Лемор

Ошибка Выжившего

Глава 1

Систематическая ошибка выжившего, или просто ошибка выжившего — разновидность систематической ошибки отбора, когда по одной группе объектов (условно называемых «выжившие») данных много, а по другой («погибшие») — практически нет. В результате исследователи пытаются искать общие черты среди «выживших» и упускают из вида, что не менее важная информация скрывается среди «погибших». Таким образом, ошибка выжившего — тенденция обращать внимание только на истории успеха, создающая искажённую картину, игнорирующую неудачников и выбывших.

Случайный материал из Википедии.

* * *

Где-то в застенках сверхсекретной организации…

В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время. Денег это не приносило: не было ни уверенности в собственных силах, ни желания, ни времени развиваться в этом направлении, но для себя я, даже если времени не было, всегда его находил. Перед сном, рано утром, прямо на работе — всегда. Мне не нравились пейзажи, но нравилось рисовать людей в разных позах, нравилось перерисовывать и придумывать различные образы каких-то мифических созданий.

Смерть на это увлечение если и повлияла, то в лучшую сторону. Разве что, изменилась тематика и вектор рисунков. Так получилось, что поездка на море для меня закончилась фатально. Хватило мозгов пойти в море в момент сильных приливов и отливов, захотелось покрасоваться перед девушкой. Итог: меня унесло. Надеюсь, у моей дамы сердца хватило мозгов найти мой труп и сделать на его фоне селфи.

Жалко и тупо получилось, но, думаю, это имеет уже мало значения. В конечном итоге, важно лишь то, что я выжил и получил вдохновение.

Я сам не до конца понимал, что скрупулёзно вырисовывал. Сознание металось, мелкая ручонка делала пока ещё кривые, но уверенные взмахи. Очередной мел стирался прямо на глазах, что меня, впрочем, нисколько не смущало. Поглощённый вдохновением, я выводил штрих за штрихом, пытаясь на стене передать то, что увидел после смерти.

Чувствуя, как по лбу стекает пот, издал короткий смешок, продолжая переводить мел.

Когда меня, наконец, начало отпускать, тяжело дыша, широко улыбаясь, аккуратно, стараясь не повредить другие свои шедевры, опустился на белый пол с подогревом, начав рассматривать очередное дивное создание. Огромное, смазанное, какое-то беспорядочно-уродливое, однако удивительно гармоничное, с преобладающими ровными штрихами. Не имеющее чёткой формы и не вызывающая каких-то конкретных ассоциаций, кроме удивления и, возможно, отвращения. На первый взгляд, обычная мазня, находившаяся на грани абстракции.

На второй же взгляд…

Улыбнулся настолько широко, насколько позволяла физиология.

В какой-то степени, я был счастлив тому, что меня унесло течение. В противном случае я бы никогда не получил такого вдохновения. У меня появилась уверенность в собственном хобби.

— Ты очень талантлив, Феликс, — чисто формально похвалила меня женщина в белом халате. — Как ты назовёшь это существо?

— Злой ромб, — тут же ответил, протяжно вздохнув. — Я уже говорил, что не могу передать и одной десятой того, что видел, рыжая.

Рыжая мадам приподняла бровь. Её нисколько не смутило моё обращение: как к ребёнку ко мне не относились изначально.

— Они ВСЕ злые?..

Женщина имела в виду другие мои художества, названия которых не сильно отличались от этого. Я пожал плечами.

Злой кальмар, злая креветка, злая барракуда…

Все злые.

— Уж точно не добрые.

— Не сомневаюсь, — поправила очки женщина, хмыкнув. Стейси (если верить бейджику на груди) принялась что-то записывать в свой блокнот. — Есть какие-то пожелания, Феликс?

— Переведите меня в комнату побольше. Здесь уже нет места.

Я печально осмотрелся. Изначально я терпеть не мог свою комнату-клетку, но потом обустроил её, исписав белые стены чёрным мелом. Всё пространство небольшой комнатки, включая потолок и пол, было покрыто моими попытками в художество, иллюстрирующие самых ужасных и непонятных тварей, которых мне только довелось увидеть. К счастью, ублюдки, которые меня оперативно поймали, были достаточно сговорчивыми, и не стали отказывать мне в меле, которым я тут целыми днями баловался. Сегодня я лишил это место последнего свободного от моих художеств участка. Пол под ногами я регулярно перерисовывал, из-за чего мои художества не стирались. Ещё бы, так старался. Хрен там плавал, не хочу убирать ни одну из страхолюдин.

Меня они успокаивают.

Жаль, что не давали доступ к нормальному компьютеру с графическим планшетом.

Стейси поправила очки, задумавшись.

В очередной раз отметил, что мне очень повезло с наблюдательницей. Высокая, стройная, при формах, а ведь всего лет двадцать пять, не больше. Да и очки ей очень шли, чего уж. Жаль, что сука. Внешность — это очень важно, но ведь важен и внутренний мир…

— Я передам твои пожелания руководству, Феликс, — степенно кивнула мадам.

Моё выражение лица стало кислым.

— Меня не переведут, да?

Стейси не стала отвечать на риторический вопрос, развернувшись на выход.

— Завтра будут новые эксперименты. Подготовься и надейся на свою удачу, счастливчик, — женщина уже думала выйти, как неожиданно остановилась, хлопнув себя по лбу. — Чуть не забыла. Мистер Стивенсон вновь хочет с тобой увидеться. Мы оба понимаем, как это важно, Фишер. Это в твоих же интересах.

Я фыркнул.

Если бы она сейчас забыла, то я мог опять сдохнуть, так и не поняв, что меня убило.

— Хорошо.

Стейси коротко кивнула, после чего вышла из комнаты, оставив меня одного. Какое-то время я сидел на кровати, разглядывая бесчисленных беспорядочных успокаивавших меня тварей, которые могли бы у здорового человека и седые волосы вызвать, после чего поднял взгляд на и не пытавшуюся быть спрятанной камеру, начав привычно корчить рожицы.

Первое время было очень некомфортно осознавать, что за тобой практически постоянно следят. Особенно, когда нужно было помыться или сходить в туалет. Правда, какого-либо стыда я лишился ещё в первые годы, когда память о прошлой жизни только начала пробуждаться. Это происходило не постепенно, видимо, мозг просто ещё не мог обработать всю ту информацию, которое принесло сознание из «океана».

Первый год был самым тяжелым. В голове остались фрагменты воспоминаний, как иногда у меня происходили проблески осознания, что выливалось в очень тяжелые дни для родителей моего нынешнего тела. То днями и ночами визжал, как скотина, пытаясь переварить и осознать все те бесчисленные образы уродцев, то днями смеялся. Безумно так, с огоньком. Помню, меня часто носили в церковь. Может показаться, что безрезультатно, но ты, сука, пускай их там по кругу пустят демоны из зАда, смотри во что всё вылилось.

На второй год жизни, когда я уже порядком успокоился и начал постепенно адаптироваться (либо адаптировался мой мозг), пришли неожиданно эти черти. Как настоящие представители тайной американской сверхсекретной организации, в деловых костюмах, все из себя такие важные и серьёзные. Ну, кроме Мистера Стивенсона. Он же со мной впервые и заговорил, пока его болванчики промывали каким-то образом мозги моей семейке. Как можно понять по моему нынешнему положению, пообщались мы с Мистером Стивенсоном охереть как продуктивно. Я даже понять не успел, кто они и что им нужно. Зато быстро понял, что меня раскусили. По одной только улыбке. Понятия не имею, какая судьба ждала родителей и помнят ли они ещё про меня, но в тот же день я оказался в этом месте.

«Атлантида», будь она затоплена в тысячах и тысячах вариациях. Собственно, у меня не было никаких сомнений в том, что именно это и произошло с этой конторой бесчисленное количество раз.

Я какое-то время корчил рожицы, после чего утомился от этого, прикрыв глаза.

В сознании мелькали бесчисленные образы тварей, которые так и жаждали того, чтобы я их визуализировал. На счастье этого мира, их полная визуализация была технически невозможна. То, что калякал я, было лишь тенью тени от их тени. Идиоты в этой проклятой конторе думали, что мир ещё можно было спасти, но они серьёзно ошибались.

Точнее, думали все, кроме одного конкретного создания.

Я вновь захихикал. Бесчисленные изображенные мелом твари захихикали вместе со мной, чувствуя моё настроение. Комната в моём восприятии поплыла, нарисованные создания попытались прорваться в этот мир, используя меня как проводник «Знания» про них, но этого было недостаточно. Тени от тени их тени нечего здесь делать. Слишком их многомерные туши объемные. Эти жиробасы при всём желании не смогут протиснуться.

Родители этого тела были очень набожными. Дав мне второе имя «Айзек», они, видимо, надеялись на то, что я всегда буду улыбаться.

Как сказать. Определённо, Феликс Айзек Фишер не только очень удачливый молодой человек, но и очень счастливый.

Я резко перестал хихикать, протяжно вздохнув.

Рыжая была права: в моих же интересах было встретиться с Мистером Стивенсоном. Несколько раз я уже из интереса игнорировал его приглашения (меня никогда не заставляли идти на встречи с ним силой), что выливалось в несколько моих не самых приятных смертей.

А, впрочем, было ли хоть раз такое, чтобы я не умирал хотя бы раз при встрече с этой херотой?..

— В этой конторе им всем стоит тщательно задуматься над тем, как обращаться с детьми, бесчеловечные мудаки, — проворчал я, открыв глаза.

Встреча с Мистером Стивенсоном не могла ждать. Высока вероятность, что меня за разговор прибьют как минимум несколько раз, но пусть уж лучше так, чем помирать на толчке. Того глядишь и не сразу опять сориентируюсь после смерти, оно мне надо?

Вот же мудак…

Глава 2

— Опять позвал к себе Мистер Стивенсон, Феликс? Бедолага…

— Буль-буль-буль…

— И не говорите, чуваки.

Вообще, на фоне того, какая мозголомающая дичь обитала в этом мире, я ещё слабо выделялся. Проходя по бесчисленным белым коридорам, на своём пути я то и дело встречал моих… скажем так — сокамерников.

Атлантида была разбита на ярусы. Чем ниже ярус — тем опасней была пойманная тварь. Меня поселили в самый верхний ярус, дав первый, самый низкий уровень опасности — «Малёк», официально считая чем-то вроде одержимого сбрендившего мелкого демона, даже духа, с повышенной удачей. Условно-безобидная тварюшка, у которой прав, всё же, чуть побольше, чем у тех, кто обитал на нижних ярусах. Мы с Мистером Стивенсоном оба понимали, что если объективно подходить к моей оценке, то я буду самым безопасным с конца, но в таком случае мне бы и выходить никуда нельзя было. Более того — первым делом мне запретили бы умирать, полностью обездвижив моё тело. Вполне возможно, что меня отправили бы в какую-нибудь кому, и на том бы моя история закончилась. Ну, до момента, как их мир опять не будет уничтожен. Там и я сдохну, а значит — окажусь опять на свободе.

А так, даже компания какая-то есть.

— Постоянно ему что-то надо от меня, — с детской непосредственностью пожаловался. — Иногда я побаиваюсь того, что он попросит меня сесть ему на старые коленки. А то я уже правда не знаю, что ему нужно!

— Шутишь!

— Да ладно, чувак. Это уже слишком…

— Буль-буль-буль…

Нет, реально, отличные ребята. Ну а то, что не люди — это же не приговор, а? Первый — бигфут Джо. Поймали в Канаде. Высокий, волосатый, рожа страшная, но мужик — мировой. Почти как батя. Он здесь и не заключенный, скорее, ему здесь устроили что-то типа пансионата. К сожалению, простые люди не должны его видеть. Если они увидят и поверят в то, что видят, то могут лишиться «скафандра». Без скафандра же, защитной ауры неведенья…

Океан быстренько поглотит их.

Впрочем, людей всегда может убить что-то в обход скафандра. Тут момент спорный.

Второй — буквально живая слизь. Мы зовём его Френком. Тоже крутой мужик (или что оно там), кстати говоря. Если верить его мыслеобразам, а им не верить нет смысла, Френк прибыл из другой галактики через какую-то пространственную аномалию. Скрутили его быстренько, ничего толком сделать не успел, слишком он уж заметные пространственные волны создавал. Атлантида морскую собаку на этих волнах съела: если существо создаёт достаточно сильные колебания, то его поймают в считанные недели, если не дни.

Последний — ну… Мы называем его «Человеком-мотыльком», но ему нравится, когда мы зовём его Роджером. Кажется, так звали первого человека, которого он в приступе неадекватности по ошибке сожрал. Бывает, в принципе, все мы с грешками. Гуманоидная чёрная штука, похожая на птицу, так ещё и с крыльями мотылька. Он сам не знает, кто он, как, где и когда появился на затонувший свет, но мы его всё равно приняли. Отловили его ещё в прошлом столетии, он здесь один из самых старых представителей.

По крайней мере, на первом ярусе.

Его много раз хотели перевести на второй уровень — уровень «Пираньи», но мы за своих братанов горой. Выпросили. Точнее, выпросил я у Мистера Стивенсона. Его здесь все боялись, кроме меня. А чего бояться? Максимум убьёт. Нашёл чем пугать.

— Кто знает, — скривился я. — Он слишком любит вызывать в свой кабинет маленьких мальчиков, вы не думаете?

Френк пробулькал что-то, на первый взгляд, нечленораздельное. Мы с ребятами (ну, то есть, мелкий поехавший одержимый звиздюк, волосатый гигант и чёрный мужик с крыльями мотылька) переглянулись.

— Ему плевать на мою психоэмоциональную матрицу, — криво ухмыльнулся я. — Но мой глубинный внутренний мир его определённо интересует. Это меня и пугает…

— Феликс, твой юмор иногда слишком мерзкий, как для ребёнка, — проворчал Джо. — Мы знаем, что ты не совсем ребёнок, но… Сам понимаешь.

— Зато ему легче, — дипломатично проскрежетал Роджер.

Я хихикнул. Истерично так, безумно. Как будто меня самого не раздражала моя детская рожа, короткие пухленькие ручонки и писклявый, раздражающий голосок. Тут, чтобы поддерживать эмоциональную стабильность, только такой юмор и помогает.

Что мне нравилось в Атлантиде — здесь, на первом ярусе, давали какую-никакую (пусть и под постоянным наблюдением) свободу аномалиям. Или, как их ещё здесь называли, «рыбам». Мы могли иногда выходить и вот так общаться, что мирило многих с условиями их заключения. Меня, естественно, это не мирило, потому что надо мной не только проводили сомнительные опыты, но и заставляли периодически видеться с местечковым большим боссом.

Обменявшись ещё парочкой реплик, мы спокойно разошлись по своим делам.

Атлантида чем-то напоминала лабиринт. Множество завитков, огромное количество коридоров, лестниц. Кто-то мог бы подумать, что это гигантская больница для не самых обычных существ. По пути мне встречались не только бесчисленные камеры видеонаблюдения, но и военные, которые моё существование игнорировали чуть меньше чем полностью.

Всё же, на первом ярусе атмосфера была ещё довольно расслабленной. Очень-очень расслабленной. Мистер Стивенсон как-то устраивал мне экскурсии по другим ярусам и, должен заметить, я благодарен этому древнему злобному нечто за то, что он позволил моей маленькой особенности остаться сокрытой. Стокгольмский синдром, как он есть. За такие «вольные» гулянки меня бы там уже сто раз пристрелили. Не то, чтобы это дало какой-то особый эффект. Тут, скорее, сам факт.

Точно пансионат.

Кабинет Мистера Стивенсона я уже мог найти даже с закрытыми глазами. В самом краю корпуса, куда меня поселили, дверь в его кабинет выделялась разве что табличкой с надписью: «Мистер Стивенсон». По-хорошему, обычно на табличках висит полная должность атланта (самоназвание), однако Мистер Стивенсон не нуждался в дополнительном представлении.

Вездесущий и, как некоторые считают, всемогущий атлант узнавался ещё в тот момент, когда сотрудники только начинали проговаривать его имя. Моя «честь», что он персонально пришёл за мной.

Чтобы его там черти из зАда драли…

Протяжно вздохнув, уже думал вломиться без стука, но потом остановил себя.

Уже однажды осмелился зайти без стука, за что поплатился отсеченной головой. Было обидно и неприятно. Сам позвал, главный черт из зАда, и сам же и убил.

— Манеры молодых людей, как же… — пробурчал я, постучав в дверь.

Удивительным образом коридор, стоило мне постучать, опустел. Любые признаки разных форм жизни исчезли, звуки, да и общая картинка стала более глухой, смазанной. Впрочем, я этому уже давно не удивлялся, да и в принципе сомневался, что хоть кто-то удивлялся. Кабинет Мистера Стивенсона существовал за пределами нашей плоскости, о чём было известно каждому уборщику. Каждый раз, когда я стучался в его кабинет, мне казалось, что я по пояс погружался в океан. Возможно, простых людей это испугало бы, но только не меня.

В каком-то смысле, океан давно стал для меня местом более родным, чем суша.

— Можешь заходить, Феликс.

Совершенно обычный старческий голос. Не было в нём ни сверхъестественных ноток, ни какой-то потусторонней жути. Разве что, кого-то могло смутить, что голос старика прозвучал где-то сзади, а не из кабинета. Тут, хочешь не хочешь, а булки сжимались.

Педобир старый.

Молча открыл белую дверь, поморщившись от ударившего в глаза света. Дверь вывела меня не в нормальный кабинет, а на грёбаный пляж. Я, если честно, так прикола и не понял. Не прикола игр с пространством, а практического удобства.

— Я никогда не пойму, как вам может быть удобно сидеть под палящим солнцем в деловом костюме, — проворчал я.

А ведь это ещё и песок в туфли попадает, жуть. А если в труселя?

Святая Мария…

Сидевшее ко мне спиной седое нечто проигнорировало мою реплику, указав на соседнее кресло. Закатив глаза, молча подошёл к уходившему в воду креслу, усевшись в него. Что ни говори, максимально сюрреалистичная картина: будто сбежавший из палаты ребёнок в белых одеждах и таких же белых тапочках сидит в офисном кресле на побережье рядом со стариком в деловом костюме. Добавить к этому полностью пустой пляж, торчавшую из-под золотистого песка белую дверь, которая, чисто в теории, никуда не должна была вести, и совсем хорошо получается.

Пришлось ещё немного посидеть в тишине. Старик с важным видом что-то писал на бумаге. В принципе, мне посидеть на солнышке было даже в удовольствие, так что торопить Мистера Стивенсона было не с руки.

— Завтра эта ветвь будет оборвана, Феликс, — неожиданно буднично заговорил Мистер Стивенсон.

Я устало развалился на кресле, чувствуя, как оно медленно погружается в песок. Захотелось раздеться и искупнуться в водичке, но раздеваться перед этим старым педобиром как-то не хотелось. У меня есть своя гордость и честь, в конце концов.

— Что на этот раз?

На моей памяти, не учитывая мои смерти, мир окончательно, без возможности спасения уничтожали уже много раз. То какие-то слишком опасные твари прорывались из океана, то под землёй пробуждалась какая-то древняя херня, то вселенная по каким-то независящим от нас причинам коллапсировала (дерьмо случается, ничего не поделаешь), то… А, впрочем, чаще всего я даже осознавать не успеваю, что конкретно окончательно уничтожает этот мир. Всё происходит слишком быстро. Мистер же Стивенсон как-то не спешит рассказывать. Лишь под настроение.

Старик потёр виски.

— Планету уничтожит луч.

— Что за луч? — моргнул удивлённо я.

— Недавно развившаяся космическая цивилизация из соседней туманности наткнулась на нашу солнечную систему и посчитала, что мы не должны существовать, — развёл руки Мистер Стивенсон. — Их можно понять, Феликс, но, как ты понимаешь, для нас это печальный исход.

Вот так, буднично. Обычный, сука, понедельник. А ведь сегодня суббота!

— Вы уже пытались что-то сделать? — чисто формально поинтересовался.

— Эту ветвь уже не спасти, — покачал головой Мистер Стивенсон.

Значит, в других вариациях мира пытался спасти нас. Судя по всему, провал.

На самом деле, несмотря на все нюансы, мы с ним были довольно близки. Он — многомерная сущность, которая существует одновременно в охренеть скольких отражениях этого мира. Я же…

Ну, тут нужно отдельно всё уточнять. Без чего покрепче так и не объяснишь полноценно.

— Мистер Стивенсон, вы просто не стара…

Я уже думал иронично съязвить, как… Как бы сказать? Песок поглотил меня. Ожил, моментально разорвав моё тело. Как и обычно — я даже толком осознать ничего не успел, лишь на грани сознания отметить, как моё тело сверху-донизу покрыл песок, как воздух исчез из моих лёгких…

Неприятно.

Как ни странно, для меня это ничего не значило.

«Рыбы» разделялись на уровни опасности. Первый уровень, низкая опасность — «Малёк». Второй уровень, умеренная опасность — «Пиранья». Третий уровень, высокая опасность — «Акула». Четвёртый уровень, критическая опасность — «Гидра». Пятый уровень, континентальная опасность — «Кракен».

Наконец, шестой уровень — космическая опасность, «Левиафан».

В таком формате, по крайней мере, делили аномалии в Атлантиде.

Возможно, я пока не мог взмахом руки уничтожать города или континенты, но моя основная способность была такова, что меня сразу можно было бы запихнуть в самый конец списка. На самом деле, меня даже «рыбой» считать было уже нельзя. Рыбу можно было поймать. Я же…

Я был рыбаком, а не рыбой. Буквально.

У древа реальности существовали собственные ветви вероятностей, которые в том числе были разделены на бесчисленные веточки поменьше. Грубо говоря, резервные копии. Каждая такая копия — отдельный мир, который был напрямую связан с главной ветвью событий, происходящих в реальности, что уже тянулась по древу.

Время — штука нелинейная. Можно сказать, что оно даже не существует. Если хапнуть чего покрепче и максимально всё упростить, то получалось так, что моя смерть автоматически значила, что одна из многочисленных резервных копий более не существовала. Что она и не появлялась никогда. Ничего не уничтожалось, никакая энергия не высвобождалась. Резервная копия просто отменялась. Моё же сознание прыгало в соседнюю, ПОКА ЧТО существующую другую резервную копию.

Реальность мигнула.

Полностью невредимый, я вновь сидел в кресле напротив что-то читавшего многомерного нечто.

В отличие от меня, он не прыгал по веточкам реальности. Он существовал в них одновременно. Где-то умирал, где-то продолжал разносить свою старческую пыль. Может возникнуть вопрос, почему он ещё не спас этот проклятый мир во всех его вариациях, но, к сожалению, он был далеко не всемогущим, как бы абсурдно это ни звучало. Здесь, в этом ебнутом ужасе в кубе, всегда находилось нечто такое, что могло размазать тебя по континууму, насколько бы сильным ты ни был. Я, как тот, кто побывал в самых глубинах океана, мог сказать это с полной уверенностью.

Как и я, Мистер Стивенсон хочет создать как можно более удачную ветвь, которую уже превратит в полноценное новое древо.

Увы, судя по всему, было слишком поздно. Как минимум — для ветви, в которой мы на данный момент существовали. Стоит уточнить, что если события в маленьких веточках отличались не сильно, если вообще отличались, то другая ветвь значила уже более масштабные изменения.

Так, изначально я жил в ветви, где не был знаком с Джо. Возможно, когда его ловили, то убили. Или его просто не существовало. Другая ветвь означала более глобальные мировые изменения. Чисто теоретически, каждая резервная копия могла стать полноценной ветвью, от которой уже пойдут свои ветви, но на практике это реализовывалось намного тяжелее, чем может показаться изначально.

Всё же, мироздание любило какую-никакую стабильность. Правда, в рамках человеческого мышления, я эту стабильность вертел на своём пока ещё растущем болте.

— Я даже закончить реплику не успел, — фыркнул я.

— Ты её закончил в других ответвлениях, — отстранённо заметил Мистер Стивенсон, вновь погрузившись в свои бумажки. Рассмотреть, что в них было написано, не получалось: текст убегал. — Эту ветвь уже спасти не получится. Придётся искать новую, Феликс.

— Первый раз, что ли, — пожал плечами я, впрочем, немного погрустнев. Возможно, в новой ветви не будет моих братанов. — Значит, получится избежать на этот раз экспериментов.

Старик улыбнулся.

Его лицо никогда не удавалось полностью рассмотреть. Передо мной совершенно точно сидел обычный старик, я мог это сказать с полной уверенностью, но его лицо… Нет. Оно будто и не существовало. Мираж. Парадоксально, что только я это понимал. Остальные, к сожалению, не могли похвастаться формой квантового бессмертия.

Штука, как ни посмотри, довольно редкая. Это если пытаться играться в фальшивую скромность.

— Ты прав, Феликс, но ещё не понимаешь масштаб, — навёл туману старик, улыбнувшись чуть шире. — Я хочу попробовать кардинально другую тактику, и ты мне в этом поможешь. С моей подачи, мы вместе запустим цепочку событий, которая создаст абсолютно новую ветвь. Возможно, она будет более удачной.

— О? — удивлённо вскинул бровь. — И чем же будет выделяться эта ветвь?

— С самого начала я думал, что Атлантида сможет помочь сохранить этот мир, — откинулся на спинку кресла Мистер Стивенсон, начав принимать солнечные ванные. — Благодаря Атлантиде мир прожил намного дольше, чем должен был, и я видел в этом потенциал. Но теперь я понимаю, что из меня не лучший руководитель.

— Вы это только се…

Моя голова взорвалась.

Реальность мигнула.

Понял, принял, осознал.

— И что вы собираетесь сделать? — как ни в чём не бывало поинтересовался.

— Узнаешь, — многообещающие заверил меня Мистер Стивенсон. — Завтра тебя не тронут, я заберу тебя с собой. Мы будем наблюдать за всем из первых трибун, мой юный друг.

Я безумно хихикнул.

Ути-пути какой добрый дедушка. Друг, да?

Эксперименты. Как же я их ненавидел. Для местной конторы, не считая Мистера Стивенсона, я был одержимым с необычными способностями. Очень, безумно удачливым. Способным пережить любой опыт, начиная от приёма какой-то дряни и заканчивая прямым воздействием различных энергетических импульсов, которые хрен знает сколько раз просто убивали мою тушку. Грёбаная ошибка выжившего. Изначально они лишь следили за работой моего мозга, но потом…

Потом нечто передо мной решило, что может использовать меня и иначе.

Я мог здесь существовать, как первый уровень опасности, но ко мне относились так, будто я был третьим уровнем, если не четвёртым.

— Как скажете, — пожал плечами. — У меня всё равно нет выбора. Буду ждать. Если это всё, я могу идти?

Мистер Стивенсон отмахнулся от меня, словно от мошки.

Я какое-то время смотрел на этого древнего многомерного ублюдка, в конечном итоге фыркнув.

— Над манерами следует задумываться не то…

Кресло ожило и сожрало меня.

Реальность мигнула.

— …

Я какое-то время сидел в тишине, после чего молча поднялся и пошёл к белой двери. Уже собираясь открыть её, неожиданно развернулся и вытянул руку. Камешек у побережья тут же подлетел ко мне в руку. К счастью, Мистер Стивенсон не стал меня убивать из-за такого сувенира. Плевать, что он исчезнет. Нужно уметь ценить каждый миг существования.

Довольно хмыкнув, открыл дверь, возвращаясь в подобие нормального мира.

Первым делом нужно было заранее попрощаться со своими братанами.

Что-то подсказывало, что новая ветвь, про которую говорит Мистер Стивенсон, довольно кардинально изменит моё положение. В прошлые разы, во всяком случае, он по этому поводу меня не вызывал. Просто ставил перед фактом. Посмотрим. Меня уже тяжело чем-то удивить, если вообще возможно.

На полпути остановился, почувствовав укол обиды.

— Моя мазня в комнате тоже перестанет существовать?..

После же осознал, что каким-то образом мне в труселя попал песок.

Очень, сука, смешно.

Глава 3

Я невыразительным взглядом осматривал свои каракули, чувствуя, как они тянутся ко мне. Бесчисленные чудовища, тени теней от тени, каждое из которых могло уничтожить мир. Мой постоянный источник вдохновения. Было немного обидно, что все мои труды, скорее всего, исчезнут в бесконечном потоке иных миров, но я утешал себя тем фактом, что они всегда будут существовать где-то в иной итерации, и что частичка моих трудов навсегда отпечатается в мироздании.

— Больного малолетку с чёрным мелом может обидеть каждый, — хихикнул я.

В дверь постучали.

Меня это удивило. Никто и никогда не стучался ко мне в дверь. Все всегда заходили будто к себе домой. Правда, у меня и гостей было немного: то моя рыжая наблюдательница приходила, отводя меня на эксперименты, то военные с какими-то приборами для измерения колебаний волн захаживали (ага, которые сработают только в том случае, если тени теней от тени захотят проявиться), то ещё какие дурачки вальяжно захаживали, наивно пытавшиеся перерисовать мою мазню. Допустим, они могли механическими действиями перенести мои старания, но наивные рисоваки ничего не вкладывали в свою мазню, не добавляли в свои художества глубины, так сказать. Дилетанты.

В общем, да. Тяжела судьба больного малолетки с чёрным мелом.

Из любопытства я не стал как-либо реагировать на стук. Примерно через минуту он повторился, и вновь я сделал вид, будто его не услышал. К сожалению, мой гость был не настолько терпелив, как хотелось бы, поэтому моё тело абсолютно случайно взорвалось, заляпав все мои художества собственной же кровью и кишками.

Реальность мигнула.

Я закатил глаза.

Не в глаз, а в душу.

— Входите.

Естественно, единственное существо, которое могло постучаться в мою дверь, было Мистером Стивенсоном. Старик без нормальной рожи аккуратно открыл мою дверь, удивив меня не только своей феноменальной вежливостью, но и разноцветными шариками с каким-то молочным шейком.

— Это мне? — удивлённо спросил я.

Мистер Стивенсон, улыбнувшись расплывающейся старой рожей, протянул мне чуть ли не светившийся в моём восприятии молочный шейк с разноцветными гелиевыми шариками. По комнате он старался ходить аккуратно, пытаясь не повредить мои художества.

Ой, как неожиданно и приятно-о-о!

Шучу, конечно же. Пошёл нахер, урод.

И не пытаясь скрыть скепсиса на лице, одной рукой взял молочный шейк, другой — шарики. Шейк я, не задумываясь над содержимым, тут же отпил, довольно сощурившись. Сладко. Безумно сладко. Настоящий американский молочный шейк, в котором сахара больше, чем молока. Я так давно не пил ничего по-настоящему сладкого, что для моих вкусовых рецепторов это стало целым праздником. Аж сводит всего.

Будто в душу что-то пролазит, ух.

Красота.

— Вставай, Феликс, — направился к выходу Мистер Стивенсон, став меня ждать. — Мы же не хотим пропустить конец этой ветви?

— Очень смешно, — закатил я глаза, сделав ещё один глоток сладкого напитка. Мы не могли видеть будущее, но в определённом смысле могли его творить. В одной параллели всё пропустим, так увидим в другой. Мистер Стивенсон — так точно. Учитывая же, что он решил меня основательно включить в какой-то свой новый проект, то конец этого мира я точно увижу, хочу я того или нет. — К чему презенты, Мистер Стивенсон?

— У тебя скоро день рождения, Фишер, — беззаботно пожал плечами старик. — Как твой опекун, я должен следить за тем, чтобы ты был счастлив, не так ли?

День рождения? У меня? Счастлив?

— Пошёл в жо…

Моё тело на миг оказалось в непосредственной близости с солнышком, преодолев за секунду десятки тысяч километров от Земли. Естественно, итог мог быть только один: тельце мгновенно испарилось.

Реальность мигнула.

— …

Пытаясь проморгаться после яркой «вспышки», я какое-то время думал над тем, что буду рассказывать органам опеки по поводу своего опекуна, после чего сделал ещё один глоток молочного шейка. Хихикнув представленной миниатюре в голове, не отпуская разноцветные шарики, встал, надев тапочки. Мистер Стивенсон продолжал ждать меня у двери.

— Ты задерживаешь нас, мой юный друг. Поспешим.

— А как же попрощаться с моими друзьями? Не вежливо вот так просто уходить, Мистер Стивенсон.

Я повернул голову на бесчисленные чёрные образы, созданные моим безумием и шаловливыми пальчиками. С Джо, Френком и Роджером я попрощался ещё вчера. Они не поняли сути прощаний, оставшись в счастливом неведение. Скорее всего, скинули на мои очередные припадки. Узнай они, сколько раз уже подыхали в разных веточках реальности, и точно не смогли бы оставаться в добром расположении духа.

Океан поглощал даже сверхъестественных сущностей.

Старик перевёл с меня взгляд на мои художества, сделав вид, что задумался.

— Ты с ними не прощаешься, Феликс.

Я на миг застыл, после чего безумно, немного истерично захихикал. Образы сзади меня захихикали вместе со мной, потянувшись ко мне, ментально обвивая моё тело и душу. На миг мне показалось, что я вновь достиг самого дна океана. Что делает тот, кто достигает дна?

Если не слышит стука, то, как порядочный человек, начинает стучаться сам, пока не услышит стук на другой стороне.

Лампочка, освещавшая мою комнату, треснула.

— Вы правы, — резко успокоился я.

— Отлично, — довольно кивнул Мистер Стивенсон.

Старик открыл дверь, которая, плюя на любые законы здравого смысла, вывела нас на уже привычный пляж. Правда, было одно маленькое изменение: теперь это был пляж, уходящий буквально в…

Назовём это космическим океаном, да.

— Жидкий космос… — подошёл я к «водичке», присев рядом с ней. — Мистер Стивенсон, я не хочу вас огорчать, но вселенная так не работает.

Старик проигнорировал моё осторожное замечание, подойдя ко мне.

Чуть поодаль от нас виднелась плавающая в космическом пространстве солнечная система. Со стороны выглядело очень красиво.

Улыбнувшись, отпустил шарики, отправив их в космический океан. Пройдя через невидимый барьер, они резко ускорились, отправившись покорять границы незримого.

Какое-то время мы с Мистером Стивенсоном смотрели на нашу солнечную систему.

— Эту ветвь точно нельзя спасти?

— Я пытался, — после недолгого молчания ответил старик. — Но это вне моей компетенции. Событие слишком глобальное, Феликс.

Я задумчиво кивнул. У меня не было причин сомневаться в словах Мистера Стивенсона. Судьба — крайне странная штука. Разумные существа были творцами своей судьбы, но лишь до определённого момента. Один человек не может повлиять на летящий на него метеорит. Группа людей, если будут выполнены определённые условия, уже смогут. Да, эту группу может собрать ещё первый человек, однако такая возможность есть далеко не всегда. Не может немой, глухой и слепой собрать вокруг себя группу. По крайней мере, без помощи третьих лиц.

Здесь принцип похожий. Просто другой масштаб, работающий на уровне законов ебнутой вселенной. Так, старик мог попытаться прибить тихонько тех, кто отдал приказ по нашему уничтожению, но, естественно, АБСОЛЮТНО СЛУЧАЙНО в этот момент сломаются все системы и весь космический флот пойдёт тараном именно на нашу планету. Предположим, Мистер Стивенсон слегка расстроится действиям далёких соседей и за раз уничтожит агрессивно-настроенную цивилизацию на корню, чтобы нечему было нас уничтожать. Но это не панацея: может произойти что-то другое, похожее по масштабу, с той же целью — оборвать историю человеческой расы. Нам, проходимцам в чужие ветви, крайне сложно менять столь крупные события. К сожалению, вселенная, насколько я понимаю, изначально не учитывает наше существование. Возможно ли это изменить? Да, но сложно. Нужны рычаги, лазейки, подстройка определённых событий. Скажем так — критическая масса, когда влияние оказывается достаточно тяжелым, чтобы сдвинуть течение событий в иную ветвь. И чем масштабнее событие — тем сложнее что-то изменить. В нашем случае, проще махнуть на эту ветвь и попробовать всё изменить в другой, более удачной. Собственно, вот и всё, что я знаю. Старик не слишком любил меня посвящать в такие нюансы.

Хотя, если так задуматься, в этой теме я был заметно более подкованным, чем любой другой сотрудник Атлантиды. Им это нахер не нужно, а мне может ещё пригодиться.

Сделал ещё один глоток молочного шейка. Вкусный, зараза. Так и тянет, аж страшно. Сам не заметил, как выпил всё до последней капли. С сожалением взглянул на напиток.

Долго ждать «чуда» не пришлось. Из глубин космоса действительно прилетел гигантский луч, после которого произошёл гигантский «бум». Настолько гигантский, что я не сразу осознал, что Мистер Стивенсон не закрыл дверь в мою комнату. Взрыв прошёл сквозь дверь и забрал нас вместе с планетой.

Реальность мигнула.

Я моргнул, вздрогнув, рефлекторно повернув голову на закрытую дверь. Вновь перевёл взгляд на невинно стоявшего рядом со мной черта из зАда.

— Серьёзно?

Мистер Стивенсон не стал как-либо комментировать ситуацию, оставаясь полностью собранным и серьёзным.

Очень смешно, сейчас оборжусь.

— Каково это, Феликс, — неожиданно меланхолично заговорил мой «опекун», смотря на остатки нашей солнечной системы, — осознавать, что всё человечество вновь оказалось уничтожено?

Я удивлённо вскинул бровь.

— Грустно. Правда, по большей части, мне по…

Моя голова взорвалась.

Реальность мигнула.

— Мой ответ всё равно не поменяется, — пожал я плечами. — Пусть это и неприятно, но, по большей части, мне уже правда плевать. Человечество всегда может существовать в другой ветви, так смысл что-то менять?

Хотел ли я создать ветвь, в которой людей не ждёт страшный конец? Конечно, мне здесь ещё жить, в конце концов. Приударить за какой-нибудь красоткой (желательно, немой), мошенническими схемами получить океан денег и купить себе виллу, в которой буду почивать себе до самой старости. Где-нибудь на побережье, да.

Когда же твою планету в очередной раз уничтожает какая-то херня, то вместо немой красавицы-жены ты получаешь её космическую пыль, которая смешалась с пылью от виллы. Обидно, сука. Моя американская мечта такими темпами так никогда и не станет явью.

Мистер Стивенсон какое-то время разглядывал мою мрачную детскую рожу, после чего улыбнулся. Неожиданно ласково, совсем как добрый любящий дедушка, который совершенно точно не станет отправлять своего внука на ебучие опыты и убивать за одно неправильное слово.

Святая Мария, как мне это объяснять органам опеки⁈

— Скажем так, Фишер. Я вижу в этом… определённый спортивный интерес, — прикрыл расплывающиеся глаза Мистер Стивенсон. — Было бы ложью сказать, что меня волнуют судьбы человеческих душ, но я поставил себе цель создать ветвь, в которой у людей есть шанс.

— Человечеству очень повезло с вами, — хихикнул я.

— Ты прав, — без лишней скромности согласился мой «опекун». — Будь уверен, я готов пойти на многое, чтобы создать такую ветвь.

— И я помогу вам в этом, — закончил за старика я.

Выбора у меня всё равно нет, да и не сказать, чтобы хотелось как-то противиться этой воле. Разве что, из юношеского бунтарского духа.

— Поможешь, — кивнул Мистер Стивенсон. — И сделаешь даже больше. С этого момента ты больше не «Малёк» и не «Левиафан», Феликс. Отныне ты — «Рыбак» существующей и не существующей в бесконечных ветвях Атлантиды, новый атлант.

Я скептично взглянул на свой выпитый молочный шейк.

Попытался проникнуться фальшивой атмосферой торжественности на фоне очередного уничтоженного человечества, но как-то не получилось.

— Круто. Мне будет положена большая комната? А графический планшет?

— Как сам того пожелаешь, мой юный друг.

— Кру-у-уто. И что дальше?

Я это протянул тоном мёртвой рыбы, честно говоря, и сам до конца не зная, как реагировать на эту новость. В общем-то, я, безусловно, был рад этому. И даже очень. Но как-то хреново всё старик организовал, нет?.. Как минимум, он мог меня сегодня не убивать. А так, момент смазал.

Поставлю ему три из пяти. Единичку за возможную свободу (или её подобие), единичку за попытки в старания и единичку за крутые спецэффекты уничтоженной солнечной системы вместе со Стейси и всеми теми учёными-экспериментаторами. Если бы, чёрт старый, ещё бы и сразу дверь закрыл, то совсем хорошо было бы.

Мистер Стивенсон повернул на меня седую голову, задумчиво хмыкнув.

— А дальше мы запустим цепочку событий, что позволит сформироваться ветви, которая смогла дожить до нужного времени без Атлантиды. Сожми покрепче удочку, Фишер. Мы будем ловить из океана нового Тёмного Бога, что будет верой и правдой сторожить новую ветвь, пока в неё не придёшь ты и не создашь новую, более совершенную Атлантиду.

Я уже думал спросить, что за удочку, как вздрогнул, осознав, что молочный шейк в моей руке в эту самую удочку и превратился. Обычную такую, классическую. Она лежала в моей руке настолько естественно, будто была продолжением руки.

Нет. Она и была продолжением руки. Подчинялась моим мыслям и желаниям. Ощущалась так, будто её достали из самой глубокой жопы бездны океана. Её будто из моей бывшей достали!

Выпитый молочный шейк, превратившийся в удочку, сука.

Захотелось блевануть.

— Что ты заставил меня выпить, старый у…

Моё тело оказалось за пределами незримого барьера в открытом космосе.

Реальность мигнула.

Я чихнул, поёжившись.

Холодно, так-то.

— Подарок ко дню рождения, — беззаботно сообщил Мистер Стивенсон. — У меня есть такое же благословление океана. Я называю его «Универсальным Ключом». Очень интересная вещь, в океане довольно редкая. Ты же можешь назвать своё благословление…

Удочка в моих руках, поддавшись мыслям, превратилась в ружьё, из которого я без промедления выстрелил в голову Мистеру Стивенсону, создав в его черепе несколько новых отверстий.

— «Универсальное Ружьё», старый урод, — закончил я за своего доброго дедушку.

Святая Мария, смотреть на расплескавшиеся мозги Мистера Стивенсона было одно удовольствие. Я истерично захихикал. Давно такого душевного удовлетворения не испытывал.

Немного придя в себя, понимая, что без старого урода мне здесь нечего делать, навёл ружьё на лицо, нажав на курок.

Реальность мигнула.

— Можно и «Универсальное Ружьё», — легко согласился полностью невредимый «опекун». — Но мне, всё же, кажется, что тебе больше подойдёт «Универсальная Удо»…

Выстрел. Тело Мистера Стивенсона вновь замертво упало.

Навёл ружьё себе на лицо. Выстрел.

Реальность мигнула.

Выстрел. Выстрел.

Реальность мигнула.

Выстрел. Выстрел.

Реальность мигнула.

Выстрел. Выстрел.

Реальность мигнула.

Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел…

— Стало легче? — буднично поинтересовался у меня Мистер Стивенсон.

— Мне бы сигаре…

Моя голова взорвалась.

Реальность мигнула.

— За что? — не понял я, облокотившись на ружьё.

Сколько раз я уже за сегодня там сдох?..

— Твоему телу десять лет, мой юный друг, — пожурил меня «опекун», недовольно покачав головой. — Никакого курения.

Я почесал голову, переведя взгляд на космический океан.

В принципе, согласен.

— Значит, будем ловить из океана Тёмного Бога…

Мне одному кажется, что идея даже для Мистера Стивенсона какая-то, прости боженька-творец этого ужаса в кубе, ёбнутая?..

Может, старческий маразм дал о себе знать, и он решил окончательно уничтожить не ветвь, но всё древо к чертям собачьим? Добить мучающуюся собачку, так сказать.

А, впрочем, будет интересно посмотреть, что из этого получится. Главное, надеюсь, в случае чего мой дорогой «опекун» задумается над тем, как помочь мне свалить от хрени, что мы тут собирались ловить.

— Кстати говоря, — вспомнил немаловажный нюанс я. — А кто будет прима…

Резко замолчал.

