно отозвалась Мист. — Сосулька недоделанная.

— В общем, если мы тут сдохнем, ты была права, а я нет, — предупредил парень, у которого зуб на зуб от холода не попадал. — А еще я ничего не понимаю.

— Надо было больше учиться, “бессмысленное дитя”, — укорила его девушка.

— Сама такая, — почти умиленно отозвался Торрен, и ветер швырнул комок снега ему в лицо, заставляя замолчать. — А если выберемся, станем учиться.

— Угу.

— Зарок даю! Слышите, вы? — он прикрикнул в пространство, но снег гасил звук, и вряд ли существа или сущности, к которым взывал мертвец, могли бы стать свидетелями отчаянной клятвы главного двоечника университета.

Холодные небеса молчали, и искра, которой был преследующий свою жертву Симорель, совсем пропала среди ледяной круговерти. Торрен и Мист продолжали идти, падая, поднимаясь снова, проваливаясь в снежные завалы. Кожаная куртка Мист задубела от холода, мешая сгибать и разгибать руки, а их плащи покрылись белым налетом, который густел и нарастал, постепенно превращая двух упрямцев в движущиеся сугробы.

— По-моему, нам крышка, — едва слышно сказала онемевшими губами Мист, и Торрен чуть сжал руку на ее плече под плащом, обозначая свое согласие с предположением и полное несогласие с самим фактом.

Но, согласных или нет, их хватило, наверное, на пару шагов, после которых они упали и уже не смогли встать. Торрен, более сильный и закаленный, попытался подняться несколько раз, но Мист, кажется, могла уже только дрожать, теряя остатки тепла, поэтому Торрен оставил свои дергания и лег на снег, обхватывая подругу в последней попытке немного отогреть. Хотя чего им было ждать, какой помощи и откуда?

Мир вокруг начал пропадать, Мист дышала едва-едва, холодный воздух обжигал ее изнутри, и защищающий ее Торрен был не самым лучшим щитом от мороза, так как сам медленно превращался в твердую ледяную глыбу, и Мист казалось иногда, что не снежинки кружатся и падают на них, заметая, а мелкий серый пепел.

Девушка мигнула, но серые узоры на снегу не пропали — это правда был пепел, явно видимый на исключительной белизне снега. То, что Мист делала усилие, держа глаза открытыми, позволяло ей разглядеть вдали бело-золотую сверкающую искру, которая, словно влекомая ветром, двигалась к ним, постепенно увеличиваясь в размерах.

— Тор, Тор, Торрен, — Мист стала тыкать в инертное тело приятеля, пытаясь достать до чувствительных областей сквозь пластины его кожаных доспехов и поддоспешник. — Торрен, ну, проснись же!

Парень оставался неподвижен, видимо, потеряв сознание, но зато искра все росла и росла, стало возможным различить шлем, доспехи, длинные светлые волосы, меч и щит в руках. Симорель остановился над ними, глядя изучающе и равнодушно.

— У-ушел он? — спросила Мист без особого энтузиазма.

Симорель некоторое время не отвечал, потом кивнул.

— Ты обещала меня отпустить.

— Но, как? — слабо уточнила Мист. — Тут точно не выйдет тебя похоронить. До земли не докопаться, даже если она есть.

— Обещай еще раз. Что освободишь и не позволишь никому властью истинного имени призывать меня обратно. Я хочу покоя.

— Обещаю, — вытолкнула Мист из себя слово, и Симорель пристально на нее посмотрел, словно пытаясь оценить степень правдивости.

— Он звал Грэнаша, — наконец, сказал спектральный воин и, рассыпавшись тонкими бледными лучами, втянулся куда-то под Торрена.

Мист растерянно посмотрела ему вслед. А ей что делать?… Воззвать к кому-то, повторяя за мертвецом, чтобы очутиться — где? Да и сработает ли?

— Грэнаш, зову тебя, — с усилием выговорила Мист, стараясь звучать громче и уверенней, хотя мерзлые губы отказывались ей подчиняться.

Снег, только частично прореженный серым раньше, стал темнеть и густеть, превращаясь в хлопья мокрого пепла, который щедро сыпал и сыпал, залепляя глаза, забивая рот. Стало совсем трудно дышать, и мир погас снова.

Очнулась девушка под серым, выгоревшим, больным небом, которое рассекала надвое багровая полоса, освещающая мир коварным красным светом, ничуть не похожим на свет солнца. Черная и серая злая пустошь под треснутым небом простиралась в три стороны из четырех, а с последней стороны высились полузаметенные пеплом руины города. Мист уронила голову обратно и застонала, выражая свой ужас и панику одним жалким, болезненным звуком.

— Мист? — ее опора шевельнулась и начала подниматься, морщась.

Выглядел Торрен плохо: лохматый и измученный, с покрасневшей и побелевшей пятнами от мороза кожей, содранной местами до мяса, в заскорузлой от истаявшего снега и высохшей воды одежды, и девушка предпочла не думать о том, как выглядит она сама.

— Все еще Мист, — подтвердила она, совершенно не желая вставать.

— Это где мы?

— Там, где нам быть не полагается, явно, — вздохнула девушка, мысли которой лихорадочно скакали с пятого на десятое. Она уже была в этой долине, в руинах этого города, и не так далеко отсюда должна быть площадь, где встретил ее мертвый маг, где он … пытает попавшего к нему в руки бывшего ученика. — Симорель, — позвала Мист, и спектральный воитель, почти прозрачный и невидимый в этом новом месте, сложился из тонких золотых лучей.

— Да, Моррайт, — сказал таким же исчезающим голосом. То ли постоянные призывы истощали волшебство черепа, то ли само место вытягивало из него силы, но сейчас эльф не казался таким грозным и надежным, как в первый раз.

— Где мы, ты знаешь?

— Нет.

— А найти того мертвеца, которого мы преследовали, можешь?

Воин повернулся вокруг своей оси, словно разглядывая пустыню, и, глядя на руины города, ответил:

— Да.

Мист перевела взгляд на Торрена и вздохнула.

— Готов, герой, к новым подвигам?

— Всегда готов, — старательно бодро отрапортовал Торрен. — Тут, понимаешь ли, черепушка вовсю носится и сражается, а я пока поболее черепушки буду, позорно отставать.

— Так одной черепушке проще, не надо столько глупого мяса с собой таскать, — фыркнула Мист.

— Это ты про себя? — хитро осведомился парень.

Мист махнула на него рукой, и обратилась к Симорелю:

— Веди нас к тому, за кем мы сюда пришли.

— Эль Сарэн, — внезапно сказал Симорель, прежде, чем начать двигаться. — Он себя так назвал, — и рванул вперед.

Мист посмотрела на Торрена, и тот ответил ей умудренным взглядом.

— Во как. Получается, это тот самый? Который пропал?

— Или любой из его потомков, тоже пропавших. Они же тоже все были эль Сарэны. Но никакой амуниции против него это нам не дает, к сожалению, — Мист с огромным неудовольствием посмотрела вслед Симорелю, покрутила носом при взгляде на мрачные развалины, но, вздохнув, все же шагнула вслед за призрачным эльфом.

— Эй, не боись, Мист, — Торрен неловко похлопал ее по плечу. — Этот эль Сарэн сам нас боится, похоже.

— Или в ловушку заманивает, — не согласилась Мист. — Уже почти заманил, нам просто повезло.

— Значит, повезет снова, — Торрен все равно не поддавался унынию, широкими шагами меряя пепельную пустошь. Вскоре сквозь мелкий пепел проступили гранитные плиты когда-то широкой улицы, и у Мист тревожно засосало под ложечкой.

— Сейчас дойдем, а там два шустрых трупа, вместо одного, — сделала попытку предупредить своего спутника она.

— Два — как-то жидковато. Вот если десяток! — блеснул улыбкой Тор, явно не воспринимая ее слова всерьез.

— С двумя сначала справься, герой, — сказала Мист таким тоном, что “герой” прозвучало явно не как комплимент. Торрен только хмыкнул в ответ, продолжая идти вперед.

Симорель двигался быстрее их, значительно обогнав, однако спустя некоторое время девушка заметила, что он остановился, словно замороженный, и они постепенно догоняют его.

— Тор…меч доставай, — посоветовала она, едва не скрипя зубами. Кажется, именно там, где замер их спектральный воин, и встретился ей в прошлый раз вздорный мертвый маг, предающийся тихим размышлениям и тихим радостям посмертия.

— Глядь, — парень покорно достал оружие, встряхнулся и пошел сразу другой походкой, цепко вглядываясь вперед.

Симорель стоял, словно его заморозило, неподвижный, похожий на статую из живого золота, но Мист только скользнула по нему взглядом, потому что чуть дальше, буквально в паре шагов, стоял такой же неподвижный серый мертвец эль Сарен, а некто в обгорелых тряпках вместо одежды, сквозь которую проглядывало изуродованное огнем и пытками тело, встретил новых гостей пристальным взглядом.

— Пригнали, — с трудом сказал он, и в его горле заклокотало. — Жертву. Хорошие дети. Но в следующий раз, — он кашлянул, выплевывая ошметки красного. — Приводите такого, чтоб с кровью. Но и этот хорош. Скажешь, не хорош? Это вор, — почти ласково сказал он и поманил к себе мертвеца пальцем. — Украл мою башню, мои записи… Иди, иди, гадкий вор, — продолжал он, и мертвый эль Сарэн сделал шаг вперед, неохотно, словно сопротивляясь всем телом.

Мист, замерев рядом с Симорелем, как завороженная смотрела на это. Торрен неуверенно застыл за ее плечом, с перекошенным лицом наблюдая за происходящим.

— А что, — хрипло начала Мист, прочистила горло и продолжила. — А прошлый…э… жертва уже кончился?

Мертвый маг обратил к ней свое обезображенное лицо, на котором только якрие, спокойные эльфийские глаза напоминали о былой внешности.

— Никто надолго не задерживается в Последнем городе, — сказал он, кажется, на толику мягче, чем говоря с мертвым эль Сарэном. Или Мист просто показалось? — Все уходят, так или иначе.

— Можно и мы…тоже? Уйдем, в смысле, — вежливо спросила она.

— Я не держу вас. Только Симореля, но он последует за тобой.

Мертвый маг указал эль Сарену на место рядом с собой, и тот опустился на колени, продолжая безмолвную и отчаянную борьбу с чужой волей. Мертвый ар-Маэрэ опустил руку на лысый, серый, покрытый редкими ломкими волосами череп и резко сдавил, впиваясь пальцами. Сухие кости лопнули, словно яичная скорлупа, разлетаясь, и Мист отпрянула, врезавшись в Торрена. Эль Сарэн же не произнес ни звука, только по мертвому телу прошли новые волны бесполезной борьбы.

— Это не то, чтобы я спала и могла проснуться от “Эола Эйиладд”, — сглотнула Мист. — Вы не подскажете, где здесь выход?

Маг снова перевел мертвенно-спокойный взгляд на нее, с мерзкими звуками копошась в раскрытой голове мертвеца. В горле у мертвого мага снова заклокотало. Мист подумала, что это, видимо, смех.

— Ты сама есть выход, Эола Эйиладд. Пробудись, — с последним словом он внезапно резко выбросил вперед руку, от которой разошлось странное искажение реальности, Мист понесло назад, прочь от него, она сшибла Торрена и вцепилась в него, и их покатило по пепельной земле и камням, пока под спинами не оказались сплошные камни, а вокруг не опустился полумрак вместо тревожного багрового света.

Даже воздух стал другим. Торрен рискнул приподняться и оглядеться, угрожая в пространство мечом, но ничего странного вокруг не было: они оказались за той самой дверью, в которую вошли, на узком пятачке пола рядом с уходящей вверх спиральной лестницей очень знакомого Мист вида.

— Ничего себе, — пробормотала Мист себе под нос, размышляя. — значит, если не проснусь от “Эола Эйиладд”, проснусь от того же плюс пинок, что ли?

— Чего ты там бубнишь? — спросил Торрен, деловито выходя в оставленный ими в спешке зал и обследуя его со всем тщанием, простукивая стены и пол, словно в этих простых действиях находил успокоение после пережитого странного путешествия. Еще ему ужасно хотелось выпить, но это пока не светило, кажется, и совершенно не хотелось обсуждать недавние события. Собственно, идеальный план пока включал молчание об этом всем до конца времен.

— Да, ничего, — буркнула Мист так мрачно, что Торрен даже отвлекся от своей нервной исследовательской деятельности и посмотрел на подругу.

— Эй! Не вешай нос! Вот, нам сказали, что ты сама выход, может, из тебя что хорошее и выйдет? Вот слышал я, что женщин называют врата радости, но что-то это не про тебя. Ты, скорее, врата неприятностей…Э, что, утешаю не очень хорошо?

Мист хихикнула, подрагивая плечами.

— Просто отлично. Лучше тебя никто не умеет, — заверила она приятеля и на всякий случай проверила наличие книги. — Ты Симореля не потерял?

Торрен похлопал себя по карманам, по выступающим частям тела, потом заглянул в сумку.

— На месте. Такой весь замечательный он, прямо-таки можно ничего не бояться с ним.

— Но я его обещала отпустить, — твердо сказала Мист. — Он меня сам просил, аж два раза. Я так понимаю, его тяготит нынешнее неопределенное существование.

— Да? — Торрен явно не понимал, как такое может быть. Стань он сам призрачным неодолимым воином, он бы не жаловался, вот ни капли, даже если бы это означало, что на макушке его черепа напишут какие-то слова. — Ну, лады, значит, отпустим. А как?

— Я так понимаю, его надо похоронить. Если не получится по эльфийскому обряду — то хоть по какому-нибудь.

— По какому-нибудь — это мы запросто, — легко пообещал Торрен и добавил подумав. — Слушай, а если нам нельзя оставить этого дохлого шустрика, то можно, хотя бы, отсюда присвоить добычу?

— Вообще-то это замок лэра, и тут все лэру принадлежит, — сморщила нос Мист. — А нам, может, награду дадут какую-нибудь.

— Это если поверят, что это мы тут порядок навели. А могут и пинком под зад вышибить, — не согласился умудренный приключениями Торрен. — Так что предлагаю хоть что-нибудь взять, гм, натурой. Тем более, кто бы говорил, башню-то ты обобрала по полной! И не только башню, — он продемонстрировал Мист свой Хладогрыз, специально для этого не поленившись его извлечь из ножен.

Девушка скосила глаза на клинок и осторожненько отвела его пальцами от своего лица.

— Только не наглей, — наконец, сказала она.

— Да ты что, я аккуратно. Все равно никто не знает, что тут было и было ли вообще, — обрадовался парень, убрал оружие в ножны и ускакал куда-то за лэрский трон, откуда практически тут же раздалось позвякивание.

Мист устало потерла лоб. Торрен снова появился из-за трона, уже перекинув через плечо небольшой холщовый мешок, туго набитый чем-то подозрительно звенящим.

— Ты, что, на приключения с сумкой для продуктов ходишь?

— Ну, а что? — мигнул парень. — надо же куда-то складывать нажитое?

— Ты, главное, с этим на глаза майору не попадись. А то как-то…некрасиво получится.

— Да ты что, я ученый, — хмыкнул Торрен и подбросил плечом мешочек, от чего тот красиво и нежно зазвенел. — Я и на твою долю взял, — заискивающе добавил он.

— Спасибо, — вежливо ответила Мист и обернулась на башню. — Поднимемся наверх, раз мы тут?

— А, давай, — легко согласился Торрен, которому богатая добыча успешно заменила любую психотерапию.

Мист встряхнулась, зашла в пустой проем и начала подниматься наверх и вверх по казавшейся бесконечной спиральной лестнице. Периодически ее охватывало острое чувство повторения, лестница была такой же, стены были такие же, тишина и полумрак вокруг — тоже, но на этот раз она была не одна, и даже не с бесплотной помощницей рядом — позади пыхтел Торрен, и его шаги и тяжелое дыхание напоминали Мист о том, что нет, это не прошлое вернулось, это новый, сегодняшний день умудрился так вывернуться.

— Похоже на что-то, — пробормотал парень, и Мист вздрогнула. Ему-то что может напомнить эта пеплова башня?

— На что это? По мне, так похоже на прошлую.

— Не знаю, — с сомнением сказал Торрен, продолжая методично подниматься. — Но я такое уже точно видел. Только вот, где?

— С тем, сколько ты чужих замков, небось, облазил, — фыркнула Мист, отворачиваясь от него.

— Я помню тот волшебный мир, — затянул Торрен внезапно. — В котором жили мы с тобою, … тобой, — запнулся он, подумал и начал, как будто так и надо, сызнова. — Я помню тот волшебный мир, в котором жили мы с тобой! Ля, ля, ляляляля, ля, ля, я помню тот волшебный мир, в котором жили мы с тобой!..

— Тор!

— …в котором жили мы с тобой!

— Тебя что, заклинило?

— Я помню тот волшебный мир, в котором…

— В котором я тебя прибью, — пообещала Мист, но это не помогло.

— …волшебный мир, в котором жили мы с тобой…

— Там ждал нас дом и ждал камин, но грела лишь одна любовь, — устало напомнила девушка.

— О! — обрадовался Торрен. — Спасибо! — и затянул с начала. — Я помню тот волшебный мир, в котором жили мы с тобой, там ждал нас дом и ждал камин, но грела лишь одна любовь!.. Любовь. ээээ? — потянул он, намекая, что раз уж у Мист такая хорошая память, то ближнему надо помогать и дальше.

— Придурок, — грустно сказала девушка, но, к счастью, лестница уже кончилась.

Верхняя комната была точно такой же, как центральная зала в башне Атайн, только дверей во все стороны не было и пирамиды, зато стена с отпечатком ладони была на месте, и три больших окна впускали внутрь достаточно света. Обстановку составляли какие-то истлевшие шкуры, разбитый стол, два колченогих стула, а вся доступная поверхность стен от пола до потолка была исписана: где-то вполне нормальными, похоже, текстами, а где-то — откровенной чушью. Но прежде всего внимание Мист привлекла довольно криво и совсем другой рукой начертанная прямо на камне карта. В отличии от остальных записей, она была не сделана не краской или мелом, а буквально выжжена в камне тонкими бороздками. А уж совершенно не читаемый почерк Мейли-из-Сполохов Мист уже могла узнать из тысячи.

Карта была странной: во-первых, ее рисовали не за один раз, во-вторых — несколько раз переправляли, оставляя яростные черные пятна сажи в том или ином месте, отчего очертания стран корежились и смещались, а некоторые города были на нескольких местах разом. Черные палочки с зубцами наверху испещряли все полотно карты, иногда подписанные, иногда нет, некоторые перечеркнутые или перевыжженные.

— О, вспомнил, — Торрен театрально хлопнул себя по лбу. — Это же прямо как Сторожка наша!

— Чего-чего? — обернулась на него Мист, хмурясь.

— Башня сторожевая. Помнишь? Которая раньше была частью первой стены вокруг Университета, а потом стену снесли, все башни снесли, а она одна осталась?

Мист действительно помнила эту башню: не черная, а, скорее, темно серая, унылая и обшарпанная, она торчала сбоку от кампуса, неуместная и толком никому не нужная. Студенты часто недоумевали, почему же ее никак не уберут, строя самые разные теории, от практических до мистических: от того, что там начинается тайный ход за пределы города, до того, что на башне лежит страшное проклятие, которое даже уход магии не разрушил. В итоге башня стояла заколоченной и темной, и только отдельные смельчаки вроде Торрена и Вейлариса рисковали сунуть туда свои не в меру длинные носы. Мист перевела задумчивый взгляд снова на карту, находя башню Атайн, подписанную как “АТ”, и проводя от нее линию в нужную сторону. Ближайшая черная палочка с галочками наверху была подписана как “СВ”.

— Синвейл, — пробормотала Мист, вспоминая привидевшийся ей в Атайн сон, и потрогала рисунок, ощущая под пальцем глубокую бороздку. Могла ли эта одинокая университетская башня, вовсе не высокая и не грозная, быть одной из этих, отмеченных Багровым магом?

Торрен подошел к подруге и тоже уставился на стену с исключительно умным видом.

— Это что, карта, что ли? — он внимательно оглядел место, которое заинтересовало Мист, и ближайшие точки интереса, не слишком точно отмеченные уверенной рукой творца. — Это наша башня в Университете, что ли? Она тоже из этих?

— Наверное, — Мист пожевала губу. — А мы сейчас где?

— Вот тут, — Торрен уверенно ткнул в значок с буквами “ЭР”.

— Атайн, Синвейл, Эмрис, — перечислила Мист три самых первых названия, которые нашептывал ей во сне призрак мертвого мага. Они были ближе всего друг к другу на необъятной карте, и, наверное, логично, что, двигаясь из Атайн, Мейли-из-Сполохов показал ей две ближайшие башни. Хорошо хоть она их запомнила!

— А что это значит-то? — Торрен тоже поколупал рисунок, недоумевая, как это что-то умудрился проплавить камень так аккуратно.

— У этих башен есть имена, и они друг с другом связаны, — поколебавшись, пояснила Мист.

— Э, это мы так куда-то провалились, когда лысого мертвяка гоняли? — заинтересованно спросил Торрен, забывая о своем плане не говорить о произошедшем никогда.

— Сомневаюсь. Места, где мы были, слабо похожи на настоящие. Больше — на какой-то мудреный сон.

— А если это сон, тогда дым с ним, с тем, что я пообещал, а? — с надеждой уточнил парень.

— Нет, — криво усмехнулась Мист. — Учиться все равно придется.

— Зануда, — пригорюнился он и пнул стену расстроенно.

Мист покачала головой, недоумевая, зачем он вообще, все ж таки, к ней прилип, если учиться было ему настолько невмоготу. Или быть совсем одному, без друга, было куда хуже, чем заставлять себя сдавать экзамены и писать исследовательский труд? Девушка похлопала приятеля по плечу.

— Ну, ну, не переживай так. Я тебе помогу.

— Что, правда?

— Только не в режиме “Мист сделает все, а Торрен будет за нее болеть”, — предупредила она. — Но помогу, конечно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Торрен и, чтобы скрыть довольное смущение, снова потыкал в стену. — А ты умеешь переходить между башнями?

— Как будто бы, — смешалась Мист. — Могу попробовать. Но не отвечаю за целостность рук, ног и все остального.

— А давай попробуем? Ну, например, в ту, где мы были? Вход же там обрушился. Значит, внутри точно безопасно.

— Ладно, — согласилась Мист, оценивая степень риска. — ты со мной попробуешь или тут подождешь?

— Конечно, с тобой! Должен же кто-то тебя защищать?

Мист недовольно засопела, но пошла к стене с ладонью, сделав Торрену знак следовать за собой.

— Значит так, — сказала она, останавливаясь напротив отпечатка и смеривая его неприязненным взглядом. Она подняла руки, разминая левую ладонь правой. Последний раз она видела свечение своей руки в Башне, кто знает, может, и не получится ничего? Просто… не сработает. Или, может, и то, что было, ей просто приснилось в горячечном бреду. Впрочем, не получится — так ей же легче и проще. — Я тебя за руку возьму, и попробую. Ты сам смотри, поймешь, что меня пускает, а тебя нет, отпускай меня и садись ждать. Я вернусь.

— Лады, — спокойно кивнул Торрен, с интересом наблюдая за приготовлениями. Под его пристальным взглядом Мист с некоторым сомнением подняла левую руку и со смесью удовлетворения и смутного недовольства увидела, как живая плоть окрашивается багровым отсветом изнутри, словно внутри нее была заключена свеча.

— Ого, — прокомментировал Торрен. — Такое я уже видал!

— Ох, заткнись, — посоветовала Мист и шагнула вперед, а ее спутник, памятуя об инструкциях, взял ее за правую руку. Девушка коснулась отпечатка и отчетливо сказала. — Атайн!

Пальцы погрузились в камень, и Мист, выдохнув, уверенно шагнула вперед, а Торрен, пуча глаза, за ней. Они оба вышли в спальне ар-Маэрэ, и Торрен едва не подпрыгнул от восторга.

— Мы там? Там? Это та Башня?

— Это та башня, — ответила Мист, выпуская его руку. Пока Торрен с бурными восторгами осматривал все вокруг, словно получив волшебный приз, Мист, уже знакомая с местным декором, присела на край кровати ар-Маэрэ, погруженная в раздумья.

— По моему, ты здесь все выгребла, — заключил Торрен, в конце концов присаживаясь рядом с ней. — Никаких тайников не нашел. Молодец!

— Предлагаю оставить тут нашу добычу, чтобы не звенеть перед майором. Нам же надо ему доложить, что замок теперь чист и пригоден для житья?

— Надо. И еще надо сказать, что чистота чистотой, а башню надо замуровать.

— Хм? — удивилась Мист.

— А чтобы никто на карту не пялился, и на то, что там по стенам, — пояснил Торрен. — Но сначала надо проверить, есть ли выход в Сторожке.

— Которая в Университете?

— Ага. Мы пару раз туда лазали, штука с ладонью там есть или нет — не знаю. Не приглядывался, да и ящики там стоят, завхоз туда складирует старые книги из библиотеки и все такое, что выкинуть жалко, но уже не нужно.

— Вот сейчас и проверим, — Мист потерла подбородок. — Чего ждать?

— Это точно. Но будь готова к тому, что мы выйдем в ящики.

— Это ты будь готов их распихивать, — искренне посоветовала ему Мист, поднялась и пошла к стене перехода.

Подняв руку, она снова, почти машинально удивилась разрастающемуся свечению и произнесла:

— Синвейл.

Толкать ящики пришлось сразу. Собственно, Мист даже не смогла выйти в стену, но Торрен, ткнувшись носом в занозистое дерево, сообразил и тут же налег плечом. Стена ящиков, непрочно установленных друг на друга, качнулась и повалилась, поднимая облака пыли, щепок и какой-то трухи, и они, наконец, вышли в башню, прямо в этот хаос, и Мист, конечно, тут же закашлялась, закрывая рот и нос рукавом. В глаза что-то тут же попало: в общем, появление получилось яркое.

Но самым ярким был испуганный топот убегающих вниз ног.

Ради разнообразия Торрен сориентировался быстрее и закричал хриплым басом:

— Кто посмел прийти в мой дом?!

Убегающий припустил еще сильнее, а Торрен раскатисто порычал, то и дело сбиваясь на смех, пока Мист задушено кашляла и терла глаза.

Когда внизу раздался какой-то треск, звук удара, а потом торопливые шаги прочь по каменной дорожке, Торрен, прислушиваясь к цоканью подбитых каблуков, удаляющихся едва не бегом, мечтательно улыбнулся и сказал:

— Сопливец малолетний, — после чего деловито огляделся, не дожидаясь, пока подруга придет в себя, и начал перетаскивать ящики, строя баррикаду заново.

— Ты что делаешь? А как мы обратно пойдем? Или уже не пойдем? Мы, вообще, туда попали? — уточнила Мист, когда, наконец, справилась с последствиями их бурного театрального входа.

— Да тут просто надо оставить небольшой зазор между ящиками и стеной, — глухо пояснил парень, — И тогда мы сможем туда-сюда шастать без проблем. И знак этот на стене прикрыт будет, тоже хлеб. Но это точно Сторожка, я здесь все знаю. Да сама в окно глянь, там щель есть, хоть и забито.

Мист поднялась на пару ящиков, составленных один на другой, и действительно смогла выглянуть в изрядную щель между досками.

За пределами Башни был студенческий кампус, и это было настолько удивительно и почти пугающе, что девушка устало села там же, на груде ящиков, свесила ноги и пригорюнилась.

— Эй, чего грустишь? Короткий путь в Университет нашли, молодцы же? — живо среагировал на ее прискорбное настроение Торрен.

— Да как-то…странно, — пожала плечами девушка. — Не обращай внимания, Тор, сейчас ты достроишь и пойдем.

— Я достроил, — он махнул на заново возведенную пирамиду ящиков. — Не грусти, Мист, зато возвращаться будет легко — никаких болот, как ты хотела.

Она содрогнулась, вспоминая их нежданные приключения по пути в небесами забытый Сарэн, и согласно кивнула.

— Будем акцентироваться на светлых моментах. А как это все устроено и почему работает, потом выясним.

— Работает — потому что ты магичка недоделанная, некромантка, — как ребенку, терпеливо пояснил Торрен. — Вас в Подземельях специально таких делают на погибель миру. Серые всю правду про это говорят!

— Прям спим и видим. Ребенка не можем заделать без мыслей о том, как он темным Владыкой станет, ага, — отшутилась она, сползая со своего насеста и обходя выстроенные пирамиды.

Между стеной и этой баррикадой надо было почти протискиваться — Торрен оставил ровно столько места, чтобы он сам мог пролезть бочком, не больше. Мист, в результате, было несколько просторней, но все равно — особо не размахнешься. Да, в общем-то, и не надо было: она подняла левую руку, ярко засветившуюся в почти полном сумраке, и коснулась отпечатка, когда Торрен поймал ее за ладонь.

— Атайн, — уверенно сказала она и шагнула в стену.

— Ну, так ты почти мастер уже, — похвалил Торрен, скидывая их добычу на раздраконенную кровать ар-Маэрэ. — Давай, тащи нас в Сарэн.

— Я попробую выйти не в башне там, — несколько напряженно сказала Мист, не слишком уверенная в своей идее. — У Атайн, например, есть верх — это площадка с балконом и окнами, и низ — там что-то было, но за столько лет рухнуло, остался только камень с магией. Я думаю, у той башни тоже может быть низ? Тогда мы выйдет где-то в другом месте. Вопрос, сможем ли снова войти…

— Да куда мы там можем выйти, — отмахнулся Торрен. — Главное, чтобы не в канализацию, а все остальное переживем.

— Сарэн — отсталая дыра, там канализация появится лет через тысячу. Не путай прогрессивный Университет с заштатными городками на болоте.

— Ничего не знаю, прогресс там, или нет, в какахи не желаю. А так к экспериментам готов.

— Все б тебе шуточки, — пожаловалась Мист, беря его за руку.

— Так если без шуточек, это свихнуться можно, — серьезно пояснил парень.

— Мит-Эмрис, — сказала Мист, но камень не поддался. Предохранитель? Или она внезапно потеряла эту способность? Но, нет, рука же светиться. — Син-Эмрис, — попробовала она другой вариант, и рука тут же подалась вперед.

— Заработало, — радостно прокомментировал Торрен, чуть ли не вперед Мист всовываясь в переход.

Они вышли в запущенный сад лэрского замка, прямо из его стены: обернувшись, Мист даже заметила “отпечаток”, активирующий переход в поверхности плиты. И тут хлопнула себя по лбу:

— Тор! Пирожки-то! Пирожки-то забыли!

…пришел он в Атенаум приморский, гнильцово гнездо, где угнетались честные люди отродьем нечистым, и проповедовал веру Эйнову, и лечил болезных, и спасал несчастных. И случилось ему прогневить гнильцова волшебника местного, который уж больно охоч был до женщин, до вина и до охоты. Была у того волшебника башня, черная, как копоть, и в ней он сидел, и землю отравлял и воду, и в башню эту вели ему пленников рода человеческого, и несли младенцев едва рожденных, чтобы из костей их, их плоти и волос сочетать зелья мерзкие, молодость продлевающие, да яды преотвратные. Было то…

Житие святого Амайрила, 15

… вышел он, только подошел к стволу, как разверзся ствол и ветви, словно веревки оплели его по всему телу, душа и мучая. Понял в тот момент ар-Маэрэ, что в переделку изрядную попал, но только все равно не потерял веры в себя. Зашептал он заклинание, и ярче огня вспыхнули его волосы, оплетая дерево в ответ. Закричало тогда дерево воплем нечеловеческим, рассыпая искры, и принялось отталкивать ар-Маэрэ, но слово его было крепко и священно, и из самого центра дерева, из-под коры вытащил он извивающуюся ведьму. Был …

Интере ас ар-Маэрэ, 15

Из-за этих ценных пирожков едва не произошел казус, способный сорвать весь гамбит: когда они вышли из стены в Башне, чтобы забрать свою еду, то услышали, как по лестнице кто-то поднимается, тревожно переговариваясь.

Мист и Торрен переглянулись, и парень, обладающий привычкой и талантом к ситуационным спонтанным тактическим решениям, в отличие от рассудительной и склонной к обдумываниям Мист, разрешил ситуацию в своих лучших традициях. Заорав что-то испуганно-возбужденное, он схватил подругу за руку и погрохотал по ступенькам вниз, навстречу поднимающимся людям, которые, судя по обрывкам реплик, были спасательным отрядом, снаряженным для извлечения из проклятого замка незадачливых приключенцев заботливым майором.

— Бежим! Бежим! — сея панику еще на подходе, закричал Торрен, и впереди народ явно смешался, сбиваясь с шага. — Бежиим! — Он с энтузиазмом щенка врубился в авангард отряда, тщательно обогнув нацеленный в него меч, и вся куча-мала, местами шагая, а местами и кубарем падая, полетела вниз, набивая синяки и шишки о ступеньки, о собственное оружие и доспехи, о стены лестничного пролета. Наигранная паника Торрена оказалась на диво заразной, и никто даже не пытался спросить или понять, что тут происходит, с воплями убираясь с дороги чего-то неведомого, что жило на вершине и хотело, несомненно, их всех сцапать на веки вечные.

Когда спасательная экспедиция и приключенцы докатились до выхода в тронный зал, Торрен торопливо схватил снятую с петель дверь, пытаясь приподнять и заорал:

— Помогайте! Мужики, помогайте, а то оно опять вырвется! У нас мало времени, ребят, ну!

“Ребята”, случившиеся ближе всего, торопливо побросали и поубирали оружие, и взялись вместе с Торреном за тяжелую створку, поднимая ее и сажая обратно на петли. Засов держался плохо, но Торрена было не остановить: собранными разбросанными вокруг ржавыми гвоздями под его вдохновляющим руководством стражники закрепили засов, и, пока пара мужиков подпирала шатающуюся дверь, сторожа проход от неведомого зла, остальные были посланы за стройматериалами для закрытия дороги в башню навсегда. Торрен демонстративно иногда припадал к двери и менялся в лице, белея, как полотно, каким-то образом, что вызывало у Мист немалое уважение к его актерскому таланту. Сама девушка, наблюдая за всем этим цирком, устало пристроилась на ступеньках перед троном, остро сожалея, что пока что было бы невежливо и нелогично уйти есть. Ей пришлось отпинать в сторону пару бывших морозных рук, чтобы нормально устроиться, но чувство брезгливости от усталости изрядно притупилось.