Сука.

Глава 4

Когда я говорил, что океан стал для меня более родным, чем суша, то это, подери Мистера Стивенсона все черти из зАда, была просто аллегория. Если человек проживёт где-то достаточное количество времени, даже если в полной жопе, его психика с высокой вероятностью так или иначе начнёт вырабатывать с этим местом какую-то связь, чтобы спасти душевное равновесие своего горе-переселенца. Безусловно, мне было комфортно находиться на глубине океана, я чувствовал себя так, словно вновь хожу по своему родному району ещё в другом мире, вежливо здороваясь с удивительно долго спящими бомжами у мусорок, но это совсем не значит, что я предпочёл бы остаться там.

Сука, да любой нормальный человек выбрал бы виллу на побережье, а не родной район из зажопинска, только если это не проплаченное государственное кино!

Мне не было ни холодно, ни жарко. Зато было вязко. Видимость и была, и при этом её не было. Всё же, находиться в состоянии чистого сознания в океане было как-то комфортнее. Удивительным образом у меня получалось дышать, хотя я мог сотню вечно зелёных поставить (одолжу у Мистера Стивенсона, он поймёт) на то, что не дышал. Метафизика окружающего пространства просто, скотина такая, подстраивалась под необходимые условия для моего существования, не давая моей душонке разлететься по всему древу мироздания.

Сука, сука, сука, сука…

Как он вообще себе представлял ловлю грёбаного Тёмного Бога в моём исполнении⁈

— Молодой человек, добрый день.

Я вздрогнул, резко начав озираться. Каким-то образом рядом со мной в этом пространстве чистого ужаса оказался усталый мужик средних лет в деловом костюме и с важным таким чёрным деловым чемоданчиком.

— Прошу прощения, — удивительно вежливо заговорил я, чувствуя, как у меня пересыхает во рту, что, млять, в океане как-то слишком парадоксально. — Вы Тёмный Бог?

Это был ещё не нужный уровень для ловли, но мало ли? В океане всякая херня плавает, даже усталые работяги. Они — в первую очередь.

Мужчина удивлённо вскинул бровь.

— Нет, но вы оказались довольно близки. Можете называть меня межпространственным риелтором, который занимается предоставлением услуг проживания в домене, безусловно, Тёмного, я бы даже сказал — ТЕМНЕЙШЕГО Бога. Вы заинтересованы?

Я растеряно моргнул.

— Р-риелтор? Межпространственный? Проживание в домене?

Если Мистер Стивенсон услышит, что у меня голос дал петуха, то потом засмеет, но ситуация была настолько противоестественной, что я аж весь промок от холодного пота.

Риелтор… Неужели я так быстро погрузился на такие глубины океана⁈

Мужчина важно, пусть и немного устало покивал. От каждого его движения окружающее пространство плыло и искажалось.

— Совершенно уникальном домене! — патетично расставил руки риелтор. — С отличными вездесущими соседями, новеньким, самовосстанавливающимся ремонтом, бесплатным внутредоменным Интернетом. Полностью бесплатное проживание, от вас требуется лишь вверить свою душу нашему Богу! Если же сможете привлечь внимание нашего Бога, то, вполне возможно, он даже сможет подарить вам бессмертие!

На миг застыл, переваривая предложенный вариант.

Молча показал риелтору свой маленький, но такой искренний фак.

— Хуже работников фастфудов только риелторы. Ищите других лохов. У меня тут рыбалка, пошёл вон.

Рожа мужика скисла, он поморщился, но спорить не стал. Его тело размылось в потоках океана, отправившись дальше искать неудачников, которые согласятся на столь сомнительное предложение. Я же, кажется, продолжил погружаться в глубины океана.

Передо мной проносились бесчисленные потоки энергии. Порой мне казалось, что мимо меня что-то проплывает и, скорее всего, мне не казалось, однако это нечто было настолько огромным, что оно просто не видело меня. Как и я был настолько маленьким, что не мог его рассмотреть.

Кажется, я знаю, кого накалякаю следующим.

Порой я на краю сознания чувствовал, будто со мной здоровались, вызывая у меня искренний смех и прилив радости. В конце концов, всегда приятно увидеть друзей не в виде теней тени от тени, а практически персонально, внематериальную. Осколки их сущностей были крайне рады меня видеть, что чувствовалось. Бесчисленные мелькавшие образы, некоторые из которых с противоестественной теплотой обвивали моё тело и душу, помогали мне, толкая душу ещё глубже на дно.

Типичные друзья.

Метрика окружения, поддаваясь моим мыслям, то и дело менялась, напоминая мне о том, как дивно может скручиваться пространство, постоянно добавляя и меняя что-то. В какой-то момент я понял, что Мистер Стивенсон на пару с моими друзьями и источником вдохновения погрузили меня настолько глубоко, что…

Я оказался в белом коридоре.

— Нулевая глубина, — вздохнул я.

Всё. Я был настолько глубоко, что каждая моя мысль теперь формировала окружающее пространство. Почувствуй себя боженькой, называется.

Жаль, что всё это лишь красивая обёртка.

Уже зная, что делать, чувствуя, как к моему воротнику всё ещё была прицеплена леска, уходящая куда-то наверх, направился вперёд. Всё же, Мистер Стивенсон выбрал, несмотря на некоторую мою растерянность, крайне подходящего психа для отправки в океан. Здесь меня уже знают, я не чувствую себя совсем слепым котёнком, крыша уже давно поплыла вместе с пространством…

Идеально.

— Сказал, что я рыбак, а сам использовал меня, как приманку, чёрт старый, — против воли хихикнул я.

Всё же, чувство юмора старика, каким бы уродом он не был, мне нравилось. Лишь бы ещё не становиться жертвой его юмора, но тут уже ничего не поделаешь.

Сжал покрепче уже свою удочку. Приманка с удочкой, а?

Пройдя немного по коридору, настраиваясь на нужные образы, подошёл к случайной двери, открыв её, выйдя на безоблачную улицу, с которой виднелась вилла моей мечты. До ушей стал доходить шум приливов и отливов, с неба светило яркое тёплое солнышко, дул приятный ветерок, где-то вдалеке виднелся пляж, на котором красавицы на любой вкус и цвет (естественно, немые) играли в волейбол. Ещё чуть поодаль стояли бесчисленные мольберты, на которых были изображены мои друзья. Но это были уже не тени теней от тени. Скорее, тени от теней.

Взглянул на свои уже взрослые руки. Понял, что моя одежда тоже изменилась. Появилась лёгкая разноцветная рубашка с красными вкраплениями, такие же лёгкие шорты, шлёпанцы.

Вытянул свободную руку, щелкнув пальцами. Пространство мигнуло, где-то на краю сознания стала слышаться любимая песня. Жаль, что в материальном мире так не получалось. По крайней мере, пока.

Кажется, учёные-экспериментаторы называли эту штуку «психической энергией», или типа того?.. В принципе, похер.

— Мне надоело стоять в очереди в клубы, куда нам не попасть… — тихо начал напевать я, направившись в случайное направление.

Идеальная вилла мечты была лишь фальшивкой. Куда бы я не пошёл — я приду туда, куда мне нужно. И всё же, эта фальшивка была связана с тем, что на самом деле существовало. Безумно опасное место, нулевая глубина бесконечного океана чудовищ, в которой я чувствую себя как…

Как рыбак у пруда. Которого, правда, в любой момент может с концами сожрать какая-то тварь, которой моё квантовое бессмертие до жопы.

Картинка передо мной опять смазалась. Я оказался возле небольшого пруда недалеко от своей виллы мечты.

— Кажется, что это последний шанс и мне уже не победить…

Песня продолжала играть где-то на краю восприятия.

Рядом с прудом уже было кресло, на которое я с лёгкой ленцой умостился.

— Жизнь не повернулась ко мне той стороной, которой мне бы хотелось… Я хочу отличный новый дом как в той серии «Cribs», ванную комнату размером с бейсбольное поле и огромную ванну, в которой хватит места для меня и еще десятерых…

Я безумно хихикнул.

Десятерых немых красавиц.

— Мне нужна кредитка с бесконечным лимитом и большой черный самолет со спальней внутри, чтобы стать членом «Mile High Club» на высоте тридцати семи тысяч футов…

Я закинул свою новенькую молочный шейк-удочку в пруд, на которой и в помине не было никакой приманки, но она и не нужна была. Приманкой была моя тушка. Или, вернее сказать, сущность.

И я хочу новый автобус, полный старых гитар…

И собственную звезду на Голливудском Бульваре, где-нибудь между Шер и Джеймсом Дином…

Мне будет в самый раз…

Долго ждать не пришлось. Удочка клюнула. Раз, второй, третий. С каждым толчком фальшивая вилла разрушалась. Куски неба стали падать на меня, всё пространство потихоньку затапливалось чем-то незримым. Хотя, чем это «чем-то»? Ясен хер океаном! Музыка начала искажаться и менять тональность, превращаясь в удивительно зловещую, безумную мелодию как раз из самых глубин океана чудовищ.

Но в моей голове всё ещё играла любимая весёлая песня.

Всё же, я был идеальной приманкой.

— Я хочу быть великим, как Элвис, нанять восемь охранников, которые надерут любому задницу, дать парочку автографов, чтобы поесть бесплатно…

Я что есть сил потянул на себя удочку, чувствуя, что у меня от усилий аж пупок начал развязываться. Но — рыба есть рыба. И плевать, что это на самом деле. Плевать, что будет после того, как оно проснётся и осознает всё.

У меня есть крыша! И много!

Из воды, на фоне разрушающегося фальшивого мира, на меня полетела маленькая светящаяся чёрная, искажающее пространство рыбка. Удивлённая сущность уже думала было избавиться от наглеца, который посмел её потревожить, но…

Мистер Стивенсон потянул за удочку. Леска на моём воротнике потянулась. Пространство исказилось.

Реальность… нет, не мигнула. Разорвалась.

* * *

— Я больше на такое не пойду, — после недолгого молчания сообщил Мистеру Стивенсону. — У вас тут есть какая-то книга жалоб и предложений?..

Я вновь был на пляже, переходящем в звёздное космическое пространство. Или океаническое, тут с какой стороны посмотреть. Моё тело вновь стало детским, не добавляя психологическому здоровью особой стабильности. Этот детский писклявый голосок, эти мелкие ручки…

Дети. Терпеть не могу детей. Зато всё резко настоящим стало.

Фальшивая реальность, которую мне подарил океан чудовищ, вновь напомнила мне, почему глубина была столь притягательной. Место, где я познакомился с огромным количеством друзей и источником вдохновения, место, где нет ничего настоящего, но есть всё.

Нужно лишь найти в себе смелость, удачу и силу дойти до нулевой глубины. Ну и ебанутость, как ни странно.

— Ты отлично справился, мой юный друг, — искренне похвалил меня старый урод.

Мистер Стивенсон держал в руках небольшой аквариум с космической, переливающейся водичкой внутри, в которой, не догадываясь ещё о своей судьбе, дремала чёрная рыбка.

Тёмный Бог, которого, как и меня, нечто собирается использовать для создания идеальной для человечества ветви.

Боюсь, вытащив из океана эту херню, мы можем создать полноценную ветвь, в которой жопа для человеков будет ещё более страшная, чем та, что им и так уготована.

Пробило на хи-хи.

Будет интересно посмотреть, куда всё пойдёт и как на этот раз мы все сдохнем.

— Оно спит, — озвучил я очевидное. Много существ в океане изначально находится в пограничном состоянии между сном и бодрствованием, так что я с самого начала знал, кого нужно ловить. Точнее, на что обращать внимание. — Если оно проснётся, Мистер Стивенсон, нам будет очень плохо.

— Если оно проснётся, — кивнул беззаботно старик. — Но оно не проснётся. В крайнем случае, мы всегда сможем попробовать ещё раз.

Я наклонил голову.

Своя шкура всегда ближе. Вопрос лишь в том, сможем ли мы действительно в случае чего сбежать.

— Тогда как оно поможет нам создать ветвь, в которой человечество сможет дожить до нынешнего времени?

Да и с чего бы буквально, черти его дери, похищенному Тёмному Богу кому-то помогать?.. Я бы, например, не стал. Но не знаю, может, старик умеет говорить волшебное слово?

— Пока что это моя проблема, — вновь навёл туману старик. — Но, будь уверен, когда ты окажешься в новой ветви, это станет и твоей проблемой, мой юный друг. Пусть и не сразу.

Я устало вздохнул.

— Оно меня размажет по всему континууму, Мистер Стивенсон.

Старик хмыкнул.

— Для тебя это не приговор, Фишер. Будем считать, что ты заработал небольшой отпуск.

Я удивлённо моргнул, став заметно более заинтересованным.

— Круто.

— Определённо, — неопределённо ответил мой «опекун», продолжая разглядывать спящего Тёмного Бога в аквариуме. — На этой ноте мы прощаемся. Надеюсь, ты хорошо отдохнёшь перед тем, как приступишь к своим обязанностям, атлант. Ты всё поймёшь.

Я уже думал было чисто для профилактики послать своего «большого босса» в пешее эротическое, как увидел, что в руке старика появилось ружьё, который он навёл на мою невинную детскую злобную рожу.

Точно таким же ружьём я снёс ему башку раз двадцать.

Ну да, конечно. Старый урод.

Сука.

БУМ.

Глава 5

— Что самое важное, что нужно знать об океане?

— В нём небезопасно.

«В поисках Немо», Марлин и Немо, случайная уместная цитата из Интернета.

* * *

Мир погрузился ещё глубже в океан.

Это была моя первая по-настоящему осмысленная, взвешенная мысль, когда я вновь начал осознавать себя после смерти. Мистер Стивенсон оказался той ещё редкостной старой многомерной падлой, забыв уточнить, что влияние Атлантиды на мир и мою жизнь в частности было просто огромным, из-за чего условия в новой ветви отличались настолько сильно, что моё сознание откатилось в момент самого рождения.

То есть, ладно, в каком-то смысле, вероятность подобного отката была высока, но не настолько, как может показаться на первый взгляд. В рамках древа реальности могло быть вообще всё что угодно, и учитывать все теоретические бесконечные варианты развития событий, мягко говоря, тяжеловато. Ну, то есть, плюс-минус невозможно. Тут и у Мистера Стивенсона жопа порвётся в какой-то из ветвей в попытках познания, что уж говорить про меня?

Я пока плохо контролировал процессы «переходов». Всё происходит слишком быстро, тут и понять порой сложно, что я уже в иной веточке. Моё сознание не проходит какой-то длинный путь, нет никакого слияния разумов между резервными вселенными. Это больше похоже на фазовое смещение. Обычно — разница в принципе не чувствуется, резервные копии между собой отличаются в каких-то совсем уж минимальных (особенно — в рамках вселенной) переменных. Даже переход в другую ветвь в прошлый раз для меня прошёл практически незаметно.

Теперь же я прекрасно чувствовал, что оказался совершенно в другой, намного более далёкой от прошлых ветвей итерации проклятой океаном вселенной. Буквально первое, что я ощутил было совсем не грязным подгузником, а…

Как бы передать?

Мне стало комфортнее. Как-то теплее, приятнее. Будто в пустыне наткнулся на оазис, в который с головой плюхнулся. Я был уверен, что нахожусь в материальном, полностью осязаемом физическом мире, но при этом — будто бы и ножки мочу в океане у своей личной виллы. Причём здесь вилла? Без неё было бы не так приятно, а так — нагляднее получается.

— Вот так, маленький нарушитель правопорядка, вот так…

Лишь после того, как мой разум полноценно пробудился и первое наваждение прошло, стало приходить и понимание моей нынешней ситуации.

Я только что опять то ли безумно визжал, то ли безумно хихикал. А тут, кажется, резко заткнулся.

Лениво осмотревшись, понял, что укутан в кучу мягких одеялок в жилом доме. Меня на руках держал мужик средних лет в полицейской форме, отдалённо…

А, нет, не отдалённо. Это же батя меня-Феликса. Я его уже и забыл.

Немного поразмыслив над ситуацией, понял, что сегодня у меня был реально особенный день: я и визжал, и кричал, и смеялся, и хихикал. В преддверии пробуждения чего-то страшного, а? К сожалению, именно ночью мой разум чаще подавал проблески пробуждения, что заканчивалось не самыми приятными побочными эффектами для родителей тушки. Бывает, ничего не поделаешь. Вероятно, в некоторых резервных копиях моё тельце таких пробуждений в принципе не выдерживало. Один хер не вспомню уже.

На этот раз мой мозг намного быстрее адаптировался к сознанию. Телу было не больше полутора лет. В прошлый раз адаптация заняла года два-три. Круто. Влияние океана? Или влияние того, что с каждой смертью моё сознание становится на одну тысячную от процента, но сильнее, из-за чего увеличивается пассивное влияние этой, как умные ребята называли, «психической энергии» на физический мир?

На самом деле, неожиданно осознать себя не обосравшимся карапузом, который и мысли в мысли составлять не умеет, а вполне себе взрослым человеком, пусть и обосравшимся, было неожиданно приятно. Голова так и чесалась от мыслей. Их было по-настоящему много, они текли в голове так легко и последовательно, будто я был умным.

Смешно. Ладно.

Ненадолго прикрыл глаза, прислушиваясь к неразборчивому бормотанию от бати. Кажется, он одновременно и пытался меня успокоить, и молился, и матерился.

По понятным причинам, у меня была слабая эмпатия к людям и в принципе ко всему живому и неживому. Около нулевая, я бы сказал. Но — совсем бездушным я не был. И далеко. Наверное.

Так что, будем решать, как урегулировать ситуацию. Вина тут моя есть, пусть и скорее шапочная. Взрослые мужики, в конце концов.

— Мутики, — с важным видом сообщил я бате-полицейскому, открыв глаза.

Имя, к сожалению, не помню.

Мужик, качавший меня на руках, застыл, открыв рот. Даже материться перестал.

Кстати, он даже не жирный. И не лысый. Пока по службе недостаточно продвинулся?

— Ф-феликс?

— Мутики, — повторил я с важным видом.

Предварительно, пока глобальных изменений я не вижу. Та же семья, то же имя, зелёные человечки в виде прислуги или хозяев также не наблюдаются. И всё же — этого было мало, чтобы считать, будто эта ветвь мало чем (по крайней мере, визуально) отличается от прошлой ветви.

Телевидение будет хорошим вариантом во всём быстренько убедиться. На память тут лучше не рассчитывать.

Язык пока плохо меня слушался, но, к счастью, говорить я уже кое-как умел. В принципе, судя по обрывистым воспоминаниям в голове, я уже показывал себя пусть и, мягко говоря, неуравновешенным, зато умным ребёнком. Любой станет умным, если будет не «учиться» чему-то, а «вспоминать» это. Хотя, справедливости ради, я ещё в прошлых ветвях реальности заметил, что мои мозги стали работать шустрее. Даже Мистер Стивенсон никогда не называл меня тупым, а он за любой косяк убить мог, я просто напомню!

Кажется, учёные-экспериментаторы иногда тешили моё пропащее эго на тему высокого IQ, или что-то такое.

— Мультики, да… — потеряно пробормотал растерянный мужик. Впрочем, ориентировался он довольно быстро: — Уже час ночи, бандит. Может, мы…

— Мутики.

Коп окончательно растерялся, впрочем, вновь показав чудеса адаптации. Лучше в час ночи смотреть мультики, чем успокаивать безостановочно кричащего больного психа, который по какой-то причине оказался твоим сыном. Не завидую своей семейке. Я бы себя уже придушил. Раз эдак десять-пятнадцать.

Батя понёс меня на первый этаж в гостиную, где напротив дивана стоял старенький квадратный маленький телевизор, который уже совсем скоро был включён умелым нажатием усталого копа на кнопку.

Довольно странно было вот так в чьих-то объятьях смотреть телевизор. По пути мы проходили мимо окна, из-за чего удалось мельком увидеть, что шёл снег. Даже не кровавый. И это совершенно точно была не буря, уносящая миллионы жизней. Обычный снег. Переохлаждение можно при желании заработать легко, но и только.

Круто. Не люблю умирать от холода. Потом фантомные боли ещё какое-то время преследуют, да и тело кажется деревянным.

Минут через десять к нам в гостиную зашла удивлённая светловолосая женщина с растрёпанными волосами, с опаской выглянув из-за угла.

— Он… успокоился, Джим?

— Самому в это не верится, — признался шепотом мужик, с опаской поглядывая на мою сосредоточенную злобную рожу. — Кажется, наш маленький крикливый нарушитель сегодня решил пощадить нас, Молли.

Я задумчиво кивнул.

Джим и Молли Фишеры. Теперь «вспомнил».

Маман так просияла, будто у неё бабка с наследством случайно поскользнулась на коврике в ванной. Уже втроём, «полноценной» семьёй, мы уселись на диване смотреть ночью в снегопад мультфильмы. Было в этом что-то такое волшебное и домашнее. Будто мы были нормальной американской семьёй то ли конца девяностых, то ли начала двухтысячных. Первые минут десять я даже давал им такую надежду, пока не понял, что семейка не собирается отрубаться и вполне себе наслаждается атмосферой. Там, глядишь, ещё немного посидят, выключат телевизор и отнесут меня опять пытаться укладывать.

Так не пойдёт. Тут нужно действовать на опережение.

— Спать… — едва слышно прошептал я своим стрёмным детским голоском.

Джим и Молли только и успели, что удивлённо на меня взглянуть.

Перед моими глазами прошло нечто похожее на рябь. Будто кто-то в гигантский океан решил кинуть камешек. На фоне океана эта рябь будет совсем незаметной, но для того, кто её кинул и тех, кто увидел её, она будет существовать и, вполне возможно, иметь какое-то значение.

Психической энергией тяжело воздействовать на тех, у кого есть «скафандр» неверия в происходящее. Это что-то вроде естественной психической защиты, которую создают сознания жителей этого проклятого мира. Для подавляющего большинства тварей этого будет достаточно, и они так просто не смогут пробиться сквозь чьё-то неверие.

Однако это работает только для нематериальных тварей. Я же тварью мало того, что был материальной, так ещё и дважды достигавшей нулевого уровня океана. Тут и Мистер Стивенсон меня дилетантом назвать не сможет.

Расслабленные Фишеры сами не заметили, как, облокотившись на диван, отправились в царство снов. Возможно, кошмаров. Здесь влияние психической энергии может сказаться довольно плохо на их сны. Во всяком случае, разница между сном и реальностью минимальна. Я бы даже сказал, порой самые ужасные, мерзкие и противоестественные кошмары кажутся обычными радужными извержениями волшебных разноцветных пони на фоне чёрного с заряженным пистолетом.

Кое-как выбравшись из пледа, чувствуя, насколько слабым было тело и как оно хотело спать, пересилил себя, сосредоточив взгляд на пульте, чувствуя, как в голове стало что-то неприятно покалывать. Картинка перед глазами плыла, с каждой минутой думать было, несмотря на все старания, всё тяжелее.

И всё же, пульт подлетел в мои детские ручонки, ознаменовав начало удовлетворения моего детского невинного любопытства. А именно:

Какая конкретно жопа здесь происходила и как долго просуществует эта ветвь? Будет у меня, в конце концов, время выпросить себе чего-нибудь вкусненького, или нет? Я очень и очень сомневался, что подставы от Мистера Стивенсона и его охренительно надёжного плана по использованию Тёмного Бога для временного спасения человечества закончатся одним лишь детским телом!

Учитывая же, что эта ветвь находится ещё глубже в океане, чем прошлая, заметно стирая незримый барьер между ним и материальным дырявым миром…

У меня было много вопросов к этой реальности и тому, что вытворил мой большой многомерный босс. Определённо, Атлантиде нужна была книга жалоб и предложений.

Какое-то время, вновь погрузившись в мысли, чувствуя, как сильно устал, сосредоточил взгляд на том, что, собственно, всё это время крутили по коробке. До этого как-то не обращал внимание, слишком сосредоточенный на том, что у меня, о чудо, получается сносно думать.

— Космар перед Росдеством… — удивлённо узнал я мультфильм. — Кру-у-уто.

А после, смыв в унитаз все свои старания, тупо на месте отключился, отправившись в царство кошмаров за родителями меня-Феликса. Запоздало понял, что так и не попросил поменять мне подгузник.

Сука.

По крайней мере, я смог узнать мультфильм. Оставалось надеяться, что мир как-нибудь доживёт до завтра.

Мистер Стивенсон таки не соврал: у меня начался пусть специфический, но отпуск. Правда, спустя полтора года после рождения. Ну и с нюансами, скажем так.

Размером с, кажется, проклятье от таки успевшего поднасрать Тёмного Бога.

Даже не знаю, с чего начать…

Глава 6

Неудача. Неприятное слово, раздражающее, обидное. Какова вероятность того, что с тобой произойдёт что-то плохое? К сожалению, в большинстве своём, выше, чем вероятность того, что произойдёт что-то хорошее. Говорю, во всяком случае, на собственном опыте.

А теперь предположим, что «удача» и «неудача» — это не что-то эфемерное, а вполне реальное, поддающееся чёткому расчёту. Предположим, что есть специальная шкала, на которой точно указано, какой процент так называемой удачи, или, говоря чуть-чуть правильнее, вероятность успешного исхода событий в чём-либо для отдельного субъекта?

Понять, что кто-то эту метафизическую шкалу выкрутил не в ту сторону, удалось не сразу. Проклятая реальность не схлопывалась в точке моего междупопия, родители вдруг не становились безумными и не пытались меня убить. Всё происходило намного тоньше. Причём, были ещё и условия активации, которые я прошляпил!

Естественно, я не мог сразу понять, что Тёмный Бог умудрился на прощание меня проклясть. Как и не мог узнать, что проклятье так просто бы не активировалось, не используй я слишком много психической энергии.

Впрочем, куда это я спешу? Нужно подходить ко всему последовательно.

Первые месяцы я любыми правдами и не правдами пытался найти зарытую собаку. Обвинять меня в паранойе будет только идиот, я слишком много видел звиздеца и просто отказывался верить в то, что этот мир смог дожить до нынешнего времени, оказавшись ещё глубже в океане. Но, кажется, путём проб и ошибок Мистер Стивенсон добился своего: мир существовал и существовал относительно спокойно. Как минимум — на поверхности.

Лишь после того, как моё неверие утихло, я смог позволить себе немного расслабиться. Отсыпался за десятерых, наслаждался каждой прогулкой, на которую меня вывозила в колясочке мать меня-Феликса, радовался свежему воздуху и какой-то умиротворяющей обыденности. Никаких тебе страшных ползающих хреней (без обид, Френк), никаких неожиданных смертей, даже тварей из океана не наблюдалось, что особенно странно!

Родители не верили своему чуду: их психованный звиздюк резко успокоился. В честь этого они даже в церковь меня отнесли, поблагодарив бога за помощь. Меня это позабавило, ведь они, в каком-то смысле, были правы.

Вероятно, из-за меня у бати и матери была не лучшая репутация. Первое время, когда моя-Феликса мать гуляла со мной по району, проходившие мимо люди странно косились на нас, но постепенно ситуация улучшалась вместе с внешним видом членов моей семьи. В конце концов, отсыпался за десятерых далеко не только я.

Оглядываясь назад, если верить моей дырявой памяти, частенько во время прогулок я на ровном месте начинал безумно смеяться. Реакция получалась ещё более яркая, чем это было в прошлой ветви. Как я теперь понимаю, мне просто нравилось гулять. Я, сам того не понимая, так выражал свою радость свободы. Мистер Стивенсон — многомерный ублюдок, просто напомню.

Смею предположить, начав активно вмешиваться в корни обречённого древа своими шаловливыми пальчиками, я, слишком расслабившись и поверив в себя, и запустил цепную реакцию. Заставил нечто незримое обратить на себя внимание, открыл подарок боженьки, потянул за рычаг, нажал на кнопку, засунул руку в…

А, впрочем, насрать. Не так важно. С чего началась перманентная чёрная полоса?

С моего третьего дня рождения.

Не буду врать, носить синий колпак на голове было прикольно. Ещё прикольнее было видеть большой сладкий шоколадный торт. Шарики у меня такого восторга уже не вызывали: после очередной подставы от Мистера Стивенсона у меня к ним появилось определённое предубеждение. Ублюдок явно знал, что у меня будет очередное рождение, с чем и поздравил. Шутку юмора я понял слишком поздно.

Чёрт старый.

В принципе, в моём дне рождения меня бы всё устраивало, если бы не одно… нет, несколько «Но».

— Кто все эти люди, — с каменной рожей спросил я.

Мы были на заднем дворе моего дома. Погода была яркой, солнечной. Какого-то хрена на МОЁМ дне рождения расхаживало много незнакомых взрослых людей, будь то сотрудники отца или какие-то подружки матери со своими карапузами, которых я никогда не видел.

Моя речь была ну просто неприлично чёткой как для трёхлетнего ребёнка. Слава психической энергии и всем самым тёмным сущностям-дружбанам из океана, удавалось ускорить во всех смыслах собственное развитие. Причём, внешне это практически не проявлялось: я не становился резко выше, сильно крепче или старше, но что-то в моём теле менялось.

Понятное дело, моему прокурорскому тону мать была не сказать, что рада.

— Это наши друзья, малыш. Они пришли со своими детьми, видишь их? Разве ты не хочешь подружиться с ними?

Мать, осознав, что её маленькое исчадие зАда умеет быть тихим, стала с меня пылинки сдувать. Лишь бы я не безумно орал, безумно визжал, безумно смеялся или хихикал. Ладно, хихикать можно. Но не так, будто я был съехавшим по фазе малолетним психопатом.

Заставляла шифроваться и специализироваться, зараза. Я, в общем-то, и не против. Тут проблема в другом.

Женщина, кроме шуток, приятная: вся из себя нежная, добрая, светлая голубоглазая блондинка. И готовит, и стирает, и медицинскую помощь оказать в случае чего может (соответствующее образование). Идеальная американская жена и мать. Судя по исконно арийским чертам лица в зеркале, внешностью я явно пошёл в неё.

К сожалению для остальных, характером я пошёл в самого себя.

— Я хочу в свою комнату, — сообщил после недолгого молчания. — Тортик только дайте.

Сладенькое я любил.

Молли, услышав мой невозмутимый ответ, вся аж скукожилась.

— Мы уже позвали к нам в гости дядю клоуна, Феликс. Он совсем скоро придёт. Ты же хочешь увидеть клоуна?

Клоун? Ну, если только старый.

— Мистер Стивенсон точно сегодня не придёт, — отрицательно покачал головой.

Иначе бы моя голова валялась уже где-то в лотке соседского кота. Как минимум — в этой веточке. Ну, пока реальность не отменилась бы.

— Мистер Стивенсон? — непонимающе наклонила голову женщина.

— Мой заклятый враг, — между делом сообщил. — А ещё он мой большой босс.

Всё равно никто не поверит. Ну, то есть, кто-то серьёзно, смотря на пухленького (это, подери этот затонувший проклятый мир, детская припухлость) малыша, пусть и злобненького, задумается над тем, что он взрослый мужик в теле ребёнка? Главное было совсем уж в шизу не вдаваться, лишний раз не орать и мне всё простят и на всё закроют глаза.

— В-вот как… — сконфужено улыбнулась женщина. — Хорошо, давай договоримся, малыш. Я дам тебе самый большой кусочек тортика и ты сможешь пойти к себе в комнату, но уже после того, как уйдёт дядя клоун, хорошо?

Я вздохнул.

И так она светло улыбается, так нежно, так по-доброму. Наверное, если её сожрёт какая-то кракозябра, я даже на секунду взгрустну.

— Хорошо, ма-а-м, — смилостивился над женщиной я, развалившись на маленьком, специальном стульчике настоящего чемпиона. — Но тортик сейчас!

— Конечно! — расцвела блонди.

Отцу, к счастью, до меня особого дела сейчас не было. Подошёл, поинтересовался, как у меня дела и довольный пошёл общаться с мужиками, тихонько, чтобы мать меня-Феликса не видела (он в это верил), попивая пиво. Культурно отдыхает, должен заметить.

Когда же мама принесла мне большой кусочек шоколадного тортика, культурно отдыхать стал и я.

Остальные дети меня избегали. Я и не давал им ко мне приблизиться, просто отпугивая их психической энергией. Ко мне и взрослые не спешили подходить, и лишь самые смелые (кроме родителей, на которых я никак не воздействовал), находя в себе силы перебороть внутренний дискомфорт и глубинные инстинкты, кричащие, что к «главному» виновнику торжества лучше лишний раз не подходить, осмеливались поздравить меня. Но так, быстренько.

Мне, в принципе, было глубоко наплевать, что про меня потом подумают.

Единственное, сквозь моё поле каким-то образом прорвался какой-то чёрный пацан. Было ему, кажется, годика четыре. Неожиданная смелость. Как мило.

Терпеть не могу детей.

— П-привет… Т-ты Ф-ф-ф-ф-ф-феликс?

Я оторвался от торта, удивлённо уставившись на пацана.

Это щас что за современный реп был?

— Рассказать тебе историю про Ку-клукс-клан?

Чёрный пацан, широко открыв рот, разревелся и убежал. Какой осведомлённый. И где только наслушался?..

Какое-то время, купаясь в лучах солнышка, которое даже не пыталось меня испепелить, думал над тем, какой же я прогнивший изнутри мудак. Увидь копию себя, и захотел бы чисто в целях профилактики и очистки природы выстрелить из ружья в голову.

— Настоящий атлант, — безразлично пробормотал, пластиковой вилочкой продолжив уплетать тортик.

В каком-то смысле, мне нравилось наблюдать за людьми. И детьми — тоже. Такие все счастливые, улыбчивые. Мужчины говорят об одном, женщины — о другом, все разошлись по своим компаниям и просто наслаждаются жизнью. Дети бегают по двору туда-сюда, играются во что-то, и не подозревая, в каком ужасе живут. Не имеют ни малейшего представления о том, что их может вместе со всей планетой уничтожить какая-то херня в любой момент.

Признаться, я чувствовал себя здесь лишним. Слишком много пережил и не пережил. Не мог я уже жить как нормальный человек.

Я прикрыл глаза, погрузившись в бесчисленные образы моего вечного источника вдохновения. Единственная мысль, которая меня по-настоящему успокаивала, это то, что мои друзья никогда не покидали меня и их частичка всегда будет во мне.

Чувствую себя готическим томным принцем.

— А вот и я, детки и их родители! Неповторимый Редди-Пинкл!!!

Я удивлённо открыл глаза, уставившись на… приглашённого клоуна.

Пожалуй, этот момент можно было назвать моментом, когда подарочек Тёмного Бога в полной мере начал раскрываться.

Реальность, словно в неё кинули камешек, поплыла.

Со странной искажённой красной рожей, ненормально высокий, с высоким писклявым голоском, в красном костюме, с широким оскалом и пастью, которой оно могло бы легко откусить мне голову. Это совершенно точно была какая-то тварь, вполне материальная, но никто не бежал в ужасе и не пытался спасти свою жизнь.

Потому что для всех остальных это был просто обычный клоун с красным макияжем.

Как будто я не знал, каким подлым мог быть океан и то, что в нём обитало.

Я что есть сил сжал пластиковую вилочку.

От ужаса?

Смешно.

Какой он пинкл, если весь красный, сука⁈

Тварь в красном костюме скалилась так, что для любого её чисто гастрономический интерес здесь должен был быть ясен как день. И всё же — все абсолютно спокойно глазели на клоуна, кто-то даже шутил.

— Это же Редди-Пинкл! — похлопала счастливо в ладоши маман, и не представляя, какой кошмар наяву она организовала. — Детки, поздоровайтесь!

Всё же, этот мир был спокойным лишь на поверхности.

— Редди-Пинкл!

— Редди, Редди!

— …но ты же не розовый, а только красный!

Покосился на пацана, который это прокричал.

А он шарит…

— Да, это я! — важно похлопала себя по груди тварь. — Вы даже не представляете, детки, ха-ха-ха, как вам повезло! Но что это я? Именинник, где же наш именинник, сам Феликс Айзек Фишер, которому уже исполнилось ЦЕЛЫХ три года?

Красный аки рак клоун оскалился ещё шире. Среди его зубов виднелись кусочки застрявшей чьей-то плоти.

Взрослые, в том числе мои родители, дружно засмеялись.

Картина передо мной была настолько сю…

А, впрочем.

Взрослые и дети на меня все выжидающе уставились, ожидая, что я пойду на поводу у твари. Кто-то мог бы подумать, что от коллективного внимания толпы мне будет некомфортно, но они оказались бы неправы: мне насрать.

Я бы и не стал идти на поводу, если бы не увидел, как маман, с мольбой смотря на меня, сложила руки в молитвенном жесте. Батя, поймав мой взгляд, быстро закивал, как бы говоря, чтобы я ничего не боялся.

Немного подумал. Вздохнул. Отложил вилочку. Взял тряпочку, вытер лицо от шоколадного тортика.

— Это я, Редди, — подал едва живой голос я.

— Редди-Пинкл! — тут же поправило меня чудовище, впрочем, совсем не расстроившись. — Прекрасно, прекрасно! Главная изюминка программы!

Я моргнул.

То есть, он даже не скрывает то, что я еда?

Сюрреализм — вот единственное слово, которое подходило для описания данной ситуации. Уродливое нечто, буквально разбрызгивая слюни, словно голодная собака с бешенством, устраивало для нас разные весёлые игры, показывало под довольные хлопки зрителей фокусы, где-то даже достало пиньяту в виде лошадки, которую битой разбивали дети постарше. У меня, к сожалению, на это не было пока сил. Разве что психической энергией, но могу наткнуться на, скажем так, стену непонимания.

— Конфетки, вкусные конфетки! — весело смеялось чудовище.

Оно раздало нам конфеты, которые на вкус были скорее горькими, чем сладкими, что, как ни странно, совсем не смущало детей.

В голове то и дело мелькало слово «маринад».

Чем дольше шло представление — тем страннее все вели себя. На лицах взрослых, в том числе моих родителях, застыли широкие мёртвые улыбки, дети уже во всём слушались клоуна.

Ладно. На самом деле, я проникся праздником. Это действительно стало весело.

Безумно хихикнул.

— А теперь, мои сладенькие, — оскалилось чудовище, с любовью оглядывая всю компашку детей, — как вы смотрите на то, чтобы подойти к моему фургончику со сладостями. Никто же не против?

— Нет!

— Нет, не против!

— Пойдём, Редди-Пинкл!

— Да-да, я Редди-Пинкл! — хихикнула тварь. — Вперё-ё-д!

Мы всей дружной компанией отправились за клоуном, который повёл нас за пределы нашего участка к пустой дороге, где расположился, на первый взгляд, полностью обычный фургончик. Разноцветный, с подвешенными к нему шариками. Чудище театрально подошло к двери и открыло её.

В нос ударил запах сгнившего мяса. Дверь фургончика вела не куда попало, а в кромешную тьму, в которой виднелись какие-то странные шевеления. Океан будто бы стал ещё чуть ближе.

Я лениво поднял взгляд на тёплое солнышко.

Интересно, Тёмный Бог сейчас обитает где-то в этом мире?

Это риторический вопрос.

Ладно, хватит бездействовать. Насмотрелся, убедился. Мир как был в жопе, так и остался. Вопрос лишь в том, как Тёмный Бог мог компенсировать отсутствие Атлантиды.

— Они никуда не пойдут.

Дети уже думали было отправиться в фургончик со сладостями, как остановились. Оскал клоуна померк. Он уставился на меня, как на какую-то диковинку. И не потому, что я не смог попасть под его влияние.

Совсем не поэтому.

— Малыш Феликс, откуда ты достал этот игрушечный пистолет?

Я задумчиво опустил взгляд на водяной пистолет в руке. Подарок Мистера Стивенсона никуда не делся, он всё время оставался со мной.

— Из твоей жирной матери, красный ты ублюдок. Это моя удочка. Универсальная.

Навёл на рожу искренне удивлённой твари, что, так до конца и не понимая, что видит перед собой, на секунду задумалась, после чего, принюхавшись…

— Почему это так странно…

Мозги клоуна разлетелись во все стороны, заляпав как его живой фургончик, так и завизжавших в ужасе проснувшихся от сладкого сна детей.

Кажется, я понял, почему он «Пинкл»: труп клоуна стал оживать прямо на глазах, превращаясь в какую-то розовую массу. С оттенками красного.

Круто.

Держа пистолетик в руке, я безумно захихикал, понимая, что эта веточка уже заочно закончилась не самым удачным образом. Нужно переиграть.

Продолжая хихикать, вновь поднял взгляд на тёплое солнышко. Клоун, превратившись в розовато-красную массу, зарычал и уже думал накинуться на меня, но…

Нет, не люблю, когда меня что-то сжирает.

Навёл, хихикая, под истеричные вопли детей игрушечный пистолет себе на лицо.

Реальность мигнула.

— …уже позвали к нам в гости дядю клоуна, Феликс. Он совсем скоро придёт. Ты же хочешь увидеть клоуна?

Вновь передо мной была мать меня-Феликса. Вновь я слышал это предложение.

Клоун ещё не пришёл к нам.

Не в моей власти было пока задавать ветвь, в которую я хотел бы прыгнуть, как и прыгнуть в какой-то определённый временной промежуток, но здесь нужна важная ремарка: я не был способен на это сознательно. Теоретически же, в рамках ветви, моё сознание могло прыгать по любым прошлым временным отрезкам.

После же прыжка в новую ветвь сила, кажется, взяла незаметно новый прыжок развития.

Мистер Стивенсон, моя вам благодарность. Желаю, чтобы в какой-нибудь из ветвей вас черти отодрали.

Я ненадолго задумался.

Откровенно говоря, в своих силах я не был уверен. Тихо всё провернуть, при нынешних моих кондициях и силах, было нереально. Тело с мозгами всё ещё ограничивало меня, недостаточно перестроилось и настроилось на всю потенциальную силу океана. Да и, тут нужно быть честным с самим собой, сам я никогда особыми «боевыми» навыками похвастаться не мог. Только потекшей крышей, но хвастаться тут, в общем-то, нечем.

А значит, нужна помощь.

Клин клином, как говорится.

— Мама, я хочу рисовать.

Можно сказать, я стал потихоньку принимать свои обязанности, как будущего атланта несуществующей и существующей в бесконечных вариациях древа организации.

Широко улыбнулся, чем, кажется, напугал маман.

Ко мне пришло вдохновение.

На месте Редди-Пинкла, я бы сжал покрепче красные булки.

Глава 7

Под удивлённые взгляды некоторых гостей, я улыбался. Не как конченный психопат, безумный маньяк или профессиональный игрок в шутеры, а как обычный ребёнок, занимающийся чем-то весёлым и интересным. Безумно довольный, я, едва-едва сжимая в кисти чёрный фломастер, вырисовывал линию за линией, кляксу за кляксой, то и дело помогая себе психической энергией.

За последние полтора года я практически ничего не рисовал. Как ни странно, карапузам тяжело ещё дается мелкая моторика. Помогать же психической энергией я себе не хотел, опасаясь создать лишние волны, которые могли бы дать теням теней от тени друзей слишком большое «горлышко» для входа.

Как можно понять, в данной ситуации мне нужно было как раз обратное.

Намного проще будет договориться с тенью тени от тени, чем с той ущербной красно-розовой хренью. Вероятно, с ними и договариваться не нужно будет: они, в конце концов, крайне сознательные надличности. В конце концов, с моими дружбанами меня связывает не только тёплое общение в холодном и одиноком океане чудовищ, но и ЗНАНИЕ про них. Дружбанам же было важно, чтобы про них знали и помнили. Ну и не сходили окончательно с ума желательно, да.

Вокруг меня появились невидимые обычному взгляду волны. Чёрная клякса на белом листе на глазах принимала объем, рисунок будто сам стал дорисовываться и шлифоваться. Пусть я и нарисовал странную каракулю, которую тяжело было назвать иначе, чем простая мешанина из чёрных клякс, линий и точек, некоторые из которых подозрительно напоминали руки с изогнутыми пальцами, сделано это было осознанно и с должной любовью. Со ЗНАНИЕМ того, что и кого я пытался передать.