— Что у вас тут творится? — поинтересовался Гординн, заходя в зал быстрыми шагами впереди бригады “строителей”, из которых кто известку тащил, кто жидкий камень, изобретенный дворфами, кто воду, а кто и доски.

— Там, — начал Торрен, но тут его лицедейский талант дал сбой. Он не знал названия для существа, которое подошло бы под текущую ситуацию. Однако, к счастью, знала Мист.

— Там кур’рон, — сказала она таким тоном и с таким лицом, что ясно было — от этого кур’рона она лично огребла так и столько, что ей даже говорить об этом противно. Общий ее вид, как и вид обмороженного, ободранного, истерзанного Торрена, также свидетельствовали о том, что злой дух места имел место быть и действительно устраивал все эти незадачи.

— Кур’рон, — повторил Гординн, нервно оглядываясь на дверь Башни, которую стражники под деятельным руководством Торрена уже забили досками и теперь вовсю мазюкали тут же разведенным жидким камнем.

— Вы знаете, что это такое, — утвердительно сказала Мист и отсутствующе сняла со своей руки ошметок содранной кожи. — В одном месте учились, в конце концов.

— А он не вырвется?

— Там глиф на двери с той стороны, очень старый, — Мист пожала плечами. — Видимо, он держал, а потом кто-то Башню открыл и понеслось. Так что, ее лучше не открывать. Мне так кажется, — добавила она с оттенком сомнения и опасливо посмотрела на замуровываемую дверь, в этот момент прекрасно поверив в свою и Торрена совместную выдумку.

— Да мне до задницы, как эта штука называется, — сказал Тор, подходя к ним. — Дядь, а, дядь, аптечка есть? Или лекарь какой? Мне б сеструху подлечить, а то она к таким штукам не очень привыкла.

— Ох, — спохватился Гординн, заново оглядев потрепанных, измученных студентов. — Конечно. Сейчас что-нибудь придумаем.

— И пирожков еще, — добавила Мист под громкое урчание своего живота. Опасность приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

В Университет, в итоге, они вернулись только на следующий день. Гординн никак не мог отпустить их восвояси не кормленными, не отмытыми, не залеченными и без сказки на ночь в виде истории их нешуточной баталии с коварным кур’роном, водившим за нос весь Сарэн столько долгих лет. К счастью, большую часть истории, про их метания туда и сюда, редактировать почти не пришлось, и приключенцы рассказывали ее с удовольствием и в лицах, опустив только роль Симореля, и заменив его бесценное присутствие на богатырские способности Торрена. Финальную часть они дружно сократили, рассказав о торжественном преследовании гадкой твари до вершины Башни, где чудище снова начало набирать силу в своем убежище в стене, а они побежали вниз в надежде замуровать врага навсегда. История и якобы не разграбленные сокровища за троном лэра произвели на Гординна самое лучшее впечатление, так что он даже их наградил — пусть не по-лэрски щедро, но оба проходимца остались вполне довольны дополнительный суммой “на булавки” и при первой же возможности, чтобы избежать дальнейшего вранья, ретировались.

— Ну вот, — с наслаждением потянулся Торрен, когда они вышли из майората, нагруженные добычей и даже едой. — Теперь и отдохнем.

— Погоди отдыхать, — не согласилась Мист и потыкала пальцем в его сумку. — Про Симореля забыл? Такие обещания нужно исполнять, а то потом как не повезет где-нибудь…фатально.

Торрен умоляюще на нее посмотрел в надежде, что она шутит, но нет — боевая подруга выглядела серьезней некуда.

— Но потом-то — отдохнем, — добавил он уже осторожней.

— И снова нет, ты же обещал учиться, — наставительно сказала Мист. — Между прочим, перед лицом смерти!

— Хорошо, что хоть недолго осталось той учебы, — Торрен почесал в затылке, с трудом представляя, как именно подступиться к выполнению такого обещания. Академические успехи давались ему тяжко, несмотря на довольно живой и изворотливый ум — который, впрочем, лучше всего работал в опасных ситуациях, а не в спокойной тиши кабинетов.

— Кроме того, нам надо, все-таки, будет попытаться как-то выяснить, где мы побывали, на самом деле, и что с нами там случилось. Пока у меня всего одна зацепка, — Мист поймала повернувшего было в сторону таверны Торрена за полу ободранного плаща и завернула в другую сторону, к часовне Эйна, рядом с которой располагалось тихое городское кладбище.

— Да ну, — разочарованно сказал он.

— Эль Сарэн явно взывал к неким…высшим силам, скажем осторожно.

— К демонам!

— Или богам других племен и земель, — тактично поправила его Мист.

— Я и говорю — демонам.

— К примеру, — не слушая его, продолжила Мист. — У эльфов была богиня света, правда, не Дея, а Дилинга. Вот надо посмотреть, может, у других народов были какие-то …параллели, что ли.

Торрен ее совершенно не слушал, впрочем.

— Может, потом похороним, а? — умоляюще сказал он. — Утомились же, и все такое.

— Еще скажи, “устал в дороге”, — с сарказмом ответила Мист.

— Да! — вызывающе ответил Торрен. — Этот твой дурацкий, гм, камень с ладошками, глядь, высосал из меня все жизненные силы. Он, наверное, питается людьми.

— Какой ужас, — деланно ужаснулась Мист, продолжая неумолимо переть приятеля в нужную сторону. — Тогда мы больше никогда, конечно, не будем использовать такой кровожадный и жестокий механизм.

— Э, нет, — тут же пошел на попятную Торрен. — Как это не использовать?

— А вот тогда не гунди!

— Но, Мист, я не люблю кладбища. Особенно после всяких страшных рук, — он изобразил морозные руки, тянущиеся из трещин. — И шустрого мертвеца. И второго мертвеца.

— Так это, как раз, не на кладбище было, — сделала попытку утешить его Мист. — на кладбище разве что те, серые могут появиться, погребения-то огненные.

Торрен прерывисто вздохнул и поправил меч, но рот все ж таки закрыл, чтобы не получить еще менее успокоительных успокоений от всегда готовой прийти на помощь подруги.

Тем не менее, несмотря на необоснованные опасения Торрена, на кладбище все прошло гладко. Оторванный от обхода владений сторож за мзду милостиво согласился и выделить место и организовать импровизированный обряд погребения для “давно почившего родственника”, чье “оскверненное тело” не удалось отбить у жестокой болотной ведьмы. Торрен при этом делал скорбное лицо, демонстрируя бережно завернутый в спертое из дома Гординна белое полотенце череп, а Мист поэтично врала о постигших их испытаниях, на которые, впрочем, сторожу было явно наплевать. Но он честно отработал свой гонорар, сложив небольшой костерок, притащив урну для праха и небольшой условный камень для надгробия. И даже лопату им оставил, затребовав вернуть, как закончат.

— А мы складно врем вместе, — задумчиво сказал Торрен, водружая череп в белом “саване” на вершину сложенной поленницы.

— Это сейчас комплимент был? — на всякий случай уточнила Мист.

— А то, — парень полил ткань из выданной сторожем бутылочки маслом, пахнущим чем-то сладким. — Мы с Вилем тоже складно врали. Это, он говорил, хороший признак, мол, команда мы, значит.

— Команда — так команда, — согласилась Мист, глядя на творение рук приятеля.

— Надо что-то сказать про него? — предположил Торрен неуверенно.

— Наверное, можно сказать ему самому. Симорель, — позвала Мист. Череп слабо вспыхнул, и тонкие линии света сложились в призрачную фигуру, очень медленно и неохотно. — Я позвала тебя, чтобы отпустить навсегда. Вот тут будет твоя могила, отныне и до тех пор, пока стоит мир.

— Спасибо, — исчезающим голосом ответил спектральный воитель. — Салде, Моррайт.

— Мы тебя не знали в жизни, но в смерти ты был нам помощником, спас нас. Мы благодарны тебе, — добавила девушка серьезно. — Зажигай, Тор.

Торрен кивнул, бросая заинтересованные взгляды на наблюдающего за ним призрака, и поджег поленницу. Пропитанное маслом дерево занялось легко и быстро, огонь перекинулся на ткань, постепенно пожирая материю и облизывая сухие, хрупкие кости внутри, и с тем, как чернел и распадался череп, тонкие лучи света отпадали от фигуры воина и улетали в небеса, окрашивая дым золотом.

Мист и Торрен, словно зачарованные, оба смотрели на то, как превращается в пепел и свет их негаданный помощник.

— Жаль, мы так не нашли Виля, — со свойственной ему прямотой сказал Торрен, когда пламя стало угасать, пожрав все, приготовленное для него. — Ни косточки, ни метки. Думаешь, есть еще шансы?

— Не уверена, — ответила Мист со вздохом и продолжила обряд по-своему. — Пусть хранит тебя свет, сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно. В мире покойся, Ард-Синторин эр-Мор Сиэнн. И с тобой пусть найдут дорогу в вечность все, кто пал в том замке и Башне, и даже эль Сарэн. Проводи их с собой, пожалуйста.

— Покойся в мире, — добавил Торрен тихо. — Ты, хоть и эльф поганый, но мертвец хороший.

Работая в молчании, они собрали пепел в урну, и урну погребли, привалив камнем, на котором не было даже надписи. Зато на следующий день у одинокой могилы пробились из-под травы белые цветы, каких поблизости от Сарэна никогда не цвело. Откуда? Зачем? Но заметить этого было некому, разве что где-то на пути к забвению что-то коснулось воителя по имени Сиэнн, чья загробная жизнь в земном мире так затянулась.

Убираться восвояси, впрочем, Мист и Торрен и после этого не торопились: Университет все еще проходил под грифом серой напасти, так что было решено немного повременить с торжественным возвращением и пересидеть тревожные времена в трактире ненароком умиротворенного Сарэна. Вернее, пересиживала Мист — а Торрен, пользуясь новеньким ореолом народного героя, активно догуливал несколько дней подряд, выполняя заявленную программу “отдыхать”, пока у Мист не было возможности плотно засадить его за учебу.

— И где ты был? — Мист неприязненно покосилась на плюхнувшегося за стол Торрена поверх кипы бумаг. — Я уж думала, тебя пора искать вместе с Вилем!

Парень поскреб в затылке, пытаясь сообразить, как бы потактичнее и без лишних подробностей проинформировать подругу относительно обстоятельств своей в отдельных смыслах бурной личной жизни. Думал он так долго, что Мист надоело на него смотреть, благо, картина была знакомая донельзя, и она снова уткнулась в свои записи.

— Понятно, это что-то такое чисто для парней, чего мне знать не следует и не хочется.

— Точно, — обрадовался Торрен. — Как хорошо, что ты такая умная!

— Если мы такие умные, то чего же мы такие бедные, — вздохнула девушка.

— Так это…. гений должен быть голодным, — не растерялся парень.

— Это касается только творцов, — меланхолично отозвалась Мист. — Но не ученых.

— Это еще почему?

— Потому что творцу действительно идут на пользу экстремальные ситуации, голод, холод и прочие экстремумы, гормоны плещутся, эмоции переливаются через край, и все эти казусы выплескиваются в творчество, потому что для творцов это способ обработки информации и борьбы со стрессом. При этом, для ученого такие ситуации губительны, потому что он-то думает не спинным мозгом, а головой! И голова должна быть ясной. То есть, можно, конечно написать гениальный текст или музыку, страдая от голода и житейских неурядиц, но вот любые аналитические выводы будут окрашены, гм, обстоятельствами.

— Это ты все сложно сказала, — пожаловался Торрен. — Но очень умно! Наверное, ты сытая.

— Завидовать нехорошо, — наставительно ответила Мист и подвинула к нему тарелку с пирожками, до того скрытую в бастионе книг. — В целом, эта моя гипотеза прекрасно объясняет прискорбное состояние науки в большинстве известных мне стран… при большом количестве исключительно талантливых, умных людей.

Торрен скучающе покивал, и Мист, понимая, что мечет бисер перед свиньями, махнула на него рукой.

— Пирожки лучше ешь, а то я сама справлюсь, потому что ученый должен быть сытым.

— Ага, — сказал Торрен и некоторое время следовал завету “жуй, а не болтай”, но потом все-таки не выдержал. — Мист? Ну ты же, вроде, девица, да?

— Чего-чего? — не поняла Мист, снова подняв на него сердитый взгляд.

— Женского пола особь, человеческого вида, — торопливо объяснил парень, почуяв неладное не иначе как своей многомудрой задницей.

— Ну, разве что, человеческого, — смилостивилась Мист. — Ты спросить что хотел, или просто так проверяешь, на всякий случай?

— Да. Вроде того. Так вот, как думаешь, я такой ей, “эй, красотка, я не святой, но мои руки тоже творят чудеса, хочешь — покажу?”, а она меня — по морде. Это, вообще, как?

— Как-как, по морде, — невозмутимо ответила Мист. — Неужели ничего умнее не придумал?

— Ну…. — Торрен задумчиво почесал щетину. — “Красотка, твой папа, случаем, не дознаватель, а то я что-то уже весь трепещу” мне показалось не так здорово.

Во взгляде Мист явно читалось критическое отношение в целом к вероятности размножения подобных идиотов, но она проявила такт и сказала:

— Первая версия, правда, лучше, и если не придумаешь другой подкат, лучше выбери другую девушку, вот и все. С кем-нибудь да прокатит.

— Э? Думаешь?

— Ну раньше, судя по слухам, срабатывало.

Торрен погрустнел и взял ближайший исписанный листочек в руки, крутя его так и эдак, пока Мист не отняла.

— Это Виль обычно придумывал все, — вздохнул он и сменил тему. — Слушай, а чего ты-то делаешь? Неужели, глядь его, фольклор местный недоизучала?

— Конечно, нет! — укоризненно ответила Мист и для острастки потыкала в не прошитые листы перед собой, где делала пометки карандашом. — Вот тут есть материал еще в твою работу добавить, между прочим! Потом, как в Университет вернемся, перепишешь.

Торрен, уже разок переписавший свою нетленку с нуля после критики Мист, картинно застонал.

— Да у меня и так там уже все хорошо!

Мист привстала, сгребла со стола самый тяжелый предмет — Багровую Книгу в обложке “Эльфийской радуги” — и смачно треснула приятеля по голове.

— Все понял?

Торрен потер голову и обиженно на нее посмотрел.

— Прямо таки мозги на место встали, — с сарказмом сказал он.

— О, так они у тебя есть, — деланно восхитилась Мист.

— Есть, — страдальчески ответил Торрен. — И теперь они болят.

— Там нечему болеть, в мозге нет нервных окончаний.

— Это я тебе скажу, когда ты опять будешь ныть за головную боль.

— Зануда, — с удовольствием сказала Мист.

— Ага. И теперь, когда ты это выяснила, что во-вторых?

— Во-вторых, я ищу по “Радуге” и Книге упоминания про эльфийский пантеон.

— Зачем?

— Я же говорила, что точно помню, что у них была богиня света и сна, видений и иллюзий, но звали ее Дилинга, да?

— Ага, — осторожно согласился Торрен, который, конечно, уже все забыл.

— И бог охоты и памяти, Деанор, проводник умерших.

— Это ты меня уже теряешь.

— И богиня Меката, которая олицетворяла холод и смерть.

— И что?

— Деанор ассоциируется с ветром, — торжествующе сказала Мист. — Бог охотник, бог ветра, направляющий стрелы!

— Ии? — потянул парень, старательно симулируя заинтересованность.

— А то, что здесь мы сначала прошли через место, созданное из света, потом ветреное плато…а потом через холод и снег! Если сложить это с тем фактом, что, вроде как, эльфийские боги обладали своими, гм, доменами, из которых никогда не выходили, и являли себя в мире только энергетически, мы, получается, были там!

— В гостях у демонов эльфийских людоедов? — ужаснулся Торрен, до которого дошло.

— В гостях у сказки! В доменах богов, Тор — очень тихо, но возбужденно сказала Мист. — Да там никто, наверное, не бывал!

— Но дохлый Сарэн какие-то другие имена называл?

— Это меня, как раз, не удивляет, — лицо Мист приобрело самое что ни на есть профессорское выражение. — Помнишь, что говорил эр-Эландиль? Записи — это больше людская привычка, нас, тех, у кого короткая жизнь и короткая память. А эльфы, эолен, не забывают, поэтому им не очень нужны письменные тексты, разве что, для совсем сложных вещей. Поэтому в тех источниках, которые нам достались, могут быть, например, просто титулы, а не имена.

— Но, — Торрен наморщил лоб. — Там было четыре места. И четыре имени, нет?

— Это мог быть какой-нибудь особо неприятный бог, — предположила Мист. — Который хуже смерти. Поэтому нет упоминаний.

— И что это все нам дает? — осторожно уточнил Торрен.

— Да ничего не дает, — раздраженно сказала Мист. — Мы не можем ни подтвердить факт своего, гм, путешествия, ни доказать его без обвинения в ереси. А лично мне лэри Акринна запретила даже писать работу по житиям святых, поэтому пришлось писать о драконах в фольклоре! Впрочем, она была против драконов, тоже, но сочла их безопасной темой, по сравнению с моими раскопками в древнем грязном белье. Так что, это все для… внутреннего пользования.

Голос девушки был таким несчастным от невозможности вынести новые знания об эльфийском пантеоне на научную арену, что Торрену ее стало жалко.

— Но мы можем, зато, сами про это еще поузнавать. Может, в других башнях есть, не знаю, барельефы какие-нибудь. Ритуальные посудины. Будем узнавать по артефактам!

Лицо Мист стало еще несчастнее.

— Проблема в том, что Башни не эльфийские вовсе. Это их последний владелец был эльфом, вот и все.

— Это тот трупак в, как его, Последнем городе?

— Ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллемэйр, Мейли-из-Сполохов, — педантично указала Мист, чтобы Торрену было проще свести воедино все отрывочные сведения об этом в высшей степени занимательном персонаже, которые ему случалось получать из разных источников.

— Имя ничего так, а сам урод, — припечатал Торрен. — Но башни все равно стоит изучить, скажешь, нет? На худой конец, отличный транспорт выйдет! Заработаем на скоростных доставках какой-нибудь мелкой фигни.

— Сразу видно — сын дельца, — прыснула от смеха Мист. — Сразу свою выгоду нашел.

— Не сразу, — смущенно сказал Тор. — Я долго придумывал!

— А ты умеешь? — восхитилась Мист, и приятель дружески подтолкнул ее кулаком в плечо, мол, знаю твои шутки.

— Умею. Вот сижу и придумываю, а зачем я тебе все ж таки сдался-то, что ты меня искать собиралась? Рассказать, что мы будем обыскивать башни? Так мы, вроде, и так собирались. По большому счету.

— По большому — да. Но у меня есть конкретное предложение, — Мист сдвинула часть макулатуры на столе и старательно расправила склеенную из множества листов карту. Это была копия последней, самой актуальной доступной карты Эквеллора, с тщательно перенесенными на нее палочками с зубчиками — обозначениями башен. Три из них — Синвейл, Атайн и Эмрис — были подписаны и сокращенными наименованиями, и полными. Мист провела от Атайн дальше, на север и остановилась возле значка черной башни с пометкой “ТС”. — Таласси. Я нашла ее имя.

На самом деле, не нашла, а вспомнила с напоминанием: это название она слышала в своем полузабытом сне в башне Атайн, а потом обнаружила, перелистывая “Эльфийскую радугу”. До того фраза “он смотрел ввечеру на вершину Таласси” для нее ничего не значила, но с учетом сна сработала как недостающий кусочек мозаики.

— Наш “друг” Мейли в Книге оставил заметку о том, что вся эта система Башен досталась ему заблокированной и мертвой, и он до каждой из них добирался, взламывал и переводил право управления на себя. И это был титанический труд, несмотря на то, что ему помогали скауты Треллиона, — Мист обвела пальцем значок башни Таласси. — Он даже оставил не слишком понятные мне, пока что, инструкции о том, как именно это делать, так что, если мы не разгадаем имена, хотя бы сможем присвоить любую башню, до которой доберемся.

— Мне нравятся тут два слова.

— Какие?

– “Присвоить” и “пока что”, — довольно сказал парень. — Я “за” любое расширение горизонтов, ты же знаешь, так что, готов в эту Башню Таласси с тобой слазить. Почти стихи!

— Поэт, — похвалила Мист. — По хорошему, это же не должно занять много времени, правда?

— Надо все равно брать с запасом, — умудренно сказал парень. — Трое, четверо суток, мало ли как мы там застрянем? Но это все как раз нам допересидеть. А вернуться в Университет мы через те же твои камни и можем. Занятий-то у тебя уже не будет?

— Нет. Экзамен и публичная защита моей работы, — покачала головой Мист.

— У меня также, — кивнул Торрен. — И все это счастье через две недели, так что у нас времени до известного места.

— Или неизвестного, — заключила Мист, откидываясь на стуле. Помимо новых знаний о местах, где им довелось побывать и эльфийских богах, неисследованная башня могла хранить сведения о жизни Мейли-из-Сполохов. И его смерти — а ведь именно это Мист дала обещание узнать. — Хорошо. Тогда отправимся завтра. Конкретные рекомендации бывалого мародера новичку?

— Север, горы, холодно, — улыбнулся Торрен. — Надевай подштанники. А лучше — двое.

Начав путь из бывшего лэрского сада, они через метку перехода поднялись в башню Эмрис, чтобы не маячить на виду слишком долго, и уже там занялись экспериментами.

“Таласси” не сработало, хотя Мист чудилось, что она отчетливо помнит, что призрак Мейли говорил именно “Таласси”, без приставок.

— Мит-Таласси, — попробовала Мист, чувствуя себя жарко и глупо в тяжелой зимней амуниции, напяленной во имя похода. — Син-Таласси, о!

— Ура, — прокомментировал Торрен, ступая за ней в камень, под снегопад.

Они вышли из углубления под занесенной снегом скалой, и Мист с сомнением оглянулась.

— А мы найдем это место потом, если отойдем? — спросила она.

— Найдем, — беспечно отозвался Торрен. — Но для твоего спокойствия сейчас помечу, — он подогнал друг к другу небольшие камни и, пыхтя, выложил из них что-то, отдаленно напоминающее цветок с круглыми лепестками. — Во! Искусство, — похвалился он. — Ты арбалет-то взяла?

Мист уныло продемонстрировала оружие, которое приятель упрямо навьючил на нее уже в Башне, перед переходом.

— Молодцом! — одобрил он.

— Ладно, а где башня?

— Наверху, наверное, — пожал плечами Торрен. — Тут, наверное, тропинка какая-то есть.

— Да снег тут только, — буркнула Мист, но, когда Торрен храбро полез вперед, изображая покорителя севера, двинулась за ним, стараясь ступать только по его следам.

Ей показалось, что брели они невероятно долго, хотя, наверное, всего лишь обогнули скалу. А потом Тор внезапно замер, поднимая руку в сигнальном жесте, вот только Мист смотрела не на него, а под ноги, и поэтому влетела ему в спину, едва не сбив с ног. Отсюда, из-за края скалы, было видно, наконец, саму башню, и пару палаток, разбитых у ее основания. Обитатели лагеря выглядели беспечными: стража выставлены не была, судя по всему, над костром кипел котелок, и пара бородатых мужиков о чем-то судачили у костра.

— Это, вообще, что? — свистящим шепотом спросила Мист, выглядывая из-за могучего плеча своего спутника.

— Это мы меня спрашиваешь? Ты их спроси, или, хочешь, я спрошу? Мне не трудно, — отозвался парень, пристально изучая все признаки, которые могли бы ему о чем-то сказать. — Вон, у них штандарт даже есть, но я такой страны не знаю. И банды такой не знаю.

— Дубина, — сказала Мист, только кинув взгляд на герб. — Это Королевское научное общество Дженн Лайен.

— И с чем это едят?

— С негодованием, — отозвалась Мист, яростно потирая подбородок. — Это же прямые конкуренты, они вроде императорских археологов, но нам же самим в Башню нужно. Что делать-то будем?

— Импровизировать. С негодованием, — хмыкнул Торрен. — Так что, ты, это, сделай лицо поумнее.

— То есть, сейчас оно у меня глупое, что ли? — возмутилась девушка.

Торрен обернулся на нее через плечо, критически посмотрел и снова отвернулся, ничего не сказав. Мист, поняв невысказанное, мстительно дала ему пинка под многомудрую задницу, и Торрен, не ожидавший такой подлости, непроизвольно сделал пару шагов назад, входя в поле зрения и привлекая внимание расслабленных мужиков в лагере.

— Хорошая импровизация, — пробормотал Торрен, сделал морду тяпкой и гордо пошел к похватавшим оружие мужикам, утопая в снегу по колено и глубже, пока не добрался до несколько неряшливо расчищенной для лагеря площадки.

— Эй, вы, — заорал Торрен, не позволяя мужикам опомниться и спросить, а что, собственно, тут делают новые лица. — А ну, убирайтесь отсюда, это территория Университета!

— Да сча, — возмутился один. — Да мы тут первыми были!

— Не правда! Наша экспедиция тут давно побывала, и на стене метку оставила, в виде ладони, а вы тут непонятно кто и звать никак.

— Это ты, пацан, непонятно кто! А я тут с профессором Жустом, и ты свою задницу уноси-ка отсюда, пока не вынесли.

— Это еще кто кого вынесет, — дерзко сказал Торрен, подбочениваясь. Он даже до сих пор не доставал меч. — Убирайтесь с нашего места, сказал, мужики! У меня вон, свой профессор есть.

— Это девка-то? Совсем они в своем Университете чокнулись, если каждая пигалица профессором становится, — сплюнул мужик.

Торрен бросил на Мист укоризненный взгляд, мол, я же говорил — надо вид поумнее, а ты? Девушка ответила недоуменным пожатием плеч, дескать, а я-то вообще причем?

— Кому пигалица, кому профессор, — Торрен демонстративно повторил жест своего собеседника, смачно сплюнув на пол. — Удочки сматывайте, говорю, и пожитки свои собирайте, тут Университета место, и мы будем его изучать.

— Да ты кого пугаешь, сопляк? Мы сюда первые пришли и никуда не пойдем, а ты убирайся поздорову, а то тут снега много, людей мало — не найдут, куда ты делся вместе с прошмандовкой своей.

Дискуссия пошла по второму кругу, стороны с удовольствием переругивались, и Мист стало становиться скучно, как тут из башни выглянул недовольный мужчина средних лет, видимо, спустившийся на шум. У него было лицо неумолимого диктатора, ставящего плохие отметки с садистским удовольствием, и Мист сразу почувствовала к нему одновременно сродство и яркую ненависть.

— Что у вас тут за шум? — осведомился, видимо, упомянутый профессор Жуст.

— Профессор, — вежливо обратилась к нему Мист, выступая из-за спины Торрена с самым умным лицом, какое только могла изобразить. — Меня зовут Мист Ле Илант, и я из Университета. Профессор Эдельмейн, лидер поисковых отрядов, отправил нас сюда, чтобы обследовать Башню, обнаруженную и помеченную скаутами, с которыми мы сотрудничаем.

— И как же она была помечена? — поинтересовался профессор, смеривая Мист презрительно-подозрительным взглядом. В Дженн Лайен несколько иначе подходили к роли женщин в обществе, нежели в Университете и на родине Мист, и девушка до сих пор несколько удивлялась, сталкиваясь с другим, нежели она привыкла, отношением.

— Знак ладони, отпечатанный в камне. Наши скауты используют особый рецепт, который позволяет временно изменить…агрегатное состояние камня, чтобы такую метку нельзя было затереть или пропустить.

Взгляд профессора Жуста стал злее, он явно видел этот знак в Башне — видел, но не собирался признавать: наверное, находки были слишком ценными и важными.

— У камня нет агрегатных состояний, глупая девица, — высокомерно сказал Жуст, словно прикидывая шансы, обсуждая сам с собой шансы и возможные последствия. — Ты говоришь ерунду.

— Вы видели наш знак, — пошла в контратаку Мист, делая даже шаг вперед. — Он там есть! Вы просто ошиблись, приняв его за старый барельеф, и свою ошибку признавать не желаете!

— Не приписывайте мне умозаключений, — возмутился Жуст вполне искренне, от чего Мист с нехорошей радостью поняла, что попала в цель со своей шпилькой.

— Как же можно, профессор, — с фальшивым сочувствием сказала Мист. — Но наш знак там есть, на глухой стене, без окон, наверху, в барельефе арки.

У Жуста дернулась бровь.

— А в самом зале Башни, — Мист напрягла память, пытаясь вспомнить ускользающий давний сон. Что она видела, что она помнила? Пустую башню с фонарем, которая оказалась башней замка Сарэн, и башню Синвейл, теперь захламленную от основания до верха, а раньше, при ар-Маэрэ — предназначенную для отдыха, с коврами и креслами…И Таласси, первую, в которую она ступила, башню…лабораторию. — остатки лаборатории. Алхимической лаборатории. Ну?

Жуст оглянулся на своих подручных, и Мист скорее почувствовала, чем увидела, как напрягся за ней Торрен.

— Все верно. И знак есть, и лаборатория, — сказал профессор.

— Так за чем же дело? Это наша Башня, и мы будем ее исследовать. Все просто, ребят, — сказал Торрен, поводя плечами.

— Нет. Уходите, либо мы применим силу, — щедро предложил Жуст. Нахальные чужаки его смущали, вызывали опасения, но отдавать им Башню с ее тайнами он не собирался.

— Не, эт вы уходите. Или силу применим мы, — невозмутимо ответил Торрен, и в этот момент Жуст махнул рукой, призывая своих помощников атаковать. Сам он выхватил кинжал и метнулся к Мист.

Торрен шагнул вперед, отбрасывая подругу в сторону не лишенным элегантности движением, и она не слишком изящно приземлилась в сугроб. Парень отбил неуклюжую, но инициативную атаку Жуста, направленную в подругу и толкнул его плечом, разогнавшись с подшага, и, крутанувшись, повернулся к двум осторожно кружащим вокруг мужикам.

— Ну, так, — улыбнулся им Торрен. — Сымпровизируем, мужики?

— Да ты чо, — оскорбленно осклабился один. — Озверел ты, такое предлагать! Нет, ты слышал?! Ты слышал, чо он нам сказал?

Второй заорал и бросился в атаку, которую Торрен встретил, шагнув вперед, почти под удар, но уклоняясь, разворачиваясь и в движении стремительно контратакуя и отскакивая, чтобы избежать атаки первого противника.

Вжикнул арбалет, Торрен дернулся, предполагая, что целят в него, но болт прошил шею первого нападающего сбоку, перебив артерию, отчего кровь хлынула щедрыми струями. Мужик булькнул и стал заваливаться, а Торрен, пользуясь замешательством второго, нанес быстрый удар на поражение, не видя больше резона в том, чтобы тянуть время, пытаясь запугать и, в итоге, пощадить.

Качнувшись вперед, Торрен воткнул острие Хладогрыза в сердце умирающего, и, завершая движение, отступил на шаг, обращая вновь пристальное внимание на остальное поле боя. Профессор Жуст барахтался в сугробе и своем плаще под прицелом Мист, в руках которой был Вилев верный арбалет, который девушке так и не удалось технично позабыть и затерять.

— Молодец, — снова похвалил ее Торрен, подходя. Она даже не посмотрела на него, поглощенная сложным делом. — Хорошо ты того сняла, только, кажется, ты не собиралась.

— Точно, — признала она, прокусывая губу так, что кровь потекла на подбородок.

— Ничего, лучше убить, чем промазать.

— Это кому как, — нервно ответила девушка и арбалет в ее руках опасно задрожал.

— Убийцы! — взвизгнул Жуст. — мародеры!

— Точно, — согласился Торрен, шагнул к нему и всадил в его тощую грудь клинок быстрее, чем тот успел снова открыть рот.

Вся расправа заняла считанные мгновения, казалось, только-только они почти что мирно беседовали, а сейчас на снегу расплывались красные яркие пятна, и три тела в позах разной степени странности совсем не оживляли снежный пейзаж.

— З-зачем? — спросила Мист, опуская арбалет и глядя на приятеля укоризненными глазами. — Ну, я того…случайно, но остальных з-зачем?

— Одного убили — надо добивать, — строго сказал Торрен, вытирая меч, но тут же смягчился, глядя на потерянное лицо подруги. — Эй! Ну, ты чего? Они сами бросились, в конце концов.

Мист дернула тетиву арбалета пальцем и посмотрела в землю.

— Разве это того стоило?

— Башня? Ну, вот, для этого Хруста стоила. Он тебя убить хотел, если что. Просто так с кинжалами не кидаются. Надо, кстати, ножик его найти, куда его там унесло?.. — Торрен огляделся кругом, и Мист автоматически проследила за его взглядом, наткнувшись на свою нечаянную жертву — несчастного мужика с арбалетным болтом в горле.

Вот жил, жил человек, кашу, вон варил. И все. Нет. Запах от котелка внезапно показался очень отчетливым, и в сочетании со зрелищем унылого трупа на снегу стал тошнотворным. Мист согнулась пополам, роняя разряженный арбалет, и ее вырвало.

Пока ее тошнило, Торрен несколько раз подходил, чтобы почти деликатно предложить ей водички, но это вызывало только новые спазмы, сопровождающиеся истерическими рыданиями.

В конце концов, Торрен отстал, занимаясь своими мелкими мародерскими делами, выворачивая карманы и сворачивая палатки, и обобранные трупы аккуратно сложил на краю уступа вместе с той частью добычи, которую счел не пригодной для дальнейшего использования и перепродажи.

После этого он рискнул снова подойти к Мист, которая пыталась умыться снегом в стороне от бывшего лагеря.

— Мист, ты не можешь над ними это ваше напутствие прочитать?

Девушка непонимающе глянула на него, перевела взгляд на обойму трупов и снова согнулась в три погибели, исторгая остатки желчи и продолжая вздрагивать от пустых позывов.

— Видимо, нет, — понял Торрен и отошел к трупам, отправив погребальный обряд сам, как мог, и скинув трупы в ущелье внизу.

Он даже не услышал звука удара, настолько глубоким оно было — это было хорошо. Значит, тела, скорее всего, и не найдут в обозримом будущем.