Рисунок в моих руках поплыл, начав напоминать что-то совсем непонятное и беспорядочное. Рябь в физическом мире стала ещё сильнее.

А солнышко-то напекало…

Я настолько увлёкся, что не заметил, как ко мне вновь подошёл чёрный пацан. Как ни странно, я забыл про его существование в тот момент, как он от меня со слезами на глазах убежал, не оценив безобидной шутки дяди Феликса.

— П-привет… Т-ты Ф-ф-ф-ф-ф-феликс?

Удивлённо приоткрыв рот, отвлёкся от искажающей материю каракули на пацана. Уже думал было его прогнать, как на секунду задумался, как мне вообще познакомить клоуна с моим дружбаном. Желательно, чтобы родители и все остальные в принципе не видели его и не поддавались какому-либо влиянию. Значит, мне нужно будет пойти на перехват. Но никто не даст трёхлетнему ребёнку куда-то уйти.

Если его не заменит кто-то.

— Да, — дружелюбно улыбнулся я. — А ты хочешь недолго побыть мной?

Пацан по какой-то непонятной причине затрясся ещё сильнее.

— Я… я не п-п-п-п-п-п-понял…

Закатил глаза. Кажется, это скорее попытки в битбокс, чем реп. Никогда не был фанатом ни того, ни другого.

— Сейчас поймёшь, — заверил своим раздражающим писклявым детским голоском, кое-как встав со своего детского стульчика. — Как тебя зовут?

— Д-джо…

— О? — делано удивился я. — Мне нравится это имя, так моего друга звали.

Парень несмело улыбнулся.

Я продолжил:

— Пока его тело не превратил в ничто луч из космоса вместе со всей планетой.

Улыбка пропала с лица чёрного паренька. Не давая ему опомниться, повёл его к своему стульчику, усадив на него. К счастью, маман сразу принесла мне пачку бумаги, так что я тут же отдал свой фломастер Джо.

— А теперь… — я ненадолго прислушался к метафизической ряби. — Рисуй, Феликс-Джо.

По пространству прошла ещё более явная рябь. Кинутый в океан камень теперь был заметно больше и заметнее — даже для тех, кто изначально не видел, как я его «бросал». В голову будто кто-то иглу засадил, я поморщился, вытерев проступившую из носа кровь. Никаких, к счастью, кровоизлияний. Реальность бы уже мигнула, ага. Просто капилляры не выдержали.

Я и так с трёхлетним телом буквально невозможную херню вытворяю.

Впрочем, главное, что мне удалось добиться нужного эффекта: на месте Джо теперь сидела моя точная копия. Плавающая, искажающаяся, она с интересом имитировала бурную деятельность.

— В Атлантиде с меня бы шкуру уже сняли за такие вмешательства в жизни простых людей, — хихикнул я.

А теперь — Атлантиды не было, и мне никто не мог надавать по шапке. Уже чувствую свою безнаказанность. Приятное чувство.

Разве что, в этом мире были менее масштабные конторы по отлову всякой нечисти. Правда, сомневаюсь, что они будут настолько могущественными и всезнающими, как это было с Атлантидой. В конце концов, ей заправлял многомерный ублюдок, и этим всё сказано.

Теперь же мне самому нужно было стать этим многомерным ублюдком. Почти, во всяком случае.

Вздохнув, молча, держа листик с изображённой тенью тени от тени дружбана, направился на выход. Думаю, не нужно уточнять, что моё существование игнорировали, словно меня и не было. Голова от таких выкрутасов, конечно, раскалывалась и…

Реальность мигнула.

Я остановился, схватившись за голову.

Сука, меня убила собственная же сила. Не дай черти из зАда Мистер Стивенсон узнает об этом, он же потом будет меня ещё долго стебать по этому поводу.

Помотав головой, вышел за пределы нашей территории, остановившись на дороге.

— И где это чмо красное может быть… — пробормотал я, морщась от головной боли.

В прошлой ветви мне практически не давали использовать свою силу. Только под наблюдением, и то — нечасто. Я и не догадывался, что побочные эффекты будут настолько разрушительными. Ну, тут сам виноват: подавляющее большинство трёхлетних карапузов в таком возрасте обычно не опрокидывает своими чернушными мыслями затонувший в океане чудовищ мир.

Я в этом плане слегка необычный.

Листик в моей руке вылетел у меня из руки, отправившись в неизвестное направление. Удивлённо наклонив голову, поражаясь тому, сколько власти было у тени тени от тени, направился за дружбаном.

Улицы были несколько пустыми. Очевидно, тварь с хреновым прозвищем успела их подчистить. Уже вижу, как по телеку крутят таинственное исчезновение десятков человек. Оставшиеся люди не обращали на меня ровным счётом никакого внимания, и лишь некоторые из них на миг останавливались, удивлённо оглядываясь.

Их скафандр неверия уже давал трещины, что не есть хорошо. Такими темпами он окончательно перестанет сдерживать океан и их судьба с высокой вероятностью будет очень незавидной. Никто, естественно, моментально не умрёт, но такие люди станут намного более уязвимыми для нематериальных существ. Атлантида обеспечивала безопасность не только для простых людей, но и для себе подобных. Обычно нанимали как раз тех, у кого уже треснул скафандр.

Долго идти не пришлось. Уже совсем скоро листик остановился, застыв на одном месте.

— Спасибо, чувак.

Листик с изображённой тенью тени от тени сущности потешно крутанулся вокруг меня.

Будь дружбаны красивыми блондинками, я бы, наверное, и не женился бы. К сожалению, они были метафизическими сущностями, которые, кажется, были бы не против прорваться в этот мир и уничтожить его. В лучшем случае.

Хотя, кто не без недостатков? Порой я забываю, что оказался в среде, толерантно настроенной к любым формам жизни. Американская кровь так и хлещет.

Да нет, реально хлещет из носа.

Поморщился.

Как ни странно, я и сам уже понимал, что оказался на нужном месте: рябь. Здесь она была особенно сильной. Атланты бы уже давно заметили, у них там была просто гигантская сеть с мониторингом этих аномалий. Мне аж дышать комфортнее стало от того, что моё тело ещё глубже погрузилось в океан. Головная боль немного утихла.

Листик прилетел ко мне в руку, перестав создавать какие-либо энергетические волны, словно у меня в руке был обычный листок бумаги.

Долго ждать весёлого клоуна не пришлось. На долю секунду появился пространственный разрыв, из которого беззаботно выехал фургончик. Он уже явно думал ехать в сторону моего дома, но тут увидел меня. Фургончик беззаботно остановился, дверь открылась.

— Так-так-так… Какой необычный малыш… Как тебя зовут, мальчик?

Клоун, явно удивлённый тому, что его встречали, без всяких проблем вышел ко мне, удивлённо разглядывая.

— Феликс. Феликс Айзек Фишер, Редди, — официально представился, с нескрываемой ленцой разглядывая пасть чудища. Лишнего мяса на его зубах не было. — Ты едешь ко мне на день рождения. Мне конкурсы не понравились, поэтому я решил встретить тебя заранее.

Тварь моргнула, словно монстра какого увидела.

К несчастью, нечто не стало задумываться над моими словами.

— Редди-Пинкл, малыш, — рефлекторно поправил меня монстр, удивлённо разглядывая мою тушку. — Ты очень странно пахнешь, Феликс. Ты одержимый?

Я закатил глаза.

Опять одержимый. Ну конечно.

Клоун принялся обходить меня, принюхиваясь.

— Скорее всего, какая-то сошедшая с ума в океане душа, которая всё ещё считает себя человеком, — немного подумав, ответил я, хихикнув. — А так, недавно рыбачить начал. Рыбак. Это тебе, кстати.

Протянул листик клоуну.

Наглость — сестра таланта.

Не заметив в листочке ничего странного, чудище беззаботно его схватило.

— Какие-то каракули? — удивлённо пробормотал Редди.

Я застыл. Своим писклявым, детским, но удивительно чётким голоском заговорил:

— Я сейчас не понял, ублюдок, мать твою, кусок красного говна, ты…

Договорить, к сожалению, мне не дали: листик зашевелился. Один из дружбанов, судя по всему, тоже не понял оценки портрета тени тени от тени Его Всеокеаничества.

Рисунок ожил. Из него стали вылезать бесчисленные обезображенные связанные между собой руки, схватив лицо зарычавшего в ужасе Редди-Пинкла. Тварь, всеми силами пытаясь вырваться, забежала в свой фургончик и на полной скорости уехала в новый пространственный разрыв, видимо, надеясь, что где-то на своей территории сможет избавиться от моего дружбана.

К сожалению, отправившись в место, где океана ещё больше, Редди сделает «горлышко» только шире.

Я истерично захихикал.

Надеюсь, одна из рук тени тени от тени залезет ему в жопу.

Неудачно напевая писклявым голоском себе какую-то чушь под нос, я беззаботно направился домой. Точнее, попытался, пока не понял, что на одной из частных территорий, вышивая что-то, отдыхала какая-то бабка, тупо уставившись на меня. Остановился, наклонил голову, понимая, что она меня видит.

Напряг память, попытавшись её вспомнить. Не вспомнил. Забил. Помахал дружелюбно рукой.

— Хорошая погодка, мэм! А у меня сегодня день рождения, телу исполнилось как раз три годика!

Пожилая женщина схватилась за сердце, побелев прямо на глазах. Выпала из кресла, довольно быстро перестав шевелиться. Я удивлённо открыл рот.

— Сдохла, — констатировал я, поморщившись. — Ты мне статистику всю портишь, старая карга!

Я хотел, чтобы всё прошло без сучка и задоринки, а она…

Ненадолго задумался.

Кажется, реальность всё-таки требовала взять за свои действия какую-то цену. Время слишком не любило тех, кто нарушал его течение и пытался создать альтернативную ветвь. И чем глобальнее изменение…

Ладно, я повторяюсь.

В самых обиженных чувствах, слыша, как мимо проходящие люди стали с криками подбегать к женщине, вернулся на нашу территорию, где Феликс-Джо продолжал с умным видом ничего не делать. Хлопнул паренька по плечу, из-за чего иллюзия распалась, и парень стал приходить в себя.

Беззаботно улыбнулся.

— Ты меня выручил, бро. Спасибо.

Парниша, задрожав, в ужасе заверещал, вновь портя взрослым мой день рождения.

Хоть какое-то веселье.

Увы, всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд и, как я уже сказал немного ранее, это оказалось только началом. День закончился относительно неплохо, не считая того, что у меня продолжала формироваться какая-то не самая нормальная репутация.

Естественно, мягко говоря, я после такого насыщенного дня рождения порядком устал, под вечер практически мгновенно отрубившись. Мне было очень тяжело привыкнуть к тому, что за мной никто не следил и не мог потревожить, и всё же — я смог справиться с этим.

К сожалению, все мои старания по психологическому преодолению себя спустили в унитаз.

— Хей-хей, босс, а я вернулся! Любезно пообщавшись с твоими друзьями, я неожиданно понял, что хочу вечность служить тебе, босс! Или, может, сэр? А может, Мистер Фишер? Да, думаю, Мистер Фишер — звучит круче всего! Ты ведь какая-то там шишка, да?

Говоря абсолютно вежливо и тактично, я чуть не обосрался. У детей сон обычно очень чуткий, организм находится только в процессе формирования. Имея взрослое сознание, неприлично развитый мозг (с чем бы я лично поспорил, но тут даже не мои слова, а слова головастиков из Атлантиды) и океан сверхъестественной энергии, которой можно крутить затопленный мир как угодно, мне даже так с трудом порой удавалось сдерживать естественные потребности тела, не говоря уже про какие-нибудь слёзы или спонтанные истерики.

В такие моменты появлялась жалость и пониманием к малюткам. На какие-то доли секунды.

Подскочив, в кромешной тьме стал оглядываться, чувствуя, как от испуга у меня проступили слёзы и закружилась от резкого пробуждения голова. Достаточно быстро найдя улыбающуюся в темноте красную зубастую рожу, на которой появились седые длинные волосы, со слезами на глазах закричал:

— А ну пошёл вон из моей комнаты, ублюдок красный!

Каким-то образом у ещё не созданной ветви Атлантиды появился новый сотрудник.

Счётчик крайне специфической неудачи, к сожалению, в этот момент только начинал набирать обороты.

По какой-то причине мне казалось, что Мистер Стивенсон сейчас был бы очень доволен.

Глава 8

После появления красной страхоёбины в моей жизни мало что изменилось, я бы даже сказал — наступила светлая полоса. Правда, продлилась она не сказать, чтобы долго. Когда я упоминал свою плохую удачу, то имел в виду далеко не удары об тумбочку мизинчиком (за этим я следил особенно внимательно и, кажется, уже даже в чём-то стал подозревать любые острые углы в доме), а про…

Скажем так — вероятность того, что я наткнусь на какую-то херню.

Из-за того, что я контролировал свои энергетические колебания, то вполне мог маскировать свою ненормальность. Имитировать защиту неверия простых людей, которая делала меня для большинства тварей банально неинтересным. Увы, в моём случае это не работало: будто сам мир стремился меня столкнуть с чем-то как можно более опасным и лишний раз убить особо жестоким и страшным образом.

И я даже был уверен, что не «будто», а вполне буквально.

— Садик? — переспросил я, отвлекаясь от своих каракулей.

Родителям было не комфортно находиться в моей комнате, из-за чего приход моего-Феликса отца меня слегка удивил. К четырем годам моя кисть уже достаточно разработалась, чтобы я мог начать изображать свой вечный источник вдохновения, из-за чего достаточно скоро всё помещение комнаты было развешано в моих крайне сомнительных художествах. Мне так было банально спокойнее и комфортнее. Как детский ночник, защищающий от темноты.

— А ты всё рисуешь, бандит, — потрепал меня старший Фишер по голове, криво ухмыльнувшись. — Да, мы с твоей мамой решили, что тебе нужно походить перед школой немного в садик. Найдёшь себе первых друзей, а то всё время один, мы уже переживаем.

Оглядываясь назад, большую часть дня мы с Джимом не виделись, если вообще виделись. Обычно он приходил ближе к ночи. Мужик в целом очень работящий и ответственный, я даже каким-то уважением к нему проникся, перестав мысленно пренебрежительно обращаться к нему. Можно сказать, возникла какая-то доверительная связь. Великая честь от одержимого, конечно. В отличие от матери меня-Феликса, он говорил намного меньше, да и в целом намного беззаботнее относился к моим странностям. Главное, чтобы не орал, как делал это раньше, ну а то, что вся комната обвешана в чёрных абстрактных созданиях, которые вызывают подсознательную тревогу…

Это такое, мальчишеское.

Кроме того, меня подкупало, что Джим в наших разговорах относился ко мне если не как к взрослому, то хотя бы пытался делать вид, слушая меня и, самое главное, иногда прислушиваясь к тому, что я говорю. Ко мне слишком долго относились как к твари без каких-либо прав, так что он меня, несмотря на относительно нечастые разговоры, купил с потрохами.

Всё же, за время «отпуска» я по чуть-чуть таял. Нормальным человеком мне не стать, но там, глядишь, даже ценить отдельных индивидуумов начну. Моя низкая эмпатия к людям и напрочь прогнивший характер — не что-то врождённое, а приобретенное, в конце концов.

Услышав вполне логичные умозаключения отца, я сделал вид, что задумался.

— Мне не нужен садик, пап.

Явно ожидая такого ответа, Джим не стал из себя строить невесть что, вместо этого присев на колено, взяв меня за руку, в которой я держал уже порядком исписанный карандаш. Тени теней от тени наблюдали за происходящим вместе со мной.

— Твоя мать очень переживает, Феликс.

— Бывает.

Отец кашлянул.

— И всё же…

— Ей точно что-то наговорили её подруги, — закатил я глаза.

Джим хмыкнул.

— Как для четырёхлетнего ребёнка, ты слишком умный, бандит. Но мозги — это не единственное, что пригодится тебе во взрослой жизни. Тебе нужна поддержка, понимаешь, о чём я?

Я не сдержал слегка ненормального хихиканья.

— У меня есть друзья, пап, и много. Они вокруг тебя.

Джим мимоходом осмотрел мои художества. Подул холодный ветер, казалось, где-то на самом краю сознания кто-то захихикал.

Отец явно не оценил.

— Матерь Божья, твоё увлечение добавит мне седины раньше, чем работа, — поёжился отец, после чего, что-то решив, резко встал. — Так! Молодой человек, выбора у тебя всё равно нет. Хотя бы немного, но в садик ты походишь.

Моё лицо стало настолько недовольным, что Джим громко заржал.

Как ни странно, мужик пришёл ставить своего сына перед фактом, а не договариваться.

— Хочу сладенького, — решил я немного поторговаться. — Молочный шейк!

К сожалению, моя «Универсальная Удочка» больше не принимала вкус именно сладенького молочного шейка. Я могу его воплотить, но на вкус он был и близко не столь сладким, как это было, когда мне его подарил Мистер Стивенсон. Буквально безвкусный.

Мир — несправедливое говно. Когда мошенническими схемами разбогатею, буду покупать себе молочные шейки каждый день.

На секунду задумался над тем, что ко мне в голову пришли мысли типичного любящего сладкое карапуза, но я, кажется, наоборот прозрел.

— Во-о-от как, — сделал вид, что задумался отец. — Хорошо, будет тебе сладенькое.

— Молочный шейк!

— Молочный шейк.

Когда отец меня-Феликса ушёл, придя со мной к каким-то предварительным добровольно-принудительным договорённостям, настроение настолько испортилось, что даже рисовать перехотелось. Словно этого мало, мне его умудрились испортить ещё сильнее:

— Эй, Мистер Фишер, маленькой-большой босс, а можно мне хотя бы одного малютку сожр…

— Ещё одно слово про твои увлечения, и, всеми Тёмными Богами океана клянусь, я найду способ тебя добить.

Рядом со мной из розовой жижи, вальяжно выплыв из-под кровати, воплотился широко улыбавшийся клоун-переросток.

— Хорошо-хорошо! Я не буду никого жрать, но хотя бы немного поигра…

Навёл ружьё на клоуна, спустив курок. Абсолютно бесшумный выстрел превратил его мозги в розовую жижу, расплескавшуюся по всей комнате. Впрочем, прямо на моих глазах жижа начала собираться в уже привычную красную рожу.

Я поморщился.

Сука, я эту херню даже уволить нормально не могу. И понизить жалование: у него его нет, мне его отдали в вечное корпоративное рабство!

Как можно понять, следующая моя встреча с чем-то безумно опасным и, мягко говоря, недружелюбным произошла именно в детском саду.

Началось же всё с утренней погоды, которая так и пыталась намекнуть на какую-то жопу.

— Какой сильный ливень… — удивлённо прошептала Молли.

На улице была гроза. Небо застелила чёрная туча, шёл уже озвученный ливень. По-хорошему, в такую погоду ребёнка лучше не отправлять куда попало, но маман была настроена крайне серьёзно. Окончательно укрепляло её веру в правильность этого наличие водительских прав и, собственно, машины. Думаю, Джим бы меня в такую погоду не стал возить.

— Возможно, сегодня будет конец света? — предположил я, протяжно зевнув.

Я, как ни странно, совсем не шутил. Как рассказывал Мистер Стивенсон, однажды всю сушу по каким-то причинам затопило.

— Не дождёшься, молодой человек, — пробурчала блонди.

Её глаза горели настоящей решимостью и непоколебимой верой. Точно какие-то мамаши молодые подговорили подругу.

Нужно будет, если придут в гости, обязательно показать им свою уютную комнату.

Широко улыбнулся.

Уверен, Мистер Стивенсон точно ржёт надо мной сейчас где-то.

Детский садик, к моему превеликому сожалению, не закрылся. В целом, непогода рабочий день ни для кого не отменяла. Многим семьям было не с кем оставлять своё маленькое исчадие зАда, население должно было работать.

— «Лучик Счастья»… — едва слышно прочитал я название садика на табличке.

Мы уже зашли внутрь довольно большого здания и шли по светлому тёплому коридору, который очень контрастировал с мрачной холодной улицей. Лампочки здесь были буквально на каждом шагу, освещая каждый дюйм окружающего пространства, будто кто-то пытался себя этим от чего-то защитить.

Кажется, я искал второе дно уже на самом дне.

— Миссис Фишер, я так рада вновь вас видеть!

На улице ударил гром.

— Мисс Росс! — разулыбалась маман.

Нас встретила улыбчивая брюнетка лет тридцати пяти-сорока на вид. Строго одетая, с кудрявыми волосами и небольшими кругами под карими глазами, она напоминала обычную уставшую от всего работницу какого-то зашарпанного офиса, а не воспитательницу детского сада. Единственное, что выделяло её — яркие, чуть ли не светящиеся глаза, что особенно выделялись на фоне кругов под глазами. Я такие лица видел только в Атлантиде у…

На миг застыл.

Фанатиков бесчисленных Тёмных Богов, пытающихся прорваться сквозь горлышко за душами смертных?

Затонувшая реальность, кажется, поплыла совсем небольшой рябью.

— Я уже пойду, Феликс, — отвлекла меня от раздумий довольная как слон маман. — Веди себя хорошо и никого не задирай, понял меня, маленький бандит?

Я поморщился.

Какая хорошая, и вместе с этим подставная блондинка. Ещё и с медицинским образованием! Сначала натравила на страшную красно-розовую инопланетную херню, теперь отдала меня в какой-то крайне сомнительный садик. Как ни странно, мне не сказать, чтобы нравилось дохнуть.

— Ничего не обещаю, — пробурчал я, косясь на воспитательницу.

Та мне мило улыбнулась. Захотелось прострелить ей череп.

А, собственно…

Навёл появившееся в руках ружьё на лицо удивлённой женщины. Слышу крик матери. Выстрел. Её тело замертво падает, мозги расплескиваются по всему коридору.

— ФЕЛИКС!!!

Не слушая визги маман, навожу ружьё себе на лицо и стреляю.

Реальность мигнула.

— Ничего не обещаю, — пробурчал я, косясь на воспитательницу.

Та мне мило улыбнулась. Захотелось прострелить ей череп.

Опять.

Ненадолго задумался.

А чего я себе отказываю-то?.. Совсем проникся цивилизацией.

В моих руках появилось маленькое, практически ничего не весящее ружьё. Выстрел. Визги.

Реальность мигнула.

Довольно сощурился. Захотелось прикурить.

Теперь мне намного лучше.

— Я уже пойду, Феликс, — отвлекла меня от раздумий довольная как слон маман. — Веди себя хорошо и никого не задирай, понял меня, маленький бандит?

— Хорошо, ма-а-ам, — вполне себе довольно ответил я, косясь на воспитательницу.

Та мне мило улыбнулась.

По крайней мере, она легко умирает.

Где-то на улице ударил гром. Ливень только усиливался.

Когда же довольная мать ушла, воспитательница решила тут же устроить мне маленький тизер будущего пиздеца, потрепав меня по моей светлой шевелюре, после чего мягко произнесла:

— Малыш Феликс, запомни: никогда не ходи сам в темноту, хорошо? В нашем уютном домике работают особые правила, с которыми я обязательно тебя чуть позже познакомлю! Остальные детки тоже им следуют, можешь не переживать!

Повернул голову в сторону, куда ушла мать меня-Феликса.

Святая Мария…

Глава 9

Человек, никогда не видевший океана, возможно, думает, будто представляет его себе; но исходит лишь из того, что он знает, — его воображение рисует множество воды, больше, чем в мельничном пруду, больше, чем в озере. Реальное, однако, превосходит все наши ожидания: запахи, звуки, восторг и радость при виде настоящего океана ни с чем не сравнимо.

«Блаженные шуты», Джоанн Харрис, британская писательница и педагог, случайная уместная цитата из Интернета

Сравнимо разве что с ужасом осознания.

Феликс Айзек Фишер, неудачливый рыбак и агрессивный условно-бессмертный карапуз, случайное неуместное дополнение цитаты из Интернета

* * *

Тени. Что может таить в себе тень? А тьма? В общем-то, много чего, но, наверное, в первую очередь неизвестность. Неизвестности же люди боятся от природы. Я не знаю, можно ли назвать меня пессимистом (я бы скорее поставил на чОрный реализм), но обычно неизвестность таит в себе в первую очередь какой-то пиздец, а не возможности. Полный и беспросветный.

Весь же садик, куда меня отправила маман, был одной большой тенью. Тьмой. Неизвестностью, которая таила в себе пиздец и которая косо-криво маскировалась, притворяясь чем-то светлым и понятным.

Атлантида бы эту лавку прикрыла за день-два. Сразу видно, что здесь этой конторы нет. Ещё, по крайней мере. Другое дело, как люди без неё вообще выживают?..

Несмотря на то, что здесь всё было максимально освещено и, казалось, не было ни единого места для тени, чисто физически не может быть такого, чтобы теней вообще не было. Места, которые были освещены ЧУТЬ-ЧУТЬ хуже, углы, до которых свет доходил, но…

С какими-то странными нюансами.

Маленький уголок, в котором затемнение было чуть больше, чем оно должно быть.

Малюсенькая тень под обычной мебелью, которая, кажется, пытается выползти, но потом отдёргивает себя и возвращается назад, словно кошечка, сворачиваясь в милый клубочек.

Тень. Милый клубочек. Живой. Или, того хуже, неживой.

Сука.

Буквально весь садик дышал какой-то странной формой жизни. Тёмной, злой, пробирающей до мурашек и весёлого хихиканья. Эта странная форма жизни чувствовала новую жертву и уже облизывалась, ожидая трапезы.

— Малыш Феликс, ты так рад нашему садику? — улыбнулась как конченная маньячка Мисс Росс.

Она держала меня за руку, словно любящая мама, ведя к остальным карапузам.

— Мне показалось, что тени двигаются. Они смешные.

— Вот как! — счастливо улыбнулась женщина, сверкая фанатичными глазками. — Возможно, они рады новому другу?

— Я могу пойти с ними поздороваться?

— Ни в коем случае, разбойник! — серьёзно прищурилась Мисс Росс. — Уже совсем скоро тени сами придут поздороваться, но до этого момента, как вежливый воспитанный молодой человек, не беспокой их. Ты же вежливый воспитанный молодой человек, Феликс?

— Нет.

От моего неожиданно холодного ответа сучка чуть не поскользнулась на месте. Женщина ненадолго задумалась, хитро улыбнулась, будто хотела поделиться со мной какой-то тайной. Присела на одно колено, прошептав на ушко:

— Сейчас я познакомлю тебя с остальными детками и мы вместе прочитаем сказку про таинственного Человека-тень. Ты уже начал учить буковки, Феликс? В группе есть ребята, которые могут тебе помочь!

Я посмотрел на женщину, как на отсталую макаку.

— Я умею читать, Мисс Росс.

— Не может быть! — без иронии удивилась фанатичная сучка. — Твоя мама не говорила об этом! Она, должно быть, гордится тобой!

Я проигнорировал макаку, ожидая продолжения. Меня не разочаровали:

— В таком случае, — мило улыбнулась мне женщина, — сможешь ли ты, мой маленький умненький разбойник, прочитать детям сказку?

Я сделал вид, что задумался. Услышал на краю сознания смех Редди: он знал, что я попрошу, и находил это забавным.

— Молочный шейк, и по рукам.

Женщина глупо открыла рот. Хохот прятавшейся где-то поблизости красно-розовой жижи очень контрастировал на фоне дрожавших сгущавшихся… теней.

Пусть только попробует эта херня меня сожрать. Пусть только попробует…

А она, естественно, попробует.

Пробило на «хи-хи». С каждым месяцем я всё чаще задумывался над тем, что Атлантида была действительно необходимым злом. Но это совсем не значит, что я не натяну Мистеру Стивенсону многомерный глаз на жопу при первой же возможности.

* * *

Вокруг были развешаны различные детские рисунки, всё было максимально цветастым, ярким и каким-то слащаво-ванильным, и тем страннее выглядела книжка в моих руках. Монолитно-чёрная, она, казалось, поглощала собой весь свет. Вокруг меня сидели различные карапузы, ожидающе на меня уставившись.

В их наивных глазках не было и намёка на то, чтобы их что-то тревожило. Они были счастливыми и беззаботными.

— Давай же, Феликс, смелее! — поддержала меня Мисс Росс, хлопая в ладоши. — Ребята, давайте поддержим Феликса, и вместе похлопаем в ладоши!

Ребята, кто активнее, а кто пассивнее, стали хлопать в ладоши. Некоторые особо ответственные даже закричали:

— Давай, Феликс, давай!

— Дава-а-ай!

— Я хочу в туалет, Мисс Росс!

Почему-то захотелось устроить самому какой-нибудь чисто символический Армагеддон. Думаю, мир противиться не будет и даже подкинет мне парочку инструментов для этого.

Святая Мария, моя душа жаждет уничтожения.

Вздохнув, помня про обещанный молочный шейк, опустил взгляд на чёрные страницы. Текст, к счастью, был не чёрным (было бы иронично), а белым. Не было ни иллюстраций, ни чего-либо ещё.

— Человек-тень… — прошептал я задумчиво, осмотревшись.

По пространству прошла едва-едва заметная рябь. И это не я виноват. В принципе, я наоборот сейчас максимально пытался сойти за обычного (почти) шкета. Мой красно-розовый протеже сейчас как раз должен был прочесывать округу, так что поблизости его точно не было.

Мисс Росс захлопала в ладоши ещё активнее, поддерживая меня. Остальные детки начали повторять за ней.

Вновь вздохнул, принявшись неспешно читать.

'Однажды, в тёмную ночь, когда луна была покрыта затяжными мрачными тучами, в деревне по имени Шадоувилль начались странные события. Дети стали рассказывать о человеке-тени, который ночью бродил по улицам. Только дети могли его видеть!

Человек-тень любил носить длинное чёрное пальто и шляпу, столь страшную и большую, что в неё поместилось бы сразу несколько кроликов.

Человек-тень был настолько высоким, что его голова касалась неба. У него не было лица, но некоторые дети были уверены, что шляпа — это и есть его лицо!

Все боялись Человека-тень. Он был молчаливым и очень холодным. Взрослые пытались его найти, но только дети могли его увидеть. Никто не верил малюткам!

В одну из самых тёмных и страшных ночей несколько бравых малышей решили найти Человека-тень. Они подошли к самой тёмной улице, где часто его видели. Там, внутри мрака, они увидели силуэт высокого человека в шляпе!..'

— Мисс Росс, я хочу в туалет!..

Я остановился, встретившись взглядом с ребёнком. Он тут же заткнулся, стыдливо опустив голову.

— Н-но я правда хочу…

— Феликс уже почти дочитал, — неуверенно пробормотала Мисс Росс.

Я прокряхтел, словно старый дед.

'Сердце билось барабаном, но дети решили подойти ближе. И тут они услышали слабое шептание из-под шляпы:

— Я не хочу причинять вам вред… — сказал Человек-тень. — Я просто тоже хочу почувствовать себя живым. Тоже хочу вновь увидеть и потрогать солнечный свет!

Дети были очень удивлены словам Человека-тени. Они совсем не ожидали, что он будет таким грустным и несчастным!

— Мы поможем вам найти тело! — воскликнули малютки.

Человек-тень, удивлённый тому, что ему решили помочь, расчувствовался и чуть не заплакал. Он был так благодарен смелым деткам!

— Моё тело. Я знаю, где оно может быть, но нужно дождаться особого дня, — неуверенно произнёс Человек-тень. — В день, когда на небе не будет ни единого лучика света, мне нужна будет помощь. Вы… Поможете мне?

— Мы поможем, Человек-тень! — уверенно закричали во тьме детки.

Человек-тень счастливо засмеялся.

Уже вместе они дружно отправились искать ему тело, чтобы он вновь смог прикоснуться к теплу!'

— Ты так хорошо читаешь, Феликс! — искренне восхитилась Мисс Росс.

Я прекратил чтение, подняв взгляд на счастливо хлопающих малюток. Ну, кроме того, которому нужно было в туалет. Сказка им искренне нравилась, и они не видели в ней ничего плохого или странного. Родители же, которым они могут рассказать сказку…

Скафандр неверия — это человеческое благословление и проклятье, заставляющее всех, самих того не понимая, корчиться раз за разом в предсмертной агонии, до самого последнего момента не осознавая этого.

Особенно счастливо хлопала Мисс Росс, прямо сияя счастьем и неприкрытым фанатизмом. Казалось, пространство под мебелью тоже немного сгустилось и осмелилось немного выйти за пределы, слушая историю вместе со всеми.

Захотелось стыбзить эту книжечку и передать соответствующим органам. В крайнем случае, подкинуть Мистеру Стивенсону. Вместе поржём.

Я ненадолго задумался. Встал. В моих руках, под удивлённые крики детей и Мисс Росс, появилась бочка с бензином, которую я принялся повсюду разливать, в том числе психической энергией. Закричавшая безумно женщина, поняв, что происходит какая-то опасная херня, попыталась удивительно прытко на меня наброситься, но я психической энергией вдавил её в стену, да так сильно, что её тело превратилось в кашу.

Поморщился, почувствовав, как у меня из носа пошла кровь. В глазах стало темнеть, в голову будто иглу загнали.

Тени стали экстренно вырываться из всех щелей, пожелав остановить меня, но было уже поздно.

— Будет тебе свет, сучка.

В моих руках появилась зажигалка, которую я кинул в бензин. Под всеобщие вопли побежавших кто куда малюток стало разгораться пламя.

Раздался вопль. Безумный, нечеловеческий, он звучал одновременно сверху и снизу, слева и справа. Тени, плюя на свет, окончательно вырвались, затопив густой чернотой всё окружающее пространство.

— Рыбка покрупнее попалась, — безумно захихикал я, закинув на плечо удочку.

Вырвавшаяся тень, извиваясь и издавая какие-то нечленораздельные шипящие звуки, чем-то похожие на помехи, практически мгновенно меня поглотила, отправив в бесконечную холодную тьму.

Реальность мигнула.

— Ты так хорошо читаешь, Феликс! — искренне восхитилась Мисс Росс.

Я прекратил чтение, подняв взгляд на полностью невредимый детский садик, улыбнувшись выползшим аккуратно теням из-под щелей мебели.

Это был только небольшой тест, мой печальный теневой друг.

Мой же счётчик неудачи только набирал обороты.

Глава 10

На практике, сжигать детский садик вместе с детьми и персоналом мне не хотелось, да и самому в процессе лишний раз отдавать коньки от обезумевшей твари как-то тоже. Такой вот я привередливый был, не получится из меня кумир девочек-подростков и нуарный тёмный персонаж, привлекающий зажатых прыщавых неудачников необоснованной жестокостью ко всему живому и неживому.

Хотя, по поводу необоснованной жестокости нужно, наверное, задуматься.

Или нет.

Нужен был план. Правильнее сказать, как можно менее разрушительный маршрут решения возникшей проблемы. Желательно, с моим последующим выживанием, иначе смысла в этом всё равно не будет. Как бы тупо это ни звучало, самым оптимальным решением было отправиться на вылазку ночью, когда садик будет пустовать.

К сожалению, «Лучик Счастья» радовал деток интересными сказками и по выходным, что многократно всё усложняло.

С другой стороны, не мне бояться неудачи.

Нагло вру.

— Редди-Пинкл отправляется на первую полноценную миссию с Мистером Фишером, вуху-у-у!!!

— Закрой хлебало, Редди, — злобно пропищал я.

— Редди-Пинкл, Мистер Фишер! И малюткам лучше так не выражаться, маленький-большой босс!

Повернул голову на красного клоуна, иронично подняв взгляд на седую шевелюру.

— Если ты сейчас же не закроешь свой поганый рот, я начну называть тебя Редди-Вайти-Пинкл, понял?

Определённо, Редди пришёл в ужас. Даже его седые волосы задрожали!

— Молчу-молчу!

Не могу поверить, что в здравом (лукавлю) уме когда-нибудь залезу в фургон этого красного инопланетного урода. Ночью. В четырёхлетнем теле. Хоть родителей меня-Феликса отправил в глубокий сон, уже спокойней.

Внутри фургона стоял затхлый запах. Видимость была практически нулевой, но я определённо мог сказать, что находился в каком-то странном подобии живой массы. Розоватой. Теплой. Дергающейся, извивающейся, со странными прожилками. Лучше в чистом океане чудовищ лишний раз искупнуться, чем залазить в это чудо противоестественной человеческому биоинженерной мысли, однако выбора у меня не было. И на том спасибо, что он внутри всё попытался обставить так, будто мы были в обычном фургоне. Даже руль себе сделал из розовой плоти, с которой срослись его руки.

Готов был поставить сотню вечнозелёных (естественно, Мистера Стивенсона, помяни его все черти зАда), что эта херня была частью тела моего протеже. Проверять, правда, решительно не хотелось, я обычный душевнобольной, а не конченный самоубийца.

— Помнишь, где детский садик? — вздохнул я.

Дверь фургончика с чавкающим звуком закрылась.

Занесло меня куда-то в Стивенс-Пойнт, штат Висконсин. На этом, к сожалению, мои знания пока ограничивались, а за дорогой, когда меня везла маман, было следить тяжеловато.

— Примерно помню, — неопределённо ответил красный урод с седой шевелюрой. — У меня есть небольшие проблемы с ориентацией в трёхмерном пространстве, Мистер Фишер. Постоянно хочется заехать, ха-ха, куда-то не туда. Я так к вам погостить и попал, кстати говоря. Но не волнуйся, босс, не успеешь моргнуть, как мы доедем!

Я совсем по-детски поджал губы, чувствуя, что это может быть последняя моя поездка в этой итерации.

Лучше бы я опять в океане искупался…

— Можно хоть окно открыть? Ничего не видно!

— Есть вариант, Мистер Фишер! — жизнерадостно ответило нечто, улыбаясь во все… шестьдесят четыре?..

У фургончика появилось нечто похожее на розовые шевелящиеся «окна». Эдакая плёнка. Видимость была откровенно хреновой, но тот факт, что она вообще появилась, уже неимоверно меня радовало.

— Напомнишь потом, чтобы я попытался тебя сжечь.

— А? Без проблем, босс!

Редди сделал вид, что нажал на газ. Если честно, я очень надеялся на то, что этот утырок просто поедет по дороге, но реальность оказалась намного ужаснее: мы заехали на огромной скорости в появившийся пространственный разрыв.

На секунду я перестал дышать, почувствовав, как моя тушка погрузилась глубже в океан. По телу прошло чувство приятной прохлады, мысли в голове потекли ещё быстрее и свободнее, зрение стало безумно острым и чётким.

И я быстро пожалел об этом.

— Святая Мария, я хочу обратно в свою камеру… — с отчаянием прошептал я.

Клоун, вместо того, чтобы завести меня в садик «Лучик Счастья», реально выехал куда-то «вбок»! Причём, куда-то охереть как вбок!

Передо мной, сквозь пелену красно-розовой биомассы, открылось многомерное пространство из плоти. Живой, извивающейся и существующей сразу в нескольких измерениях. Не имей я опыта погружения на дно океана, и окончательно бы здесь съехал по фазе, либо облевал весь красно-розовый салон.

— Всё нормально, Мистер Фишер! Я знаю короткий путь! — беззаботно сообщил счастливый клоун. — Пару кварталов точно срежем! Или чуть-чуть больше, я не уверен!

— Пошёл нахер, Редди.

— Твоё тело ещё слишком молодое, чтобы так выражаться, маленький-большой босс!

К горлу подступил ком.

Сука, не могу поверить, что меня укачивает. Дрянное детское тело, как же я его ненавижу.

Поездка не заняла и пары минут, но плотно отпечаталась в моём больном сознании. Я не заметил появления нового пространственного разрыва, но буквально моментально ощутил, что океана в окружающем пространстве стало меньше. Точнее, нет, даже не так — давление океана стало меньше, мы оказались на чуть-чуть меньшей глубине, поднявшись выше.

Не то чтобы это кого-то спасало. Особенно учитывая, что мир имеет тенденцию погружаться глубже и глубже.

Выехали мы не где попало, а прямо возле пустующего здания садика, чуть, правда, на огромной скорости не врезавшись в него. Редди не промахнулся, выехав прямо на ночной стоянке.

— Мы на месте, Мистер Фишер! — счастливо уведомил меня Редди.

Вдавленный в сидение из плоти, я тут же кое-как поднялся, подойдя к уже любезно открытой двери. Из фургончика я бы неиронично выпал, если бы меня оперативно не поймал красный уродец.

Кажется, я против воли истерично захихикал.

— Тебе бы мяса больше, маленький-большой босс, — недовольно заметил прикинувший мой вес клоун. — Кожа да кости.

Кое-как перестав хихикать, встал, вдохнув побольше свежего ночного воздуха, зажмурив от удовольствия глаза. Одновременно с этим навёл на клоуна игрушечный пистолет, став беспорядочно стрелять ему в хлебало.

Немного успокоившись, принялся разглядывать ночной садик. Жуткий, холодный, отстранённый. Возможно, для обычных людей это здание со стороны мало бы чем отличалось от остальных, но для меня сразу становилось очевидно, что с ним что-то не так.

— Утром здание выглядело обычнее, — задумчиво пробормотал я.

Поплотнее укутался в свою детскую курточку. На улице было прохладно, моросило. Погода и так весь день была хреновой, чудом было то, что дождь закончился.

Клоун оперативно собрался из ошмётков собственной плоти.

— Создание из теневого мира, Мистер Фишер, — оскалился Редди. — Однажды я, неповторимый Редди-Пинкл, проездом заезжал в него. То ещё местечко!

— Очень интересно, — насквозь фальшиво сообщил я. — Поспешим, нам ещё устраивать поджог. Ты же взял канистры? Я не видел их в фургоне.

— Конечно, взял. Один момент!

Уже вскоре жизнерадостный монстр вынес из фургона целых четыре канистры, доверху залитые бензином. Где и как он их прятал — вообще насрать, мы тут спасаем человечество, с него не убудет.

Вновь оказаться на территории детского сада, особенно посреди ночи и со столь специфической компанией, было пусть и весело, но, всё же, некомфортно. На нас стали давить тени в тот самый момент, как мы, забравшись через форточку, которую я открыл с помощью психической энергии, оказались в здании.

Это странное любопытство и удивление, исходящее от окружающих теней. То, как они дрожат; то, как они странно переливаются; то, как они, словно те маленькие милые зайчики, прыгают туда-сюда.

— Мистер Фишер, мне кажется, что приходить сюда ночью было не лучшей идеей, — как бы между делом заметил мой корпоративный раб.

— Не проблема.

В моих руках появился увесистый ручной фонарь. Особенность подарка Мистера Стивенсона была в том, что я мог получить любые предметы, что когда-либо брал в руки. Ещё одной особенностью было то, что я мог эти предметы своими желаниями модифицировать. Так, любой детский пистолетик сможет абсолютно беззвучно прострелить голову клоуну не хуже ружья. Другое дело, что это требует слегка больше усилий и эффект, всё же, не совсем тот. Ведь это даже не реплика, а чистая фантазия. Воображение. Мечта. Существа, достаточно хорошо оперирующие психической энергией, легко бы смогли проигнорировать мою реплику. Ставлю всю ту же сотню вечнозелёных, что если бы я прострелил красному уроду башню полноценной репликой (которую я пока чисто физически не могу нормально удержать в руках, сука), то восстанавливался бы он заметно дольше.

К счастью, в данном случае «фантазия» была не нужна, ведь я вполне контактировал ещё в прошлой жизни с подходящей штуковиной.

— Флешка, урод, — злобно захихикал я, включив своё орудие против теневой нечисти.

Самый мощный ручной фонарь, который я держал в руках, был более чем в тысячу люмен. И этого было более чем достаточно: мрачный коридор мигом залился светом, нахрен прогоняя боязливого ссыкуна.

Или ссыкунов, тут не точно. Мало ли может быть этих Человеков-теней? И сказки у него говно.

— Круто, босс!

— А что ты думал, — хмыкнул я. — Разливай бензин, Редди!