— И незримая пучина поглотила их, — удовлетворенно сказал парень, вытирая руки снегом.

Так как Мист, наконец, прекратила попытки выплевать свой желудок, но это не выглядело слишком устойчивым и надежным достижением, Торрен занялся дальнейшей уборкой, с помощью обнаруженной в добыче лопаты со складной ручкой сгребая весь снег некондиционного цвета прочь с уступа.

В конце концов, когда он уже было собрался сам сунуть нос в башню, Мист все-таки понуро встала и подошла к нему, покачиваясь.

— Извини. Пойдем, глянем, что в башне.

— Плохо? — заботливо уточнил парень, с тревогой заглядывая в ее бледное, с синюшными кругами под глазами лицо.

— Не так плохо, как им, — буркнула Мист и прерывисто вздохнула, глянув на уступ, откуда Торрен спустил в последний полет исследовательскую экспедицию из Дженн Лайен.

— Первый мертвяк, да? — участливым тоном спросил Торрен, отлично понимая, что да.

— Мертвяк как раз не первый. Но первый, кого я лично…того, — признала Мист. — глупо так.

— А что ваши еретические подземные законы про это говорят?

— Если кто-то пытается сожрать тебя, сожри его первым, — у Мист дернулся глаз. — Мы не слишком гуманны.

— Зато ты, кажется, да, — хмыкнул парень. — Но, ничего. Привыкнешь.

Мист содрогнулась на этот раз целиком.

— Надеюсь, не придется.

Торрен бросил на нее странный взгляд, но ничего не ответил.

— Что, думаешь, да?

— Уверен. Это в Университете тишь да гладь. Ну, когда серые не шарят! А в остальном мире — чертовы поля пепла. С лесом качающихся трупов и все такое.

Мист вздохнула, но постаралась взять себя в руки: поднялась по ступенькам и вошла в башню — уже четвертую на своем счету. Атайн из них оказалась самой высокой, Сторожка — самой низкой, с Синвейл и Таласси где-то посередине, поэтому подъем не занял так много времени, как в башне Атайн — хотя, надо сказать, там дополнительной высоты башне добавляла неизвестность. А наверху, только выглянув из проема в полу, Мист почувствовала себя так, словно уже была здесь, потому что практически все вокруг живо воскрешало в памяти ее сон. Видимо, все отличия были порождены деятельностью профессора Жуста, который колупался тут неопределенное время.

— О, как, — восхитился Торрен, подпихивая ее в спину. — Ничего себе! Это мы сможем тех волшебных зелий наварить?

— Или отравы, если с рецептами не справимся.

— Ну, в этом случае, сдохнем легко и просто, — отмахнулся Торрен, пропихиваясь мимо Мист и с восторгом обходя их новые владения. Он старательно заложил руки за спину, чтобы ничего лишнего не схватить, и важно вышагивал вдоль лабораторных столов.

— Не трогай пока ничего! — запоздало предупредила Мист, и приятель, двигаясь спиной к ней, продемонстрировал ей неприличный жест.

Мист дернула носом, но ничего не сказала, следуя за ним в торжественном обходе главной комнаты башни.

— А ты у них…этих не находил никакого журнала экспедиции, чего-то такого?

— Не. Только верительные грамоты у Хруста от его конторы, ну, я их прибрал. Пригодятся, — без стеснения поведал Торрен.

— Значит, журнал и прочее по экспедиции должно быть здесь.

— Да уж наверняка. Вон, он даже спал тут — а я-то гадал, чего там всего две постели? Нехорошее думал, — парень показал на разложенные в углу одеяла.

— Ясно. А вот и причина проблемы — Мист показала на метку перехода, по которой змеились во все стороны трещины.

— О-па, — Торрен озадаченно посмотрел на стену тоже. — А это можно починить?

— Можно сделать заново, если получится, я тебе рассказывала, — Мист почесала нос. — Если в этом будет смысл.

— А почему не будет? — не понял Торрен.

— Если об этом месте знают в Дженн Лайенн, и сюда будут каждые полгода набегать исследователи, мы устанем их выкидывать отсюда.

— Заполним ущелье трупами! — кровожадно пошутил Торрен, сделав зверское лицо.

Мист нервно вздрогнула.

— Даже если оставить в стороне вопрос морали, это муторно, — резюмировала она.

— Ну. можно и иначе этот вопрос решить, если что. Они же не будут пытаться исследовать, например, вполне обитаемую башню с хозяином? Поселим тут кого-нибудь…

— Кого? — фыркнула Мист.

— Болотную ведьму с ее дитем, — тут же нашелся Торрен.

Девушка закатила глаза в артистичном выражении отчаяния, подошла к столу и стала перебирать бумаги. Значительная часть их была исписана мучительно знакомым почерком Мейли, а сверху лежали не прошитые листы в кожаной обложке, вероятно, принадлежавшие незадачливым исследователям. И действительно, на первой странице красовалась хвастливая запись “Дневник поисковой экспедиции К.Р.Н.Жуста, проф., маг. ист.” и размашистая подпись. Девушка осторожно опустилась в вытертое, видавшее виды древнее кресло и занялась изучением этого документа. К счастью, Жуст имел только теории о наличии в прошлом эльфийских поселений на этой территории, в незапамятные времена, до предполагаемого изменения климата. В силу бредовости его идей, профессора никто не слушал (и Жуст через строчку ругал коллег недальновидными идиотами за это), и от своей коллегии он получил поддержку только в виде верительных грамот, а поиски организовал за свой счет. Мист пролистнула многостраничные кропотливые описания странствий, закончившихся неудачами, ознакомилась с емкими ругательными характеристиками спутников ученого, нашла запись о попытке перейти перевал, когда они сбились с пути в пургу и вместо полого склона обнаружили утес с возвышающейся на нем башней.

Дальше Жуст исписал целую страницу строками знакомого и Мист стихотворения “он смотрел ввечеру на вершину Таласси”, и закончил истерическими восторгами о том, что был всегда прав, и эльфы жили на этом перевале. Тотальное несоответствие архитектуры башни эльфийским вкусам вполне искупалось очевидно эльфийским происхождением артефактов внутри, поэтому никаких сомнений у профессора не осталось: надо изучать башню, и тут, поблизости, обязательно найдется и поселение, потому что алхимик или маг, обитавший тут, не смог бы выжить в одиночку.

— Бедолага, — пробормотала Мист. — Где ж ему знать про переходы.

— Так что там? — Торрен сунул нос через ее плечо. — Ждать гостей?

— Нет. Его всерьез не воспринимали, — Мист потерла глаза. — Хотя он, по хорошему, был прав в базовой гипотезе. Эльфы на Таласси были. Один эльф! И намного позже, чем тут были люди.

— Так он эльфов искал?

— Ну, да. Древних. Он предполагал, что когда то тут был намного более мягкий климат, который предпочитал этот народ, — Мист вздохнула. — Ну, что, надо попробовать переделать переход?

— Было бы неплохо. Нам нужна эта лаборатория, даром, что ли, мы за нее…кровь проливали?

— Не свою.

— Так в том и вся соль, — хмыкнул Торрен. — Ладно, ты давай кумекай про переход, а я пойду, трофеи втащу, и дверь там изнутри запру.

— Давай, — согласилась Мист.

Однако, некоторое время после ухода приятеля она продолжала сидеть в кресле неподвижно, размышляя о глупой смерти Жуста и его людей, и остро переживая невозможность ничего изменить.

На столе лежали ее руки — белые и почти прозрачные, с голубыми венками, просвечивающими сквозь кожу, с тонкими запястьями и длинными пальцами. Яркие лунки у продолговатых ногтей, несколько браслетов, край рукавов туники, крохотная родинка у основания указательного пальца — Мист по очереди подняла каждый палец и снова опустила, уперлась в край стола, отодвигаясь с креслом от стола, и поднялась на ноги. Задумчиво прошла мимо лабораторных столов, потрогала мыском сапога какие-то каменные осколки. Подняла голову вверх и с оттенком недоумения и недовольства рассмотрела разбитую метку перехода, которую зачем-то разбила вчера. Восстанавливать ее сейчас совершенно не хотелось — сплошная потеря времени на зелье и ритуал, тем более, что нижняя метка должна была быть в порядке. Поэтому Мист просто покачала головой, развернулась, подняла со стола небрежно сброшенный вчера кожаный плащ, закутываясь в него, и стала спускаться по ступенькам лестницы вниз. Одна за другой, пока не открыла дверь в холод и в лицо не ударил снег.

— Эй, Мист, — Торрен тряс ее за плечо. — Мист, Мист! Ты чего тут спишь?

Мист недоуменно посмотрела на приятеля, не совсем понимая, как снова оказалась в кресле, и перевела взгляд на свои руки — совершенно другие, не те, что она видела во сне.

— Извини, — с трудом разлепила губы она. — Провалилась. Мне даже сон приснился — Словно я кем-то другим была.

— Кем? — заинтересовался Торрен. — Хрустом? Или жутким Мейли? Или еще кем-то?

— Не знаю, — Мист потерла глаза. — Да и не важно. Но, наверное, Мейли. Ладно. Наша задача — метка, да?

— Точно. Помощь нужна?

— Наверняка, — криво улыбнулась Мист и достала Багровую Книгу, быстро находя заложенное закладкой место.

Тексты все еще не были переведены, по большей части, но Мист успела просмотреть Книгу целиком и разметить по разделам, на случай, если придется ее доставать, чтобы читать или переводить при посторонних. Магическое оглавление, конечно, вещь невероятно полезная, но недопустимая к публичному применению.

— Итак… нам нужно сварить зелье для активации метки и зелье для изменения камня, — девушка расправила страницы и поднялась на ноги вместе с книгой, чтобы сверять названия ингредиентов.

Интересно, Мейли-из-Сполохов правда сам разбил метку?.. Ийилива говорила, что он был раздражительным и нетерпеливым. Поругался с кем-то? Хотел отгородиться от мира?

— А вот если не сработает, я сейчас расстроюсь, — сказала Мист через двое суток, держа в руках первую из приготовленных ими склянок. Цвет, вроде, был верный, как описывал его ар-Маэрэ, но сомнения изгнать не получалось, в силу пары мелких взрывов, случившихся в процессе приготовления в результате неопытности двух начинающих алхимиков, которые больше мешали друг другу, чем помогали.

— Да ладно тебе. Сейчас попробуешь и узнаем. А если не получится — пока вернемся в Университет, передохнем и вернемся снова.

— Главное, чтобы без таких же приключений, — вздохнула Мист. Все два дня она была постоянно занята, варка зелий требовала пристального внимания и не давала толком отвлекаться, поэтому воспоминания об учиненной бойне несколько побледнели и отодвинулись, но Мист опасалась, что “ее” первый мертвец еще наведается в ее сны, поскольку оставлять в покое ее совесть он, пока что, не собирался.

— Да ты сама сказала, что Хруст случайно сюда забрел. Вряд ли найдется еще один такой безумец.

— Интересно, как спрятаны другие башни, — отвлеченно сказала Мист, проводя ладонью по ближайшему к разбитой метке месту без трещин.

— Либо в недосягаемости, как эта, либо в безвестности, как первая, либо у всех на виду, как Сторожка и Сарэнская, — рассудил Торрен. — чую, в ближайшее время нас будет очень интересовать архитектура, — хмыкнул парень. — Ты давай, не ленись. Домой хочу.

— Дорога твой дом, — с деланной мрачностью отозвалась Мист и, поминутно сверяясь с книгой, которую держал перед ней Торрен, стала воспроизводить процедуру ритуала.

Никаких спецэффектов она так и не дождалась. Немного зрелищнее стало, только когда она использовала средство для формования камня и оставила отпечаток своей ладони на стене, но в этом не было ничего сверхъестественного, с жидким камнем дворфов такое тоже вполне можно было проделать.

— Хрустова башня, — сказала Мист, отнимая руку и назначая Таласси новое имя.

— И что, все? — осведомился Торрен, разглядывая новый отпечаток ладони, ниже и левее первого, разбитого. — А где демоны, чтобы нас тащить в поля пепла навсегда за применение злого волшебства?

— Демоны так обрадовались, что перепились и не придут, — Мист отряхнула руки и вытерла их о себя.

— Но это все? Теперь все должно работать? — продолжил допытываться Торрен.

— Да, только тот, внешний телепорт все еще син-Таласси, а этот должен быть Хрустова башня.

— Хрустова, — с удовольствием повторил Торрен. — Но он такой чести не заслужил.

— Потому и Хрустова, а не Жустова, — Мист забрала у Торрена книгу, запихнула ее на уже привычное место за спиной, затянув ремень.

— Следующую, какую найдем, назовешь в мою честь.

— Да хочешь — любую переименуем.

— Нет, хочу новую, — упрямо сказал Торрен. — Будем пробовать?

Мист протянула ему руку и, когда он взялся за нее, с некоторым трепетом поднесла левую к новому знаку. Рука засветилась, и волнение несколько улеглось.

— Атайн, — сказала она четко, сразу ощутив, как камень исчезает у нее под рукой. Все получилось — осознавать это было странно и чуждо, потому что это была магия, волшебство, давно забытое, давно признанное ересью, давно уничтоженное Святым Амайрилом. Но оно работало: и не древнее, принесенное из глубин веков, а новое, вот ими двумя, обормотами, сотворенное.

— Великолепно. Значит, ты теперь из любого места сможешь такие штуки делать?

— Да, но только если там будет нужный камень. Это не просто какой-то булыжник.

— Да? А похоже.

— А ты похож а мародера с большой дороги, и дальше что?

— Так, Мист…я и есть мародер с большой дороги.

— Вот уж нежданный сюрприз, — проворчала Мист.

…мерзко и прескверно, и лишь один юнец, только принявший службу Эйна, противился злым чарам, говорил против гнильцова мага и пленников уводил прочь. Имя ему было Фофей. Встретив святого, упал Фофей на колени и взмолился о помощи, о бесчинствах рассказывая. Долго думал святой Амайрил как быть, ибо силен был гнильцов маг, но оставить без помощи людей не мог. Знал он, что демоны защищают злобного мага, знал и о помощниках его и стражниках, и перед лицом опасности дрогнуло сердце святого. И словно…

Житие святого Амайрила, 16

… вой и вопль, верещала ведьма и билась ногами, царапалась когтями, но кончилась ее власть, а настала власть ар-Маэрэ. Взмолилась о пощаде тогда злая ведьма, и сказал ей маг, будучи милостив иногда, но не всегда:

“Поди прочь”, — молвил он. — “Изыди и более не тронь ни меня, ни деревни этой, ни тех, кто за мной и со мной”.

И была его победа, и много других прочих тогда и позже.

И стал он велик так и горд, что вздумал, будто…

Интере ас ар-Маэрэ, 16

Возвращаться Мист боялась до такой степени, что Торрену пришлось идти первым и разведывать ситуацию, пока подруга пыхтела в душной Сторожке, шкерясь за ящиками и прислушиваясь ко всем шорохам. Впрочем, парень вернулся насвистывая, весьма довольный, и с огромным свежим караваем, завернутым в тряпицу, под мышкой.

— Эгей, сеструха, — крикнул он снизу, даже не дав себе труда подняться вверх по лестнице. — Глядь, опасность миновала. Слезай с насеста!

Мист слезла.

Судя по довольному лицу Торрена, грызущего хлеб, все в самом деле было в порядке.

— Всего-то один и приезжал серый, — тут же выдал Торрен, делясь с ней краюхой. — Поспрашивал тут и там, на Акринну нарвался, она его заморочила и услала на пепел.

— А кто был-то? — с подозрением уточнила Мист, присаживаясь рядом с ним и запуская зубы в хлеб.

— Какой-то … Эларен?.. Эламер?

Девушка нахмурилась, но такого имени не вспомнила. Кто-то, вероятно, совсем неизвестный и не имеющий значения. Это было хорошо — и успокаивало. Может, пронесло?..

— Рожа что-то у тебя больно довольная, — прокомментировала Мист, немного расслабляясь. — А лимона под рукой нет.

— Это зачем еще лимон? — с подозрением уточнил Торрен.

— Чтобы ты сожрал, и морда покислела. Чем бы заменить? А! Ты обещал учиться! Перед лицом неминуемой смерти обещал!

— Изыди, — попросил парень непередаваемо печальным голосом.

Впрочем, и сама Мист в итоге в учебе колупалась крайне безинициативно: полистала немного из начала в конец и из конца в начало свою работу, лениво переписала одну страничку, практически полностью потеряв интерес к теме и внезапно решила временно сменить профиль исследований, подняв некоторые старые архивные документы, касающиеся самого Университета. Именно за ними и поймала неуемную исследовательницу лэри Акринна, которой библиотекарь сообщил об археологических раскопках ее ученицы.

— Откуда же внезапный, не побоюсь этого слова, исследовательский порыв к истории Университета? — поинтересовалась суровая преподавательница, церемонно усаживаясь рядом с Мист в ее излюбленном углу.

— Возник вопрос, связанный с темой моей работы, — бодро отрапортовала Мист.

— И какое же отношение имеют драконы к нашему Университету?

— Я подумала, что если в этой области было зафиксировано хотя бы одно явление дракона, и я бы это нашла, это добавило бы определенный лоск моей работе, — уверенно соврала Мист, делая самое честное на свете лицо.

— Нет, — сказала лэри Акринна, с самым строгим видом укладывая на раскрытый договор основателей свою точеную тонкую руку. — Просто, нет, Ле Илант.

Мист нахмурилась, испытующе глядя на своего профессора, словно впервые оглядывая ее светлое лицо с мелкими, хищными чертами, со шрамом, рассекающим губной желобок и поддергивающим вверх верхнюю губу в центре. Эти “кошачьи губы” в сочетании с раскосыми крупными глазами служили основанием для ее прозвища и причиной заугольных насмешек, а также, как прекрасно понимала сейчас Мист, обогащенная новым опытом — прекрасно отвлекали внимание от остальных черт и особенностей. Да, лэри двигалась, как человек — но человеком не была.

— А “Акринна” это эльфийское имя? — невинно спросила девушка.

— Вы мне ответьте, студент Ле Илант, — спокойно ответила женщина, и ее изуродованная губа немного дернулась.

– “Акрэ” и “ринн”. Страсть и сила. Вполне по-эльфийски, — сказала Мист, с интересом наблюдая за реакцией преподавательницы.

— Людские имена имеют самое разное происхождение, — сказала Акринна. — Даже Ваше имя — эльфийское по сути, студент Ле Илант. Но мы ушли от темы нашей беседы, и я снова говорю — нет. То, что Вы пытаетесь найти — совсем не то, что стоило бы искать, и некоторым драконам лучше спокойно спать.

— Хорошо, не буду искать, — Мист демонстративно сложила руки на груди, глядя на то, как лэри Акринна собирает все извлеченные из запасников истории документы. — А почему не сносят сторожевую башню? — попробовала она еще с одной стороны.

Леди Акринна сверкнула на нее настолько подозрительным взглядом, что это, против воли, ее выдало.

— Какую башню?

— Сторожку.

— Она используется как склад.

— Очень неудобный склад, смею заметить.

— У заведующего хозяйством нет претензий.

— Вероятно, выбора тоже нет? — предположила Мист. — Потому что существование этой башни прописано в каких-нибудь документах, которые у нас свято чтут. А таких не много — договор основателей и устав.

— Это домыслы, студент Ле Илант, — сказала Акринна, поднимаясь и забирая документы. — Не лезьте, куда не просят.

— Точно, — кивнула Мист, наблюдая за ее движениями куда пристальней, чем раньше. — Тем более, про драконов там и вправду ничего нет.

Акринна одарила ее тяжелым подозрительным взглядом и удалилась, а Мист задумчиво смотрела ей вслед.

К несчастью для библиотекаря и почтенной лэри, Мист очень быстро читала, даже архаичные тексты, и довольно легко находила нужную информацию, не вчитываясь в документы. Поэтому она успела узнать главное: Университет был когда-то давно основан по согласованию с приснопамятным королем Треллионом, и тот даже прислал нескольких своих ученых — преподавать. Вероятно, Башня и ее целостность на века вперед входили в договор, но Мист не успела долистать до этого места. А вот заподозрить лэри Акринну в непристойном происхождении — успела вполне.

Мист было до безумия страшно. Так, как не было никогда — ни в Подземельях под камнепадом, ни в первой башне Атайн, ни под прицелом наемников Алгариенна, ни в гостях у болотной ведьмы, ни в проклятом замке, не говоря уже о таких мелочах, как кошмарный сон или атака команды Жуста. То, что ждало её сейчас много хуже обыкновенного кошмара и необыкновенной жизни. Её ждал экзамен.

Училась Мист всегда хорошо, даже отлично, но в последнее время непонятные, опасные и просто в полном смысле слова дурацкие и неподобающие события мешали ей в должной степени концентрироваться на учебе, подорвав интерес к темной древности, потому что все то, что она силилась найти там, среди выцветших листов истории, она внезапно обнаружила в реальном нынешнем мире, хоть и не всегда живом. Поэтому новоявленная волшебница и хозяйка черных башен иллюзий не питала: если ей попадется что-то, что она заведомо знала, и поэтому не должна была учить заново, она ответит. Если же что-то из проблемных материалов, которые она предполагала подучить непосредственно перед экзаменом — дело пепел. И дым. Потому что перед экзаменом она вместо повторения и заучивания переводила интереснейший кусок отдельных записей Мейли-из-Сполохов, содержащий совершенно случайно туда попавшие сведения относительно драконологии: ар-Маэрэ писал вовсе не о драконах, а о применении их когтей, зубов, чешуи и потрохов в алхимии и зачаровывании вещей, но краем затрагивал и более широкие темы, говоря о них, как о само собой разумеющемся. В итоге Мист, обложившись записками и бумажками, до последнего мгновения восстанавливала из обмолвок и кусочков классификацию драконов и драконообразных, которую использовали эльфы. Это было совершенно бесполезно, с академической точки зрения, потому что она никак не могла продемонстрировать бумаги волшебника даже своим преподавателям, не говоря уже о Дознавателях, но все равно безумно интересно.

Однако сейчас, с высоты текущей ситуации, все чудеса мира и драконологии всерьез меркли перед лицом экзамена, который хочешь-не хочешь, а сдавать надо.

Мист глубоко вздохнула и просочилась в аудиторию с гордо задранной от страха головой, временно оставляя позади всю свою жизнь: Торрена, четыре обследованные башни, последний город с мертвым магом, свои обещания и клятвы, и еще много чего, все то, что есть и будет — и для этого нужно всего лишь перевернуть еще одну страницу, сдав этот дурацкий экзамен, и Мист собиралась сделать это с честью.

Конечно, подобные благие намерения не могли выдержать столкновения с действительностью.

— А, студент Ле Илант, — тут же поприветствовал ее глава комиссии, профессор Клант, преподававший естествознание и точные науки. У него на Мист был давнишний зуб немалых размеров за ее в высшей степени дурацкие убеждения, что драконы были вовсе не аллегорией и не фентезийным представлением гигантских древних ящеров, а отдельным биологическим видом. — Еще не оставили фантазии фантазерам, а?

— Я занимаюсь наукой, профессор, — вежливо ответила Мист, стараясь не слишком кукожиться под напряженным взглядом Кланта. Впрочем, остальная комиссия выглядела вполне дружелюбно или нейтрально: лэри Акринна, Ольдебран и прочие — все они, в общем-то, были обычно на стороне своей упрямой ученицы. Хотя в драконов, в отличие от нее, верили только с фольклорной точки зрения, так как ни одного скелета так и не было обнаружено.

— Что же, — профессор посмотрел на нее поверх очков и достал из стопки билетов один, перебрав несколько, видимо, недостаточно гадких и потому недостойных его ненавистной ученицы. — давайте сразу на подиум, тут ничего сложного, и такому, гм….ученому уму, как вы, конечно, не нужно много времени, чтобы решить такую тривиальную задачу.

Мист одарила его полным ненависти взглядом и пошла к доске, на ходу изучая вопросы. Первым шел пример из ненавистного интегрального исчисления. Вторым — не менее ненавистная теология, основные доказательства бытия истинных богов.

Не торопясь, давая себе время подумать, Мист старательно переписала предлагаемую задачу на доску и после этого изучила диспозицию. Враг был написан мелом. Доска была чёрной. Враг был неуловим. Время, подумала Мист. Чуть-чуть бы времени на подумать.

— Итак, приступайте. Это очень банальный пример, — подначил ее Клант.

Мист, вспоминая все, что знала и не знала по теме, начала упрощать выражение, едва не пыхтя, как чайник, и совершенно не понимая, как и обычно, зачем ей, будущему магистру истории, знать, как решать такие задачи.

— Если не знаете, студент Ле Илант, не тратьте наше время, — добавил Клант, удовлетворенно складывая руки на пузике.

Кошачья губа лэри Акринны дернулась, и она вставила:

— Коллега, дайте ей пространство, не каждый день студенты сдают выпускные экзамены.

— Настоящий талант и настоящие знания остаются крепки даже под гнетом обстоятельств, — сурово сказал мужчина.

Мист кинула самый ненавидяще-беспомощный взгляд, продолжая писать, а потом обернулась обратно к доске для того, чтобы обнаружить, что вместо символа интеграла нарисовала один из тех, которые ар-Маэрэ использовал в записи форум ритуала.

— Да дайте уже немного времени, профессор, — попросила она, стирая непрошенный знак.

Никто ей не ответил.

Мист снова обернулась, и обнаружила, что из пяти профессоров комиссии только лишь лэри Акринна не сводит с нее подозрительного взгляда, а остальные замерли в странных позах, словно окаменев — вот только плоть оставалась плотью.

— Э, — очень интеллектуально сказала Мист, переводя встревоженный взгляд на лэри Акринну. — А что случилось?

— Меня тоже занимает этот вопрос, студент Ле Илант, — сказала суровая дама, складывая руки на груди. — Потому что произошло нечто…сверхъестественное. К чему я не могу иметь отношения, как и, полагаю, вы?

Мист скривилась. Как же, не имеет она отношения: после того, как девушка нашла книгу, вокруг нее постоянно происходили странные и пугающие вещи, в ряд которых вполне вписывался и нынешний кризис. За ремнем за спиной, под кожаным жилетом, она чувствовала Багровую книгу, которая наверняка могла бы объяснить, что именно случилось и как быть, но почему лэри Акринна не замерла с остальными?

— Лэри Акринна, — смущенно кашлянула Мист. — Если! Если это я сделала, почему я вас не заморозила, тоже?

— Вероятно, — осторожно сказала дама. — Это могло быть…проявление высших сил вне нашего разумения и власти.

Лэри Акринна боялась. Мист очень отчетливо это поняла, распознала по ее лицу, по движениям: боялась, что это была ловушка, боялась Дознавателей и допросов. Боялась сказать что-то неверное.

— А могло быть и нет. Спонтанное…гм…проявление. Манифестация скрытой воли, — сказала Мист. — Но почему оно случилось? И как это отменить?

Лэри Акринна очень долго и очень оценивающе смотрела на Мист, которая с честью выдержала столь пристальное изучение, и, наконец, сказала.

— Если это было спонтанное проявление скрытой воли, божественного вмешательства, но оно несет в себе определенную цель и ответ на…мольбу. О чем Вы просили Небеса, студент Ле Илант?

— Я? О… — она перевела взгляд на доску и черкнула по черному забытым в руке мелом. В левой руке — хотя, вообще-то, Мист была правшой. — О времени для решения задачи.

— В этом случае, Вам было даровано время для этого.

— А Вы?

— А меня…гм…высшие силы, — сказала лэри, поддергивая искалеченную губу больше обычного. — Сочли вашим союзником и помощником.

Это имело резон: если Мист каким-то образом задействовала магию для того, чтобы выгадать время, ее спонтанный выплеск взял бы условия из ее головы, определив врагов и союзников по подсознательному отношению.

— Чего же Вы ждете, студент Ле Илант? — лэри Акринна сложила руки на груди. — Решайте задачу, и проверим эту теорию.

— А наши коллеги в сознании? Они понимают, что происходит? — спросила Мист, скользнув взглядом по сосредоточенно-умным лицам профессоров и отворачиваясь к доске.

— Надеюсь, нет, — каменно-спокойным тоном сказала профессор. — Иначе застенков дознания нам не миновать.

— Но это же…высшие силы сделали, — нахмурилась Мист, так и так изучая формулу задачи. — Не мы.

— А вот это скромные серые братья предпочтут проверить, — ответила Акринна. — Поторопитесь, студент Ле Илант. Если это все будет продолжаться слишком долго, кто-то может заметить, что произошло нечто…странное. И мы все еще не знаем, правильно ли рассудили.

— Скорее всего, правильно, — ответила Мист, выводя цифры. В конце концов, так или иначе, имело место быть единение потребности, желания, формулы и приложенной силы. И если силу она, видимо, приложила неосознанно, потребность и желание ее были очевидны, а магическая формула применена: написанный мелом символ вполне мог быть зачтен.

— Вы справитесь?

— Да. Я почти, — Мист продолжала черкать, продираясь сквозь дебри неизведанного материала. — Лучше расскажите про доказательства бытия истинных богов.

Лэри Акринна выгнула бровь, с иронией глядя на свою ученицу.

— Учиться никогда не поздно, студент Ле Илант? А Вы не опасаетесь, что мои коллеги все видят и слышат?

— Если они видят и слышат, нам все равно это-самое. Киридие, то есть, кирдык. Вы сами так сказали.

— Киридиэ, — повторила Акринна задумчиво. — Мне кажется, есть история, которую я бы хотела выслушать от Вас, студент Ле Илант.

— Я от вас тоже. Но сейчас лучше все ж таки про доказательства.

— Хорошо. Включите логику, — призвала профессор. — Если вещи движутся, то их…

— Привели в движение.

— Из ничего не возникает нечто, поэтому нужна…

— Э… Первопричина?

— Если мы можем измерить совершенство мира и его частей…

— То есть мерило совершенства.

— В мире есть разумное и неразумное, но все целесообразно. Значит?

— Есть те, кто определяет целесообразность. Только вот, даже если принять это за витальные доказательства, они доказывают существование любых богов, не только истинных.

— Любые боги, чье существование можно доказать — истинные.

— Это я еще не затрагивала вообще вопрос обоснованности этих доказательств, — скривилась Мист, доводя последний знак в формуле.

Беззвучный гром не грянул, и никакого движения высших сил не произошло, но Акринна закрыла открытый было для ответа рот, обнаружив, что ее коллеги зашевелились в креслах. Никто из них не выглядел удивленным или разгневанным, и Ольдебран, как ни в чем не бывало, склонился к соседу, чтобы пересказать последний студенческий анекдот. Мист быстро оглянулась назад и повернулась от доски, прокашлявшись. Ее немного трясло от облегчения и страха, даже мел не удалось с первой попытки положить нормально — он клацнул о подставку, упал, и Мист, нервничая, автоматически его подобрала и положила в карман, а не на место.

— Вот. Я решила, — сказала она с равными долями паники и гордости в голосе. Пронесло! У них получилось, взаправду получилось, и профессора расколдовались, но вот пронесет ли с решением? Исчисление и математика никогда не были ее сильными сторонами.

— Что же, — несколько разочарованно сказал Клант, бросил лишь короткий взгляд на доску. — Приступайте ко второму вопросу.

Лэри Акринна сделала страшные глаза, словно предупреждая от излишней болтовни и отсебятины. Мист сделала скучное лицо и начала монотонно излагать только что освеженные в голове сведения с минимальными купюрами и редакторскими правками, развивая мысль самую малость, но не настолько, чтобы почтенные профессора решили, будто она действительно обдумывала такие вопросы, а не тупо заучила. В теологии думать было противопоказано.

— Что-то я не убежден, — притворно вздохнул Клант, и Мист, у которой от этих слов даже глаз дернулся, про себя посулила назвать его именем какую-нибудь башню по той же причине, что и Хрустову. — Коллеги, давайте дополнительные вопросы.

— При всем уважении, коллега, — прокряхтел Олдебран. — Не согласен. Мне вполне все ясно. Дипломант лэри Акринны всем нам известна как несколько излишне зацикленная на учебе девочка, так что пытать ее сверх меры я не считаю нужным. Поэтому у меня вопросов нет, и остальным не советую.

— Это почему?

— Потому что не приведи Небеса, она задаст встречный вопрос, — добродушно ответил Ольдебран. Остальные профессора, кроме Кланта, вежливо посмеялись шутке, а Мист запунцовела до кончиков ушей. — Итак, кто за то, чтобы отпустить студента Ле Илант с заслуженно сданным экзаменом? Вы, профессор, не согласны? Что ж, в любом случае, большинством голосов, принимаем. Студент, идите уже отсюда и больше на экзаменах мне не являйтесь, пожалуйста, а то я уже в кошмарных снах вижу, как начинаю вас экзаменовать, а вы меня — в ответ.

Мист нервно хихикнула, изобразила книксен и по быстрому, пока профессора не передумали, поспешила прочь, прямо из дверей попав в лапищи изнывающего у порога Торрена.

— Ну? Ну? Сдала?

— Да, — ответила Мист, и сдавленно пискнула, когда парень от переизбытка чувств сжал ее так, что кости хрупнули.

— Значит, и я сдам! — уверенно сказал он, продолжая с энтузиазмом тискать подругу. — Я загадал! Если ты сдашь, я тоже сдам!

— У меня, правда, казус случился, — признала Мист. — Идем куда-нибудь, расскажу.

— Казус? — неуверенно повторил Торрен и выпустил ее, принюхиваясь. — Что, прям так?

— Да ну тебя! — Мист дружески толкнула его в плечо и потащила прочь от кабинета. — Когда у тебя экзамен?

— Завтра. Но у меня, кажись, коллегия поменьше будет. — Кошка, да Ольбедран и еще кто-то.

— Это хорошо, а то Клант злой, — вздохнула Мист, утягивая Торрена в пустую аудиторию, оглядываясь и запирая дверь изнутри. — Короче… Я случайно колданула. И леди Акринна это заметила…и поняла.

Торрен присвистнул.

— Ничего себе. И что будет?

— Не знаю. Говорить с ней точно придется. Что-то объяснять, рассказывать. Но с ней самой нечисто — она не дала мне рыться в документах основателей, просто выдрала из рук. Мне кажется она того.

— Колдунья? — восхитился Торрен.

— Нет. Мне кажется, она полуэльф, или что-то вроде.