— Уже!

Заливать логово твари бензином оказалось удивительно весело. Если иметь в руках столь мощный источник света, то ссыкливая тень не осмелится выйти на конструктивный разговор, да и я в принципе сомневался, что она могла. Запах бензина быстро распространился по всему детскому саду, и уже совсем скоро все четыре канистры были пустыми.

— Терпеть не могу запах бензина, — проворчал я, протяжно зевнув.

Судя по пытавшимся к нам подобраться теням, не только я.

Не убирая фонарь, вытянул руку, задумчиво уставившись на свою мелкую ладошку. Вытянул указательный пальчик, на котором, вопреки законам физики и здравого смысла, загорелся небольшой огонь. Реальность вокруг моего пальца пошла небольшой рябью.

Редди, видя столь явные, прямые манипуляции, аж присвистнул.

— Мистер Фишер, так ты какой-то крутой демон?

— Хуже, — хихикнул я. — Я не крутой человек.

Уже думал было «опустить» огонёк в бензин, как остановился, удивлённо уставившись в самый конец тёмного коридора, куда едва доходил свет от фонаря.

— Ты видишь то же самое, что и я? — поинтересовался у Редди я.

— Одержимая, — презрительно отмахнулся красный урод. — Неприятный запах.

Это ты сейчас на что намекаешь, инопланетная жертва аборта?

Уже порядком разрядившийся фонарь в моих руках на какое-то время стал сильнее, охватив стоявшую в тёмном коридоре фигуру. Не узнать гостя было сложно.

— Вы пришли нам помешать, Мисс Росс? — с детской непосредственностью поинтересовался я. — Или не Мисс Росс?..

Немного обижало, что меня все называли одержимым. В конце концов, я видел настоящих одержимых! И они были совсем не похожи на меня. Как правило, практически сразу видно, что в человека вселилась какая-то херня. По крайней мере, в моём случае — треклятая рябь пространства выдаёт их всех практически мгновенно, умей они мимикрировать под людей или нет.

Наверное, умей какая-нибудь тварь идеально мимикрировать под людей, и сразу бы получила пятый уровень опасности, став «Кракеном».

— Я всего лишь хочу вновь прикоснуться к свету, Феликс, — прошептала лже-Мисс Росс. — Мне не нужно много. Всего одна неделя, и моя мечта будет исполнена! Зачем ты это делаешь, малыш? Ты так красиво читал сказку про меня, почему⁈

Женщина подняла глаза, на месте которых были чёрные провалы. Свет созданию определённо не нравился: оно морщилось, кривилось, однако, что парадоксально, порой вытягивало руки, будто пытаясь свет схватить.

Человек-тень собственной персоной, никак. Или почти.

Вообще, удивительно истеричной твари можно было много чего сказать. Но зачем?

— Потому что я гнилой урод, которого назначили защитничком уже успевшего бесчисленное количество раз сдохнуть человечества, — захихикал истерично я, покрутив огонёк на пальце.

Боль в голове усиливались с каждой секундой.

Я даже театрально поклонился, проникшись моментом. Правда, чуть не упав.

Чёртово тело.

— Защитник человечества? — наклонила голову лже-Мисс Росс, продолжая медленно подходить к нам. — Зачем им ты, когда за человечеством и так наблюдает Немое?

Я удивлённо застыл, с удивлением поняв, что меня это прозвище испугало.

— Что эта теневая херня имеет в виду? — повернул голову на Редди. — Какое ещё «Немое»?

Если честно, булки как-то сами собой сжались.

— Я у вас проездом был. Абсолютно случайно договорился устроить праздник малюткам, захотелось немного перекусить, потом увидел тебя, маленький-большой босс, проникся безмерным уважением и решил веч… Молчу-молчу! — оборвал сам себя инопланетный хер, увидев мой скептичный взгляд. — Понятия не имею, босс. И это, обернись!

Чуть не пропустил момент, когда лже-Мисс Росс, воспользовавшись моей заминкой, бросилась на нас. Неестественно быстро, буквально разрывая от нагрузки тело, сущность практически мгновенно преодолела весь коридор, попытавшись вцепиться окровавленными почерневшими пальцами в моё лицо.

Кажется, время для нас субъективно замедлилось. Мои детские наивные добрые глазки встретились с чёрными глазами одержимой.

Сам того не понимая, показал твари язык. Фонарь исчез из моей руки, превратившись в игрушечный пистолетик.

Естественно, не простой.

Маленький огонёк на пальчике был здесь лишь небольшой приманкой.

— Вот дерьмо…

Замечание Редди было крайне уместным. Как ни странно, за последний год чуть лучше поняв мой характер и разобравшись в парочке моих трюков, краснорожая тварь поняла, что я сделаю в тот самый момент, как увидела в моих руках пистолетик.

Из дула игрушечного оружия, словно из грёбаного огнемёта, вырвалось пламя.

Учитывая же, что весь садик и так был залит бензином…

Не совсем «БУМ», но…

Вспышка.

* * *

Сказать, что я был удивлён — значит ничего не сказать. Я настолько охренел, что застыл на одном месте, протирая раз за разом глаза. Попытки обойти странный морок и увидеть хоть какую-то рябь в пространстве ни к чему не приводили, картинка уверенно не менялась и, готов был многое поставить, всё было взаправду.

Маман, удивлённая тем, что её чадо остановилось у машины, подошла ко мне, взяв за руку.

— Ты чего-то испугался, Феликс?

Я какое-то время молчал, чувствуя, что у меня всё ещё болит всё тело и особенно голова. Грёбаная мигрень. Про общую усталость и говорить нечего — вчерашняя вылазка крайне негативно сказалась на моём самочувствии.

Мне это не приснилось, как и моё сознание не переносилось в другую резервную копию. Я совершенно точно был во всё той же веточке, которая закончилась для меня более чем удачным образом.

— Мама, садик не сгорел? — напрямую спросил я.

Смотря при этом, сука, на невредимое здание детского сада, «Лучик, черти его драли в рот, Счастья»!

— Тебе приснился кошмар, маленький разбойник? — обеспокоенно спросила блонди. — Не переживай, Феликс! Вот он, садик, видишь? А во-о-он там Мисс Росс, она машет тебе рукой, помаши в ответ, будь вежливым молодым человеком!

У входа действительно стояла полностью невредимая Мисс Росс, беззаботно улыбаясь мне. Так улыбается взрослый, когда ловит маленького ребёнка на какой-то глупости.

Поднял голову на небо. Мрачное, затянутое тучами. С неба капал слабый дождик, но я был уверен в том, что он совсем скоро усилится и нас опять зальет хорошим таким ливнем. Возможно, в ближайшие дни нас будет ждать буря. Циклон, черти его драли.

Либо влияние бедного и несчастного Человека-тени.

Я против воли улыбнулся.

Живучая же рыбка попалась.

Значит, просто сжечь недостаточно?..

Глава 11

Что ни говори, но Мисс Росс была хорошей воспитательницей. Ненавязчиво следила за всеми, подсказывала молодым сотрудницам, как взаимодействовать с детьми, кормила нас строго по часам, по всё тем же часам выгуливала, укладывала спать и, конечно же, читала сказки. Думаю, не нужно уточнять, про кого.

Книжечка про Человека-тень была достаточно объемной. Целый сборник разных историй про несчастного-несчастного Человека-тень, который просто вновь хотел стать живым и прикоснуться к свету. Детям очень и очень успешно промывали мозги, даже и не скрывая этого. Меня всего аж выкручивало от того, насколько всё было неестественно и при этом слащаво подано. Буквально каждая история, если над ней задуматься, вызывала неприятный холодок, но преподносилась так, будто действительно существовал какой-то глубоко несчастный теневой человек в шляпе и чёрном пальто, который, вопреки всему, стремится к свету.

Основная проблема в том, что он действительно существовал.

Со мной Мисс Росс вела себя практически так же, как и прежде. Будто ничего и не произошло. Будто я не превратил в пепел всё здание, будто не слышал её предсмертных воплей, будто не видел грёбаный дым, поднимающийся в небо и не чувствовал запах гари.

При этом мне прямо говорили, что это никакой не сон.

— Больше не играйся с огнём, маленький разбойник, хорошо?

Эта лёгкая, нежная, беззаботная фраза сучки заставила меня сжать красный кубик в руках.

Среди детей, по понятным причинам, мне было тяжело прижиться, из-за чего я наблюдал за всем со стороны, где-то в самом краешке выделенного под игры пространства. По тем же причинам, ко мне никто не спешил подходить. Никто, кроме продавшей жопу тёмной сущности сучки.

— У тебя и твоих фанатиков нет шансов, — констатировал я, опустив взгляд на красный кубик, став с детской непосредственностью крутить его в руках. — Ты пока ещё плохо представляешь, на кого наткнулся. Тебе, как и мне, просто не повезло, бро. Смирись с этим.

Женщина какое-то время на меня смотрела, после чего беззлобно рассмеялась.

— Такие вульгарные, но красивые слова, Феликс! Какой умный мальчик! Прямо как суперзлодей! Папа тебе уже стал покупать комиксы?

Я весело захихикал, оценив шутку.

— Злодеи крутые, но у них обычно странные цели и они глупо проигрывают. Поэтому я не злодей.

— И кто же ты тогда, мой маленький одержимый мальчик? — вкрадчивым тоном поинтересовалась Мисс Росс. Или Мисс Росс и её начальник. — Неужели супергерой, который хочет спасти всё человечество?

Опять одержимый⁈ Да пошла ты нахер, продавшая жопу сука, на себя в зеркало посмотри!

— Герой? — фыркнул я. — У героев редко бывают свои виллы на берегу океана с личной немой блондинкой. И не только блондинкой. Да и герой в этом мире не нужен, он умер бы первый.

— Значит, антигерой?

Вновь фыркнул.

— Нет, Мисс Росс. Всё мимо. Просто «одержимый» псих. С удочкой.

Как ни странно, улыбка женщины немного померкла.

Ближе к вечеру с моим протеже у меня состоялся разговор. Погода была не к черту, за окном шёл сильный дождь, практически ливень, дул шквальный ветер. Дошло до того, что маман несколько раз заходила в комнату и проверяла, закрыто ли у меня окно, из-за чего как минимум дважды стала свидетельницей какого-то «красного клоуна» в доме.

Не нужно уточнять, что мне приходилось делать откаты.

— Погода ухудшается, — пробормотал лениво я.

Опять чувствовал себя нуарным тОмным героем, который сидит у окна и наблюдает за ливнем, размышляя над тем, в какой заднице находится. Учитывая, что прямо сзади меня стояла красная уродливая херня, жрущая людей, по всей комнате были развешаны абстрактные образы моих дружбанов, способные у особо впечатлительных и седых волос на жопе добавить, да и сам я выглядел, мягко говоря, странновато, то выводы напрашиваются сами собой.

— Что мы попробуем сегодня, Мистер Фишер? — с нескрываемым любопытством поинтересовался у меня Редди.

— Сегодня попробуем устро…

Дверь в мою комнату открылась и зашла удивлённая маман.

Не слушая вопли женщины, лениво навёл игрушечный пистолет себе на голову. Выстрел.

Реальность мигнула.

Повернул голову на невинно улыбающуюся страхоёбину. Ладно, эта страхоёбина в принципе не умела невинно улыбаться.

— Ты же чувствуешь, когда Молли поднимается к нам. Почему не прячешься?

Клоун оскалился, начав превращаться в биомассу.

— Зачем, когда есть босс, умеющий видеть будущее?

Вскинул бровь.

— Я его не вижу, а переживаю и не переживаю одновременно. — Видя непонимание на красной роже, хихикнул. — Прячься, красный уродец.

— Уже!

Когда Редди окончательно спрятался под кроватью, тут же зашла маман. Как оказалось, она хотела проверить, сплю ли я. На часах время было уже позднее, так что…

— Феликс, почему ты не спишь?

Продолжая лениво смотреть в окно, кинул взгляд на женщину.

Всё же, в моём личном несуществующем списке Джим стал абсолютным фаворитом.

— У меня сегодня есть ещё кое-какие дела. Мама, ты хочешь спать.

В голове неприятно укололо. По пространству пошла рябь. Взгляд блонди затуманился. На краю сознания услышал искажённое хихиканье стен. Точнее, дружбанов.

— Да… — сонно пробормотала женщина, протяжно зевнув. — Я хочу спать. Спокойной ночи, малыш.

— Спокойной, ма-а-ам, — протянул я в ответ.

Дождавшись, когда маман уйдёт, повернул голову на уже выбравшегося из своего подкроватного логова Редди.

— А теперь погнали подрывать всё здание к чертям собачьим. Ты ведь достал тротил?

Клоун счастливо оскалился.

— Ещё днём, босс!

— Отлично, потом купишь мне молочный шейк.

— Но у меня нет денег, Мистер Фишер.

— Это не моя проблема, Редди.

— Редди-Пинкл!

* * *

Взгляд блестящих безумных глаз продавшей жопу сучки меня раздражал. Такой же хитрый, такой же снисходительный. Она умилялась моим попыткам, и даже не скрывала этого. Не только она, но и тот, кому она продала жопу тоже.

Подкинул красный кубик. Поймал. Удивительно ловко, как для четырёхлетнего карапуза, покрутил его в руке. Поднял взгляд на счастливо резвившихся карапузов. Вновь опустил взгляд на кубик.

Цыкнул.

— Как?

— Что ты имеешь в виду, малыш Феликс? — мягко поинтересовалась у меня Мисс Росс.

— Взрыв поднял всех на уши, — после недолгого молчания ответил я. — Я видел пожарников и копов. Сейчас же все себя ведут так, будто ничего не произошло. Как?

И не только я. Со мной был мой протеже, который мог подтвердить мои слова.

Я действительно не понимал. Эта сила чем-то безумно отдалённо напоминала мою силу, и вместе с этим полностью отличалась. Где я отменял неудачные веточки, здесь веточку будто переписали. Это уже совсем другой уровень, который был неподвластен большинству встречных мной страхоёбин.

По крайней мере, если оно не из самых глубин океана.

Одно дело восстановить здание. Другое дело — сделать полноценный откат целого вороха событий, начиная от уничтоженной постройки и заканчивая, что особенно важно, свидетелями.

Мисс Росс потрепала меня по голове.

— Вы со своим красным другом недавно оказались у нас в гостях, не так ли, малыш Феликс?

— И что? — вскинул бровь я.

Улыбка женщины стала чуть шире.

— Существует сказка, мой маленький одержимый демон, про рыбку, которой снится очень затянувшийся сон. Эта рыбка прячется среди людей и не знает про то, что спит.

Сердце пропустило удар.

— Спящая рыбка… «Немое»?

— Именно так, — счастливо улыбнулась моей догадливости Мисс Росс. — Во сне рыбки не существует таких, как ты, Феликс. Как и не существует несчастного-несчастного Человека-тень. Ужасный, ужасный сон!

Женщина стала заметно грустнее, на её глазах даже появилась влага.

— Но мы существуем, — заметил очевидное я.

Вообще, как раз таки это объяснить я могу. Даже сильнейшие существа из океана не всемогущи. Существуют определённые границы воздействия, выше которых прыгнуть очень и очень тяжело. Тёмный Бог может следить за порядком на условной планете или в рамках солнечной системы, но что насчёт всё того же океана? Что насчёт иных миров? Что насчёт отдельных планов существования, которые находятся вроде бы и близко к миру людей, но при этом далеко?

Они не исчезнут. Все эти твари продолжать существовать и даже, судя по тому, что я вижу, смогут спокойно посещать территорию спящего Тёмного Бога. До тех пор, пока они не будут выходить за рамки и творить совсем уж лютую дичь — так точно. В данном же случае, Тёмному Богу было проще, с посильной помощью самой твари, переписать реальность и позволить зданию с поселившейся в нём сущностью продолжать существовать, чем полностью стирать существование Человека-тени.

Что ещё можно было ожидать от спящего существа?

Против воли хихикнул.

Пазл в голове стал потихоньку собираться. Чего я не мог ожидать, так это того, что ко мне станут приходить ответы на мои вопросы так скоро и так неожиданно.

Черти из зАда, Мистер Стивенсон создал крайне необычную альтернативу Атлантиде. Меня искренне ужасает то, что эта система вообще работает и умудрилась прижиться, дав человечеству дожить до современности.

— На этот вопрос я не могу ответить, Феликс, — вздохнула печально Мисс Росс. — Но я знаю то, что Немое следит за тем, чтобы в нашем уютном мире не происходило ничего, что… могло бы НАРУШИТЬ его сон. Ты понимаешь, малыш?

— Думаю, даже больше, чем вы, Мисс Росс, — кивнул задумчиво я, подкинув кубик.

Вместо того, чтобы упасть, он застыл прямо перед моей маленькой детской ладонью, начав прямо на глазах удивлённой женщины закручиваться.

По пространству прошла небольшая рябь. Бегающие дети совсем не обращали на нас внимание.

— Я так рада это слышать! — довольно кивнула безумная сучка. — У тебя есть ещё какие-то вопросы, Феликс?

Почувствовал лёгкий укол в голове. Кубик вернулся ко мне в ладонь. Какое-то время рассматривал его, после чего поднял взгляд на глаза женщины.

— Почему рыбка «Немое», Мисс Росс?

— Потому что, если рыбка однажды заговорит, это будет значить, что она проснулась.

Моя улыбка стала совсем широкой и счастливой. Я так много думал над тем, что может уничтожить мир, подозревая каждый грёбаный камень, и вот! Вот оно! То, что в конечном итоге заберёт эту ветвь со всеми остальными неудачными ветвями!

Давно я не чувствовал такого спокойствия и умиротворения.

Мисс Росс (а может и не только Мисс Росс) явно была удивлена тому облегчению, что я испытал. Наверное, она думала над тем, что меня «ужасная правда» испугает, однако она даже не представляла, насколько ошибалась.

— Я всё понял, — с детской непосредственностью ответил я, весело улыбаясь. — У меня остался последний вопрос. Если есть «Немое» и вы про него знаете, значит, есть и другие люди, которые тоже про него знают. Может ли быть так, что существует некая группа людей, которая не даёт рыбке проснуться?

Вместо прямого ответа женщина лишь улыбнулась. Так, хитро, будто это была какая-то сверхсекретная тайна, которую не должны были знать остальные.

Я решил поддержать сучку, и сам хитро улыбнувшись.

— Большое спасибо, Мисс Росс! Вы очень мне помогли, теперь всё стало немного понятнее. В благодарность за то, что вы мне рассказали, я тоже хочу с вами кое-чем поделиться. Но только на ушко!

Сучка, вновь удивившись, молча наклонилась, подставив ухо.

Оставался вопрос того, почему ни Мисс Росс, ни Человек-тень со мной ничего не делали. За последние два дня я уже натворил достаточно, чтобы от меня попытались избавиться. Уж пропажу одного маленького мальчика метафизическое сознание Тёмного Бога точно пропустило бы, раз не замечало того же клоуна! Но здесь всё было более чем очевидно.

Несчастному-несчастному Человеку-тени нужно было вместилище. Моё же не просто подходило по всем стандартам, но и многократно их превосходило. У меня хотели отжать тело, и даже особо не скрывали этого.

Человек-тень был полностью уверен, что сильнее одного мелкого одержимого. Лишняя самоуверенность никогда не приводила никого к добру. В этом же мире, кажется, «добро» отсутствовало как класс, его в проектировке в принципе не учитывали.

Какое-то время смотря на ухо женщины, задумался на секунду над тем, чтобы опять прострелить ей череп, но потом отказался от этой мысли. Лишний раз стрелять себе в голову мне было совсем не в кайф.

— Будет очень интересно посмотреть, как несчастный-несчастный Человек-тень попытается отобрать у меня тело и что с ним после этого случится. Пари.

Сказав это, я захихикал. Истерично, безумно, как конченный шизик. Мисс Росс моего счастья не оценила, принявшись удивлённо смотреть на меня, на что я взял красный кубик и подкинул его. Тот, застыв в воздухе, вздрогнул, на огромной скорости влетев в домик из фигурок какой-то маленькой девочки. Та, в одночасье лишившись всех своих трудов, громко расплакалась.

— М-мисс Росс!!!

— Вот же негодник! — прошипела женщина, подскочив к девочке.

Я же продолжал хихикать.

В Атлантиде, в рамках эксперимента, моё сознание уже пытались отделить от тела. И это ничем хорошим не закончилось. Мистеру Стивенсону лично приходилось пресекать эксперимент. Будет интересно посмотреть, что произойдёт с вторженцем.

И я очень сомневался, что тень сможет вновь воспользоваться жалким состоянием рыбки-защитницы.

Глава 12

Человек-тень действительно выбрал особенный день. Не было ни сильного дождя, ни какого-то сильного ветра, но небо…

Я впервые видел настолько чёрное небо. Туча была до того огромной и плотной, будто на улице была ночь. Родители меня-Феликса спали, не догадываясь о том, что на часах уже скоро будет восемь. Не разбуди меня своей красной рожей Редди, и я бы сам не заметил подвоха. Сначала мне, словно тому самому маленькому ребёнку, захотелось этим воспользоваться и никуда не поехать (слегка укрепил сон родителей психической энергией), и я даже успел проникнуться этой сладкой мыслей прогула и подставы ожидающего моего прихода Человека-тени, однако у Мистера Стивенсона, черти его дери, на этот счёт были другие мысли.

Причём здесь Мистер Стивенсон?..

Полностью расслабленный, ещё зевая, я решил посмотреть телевизор.

Скажем так, сон у меня быстро отбило.

— Старый урод… — прошептал шокировано я.

— А?

Сидевший рядом со мной клоун удивлённо покосился на меня. Я проигнорировал удивление Редди, уставившись на экран телевизора, где в официальном костюме, вежливо улыбаясь, стояла до безумия знакомая расплывающаяся рожа.

«…сегодня Стивенс-Пойнт, административный центр округа Портедж, накрыла доселе невиданная туча. Бесчисленные жители города ещё даже не подозревают, что сегодня опоздают на работу, но можем ли мы винить их за это?»

Расплывающаяся многомерная херня внутри телевизора улыбнулась, и я готов был поставить сотню вечнозелёных этой самой рожи на то, что он смотрел сейчас прямо на меня.

Мистер Стивенсон, как же я вас ненавижу.

— Смейся-смейся…

Красный уродец, сидевший возле меня, непонимающе хлопал красными глазами, переводя взгляд то на телевизор, то на меня.

— Мистер Фишер, я ознакамливался с устройством ваших телевизоров и точно уверен, что он не может тебя слышать.

— Наивный, — оскалился я.

«…как сообщают синоптики, это первая подобная туча, накрывшая Стивенс-Пойнт за всю наблюдаемую историю. Это ли не удивительно? Думаю, любой бы со мной согласился, что сегодня отличный день для рыбалки!»

Старик улыбнулся ещё шире. На заднем фоне послышались смешки, Мистер Стивенсон явно удивил своей неожиданной репликой остальных сотрудников.

— Чушь, — пробормотал я. — В такую погоду нужно отдыхать, а не идти на рыбалку, Мистер Стивенсон!

Картинка на телевизоре поплыла. По реальности прошла едва заметная рябь.

«Отдохнёшь в конце вечности, Фишер, — резко пропала улыбка с расплывающегося лица, тон стал намного строже. — Ты и сам знаешь, мой юный друг, что у тебя появилась небольшая работа».

Редди широко открыл пасть, уставившись на телевизор так, будто увидел привидение. Посмотрел бы для начала в зеркало, красное уродливое нечто.

— Б-босс, он точно говорит это тебе!

Я проигнорировал красного уродца, уставившись в телевизор.

— Вы заставляете работать четырёхлетнего ребёнка, Мистер Стивенсон. Это незаконно. Да и согласитесь, будет очень смешно увидеть лицо Человека-тени, который осознает, что в самый ответственный день я решил просто не прийти.

«Не обманывайся, атлант, — вновь улыбнулся старик. — Как слишком самоуверенная тень впоследствии захотела бы твоего тела, так и ты бы в любом случае отправился на охоту за „Акулой“, но позже. Не откладывай то, что можешь сделать сейчас. Обещаю, следующие несколько лет после этого пройдут для тебя спокойно. Ты успеешь подрасти и окрепнуть».

— Поймали бы эту «Акулу» сами, — пробурчал недовольно я.

«К превеликому сожалению, в этой ветви мне лучше лишний раз не появляться, мой юный друг, — покачал головой старик. — По известным тебе причинам, Тёмный Бог, или же, как его здесь прозвали, „Немое“, очень быстро проснётся, если почувствует отголоски моей сущности. Эта ветвь принадлежит полностью тебе».

— Мистер Фишер, этот старый человек сейчас говорит, что вы…

— МНЕ⁈ — чуть не перешёл я на вопль. — Мистер Стивенсон, в случае чего меня даже друзья из океана не спасут! Это ведь Я поймал эту штуку, а не вы! Если оно может проснуться из-за вас, то и…

«Ты немного заблуждаешься в своих выводах, — прервал мой поток мыслей старик в телевизоре. — Не спеши, совсем скоро ты и так всё поймёшь. Сосредоточься пока на нынешней проблеме. Удачи, Феликс».

Сука, да я по одному тону понимал, насколько жёстко он надо мной издевался, старый ублюдок! Ещё и эта полуулыбка, старый ублюдок!

По реальности вновь прошла небольшая рябь, картинка в телевизоре поплыла вместе с остальным миром. Теперь прогноз погоды вещала не расплывающаяся улыбающаяся рожа, а какой-то полненький сонный мужичок средних лет.

Сжал детские пухлые кулачки.

— Старый ублюдок, как же я его ненавижу… Рано или поздно я доберусь до всех его итераций, и тогда…

— Мистер Фишер, позвольте спросить вашему уважаемому слуге, что это было?

Я удивлённо моргнул, покосившись на красного уродца.

— Ты чего такой уважительный?

Редди беззаботно пожал плечами.

— Я думал, что вы обычный проводник воли тёмных сущностей. Откуда я мог знать подробности вашей биографии, Мистер Фишер?

— … — я какое-то время смотрел на бесстыдную людоедскую рожу. — Достанешь мне огнемёт, понял? Хотя, нет, достань любое оружие, до которого сможешь дотянуться!

— О’кей, Мистер Фишер! — козырнул Редди. — А зачем?

— Узнаешь.

Я устало вздохнул, протерев глаза. Выключил телевизор, лениво встав с дивана. Нужно было идти будить родителей меня-Феликса.

Удивлённые родители, поняв, какое время, быстро вскочили. Обычно они просыпались намного раньше, когда отец шёл на работу. Так сложились звёзды, что сегодня у Джима был выходной и он сам собирался отвезти меня в детский сад. Чуть его не проспав, собственно.

— Ну и денёк! — выдохнул Джим, сев за руль. — Чуть не проспали всё, ха-ха!

— Какая ужасная новость, — недовольным тоном пробурчал я.

— Выше нос, бандит! — жизнерадостно ответил Джим. — Не забывай, что тебе ещё друзей искать. Твоя мама мне по секрету сказала, что ты опять хулиганишь. Мисс Росс была очень расстроена.

— Пускай скажет спасибо, что я их садик не сжёг, — закатил я глаза. — Или подорвал.

Джим громко засмеялся.

— И то правда, Феликс! И всё же…

— Я взял с собой свой любимый рисунок, — решил похвастаться я. — Уверен, пап, он им понравится! Я точно найду много-много друзей!

Джим закашлялся.

— Ты уверен, бандит? Твои рисунки довольно нео…

— Т-тебе они тоже не нравятся⁈ — плаксиво спросил я.

— Б-боже, нет! — сжал руль вместе со своими булками Джим. — Конечно, нравятся, Феликс!

Улыбнулся.

Больше Армагеддона моя семейка боится только моих истерик. Типичная семья.

Не нужно уточнять, что Мисс Росс уже ждала меня. На самом деле, меня где-то даже восхищала та уверенность в том, что я приду. Мистер Стивенсон был прав и тварь в любом случае потом могла бы пойти по моему следу, но меня всё равно удивляет логика Человека-тени.

Самым смешным здесь могло быть то, что теневая хреновина вместе с воспитательницей (и остальным персоналом, предположительно) могли действительно поверить в то, что я какой-нибудь герой, светлая сущность, что стремилась всех спасти и защитить. Было бы интересно посмотреть, что подумали бы эти утырки, залезь они в мои воспалённые мозги.

Против воли пробило на хи-хи. Опять.

Вторым явным показателем того, что сегодня был особенный день, оказался сам сад.

— Где весь свет? — удивлённо пробормотал я, оглядываясь.

Света практически не было. Ранее полностью освещённый, «Лучик Счастья» теперь полностью погрузился во тьму, и лишь некоторые лампы давали совсем немного света, что, впрочем, всё равно было похоже на издевательство. Добавить к этому полностью чёрное небо, и можно было легко представить уровень видимости.

Весь город погрузился во тьму, и грёбаный «Лучик Счастья» был эпицентром этой сгустившейся тьмы.

Тени весело мелькали на краю восприятия, живой сгусток тьмы то и дело проползал под ногами, едва-едва касаясь штанины. Холодно, неприятно.

— Непогода повредила линии электропередач, — печально вздохнула Мисс Росс. — Не бойся, мой маленький одержимый демонёнок, темнота совсем не страшная.

— Темнота — нет, а ваше лицо, Мисс Росс, страшное.

Женщина чуть не поскользнулась. Сжала мою руку. Несильно, в конце концов — моё тело ценный актив, но достаточно, чтобы я это почувствовал.

Грёбаная неудачница.

— Какие грубые слова!

— Поверьте моему опыту, правда всегда страшнее лжи, Мисс Росс.

По одному взгляду на безумную суку я мог сказать, что мой опыт она не оценила.

Остальные детки тоже чувствовали, что что-то было не так. Я бы мог сказать, что это было что-то вроде инстинкта: дети, пусть у них были промыты мозги и они совсем не боялись темноты, осознавали, что происходит что-то неправильное. Впрочем, если ребёнок с самого детства будет в окружении змей, то, с высокой долей вероятности, он до последнего не будет понимать, почему бесчисленное количество их так сильно боится.

И здесь, пусть была небольшая тревога, Мисс Росс на пару с другими воспитательницами её быстренько развеяли.

— Человек-тень!

— Человек-тень пришёл! Пришёл!

— Мисс Росс, мы хотим увидеть Человека-тень!

Безумная сука с улыбкой смотрела на возбуждённых детей, держа в руках совсем небольшую лампу, создававшую самый минимум света.

— Человек-тень тоже очень хочет вас всех увидеть, но осталась ещё одна вещь, которую ему нужно сделать, чтобы вновь прикоснуться к свету. Вы помните, что это за вещь?

Малютки счастливо закивали, громко закричав:

— Волшебный ритуал!

— Ритуал, ритуал!

— Нужно нарисовать красивый кружок и сказать волшебные слова!

Наблюдать за всем этим со стороны в тёмном углу было как-то странно. Возникало сильное чувство дежавю.

— У вас слишком похожие способы работы с детьми, — прошептал я едва слышно.

Я поморщился. По моему телу проскользнула розовая жижа, просунувшись сквозь рукав моей одежды. В кромешной тьме сформировалась совсем-совсем небольшая пасть. Примечательно, что даже у этой пасти были небольшие седые волосы. Спрашивается, нахера.

— Я был молод и глуп, Мистер Фишер. Больше никогда!

Скептично хмыкнул. Балабол красно-розовый. Стоит ему только получить свободу, как он вновь начнёт жрать людей. Разве что, узнав подробности про местного Тёмного Бога и пережив весьма травмирующий опыт нападения на бедного малютку с необычными друзьями в виде меня, уродец начнёт действовать более осторожно.

— Как скажешь. Пока я тут занят буду, достанешь мне молочный шейк, понял?

— Понял, босс!

День проходил практически обычно, не считая того, что мы уже не ходили гулять. В какой-то момент даже шторы (чёрные, прошу заметить) задвинули, окончательно погружая милый детский садик в царство мрака. Весь персонал в какой-то момент накинул на себя тёмные плащи, но мы этим совсем не были удивлены: одна из сказок недвусмысленно намекала на то, что во время ритуала не должно быть ничего лишнего. Лишь бравые детки и сам Человек-тень. Накидывая на себя чёрные атрибуты, они окончательно сливались с окружением, таким образом выполняя странное условие.

Было это что-то чисто религиозным или действительно влияло на ритуал, мне было глубоко насрать.

Самое же забавное здесь было то, какую одежду выдали нам. Полностью белая, она казалась особенно неестественной на фоне происходящего. Малютки в полностью белых одеждах были самыми настоящими лучиками на фоне кромешной, живой, буквально изнывающей от нетерпения тьмы, и я был частью этих малюток.

Ближе к середине дня всё было готово.

— А они знатно постарались, — вынужден был признать я. — Интересные конкурсы.

Комнату, в которой до этого было много игрушек и полок с разными книжками, переоборудовали в настоящее логово начинающего ритуалиста. Или не начинающего, а прожжённого: потолок и стены были исписаны какими-то странными письменами, на полу же разместили «волшебный круг» размером с половину всей комнаты. Действительно большой, в него спокойно мог поместиться и взрослый. Забавно, что всё было разрисовано белой краской.

Детки к середине дня уже притихли, внутренние чувства им продолжали шептать, что происходит что-то неправильное, и они даже стали, словно стая белых мотыльков, кучковаться друг с другом. В комнате было много, на первый взгляд, незнакомых людей, сверху-донизу укутавшихся в свои чОрные как ночь плащи. С детьми они тоже не спешили общаться, занимаясь последними приготовлениями. Тени же, чем больше времени проходило, становились всё активнее, всё нетерпеливее. Атмосфера была слишком гнетущей, слишком неправильной и сбивающей с толку. Малютки бы не испугались, подводи местные теневые шизики к этому постепенно, но они не стали этого делать. Дети уже никуда не сбегут в любом случае, им никто не поможет.

Ну, как никто?..

— Тут холодно…

— М-моя куколка пропала…

— Я… я уже хочу домой…

Я был единственным ребёнком, который не кучковался с остальными. Белая ворона на фоне белых ворон, которая абсолютно спокойно подошла к огромному ритуальному кругу, умостившись рядом с ним, чувствуя, как по моему телу скользят счастливые тени. Оно было слишком пропитано силой океана, тут и удивляться не нужно, почему моя тушка оказалась настолько нужной для Человека-тени, что он так легко закрыл глаза на…

Несколько моих шалостей.

— Вы бы хоть обогрев какой-нибудь сделали, фанатики теневые…

Ко мне подошла Мисс Росс. Единственная, кто ещё не спрятала своё лицо, умудряясь успокаивать детей.

— Если ты собираешься что-то делать, маленький разбойник, то сейчас лучшее время.

— Наоборот, — повернул голову на женщину, широко улыбнувшись. — Лучшее время наступит тогда, когда эта тварь полностью вылезет из своего логова и попытается вселиться в меня.

— Ты слабо представляешь, кто такой Человек-тень, Феликс, — покачала головой женщина. Её глаза так и блестели. — Но так даже лучше. Я искренне благодарю тебя, малыш Феликс, за то, что ты совсем не сопротивляешься. Чем больше бы ты сопротивлялся — тем больше могло бы пострадать деток, чего мы совсем не хотим, не так ли?

Я посмотрел на женщину, как на полную дуру, чем вновь её удивил. Не сдержавшись, безумно захихикал. Вроде бы и негромко, но настолько искренне, будто я услышал какую-то крайне смешную шутку. Меня всего аж распирало от веселья, что я совсем не стеснялся транслировать.

— М-мисс Росс, Феликс странный!

— Он странный!

— Феликс, х-хватит так смеяться, это страшно!

От моего хихиканья дети стали ещё более нервными, что вызвало во мне лишь больше веселья.

Резко успокоился.

— Мне насрать на этих детей, Мисс Росс. В первую очередь важна лишь моя жизнь и благополучие. К сожалению, моя жизнь и благополучие напрямую зависят от жизни этого мира и тех, кто его населяет. Я пришёл сюда не спасать детей, а решать возникшую проблему. Что ты, глупая фанатичка, вообще ожидала услышать от «одержимого демоном»?

Мисс Росс, смотря мне в глаза, окончательно помрачнела.

— Да, ты прав, Феликс. Что же, мой маленькой одержимый мальчик, если ты так уверен в себе, то, будь добр, ложись в круг сам.

Хмыкнул.

Совсем же скоро, под далёкое завывание ветра на улице, начался ритуал. Последний источник света потух, всё пространство погрузилось в гнетущую темноту, которая, под крики испуганных детей, приобрела форму. Проносясь сквозь детей, ожившая тень, искажавшая пространство, зависла вокруг меня, сковав тело, начав его поглощать. Сознание, отмечающее действия чужеродного организма, всё дальше уходило в небытие.

Но мне хватило сил пробормотать:

— Я тебе твою тень на жопу натяну, если моё тело потом простынет.

Кажется, тень на миг застыла, явно удивившись моему бесстрашию и уверенности. Впрочем, Человека-тень это уже не могло остановить.

В следующий момент тело окончательно погрузилось в живую тьму, а за ним и сознание.

* * *

Я определённо гулял по какой-то ночной старой английской деревне. Века эдак девятнадцатого-начала двадцатого. Всё выглядело достаточно обжито, чисто. Уже привычно — сюрреалистично. Повсюду горели огни ламп, никто не обращал внимание на то, что за пределами деревни клубилась тьма. Удивительный уют, которого в реальном мире просто не существует. Противоестественный уют.

Мимо меня пробегали дети. Счастливые, беззаботные. В деревне их было много, что лучше всего говорило о местном уровне жизни.

Против воли улыбнулся. Моя улыбка, правда, быстро исказилась.

— Я здесь выгляжу как полный долбоёб.

Иначе себя описать было тяжело. В лёгких шортах, белой рубашке с красными пятнами и в пляжных тапочках. Отличный прикид для посещения старинной английской деревни, ничего, сука, не скажешь.

Зато тело вновь взрослое.

Лениво потянулся, чувствуя хруст костей. Вдохнул побольше чистого воздуха, ощущая просто огромную концентрацию разлитой в пространстве энергии.

Тень была погружена в океан ещё глубже, чем материальный мир.

Ненадолго задумался, похлопав себя по прикиду. Одежда преобразилась: вместо шлепанцев чёрные туфли, вместо лёгких шорт — плотные чёрные брюки, вместо рубашки на голый торс — чёрный пиджак с чёрной рубашкой и белым галстуком.

Кто сказал, что мне не хочется выглядеть стильно? Придерживаюсь мнения, что одеваться нужно под стать окружению. Я не видел смысла напяливать на себя что-то официальное на том же пляже, но если дело касалось «работы», черти драли Мистера Стивенсона, то почему бы и нет?..

— Атлант, — сплюнул я, направившись вперёд.

Было интересно погулять по деревне. Я понятия не имел, существовало ли действительно когда-то такое место, но, определённо, то, что его воплотило, за основу брало что-то реальное. Не обязательно, впрочем, в нашей вселенной. Я настолько увлёкся прогулкой, что даже немного заблудился.

Хотя, справедливости ради, я и так этой деревни не знал.

Затянулся сигаретой. Прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания успокаивающей нервы дряни, после чего медленно выдохнул дым. Выкинул сигарету.

Лениво подошёл к группе обсуждавших что-то детишек. Все чистые, ухоженные, голода они точно не знали.

— Эй, ребятишки. Не подскажите, где искать Человека-тень?

Сначала ребята, как и все в деревне, игнорировали моё существование, словно меня и не было, но, стоило мне заговорить, как они удивлённо вытаращились на меня.

— Дядя появился из воздуха!

— Дядя, как ты так подкрался к нам?

— У тебя такой классный костюм, дядя! Никогда такого не видел!

— Дядя, ты тоже видишь несчастного Человека-тень⁈

Я хмыкнул.

Да, последние сомнения отпали. Шадоувилль. Деревня наивных детей.

— Я его друг, — открыто улыбнулся ребятишкам. — Вы мне не подскажите, где он?

Детишки переглянулись. Я увидел на их лицах тень сомнения.

— Но ты же взрослый. А взрослые не могут видеть Человека-тень…

— Я особенный взрослый, — важно заметил я. — Атлант. Вы слышали когда-нибудь про Атлантиду?

— Нет!

— Не слышали, дядя!

Я делано покивал.

— Ваша удача, что не слышали. Но это сейчас не главное. Я тот, кто может помочь несчастному Человеку-тени. Мы с ним знакомы, он даже сможет это подтвердить!

Последняя тень сомнений на лицах детей исчезла. Они, легко поверив мне, взяли меня за руку и потянули в самую глубь деревни. Удивительно, что я не замечал этого, но часть окружающего пространства уже была спрятана в тени. В какой-то момент лампы просто исчезли, оставив одну лишь кромешную темноту.

— И вам совсем не страшно во тьме? — удивлённо уточнил я.

— Нет, потому что во тьме живёт Человек-тень!

— Он добрый, он нас защищает!

Во-о-от как. У меня для них плохие новости.

Детки прямиком из детской сказки привели меня в кромешную тьму, среди которой действительно таилась высокая мужская фигура в плаще и шляпе. Фигура стояла неподвижно, словно всё это время ожидала меня.

Малышня уже думала что-то сказать, но я взмахнул рукой, из-за чего их образы бесследно исчезли.

— Фантомы детей, — поморщился я. — Терпеть не могу детей.

Чёрная фигура какое-то время молчала, после чего развернулась в мою сторону. Я был совсем не удивлён тому, что лица у него не было, лишь пытавшаяся принять форму чернота.

— Что ты такое?

Этот вопрос меня немного удивил. Голос у твари оказался мужским, удивительно приятным, эмоциональным, самый настоящий баритон. Ещё и чисто британский акцент.

Закатил глаза.

Что в прошлой, что в этой жизни не особо любил британский акцент.

— Я тебя разве не предупреждал? — вкрадчиво поинтересовался я. — И к чему тебя привела самоуверенность?

Абсолютно спокойно подошёл прямиком к возвышающейся на целых две головы тени, принявшись вблизи разглядывать её.

— Тебе бы к пластическому хирургу, мужик.

Рука твари неожиданно вцепилась в меня.

Реальность мигнула.

Уже хотевшее вытянуть руку чудовище остановилось. Сделало от меня несколько шагов назад, схватившись за начавшую плыть голову.

— Я… я никогда не существовал?

Смотря на эту сцену, слабо улыбнулся.

— И что же случилось? Неужели возникло чувство ДЕЖАВЮ, несчастный-несчастный Человек-тень?

Войдя в столь тесный контакт с моей сущностью, сознание твари потянуло в соседнюю веточку вместе со мной. Я знал, что так будет. Группа исследователей, которые попытались отделить мою душу от тела, в прошлый раз тоже оказались втянуты в скачок вместе со мной. Проблема была в том, что их сознание было не приспособлено к тому, через что они проходят. Разумное существо буквально в момент осознаёт с нуля всю свою жизнь, одновременно с этим приходя к тому, что их мир, в котором они до этого жили, просто… не существует. Никогда и не существовал. Был лишь миражом, бесконечным отражением в зеркале от такого же зеркала.

Не нужно уточнять, что хрупкие человеческие мозги не могли пережить такого, моментально превратившись в кашу. И пусть для энергетического существа это не было такой проблемой, его чистое сознание всё равно было не приспособлено к такому.

Сомневаюсь, что во всей вселенной найдётся много существ, которые смогут нормально перенести мои прыжки.

К чести несчастного Человека-тени, он пришёл в себя довольно быстро, пусть и уже заметно менее уверенный. Тварь вновь на меня бросилась, сознание затопила тьма.

Реальность мигнула.

— ХРаА-а-а-А!!!

Пространство задрожало. В уши ударил рычащий звук, смешанный со странными помехами. По сознанию прошёл неприятный скрип.

Прямо на моих глазах деревня, ранее освещаемая бесчисленными огнями, начала затухать. Ждавшая своего часа тьма прорвалась, словно плотина.