Торрен сразу поскучнел.

— Ну, что ты сразу! Если она что-то заметила, это вовсе не значит, что она из этих. У тебя прям пунктик. То Гронс тебе эльф, то Кошка.

— Но Гронс правда был эльф, — вздохнула Мист. — И у лэри Акринны признаки есть.

— Какие такие признаки? — уточнил Торрен и пошутил в своей манере. — Студентов на завтрак ест?

— Нет, если по этому судить, то эльф — Клант, — рассмеялась девушка. — Вернее, упырь. Вот! Я поняла, ты путаешь эльфов и упырей.

— А разве это не одно и то же? — невинно спросил Торрен, и Мист все ж таки его стукнула Багровой книгой по темечку. Наверняка — напрасно, с учетом того, что завтра парню предстояло сдавать экзамен, а знания в его большой и гулкой голове держались крайне непрочно.

Лэри Акринна не появлялась до позднего вечера, который застал Мист и Торрена над книжками в библиотеке. В отсутствии профессора ничего такого странного не было — все таки, она весь день принимала экзамены у выпускников вроде Мист, но девушка все равно нервничала и сидела, как на иголках, то и дело срываясь на приятеле.

— Вечно ты меня обижаешь, я не оптимизь никакой, — расстроенно ответил ей Торрен на очередной наезд. — О, здрасте, лэри Акринна, а как Вы думаете, я завтра сдам? А то Мист меня ругает бестолочью и оптимизью.

Лэри Акринна, неслышно подошедшая к их уединенному столу, окинула полным сомнения взглядом рослого приключенца, но милостиво улыбнулась, кривя губу.

— Если постараетесь, студент Грейволд, все сдадите, — она оставалась стоять, смеривая взглядами по очереди Мист и Торрена. — Все-таки, Вы странная и внезапная пара. Мне не слишком верилось, что Вы двое внезапно начали всюду ходить вместе, как мне говорили, но я вижу, что в этом мире творятся загадочные вещи.

— Очень загадочные, но совсем не такие, как Вам кажется, — вздохнула Мист. — присядете с нами? Тор в курсе утра, если это Вас волнует.

— Волнует. Потому что Вы обещали мне интересную историю, студент Ле Илант. Если студент Грейволд также в курсе, это к лучшему.

— Мало того, что он в курсе. Он участвовал. И почти виновник. Но Вы тоже обещали мне занимательную историю, правда? — Мист уставилась на нее, сжимая и разжимая переплетенные пальцы.

— Обещала, — сказала лэри и грациозно опустилась за стол со своими учениками. — И расскажу. Хотя у меня сложилось впечатление, что Вы и так знаете если не все, то большую часть.

Торрен бросил на Мист вопросительный взгляд, мол, это она о чем, а Мист на него — торжествующий, и постучала пальцем себя по лбу. Торрен скорчил рожу, сложил руки на груди и упрямо уставился на подругу. Мист покачала головой и сделала серьезное лицо.

— Скажем так, я предполагаю. Университет был основан по договоренности с королем Тирелем и его придворным магом, разве нет так?

— Так, — тихо сказала лэри, предварительно оглянувшись.

— И сначала многие преподаватели Университета были эльфами, которых король прислал для поддержки их человеческим коллегам. Я полагаю, и межрасовые романы и браки случались. И их потомство… продолжает жить.

— Это так, — признала Акринна, пристально глядя на девушку. — Но все они предпочитают не акцентировать на этом ничье внимание.

Мист подняла вверх палец, глядя на Торрена, мол, я же говорила, а парень вздохнул, бросил на лэри Акринну опасливый взгляд, но старательно удержался от того, чтобы отодвинуться и прикрыться баррикадой из книжек.

— Это логично. Наша с Тором история тоже не из тех, которые принято вообще рассказывать. Дело в том, что мы … — Мист задумалась, как бы поспокойней это все объяснить, потом достала из груды литературы перед собой Багровую книгу и показала Акринне, не выпуская, впрочем, ее из рук. — Это Книга, — сказала она, опережая попытку своего профессора заговорить. — Принадлежала Мейли из рода Сполохов, придворному магу короля Тиреля.

Акринна приложила руку к груди, словно пытаясь себя успокоить.

— И откуда же у вас, позвольте спросить, такая редкость?

— Мы с боем вынесли ее из одной из Черных Башен, — объяснила Мист, наблюдая за лицом своей собеседницы.

— Та самая Книга, — тихо сказала Акринна, не сводя зачарованного взгляда с книги. — Того самого мага, из той самой Башни. У моих студентов.

— Вы были с ним знакомы? — строго спросила Мист.

— Нет. Я родилась после его смерти, и моя мать далеко не все успела мне рассказать, что хотела бы и могла. Начались гонения на эльфов, которые докатились даже сюда, в это благословенное место. И она ушла, чтобы попытаться найти то место, куда скрылся рилантар и остальные эолен, найти, и вернуться за нами с отцом. Но она так и не вернулась. Отец всегда говорил, что ей стоило бы уйти, когда вскоре после Чуда Святого Амайрила через Университет проезжали эмиссары рилантара, призывая эльфов оставить Проклятые земли.

— То есть, уход эльфов все-таки был …системным событием, а не массовым бегством?

— Это было бегство, — покачала головой Акринна. — Пусть и хорошо организованное.

— И куда они делись?

— Никто не знает. Но они собирались уйти в те места, которых Проклятье не коснулось, — с оттенком печали сказала профессор.

— Интересно, где это, — покривилась Мист, побарабанив пальцами по столу. — И что ж таки случилось с ар-Маэрэ Иллемэйром, Вы не знаете?

— Нет, — покачала головой Акринна. — А это важно?

— Это важно, — потерла нос Мист. — Я обещала…э…стражу книги, что выясню, что сталось с ее хозяином. Чтобы страж признал меня “учеником” и наследником ар-Маэрэ и помог с испытаниями.

— Вот как, — лэри Акринна задумчиво наморщила чистый лоб. — Я думаю, я могу попробовать помочь в отдельных моментах. Все-таки эолен — это мое наследие, в некоторой степени.

— Ровно на половину, — хмыкнула Мист. — Но мы с благодарностью примем любую помощь.

— А что все-таки случилось с Вейларисом Аркейном? На самом деле, — осторожно спросила профессор, переводя испытующий взгляд с одного резко мрачнеющего лица на другое.

— Мы не знаем, — буркнул Торрен. — в Башню не только мы лезли, только откуда ж нам знать? Карта только у нас была, но нам на хвост очень качественно упали. Нас … разделило. И тела, глядь, — почти выплюнул это слово парень. — Мы не нашли.

— Вероятно, следили с помощью устройств на базе разработок Ардоры, — кисло вставила Мист.

— Еще и Ардора, — Акринна нервно усмехнулась и провела рукой по лицу. — Что еще вы выкопаете из могил?

— Несвежих зомби, — буркнула Мист. — В частности, с основателем Сарэна случайно уже схлестнулись. И с исследовательской группой из Дженн Лайен.

— По моему, — сказала Акринна. — Мне нужна вся история, с самого начала. Приступайте, студенты, а я попытаюсь все это уложить в голове, чтобы попробовать вам чем-то помочь, если нужно.

— Историю сотворения мира опускать, или как? — деловито осведомилась Мист, от нервов начиная дерзить.

— Мне прекрасно известно, что историю Вы совершенно не знаете, студент Ле Илант, — мягко ответила Акринна.

Казалось бы, день по своим итогам вышел не то, чтобы неплохим, а прямо-таки замечательным: и экзамен сдан, и опасная ситуация без убытков разрешена, и настоящий союзник обретен, но необходимость пересказывать и ворошить всю странную историю, которая с ними приключалась в последний месяц, изрядно утомила и расстроила Мист. События, которые она старательно запихивала в глубины своего разума, заполняя лакуны текущими делами, проблемами и мелкими событиями, из-за пересказа снова выплыли и встали в полный рост. И совсем неудивительно, что от нервного перевозбуждения и обдумывания невозможного для изменений прошлого Мист сначала полночи ворочалась в кровати, мучаясь то от духоты, то от холода, а потом провалилась в тяжелый, вязкий кошмар.

…ожидая этого, напали, налетели гнильцовы орды, схватили святого, да на суд несправедливый привели, перед магом-злодеем кинули на колени. Тот на расправу был скор, и повелел сей же час сжечь святого в огне, и сам смотреть решил. Уже костер был разожжен, и воззвал Фофей, связанный, униженный: “ужели ты допустишь тут зло такое, святой Амайрил?” И утвердился святой в вере своей, хоть и пожирал уже костер его плоть, и воззвал к Эйну, и даровал тот …

Житие святого Амайрила, 17

… все ему подвластно. И отправился в царства богов, ступив туда сам. Не знает никто, что там было, но сам ар-Маэрэ рассказывал, будто пил вино с Дилингой в ее светлых садах, что летал с Дэанором на суровых ветрах, что делил чашу с Мекатой, согреваясь в вечном хладе, а о полях пепла не слова не говорил, словно …

Интере ас ар-Маэрэ, 17

Ей привиделось, что она бежит по сотканному из света миру, пытаясь дозваться идущего впереди Вейлариса, а сзади ее догоняют их с Тором личные мертвецы: Жуст и его помощники, чья кровь была на их совести и их руках.

Вейларис оборачивался иногда, отвечая на крики подруги, но не останавливался, словно ветер толкал его в спину, чтобы потом поднять и унести.

Когда он скользнул в потоке воздуха, Мист крикнула, как эль Сарэн, зов Свифту, и ветер поднял ее, тоже перенося на пустое ветреное плато, но мертвецы полетели за ней, прямо в воздухе хватая холодными руками за ноги и руки, вцепляясь в волосы.

Приземлившись на камень плато, Мист не смогла удержать равновесие и покатилась, обдирая руки и плечи о камень. Боль была острой и настоящей, что заставляло верить в реальность происходящего, и мертвецы торопились сзади — девушка едва успела с воплем вскочить на ноги и, хромая, побежать вслед за легко удаляющимся Вейларисом прочь, к краю этого пустынного мира. Она задыхалась, горло пересыхало и глаза слезились от ветра, но, когда она отерла их рукой, на коже остался красный след. Она не успела даже испугаться: Вейларис сорвался с края плато и полетел вверх, а она соскользнула и полетела вниз, как и в первый раз, но выкрикнула имя богини холода и смерти, и морозный мир снега окружил ее белым коконом.

Слезы, или это была кровь? Но они замерли на ледяном ветру моментально, впившись в щеки, и, пока Мист боролась с собственным моментально заиндевевшим телом, первый из мертвецов вытащил ободранную серую руку из сугроба и схватил девушку за ногу. Она взвизгнула, внезапно обретя новые силы, дернула ногой, пнула врага и первые шаги по сугробам сделала очень, очень подвижно и быстро. Она не видела Вейлариса впереди, но знала, куда он идет, знала, чего ждать, даже сквозь ирреальность происходящего ожидая, пока снег, слепящий глаза, не окрасится в серый. Она дрожала от мороза, но потом перестала, вместе с тем, как стали отниматься пальцы. Спина и светлые волосы Вейлариса мелькнули впереди, растворяясь, и Мист громко позвала Грэнаша, оказываясь на серой пустоши у ворот Последнего Города. Сердце стучало, как бешеное, разгоняя кровь, и Мист с ужасом посмотрела на свои почерневшие, обмороженные руки, с которым пластами отходила кожа и плоть, превращаясь в густой пепел на лету. И мертвецы — они поднялись из пепла пустоши, измененные, обтекающие серой трухой, но не забывшие ее, своего врага, свою цель.

Мист прижала к груди свои мертвые руки и побежала вперед. Одна из рук просто разваливалась, а вторая, распадаясь, обнажала багровое пламя, и, когда Мист это заметила, почему-то особенно испугалась, оступилась, рухнула мордой вперед, и долго не могла подняться, кашляя от пепла и задыхаясь, не рискуя опереться руками, чтобы подняться. Потом сплюнула что-то, и на серой земле остался окровавленный зуб.

Взвыв от ужаса, Мист поднялась, и, хромая, побежала, понимая, что получается медленно и жутко, и что на ноги лучше не смотреть совсем, потому что, кажется, там тоже все плохо.

Иногда она сглатывала кровь, а иногда не могла, непослушные губы обмирали, и по подбородку текло липкое и отвратительное, и еще два раза она сплевывала мешающиеся во рту зубы, пока не увидела Вейлариса, стоящего посередине площади.

— Ну, ты что, дитя, — сказал Вейларис, и его черты смазались, изменяясь, но сохраняя некоторые детали: может, осанку, может, посадку головы, а больное воображение Мист уже дорисовало схожесть черт. Она харкнула кровью, и ее дернули за ноги сзади, заставляя упасть. Чьи-то зубы впились в ее полубесчувственную ногу, пытаясь отгрызть, и Мист, упираясь почти-костями в землю, попробовала ползти вперед.

Прекрасный эльф опустился на одно колено, протягивая ей руку, но не двигаясь с места, и Мист, хрипя, отчаянно тянулась к нему, не понимая, за спасением или смертью.

— Ну, ты что, дитя, испугалась? — спросил он, и Мист дотянулась. Черные пальцы коснулись его бледной, тонкой руки, и она внезапно начала изменяться, словно зараза перетекла с одного на другого. Мист видела, как ее плоть восстанавливает себя, становясь целой, а эльф, напротив, распадается, словно сгорая заживо. Острая боль в ноге заставила ее обернуться, чтобы увидеть, как три мертвеца, отпихивая друг друга, пытаются грызть ее ногу. Девушка заорала и стала яростно пинать их второй ногой, не отпуская сожженной руки Мейли-из-Сполохов, и внезапно тот рассмеялся. Его смех был страшен, он клокотал и бурлил в разорванном горле, с бульканием вырываясь наружу. Он звучал словно колокольный звон, отбрасывающий мертвых и живых в разные стороны. Мертвецы кубарем откатились назад, а Мист в обратную сторону, выпустив руку мертвого мага, а тот продолжал смеяться, отбрасывая их от друга: одну в жизнь, других в смерть.

Смех, похожий на набат, звучал и звучал, и даже когда Мист с визгом проснулась и села в постели, он продолжал кружиться по комнате вместе с отголоском ее собственного вопля.

Не в силах выносить дурноты, Мист, бегом сорвавшись с кровати, прохромала к окну, распахивая его, и замерла, тяжело и прерывисто дыша. Глухой смех, покружив по ее комнате, отразился и неспешно улетел в ночь, и Мист, содрогаясь от ужаса и боли, еще долго, очень долго слышала его негромкое, но отчетливое эхо в ночном воздухе.

Болела нога: Мист долго не могла себя заставить взглянуть на нее, но потом, когда мышцы совсем отказалась служить, все-таки посмотрела.

На ее бледной коже подземца красовались яркие, воспаленные следы укусов, а на правой руке — пятна ожогов.

Мист сползла на пол возле окна и зарыдала от бессилия и боли, продолжая слышать или, может, просто чувствовать отдающийся в ее голове смех Багрового Мага, пришедший с ней с оборотной стороны реальности.

Удивительно или нет, но Торрен вместе с толпой своих однокашников все ж таки защитил свою выпускную работу. Мист была этому, с одной стороны, несколько удивлена, а, с другой, сил на бурное проявление чувств у нее просто не было, поэтому она просто торжественно похлопала оглушенного успехом друга по плечу и пожелала себе удачи на вторую половину дня, когда аналогичное, хоть и более сложное мероприятие было запланировано для нее. Чувствовала она себя преотвратно — спасибо дурному сну.

— Что-то ты какая-то …несчастная, — сказала парень, озабоченно ее разглядывая.

— Да это я так изящно спала, что все болит, — отшутилась девушка, которую немного мутило при мысли о замотанной бинтами и замазанной “силой в ванной” ноге со следами человеческих зубов. Она до сих пор не понимала, был ли это сон, которому она ненароком, собственным страхом придала сил, или же очередное настоящее путешествие по доменам богов. Ногу, впрочем, дергало вполне по-настоящему, вне зависимости от причины, и Мист сожалела, что не залилась еще и кирдыком от отравлений.

— Да ты, кажись, просто богиня грации, — засопел Торрен, критически глядя на подругу. — Тебе принести, может, чего, богинька?

— Принеси бутылку с кирдыком, — сдалась Мист. — И коробку, у меня там на кровати — на ней написано “реквизит”.

— Наверняка что-то непотребное, — притворно вздохнул Торрен, старательно маскируя тревогу, и унесся выполнять поручение.

В итоге на защиту своей работы Мист входила в зал почти не хромая. Киридие, приготовленное руками еще недоброй памяти Мейли-из-Сполохов, не слишком ожидаемо помогло, разогнав не только трупный яд, отчего на ногу даже стало возможно опираться без мученических гримас, но и прогнав общее туманное состояние из головы. Сон-не сон вспоминался болезненными всплесками, но Мист, сжимая зубы до хруста, заставляла себя держаться прямо и говорить уверенно.

Тут ее ждали знакомые лица. И лэри Акринна, и Ольдебран, и Клант — вся гвардия в полном составе, и Торрен в компании большой коробки восседал на заднем ряду, преувеличенно радостно улыбаясь всему миру — его-то мучения уже были закончены, и он наслаждался новым ощущением свободы и мира в душе, когда все экзамены пройдены, учеба завершена, и все преподаватели, даже самые гадкие, кажутся премилыми людьми, просто на основании того факта, что твердо знаешь, что больше никогда не обязан иметь с ними дело.