— Жидкая тьма, — фыркнул я. — Жидкий космос выглядит намного эффектнее, Мистер Стивенсон не даст соврать.

На фоне надвигающейся тьмы, я громко захохотал.

Реальность мигнула.

— ГраА-Аа-А-аАа-А-а!!!

Реальность мигнула.

Реальность мигнула.

Реальность мигнула.

Реальность мигнула…

— Устал? — участливо поинтересовался, сделав глоток молочного шейка. — Молочный шейк будешь?

Моей взрослой форме в официальном костюме, конечно, по стилю не подходило, но мне как-то насрать.

Десятка раз твари хватило. Сознание сущности уже начало показывать признаки разрушения, что можно было легко понять по начавшим падать стенам в деревне. Где-то на заднем фоне слышались крики фантомов, где-то даже разгорелся пожар и что-то взрывалось.

Сделал глоток молочного шейка.

Несу добро и справедливость, подери черти Мистера Стивенсона.

— Ты заперт здесь вместе со мной, сущность, — неожиданно заговорил слабым голосом Человек-тень. — Отныне мы оба будем несчастливы. Я всего лишь хотел прикоснуться к свету и теплу, но раз это невозможно, то ты останешься со мной.

— Как величественно, — восхитился я. — Дай угадаю, ты когда-то был человеком? Что же случилось с тобой, несчастный Человек-тень? Твои сказки молчат.

Тварь не ответила.

Я широко, безумно улыбнулся.

— К несчастью, меня мало интересует твоя история. Хотя, должно быть, это как-то связано с океаном и твоим не самым удачным желанием.

Живая тень дёрнулась.

Ну да, конечно. Как же может быть иначе? Я, наверное, открою тайну вселенной, но изначально океан не был полон самых ужасных и противоестественных всему существующему тварей. Изначально он лишь исполнял желания разумных, способных на мечты. Без ограничений, без какой-либо дополнительной цены или условий. Единственная разница в том, что желание было продуктом фантазии, эдакая принявшая форму нереальность, каким-то образом прорвавшаяся в реальный мир. Как это произошло, почему, как это привело к нынешнему положению вещей во всём древе реальностей — это отдельный вопрос, на который я не знаю ответа, но на что я знаю ответ:

Разумные, населяющие необъятную вселенную, сами своими желаниями и мечтами воплотили весь происходящий пиздец. Первый раз, что ли?..

Видя, что тень продолжает молчать, беззаботно продолжил:

— Ты ошибаешься, мой чёрный друг, если думаешь, что я не смогу отсюда выбраться. Возможно, своих силёнок у меня пока и не так много, но, скажем так, у меня много друзей. Кстати, ты знал, что я увлекаюсь рисованием?

Человек-тень поднял на меня взгляд. И пусть у него не было лица, я с полной уверенностью мог сказать, что он совершенно не понимал, о чём я говорю.

Достал из кармана листик бумаги, который я протащил с собой из дома. Самый обычный, на первый и на второй взгляд он вообще ничем не выделялся.

— Оцени. Как по мне, получилось очень неплохо.

Развернул листик, после чего подкинул его в небо. Вместо того, чтобы упасть, листик застыл, задрожав. Теневой мир поплыл, из листика стали выползать бесчисленные отростки, чем-то напоминающие щупальца осьминогов. Из-за того, что «горлышко» в этом месте было намного шире, тень тени от тени могла проявиться заметно больше, что Человек-тень теперь мог ощутить на собственной шкуре.

Десятки, сотни, тысячи щупалец вырвались из маленького листика. За щупальцами последовали бесчисленные глаза, которые с какой-то голодной жадностью стали всматриваться в окружающую действительность. Такую реальную, заметно более настоящую, чем та, что находится на нулевой глубине.

— Злой Осьминог, как жизнь, чувак? — помахал я рукой тени тени от тени. — У тебя появились новые наросты? Отлично выглядят, бро!

Человек-тень, не разделяющий моей радости, подскочил, попытавшись сбежать во тьму, но…

Увы-увы.

Моё тело обволокли бесчисленные щупальца и глаза, ставшие прямо на глазах разрушать этот мир. Многомерные отростки просачивались сквозь пространство, разрушая его на корню, что, естественно, не нравилось его владельцу, но…

У него уже никто и ничего не спрашивал.

На краю сознания послышались вопли обезумевшего от ужаса существа, которое столкнулось с настоящим проявлением океана. Теневой мир разрывался, разрушался, уничтожался на корню, погружаясь ещё глубже и глубже в океан, из которого он уже никогда не сможет выплыть.

Я же, находившийся в эпицентре всего этого…

Просто и незатейливо рассмеялся, позволив себе полностью расслабиться.

Моя работа здесь была выполнена.

Вскоре этот кусочек чужого желания был окончательно уничтожен, и моё сознание абсолютно беззаботно вернулось в тело. Даже попрощаться с дружбаном особо не получилось, его отпечаток утянуло на самое дно.

Я лениво открыл глаза, встретившись взглядом с удивлённой Мисс Росс.

— Человек-тень?..

Обворожительно улыбнулся, чувствуя отголоски психической энергии, которая через меня протекала в окружающий мир. Ненадолго, но моя сила стала чуть… объемнее.

— Лучше. — Увидев, как на лице перепуганной женщины стало появляться осознание, хихикнув, едва слышно прошептал: — Спите.

Практически с десяток взрослых моментально попадали, за ними последовали и дети.

Лениво почесал животик. Оглянулся, поняв, что как-то здесь темновато.

— Редди, так ты достал молочный шейк?

— Да, Мистер Фишер!

Ко мне подползла розовая жижа, державшая искомый молочный шейк. С удовольствием его взял, лениво поднявшись. Щелкнул пальцами, почувствовав сильный укол в голове. На какое-то время свет в помещении загорелся. Довольно сощурился, сделав глоток шейка.

— Босс, у вас тень шевелится!

Шейком я, как ни странно, подавился.

Глава 13

Детский садик — всё. Избавившись от основной проблемы в виде сверхъестественного существа, решить вопрос с простыми людьми было проще простого. Не было больше смысла подрывать или уничтожать что-то, хватило пролить в массы информацию о том, чем здесь местные промышляли. Стивенс-Пойнт был городом немаленьким, однако и каким-то слишком уж большим не был. Новость о том, что обычный детский садик выращивал маленьких сектантов и продвигал каких-то Человеков-теней, крайне понравилась СМИ и КРАЙНЕ не понравилась обществу. Про циклон в рекордные дни забыли, начав трубить по телевизору, радио, в газетах и в Интернете новость о том, что произошло, пусть последний пока не был настолько распространён, быстр и удобен, как это было во время, когда меня утащил океан.

Было забавно наблюдать за тем, как всполошились люди. Наверное, было бы ещё забавнее, если бы мне дали воочию понаблюдать за тем, как паковали Мисс Росс, но здесь меня ждал облом. В принципе, в какой-то момент я даже немного пожалел о том, что решил устроить: мало того, что моя семейка не на шутку перепугалась за своего малютку, так ещё и отправила по рекомендациям многочисленных псевдо-специалистов к психологу. Частыми гостями в нашем доме стали журналисты, и, если бы не начавший рвать и метать Джим — всё стало бы намного сложнее. В какой-то момент я даже пожалел о том, что решил инцидент предать огласке. Ничего не закончилось ни спустя неделю, ни спустя целый месяц. Тут и метафизическое сознание Тёмного Бога ничего не сделает, слишком много внимания я привлёк.

И пусть мне больше не нужно было ходить в детский сад, появились другие проблемы.

— Пресса никогда не меняется, — пробормотал недовольно я. — В этой ветви или любой другой.

— Я не совсем понимаю, о чём вы, Мистер Фишер.

Редди в виде маленького комочка плоти умостился у меня на коленях. Сам не заметил, как у нас начала появляться такая традиция. Старость, никак.

Опустил взгляд на комок плоти с удивительно гармоничной миниатюрной седой шевелюрой.

— Тебе и не нужно.

— Понял, босс!

Вздохнул. Вновь сосредоточил взгляд на телевизоре. В частности, на двух возбуждённых молодых журналюгах, черти их драли. Никогда не видел таких до ужаса карикатурных ведущих. Два вылизанных воротничка с застывшими улыбками. Меня успокаивало лишь то, что это был какой-то не особо популярный канал, рассказывающий про разную около мистическую муть.

В моей родной ветви в начале двухтысячных тоже этой мути хватало.

' …история про Человека-тень уже облетела все штаты. Ужасный случай, взбудораживший всё общество! Бритни, не кажется ли тебе, что в последнее время «паранормальных» случаев стало больше?

Я хмыкнул. Он бы ещё более наигранный тон сделал, чтобы я точно проникся.

— И не говори, Джон! — не менее фальшиво воскликнула блондинка-ведущая. — История про «Стеснительного Ухажёра» в Эли, штат Невада, массовые пропажи по всей Флориде, торнадо в Техасе, не так давно в маленьком городке Реинвелл, штат Огайо, одинокий фермер стал утверждать, что видел пролетавшее НЛО! Про Реинвелл в последнее время ходит много слухов, следующая наша программа будет полностью посвящена этому ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМУ городку!

— Не может быть, с нетерпением жду! — воскликнул насквозь фальшиво ведущий, с неизменной улыбкой поправив вылизанную прическу. — Бритни, ты упомянула историю про «Стеснительного Ухажёра», не напомнишь ли нашим телезрителям, кто это?

Он мог менее фальшиво к этому подвести? Кто вообще взял их на работу?..

— Конечно, Джон! — ещё шире улыбнулась девушка. — «Стеснительный Ухажёр» — таинственная сущность, появляющаяся на фотографиях женщин, что ему понравились. Жертвы «Стеснительного Ухажёра» утверждают, что он высасывает из их снов жизнь, чтобы это ни значило. Можешь себе представить это?

— Лучше не представлять! — хохотнул Джон. — И что это получается, начался новый «Цикл»?

Мы с Редди переглянулись.

Цикл? Про какие циклы идёт вообще речь?..

Честно говоря, стало немного любопытно. Я даже умостился поудобнее, внимательно уставившись в телевизор.

— Получается, что так! — в тон ответила блондинка в телевизоре. — Некоторые наши телезрители могут задаться вопросом, про какие «Циклы» идёт речь, и мы обязательно ответим! Но… После небольшой рекламы!'

Улыбки молодых ведущих резко померкли, после чего началась заставка рекламы какого-то детского питания.

— …

— …

Мы с Редди вновь переглянулись.

Молча взял пульт и выключил телевизор. Всякое желание слушать и узнавать про что они там говорили полностью пропало.

— У них нет чести, — констатировал я.

— Согласен, Мистер Фишер! — вполне искренне согласился со мной протеже.

Из-под меня вылезла маленькая тень, начав усиленно дергаться.

Хлопнул рукой по тени, из-за чего она тут же трусливо сбежала.

— У тебя не спрашивали, Шеди.

По пространству прошли лёгкие помехи. Сознание уловило грусть самого несчастного существа во вселенной.

Я устало вздохнул.

Мог ли Мистер Стивенсон прийти к каким-то договорённостям с существами из океана? Сложный вопрос. Лёгкий, но, зараза, сложный. Я не знал, насколько он был могущественен. Старый ублюдок в этом плане был очень скрытным и таинственным. Говоря начистоту, пожелай он, и я бы не смог его убить ни в одной из итераций. Мы оба это понимали.

И пусть я не знал, как Мистер Стивенсон умудрился договориться с моими друзьями, у меня были определённые догадки по поводу того, какого рода соглашение у них вообще было.

Мне помогали набрать персонал.

Я уже думал было вновь включить телевизор и поискать какие-то мультики, как по лестнице быстро спустилась маман. Редди, наученный горьким опытом, быстренько спрятался под мою одежду.

— Феликс, вот ты где! — «поймала» меня блонди. — Пойдём, малыш, нам пора собираться.

Я грустно шмыгнул.

Теперь самым несчастным существом стал я. Тень подо мной понимающе дрогнула.

— Опять к дяде психологу?

— Дядя психолог говорит, что ты быстро идёшь на поправку! Ты такая умничка, Феликс! — потрепала меня по голове маман. — Уже совсем скоро тебе не придётся к нему ходить, малыш. Потерпи ещё чуть-чуть.

То есть, она сама понимает, что психолога я должен терпеть?

Я закатил глаза, лишний раз проклиная Мистера Стивенсона. С него не убудет, многомерная тварь.

К сожалению, промывать мозги кому-то оказалось намного сложнее, чем я думал. Даже с помощью личного инопланетного чудовища: эффекты-то на постоянную основу не закрепляются так просто, ни я, ни Редди так пока не умеем! Но, вроде бы, процесс идёт. Боюсь, начни мы с дядей психологом действительно «честно» общаться, и меня бы уже закрыли в психушку.

Иногда я думаю, что это был бы не самый худший вариант развития событий.

Странная жизнь, вопреки всему, продолжалась.

* * *

Я сидел в своей комнате на полу и немигающим взглядом смотрел на свою тень. На первый взгляд — полностью обычную, не выделяющуюся ничем другим от любой другой тени. Странность можно было заметить лишь иногда и то, если знать, куда смотреть: совсем редко тень неожиданно сгущалась; порой кусочки тени будто слегка подрагивали и извивались; отдельные участки тени могли произвольно удлиняться или наоборот — становиться короче.

Ритуал несчастного Человека-тени оказался успешным. Правда, не сказать, чтобы мы оба были от этого успеха в восторге. Хотя, учитывая ситуацию, в которой попал мой новый протеже, мне ещё грех жаловаться.

— Уже лучше, но тебе ещё далеко до идеальной имитации, Шеди.

Человеком-тенью его было называть сильно круто и долго. Тень — слишком гордо. Поэтому он теперь просто «Шеди».

Моя тень полностью потеряла форму, начав скапливаться в одной точке. Сгустившись, она из двухмерного пространства начала выбираться в трёхмерное, собираясь в человечка напротив меня. От гигантской фигуры в чёрном пальто и шляпе остался лишь маленькая миленькая гуманоидная хреновина. Фактически — раб, неспособный полностью вырваться из моей тени.

Как истинный белый американец, продолжаю дело далёких предков.

Шеди, потеряв возможность говорить, принялся транслировать чистую информацию, создавая в окружающем пространстве помехи, заодно жестикулируя чёрными ручками.

Я, как ни странно, полностью понимал, что очередной уродец пытался до меня донести. Мозги, правда, слегка в трубочку сворачивались от такого способа передачи информации, но привыкнуть было вполне реально.

— Нашёл Мисс Росс? — удивлённо уточнил я. — Ты так сильно привязался к этой фанатичке?

Шеди транслировал в окружающее пространство вселенскую грусть и печаль.

Закатил глаза.

Оказалось, что он давно её искал. Наверное, это можно назвать некоей формой божественности: нематериальные существа были намного плотнее связаны с океаном, а значит — и со всем затопленным миром. Дальше уже всё зависело индивидуально от существа. Сможет оно найти след того, кто в него верит, а значит — буквально транслирует мысли и желания; сможет ли дотянуться до него энергетическими лапками. Многого я не знал (как ни странно), но и того, что знал, уже говорило достаточно о том, что огрызок Человека-тени очень постарался найти свою любимую фанатичную сучку.

— Я не буду ей помогать, — покачал головой я. — Даже не проси.

По пространству пошли помехи. Маленькая трёхмерная тень с мольбой склонила голову. Говорит, помощь не нужна, просто хочет проведать и донести, что с ним всё хорошо.

Почесал голову.

— В принципе, я думаю, мы можем её проведать. Но только один раз.

Моя собственная тень потемнела от счастья.

— Потом будешь отрабатывать, — хихикнул я. — Думаю, на полчасика мы можем отойти. Веди.

Маленькая тень несчастно-несчастно вздохнула. Имитировала это, по крайней мере. Впрочем, быстро справившись с накатившим отчаянием, Шеди молча (не создавая дополнительных помех) вновь провалился в двухмерное пространство, отправившись, правда, ещё глубже.

— Ты слышал, Редди, — пробормотал я под нос. — С собой я тебя брать не буду.

Из-под кровати вылезла красно-розовая жижа, быстренько, пусть и слегка лениво (на дворе был уже глубокий вечер, так-то), сформировав говорящую пасть:

— Я бы и так с вами не пошёл, Мистер Фишер. Тень слишком холодная и недружелюбная!

Это говорит инопланетная херня, пришедшая из пространства многомерной плоти, которая умеет промывать людям мозги и с удовольствием жрёт их.

Как прекрасен мир.

Хихикнув незамысловатости ситуации, сделал шаг прямиком в тень, провалившись в неё. Первый раз было страшно, второй — тоже, сейчас ситуация не изменилась, но удобство отрицать было нельзя, а значит — пришлось привыкать. Чем-то это мне сильно напоминало купание в океане чудовищ, только здесь слегка палитра другая и… скажем так — общая атмосфера.

Теневой мир не помогал решить потребности человеческого тела. Воздуха здесь не было, температура понижалась экспоненциально тому, насколько глубоко в никуда я со своим новым протеже пытался погрузиться. Если бы тень не была связана с океаном, что частично компенсировало мои неудобства, я бы…

Ладно, на самом деле, прежде, чем я научился хотя бы как-то пользоваться новой силой, мне пришлось сдохнуть во мраке тьмы раз десять, если не двадцать. Ещё раз пять меня в тени что-то сожрало. История умалчивает, что. К счастью, об этом если кто и узнает, то только Мистер Стивенсон. Правда, я всё ещё надеялся, что он за мной следит не постоянно.

Чему я так и не научился, так это ориентироваться в тени. То есть, это же буквально была грёбаная статичная тьма, которая немного рассеивалась лишь в том случае, если я подбирался к границам реального мира. В таком случае удавалось разглядеть бесчисленные тени затопленной реальности, однако мне эти тени всё равно мало про что говорили. К счастью, всё решалось наличием личного проводника. Мой новый теневой друг прекрасно умудрялся ориентироваться в тени, из-за чего всё, что мне нужно было делать, это молча следовать за ним, с чем проблем у меня не было.

Субъективно, плыть пришлось минут десять-пятнадцать. Учитывая, что мы погрузились достаточно глубоко (подвергнув мою тушку лишней опасности быть опять чем-то сожранным), расстояние пришлось преодолеть приличное. Маленькая фигура моего теневого протеже стала медленно подниматься вверх, застыв у самого «теневого окна» в материальный мир, из которого Шеди, обладай он полноценным телом, смог бы без проблем выбраться.

Не судьба.

Судя по тому, что я видел, Мисс Росс загребли не в тюрьму, а в натуральную психушку. Не знаю, что она успела ещё натворить, но сейчас она, что-то шепча под нос, сидела в смирительной рубашке на белой кровати в небольшой белой комнатке. Видимо, вспоминала свои счета. Волосы у неё успели здорово поседеть, зато глаза как горели, так и горят фанатизмом.

— Это она на нас смотрит? — пробулькал я.

Местная консистенция удивительно сильно напоминала воду. Либо я это так интерпретировал.

Маленький теневой человечек пожал плечами. По пространству прошли помехи.

Я задумался.

— Да, скорее всего, она просто смотрит на тень. — Я покачал головой. — Где ты эту безумную суку вообще откопал?

Шеди вновь пожал плечами. И ищи после этого верных помощников по объявлению.

Собака, зато верная, что называется.

Окинул взглядом комнату, найдя небольшую камеру. Хихикнул, хлопнув в ладоши. По тени прошла рябь.

Теперь камера не была проблемой.

Укол в голове если и был, то я его практически не почувствовал.

— Ну что, пойдём здороваться, — хихикнул я. — Спустя два года.

Недавно мне исполнилось шесть лет. Скоро начиналась школа. Как и обещал Мистер Стивенсон, они прошли для меня спокойно. Загадывая немного наперёд, и последующие несколько лет тоже прошли без сколь-либо значимых эксцессов. Время стало потихоньку идти и в ворохе обыденности я даже умудрился немного расслабиться и действительно отдохнуть телом и душой.

Но, конечно же, никто не собирался на самом деле давать мне отдохнуть. Проклятье неудачи, магнит на сверхъестественное никуда не делся и лишь ждал своего часа, это понимал не только я, но и мой начальник. Нет, не так: мой начальник понимал всё это намного лучше меня.

Как-то незаметно наступил мой десятый день рождения. Как и подобает порядочному опекуну, Мистер Стивенсон лично пришёл меня поздравить.

А вместе с этим вывалить на мои бедные мозги новый ворох странной информации, готовя меня к будущим свершениям.

Счётчик неудачи никуда не делся и не планировал.

Глава 14

На десятый день рождения родители решили отвезти меня в зоопарк. Отец даже специально по этому поводу взял отгул. Особой радости я от этого похода не испытывал, но мне пообещали купить много сладостей, и самое главное — молочный шейк, поэтому я был всем доволен. Всяко лучше, чем вечеринки с туевой кучей гостей, которых я никогда не видел. Единственное, что мне в этой инициативе не понравилось — то, что мы отправились ранним утром.

Погода была удивительно солнечной. Обычно в такие дни жарко, но сегодня природа решила сжалиться над уничтожающими её вредителями и подарила приятный свежий ветер. Первым делом наше семейство Фишеров решило посмотреть на тигров. Гордые хищники важно расхаживали по вольеру, с ленцой рассматривая глазевших на них обезьян. Встретившись взглядом с кошкообразным, показал ему фак. Тот, неожиданно поджав хвост, предпочёл изменить место дислокации.

Недовольный вскрик маман и смех Джима пропустил мимо ушей.

Следующими на очереди были попугаи. Разноцветные птицы, не буду врать, привлекли внимание.

— А ты жаловался, что мы решили поехать утром, Феликс, — похвасталась собственной сообразительностью маман. — Тётя Оливия рассказывала, что днём вокруг птичек всегда большие очереди!

Кто такая тётя Оливия?

Покосился на отца, одним взглядом задавая вопрос. Тот пожал плечами, отмахнувшись. Мысленно сошлись на том, что это какая-то очередная подруга Молли.

— Я был не прав, — констатировал я, зевнув.

Встретился взглядом с особенно любопытным попугаем. Тот встряхнул крыльями и быстренько улетел.

Бывает.

— Хочу посмотреть на жирафов, — важно заявил я. — И молочный шейк.

— Твой день рождения, шеф, — козырнул мне Джим, потрепав меня по голове. — Будут тебе и жирафы, и молочный шейк.

Довольно сощурился.

Удивительно спокойные четыре года. Мистер Стивенсон действительно не соврал: давно я не чувствовал такого умиротворения. Оглядываясь назад, моя психика, вопреки всему, продолжает стабилизироваться. Я всё меньше напоминаю вечно хихикающего больного психопата и всё больше напоминаю обычного усталого злобного мужика, которому вновь позволили пережить детство в любящей семье среднего достатка. Дело было не только в сравнительно спокойной обстановке, которая практически не действовала мне на психику, но и постепенно растущей силе.

Мозги, на которых во многом были сильно завязаны мои способности, играли очень важную роль. Путём банальных проб и ошибок я давно понял, от чего зависит моя сила. Воображение, пространственное мышление, скорость обработки информации — психическая энергия просто следовала моим желаниям, и лишь от количества силы, пропускной способности тела и моей фантазии зависело то, насколько желание точно, полно и реалистично воплотится в реальность. Сознание развивалось, и вместе с ним — росла психическая стабильность.

То, что покалечило меня, начало исцелять.

Мистер Стивенсон бы оценил.

— Есть в этом какая-то извращённая философия… — пробормотал я, опустив взгляд на свою тень.

Той явно не нравилась солнечная погода, из-за чего она слегка подрагивала. Шеди любил свет и тепло, но, в силу формы существования, что свет, что тепло были его естественными врагами.

Смешно.

Несмотря на то, что мне дали расслабиться и почувствовать себя практически обычным ребёнком, воспалёнными мозгами я понимал, что так продлится недолго. Или, во всяком случае, не слишком долго. В древе реальности постоянно что-то происходило, в частности, в данном древе — какой-то лютый мрак. Учитывая же, что Мистер Стивенсон каким-то образом отправил меня в эту ветвь, в том, что за кулисами происходило что-то плохое, можно было не сомневаться. Иначе во мне бы просто не было смысла.

Вопрос лишь в том, когда меня собирались отправить за эти кулисы.

Естественно, Мистер Стивенсон не мог подобрать какой-нибудь обычный понедельник, решив устроить мне сюрприз прямо на день рождения. Да такой сюрприз, что моё душевное равновесие вмиг было практически полностью уничтожено.

После жирафов мы отправились на поиски какого-нибудь кафе, где мне могли бы сделать молочный шейк. Стоило нам только отойти от жирафов, как мы наткнулись на маленький фургончик прямо между вольеров. Он смотрелся настолько неестественно, насколько это возможно. В самом же фургончике у стойки нас с улыбкой уже ждала расплывающаяся рожа.

По реальности прошла рябь.

Захотелось остановиться и пойти в другое направление. На себя мне было насрать, но к двум своим опекунам я успел кое-как привязаться. За десять лет-то. Особенно к отцу.

Так и хотелось сообщить Джиму и Молли, что лучше к фургончику не подходить, но мозгами я понимал, что это всё равно, что бежать на небольшом острове посреди океана, окружённым голодными акулами, от гигантского извергающегося вулкана.

По моему телу проползла красно-розовая жижа. К уху подполз маленький комочек живой плоти, едва слышно пропищав:

— Мистер Фишер, мне кажется, что это плохая идея…

Тень подо мной утвердительно задрожала.

Я вздохнул.

— Я знаю. Мистер Стивенсон тот ещё ублюдок.

— Что-то случилось, разбойник? — удивлённо спросил Джим.

— Ничего.

Я осмотрелся.

На часах скоро будет десять утра. Народ должен был уже потихоньку собираться, и людей действительно постепенно становилось больше. Однако улица стала полностью вмиг пустой.

Или она и была пустой?

Мы подошли к фургончику, где нас терпеливо ждал продавец. Мои родители и сказать ничего не успели, а расплывающаяся рожа уже протянула мне большой молочный шейк.

Родители удивлённо переглянулись.

По пространству прошла рябь.

Отец уже было нахмурился, поняв, что ситуация кажется какой-то неправильной, как…

Джим и Молли схватились за головы. Не прошло и секунды, как головы родителей взорвались, словно шарики.

— Святое дерьмо… — удивлённо присвистнула жижа у моего уха. — Мистер Фишер, ваш босс убил ваших родителей!

Я вижу, красный урод.

По пространству прошли помехи. Шеди настолько испугался, что моя тень скукожилась и спряталась подо мной.

— …

Я невыразительным взглядом смотрел на трупы людей, к которым успел немного привязаться, молча сделав глоток молочного шейка.

Сладко.

Захихикал. Громко, истерично. По пространству прошла столь сильная рябь, будто в океан кинули не камешек, а уже полноценный валун. Эмоции были прекрасным топливом для психической энергии.

— Нам нельзя быть нормальными, мой юный друг, — видя моё состояние, безразлично сообщил Мистер Стивенсон. — Мы должны уметь балансировать, иначе никогда не сможем создать идеальную ветвь.

Я резко перестал хихикать. Рябь исчезла. Расслабленно сделал глоток молочного шейка.

Сладко.

— Вы говорили, что вам лучше лишний раз не появляться здесь.

Старик осмотрелся.

— Ты уверен, что мы всё ещё «ЗДЕСЬ», Фишер?

В голове появились звуки приливов и отливов. Опустил взгляд, поняв, что мои ноги находятся по колено в космической водичке. Моргнул.

Мы вновь были в зоопарке. Или в его подобии.

— Я даже не заметил перехода, — признался я.

Сделал глоток молочного шейка.

Сладко.

— Ты не используешь и десятой части дара океана, мой юный друг, — покачал головой старик. — Именно поэтому нам и нельзя быть нормальными. Нормальность накладывает на нас ограничения.

— Но нам нельзя быть и безумными, — вздохнул я. — Потому что безумец не сможет принимать взвешенные решения.

— Ты понимаешь, — скупо кивнул Мистер Стивенсон. — С днём рождения, Феликс.

Покосился на мёртвые тела родителей. В носу стоял сильный запах крови, моя одежда частично была заляпана мозгами своих ближайших родственников.

Сделал глоток молочного шейка.

Сладко.

— Когда-нибудь я доберусь до всех твоих вариаций.

— Don’t count your chickens before they hatch[1], — сделал мне небольшой выговор старик. — Последние четыре года прошли спокойно, не так ли, Фишер?

Кусочек жижи у моего уха, с замиранием плоти слушавший моего начальника, тут же заметил подвох во фразе Мистера Стивенсона:

— Босс, он явно намекает, что дальше будет что-то плохое!

Тень подо мной утвердительно дрогнула.

А я как будто этого не понимаю, идиоты.

Сделал глоток молочного шейка.

Сладко.

Больше половины шейка как не бывало.

— Более чем спокойно, Мистер Стивенсон, — согласился я.

Старик ухмыльнулся.

— Говорят, в твоём районе не осталось больше животных, Феликс.

— Редди нужно что-то иногда есть, — обтекаемо ответил я.

— Редди-Пинкл, Мистер Фишер!

Старик навёл пистолет на рыжую жижу у моего уха. Выстрелил. Жижа завизжала от боли, плюхнувшись недалеко от трупа родителей, пытаясь безуспешно избавиться от новой дыры.

Он не восстанавливался.

Тень подо мной затряслась ещё сильнее.

Смотря на визжащего протеже, сделал глоток молочного шейка.

Сладко.

Навёл уже свой пистолет на Редди. Выстрелил раз пять. Визжащая жижа даже не заметила моих стараний, моментально избавившись от повреждений.

Сука.

— Как дела в школе, Феликс?

Покосился на спокойную рожу старика. Будто вечно занятый дедушка, который приехал проведать любимого внучка. Уже думал прострелить ему голову, но потом понял, что сделаю себе так только хуже. Мои родители сейчас были в заложниках у многомерного психопата-начальника.

Сделал глоток молочного шейка. Понял, что выпил всё до последней капли. Печально вздохнул.

Грустно, но вкусно.

— Меня все избегают, — после недолгого молчания ответил я, всё ещё иногда косясь на трупы родителей. — Скоро перехожу в пятый класс, а там средняя школа. Даже не заметил этого.

— Ты хорошо учишься?

— Было бы странно, если бы я плохо учился, Мистер Стивенсон, — поморщился я. — Но порой я задумываюсь над тем, чтобы принести в школу оружие.

— Мысли самого обычного мальчишки, — хмыкнул старик. — Обычно подобные желания появляются чуть позже. Ты быстро растёшь, Феликс.

Интересно, это расплывающаяся рожа когда-нибудь перестанет надо мной глумиться?..

Какое-то время помолчали, наблюдая за корчащимся Редди.

— Последние четыре года у тебя совсем не было улова, Фишер, — переформулировал свою реплику любящий наводить туману любящий дедушка. — Совсем скоро ситуация в корне поменяется, ты начнёшь притягивать к себе всё более страшных и опасных созданий. Не только ты растёшь, Фишер, но и «Немое». Не повторение цикла, но его исход. С каждым днём оно всё ближе к тому, чтобы проснуться.

— Круто, — фальшиво восхитился я. — Но я понятия не имею, что вы имеете в виду, Мистер Стивенсон. Будет проще, если вы нормально всё объясните. Вам так не кажется?

Конечно, не кажется, черти его драли!

— В тот момент, когда ты осознаешь, что столкнулся с Тёмным Богом, для тебя всё станет понятно, — привычно увильнул от ответа Мистер Стивенсон.

— А этой встречи как-то можно избежать? — кисло спросил я.

Старик вновь улыбнулся. Иронично, я бы даже сказал — издевательски. Он явно ждал какого-то крайне забавного и уморительного реалити-шоу со мной в главной роли.

Главное, чтобы Мистер Стивенсон не был фанатом ситкомов.

— Как ты притягиваешь к себе улов, так и сила Тёмного Бога будет притягивать тебя к себе, хочешь ты того или нет, Феликс. Пусть оно и спит, будь уверен, существо из глубин океана запомнило нас.

— Кру-у-уто.

Я это протянул тоном мёртвой рыбы. В ближайшем будущем мне обещали судьбу, которая потенциально может быть намного хуже самой ужасной и страшной смерти. И, будем честными, я практически ничего не мог с этим поделать. И я крайне сомневался, что мои друзья смогут как-то слишком глобально мне помочь.

Разве что, если я окончательно не психану и не устрою полноценный прорыв сущностей из океана. Но тогда какой смысл во всём этом будет? Разве старик этого не понимает? Крыша мне не поможет, если упадёт не только на моего обидчика (которого я, справедливости ради, первый обидел), но и на, собственно, меня.

— Не нужно так переживать, — фальшиво попытался меня успокоить старик. — Я бы не стал отправлять тебя на смерть, мой юный друг. Не забывай, что я твой опекун.

— Вы меня убивали чаще, чем я произносил ваше имя, Мистер Стивенсон.

Старик полностью проигнорировал меня.

— Мой подарок тебе это не напоминание твоей ситуации и не молочный шейк, Феликс. Мой подарок — это информация. Пока у тебя есть ещё немного времени, начни изучать язык жестов и не удивляйся, когда неосведомлённые люди будут тебе говорить что-то про «Бездну». Они лишь путают понятия. Чуть не забыл, — насквозь неискренне добавил Мистер Стивенсон. — Ты любишь дождливую погоду?

Я моргнул.

Язык жестов? Бездна? Это так какой-то идиот океан обозвал?.. А погода здесь причём?

— Она мне безразлична.

— Я бы ответил точно так же, — понимающе кивнул Мистер Стивенсон. — На твоём месте, я бы её полюбил. В Реинвелле часто идёт дождь. В последнее время — всё чаще.

— Реинвелл? Штат Огайо? — смутно припомнил я что-то. — Тёмный Бог обосновался где-то в Огайо?

— Эпицентр, — подтвердил старик.

И ведь не поспоришь.

Я в который раз вздохнул, вновь против воли покосившись на трупы родителей. Вопли Редди воспринимались фоновым шумом.

Так больно, что ли?.. Красота.

— На этом всё? — хмуро уточнил я.

— В этом зоопарке мне больше всего понравился вольер с обезьянами, — дал от чистой чёрной души совет Мистер Стивенсон. — Поспеши, пока посетителей не стало слишком много. Удачного десятого дня рождения, Феликс.

Я уже думал ответить, как моя голова, последовав за головами родителей, взорвалась.

Реальность мигнула.

— Что-то случилось, разбойник? — удивлённо спросил Джим.

Привычный голос вполне живого отца не вызвал особых эмоций. Разве что лёгкое веселье. Мистер Стивенсон, как обычно, добился своего.

Я осмотрелся.

Вокруг уже собралось порядочно людей. Да, определённо, зоопарк оживал.

— Я передумал. Хочу посмотреть на обезьян.

Джим и Молли удивлённо переглянулись. Отец почесал голову.

— Значит, пойдём посмотрим на обезьян.

Тень подо мной, к моему удивлению, продолжала подрагивать. Редди никак не комментировал ситуацию, спрятавшись где-то под моей одеждой.

Кажется, Мистер Стивенсон решил моих протеже ввести в курс дела вместе со мной.

Просраться дал всем, старый урод.

[1] Ближайший аналог фразы «Не говори гоп пока не перепрыгнешь»

Глава 15

Вот она, значит, какая, взрослая жизнь: строить замки из песка, потом прыгать на них двумя ногами и строить снова, опять и опять, прекрасно зная, что океан их все равно слизнет.

«Любовь живет три года», Фредерик Бегбедер, французский прозаик, публицист, литературный критик и редактор, случайная уместная цитата из Интернета

* * *

Как-то незаметно наступил новый учебный год, пришла осень, а вместе с осенью и новые приключения. В школу и обратно я добирался уже сам, благо, что школьный автобус проезжал совсем недалеко от дома, позволяя с комфортом добираться до места, вселяющего ужас в сердца всех школьников и их родителей.

Новенькая в классе — это всегда событие. В конце концов, тебе с этим человеком ещё учиться, хочешь того или нет — взаимодействовать. Поэтому, когда, широко улыбаясь, наша учительница представила нам зажатую мелочь с опущенной головой, на неё обратили внимание все, включая меня.

— М-меня зовут Мэри…

В школе я неиронично коротал время, развлекая себя разной чушью, поэтому всегда с удовольствием со стороны наблюдал за зверинцем, в который меня закинула нелёгкая.

Мелкая неудачница, — это, пожалуй, была первая и единственная ассоциация в голове. Одета девочка была вполне прилично, но небрежно, словно она только проснулась и одевалась прямо в школьном автобусе. Волосы у неё были явно не первой свежести, растрёпанные, неряшливые. Мелкой явно нужны были какие-нибудь брекеты: два передних зуба у неё выпирали, словно у какого-нибудь бобра, что она пыталась усиленно спрятать, сжимая покрепче губы, чем только больше привлекали внимание к проблеме. Завершали образ неудачницы большие круглые очки, явно не игравшие в пользу её внешности. Либо, конечно же, она и хотела выглядеть неудачницей — тогда проблем нет.

По классу пошли смешки. Девочка, услышав их, сжалась ещё сильнее.

Я про себя хмыкнул, потеряв всякий интерес к происходящему. Желания просто так чмырить детей у меня никогда не было, как и наблюдать за появлением очередного изгоя без друзей. Скукота. Скольких я таких видел ещё до того, как меня поглотил океан? Лишь бы херню не устраивала, на всё остальное мне глубоко наплевать.

Крутанул карандаш в руке, опустив взгляд на листик бумаги.

Как ни странно, я не пытался изобразить что-то, что вообще нельзя было изобразить на обычной бумажке. Это был портрет самой обычной светловолосой девушки. Не какой-то конкретной, просто взрослая девушка с длинными волосами и приятным глазу лицом. Уверен, любой нормальный художник назвал бы мои попытки что-то изобразить посмешищем, ибо у портрета не было ни какой-то глубины, ни какого-то уникального стиля, ни даже банально какого-то фона. Мне просто захотелось пофантазировать.

Наверное, если бы кто-то знающий и смог что-то отметить в моём художестве, так это то, насколько же удивительно посредственным оно было.

К себе я, когда речь не заходила про изображения моих дружбанов, был достаточно придирчив.

Крутанул карандаш.

Из-под моей одежды вылез комок жижи, уставившись на мои художества.

— Выглядит вкусной, Мистер Фишер, — сделал искренний комплимент Редди.

Тень, прошмыгнув у меня под ногами, чуть подпрыгнула, упав на парту, начав разглядывать мои художества. По пространству прошли едва заметные помехи. Шеди образ девушки тоже понравился, он сказал, что её тело могло бы хорошо подойти для ритуала возрождения, внешность тени показалась приятной.

Команда, сука, мечты.

Думаю, лишним будет уточнять, что странности вокруг меня проигнорировали. Люди в помещении знали, что за партой кто-то сидит и чем-то занимается, но не замечали. Будто фоновый шум.

— Лесть вам не поможет, — пробормотал лениво я, облокотившись на парту.

После школы обычно я не сразу ехал домой. Джим давал мне карманные, которые я любил тратить на различные небольшие сладости. Не очень далеко от школы находилась небольшая кафешка, в которую мне понравилось ходить из-за хороших пирожных и вкусного молочного шейка. Не говоря уже о том, что кафе было удивительно чистым и ухоженным, создавая какую-то странную атмосферу домашнего очага.

Внутри меня уже ждала владелица заведения, Миссис Вуд.

— Феликс, здравствуй. Ты вновь пришёл за своим любимым молочным шейком?

Пожалуй, идеальнее полной улыбчивой женщины в возрасте для этого заведения было не найти.

— Да, Миссис Вуд. Спасибо!

— Будет тебе, — отмахнулась женщина, устало улыбнувшись.

Я подошёл к случайному пустому столику, умостившись в него.

Пусть ходить я сюда начал в начале семестра, своими регулярными походами я уже успел стать знакомым лицом. Долго ждать не пришлось, и уже совсем скоро передо мной стоял большой стаканчик молочного напитка.

Я довольно сощурился.

— Не заработай проблем с зубами, молодой человек, — напутствовала мне владелица заведения. — Их потом очень дорого лечить, Бог свидетель моих слов!

Давайте без божественных свидетелей, пожалуйста.

— Я часто чищу зубы, Миссис Вуд, — похвастался я, широко улыбнувшись, таким образом показывая здоровые чистые зубы. — А молочные шейки очень вкусные. Никаких проблем не будет!

— Мне бы твой оптимизм, мальчишка, — вздохнула печально женщина. — Отдыхай.

Причина печального настроения владелицы заведения была мне известна — у неё пропала собака. В принципе, в последнее время в нашем округе стали заметно чаще пропадать животные, уже даже начали ходить слухи про похитителя животных.

Проводил взглядом Миссис Вуд, сделав глоток молочного шейка.

Сладко.

— Я тебе говорил не жрать её собаку? Зачем ты её сожрал?

У меня из-под одежды виновато (нет) вылезла розовая жижа.

— Босс, откуда я мог знать, что это её собака? Она выглядела обычной дворнягой!

Я закатил глаза.

— Тебе плевать, дворняга это или нет. Следующие несколько месяцев проведёшь без мяса животных, понял?

Редди пришёл в настоящий ужас.

— Мистер Фишер, но я и так на диете!

Поговори мне ещё, уродец.

Я уже думал было сделать ещё один глоток молочного шейка, как в кофейню со звоном колокольчика неожиданно зашёл деловитого вида мужик в чёрном пальто, моментально устремив на меня цепкий холодный взгляд зелёных глаз. Редди успел оперативно спрятаться подо мной. По пространству пошли помехи. Шеди пальто показалось крутым, как и общий стиль незнакомца.

Не давая мне опомниться, мужчина направился ко мне, умостившись за один столик.

Хлопая глазами, сделал глоток молочного шейка.

— Здесь занято, мистер. Если что, у меня папа коп, я умею обращаться со стволом.

Естественно, поведение странного мужика не могло не привлечь Миссис Вуд. Женщина только и успела, что набрать побольше воздуха в лёгкие для крика, но тут в кафешку стала заходить, сука, самая настоящая оперативная группа с оружием, окружив женщину. Не давая перепуганной Миссис Вуд и слова сказать, ей начали показывать какие-то документы и ну очень вежливо просить временно покинуть заведение. Собственно, как и всех тех редких посетителей, что были внутри.

Не прошло и минуты, как кафешка оказалась полностью пустой, не считая меня, странного мужика и людей с оружием.

— Чисто, сэр.

— Свободны, — отмахнулся от своих людей мужчина.

Не прошло ещё и десяти секунд, как мы полностью остались одни.

Я моргнул, уставившись на незнакомца.

Сделал глоток молочного шейка.

Сказал бы, что испытываю чувство дежавю, но это была бы наглая ложь: Мистер Стивенсон поймал меня намного оперативнее и профессиональнее. Здесь уровень явно хромает.

— Сомневаюсь, что после этого смогу сюда ходить, чувак.

У мужчины была небольшая сумка, из которой он молча достал папку, кинув её на столик. На папке было написано моё имя и прикреплена фотография. Судя по всему, из школьного альбома.

— А я здесь хорошо получился, — без лишней скромности заметил я.

Мужик мою шутку не оценил.

— Взгляни.

Пожал плечами, поставив молочный шейк на столик. Взял папку, открыл, совсем не удивившись тому, что вижу перед собой. Передо мной оказалось полное досье на меня, начиная от даты и места рождения, информация по поводу родителей и их родителей, особые приметы, медицинская карточка…

— Я так и знал, что эту сучку нужно добить, — поделился наболевшим я.

Всё-таки послушал Шеди и оставил её в психбольнице. Учитывая, насколько плохо у неё всё было с головой, не удивлюсь, если она уже там повесилась в психбольнице.

— Мисс Росс оказалась очень разговорчивой, — скупо подтвердил мужчина. — Слишком разговорчивой. Про твоё существование мы узнали как раз благодаря «Теневому инциденту», демон.