Так что Торрен блаженствовал, а Мист, скупо улыбнувшись в ответ на его широкий оскал, заняла место докладчика.

— И снова Вы, студент Ле Илант, — довольно кисло сказал Клант. — О чем же мы будем слушать сегодня в Вашем исполнении?

Вообще-то, профессора должны были это знать: работы всех студентов они прочитывали заранее, составляя свое мнение и подготавливая вопросы, так что Клант, видимо, просто хотел позлить ненавистную студентку.

— О сравнительной морфологии принципов изображения отдельных волшебных животных, конкретно, драконов, в фольклоре и литературе эпох до Чуда святого Амайрила, — отчеканила Мист, глядя в упор на профессора. — Профессор.

— Что же, послушаем. Давно не слушал сказок, — усмехнулся тот, хоть Ольдебран и глянул на него укоризненно. В конце концов, с научной точки зрения изучать можно что угодно, даже сказки.

Поэтому, вооружившись благосклонными кивками остальных членов комиссии, Мист перевела дыхание и начала. Она знала тему, и знала ее отлично — поэтому, хоть основной пик интереса был уже потерян, говорила уверенно и со знанием дела, рассказывая об особенностях изображения драконов в разных источниках, отдельно человеческих и отдельно — в немногочисленных эльфийских. По ходу выступления она чертила на доске сравнительную таблицу, которая и сформировала основные выводы работы, фиксируя обнаруженные закономерности. Выдохшись, девушка перевела дух, глядя на свое творение и сверяя его с конспектом.

— То есть, вы утверждаете, что эльфы описывают драконов как исторический факт, в противовес людским источникам, — уточнил Ольдебран. — Но я не замечал такого в тех хрониках, которые мне доводилось читать.

— При всем уважении, — осторожно сказала Мист. — То, что мы называем эльфийской литературой, на самом деле, является пластом человеческой литературы, написанной “вслед за эльфами”, по их рассказам. Из настоящих художественных произведений, которые мы могли бы корректно сравнивать, известны только “Эльфийская радуга”, которая сохранилась как в переводе, так и в паре экземпляров оригинала, и еще “Хроника Быстролета”, описывающая приключения человеческого богатыря на заре эпох. Эта книга в единственном экземпляре была подарена Университету королем Дарианы, потомком, собственно, оного “Быстролета”. Эти два источника отражены вот в этой графе…остальная псевдо-эльфийская литература — вот здесь.

— Показывает уровень развития подобной псевдокультуры, не оставившей толком нормальных письменных документов, — пробормотал Клант, потирая подбородок. — Только эти метисы обезьяны и человека могли считать такую чушь, как драконы, “исторической реальностью”.

Мист сощурила глаза, вздохнула и улыбнулась, складывая руки на груди.

— Профессор Клант, это, конечно, уже выходит за рамки моей работы, но “фантазии” эльфов о реальности драконов вполне могли иметь под собой основание.

— Это как же это? Испугались ящерок размером с руку из болотистых южных земель?

— При всем уважении, — повторила Мист. — Нет, — и махнула рукой Торрену, который, повинуясь сигналу, очень медленно и осторожно понес коробку с неизвестным реквизитом в переднюю часть залы.

— Это еще что?

— Это, — сказала Мист, когда коробка была водружена на стол. — Пример причины возникновения легенд, — девушка приняла из рук Торрена короткий нож и взрезала коробку по граням, раскрывая, как лепестки цветка.

В зале воцарилось оглушенное молчание, которое спустя несколько долгих, томительных мгновений взорвалось криками и спорами. Заговорили все разом и хором, пара человек бросились к столу, чтобы получше разглядеть огромный драконий череп, но были перехвачены бдительным Торреном, и только совместным усилием всей комиссии (когда сами почтенные профессора вдоволь наорались) удалось утихомирить не на шутку разошедшийся зал.

— Студент Ле Илант, мы надеемся получить подробные сведения о том, что это и как было найдено, — сдержанно сказал Ольдебран.

— Эта находка была сделана возле Альфасты мной и Торреном Грейволдом, — скромно сказала Мист, крайне довольная произведенным эффектом. Ее работа была, конечно, хороша, но слишком академична, ей не хватало театральности и блеска в исполнении, но череп страшного дракона, найденный поисковым отрядом, исправил все эти недостатки. Кажется, про фольклор все и думать забыли. — А что именно это такое — я оставлю судить специалистам, нашим коллегам, занимающимся естествознанием и археологией.

Торрен локтем подтолкнул Мист под ребра, мол, молодец, и она ответила ему таким же дружеским тычком, дескать “я в курсе”. И все вроде было хорошо, ровно до тех пор, пока Мист и Торрен, мало не вися друг у друга на плечах, не вышли из главных дверей учебного корпуса, и Торрен и сказал с явным удивлением:

— Эй, а куда Тролль-то подевался? Неужто археологи-таки взорвали?

— Тролля-то? — Мист подняла глаза, щурясь против заходящего солнца, но привычной скалы на месте не обнаружила.

Она с незапамятных времен высилась там: огромная, поросшая редкими деревцами и мхом, а сейчас ее, вроде как, не было. Но, стоило Мист открыть рот, чтобы продолжить каким-нибудь умным предположением, как земля содрогнулась, словно в землетрясении, едва не проходя волнами, и девушка судорожно вцепилась в своего напарника, чтобы не упасть. “Это что” замерло на ее языке, когда она увидела огромную, застилающую небо каменную фигуру.

Так случилось, что гулкий смех мертвого Багрового Мага, этим утром вылетевший из окна Мист, успел натворить немало дел, прежде чем раствориться в летнем воздухе, растеряв остатки принесенных с обратной стороны реальности сил.

Он переполошил пару влюбленных, коротающих досуг в университетской аллее, и там же до полусмерти напугал одного почтенного профессора, счастливо спешившего на экзамены. Тот, услышав за спиной чей-то запредельный смех, резко обернулся и, никого не обнаружив сзади, услышал тот же смех спереди. Но и там никого не оказалось. Это губительным образом подействовало на душевное равновесие почтенного пожилого человека, так что он подпрыгнул на месте, истошно заорал и бросился бежать, оглашая окрестность жалобными воплями. Привлеченные криками студенты были вынуждены снимать своего учителя с высокой ели, на которую он, пребывая в расстроенных чувствах, незаметно для себя взгромоздился.

Последовав дальше, смешок поссорил двух торговок, спешащих на рынок, опрокинул некоего купца в ручей и испортил отличный кинжал, прозвучав над ухом кузнеца в самый неподходящий момент, отчего у мастера дрогнула рука.

Но всё бы ничего, если бы неприятности на этом и иссякли, но нет: действия существ, неправильно убитых или мертвых только частично зачастую фатально раскачивают мир настолько, что последствия оказываются самые непредсказуемые. В этот раз, например, проделав долгий и неспешный путь в потоках ветра и воздуха, поганенький смешок к послеполуденной поре вылетел за границы города и пробудил древнего каменного тролля, давным-давно прикорнувшего подремать неподалёку от того самого места, где впоследствии был построен Университет и раскинулся славный городок, носящий то же название. А тролль этот, надо сказать, отличался на редкость скверным характером. Впрочем, это не редкость среди троллей.

Но не это главное. Самым существенным можем считать тот факт, что тролль этот был размером со среднюю гору и примерно такой же комплекции: в сущности, этого тролля в спящем состоянии и считали горой. И, что самое удивительное, так и называли: гора Тролль, потому что какому-то шутнику в незапамятные времена эта гора напоминала именно тролля, очень большого тролля, в задумчивости прикорнувшего подремать пару-тройку сотен лет на уютном лугу. Вот только нежданный звук, клокочущий в горле посмертный смех Багрового мага, оказался вполне пригодным петушиным криком для чудища, который, заслышав его, встал, потянулся с хрустом в своих каменных чреслах и обнаружил, что на его любимом месте для размышлений какие-то мелкие людишки позволили себе построить свои дерзкие сараи. Тролль был очень недоволен, и свое недовольство принялся выражать.

— Ничего себе, — сказала Мист, глядя на гороподобного монстра, и осторожно подергала Торрена за рукав, на котором мало не висела. — Пойдем-ка мы…в Сторожку.

— Погоди! — возмутился Торрен. — Вон, народ сбегается, в набат начинают бить, сейчас соберемся и наваляем ему полные каменные штаны. Это ж наш город, Университет наш, мы что, сбежим, что ли?

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-нибудь навалял троллю? — критически спросила девушка.

— Нет, но, значит, мы будем первыми. И вообще, ты магичка у меня, или как?

— Или как. Неуч я, — честно признала Мист, вспоминая свой сон и следы на ноге. — Я понятия не имею, что делать с троллями.

— Убивать, — отрезал Торрен. — А детали у книги спроси, — понизив голос, посоветовал он. — Я за Хладогрызом схожу и доспехами, и к мужикам. Глядь, и выдюжим.

— Глядь, — ругнулась Мист, чувствуя страх и местами даже панику. Вряд ли в Книге был прямо таки готовый рецепт против троллей, который не требовал бы кучи зелий, ритуалов…и тщательного перевода с эльфийского. Но бросить Торрена было невозможно, а неугомонный приключенец уже унесся спасть мир, пока что, в одиночку. — Глядь! — повторила Мист с яростью, топнула ногой, что неудачно совпало с новым сотрясением земли. Свалившись на одно колено и руки, девушка не рискнула снова вставать, тем более, что толчки последовали один за одним подряд, и прямо так, на четвереньках заползла обратно в недавно покинутый ею холл главного корпуса, и, прячась за створкой, раскрыла книгу. — Тролль, — сказала она твердо, поднимая левую руку над Книгой и стараясь не обращать внимания на творящийся кругом хаос.

Книга помедлила, потом плюнула в Мист пылью вперемежку с золотистой пыльцой и открылась на одной из немногочисленных страниц авторства Килларана.

— Килларан-дурак, — машинально процитировала Мист, просматривая страницу. Она ни капли не удивилась тому, что относящееся к делу нашлось на полях, приписанное рукой Мейли к занудным рассуждениям предпоследнего мага о том, как замечательно и удобно применять подконтрольных каменных троллей для охраны чего бы то ни было. “Камни стареют”, написал эльф. И добавил “осыпь”. — Хорошо, Мейли, стареют. А как заставить их постареть быстро? Заклинания про камень, — скомандовала она, и Книга покорно перелистнулась вперед. Придерживая найденную страницу пальцами, Мист попыталась еще. — Контроль каменного тролля, — ничего. видимо, Килларан не счел нужным делиться такого рода заклинанием, если и знал, а Мейли такими вещами не интересовался. — Ладно, поняла, старение камня. Давай, Мейли. — Мист вернулась на ту страницу и стала вчитываться, стараясь не отвлекаться на ходящий ходуном пол и с визгами убегающих наружу людей.

— Ле Илант, — внезапно сказал над ней голос и Мист испуганно вскинула глаза.

— Лэри Акринна?

— Уходите отсюда, уходите же, тварь идет сюда!

— Но у меня тут … про то, как его остановить! — возмутилась Мист. — Но по…эльфийски. Я пытаюсь понять.

— Дайте сюда, — решительно сказала Акринна и Мист повернула к ней книгу, не выпуская, впрочем, из рук. — Все просто. Вот глиф. Его надо расположить в будущей точке слабости камня. И срывающие слова, что-то вроде, смерть не боль, а лишь забвение, которое ждет всех, а тебя — прежде всех. Твое время пойдет вперед быстрее, оставив все позади, и ты исчезнешь сейчас по моему слову.

— Это должно по-эльфийски быть? Или нет? — растерянно уточнила Мист.

— Это должно быть на языке, понятном заклинателю, потому что служит только для фокусировки его внимания, — отрезала Акринна. — Как вы собираетесь рисовать глиф на тролле?

— А зачем на тролле-то, — Мист захлопнула Книгу, засунула ее за спину и лихорадочно зашарила по карманам. В одном из них нашелся автоматически прихваченный вчера кусок мела. — Я нарисую там, куда он шагнет.

Здание снова содрогнулось, Акринна схватила Мист за руку и бесцеремонно поволокла наружу. Когда они вышли из дверей, полнеба перед ними оказалось уже заслонено огромным каменным идолом, который лениво попинывал дома вокруг, не ломая целиком, но уродуя, отрывая трубы, засовывая в каменную пасть куски балконов, труб, горсти черепицы, а иногда и визжащих людей.

— Свод подземелья, дым и пепел, — сплошняком выругалась Мист, с ужасом заметив Торрена среди ополчения, почти что организованно атакующего тролля снизу. Другое дело, что даже таран, который они умно решили применить вместо мечей и стрел, был для огромного чудища чем-то обидным, но не слишком существенным.

— Глиф! — рявкнула на Мист Акринна, и девушка усилием воли заставила себя очнуться.

Глиф. Достаточно большой, чтобы тролль точно в него вляпался, или несколько помельче, рядом друг с другом. Мист восстановила в памяти нужный знак и бегом понеслась по центральной аллее, чтобы начать рисовать подальше от входа и поближе к беснующемуся троллю, который сейчас был занят перетягиванием бревна с ополченцами.

Черта, полукруг, черта, круг. Повторить. И снова. И еще. Земля продолжала сотрясаться, иногда так мощно и близко, что Мист даже роняла мел пару раз, и падала сама тоже, обдирая ладони о мостовую, отчего последние глифы оказались чуть не наполовину нарисованы кровью.

— Мист! Мист! — девушка непонимающе подняла голову и обнаружила, что тролль закончил с бревном, швырнув его в своих противников, и сделал шаг по аллее к новой жертве, беспомощно копошащейся на земле. Он видел ее: немигающие гематитовые глаза сфокусировались, и тролль сделал сотрясающий душу шаг, от которого Мист приподняло и подбросило самым натуральным образом. Она стукнулась оземь так, что из нее вышибло дух, с трудом приподнялась на локтях, глядя на приближающуюся смерть.

Вернее, о смерти Мист толком не думала, хоть и понимала краем рассудка, что шансы выжить в такой близости от тролля невелики. Но она не думала об этом, отдавая приоритет куда более важной цели, ожидая, когда тролль зацепит одну из меловых ловушек. Есть!

— Смерть не сон, и смерть не боль, — белый поток взметнулся от задетого глифа, опутывая тролля и оплетая его ноги. — Забвение в пути, всех нас отыщет наш покой, ты обратишься в пыль. Время медленно течёт, быстрее — для тебя, всё проходит, ты пройдёшь, ты пройдёшь — сейчас.

Тролль закачался. Он понятия не имел, что что-то пошло не так, не заметил, как что-то щелкнуло и оборвалось внутри него, просто что-то держало его на места, мешая добраться до беспомощного человеческого мяса с вытянутой вперед горящей, словно в огне, рукой. Он не понимал, что, двигаясь вперед, он оставляет позади самого себя: пошли вперёд стрелки его времени, разрушая химические связи. Скалы старели, тролль продолжал тянуться вперед, и камни медленно, и все быстрее стали осыпаться с его плеч, один, два, три, ливень, камнепад, и Мист осталась под ним, не успев ни на шаг сдвинуться с того места, где читала свое заклинание на поле из меловых глифов.

…своему глашатаю силу неимоверную — само гнильцово подлое волшебство искоренить и сжечь, и самих гнильцов бессильными сделать. И вознесся со смертного костра в небеса святой Амайрил, и упали его мучители оземь в корчах, и закричали, словно объятые пламенем, и чистый огонь Эйна убил их всех до едина. Так вознесся святой Амайрил, и так святой Фофей отправился в путь, дабы всех гнильцов изгнать с земель Эквеллора, Эйном осиянных.

Житие святого Амайрила, 18

…не вымолвить было ничего. Может, и не правду рассказывал ар-Маэрэ, да только стали по его зову приходить в мир наш, обычный слуги богов, и слушаться его, досточтимого мага, священного, но не святого.

Интере ас ар-Маэрэ, 18

— Стой, — руку Мист перехватила знакомая, обожженная местами, до кости, со сползающей паленой кожей ладонь. И голос был знаком, булькающий, прерывающийся из-за повреждений.

Последний город гнал ее прочь, к трещине в небесах, к последней свободе, но рука мертвого мага была неожиданно крепкой, и не позволяла ей сдвинуться, хоть ее и затягивало, дергало прочь.

— Стой, — снова приказал маг, когда Мист, испуганная близостью его изуродованного лица и тошнотворным запахом гнили и горелой плоти, стала рваться туда, куда ее тащил незримый, немного подсвеченный багровым поток сама. Но маг держал ее крепко, цепко, до крови впиваясь в ее руку и обжигая своей мертвенно хваткой. — Рано умирать, Эола Эйиладд, рано и глупо. Ты, — в его дырявом горле булькнул не то издевательский, не то горький смех, и на Мист брызнула кровавая сукровица. — Ты еще завоюешь мне жизнь. И остальной мир.

И от его слов мир словно начался снова: в нем была боль, и звук, и свет, и зрение, и Мист Ле Илант тоже снова начала быть.

Content

Ирина Ростова
Ничейная магия

Черная башня

Покинутая башня