Случай, облетевший все штаты, стали называть «Теневым инцидентом». На самом деле, люди по-разному называли произошедшее, но это название оказалось самым лаконичным и, пожалуй, точным.

— Вы давно следите за мной? — буднично поинтересовался я.

— С момента инцидента, — не менее буднично ответил мужчина в пальто.

— Я совсем не заметил слежки.

— Дроны, камеры, — едва заметно качнул головой мужчина. — Вы, демоны, редко оказываетесь адаптированы к подобному.

Поморщился. Современные технологии, будь они прокляты.

Взял молочный шейк, сделав ещё один глоток.

Хотя бы не одержимый. Теперь демон. Расту. Буквально.

— Чувак, ты не боишься, что я сейчас вырву и сожру твою душу?

Не то чтобы я когда-то пробовал вырывать и пожирать чьи-то души. Но ладно.

Мужчина ненадолго прикрыл глаза.

— Зависит от того, готов ли ты к последствиям, порождение Бездны.

Я застыл, не поверив своим ушам. Захихикал. Вроде бы тихо, но настолько искренне и с такой самоотдачей, что любой бы посчитал меня конченным психом. Слова Мистера Стивенсона мгновенно обрели смысл.

— Бездна? Так вот про что говорил Мистер Стивенсон! Бездна. Так вот как вы видите океан! БЕЗДНА, Хи-хи-Хи-хи…

Причина того, почему мне показалось это настолько смешным в том, что вкладывают в слово «Бездна». Мне всегда нравилось, как Атлантида называла океан. Это действительно было хорошим словом, которое точно передавало суть того места. Океан, исполняющий желания и мечты разумных. Без ограничений и без условий, любая мечта станет явью. Или, вернее сказать, чем-то отдалённо похожим на явь. Пожалуй, кто-то мог бы даже назвать океан настоящим Раем. И это место кто-то додумался назвать «Бездной».

Сука.

Резко перестал хихикать, почувствовав в глубине души какую-то странную грусть и, наверное, даже злобу.

Мужчина же, совершенно не удивляясь моей реакции, явно пропустив мои слова мимо ушей, продолжил:

— Если ты не хочешь, чтобы твоя маленькая жизнь в нашем уютном мире закончилась, то поедешь с нами.

Беззаботно взял свой молочный шейк и за один заход его допил. Печально вздохнул.

Всё хорошее слишком быстро заканчивается.

Я покачал головой, крутанув в руке охотничий нож. С самого детства я регулярно всеми возможными методами развивал свои кисти, из-за чего к десяти годам ловкости моих пальцев позавидовал бы и умелый картежник.

— Мои родители будут переживать, бро. Лишний раз промывать им мозги мне совсем не хочется.

— Мы поможем урегулировать этот вопрос. Нам не нужны лишние конфликты с тобой, демон, до тех пор, пока ты не переходишь определённую границу. Это не займёт слишком много времени.

Определённую границу? А они не самые хорошие парни, да?..

Я НУ ОЧЕНЬ выразительно приподнял бровь, уставившись на улицу, где нас караулила вооружённая толпа мужиков. Мелкие красные точечки на теле так и проглядывались.

Мужик в стильном пальто позволил себе небольшую улыбку.

Я ненадолго задумался.

Ещё пару лет назад я бы с удовольствием прострелил ему раз эдак десять голову, но сейчас для меня это было уже не столь психологически необходимо.

— Хорошо. Я поеду с тобой. Но мне нужно больше информации. Давай начнём с начала. Представься. Мне плевать, кто вы, но я должен услышать, что вам от меня нужно. И не смей мне врать.

Придавая чуть больше веса моим словам, лампочка нам нами треснула. По пространству пошли едва заметные колебания, словно в океан кто-то кинул маленький камешек.

Мужчина, обратив внимание на лампочку, намёк понял.

— Чарльз. Ты можешь звать меня Чарльзом, демон. Мы столкнулись с проблемой, которую сами не можем решить. Всё остальное ты узнаешь на месте.

— Понял.

Выстрел. Удивлённый мужчина не успел среагировать, замертво упав на пол. Из окна на меня в ту же секунду посыпался шквал встречного огня. Последнее, что я услышал — звук разбивающегося стекла и бесчисленные выстрелы.

Реальность мигнула.

— …это не займёт слишком много времени.

Мужик в стильном пальто позволил себе небольшую улыбку.

Я сделал вид, что задумался. Улыбнулся так, как может улыбнуться только милый невинный десятилетний мальчик.

— Хорошо. Давай посмотрим, что это за проблема такая, Чарльз, раз вам понадобилась моя помощь.

Улыбка с лица стиляги пропала.

Глава 16

Ехать куда-то в компании вооруженных до зубов мужиков оказалось опытом крайне специфическим, но увлекательным. Я буквально на протяжении всей поездки чувствовал, что один неправильный вдох, и в моей тушке станет больше отверстий. Машина, в которой мы ехали, оказалась бронированной, с мигалкой, места в ней тоже было хоть отбавляй. Чувствовал себя настоящей шишкой.

Не хватало только личного бара и шлюх. И, конечно же, молочного шейка. Про курево я задумаюсь лет через десять-пятнадцать, если от этой ветви останется хоть что-то, в чём я сильно сомневался.

Разговаривать со мной никто не спешил. Несколько раз я попытался разговорить как обмундированных людей, так и стилягу в важном пальто, но на меня как смотрели как на опасное животное, которое по какой-то причине умеет говорить, так и продолжили смотреть.

— Вам здесь критически не хватает личного бара. И шлюх, которые будут носить вам молочные шейки, — решил я высказать своё очень важное мнение. — А то вы, ребята, слишком хмурые и серьёзные. Нужно же иногда отдыхать телом и душой? На вашей работе всё равно долго не живут, поверьте моему опыту.

Мой голос звучал в высшей степени наглым и самодовольным. Я больше даже не пытался показать себя ребёнком, не видя смысла сколь-либо скрывать вполне себе взрослую, насквозь циничную, откровенно гниловатую сущность. Добавить к этому раздражающий тоненький голосочек и удивительно невинную внешность, и получался тот ещё коктейль.

В конце концов, не одному мне раздражаться.

Чарльз буквально прожигал меня взглядом, готовый в любой момент засунуть мне в рожу какую-нибудь крупнокалиберную пушку.

Не любит невинных писклявых малолеток? Я мог его понять. Или проблема в чём-то другом? Не может быть!

Наш городок нельзя было назвать маленьким, но и большим он уж точно не был. Обычная провинция, о чём я достаточно быстро узнал, стоило ещё немного подрасти и получить хотя бы подобие на самостоятельность. Поездка не заняла много времени — мы добрались буквально минут за десять-пятнадцать, остановившись у самого обычного жилого дома. За всей улицей внимательно следили до зубов вооруженные вояки, не давая редким зевакам даже близко подойти. За соседними домами тоже присматривали, явно наказав владельцам сидеть и лишний раз не высовываться.

— А вы не особо скрываетесь, — присвистнул я, мимоходом подняв взгляд на небо. — Не боитесь, что привлечёте лишнее внимание?

Темнело. Маман явно уже должна начать переживать. Личного телефона у меня ещё не было. Уверен, без внушений моя семейка сегодня не останется.

Чарльз на миг кинул на меня взгляд.

— В последнее время расплодилось много подпольных картелей. Поспешим, время ограничено.

— Тогда зачем вам обычный школьник, если это картели?

На меня так выразительно посмотрели, что мне на секунду показалось, будто у меня появился стыд. Проигнорировав меня, Чарльз направился в дом.

Я наклонил голову.

Так уж ограничено?

Беззаботно пожав плечами, понимая, насколько неестественно я здесь смотрюсь на фоне до зубов вооруженных вояк и нуарных стиляг, закинул на плечо школьный рюкзак, направившись за своим похитителем в жилой дом. Если Чарльза туда сторожа пустили без лишних вопросов, то на меня очень и очень недобро зыркнули. Видимо, мой статус здесь не был секретом.

— Плохой день, чувак? — буднично поинтересовался я, кое-как похлопав мужика по плечу. Едва дотянулся. — Дерьмо случается, уж я знаю. Не переживай так, скоро выходные. У тебя же есть выходные?

Проглядывающаяся сквозь маску холодная пара глаз явно думала иначе.

Видимо, нет.

Как страшно. Не сдержался и хихикнул. Наверное, самый простой и очевидный способ противостоять тварям, когда твой скафандр уже треснул — превратить страх в ненависть. Не то чтобы это как-то сильно спасало, но шансы продлить трепыхания так точно появляются.

Уже думая зайти за стилягой, остановился прямо у самого входа, нахмурившись.

— Какая необычная рябь, — прошептал я удивлённо.

Пусть заметить это было сложно, я определённо мог сказать, что кто-то или что-то очень… я бы сказал — ритмично оставляло следы воздействия в пространстве. Рябь была совсем небольшой, на общем фоне она размывалась, при этом буквально постоянно вороша и так затонувший мир. Странность удалось заметить как бы не в последний момент.

Моя тень едва заметно дёрнулась, выдвигая свои предположения.

Я на миг задумался над идеей теневого протеже. Всё же, в делах сверхъестественных он разбирался лучше. С практической точки зрения — так точно. Авторитетно покивал.

— Думаешь, намечается пространственный разрыв? Сейчас узнаем.

— Пахнет чем-то опасным, босс.

К моему уху подползла тоненькая розовая жижа, поделившись мнением.

Это и есть что-то опасное, красный уродец.

Напрочь игнорируя настороженные взгляды вооружённых людей, последовал за крайне недовольным моим наплевательским отношением Чарльзом. В глаза сразу бросалось то, что в доме царила полная разруха. Запах был таким, будто кто-то закидал дом сырыми яйцами, после чего пошёл облегчиться в углу дома. Регулярно облегчался. Обои были оборваны, словно владелец дома прибыл из недалёкого будущего и попытался сделать ремонт по обучающим видео. Не говоря уже про разбросанные повсюду вещи, начиная от шкафов и заканчивая личными вещами. Среди мусора виднелась разбитая семейная фотография вполне обычной семьи.

Нашёл ближайший выключатель и попытался нажать на него.

Света, как ни странно, тоже не было.

Хмыкнул.

И что же здесь такого произошло? За один день такое тяжело было устроить, да и запах казался слишком… скажем так — настоявшимся. Всё же, местные службы крайне долго реагируют на происходящее, старого урода на них нет.

— Кто-то решил отметить успешное окончание колледжа? — решил сделать предположение я.

— Последствия влияния артефакта Бездны, — разбил мои мечты нуарный стиляга. — Второй этаж, демон.

— Ты слишком нервничаешь, бро.

Сжав покрепче кулаки, Чарльз вновь нашёл силы меня проигнорировать и быстрым шагом направился на второй этаж. Хихикнув, направился за ним, обходя горы хлама. Ступеньки в доме неприятно скрипели. Рябь стала немного сильнее.

Мы остановились возле двери. Её охраняли два таких же крупных вооруженных бугая, вытянувшиеся, стоило им увидеть моего похитителя. Не могу понять, почему они все такие огромные. Тренировки? Или их всех там в качалках по объявлению набирают?

Второе звучит правдоподобнее.

— Где профессор?

Покосился на Чарльза. Он был так напряжён, будто ещё минутка и произойдёт ядерный взрыв. У них тут ещё и какие-то профессоры водятся. Серьёзные ребята.

— Профессор Рид зашёл в комнату, сэр, — с небольшой запинкой ответил бугай. — Мы пытались его отговорить, но…

— Не важно. Порождение Бездны, за мной.

Чарльз, чья бровь очень уж выразительно дёрнулась, решительно зашёл в комнату. Поправив свой школьный рюкзак с прикольным стилизованным кошаком на нём, дружелюбно улыбнулся вооружённым бугаям.

— Он всегда такой злой?

На меня опять посмотрели, как на почему-то заговорившее дикое животное.

В Атлантиде было нечто похожее. Правда, там к отличным от людей существам относились всё-таки немного толерантнее. По крайней мере, на том уровне, в который меня закинули. Условия содержания у более опасных тварей были порядком строже.

Так и не дождавшись ответа, зашёл в комнату, вновь хмыкнув.

— А здесь чисто.

— Чистота не спасла его душу, — мрачно заметил Чарльз.

Ставлю сотню баксов Мистера Стивенсона, что он вылез из какого-то нуарного комикса.

И всё же, в комнате действительно было чисто. Я бы даже сказал, на фоне остального дома, в комнате больного была идеальная чистота. Всё расставлено по своим местам, нет ни единой пылинки, стоял запах каких-то цветов. На идеально чистой белой постели со скрещенным ногами сидел исхудавший бледный мужчина с редкими седыми волосами, что безучастно смотрел на какую-то старую фотографию в руках. Он совершенно не реагировал на нас, будто нас и не было.

Я мог со стопроцентной уверенностью сказать, что это он был источником ряби в пространстве.

Нахмурился.

Или то, что было внутри него.

В комнате были не только я и хмурый Чарльз, но и третье действующее лицо, расхаживающее по комнате с каким-то небольшим прибором с антенной. Очень увлечённое пожилое действующее лицо в белом халате, не оставляющее сомнений в том, кто он. Должен заметить, несмотря на то, что старик выглядел лет на шестьдесят пять-семьдесят, двигался он весьма и весьма бодро.

— Мистер Хейз всегда был очень чистоплотным, — поддакнул моему замечанию старик, увлечённо расхаживая вокруг человека. — Даже потеряв рассудок, эта его черта осталась с ним!

Я покосился на услужливо закрытую бугаями дверь.

— Что-то не особо видно.

Старик, который, кажется, единственный здесь во мне пока не видел говорящее животное, на миг кинул на меня взгляд мутных серых глаз, проглядывающихся сквозь квадратные очки.

— Мистер Хейз не живёт в своём доме. Для него существует лишь эта комната.

— Мы не мусорим там, где живём? — приподнял я бровь. — Я готов с этим поспорить.

— Твоё право, демон, — почесал голову профессор. — А ну-ка…

Старик, держа свой прибор в руках, напрочь игнорируя начавшего вновь закипать Чарльза, принялся расхаживать вокруг меня, смотря на свой экранчик.

— Чарльз, — нахмурился старик. — А ты точно привёл демона, а не простого школьника?

Кажется, стиляга готов был кокнуть как меня, так и бедного дедушку.

— Я уверен.

— Странно-странно… — вновь почесал голову старик, пристальным взглядом осмотрев меня. — Как, говоришь, тебя зовут?..

— Феликс. Феликс Айзек Фишер, — чопорно представился я.

— Семья захваченного тобой тела верующая? — дружелюбно улыбнулся старик. — Можешь называть меня просто Гаррик, Феликс. Я же могу к тебе так обращаться?

— Как угодно, — дружелюбно улыбнулся я в ответ, покосившись на познающего Дзен Чарльза. — Вот так вот нужно было вести переговоры, а не пушками размахивать, Чарльз.

— Полностью согласен, — покивал задумчиво старик, вновь опустив взгляд на своё какое-то устройство. — Один важный вопрос, Феликс. Почему вокруг тебя нет ПВВ?

Вновь покосился на Чарльза. Тот ответил мне злой рожей.

— Впервые слышу.

Старик почесал голову, явно удивлённый тому, что его какую-то стрёмную аббревиатуру кто-то не знает.

— Психоэнергетического волнового возмущения.

Я, если честно, ещё больше растерялся. Он имеет в виду колебания психической энергии? А с какого перепугу вокруг меня должны быть эти колебания постоянно?

— А оно должно быть?

Старик вновь почесал голову.

— Ты точно не обычный школьник, Феликс?

— Самый обычный, — с честным видом ответил.

— Не хочу вас отвлекать, — прошипел едва слышно стиляга, — но у нас нет времени. С ним что-то происходит, чёрт возьми!

Мы со стариком одновременно перевели взгляд на сидевшего в белых одеждах мужика. И пусть на первый взгляд его состояние было… относительно стабильным, его руки начали подрагивать. Колебания вокруг больного усиливались. Прибор в руках старика запищал.

— А вот это уже опасно, — почесал спокойно голову старик. — Ты как всегда вовремя, Чарльз. Пусть Немое благоволит нам и твоя затея сработает. Не подумай ничего плохого, Феликс.

Я закатил глаза. «Затея», естественно, я.

Стиляга снял спрятанный в кобуре пистолет, наведя его на голову начавшего трястись больного. Холодный взгляд зелёных глаз похитившего меня из любимого кафе мужика уставился на меня.

— Демон, достань из него эту хреновину и ты будешь свободен. Профессор, сколько у нас ещё времени?

— Не больше двух минут, я думаю, — прикинул старик. — Всё ещё не могу поверить, что ты умудрился за такой короткий срок найти… необходимого специалиста.

Сомнения в голосе старика не услышал бы только глухой.

Мне пришлось секунды с две постоять и подумать о вечном, после чего я снял портфель и вплотную подошёл к мужику, опустив взгляд на фотографию его семьи. Жена и две маленькие дочери, явно учатся в младших классах. Или учились.

— Они живы? — буднично поинтересовался у больного я.

Стиляга уже думал мне что-то очень вежливое сказать, как старик его остановил. Чарльзу стоило больших усилий, чтобы сдержать себя. И думай после этого, у него железные нервы или бумажные. Возможно, такая работа требует определённого баланса.

— Я точно сегодня сдохну…

Мысленно закатил глаза.

Секунды с две трясущийся человек не обращал на меня внимания, но потом медленно поднял взгляд. Признаться, я впервые видел в глазах человека столько боли.

Не то чтобы она меня как-то трогала.

— Я убил их, — прошептал мужчина. — Разорвал на части. Порезал на кусочки. Что-то сказало мне сделать это, чтобы выполнить моё желание. Нужна была жертва. Энергия. Моё желание, оно вот-вот исполнится, я чувствую. Я… я просто хотел путешествовать, я…

Дал мужику пощечину. Конечно, она получилась в исполнении десятилетнего ребёнка крайне слабой, но удивительной эффективной: на меня выпучили глаза. Правда, выпучили вообще все, включая стилягу и старика, усиленно чесавшего голову.

У него там блохи, я понять не могу?

— Мне насрать на твою слезливую историю, — вылил ему эмоциональное ведро холодной воды на голову. — Где ты подцепил эту хрень? Ты чувствуешь вязкость? Слышишь приливы и отливы?

Кажется, больной совсем не ожидал, что с ним будут так разговаривать. Тем более — шкет.

Рябь в пространстве усиливалась. Тело жертвы дара океана трясло всё сильнее.

Из глаз мужика пошли слёзы. Он поднял взгляд на потолок, сжав в руках фотографию.

— Я… я не знаю… Г-голова болит… Тяжело дышать… Я… я слышу шепот и… и бесконечный космос…

Из носа, глаз и рта мужика пошла тоненькой струйкой кровь.

У меня определённо возникло чувство дежавю.

— Он сейчас рванёт, демон! — прорычал Чарльз.

Я его, естественно, проигнорировал.

— Космос. Он был жидким? — беззаботно уточнил я.

Мужик неожиданно вцепился в меня железной хваткой, широко улыбнувшись.

— Да! Да, да! Бесконечный жидкий космос! Моё желание вот-вот исполнится, вот-вот!!! Награда из глубин жидкого космоса, ха-ха-ха!!!

Закатил глаза.

Очередная жертва собственных желаний.

Окровавленное обезображенное лицо обезумевшей жертвы дара океана меня мало смутило. Точнее, вообще не смутило. Разве что, из глубин души вырвалось веселье, которое я не стал сдерживать, звонко засмеявшись. Так, как может засмеяться только десятилетний маленький ангелочек.

— Мне больно, вообще-то, уродец, — резко перестал смеяться я.

Устройство в руках удивлённого старика на секунду бешено запищало, после чего не выдержало такого издевательства и просто сдохло. По пространству от меня разошлась не рябь, но полноценная волна.

— Дерьмо! — выругался Чарльз, отскочив.

Тело смеющейся жертвы резко скрутило, после чего подлетело и приземлилось на пол, выровнявшись. К нам в дверь оперативно завалились бугаи, но я лишь отмахнулся от них, из-за чего их тела вылетели, а дверь — захлопнулась.

В голове неприятно укололо.

— Ладно, на обычного школьника он теперь мало похож, — признался Гаррик, с высоты прожитых лет с полным пофигизмом наблюдая за происходящим. — Где ты откопал эту тварь? Без обид, Феликс.

Дверь начали пытаться выбить. За пределами чистой комнаты поднялась настоящая шумиха.

— Да какие обиды, — беззаботно махнул я рукой. Поведение старика мне нравилось, давно не натыкался на таких людей. — Признаюсь, у меня мало опыта работы с чужими сущностями. Зато есть вдохновение.

Гаррик и Чарльз удивлённо переглянулись.

Крутанул в руке самый обычный вантуз.

Мистер Стивенсон был абсолютно прав: я не использовал и десятой части того, что мне предлагал дар океана. Ограничивал себя рамками мнимой нормальности, в которую сам поверил, получив возможность вновь прожить спокойную жизнь любимого ребёнка. В каком-то смысле, я в глубине души мечтал о том, чтобы всего пережитого пиздеца не было и он оказался лишь затянувшимся кошмаром. Нет никаких друзей в океане, нет никакой нулевой глубины, нет охотящегося за мной Тёмного Бога и ещё более страшного Мистера Стивенсона, откровенно использующего меня и всех остальных для каких-то своих слабо мотивированных целей.

Самое страшное, что океан мог подарить мне, как и бесчисленным счастливчикам, исполнение моего желания.

Напрочь игнорируя охреневших наблюдателей, погруженный в околофилософские мысли бренности бытия, принялся вантузом буквально выкачивать из бренного тела не менее удивлённого больного дар, который предоставил ему волею судьбы океан, откачивая не только его душу, но и грудную клетку.

— А я папе говорил, что стану стоматологом, — вздохнул прискорбно я.

На самом деле, я так не говорил.

Я чувствовал, как моя «Универсальная Удочка» буквально выкачивала нечто из тела реципиента, следуя моей больной фантазии, прогибая небольшой кусочек окружающей действительности вокруг нас. Больная фантазия приобретала форму и, вопреки всем законам, заставляла отдельный бесконечно маленький кусочек вселенной работать так, как это вижу я.

Мысль материальна.

В голове сильно укололо. Волна окончательно поглотила чистую комнату, отправив её ещё глубже в океан. До меня стал доходить отдалённый шепот моих друзей, через меня наблюдавших за тем, что я делаю. Их теням теней от тени было намного проще транслировать свои образы в такой обстановке.

Против воли улыбнулся, не слушая мучительный хрип больного под ногами. Медленно и верно продолжал откачивать жертву дара.

До тех пор, пока дар окончательно не отпустил сущность бедолаги.

Всё резко прекратилось.

Довольно подкинул переливающийся, искажающий пространство кубик. Гордый проделанной работой, опустил взгляд на свернувшегося в калачик больного, что-то беспорядочно хнычущего. Точнее, теперь здорового. Только кровь остановить, да откормить.

Конечно же, это ложь.

— А вы переживали, — хихикнул довольно я.

Чарльз и Гаррик толком прийти в себя не смогли, как дверь сзади неожиданно выломали. Я только и успел, что удивлённо повернуть голову на явно не так понявших ситуацию военных, как…

— Огонь!

Что есть неудача? Неудача — это событие или результат, который не соответствует ожиданиям, планам или желаниям человека, часто означающее неудовлетворительный или негативный исход. Это когда что-то не получается или идет не так, как задумывалось.

В голове на секунду промелькнула мысль, что мне хотелось бы сейчас оказаться подальше отсюда. Неважно, насколько. Главное — подальше. В конце концов, мне никогда не нравилось вот так просто дохнуть. Это больно, неприятно. Как тело, так и психика противятся этому. И пусть я могу сравнительно легко переступать через себя — мне всё равно это совсем не нравится.

И, кажется, уже готовенький дар океана только и ждал того, чтобы выполнить столь близкое ему желание ещё прошлого «владельца».

Подкинутый в моих руках дар океана вспыхнул.

Раздались выстрелы и ругань пришедшего в себя Чарльза.

Реальность не мигнула. Меня, в конце концов, так и не подстрелили, нет.

Реальность исказилась и скрутилась. В глаза ударил красный цвет, я зажмурился, почувствовав, как мои ноги погрузились в песок. До ушей стала доходить грязная ругань стиляги.

Мы оказались где-то в красной пустыне, и по красному солнцу в небе я точно мог сказать, что это была не Земля. Где-то вдалеке виднелись какие-то странные башни.

— Мой рюкзак с котом… — печально пробормотал я.

Кажется, мне потом придётся тотально промывать мозги Джиму и Молли, ибо я очень сомневался, что мне так уж быстро удастся вернуться назад. Вошли и вышли, приключение на двадцать минут, сука.

Ко мне подошёл старик в халате и, жмурясь, поправил квадратные очки на голове.

— Теперь мы можем поговорить в более спокойной атмосфере, не так ли?

Я поморщился.

— Редди, фургончик.

У меня из-под воротника выползла жижа.

— Редди-Пинкл, Мистер Фишер!

Ругань нуарного стиляги пусть немного, но грела сердце.

Глава 17

Я задумчиво сидел на красном песке и смотрел на пистолетик в своих руках. Самый обычный, игрушечный — тяжелый настоящий пистолет в руках держать было пока тяжеловато, да и не то чтобы для прекращения собственных мучений в отражении одной из бесконечных веточек это нужно было.

Сидел и недоумевал.

— Ты идёшь, чёрт возьми? — проворчал стоявший сзади Чарльз.

Я проигнорировал нуарного стилягу, вновь наведя пистолетик на висок.

Выстрел.

Реальность мигнула, и… Я вновь не смог откатиться раньше вспышки дара океана. Это событие будто было принято всем древом, бесчисленные веточки и полноценные ветви направились в сторону развития этого события, не давая мне возможности отменить не самую удачную резервную копию.

У меня и до этого мелькали подобные мысли, но теперь неожиданная слабость окончательно и бесповоротно подтвердилась: то, что связано с океаном, вполне себе может попросту проигнорировать мои прыжки. Проигнорировать, отменить, воспрепятствовать им — ситуативно подойдёт любое слово. Будь то дар океана от Мистера Стивенсона, свалившееся проклятье Тёмного Бога или странный кубик, который я выкачал из сущности человека концептуальным вантузом — всё это следовало за мной сквозь ветви и напоминало мне о том, что я здесь вроде как и рыбак, но рыбак, решивший, что сможет в одиночку вот так с маху поймать кита.

Мне определённо было куда расти.

Или, вернее сказать, куда погружаться.

— Ты идёшь, чёрт возьми? — проворчал стоявший сзади Чарльз.

Я хихикнул.

— Да, иду.

Уже без пистолетика в руках беззаботно поднялся, отряхнув песок. Нас уже ждал открытый фургончик, возле которого, лыбясь во все шестьдесят четыре, неподвижно застыла фигура инопланетной красно-розовой херни. Вокруг фургончика и Редди в частности с огромным интересом расхаживал профессор.

— Впервые вижу такую странную форму жизни! Чарльз, ты только посмотри! Удивительно!

Старик напоминал маленького ребёнка, которому подарили радиоуправляемую машинку. Или взрослого мужчину, который смог позволить себе купить радиоуправляемый вертолётик. В принципе, с первых секунд общения было ясно, что, на фоне себе подобных, он ненормальный.

— Мистер Фишер, я могу его сожрать? — сохраняя широкую улыбку, поинтересовался у меня мой протеже. — Здесь всё равно не будет свидетелей.

— Как удивительно! — продолжал бодро расхаживать вокруг инопланетной страхоёбины Гаррик. — Порождение Бездны умудрилось подчинить себе столь странный организм. Чарльз, где ты вообще достал их? Никогда бы не подумал, что в провинции будут жить столь странные существа! Только ты мог наткнуться на что-то такое. Как жаль, что моё устройство сломалось…

Самого Чарльза смущало кое-что другое.

— Нам точно придётся залезать в эту штуку?

Живая тьма внутри живого извивающегося фургончика (а смысл перед «своими» его как-то скрывать?) как бы намекала, что его там явно будет ждать не люкс-поездка. Скорее всего, даже молочного шейка не принесут.

Или это будет не молочный шейк.

— Если тебе здесь так нравится, приятель, то можешь не залезать, — великодушно дал выбор зеленоглазому стиляге я.

Тот только злобно зыркнул на меня, понимая, в каком он теперь положении. Там у него ситуация была под контролем (или он так думал), но здесь, в этом месте…

Их вопли в случае чего никто не услышит, а если услышит, то будет скорее рад этому. То, что мы оказались не в стране милых розовых пони, это точно. Максимум — в стране милых розовых пони, жрущих, похрюкивая, человеческие мозги.

— Не стоит спорить, друзья, — влез между нами явно получающий удовольствие от смертельного приключения старик. — Чарльз, Феликс уже показал себя вполне разумным существом. Мы оказались здесь из-за ошибки твоих людей, а значит — твоей ошибки. Прояви терпение.

Как ни странно, стиляге было нечего на это ответить. Точнее, может, ответить-то ему как раз хотелось много чего, но в нынешней ситуации, если жизнь дорога, лучше лишний раз всяких тварей на терпение не испытывать.

Приняв молчание за положительную реакцию, Гаррик довольно кивнул и повернул голову на меня.

— Феликс, ты проверил то, что ты хотел?

— Да, — поморщился я, словно ребёнок, у которого отобрали добрую треть вкусного молочного шейка. — Некоторые мои способности здесь работают не лучшим образом. Мы оказались практически на суше.

И я даже не врал, пусть и имел в виду немного не это. Грубо говоря, в этом месте мне было немного тяжелее «дышать». Меня неиронично можно было считать таким же чудовищем из океана, как и моих друзей, пусть я был заметно более слабым и, скажем так, человечным. Молодым. Чем меньше мир был погружен в океан — тем тяжелее окружающее пространство поддавалась воздействию. Каким-то образом дар перенёс нас куда-то настолько далеко, что здесь в принципе практически не было привычной для меня энергии. Нас словно на обочину всего древа реальности куда-то закинуло. Совсем в другую ветвь!

— Суша, — удивлённо пробормотал старик, почесав голову. — Кажется, я понимаю твою аналогию. Что мы будем делать дальше?

— Конечно же, сваливать отсюда! — рыкнул Чарльз. — Профессор, мы явно не в том положении, чтобы искать другие варианты.

Башня вдалеке, как мне показалась, мигнула.

Показалось?

Переключил внимание на Редди.

— Редди?

— Редди-Пинкл, Мистер Фишер, — превратилась улыбка клоуна в оскал. Хотя, в сущности, разницы между этими его состояниями немного. — Думаю, я смогу вывезти нас обратно, но придётся немного попетлять. Запах Земли… кажется весьма отдалённым. Слишком много оттенков. Странно…

Многомерная эволюционировавшая биоэнергетическая жижа с повадками собаки поморщилась, усиленно принюхиваясь к запахам… многомерного пространства.

Кто бы сомневался.

Я поморщился, чувствуя, что потряхивать в фургончике нас будет хорошо. Прошлая поездка всё ещё вызывает у меня не лучшие ассоциации.

— Черти с тобой. Садимся в фургончик, нам нужно убираться отсюда.

— Я бы так не спешил, — улыбнулся старик, напрочь игнорируя убийственный взгляд Чарльза. — Для Совета может быть полезно, если мы немного исследуем эту местность.

— Это не наша работа, — неожиданно спокойно ответил стиляга. — Профессор, мне и так потом отвечать за то, что я втянул в наши дела объект наблюдения. Нам нужно как можно скорее вернуться и… сделать отчёт.

Чарльз с плохо скрываемой болью окинул взглядом сначала меня, затем Редди с его живым фургончиком, а после — весьма специфическое окружение. Да, потом расписывать подробности наших приключений будет сложно.

— Будет тебе, майор, — хохотнул старик. — Как минимум, мы можем подъехать и поближе посмотреть на те башни. Исследование местности, где порождение Бездны имеет меньше власти, очень обрадует Совет. Уже сам факт того, что мы здесь можем спокойно находиться, многое значит! Что может пойти не так?

Мы с Чарльзом переглянулись.

— А этот старик тот ещё адреналиновый маньяк, а?

Бровь Чарльза выразительно дёрнулась. Впрочем, в его взгляде я видел нечто похожее на согласие.

Я довольно захихикал, понимая, что и сам теперь хочу посмотреть на башни поближе. Слишком уж мне понравилось раздражать стилягю.

Башня вдалеке, как мне показалась, вновь мигнула таинственным сиянием.

— Насколько я понимаю, — подал голос мой протеже, — мы можем отправляться в поездку? Я ведь прав, Мистер Фишер?

Из грузовика вышел звук, отдалённо похожий на отрыжку.

— Более чем.

Я довольно оскалился, увидев, как посерело лицо стиляги.

* * *

— Никогда бы не подумал, что порождение Бездны будет так хорошо писать картины! — восхищённо похлопал в ладоши Гаррик. — Как много мы всё ещё не знаем про Бездну, не так ли, Чарльз? Феликс, ты очень талантлив!

Я напрочь проигнорировал старика, сосредоточив свой взгляд на своих каракулях. На самом деле, я просто перенёс на мольберт то, что видел. Сделать для нынешнего меня это было совсем несложно: навык был наработан давно, кисти разработаны, про образную память и говорить нечего было. Одного-двух раз было достаточно, чтобы отпечатать в голове увиденное. Оставались лишь инструменты, которые у меня были благодаря «Универсальной Удочке».

Была мысль перенести на мольберт ещё и блюющего недалеко от фургончика Чарльза, но мне не хотелось портить и так не шибко качественную мазню.

Чего-то в ней не хватало. Чего-то, что завершило бы мою мазню и превратило её в настоящее искусство.

Мне нужно было вдохновение. Не бесчисленные образы моих друзей, нет. Они здесь не подойдут. Мне нужен был образ обитателя этого места.

— Пустовато здесь, — сам удивился собственному недовольству в голосе я, подняв взгляд на одну из серых башен. — Хочу осмотреться внутри.

Она была действительно огромной. Сотни и сотни метров в высоту, серая башня своими размерами буквально подавляла. Вокруг башни я чувствовал себя как-то странно, будто странная форма жалости к самому себе. Что-то на краю сознания мне подсказывало, что я смогу получить свой источник вдохновения внутри. Это же «что-то» говорило, что там меня не ждёт ничего хорошего.

Возможно, моя совесть.

На лицо сама собой вылезла улыбка полного психа.

— Полностью поддерживаю, Феликс! — аж подпрыгивать начал от радости профессор. — Давно не чувствовал такого воодушевления, ха-ха!

— Боже, нет…

Мольбы только переставшего блевать стиляги мы со стариком проигнорировали. Что называется, поймали одну волну.

По пространству прошла очередная рябь. Мольберт со всеми моими принадлежностями исчезли. Мы отправились внутрь, и у стиляги не было вариантов, кроме как последовать за нами.

Умом я понимал, что поступаю неразумно. Наверное, не переживи я недавнюю терапию от Мистера Стивенсона, и холодная логика остановила бы мой порыв. Сосредоточила бы внимание на странном чувстве, я бы заметил подвох в полной мере. Однако, моя психика вновь была расшатана и, кажется, теперь уже окончательно. Я сам пришёл к мысли, что полностью нормальным мне быть нельзя.

Мне нужно полагаться на собственные душевные порывы. Не только контролировать их, но и потакать им. Искать баланс. Как обходить бездну, так и прыгать в неё с головой. Руки чесались сделать свою мазню лучше, и на фактическую опасность мне было плевать.

За время пути мы успели немного подискутировать на тему того, куда конкретно могло нас перенести. Единогласно пришли к выводу, что, раз дар океана стремился выполнить какие-то подсознательные желания владельца, это место должно быть как-то связано с ним. Это звучало логично, и мы даже успели подумать, что жертва дара сама хотела оказаться здесь, но, как оказалось, всё было намного проще.

Стоило нам оказаться внутри башни, как всё встало на свои места.

Зря Гаррик ляпнул про семью верующих. Хотел он того или нет, но он создал ассоциацию, которая стала якорем для желания.

Внутри было удивительно ярко. На нас снизошёл свет, разительно отличающийся от того красного светила, что, казалось, всё это время наблюдало за нами.

Против воли я поднял ладонь, захотев прикоснуться к этому теплу. Абсолютно ужасному, мерзкому, взывающему к самым страшным и ужасным чувствам, теплу.

Потусторонний луч света, исходящий с верхушки башни, был столь ярким и чистым, что я, хотел того или нет, почувствовал какую-то странную противоестественную вину за всё то, что делал. Почувствовал скорбь за всех тех, кого когда-то обидел. Ощутил себя тем, кем я и являюсь — грешником, недостойным жизни. Ублюдком, настоящим уродом, раковой опухолью всего человечества. Его жалким подобием, чудовищем, что всё ещё пыталось ассоциировать себя с теми, кем я давно не являлся.

Пространство вокруг меня поплыло.

Мой взгляд приковало к свету и, я готов был поставить свою грешную душу на то, что остальные мои компаньоны против воли сами с замиранием сердца уставились на свет серой башни.

Гигантские стены башни были покрыты письменами. Кажется, Гаррик, расплакавшись, прошептал, что это библейский иврит. Письмена странно блестели, стремясь проникнуть ко мне глубоко в подсознание.

— Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лицо своё, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал…

Профессор то ли знал библейский иврит, то ли испытал нечто похожее на то, что испытывал сейчас я.

Чарльз неожиданно упал на колени, безучастным взглядом уставившись на согревающий нас свет.

Скопление света зашевелилось. Я рефлекторно сжал ладонь в кулак.

Крылья на верху башни раскрылись. На нас уставился гигантский, по-настоящему ужасающий, пробирающий до тряски коленок крылатый глаз. Смотрящий прямо в самые глубины души, пытаясь найти каждый припрятанный грех. Судья и палач, защитник и убийца. Самый настоящий разрушитель, рождённый из самых страшных фантазий.

Меня захлестнуло такое чувство, будто я вновь впервые встретился в океане со своим первым другом.

Я, сам того не заметив, широко оскалился. Психическая энергия, подпитываемая моими эмоциями и бесчисленными образами в сознании, приятным потоком прошла по телу, смывая любое наваждение твари.

Вдохновение. Вот оно. Прямо передо мной. Моё личное желание.

Кажется, тварь почувствовала мои воздействия, и они ей явно не понравились. Свет наверху башни поплыл, глаз засиял потусторонним светом, раскрылись новые пары огромных белых крыльев. Целых шесть пар.

Ветхий Завет. Грёбаный Ветхий Завет, спрятавшийся где-то в жопе древа реальностей.

Как неожиданно и приятно, сука!

Живая тень подо мной неконтролируемо тряслась, пытаясь сбежать, но бежать было, естественно, некуда. Ко мне аккуратно подползла жижа, принявшая форму красного уродца.

— Босс, не подумайте, что я сомневаюсь в ваших способностях, но мне кажется, что нам нужно валить отсюда. Прямо сейчас! Эта штука выглядит очень грозной!

Я резко перестал смеяться, удивившись тому, что на Редди воздействие твари совсем не подействовало.

Но, в принципе, не важно. Он прав. Истерично захихикав, отпечатав образ своего нового добровольно-принудительного дружбана, я хлопнул в свои детские ладошки.

— Я грешен и получаю от этого удовольствие, лицемерный крылатый ублюдок. Будешь теперь Злым Голубем!

Перед глазами пролетели бесчисленные образы, намерения, чёткие желания и приказы. Волна психической энергии прошла по башне, буквально смывая неестественный свет. В голове неприятно укололо. Наваждение Чарльза и Гаррика исчезло, они очнулись, и стиляга тут же решил поделиться своим мнением на этот счёт:

— Грёбаное дерьмо!!!

Гигантское крылатое создание, созданное извращёнными умами древних людей, взмахнуло всеми своими крыльями. В нас полетели огромные самонаводящиеся перья, размером с человека. Сзади нас через пространственный разрыв выехал фургончик, дверь открылась.

— Так мы едем, босс?

— Ты ещё спрашиваешь? — риторически поинтересовался я.

Я щелкнул пальцем, и тела Чарльза и Гаррика буквально кубарем влетели в «машину». О здоровье пожилого профессора можно было подумать и позже. В голове укололо так сильно, что мне показалось, будто моё тело сейчас вновь не выдержит такого издевательства.

Но это не значит, что издевательство на этом закончилось.

Перед тем самым мигом, когда одно из перьев должно было превратить нас в тонко нарезанные ломтики мяса, в моих руках появилась удочка.

Самая обычная, она мало чем отличалась бы от любой другой удочки, если бы не тот факт, что у меня в руках был, возможно, один из самых сильных и опасных даров океана, что в принципе мог только быть воплощён по тем или иным причинам в океане чудовищ.

В самый последний момент я успел замахнуться удочкой, из-за чего самая обычная леска отправилась в воздух, впрочем, вместо того, чтобы просто упасть, зацепилась за пространство. Материю.

Сосуды вновь лопнули и у меня из носа пошла струйка крови. Неприятно.

Время на миг остановилось. Перед глазами застыло гигантское сияющее перо, способное превращать в кашу не просто тела жертв, но и их души. Проверять, как я перенесу уничтожение своей чёрной душонки, мне решительно не хотелось.

Я потянул за удочку.

По пространству прошёл разрыв. Разрыв, что запустил новую цепную реакцию, которая выпустила в окружающее пространство столько неоформленной чистой энергии океана, что летевшие на нас перья просто смело. Волна была до того сильной, что вся башня вздрогнула. Но на этом ничего не закончилось: из прорыва стал доноситься вой. Громкий, пронзительный, он стал звучать буквально отовсюду, пробирая намного сильнее, чем сила Злого Голубя.

На миг опешив, удивившись тому, к кому это моя удочка открыла случайный прорыв, я упустил из виду, как моя тень, практически в совершенстве овладев сто первым приём карате, ожила и, воплотившись, буквально кинула меня вместе с собой в тут же закрывшийся фургончик.

Реальность поплыла.

— Я уже думал, что не дождусь, Мистер Фишер. Так держать, Шеди-младший! Редди-Пинкл-старший уезжает отсюда!

Сидевший за фиктивным рулём клоун несколько раз нажал на клаксон, из живой машины донеслось весёлое бибиканье. На огромной скорости, на фоне воплей каких-то тварей из самой жопы мироздания, мы влетели в пространственный разрыв. Наши тела скрутило, реальность начала вновь скручиваться, разрываться и преображаться, а вместе с ней и наши тела. Стоило же процессу, что не занял и, кажется, секунды, завершиться, как нас выкинуло куда-то в космос.

И, наверное, можно подумать, что мы оказались в относительной безопасности, но…

— Я правильно понимаю… — полностью пустым голосом пробормотал Чарльз. — Мы… в мультфильме?..

Я опустил взгляд на свои руки. Насквозь мультяшные, яркие, нарисованные. Всё вокруг было нарисованным, удивительно подробным, неестественно реалистичным, однако — нарисованным. Если наша ветвь была мрачной и холодной, то эта…

Такая же мрачная, холодная, и вместе с этим удивительно детская.

— Думаю, это мы можем в отчёте и опустить… — задумчиво пробормотал профессор, смотря на свою руку. — В Совете нас совсем не поймут, Чарльз.

Я широко, безумно улыбнулся, чувствуя, как моя улыбка растягивается до самых ушей. То есть, буквально. Я чувствовал, как мои губы достали до ушей.

Кажется, эта далёкая ветвь меня интерпретировала как отрицательного персонажа.

Тень подо мной зашевелилась, приняв нечто похожее на трёхмерную форму. Миленький комочек тени с ужасом уставился на свои чёрные нарисованные ручки, чуть, кажется, не потеряв сознание. Интересно, тени умеют терять сознание?..

Редди явно не разделял переживаний остальных.

— Не туда свернул, — задумчиво пробормотал клоун, принявшись оглядываться. Его мультяшный вид стал ощущаться заметно дружелюбнее. — Совсем не туда. Впервые такое. Кажется, устроенный вами прорыв немного сбил маршрут, Мистер Фишер. Самую малость. Но ничего, я уже примерно вижу, куда ехать. Один момент, босс!

Напрочь игнорируя начавшего молиться всем известным богам (кроме Библейского) Чарльза, Редди весело засмеялся, вновь несколько раз посигналив. Не нужно уточнять, что по космосу вполне себе разошёлся странный звук, будто кто-то несколько раз жмакнул по сраной жёлтой уточке для ванны.

С очередным насквозь мультяшным «кря-кря!» мы заехали в новый пространственный разрыв, отправившись на поиски родной ветви.

Не нужно уточнять, что прежде, чем мы смогли вернуться, нам пришлось увидеть некоторое дерьмо, которое я точно не буду потом расписывать в своих рефератах в школе.

Глава 18

С момента внепланового путешествия прошла неделя. Мы благополучно вернулись назад и, как оказалось, с момента пропажи не прошло и дня. Ребята из так называемого Совета, немного придя в себя, отправились к своим, я же вернулся домой, едва успев замять бучу, что подняли мои родители. Просто напомню, что мой отец работает в полиции.

Удивительным образом внушить то, что я просто задержался на каком-то внеплановом школьном мероприятии, оказалось крайне легко. Внушение не пропало ни на следующее утро, ни через несколько дней. На следующее же утро после путешествия после школы меня вновь подловили, дав несколько незамысловатых инструкций.

Как ни странно, с показом своих возможностей я… слегка переборщил. Хотел себя показать таинственным могущественным мирным демоном, а показал ненормальным могущественным долбоёбом с крайне опасными подчинёнными, один из которых жрёт соседских животных.

И так всегда.

Часы пробили три. Зазвенел звонок, огласив окончание уроков. В уши ударили привычные счастливые крики маленьких исчадий зАда, которые, впрочем, меня совсем не раздражали: в конце концов, причина была действительно веской. Довольно потянувшись, я лениво поднялся, принявшись беззаботно собирать свои вещи, впрочем, отвлечённо подслушивая малолеток.

Отныне у меня не было другого выбора.

— …а Тимми сегодня опять упал, этот дурак попытался прокатиться на велосипеде без рук!..

Кто такой Тимми? А, жирный? Откровенно говоря, я вообще удивлён, что он умеет кататься на велосипеде.

— …а Энни Джека в щёку поцеловала, представляешь!..

Я вскинул бровь.

Это они уже в такой возраст входить стали?

— …а Мэри-бобриха сегодня опять проспала! Наверное, плотину достраивала, хи-хи-хи!

Это «хи-хи-хи» было настолько язвительным и гадким, что мне показалось, будто захихикала настоящая ведьма. Хотел того или нет, я чуть внимательнее прислушался к разговору группы маленьких стерв.

— Давайте в следующих раз, когда Мэри-бобриха опять опоздает, поставим на дверь ведро холодной воды!

— Н-но дверь высокая, мы не сможем…

Это не дверь высокая, ребята. Это мы здесь маленькие подобия на людей.

— Попросим мальчиков, как-нибудь сделают! — упрямо стояла на своём маленькая стерва. — Они точно согласятся!

— Е-если ты так говоришь…

— Н-ну, ладно…

Подруги злобной малолетки явно сомневались в том, нужно ли заходить так далеко, но под напором своего негласного лидера сдались, впрочем, и сами испытывая нечто похожее на предвкушение.

Я нахмурился, попытавшись перестать «прислушиваться». С каждым днём это получалось всё хуже и хуже.

Сознание, мозги. С ними определённо что-то произошло. После тех прыжков по совершенно разным, порой абсолютно безумным ветвям, я увидел и прочувствовал на своей шкуре столько всего, что во мне что-то окончательно и бесповоротно перемкнуло. Этот опыт был отличным от того, что я застал в океане. Более… физический, меньше похожий на сон. Точнее, совсем не похожий. Рамки мнимой нормальности съезжали всё дальше и дальше, а вместе с этим и ограничения, при этом каким-то чудом моя психика выдерживала это и, не имея выбора, начинала считать новую действительность как нечто обыденное и нормальное.

Как же это проявлялось?

Не считая внушений, которые несли лишь пользу, очевидным изменением стала удивительно обострившаяся внимательность. Я сознательно стал подмечать слишком много деталей вокруг, что вылилось в частые головные боли. Когда человек находится в толпе и слышит десятки перешептываний, то он, скорее всего, вообще ничего не услышит и не разберёт.

Но я теперь был лишён этого благословления и стал, хотел того или нет, прислушиваться к каждому шепоту, разбирая, о чём говорит каждый разумный чёрт. При этом умудряясь подмечать их мимику, считывать их эмоции и, кажется, ещё не выраженную мысль. И, как мне шептало подсознание, это было лишь началом.

В последние дни мне прямо в школе неимоверно хотелось лишить себя слуха и зрения, чтобы просто посидеть в тишине. Эта штука мне совсем не казалось «крутой» или «полезной», попросту забивая голову всяким мусором.

Справившись с раздражением, я таки умудрился забить свою голову отвлечёнными мыслями, отправившись после школы в новое кафе. Разговоры и планы малюток я умудрился выкинуть за считанные минуты, не слишком интересуясь тем, чем они там промышляли и кого собирались чмырить. Для меня это грозит разве что дополнительным развлечением.

Как я могу быть против понаблюдать за старым-добрым буллингом?.. Малютки так быстро растут.

Недалеко от прошлого кафе открылось новое. На нём, правда, всегда была табличка «Закрыто». Совсем небольшое здание размером чуть больше перевозного трейлера, словно тот гриб, выросло на новом месте буквально спустя день или два после закрытия прошлого, и не нужно было уточнять, кто его здесь разместил. Бизнес Миссис Вуд было немного жалко, кафешка была очень хорошей.

Напрочь игнорируя табличку, зашёл в открытое кафе. Внутри нового заведения меня уже привычно встретила мрачная рожа мужика средних лет, по лицу которого можно было понять, что он повидал дерьма как бы не больше, чем я в океане чудовищ. С короткой стрижкой, крупным телосложением и шрамом на лице, словно по его лицу прошлась когтистая лапа какого-то опасного животного, «владелец» кафе напоминал скорее киллера в отставке, чем владельца маленького «трейлера». Он назвал себя Томом, но я абсолютно точно мог сказать, что он врёт.

Не то чтобы меня интересовало его настоящее имя.

Мирил меня с необходимостью ходить сюда лишь тот факт, что моей, безусловно, многоуважаемой фигуре делали здесь персонально любой напиток абсолютно бесплатно. Я здесь буквально был единственным посетителем. Первый день у них ещё не было молочных шейков, но, стоило мне лишь раз заикнуться об этом, как они уже на следующий день появились.

Они знали, на что меня ловить, и я сам им в этом активно помогал.

К сожалению, это подобие на кафе в том числе использовали как некое место встречи.

— Слушай, Том, чувак, на твоём месте я бы серьёзно задумался над своей семейной жизнью.

Том на меня уставился холодным взглядом убийцы.

Беззаботно сделал глоток молочного шейка. От того, что шейк был сделан бесплатно, его вкус казался ещё слаще и приятнее.

— Майор прибудет в течение пяти минут, сэр. Прошу, подождите его.

Том говорил удивительно вежливо, спокойно, будто он действительно уважал меня. К его чести, не отправься моя крыша ещё дальше, и я бы совсем не заметил неестественности.

— Нет, я серьёзно, — задумчиво сделал глоток молочного шейка я. — Я уже по одному шраму вижу, что семейные отношения у тебя с женой не лучшие. Ты не думал сходить к семейному психологу?

Щека Тома дёрнулась совсем-совсем несильно. Будто он и не хочет меня тут заживо выпотрошить.

— Мне очень жаль, сэр, но у меня нет семьи.

Я обворожительно улыбнулся, подмечая каждое движение мышц его лица, отмечая мельчайшие изменения в его голосе и тоне.

— Врёшь. У тебя есть семья. И жена, кажется, тоже. Ребёнок есть? Мальчик? — я чуть-чуть прищурился. — Значит, девочка? Сколько ей лет, она уже пошла в школу? Нет-нет, недавно родилась, я прав?

Глаза головореза покраснели. Я читал его как открытую книгу, и он просто не мог с этим ничего поделать.

Нет. Здесь определённо были не просто движения его мышц, но и что-то другое.

— Да ладно тебе, приятель, — отмахнулся я. — У меня тоже семья есть. Вы про них давно знаете больше, чем я. Не переживай так. Хотя, должен признать, у тебя железные яйца, раз ты решился завести ребёнка, столько зная про наш мир. Я вот детей лично терпеть не могу, ты бы знал, как тяжело быть ребё…

— Майор прибудет уже совсем скоро, сэр, — уже более низким тоном повторил Том, перебив мой словесный поток.

Я беззаботно сделал ещё один глоток молочного шейка.

Хотел я того или нет, но после произошедшего мои отношения с так называемым Советом стали… укрепляться. Изначально эта контора совершенно меня не интересовала, я считал её обычным, вполне естественным противодействием кучки людей, которые поняли, что находятся далеко не на суше. Либо, что ещё страшнее, не поняли. До этого за мной просто следили и, не твори я всякого, так бы, скорее всего, и оставили под наблюдением, однако не самый удачный случай заставил Чарльза подключить меня к делу, что уже вылилось в такое приключение, что от меня теперь не могли так просто отстать, даже если бы я этого сильно захотел.

Я понимал, что мне придётся становиться частью местной тусовки, и уже не пытался относиться к этому настолько беззаботно.

Единственное, в чём я был уверен — силёнок у так называемого Совета было недостаточно, чтобы спокойно отлавливать и истреблять подобных мне, а значит — я мог этим воспользоваться. Воспользоваться, чтобы либо впихнуть в будущем в эту тусовку Атлантиду, либо подойти к выполнению задачи Мистера Стивенсона немного креативнее и создать Атлантиду, не создавая её.

Сделал глоток молочного шейка, погружаясь чуть глубже в свои мысли.

Про планы Мистера Стивенсона я не забывал ни на секунду. Наоборот — постоянно обдумывал и обкатывал их, прикидывая, как вообще поступить, учитывая всю ту информацию, что я имею на данный момент.

На данном этапе своего жалкого существования в затонувшем мире я пришёл лишь к одной по-настоящему близкой себе концепции.

Кто сказал, что Атлантида должна существовать в физическом виде? Почему бы не сделать её скорее всеобщей идеей, у которой и как таковой формы не будет? Не стремиться создать самому так называемую Атлантиду, а заставить людей поверить в то, что своими действиями они же её и строят, возводя в самой пучине океана чудовищ маленький участок суши? Заставить их пересобирать раз за разом идею того, что существует в бесчисленных ветвях древа реальностей, но вместе с этим и не существует?

Если проходимцы из иных реальностей не могут менять события глобально сами, то почему бы не вверить практически целиком этот процесс коренным жителям? Может возникнуть вопрос, чем фундаментально будет отличаться эта несуществующая Атлантида от той же Атлантиды, что была в прошлых ветвях, однако есть одно такое маленькое, но такое важное отличие — причастность.

Мистер Стивенсон, подключив к своему делу бесчисленное количество душ, всё ещё оставался главной направляющей силой. Как бы он не пытался сохранить существование Земли, его идея изначально была обречена на провал из-за непосредственной причастности ко всему.

Я же не хочу становиться главной направляющей силой. Не хочу никого спасать, лишь пожинать плоды от спасения. Не было у меня ни необходимой квалификации, ни желания эту квалификацию получать.

Мне незачем часами сидеть у пруда в надежде на улов. Достаточно лишь окольно намекнуть определённой группе людей про существование пруда и подкинуть через других людей им в кусты готовенький тротил.

Вероятно, Мистер Стивенсон видел меня рыбаком, который будет ловить рыбу для того, чтобы её съесть. Но я видел ситуацию немного иначе: мне не обязательно ни ловить, ни есть рыбу. Почему рыбалка не может быть обычным любимым хобби?

Сделал глоток молочного шейка, в считанные минуты допив сладкий молочный напиток, за который мне зубы точно спасибо не говорят.

Оставался лишь вопрос с грёбаным «Немое», которое могло полностью нарушить все мои планы. Слишком непредсказуемый, непонятный и откровенно страшный элемент, способный все мои только начавшие формироваться планы умножить на ноль. Противовес не существующей Атлантиде, который сам же, скорее всего, и станет причиной очередного конца. В конце концов, Немое было таким же лишним элементом, как и я, и Мистер Стивенсон.

Все мы были в одной лодке.

Черти драли Мистера Стивенсона, почему спасать человечество от гибели, которую оно пережило, переживает и переживёт ещё бесчисленное количество раз, так сложно⁈ Можно было молодому атланту что-то попроще предложить, убрать мусор в кабинете для начала, не знаю⁈

— Тяжелая у нас работа, Том, — вздохнул я. — Можно ещё один молочный шейк?

— Вы можете получать бесплатно только один шейк в день, сэр, — тоном человека, который ненавидит свою работу и жизнь, сообщил мужчина. — Либо так, либо вы должны заплатить. Мне искренне жаль.

Стаканчик от шейка у меня в руке превратился в пыль, вмиг пройдя радикальный процесс дезинтеграции. Я окинул головореза скептичным взглядом.

Том, видя пыль на столе, стал похож на натянутую струну. У него там явно была припрятана пушка, которую он в любой момент готов был применить. Типичный американец.

Я хмыкнул.

Тот неловкий момент, когда у около-правительственной организации не хватает бюджета на комфортное содержание хаотично-нейтрального «демона Бездны».

— Отправляйся со своей искренностью в жопу, Том.

— Я уже здесь, Мистер Фишер.

Я на миг опешил, после чего довольно захихикал.

Тут мне было уже нечего ответить.

Дверь закрытого кафе открылась и внутрь буквально залетел стиляга, тут же вцепившись в меня немного рассеянным, усталым взглядом.

— А ты постарел, приятель, — сделал я комплимент стиляге.

Чарльз, проигнорировав меня, присел ко мне за столик, махнув рукой. Том, кивнув, тут же начал делать ему кофе. Я видел, что появление нового действующего лица сделало его заметно более расслабленным.

Как грубо.

Похитивший меня неделю назад майор сильно изменился. На его голове появилась заметная невооружённым взглядом седина, в ранее суровом взгляде начало мелькать что-то странное, ненормальное. Будто он готов был в любой момент сорваться и устроить в центре города стрельбу. Уверен, за последнюю неделю ему пришлось выпить немало успокоительных.

Да, в отличие от меня или даже профессора, Чарльз был слишком нормальным для того, что нам пришлось пройти.

Мистер Стивенсон, старый ублюдок, как всегда был прав: нам нельзя быть нормальными. Только так мы можем продлить своё жалкое существование и адаптироваться к происходящему.

— Если ты хочешь поддерживать хорошие отношения с Советом, тебе придётся с нами сотрудничать, — без лишних приветствий поставил меня перед фактом стиляга. — В обмен на это мы обещаем приложить все усилия, чтобы скрыть твоё существование от Хранителей Сна. После школы ты сразу сможешь начать на нас официально работать.

Я моргнул. Тень подо мной дёрнулась, тоже не поняв, о ком идёт речь.

Том беззаботно принёс Чарльзу кофе, вернувшись к своей стойке.

Мы тут как в танке сидим.

Да, тусовка у ребят тут реально большая.

— Приятель, предлагаю начать с самого начала. Кто такие эти Хранители и почему у меня должна быть от них протекция? Да и про твою организацию я почти ничего не знаю, ты слишком спешишь.

Чарльз был, мягко говоря, очень удивлён.

— Ты… не знаешь?

— Я в этой ветви всего десять лет, Чарльз, — пожал беззаботно плечами. — До вас меня особо никто не трогал, да и я сам не пытался что-то узнать, просто наслаждался детством. Ну так что?

— «Наслаждался»… — потёр виски Чарльз, принявшись что-то усиленно обдумывать. — Хорошо. Я не буду задавать лишних вопросов, демон.

Стиляга ненадолго задумался, раздражённо вздохнув.

И понеслась. Чарльз, сохраняя холодную рожу, принялся посыпать меня фактами. Что я, что Редди, что Шеди внимательно слушали, не перебивая стилягу ни на секунду.

Они называли себя Советом, но по факту назывались иначе. C. O. S. H. M. I. C., или же Cosmic Observation and Spaceborne Hazard Management Initiative Council. Или же — Совет по Инициативе Космического Наблюдения и Управления Космической Угрозой. Звучит, как минимум, внушительно.

Ребята пусть и активно сотрудничали с правительством, были скорее независимыми. Чем-то структура Совета походила на Атлантиду, пусть и с заметно меньшими масштабами. Их контора была разделена на различные отделы, начиная от исследовательского отдела, в котором состоял Гаррик, или разведывательного, в котором состоял Чарльз. На деле их было, естественно, больше.

Задача Совета была тривиальной — находить, изучатьи следить за «угрозами» человечеству. В том числе договариваться. При необходимости — уничтожать. Совет пошёл заметно более мирным и щадящим путём, весьма часто сотрудничая и заключая договора с гостями нашей голубой планеты. Правда, как правило, с нематериальными существами разговор был коротким. Особенно с теми, кто захватил чужое тело.

Тварей из «Бездны» здесь не очень жаловали, и лишь моё спокойное поведение и помощь с «Теневым инцидентом» мирила эту контору с моим существованием. Точнее, давала шанс на какой-то диалог. Последние же события окончательно подтвердили не только мою разумность и готовность к какому-никакому сотрудничеству, но и опасность.

Безумную опасность.

— Хранители Сна отличаются от нас, — мрачно продолжил Чарльз. — Они взяли на себя ответственность следить и оберегать сон Немое, чем занимаются последние несколько тысяч лет. У этих тварей отношение к гостям и особенно к существам из Бездны заметно более холодное.

— Тварей? — хмыкнул я.

— Люди не могут жить тысячи лет, — стал ещё мрачнее Чарльз. — Они выглядят как люди и ведут себя как люди, но ничем не отличаются от тварей Бездны. Высока вероятность, что они такие же демоны, как и ты, решившие осесть в нашем мире. Большего я не знаю.

— Всего два вопроса, — облокотился я на спинку стула. — Вы знаете, где сейчас обитает Немое?

Взгляд Чарльза помрачнел ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё больше?

— Лишь Хранители это знают. Насколько я слышал, Совет долгое время пытался наладить с Хранителями связь, но у них так ничего и не вышло. Мы решили придерживаться нейтралитета и не лезть не в своё дело.

Я хихикнул.

Учитывая действия Мистера Стивенсона, кажется, у так называемых Хранителей есть проблемы. Иначе зачем здесь я?

— Я понял. И последний вопрос. Слышал ли ты что-то про «Циклы»?

Стиляга поморщился.

— Каждый про них слышал. Раз в несколько поколений происходит что-то странное. Количество тварей и странных явлений заметно возрастает, из ниоткуда появляются артефакты Бездны. Мы лишь знаем, что это как-то связано с Немое. Обычно Цикл длится от пяти до десяти лет.

Чарльз неожиданно ухмыльнулся.

— Как ты можешь понять, демон, новый Цикл должен был начаться совсем недавно. Высока вероятность, что твоё появление в том числе связано с волей Немое.

Я задумчиво кивнул, наведя пистолет себе на висок. Напрочь игнорируя удивлённого Чарльза, весело улыбнулся:

— Я понял. Спасибо.

Выстрел.

Реальность мигнула.

— Если ты хочешь поддерживать хорошие отношения с Советом, тебе придётся с нами сотрудничать, — без лишних приветствий поставил меня перед фактом стиляга. — В обмен на это мы обещаем приложить все усилия, чтобы скрыть твоё существование от Хранителей Сна. После школы ты сразу сможешь начать на нас официально работать.

Я моргнул. Тень подо мной дёрнулась.

Сделал вид, что ненадолго задумался.

Мне было нежелательно показывать своё незнание. Раз уж я показал столько, делиться неожиданной слабостью мне нельзя было. Я и так умудрился показать Чарльзу и Гаррику слабость своего физического тела.

— В вашу контору я не пойду. Но, — видя, как нахмурился стиляга, продолжил я, — я согласен с вами иногда сотрудничать. Естественно, не бесплатно. Кажется, это называется «внештатный сотрудник». Как по мне, неплохой вариант.

Я засмеялся невинным детским смехом, увидев, как поморщился Чарльз.

— Конечно, у меня есть причина, — резко перестал смеяться я. — Можно сказать, что я представляю свою сторону.

Стиляга напрягся, безумие в его глазах зажглось с новой силой.

— Свою сторону?

— Ничего особенного, — отмахнулся я. — Моя цель мало отличается от вашей — сохранение планеты и, желательно, человечества. Нам здесь ещё жить, не так ли? Все мы хотим создать свой уголочек суши, на котором сможем растить своих малышей.

Обворожительно улыбнулся едва не прострелившему мне голову Тому.

Я ненадолго замолчал, после чего едва слышно прошептал:

— …все мы хотим создать свою личную «Атлантиду».

От моих слов разошлась едва заметная волна, прошедшая сквозь двух мужчин. И если по «владельцу» кафе ничего нельзя было сказать, то в случае стиляги…

Сила океана немного, но потушила безумие в глазах майора, успокоила шалившие нервишки, что он тут же почувствовал, выпучив на меня глаза.

Я захихикал. Лампочка над нами весело заискрилась.

— Итак, что Совет хочет от меня, приятель? Как я уже сказал, на сотрудничество я согласен. Вы же не думали, что я и впрямь так легко пойду на вас работать, а?

К чести стиляги, справился с наваждением он быстро, впрочем, ненадолго задумавшись над тем, что я сказал.

— Не вини меня, когда Хранители доберутся до тебя, демон. Из-за нового Цикла «инцидентов» в последнее время стало слишком много. А вместе с ними — и артефактов Бездны.

Я не сомневался в том, что доберутся. Если уже не добрались.

Уже дома, глубоким вечером, из-под моей кровати неожиданно вылез Редди. За Редди — из-под моей тени Шеди. Судя по тому, что я видел, его форма потихоньку становилась больше и… объемнее.

— Стало интересно, о чём мы говорили, но не говорили? — вскинул бровь я.

Мои добровольно-принудительные сообщники переглянулись.

Да, определённо, их тоже нужно было чуть лучше ввести в курс дела.

Всё шло своим чередом, хотел я того или нет.

Глава 19

У каждого свой океан, и каждый по своему в нём тонет.

Автор неизвестен, случайная уместная цитата из Интернета.

Очнись, мы уже давно утонули.

Феликс Айзек Фишер, всё тот же неудачливый рыбак, случайное неуместное дополнение цитаты из Интернета.

* * *

Сказать, что малютки были возбуждены предстоящим весельем, значит ничего не сказать. Пусть это была их не первая попытка, заряжены мотивацией они были по самое не могу, полностью уверенные, что рано или поздно у них всё получится. Ребятки аж изнывали от ожидания, пытаясь дождаться своего звёздного часа. Причина была, безусловно, очень важной: старый как мир буллинг. Издевательство над себе подобными, унижение более слабых и ранимых, жалкие попытки самоутвердиться за чужой счёт… что может быть прекраснее?

Класс детей поделился на тех, кто не слышал про задумку маленькой стервы (меньшинство), тех, кто предпочитал делать вид, будто ничего не происходит, при этом, естественно, в тайне ожидая шоу (большинство), и тех, кто участвовал в этой маленькой, мелочной, но такой неприятной гадости. Пятерка хулиганов, среди которых три маленьких сучки и два маленьких уродца. Должен признать, сгруппировались они что надо: ведро с водой на дверь никто сразу не ставил, опасаясь, что упадёт оно на кого-то не того. Конечно же, имеются в виду взрослые. Тогда проблемы будут ждать всех. Вместо этого они подготовили группу быстрого реагирования из мальчиков, которые, забравшись на стулья, были готовы в любой момент поставить ведро с водой, и девочек, что стояли на шухере и ждали малышку Мэри. Собственно, уродцы и сучки.

— Тебе никогда не казалось, что школа — это зоопарк, Тимми?

Из-за моего вопроса толстый мальчишка едва не подпрыгнул, удивлённо начав озираться. Неуверенный в себе, зажатый, он явно беспокоился из-за своей внешности.

Я бы на его месте тоже беспокоился.

— Ф-ф-феликс, ты всё это время стоял сзади?

Парень с трудом, но узнал меня.

— Только подошёл, — дружелюбно улыбнулся маленькому жирдяю. — Так что, не казалось?

Да, атмосфера вокруг меня была не самая приятная. Меня не просто так избегали, в каком-то смысле — меня избегали с моей же посильной помощью. Скажем так, проявление моей искренней любви к малюткам. Если Джим и Молли были к этому уже адаптированы, да и сам я пытался быть с ними… скажем так — помягче, то на остальных мне было, в сущности, абсолютно насрать.

Как мне кажется, Мистер Стивенсон испытывает к нашему уютному миру нечто похожее. Разница лишь в том, что у него эмпатия к ближним и дальним своим отсутствует как класс, старый урод.

— Н-н-наверное… — неуверенно промямлил Тимми.

Я приподнял бровь, поморщившись. На краю сознание мелькало понимание, что у паренька при виде меня возникло нечто отдалённо похожее на зловещую долину.

Такой маленький, а уже трещины на скафандре неверия. Наверное, можно будет упомянуть существование этого паренька Совету.

Черти драли Мистера Стивенсона, каким хорошим парнем меня воспитали Джим и Молли.

— Как ты думаешь, мы чем-то отличаемся от них?

Мозг паренька пошёл на перезагрузку. Я видел, как ему некомфортно, чувствовал, что он определённо ощущает некую неправильность во мне, но не может её сформировать.

— Наверное…

Я хихикнул, да так «живо» и «искренне», что паренёк чуть не расплакался.

Ждать долго не пришлось. Эта попытка была заметно более удачной: сонную маленькую неудачницу таки смогли «подловить».

— Быстрее, быстрее, Мэри-бобриха идёт!

Мальчики, получив команду, тут же принялись, расплескивая на себя воду, кое-как фиксировать ведро на полуоткрытой двери, что у них, к их чести, получилось с первого раза. Понятное дело, как-то мешать или вмешиваться я не планировал, желая получить свою порцию развлечения. Дети тут же возбуждённо отбежали, рассевшись по своим местам, ожидая шоу. И оно не заставило себя ждать.

Ведро упало на голову Мэри, открывшей дверь класса, из-за чего она, мигом потеряв любой намёк на сонливость, громко завизжала и, расплакавшись, убежала, явно привлекая внимание остальных деток, что сулит ей ещё более специфическую репутацию. Класс разразился заливистым смехом, и особенно злорадным он был у троицы маленьких сучек.

На мои бедные мозги обрушилась целая лавина из различной информации, будь то эмоции детей или их весёлые перешептывания.

Как можно понять, насладиться невинным ребячеством малюток так и не удалось.

Мог ли я знать, что в будущем моя безразличность к такой мелочи выйдет мне боком?

Как-то незаметно пятый класс подошёл к концу.

* * *

На улице шёл дождь, был уже вечер. Погода, к счастью, была ещё не холодной, но чувствовалось, что наступила осень. Не устану повторять, меня сильно радовало, что моя семейка без лишних вопросов отпускала меня на прогулки, несмотря на мой возраст. Правда, во многом это была заслуга отца, который не видел ничего плохого в том, что я был настолько самостоятельным. Наш городок был, по мнению копа, вполне себе спокойным, знали здесь люди друг друга неплохо, главное, чтобы до ночи не гулял.

Редкие причитания маман я предпочитал не слушать. Ей бы уже пора работу найти.

— И ты даже не поздравишь меня? — возмущённо поинтересовался я. — Чарльз, к твоему сведению, у меня произошёл очень важный этап в жизни. Средняя школа!

Как обычно мрачный нуарный стиляга помрачнел ещё больше.

Правда, в последнее время он ко мне уже немного привык. Встречаемся, в конце концов, как минимум раз в неделю, а то и чаще.

— Не у тебя. У ребёнка, у которого ты отобрал тело, порождение Бездны.

Сказал, как отрезал.

— К твоему сведению, — закатил я глаза. — Я в этом теле с самого момента его рождения. Ты бы знал, как тяжело было быть младенцем. Кстати говоря, на мой одиннадцатый день рождения ты меня даже не поздравил.

По лицу Чарльза я без всяких сверхъестественных-паранормальных сверхвосприятий видел, что он мне не поверил. Не то чтобы меня это как-то интересовало. Да и, откровенно говоря, я сам не отрицал, что изначально моё тельце могло предназначаться не мне. Если мне — прекрасно. Нет?

Я это как-нибудь переживу. В какой-то ветви — так точно.

Чарльз опустил взгляд на пиццу, которую я с удовольствием уплетал.

— Я купил тебе пиццу.

Я взял ломтик пиццы и, запивая газировкой, откусил его, довольно сощурившись.

Вкусно. Как же вкусно. Атлантида оставила на мне слишком большой след, не давая нормальной еды много лет. Скажем так, я научился ценить такие «мелочи» жизни. К сожалению, свой молочный шейк я выпил ещё днём после школы. Так с удовольствием бы совместил с пиццей, почему бы и нет? Кто бы знал, что меня так неожиданно позовут.

Покосился на Тома. Невозмутимая рожа, что видит меня буквально каждый день, уже даже не взглянула на меня в ответ. А ведь мог сказать, чтобы я оставил молочный шейк на вечер.

— Я бы не удивился, если бы эта пицца была отравлена, — хихикнул я.

На самом деле, он бы не стал меня отравлять. Чарльз привык ко мне и уже не так опасался, пусть и пытался показать, насколько он «опасен» и «суров». Конечно, мне не стоило заходить дальше определённой границы, однако она давно была прощупана и я точно знал, что стоит говорить, а что…

Стоит, но только в определённых ситуациях.

— Ты бы это уже заранее знал, — оставался всё таким же невозмутимым Чарльз.

Пожал плечами, не став этого отрицать, впрочем, и не соглашаясь.

— Ты ведь не просто так мне позвонил? — откусил я ещё один кусочек пиццы. — Опять мучают кошмары, приятель?

Мне подарили первый телефон. В последние годы среди молодёжи они становятся всё более популярными. Не то чтобы он мне нужен был для звонков. В конце концов, у меня была «Универсальная Удочка», черти её драли.

Чарльз скривился, не став комментировать как-то мою «заботу». Он не пытался отнекиваться, так как уже знал, что врать мне бесполезно. От этого я буду издеваться над ним только больше.

— Нет. Кошмары меня больше не мучают, — покачал головой мужчина. — Твои… услуги нужны Совету.

— Опять нужно что-то экстренно извлечь? — иронично поинтересовался я.

Чарльз устало вздохнул. Он думал, что я уже знаю, о чём мы будем говорить, и это просто один из видов моих развлечений. Уверен, моё поведение они хорошо уже изучили и дали майору примерные инструкции, как вести себя. В данном же случае предполагалось, что если я хочу играть в незнайку, то он будет мне подыгрывать.

Для меня это было очень выгодно. Вокруг меня формировалась именно та репутация, что я и хотел.

Святая Мария, чувствую себя в такие моменты Мистером Стивенсоном. Аж вкус еды хуже становится при мысле об этом.

— Нет, — неожиданно ухмыльнулся стиляга, находя ситуацию ироничной. — Ты должен будешь поймать артефакт Бездны и уничтожить его.

Я удивлённо моргнул.

У даров океана есть самосознание?

— Насколько я понимаю, ситуация стала критической, раз вам понадобилась моя помощь? Что за дар такой?..

Ухмылка тут же пропала с лица Чарльза.

— Слишком могущественный. Слишком непредсказуемый и хитрый. Мы прозвали этот артефакт «Искажающим Истории».

На фоне идущего на улице дождя и достаточно мрачной погоды слова стиляги прозвучали особенно… нуарно и, скажем так, предостерегающе. Откусил ещё один кусочек пиццы.

Чарльз залез в свою любимую сумку и достал оттуда небольшое досье, чем-то похожее на то, что относительно недавно вручал мне.

Я лениво открыл папочку, игнорируя дёрнувшуюся бровь стиляги. Ему явно не нравилось, что я жирными пальцами принялся лазить по его досье. Мне бы тоже не понравилось, конечно. Поэтому я так и сделал.

Мой взгляд быстро пробежался по папочке. Уже думая сделать глоток газировки, остановился, нахмурившись. Вновь перечитал, на этот раз уже немного вдумчивее.

Тип: материальный артефакт

Происхождение: Бездна

Характеристики: переписывание истории, контроль реальности, самосознание

Чуть ниже была более подробная приписка, уточняющая, что артефакт выглядит как шариковая ручка. Самая обычная шариковая ручка без конкретных особенностей. С самосознанием. Тот, в чьи руки она попадёт, получит силу буквально переписывать под себя реальность. Изменение причинно-следственных связей, изменение уже прошедших событий, изменение вообще всего, что пожелает обладатель артефакта. Всё зависело лишь от того, насколько большой и проработанной будет описываемая «история» и насколько она впишется в нашу действительность.

Булки, честно говоря, как-то сами собой сжались.

Такой силой могли обладать лишь полноценные Тёмные Боги, но никак не дары океана. Только если этот дар напрямую не будет связан с Богом или если сам этот «артефакт» не так называемый Бог.

— Эта штука действительно очень опасная, — уже не так беззаботно признал я.

Нет. Должны были быть какие-то слабости, ограничения, условности. Не говоря уже про вопрос энергии. Одной минуты существования этой ручки в нашем мире достаточно, чтобы нахер всё уничтожить.

— Мы пытались поймать этот артефакт сами, но каждый раз он ускользал из наших рук, — прикрыл ненадолго глаза стиляга. — Ускользал от нас, чтобы в следующий раз появиться ещё ближе к «Цели».

— Цели?

— Артефакт куда-то стремится, — кивнул Чарльз. — Впервые мы про него узнали в Айдахо. Потом он оказался в Монтане. Ещё через время — в Северной Дакоте. Последний раз артефакт появлялся в Миннесоте. Понимаешь, к чему я клоню, демон?

Я нахмурился. Перед глазами появилась карта США. Довольно подробная, должен заметить. У нас в школе висела карта, которую я умудрился очень хорошо запомнить, парочку раз внимательно рассмотрев её. В последнее время для меня это перестало быть чем-то сложным.

— Либо Айова, либо…

— Висконсин, — мрачно подтвердил Чарльз.

На улице неожиданно ударил гром.

Булки сжались ещё крепче.

— Чтобы ты понимал, чувак, — допил я газировку, сделав как можно более беззаботное выражение лица. — Во мне нет никакого детектора артефактов. Как ты предлагаешь его искать?

— Профессор Рид поможет тебе, — нехорошо улыбнулся Чарльз, понимая, что теперь я уже точно не смогу отвертеться. — Придётся покататься, демон.

Я откинулся на спинку стула, устало потянувшись.

— На самом деле, не придётся, приятель. Я слукавил. Можешь не сомневаться, дар океана появится где-то в нашем уютном городке. Но профессора всё равно позови, так будет веселее.

Стиляга нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Я, естественно, проигнорировал его.

Штат Висконсин немаленький, какова вероятность того, что столь опасная штука окажется где-то в Стивенс-Пойнте?

Когда речь заходит про меня, то — стопроцентная вероятность.

Ближе к вечеру же мои мысли решили подтвердить.

У меня давно сформировалась привычка смотреть ранним утром и поздним вечером телевизор. Так как под боком не было привычного полноценного быстрого Интернета, а существующий аналог даже в виде аналога использовать было для меня физически больно, самым удобным источником минимально необходимой информации и просто способом немного убить время служил именно телевизор.

И, пусть я совершенно не рассчитывал на это, он меня в который раз не подвёл.

Лениво листая каналы, я вновь наткнулся на…

Как я теперь понимаю, несуществующий канал, посвященный около мистической мути.

— Две фальшивки! — удивлённо воскликнул я, уставившись в телевизор.

На улице шёл сильный ливень. Ударил гром, вспышка. Маман в это время должна уже видеть десятый сон.

Рядом со мной моментально сгустилась тень, став напоминать маленького человечка. Из-под одежды выползла красно-розовая жижа, приняв форму клоуна.

На нас уставились две фигуры с фальшивыми улыбками.

«…ручка, 'Искажающая Истории». В этом есть какая-то романтика, Бритни, не так ли? — воскликнул с неизменной улыбкой урод с вылизанной прической.

Они смотрел прямо в экран и теперь у меня была полная уверенность в том, что смотрели эти две фальшивки не на зрителей, но на зрителя.

— Босс, они тоже смотрят на нас? — почесал голову Редди. — Мне кажется, или люди на вашей планете не очень разбираются в том, как работают ваши технологии.

Шеди распространил в окружающее пространство помехи, соглашаясь с красно-розовым уродцем.

— У них на этот счёт своё мнение, — помрачнел я.

Чувствую себя нуарным стилягой.

Как и Мистер Стивенсон, фальшивые ведущие смотрели прямо на меня. И это совершенно точно был не он: старик не любил повторять подобные трюки в одной ветви дважды, он бы использовал какой-то другой трюк.

Святая Мария, почему за мной всегда так много всяких уродов следит⁈

— Сколько возможностей, сколько возможностей, — фальшиво-мечтательно прикрыла глаза девушка. — Кто не мечтал сделать себя главным героем истории, Джон? Именно себя! Самым умным, самым красивым, самым успешным и талантливым! Тому, кому всегда улыбается удача и кто всегда побеждает. Это ли не прекрасно?

— Конечно прекрасно, Бритни! — неестественно хохотнул мужчина, немигающим взглядом уставившись в экран. — Но разве это интересно?

— Интересно?

— Такая история будет фальшивой, — развёл руки Джон. — Фальшивой, а значит — ненастоящей. Обычной несбыточной мечтой, что каким-то образом проникла в реальность. Мираж.

Девушка широко-широко улыбнулась.

— Сном автора истории, что хочет воплотить её в реальность. Это так романтично, Джон!

— Романтично, да, — хохотнул Джон. — Но…

Оба ведущих резко замолчали.

Мои губы свернулись в трубочку.

Два урода дружно, широко улыбаясь, фальшиво-восторженно воскликнули:

— Мы обязательно ответим, что за «Но», но — после небольшой рекламы!'

Я показал в телик фак.

Передача исчезла, началась реклама детского питания и, как можно понять, она не закончилась ни через пять минут, ни через десять, ни через час. Реклама оказалась зациклена. Стоило же мне перелистнуть канал, как вернуться на прошлый уже не получилось.

Ведь его даже не существовало.

А вот приближающийся звиздец — очень даже существовал.

Глава 20

Иногда мне казалось, что моя маленькая комната была идеальным местом для самого масштабного в мире прорыва в океан. Уголочек счастья, в котором я чувствовал себя заметно комфортнее, чем в любом другом месте: мне здесь было банально дышать легче. Воздух казался чище, столь важной энергии было больше, чем за пределами комнаты. Мысли текли плавнее, сон был крепче.

Обычно я слышал шепот своего источника вдохновения. Мои верные дружбаны всегда мне что-то нашептывали, на краю сознания я улавливал шепот их теней тени от тени. Возможно, для подавляющего числа людей этот шепот будет воплощением звуков из Ада или, чем Мистер Стивенсон не шутит, зовом из так называемой «Бездны», но мне всегда становилось спокойнее, когда я слышал его.

Это как та самая поддержка старшего, более сильного ребёнка на улице, когда дворовые детишки издеваются над тобой. Как колыбель любимой матери, что всегда перед сном убаюкивает и успокаивает тебя. Как единственный настоящий друг, который, как бы всё не было плохо, всегда поддержит.

Тем неприятнее осознавать, что что-то было не так и тот самый более сильный ребёнок молчит, а мать не поёт колыбели. Как твой единственный настоящий друг резко перестал поддерживать тебя, вместо этого насмехаясь над тобой.

От моих стен исходила едва заметная рябь. Бесчисленные рисунки вокруг корчили странные рожицы, переливались между собой и словно намеревались выпрыгнуть из рисунков, желая явить себя реальному миру. Однако они молчали, то ли не имея настроения, то ли не имея возможности дать мне подсказку, что со мной не так.

— Мне что-то промыло мозги? — в который раз переспросил я, чувствуя в горле неприятный ком.

Не хватало сейчас расплакаться, проклятое тело.

Наверное, чем-то я сейчас напоминал разочарованного в собственной вере фанатика. Весь вечер я сидел на своей кроватке и пытался получить от теней тени от тени хоть какой-то намёк. Абсолютно безуспешно — даже если мне и пытались что-то сказать, я не мог этого уловить. Не воспринимал, не слышал, не разбирал, что невероятно меня раздражало. Единственная мысль, на которой я с трудом смог сосредоточиться:

Совпадение или нет?

Этот вопрос преследовал меня с самого первого дня начала средней школы. Наш класс собрался практически в том же составе, что и в том году. Для Америки это событие было редкостью: в большинстве случаев дети переходят в другую школу после окончания начальной школы, много кто переезжает. Бывают исключения в виде сквозных школ, но это не наш случай.

Были и ребята, что пошли в другие школы (или классы), у нас прибавилось новичков, однако, в общем и целом, коллектив остался знакомым: всё те же маленькие уродцы, всё те же весело переговаривающиеся маленькие сучки, всё та же малышка Мэри-бобриха, чьи зубы, кстати говоря, выровнялись, пусть она этого пока и не показывала.

Смутило ли меня это?

Я не знаю. Вообще понятия не имею. Меня это должно смущать? Или не должно? Так ли уникально это совпадение? Совпадение ли? На краю сознания что-то не сходилось, я мог подтвердить, что какой-то странный дискомфорт присутствовал, но недостаточный, чтобы я мог дать конкретный ответ. Понимать, что у тебя под носом происходит что-то неправильное, видеть чуть ли не перед глазами проблему, и при этом всё равно не понимать, что не так…

— Святая Мария… — прошептал я под нос, после чего глубоко вздохнул. — Вы точно не заметили никаких странностей?

Вопрос был адресован уже не моим дружбанам, а добровольно-принудительным протеже. Когда активность моих дружбанов повышалась, они предпочитали лишний раз не отсвечивать, но, так как я напрямую к ним обратился, выбора у них особого не было. Моя тень, ожив, аккуратно вытянулась и крайне неуверенно выбралась в трёхмерный мир, подрагивая от страха. Редди был заметно более смелым, без явного страха выбравшись из-под моей кровати.

— Никак нет, Мистер Фишер, — козырнул Редди, с опаской оглядываясь. — Можно я спрячусь, босс?

Без явного страха — не значит, что его вообще не было.

Я вновь вздохнул, принявшись массировать виски.

Маленький комочек холодной тени забрался мне на колени, попытавшись поддержать. Очевидно, он тоже не видел ничего странного в происходящем. Что-то на краю сознания шептало, что они думали о том, будто я окончательно сошёл с ума. Это изначально было вопросом времени.

Сука.

— Свободны.

Мой шепот прозвучал удивительно холодно и злобно. Пространство задрожало, стены засмеялись. Обе твари мгновенно разбежались, Шеди вернулся в тень, наивно полагая, что там сможет укрыться от моих дружбанов, когда Редди уполз под кровать. Тут спорить не буду — если кто сущностям из океана и сможет противостоять, так это либо Мистер Стивенсон, либо подкроватные монстры.

Нечестные приёмы.

Я поднялся, направившись из комнаты на первый этаж. Мои родители ужинали в гостиной, смотря вместе какой-то ситком. Сегодня отец вернулся немного пораньше. В экране над глупыми персонажами, скованными собственными ролями, смеялся закадровый голос, что удивительно точно передавало мою ситуацию.

— Выглядишь хмурым, бандит, — обратил на меня внимание Джим. — Что-то случилось?

Я покачал головой.

— Я чувствую себя идиотом, пап.

Джим неожиданно засмеялся, вызвав хмурый взгляд у маман.

— Кто бы мог подумать, что наш идеально учащийся бандит придёт к такому. Возраст, Феликс, — со знанием дела сказал Джим. — С годами это пройдёт.

— Время уже позднее, — тут же подметила Молли, прищурившись. — Тебе завтра в школу, молодой человек.

Джим неопределённо хмыкнул.

— Давай к нам, бандит. Ты этого скорее всего уже не вспомнишь, но раньше мы часто так ночами сидели.

— Бог мой, прошу тебя, не вспоминай, — аж дёрнулась Молли.

Можно не упоминать библейского бога и его прихвостней, пожалуйста?

Отец чуть не закашлялся, явно соглашаясь с мнением своей блондинистой ненаглядной.

Я на какое-то время задумался, уставившись на родителей. Затем — на телевизор с ситкомом.

Молча подошёл к Джиму и Молли, умостившись между ними на уже старый диван. Джим потрепал меня по голове.

— Захочешь спать — скажи, сделаем потише. Если у тебя возникнут какие-то проблемы — ты всегда можешь попросить нас о помощи, Феликс.

Я удивительно беззлобно ухмыльнулся.

Придётся временно отложить этот вопрос. По словам Чарльза, завтра как раз должен приехать профессор со своей техникой, будем разбираться. Глядишь и вместе найдём суть проблемы. Неприятно осознавать себя настолько беззащитным. Понимать, что мне, скорее всего, что-то промыло мозги. Уверен, я этого даже заметить не должен был, и лишь моя ненормальность меня спасла. Спасла, но не полностью.

Сука.

— Обязательно, пап.

Уснули мы вместе под насквозь фальшивый закадровый смех. Сказал бы я, что этот приём давно устарел, но…

Пока ещё нет.

* * *

На следующий день после школы в вечно закрытом кафе меня уже ждали. Погода была мрачной, капал постепенно усиливающийся дождик, дул довольно сильный ветер, идеально передавая моё настроение, чего нельзя сказать про моего временного напарника.

Гаррик с последней нашей встречи совсем не изменился: всё такой же бодрый, всё такой же активный и жизнерадостный. Если наше умопомрачительное путешествие и повлияло на него, то исключительно в виде тёплого воспоминания о пусть и опасной, но интересной и крайне увлекательный поездке.

Только такие психи на подобного рода работе и могли прожить в этом затонувшем мире до его лет.

— Выглядишь мрачным, Феликс, — отвлечённо заметил старик, играясь со своей новой приблудой, похожей на приёмник. — Знал бы ты, сколько мне пришлось подписать соглашений, чтобы сюда приехать…

Приёмник в руках старика издавал небольшой писк и, в зависимости от того, как старик игрался с переключателями и ползунками, писк становился то немного сильнее, то немного слабее.

— Все вопросы к Чарльзу, это была его идея, — тут же я сдал главного затейника.

Том, подслушивающий нас, кинул на меня хмурый взгляд.

Я обворожительно улыбнулся.

— Дай ему отдохнуть, — беззлобно засмеялся старик. — Он хороший человек, Феликс. Возможно, для тебя это ничего не значит, но такие люди нужны Совету. Чарльз вселяет в нас надежду на лучшее. А ещё он удивительно живучий, ха-ха! Так-так… Готово!

Писк приблуды стал совсем тихим, едва слышным.

Я с интересом уставился на странный прибор.

— Как работает это устройство?

Глаза старика загорелись исследовательской жилкой, казалось, он только и ждал этого вопроса.

— Рад, что ты спросил! Напрямую взаимодействовать с ППВ без артефактов Бездны мы, как ты, Феликс, не можем, поэтому пришлось искать лазейки. Знал ли ты, что влияние Бездны в том числе отражается и на физическом мире?

Я пожал плечами.

Над технической стороной вопроса, скажем так, я особо не думал. Это не совсем мой профиль. Такой же жилки у меня нет. Вижу, чувствую — использую. То-то я всегда увлекался «художеством», гуманитарий до мозга костей.

Гаррик, видя, что я не спешу отвечать, улыбнулся. Как человек, что искренне рад возможности поделиться с хорошим соседом чем-то интересным и любопытным. Учитывая, что он «знал» моё происхождение, это было вдвойне удивительно. Я чувствовал и видел, что эти эмоции вполне искренние и под ними нет двойного дна.

Безумец.

— Два основных параметра, Феликс — электромагнитное поле и шумовые волны.

Я, совсем как старик, почесал голову.

Ради эксперимента, я вытянул руку, взмахнув ей. По воздуху прошлась волна видимых обычным зрением бликов, создавшая в окружающем пространстве рябь. Этого оказалось более чем достаточно — устройство старика запищало заметно громче и, вроде бы, не собиралось так просто ломаться. Создал чуть более сильную волну, и вновь — ничего не произошло, пусть писк и стал ещё сильнее.

Профессор прямо сиял от счастья.

— Мы будем искать этот дар океана с помощью этого? — поинтересовался я.

— Конечно, этим будем заниматься не только мы, — хмыкнул Гаррик. — Совет не состоит из трёх человек, столь опасный артефакт будет искать в том числе группа подготовленных людей, в воздух поднимут дроны, установят камеры, прослушку. Сотрудничать с правительством очень выгодно! Мы будем больше координаторами и поддержкой. Заодно исследуем твой городок, может найдём ещё что-нибудь интересное.

Я удивлённо вскинул бровь.

Ладно, это вселяет немного больше уверенности. Нужно будет как-то наведаться в какой-то их филиал, хоть посмотреть, чего достигла эта контора без Мистера Стивенсона.

Ненадолго задумался, борясь с внутренними мыслями. Что-то усиленное сбивало меня, подсознание кричало в ужасе об этом, но я не мог правильно сформулировать мысль.

— Проверьте школу. Очень внимательно проверьте её. Мне кажется, что с ней что-то не так.

Гаррик, видя моё состояние, почесал голову. Уже думал что-то ответить, но потом…

Что-то произошло. Что-то незримое, нарушающее и изменяющие законы реальности на том уровне, на котором это способен сделать лишь полноценный Бог.

Странный щелчок.

Старик отмахнулся.

— Так не любишь школу, демон? — засмеялся беззаботно Гаррик. — Возможно, это просто влияние физиологии на твоё сознание. Возраст, Феликс. Не хочешь, кстати говоря, пройти несколько тестов? Исследовать организм, в который вселился могущественный демон из Бездны, будет очень полезно для науки, поверь мне на слово!

Я, совсем как маман, дёрнулся.

— Святая Мария, больше никаких «тестов»!

Старик удивлённо почесал голову.

— А у тебя интересная биография, да?

— Можно и так сказать, — поморщился я. — Завтра приступаем?

Старик выглянул в окно, подняв взгляд на небо, что всё быстрее и быстрее затягивалось.

— Поиски уже должны были начаться. Мы можем присоединиться и завтра.

Тему дара океана мы как-то быстро замяли, хотя изначально и собирались обсудить её подробнее. Мысли о том, что мне что-то промыло мозги, стали отходить на второй план.

На следующее же утро я окончательно перестал об этом думать, пусть и не по собственной воле.

— А она всегда так хорошо выглядела? — ужаснулся я собственным мыслям, неиронично почувствовав отвращение.

Дети меня никогда не интересовали, лишь раздражали. Сознание буквально вопило от ужаса, но мысль сформировать не получалось.

Малышка Мэри, ещё совсем недавно зажатая и сутулая, вечно неухоженная и неряшливая, сейчас, буквально сияя на фоне остальных детей, сидела за партой, горящим взглядом разглядывая практически не изменившийся состав класса.

Сам того не замечая, почувствовав прилив вдохновения, я достал карандаш и принялся переносить образ девчонки на бумагу. Мне даже смотреть на рисунок не нужно было, рука двигалась сама, идеально передавая то, что я видел перед собой. Не успел зазвенеть звонок, как я поднялся и подошёл к Мэри, протянув ей листок.

Девочка меня сначала даже не узнала, удивлённо ойкнув. С трудом признав мою рожу, она опустила взгляд на лист бумаги.

Глаза малышки Мэри наполнились каким-то странным сиянием. Абсолютно неестественным, неправильным, страшным, отталкивающим, напоминающим мне о том, насколько бывают отвратительными твари из океана, поглощённые собственными желаниями и мечтами. Не мои друзья, но мои враги, которые хотели лишить меня сознания и души.

— Как красиво… — прошептала девочка, счастливо улыбнувшись. Она никогда так не улыбалась, была слишком неуверенной и зажатой. Словно лучшая версия самой себя. — Спасибо, Феликс!

Мэри, всё ещё опускавшая голову, с какой-то странной надеждой подняла взгляд на моё лицо, покраснев.

Остальные ребята в классе обратили внимание на это, встав и принявшись подходить к нам, чтобы взглянуть на моё художество.

— Мэри, ты такая красивая!

— Феликс, ты так хорошо передал красоту Мэри!

— Мэри, ты так круто получилась!

Реакция детей была абсолютно неестественной. Слишком гротескной, слишком преувеличенной. Они восхищались не тем, что я накалякал, но тем, как хорошо получилась Мэри. Возможно, она всё это время плохо выглядела из-за очков?

Странно, что у неё так быстро исправилось зрение. Возможно, линзы?

Трое маленьких сучек, которые в прошлом году вылили на неё воду, карикатурно надулись.

— А вот и не правда, Мэри получилась плохо! Просто отвратительно!

— Да, да!

— Мы получились бы намного лучше, Феликс, нарисуй и нас!

Наблюдая за всем со стороны, я чувствовал, как у меня дрожали руки, как вопило что-то внутри меня, но…

Я ничего не мог с этим поделать, всё глубже погружаясь в пучину.

Чего мы с Гарриком и, пожалуй, остальным Советом не знали, так это того, что дар океана не просто обладал самосознанием, но и становился со временем сильнее.

После школы мы с профессором отправились блуждать по городку, в надежде выйти на след столь опасного дара.

Глава 21

Чувствовал себя главным героем какого-то сериала про школьника-супергероя. Почти всё сходилось: практически обычный американский школьник со скрытыми способностями начинает сотрудничать с тайной около-правительственной организацией и разбираться после школы со всякой нечистью. Один в один, черти их всех драли.

Разница была лишь в том, что я был такой же нечистью, однако, в каком-то смысле, это был лишь один из многих известных тропов таких сериалов. Правда, учитывая смех сущностей из океана и то, что мне что-то усиленно не давало покоя, сознательно превращая меня в слепого аутиста, это был не совсем сериал про школьника-супергероя.

Против воли ненормально захихикал.

— И всё-таки, мы в сраном ситкоме, — констатировал я, смотря на дверь перед собой.

На краю сознания так и слышался насквозь злой, насмешливый, искажённый смех, исходящий из самых глубин моего подсознания, где обитали образы теней.

Устройство профессора громко пищало, да и сам я видел, что что-то за этими дверьми было не так. Стоило присмотреться, и можно было отдалённо увидеть необычные, словно переливающиеся во вспышки блики, словно кто-то делал фотографии на старые камеры. Не знай я точно суть проблемы, и никогда бы не заметил. Довольно необычно и даже красиво. Жаль, что для нас и всего этого мира в частности это не светит ничем хорошим.

— Когда мы разберёмся с проблемой, обязательно расскажешь, как ты к этому пришёл, — почесал задумчиво голову профессор.

Я осмотрелся, понимая, что на меня смотрит четверо копов. Естественно, фиктивных, несмотря на наличие документов. Совет обязан был подстраиваться под местность, то делая из себя группу спецназа, что накрыла какой-нибудь картель, то группу копов. Так, чтобы всё выглядело для мирского люда официально и, если и не совсем нормально, то, как минимум, знакомо. Не люди в чёрном с волшебной стирающей память хренью, в конце концов. Или?..

Ладно, думаю, и такие побрякушки должны быть, но точно не в пешей доступности. Как бы всё резко стало просто…

— Передай им, что они здесь только мешаться будут, — тихонько прошептал я профессору, но так, чтобы меня все услышали.

К чести фальшивых копов, они сделали вид, будто я немой, что, в контексте религии местных видящих, не есть хорошо.

Старика моё ребячество позабавило. Уверен, Чарльз бы испытал совсем другие эмоции.

Интересно, кстати говоря, где он?

— Существует определённый регламент, Феликс, — улыбнулся дружелюбно старик. — Но я понимаю, к чему ты клонишь. Господа офицеры, прошу вас подождать здесь. Если не справится наш друг, то не справится уже никто.

Естественно, сказать вышестоящему «офицеры» особо ничего не могли. Несмотря на то, что старик принадлежал к другому отделу, его положение внутри организации было намного выше. Старику и Чарльз ничего не мог сделать особо, а он дослужился до майора, что, если так прикинуть, звучит само по себе внушительно.

Гаррик подошёл к двери и нажал на звонок, принявшись вежливо ждать.

— Можешь ли ты сделать так, чтобы тебя не замечали? — между делом поинтересовался буднично Гаррик.

— Легко. А зачем, профессор?

— Будет тяжело объяснить, что здесь забыл школьник, Феликс.

— А если меня будут видеть взрослым?

Старик удивлённо на меня покосился.

— Да, тогда никаких проблем.

Я широко улыбнулся. От меня разошлись волны, моя тень задрожала, фальшивые копы вокруг напряглись, устройство в руках профессора бешено запищало. Гаррик, проморгавшись, удивлённо уставился на мою повзрослевшую рожу в официальном костюме.

— Это лишь мираж, — пояснил повзрослевшим голосом я, окинув обворожительным взглядом нашу компашку охотников на тварей. — Мечта. На самом деле я всё ещё ребёнок.

Провёл рукой по поплывшему лицу.

Старик уже думал было ответить, но тут дверь приоткрылась. На нас уставился безумный взгляд какой-то женщины.

— Что вам нужно⁈

Профессор, быстро сориентировавшись, доброжелательно улыбнулся.

— Прошу прощения, Миссис Лили Кайли Брукс?

Брюнетка чуть не подпрыгнула, её взгляд стал усиленно бегать по нам. Наличие копов сзади как успокаивало, так и одновременно нервировало, но, по крайней мере, создавало впечатление, будто мы здесь официально. Наивная.

— Откуда вы знаете моё имя⁈ Копы? Я ни в чём не виновата!

— Мы вас ни в чём не обвиняем, — мягко-мягко улыбнулся профессор. — Лишь пришли помочь решить вашу, безусловно, доставляющую неудобства проблему. Не откроете ли вы нам дверь?

Я удивлённо покосился на Гаррика. Старик заговорил с британским акцентом. С козырей пошёл.

— Проблему?.. — удивлённо пробормотала женщина, её взгляд немного прояснился. — О… О чём вы говорите?

Профессор приподнял на уровень лица своё устройство для отслеживания так называемого ППВ. Оно пищало достаточно громко, чтобы на него можно было легко обратить внимание.

— Вы верите в сверхъестественное, Миссис Брукс?

Женщина, услышав вопрос старика, вздрогнула, после чего захлопнула дверь.

— Идите вон! Вон, вон, вон!

Вопль женщины стал удаляться, намекая на то, что стоять под дверью она не планировала.

Я деловито поправил фальшивый галстук.

— Моя очередь?

— Если ты что-то сломаешь, Феликс, то нам потом придётся платить, — неуверенно заметил профессор.

Я странно покосился на старика.

— А кто сказал, что я буду что-то ломать, Гаррик?

В моей руке появился самый обычный игрушечный золотой ключик. Он был больше замочной скважины, но меня это мало интересовало. Порой я интересовался, почему свой дар океана Мистер Стивенсон назвал «Универсальным Ключом», однако с того момента, как он помог моей крыше вновь уехать далеко и, возможно, уже окончательно, этот вопрос был решён сам собой.

Игрушечный золотой ключик, нарушая здравый смысл и логику, без проблем прошёл в замочную скважину, с едва слышным щелчком открыв дверь.

По пространству прошла заметно более сильная волна, чем до этого. Устройство старика, кажется, чуть вновь не сдохло.

Один из «копов» сзади меня чуть не проблевался, остальная тройка оказалась чуть сдержаннее, принявшись ругаться под нос.

— Слабаки, — хихикнул я.

Профессор Рид явно отнёсся к этому более философски, пусть и ненадолго застыл, занимаясь калибровкой своего устройства.

— В этом ведь совсем нет смысла… — почесал голову старик. — Масса, объем, форма… Как этот ключ мог…

Я жестом волшебника «испарил» ключик, открыв приглашающе дверь. Нужно же было отыгрываться за осознание того, что мне что-то промыло мозги, и я даже ничего сделать с этим не мог?..

Смотря в глаза старика, широко улыбнулся.

— В тот момент, когда мир погрузился в океан, профессор, мечта стала преобладать над материей. Ограничиваем ли мы себя смыслом в мечтах?

— Бездна, — одновременно и выругался, и констатировал Гаррик.

Действительно.

— Не будем задерживаться, — лениво зевнул я, переступив через порог. — Закончим с этим побыстрее.

Дизайн в доме был крайне необычным: всё было обвешано в фотографиях. Бесчисленные горы, бескрайние пустыни. Очень много пейзажей, которые мне никогда не нравились. Просто огромное количество напрочь бессмысленных фотографий из дома, большинство из них были смазанными и совсем не имели смысла. Хотя бы одна нормальная фотография с людьми или животными, но — нет. Вообще ничего. Лишь бесчисленные пейзажи, да её дом. У неё совсем крыша потекла.

Во всяком случае, здесь было чисто. На фоне дома прошлого клиента — так точно.

— Штат Невада, — принялся ностальгировать старик, узнавая на относительно адекватных фотографиях достопримечательности. — Судя по тому, что я успел прочитать в досье пострадавшей, Миссис Брукс жила в Эли и работала фотографом, у неё неплохое портфолио. Правда, я совсем не вижу портретов…

— Эли, штат Невада? — нахмурился я.

Знакомо.

А быстро они информацию ищут.

Женщину удалось отыскать быстро. Она пряталась в своём туалете, сжимая в руках фотоаппарат. Брюнетка явно была не очень рада нас видеть, принявшись визжать на весь дом и что-то кричать про свои права. В принципе, в обычном случае у неё действительно были права, и много, но…

О каких правах идёт речь, когда мы говорим про контору, чья важность находится на уровне грёбаной армии? Сука, меня вообще можно считать безумно опасным террористом.

Женщина успокаиваться не планировала, поэтому пришлось подойти к решению вопроса творчески. Нет, не с помощью психической энергии.

Я просто дал ей несколько звонких пощечин. Сработало безотказно, Миссис Брукс успокоилась практически мгновенно, скорее удивившись тому, что её в её же доме осмелились ударить «служители закона», чем мнимой боли. Хотя, сколько там сил в теле ребёнка? То-то же. Она мне ногой сама чуть в челюсть не прописала, сучка.

Как-то незаметно мы переместились в гостиную, усадив нервную брюнетку за небольшой столик, полностью покрытый различными фотографиями. Сказал бы я, что она помешанная стерва, но меня останавливала моя комната, за один факт существования которой меня бы посадили под особым надзором в психушку.

— Обязательно было её бить? — неодобрительно уточнил Гаррик.

Слишком уж общество зациклено стало на том, что женщин бить нельзя. К счастью, для меня таких старомодных стереотипов не было, я человек с максимально современными и толерантными взглядами, только если речь не идёт про чёрных. Какие-то они мутные.

— Предлагаешь промыть ей мозги, профессор? — деловито поинтересовался я, поправив фальшивый пиджак.

Миссис Брукс вся аж ссутулилась, сжав камеру в руках.

Профессор задумчиво почесал голову.

— Пощечины — совсем неплохой вариант, Феликс. Вижу, тебе они нравятся.

Вспомнил наше знакомство. О да, он прав.

Скажем так, «плохого» копа сыграть у меня получилось на отлично. Джим был бы горд. На фоне меня, профессор выглядел настоящим сошедшим с небес ангелом. Я имею в виду, в хорошем смысле этого слова.

— У вас огромный талант, Миссис Брукс, — вежливо улыбнулся Гаррик. — Как долго вы занимаетесь фотографиями?

— С раннего детства, — нехотя ответила женщина. — Я уже не Миссис Брукс, ваша информация устарела. Мы развелись.

— Значит, Мисс Джонс, — легко сориентировался Рид. — Примите мои извинения.

— Принимаю, но выключите уже эту штуковину! — едва сдерживала себя женщина, взглядом указав на устройство в руках профессора.

С того самого момента, как мы вошли, оно издавало громкий и, чего уж, раздражающий писк. Фотографа-истеричку понять можно было.

— Боюсь, это мне нужно для работы и решения возникшей… проблемы, — попытался подобрать слова Рид. — Сверхъестественной проблемы, Мисс Джонс, про которую вы должны знать.

— Чушь, — фыркнула женщина. — Вы ведь не копы, не так ли? Сейчас я позвоню в полицию, и…

Будет забавно, если она дозвонится до моего отца.

Возможно, как-нибудь в другой раз.

— Шеди.

Получив едва слышную команду, моя тень правильно понял, чего я от него хотел, выпрыгнув в трёхмерную реальность, чем вызвал очередной приступ паники у женщины. Чем сильнее становился я — тем сильнее становилась и моя тень.

— Монстр, монстр, монстр!!! — завизжала Мисс Джонс.

Чёрный маленький сгусток принялся, создавая помехи в пространстве, бегать вокруг визжащей брюнетки и уже даже планировал залезть на неё, однако…

— Ты можешь так и убить её, уродец, — мысленно потянулся я к своему протеже. — Возвращайся в тень.

Моя сила подхватила Шеди, буквально запихнув его обратно в мою тень. Боли в голове такое баловство уже не вызывало. К счастью, профессор моим методам ведения переговоров не противился, понимая, что тактика хорошего копа без наличия плохого будет работать очень плохо.

— Если ты думаешь, что мы пришли забрать тебя в психушку, то очень ошибаешься, — медленно проговорил я холодным тоном, вплотную подойдя к трясущейся брюнетке.

На моё лицо вылезла широкая, издевательская улыбка.

— Мы лишь пришли помочь, дорогуша.

Всё же, имея взрослую форму, я чувствовал себя заметно комфортнее. Играть ребёнка было весело, это давало свои плюсы, но — и минусы в том числе. Нужно было уметь переключаться.

— Я… я… я поняла, простите, сэр…

— Так бы и сразу, — довольно хлопнул в ладоши я.

— Демон, — констатировал буднично наблюдавший за всем профессор. — Мне очень жаль, Мисс Джонс. Пусть Феликс и эксцентричен, не сомневайтесь — зла он вам не желает.

— Д-да, конечно… — неуверенно промямлила-согласилась брюнетка.

Пожалуй, это был первый раз, когда я видел, как профессор лукавил. Как таковой эмпатии к женщине я у него не видел, это была лишь профессиональная маска. Ему не хотелось причинять ей вреда, однако… как бы правильнее выразиться?

Если какая-то тварь сейчас сожрёт её, Гаррик во имя человечества направит её останки на исследования.

Я хмыкнул.

Только такие, не обладая какой-то личной силой, и могут без скафандра дожить до его лет.

Поняв, что мы совсем не обычные люди, женщина, немного придя в себя, удивительным образом стала заметно более расслабленной.

— Я думала, что окончательно сошла с ума… — вытерла слёзы брюнетка, сжав фотоаппарат в руках. — Вы правда сможете мне помочь?

— Именно за этим мы сюда и пришли, — кивнул профессор. — Но, чтобы вам помочь, мы должны узнать, что с вами происходит. Мы не всезнающие и не всемогущие, такие же… люди.

Старик кашлянул, покосившись на меня.

Миссис Брукс ака Мисс Джонс глубоко вздохнула, покрепче сжав камеру в руках.

— Всё началось ещё в Эли…

Жизнь женщины была достаточно стандартной. Родилась и выросла в Неваде, с самого детства увлекалась фотографиями. Дошло до того, что каким-то образом попала в Нью-Йорк и закончила там Школу изобразительных искусств, впрочем, после этого вернувшись на родину.

Работа у неё проходила совсем неплохо: фотографии у Мисс Джонс получались хорошими, фотографировала она далеко не только пейзажи, но и людей. Участвовала на многих официальных встречах, устраивала целые праздники. На одной встрече познакомилась со своим будущем мужем. Словом, у неё были и деньги, и репутация, и дело всей жизни, и любимый муж. Сказка, а не жизнь.

Пока в какой-то момент на одной из её фотографий, где была она и её муж, не появилась чья-то фигура, разрушившая впоследствии всю её жизнь.

В голове щелкнуло.

— «Стеснительный Ухажёр», — хмыкнул я.

Фальшивые ведущие, черти их драли.

— Тебе знакомо это существо, Феликс? — удивлённо спросил профессор. — Не припомню ничего похожего.

— Немного, — линейно ответил я, облокотившись на диван. Закинул ногу на ногу, закинув фальшивую туфлю на столик Мисс Джонс. — Насколько я понимаю, в какой-то момент эта тварь начала появляться в твоих снах, дорогуша?

— Д-да, сэр, — прикусила губу брюнетка, опустив голову. — Мне кажется, будто он… будто оно…

— Высасывает жизнь, — закончил я за женщину, медленно поднявшись. Внимательно осмотрелся. — Почему здесь одни только пейзажи? Где фотографии людей, животных? Зачем здесь вообще все эти фотографии?

Женщина рывком поднялась, рефлекторно подойдя поближе ко мне. Несмотря на паскудное поведение, моя уверенность и продемонстрированные способности вселяли иррациональное чувство безопасности в брюнетку.

Про себя хихикнул.

К сожалению, она не была немой блондинкой (что, впрочем, не приговор), да и моя взрослая форма — лишь мираж.

— Изначально оно появлялось исключительно на фотографиях со мной, сэр, — затряслась вновь брюнетка. — Н-но после… Через фотографии оно может добраться и до других существ, я уверена в этом! Мой муж не верил мне, он не видел это создание, говорил, что я сошла с ума!..

Ты и сошла, дорогуша.

Хмыкнул.

— Зачем ты развесила все эти пейзажи?

— Чтобы защищаться, сэр! — неожиданно воинственно заявила Мисс Джонс, спустя долгое время найдя слушающие уши. — Когда я не сплю, о-оно прячется где-то среди фотографий! И-иногда оно пытается вырваться, поэтому я всегда ношу с собой свой фотоаппарат!

— Чтобы перенести его на другую фотографию и ещё немного задержать, — вновь закончил за женщину я, наклонив голову. — Находчиво. Правильно ли я понимаю…

Я внимательно осмотрелся, чувствуя лёгкую головную боль. Буквально весь дом был забит бесчисленными фотографиями. К сожалению, ни техника профессора, ни моя сила точными радарами не были. Мы оба знали, что тварь где-то в доме, однако у всего был предел.

— Эта тварь должна прятаться где-то среди фотографий, — констатировал я, нехорошо улыбнувшись.

Гаррик протяжно вздохнул.

— Я могу попробовать ещё больше понизить частоты, но…

— Это лишнее, — подошёл я вплотную к стене, рассматривая фотографии. — Я знаю другой способ.

Благодаря Редди в мои руки уже давно успело попасть много различного оружия. Понятия не имею, где он всё это достал, но это и не имеет особого значения.

Навёл на стену огнемёт. Практически ничего не весящий, но удивительно реалистичный и практически реальный. За исключением пары деталей.

— Не волнуйся, дорогуша, ничего с твоим домом не будет, — обворожительно улыбнулся брюнетке я. — А теперь — бегите.

Старик тихо ругнулся, брюнетка закричала, фотографии затряслись.

Я весело засмеялся, принявшись поливать пламенем стены, сжигая все возможные фотографии. Старик с женщиной быстро-быстро сбежали. Не стоит уточнять, что выкурить тварь и понять, где она пряталась, удалось быстро. Слыша потусторонний вопль, полный боли, на фоне горящего здания, засмеявшись, навёл пистолет на голову.

Реальность мигнула.

Гаррик протяжно вздохнул.

— Я могу попробовать ещё больше понизить частоты, но…

— Это лишнее, — подошёл я вплотную к стене, рассматривая фотографии. — За быстро выполненную работу купишь мне что-нибудь вкусное, профессор.

Старик удивлённо хмыкнул.

— Конечно.

Мисс Джонс удивлённо моргнула.

Не показывая виду, словно прогуливаясь по дому, остановился возле необходимого места, после чего…

— Шеди, фас.

Тварь вырвалась из моей тени, словно умелый хищник, влетев в препятствие, начав распространяться по стене, не давая ни единого шанса на побег. До нас донёсся удаляющийся потусторонний вопль.

— Не убивай его, — буднично добавил я. — Он достаточно разумный, чтобы его можно было использовать.

Не просто же так те два фальшивых ведущих упоминали его? Сука, меня опять вертели какие-то потусторонние черти, и я мог лишь подыгрывать им. Грёбаная стабильность. Ничего, моя сила потихоньку росла день ото дня, нужно было лишь проявить достаточно терпения. Убить меня по-настоящему сможет здесь пока лишь всё ещё спящее Немое, да Мистер Стивенсон, которому моя полноценная смерть была невыгодна. В самом крайнем случае у меня не останется выбора, кроме как позвать на вечеринку всех своих друзей. Сущности не позволят, чтобы их ходячий прорыв в реальность так просто умер.

Сомневаюсь, что эти твари не осознавали, какая бомба у меня таилась в закромах разума.

Цыкнул.

Из-под моего фальшивого воротника выползла живая жижа.

— Мистер Фишер, вы вели себя очень круто! Но ваша детская форма нравится мне намного бо…

Выстрел. Редди, познакомившись с пистолетом в моей руке, расплескался по комнате, впрочем, начав быстренько собираться.

Падение. Покосился на потерявшую сознание брюнетку, не выдержавшую такого издевательства.

— Мне просто интересно, — решил таки озвучить внутренние сомнения я. — Вы же сотрёте ей память?

Гаррик странно покосился на меня.

— В данном случае, Феликс, придётся. Пусть Немое благоволит нам, твои методы слишком радикальны…

Я довольно кивнул.

Значит, способы есть. Не люди в чёрном и не Атлантида, но уже легче. В крайнем случае, самому бы пришлось копаться в её мозгах.

И всё же, эта брюнетка, пусть симпатичная, совсем не в моём вкусе.

— Будем хвастаться Чарльзу? — поправил свой школьный рюкзак я. — После сладенького, конечно же.

Мираж вокруг меня развеялся, обличив мою злобную прогнившую детскую личину. Хотя, в принципе, только детская личина и скрывалась.

— Обязательно, Феликс, — терпеливо кивнул устало вздохнувший старик, видя в потерявшей сознание женщине неприятную проблему.

И на благо человечества отдать не получится, а?

Правда, наши планы в который раз претерпели небольшие изменений: с Чарльзом случилась беда, о чём мы узнали немного позднее. Отправившись с отдельной группой на поиски, они набрели на другого жителя нашего мирного городка. Забегая немного вперёд…

Мой истерический хохот, кажется, услышал весь Висконсин.

Глава 22

— «Город Тёмных Снов», — прочитал я надпись, после чего засмеялся.

Так искренне, так по-детски, но при этом так злобно и мерзко, что стоявшие вокруг меня мужчины поёжились. Резко перестав смеяться, взял свой молочный коктейль, сделав глоток, прикрыв глаза, наслаждаясь сладостью. Вкусно.

Боюсь представить, как часто мне пришлось бы ходить к стоматологу, не следи я серьёзно за своей ротовой полостью. Психическая энергия не могла мне подарить по щелчку пальца идеальное тело. Не сейчас, по крайней мере.

— Ты сможешь его оттуда вытащить, Феликс? — устало поинтересовался у меня профессор.

Открыл глаза, вновь уставившись на обложку комикса. Нуарного комикса, от которого расходились видимые в обычном зрении (моём зрении) приливы и отливы. Дар океана, в котором существовал целый мир, принявший форму нуарного комикса.

Я вновь засмеялся, буквально всеми фибрами своей души ощущая, как сильно меня сейчас хотели пристрелить находящиеся в кафешке люди.

— Привыкайте, — мрачно заметил Том, протирая пустой бокал.

Слишком вжился в роль, а?

Взял в руки дар океана, открыв комикс. Перед глазами появился крупным планом усталый взгляд Чарльза, что смотрит на чёрно-белый мир перед собой, очевидно, тихо поминая всех известных чертей (возможно, среди них был даже я) под нос. На следующих страничках он пытается осмотреться, потихоньку привыкая к окружению, наблюдая за чёрно-белым миром. В полной мере нормальным стилягу нельзя было назвать, опыт подобных трансформаций для него уже не новый, поэтому, вместо того, чтобы как нормальный человек хотя бы немножко потечь крышей, Чарльз принялся действовать, попытавшись с кем-то заговорить. Удивительным образом даже манера речи стиляги изменилась, наполнившись пафосными метафорами и образами. Реальность определяет законы, заставляя подстраиваться под них, хочешь ты того или нет.

Увы, для стиляги это было только началом.

Пролистав несколько страниц, мы вместе с Чарльзлом узнаем, что он не случайный человек, попавший в грёбаный комикс, а детектив, который пытается раскрыть странное убийство, связанное с не менее странным культом сна.

Против воли вновь хихикнул.

Страшная штука. Большая часть личных мыслей Чарльза, его переживания и опасения — всё, пусть под соусом наурности, открыто подавались в комиксе. Кто бы захотел, чтобы за ним следовала незримая воля, передавая сторонним наблюдателям все твои действия и мысли? Более того — чтобы эта воля направляла и изменяла тебя?

Это было слишком похоже на силу всё того же полноценного грёбаного Тёмного Бога из самых глубин впадины океана чудовищ. Искажающий пространство кубик, исполняющий желания; ручка, переписывающая реальность; комикс, воплощающий целый мир; бесчисленное количество других даров, про которые я знать не знаю. И Мистер Стивенсон хочет, чтобы я как-то помешал причастной ко всему этому твари по пробуждению уничтожить мир?

Весовые категории, черти драли Мистера Стивенсона, разные!

Попивая молочный шейк, думая о скором очередном конце человеческой расы, продолжил пролистывать страницы, быстро дойдя до… скажем так — подобия конца.

История развивалась в реальном времени, из-за чего страницы вырисовывались прямо на глазах, по кадрам передавая то, что происходило в данный момент времени внутри нуарного мира. Прямо сейчас Чарльз, на фоне дождя из окна, разговаривал с нуарной чёрно-белой женщиной, что была связана с погибшим. Детектив всё ближе подбирался к «страшной правде». Реальность явно двигала Чарльза по сюжету, заставив принять участие в расследовании.

И я уже догадывался, как можно было вытащить стилягу.

— Мне нужно подробнее изучить этот комикс, — после недолгого молчания сказал я, прикидывая варианты. — Но займусь я этим уже ближе к ночи, спасательную операцию устроим завтра после школы.

Тут и сверхвосприятием обладать не нужно было, чтобы понять, как на меня все уставились. Будто я тут официально работал и что-то кому-то должен был.

— Вы видели время? — вскинул бровь я. — Родители переживать будут!

— По «сюжету», — прочистил горло Гаррик, попытавшись меня вразумить, — Чарльз уже начинает выходить на этих культистов. Я готов лично оплатить тебе абонемент на десять молочных шейков в день в течение двух лет, если ты согласишься. Сделка?

Кажется, мои зрачки, совсем как у хищника, что видит жертву, сузились.

Опять с козырей пошёл.

Я хмыкнул.

Не думает ли он, что меня правда так легко купить?

— Как Чарльз попал в комикс? Он выполнил какие-то действия, совершил какой-то странный ритуал? Где вы вообще его достали? Мне нужно больше деталей.

— Изначально комикс был без страниц. Он оказался у ученика средней школы, сэр, — низким голосом сообщил один из мужчин. — Первоначальный владелец заявил, что он просто нашёл его на улице. К счастью, ребёнок так и не понял его опасности, продав майору за сорок долларов.

— Сорок баксов? — выпучил я глаза на мужчину. — Это же грабёж!

Средняя цена комиксов, которую я видел, составляла всего пару баксов. Какие сорок⁈ Черти из зАда, он был пустым! И как только наглости хватило?..

Один из помощников стиляги пожал плечами.

— Парень быстро понял, как майору нужен был этот комикс. Он хотел сделать подарок для какой-то Мэри. Очень красивое имя, сэр. По его словам, мы поняли, что она — самая красивая девочка, что он видел в своей жизни. Мы сразу поверили ему.

— И что было дальше? Как Чарльз попал внутрь? — легко переключил тему на более насущную я.

На секунду мне показалось что-то очень странным, безумно пугающим и отвратительным, однако я легко пустил эти мысли на тормоза.

Уж не мне осуждать ушлого молокососа, здесь скорее вопросы к стиляге. Была бы возможность, сам бы заломал ещё выше цену. Или потребовал огромное количество сладостей, как вариант.

Хотя, если для малышки Мэри, то почему нет? Это же она. Только для неё нужно идти на такие подвиги!

По какой-то причине подавил рвотный позыв. Покосился на молочный шейк. Неужели подсыпали что-то?.. Нет. Дело не в этом. Что-то другое.

Неважно.

— Сэр, майор даже не открывал комикс, — вступил в разговор другой мужчина. — Он просто в какой-то момент втянул его, когда мы собирались его отправить на сохранение в отдел.

М-да?..

— Возможно, сам артефакт Бездны посчитал Чарльза подходящим носителем, — почесал голову старик. — Должен заметить, на роль детектива чёрно-белого комикса он очень подходит, Феликс.

Злобно захихикал. Нуарный стиляга как никто другой подходил для того, чтобы стать жертвой нуарного комикса.

Резко перестал хихикать, протяжно вздохнув.

Игнорируя взгляды шестерок, одним махом допил молочный шейк. Лениво поднявшись, взял комикс и беззаботно закинул его в свой рюкзак с прикольным кошаком.

Понимая, что меня так просто эти суровые шестёрки не выпустят, покрепче закрепил на плечах рюкзак, не забыв надеть шапочку. Маман очень расстроится, если увидит, что я пришёл домой осенью без шапки. А если простужусь?

— Глупо думать, что вы сможете мне что-то сделать, — оскалился я. — Профессор, увидимся завтра после школы. Том, передавай привет семье. Шеди, вниз.

Гаррик, улыбнувшись, помахал мне рукой, понимая, что спорить бесполезно. Том любезно наградил меня взглядом-обещанием порешить при первой же возможности.

Не успели мужчины опомниться, как моё тело провалилось под мою собственную сгустившуюся тень. Единственное, что они могли сделать — напоследок послушать мой удаляющийся, искажённый миром тени смех.

Вечер прошёл спокойно — никто так и не решился ко мне вломиться в дом. Ближе к ночи, перед сном, я внимательно изучил комикс, прикидывая, что буду делать на следующий день, после чего…

Нет, не лёг спать. Вновь отправился в теневой мир, понимая, что у меня есть ещё неоконченные дела.

Каким-то образом я всё меньше думал про странную ручку, полностью сосредоточившись на новых проблемах.

* * *

Пространство тени намного легче поддавалось моим желаниям и образам, чем физический мир. Это мог объяснить даже я, банально поделившись собственными ощущениями: энергетические миры мало того, что сами по себе состояли из чистой энергии, не требуя какого-то масштабного преобразования, так ещё и затоплены океаном они были намного больше. Физический мир мог ещё как-то противостоять погружению, замедлять его, когда с энергетическими мирами ситуация уже складывалась иначе.

Поэтому, на нынешнем уровне развития моего сознания, сформировать одними лишь мыслями и желаниями небольшую уютную комнатку внутри тени, где-то на верхних её уровнях, не опускаясь слишком глубоко, для меня было легко. Главное потом перетерпеть головную боль, но это того стоило. Особенно — с посильной помощью теневого протеже, который собаку съел на этом, пусть от него и остался самый огрызок, который, впрочем, в последнее время стал порядком больше, полноценнее и сильнее.

Поправив фальшивый пиджак, поудобнее умостился в кресле, с удовольствием осматривая проделанную работу.

Фальшивая мебель, словно из прошлого века, украшала пространство. Фальшивые кресла, обитые мягкой кожей темного оттенка, приглашали провести часы в умиротворенной фальшивой роскоши. Золотые элементы фальшивого декора подчеркивали изысканный вкус владельца. То есть, мой вкус. На полу лежал изысканный красный фальшивый ковёр, словно приглашая любых возможных гостей (жертв) по нему пройтись и оценить эстетичеческий вкус владельца.

На полках располагались фальшивые книги и предметы искусства, свидетельствуя о богатстве знаний и тонком вкусе владельца. То есть, меня. На стенах были закреплены абстрактные картины, казавшиеся в этом фальшивом пространстве самыми настоящими и реальными, вселяя в любого смотрящего подсознательную тревогу, но только в том случае, если слишком долго смотреть на них и… скажем так — пытаться понять, что на них было запечатлено. Завершал же уже общую картину небольшой камин, в котором искрился фальшивый, холодный костёр. Даже мой внешний вид был под стать: не просто взрослая форма, но более зрелая, приближающаяся к тридцати-сорока годам, делая из меня фальшивого утонченного богатого владельца. Вся комната буквально дышала атмосферой насквозь фальшивого, нереалистичного, утонченного и вместе с этим противоестественного роскошного тепла и уюта.

Именно этого я и добивался.

— Должен заметить, Мистер Фишер, вы решили подойти к делу очень основательно, — заметил Редди, осматриваясь. — Будто собирались показать это место Мэри! Только, мне кажется, босс, что вам лучше было бы вновь принять вашу детскую фо…

Голова последовавшего за мной в тень Редди взорвалась, расплескавшись по всей фальшивой комнате, впрочем, быстро начав собираться в уже привычного красного уродца.

— Шеди, — ударил фальшивой чёрной тростью я по полу.

Рядом со мной выскочила тень, начав распространять по окружающему пространству помехи, из-за которых фальшивое теневое пространство поплыло и задрожало.

Вновь стукнул тростью.

Чёрный уродец тут же замолчал, опустив теневую голову.

— Ты мне сейчас весь декор испортишь, — проворчал я. — Приглашай нового уродца. Начнём собеседование.

— Не буду врать, босс, — вставил свои очень важные пять копеек Редди, — среди нас вы во всех смыслах самый страшный и противоестественный. Не считая вашего босса, конечно же. По крайней мере, в своей взрослой форме вы выгля…

Тело во всех смыслах клоуна взорвалось, расплескавшись по моему фальшивому ковру.

Нет, рано или поздно я пойму, как Мистер Стивенсон смог одним выстрелом нанести такой вред этой многомерной твари.

Картины на стенах засмеялись.

Шеди подчинился, и буквально меньше, чем через секунду у моих ног уже валялся новый уродец. Во всех смыслах: это был самый настоящий упырь. Пусть тварь и сильно напоминала человека, отличий хватало, начиная от серой кожи, маленьких точек вместо глаз, острого носа, словно клюв у вороны, и большой зубастой пасти. Самой особенной, впрочем, всё ещё была его сила: пространство вокруг существа иногда вспыхивало, будто кто-то делал фотографии. Сама сущность твари будто состояла из собранных вместе вспышек, переливающихся и переплетающихся между собой.

Что парадоксально, у частично выбравшейся из ловушки твари взгляд был умным, осознанным, где-то даже интеллигентным, и это при подобных внешних данных. Только такой взгляд и может быть у погрязшей в своей извращённой похоти твари. Интересно, кем он был в бытности человеком.

— «Стеснительный Ухажёр», — насмешливо улыбнулся я, стукнув тростью по полу. — Не могу сказать, что рад знакомству.

Твари не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Внимательно осмотревшись и поняв, где она находится, сущность уставилась на такого важного меня, окружённого живой тенью и многомерной плотью, улыбнувшейся во все шестьдесят четыре.

— Д-добрый день… вечер… ночь… С-сэр?

Моя улыбка стала чуть довольнее.

— Ты действительно разумен. Это многое упрощает. Опустим формальности. Отныне ты работаешь на меня и Атлантиду, но особенно — на меня, понял, Пит?

— Н-но меня зовут н-не…

— Мне насрать, как тебя зовут, — резко пропала улыбка с моего лица. — Теперь тебя будут звать так, как я сказал.

Я стукнул тростью.

Этот стук стал сигналом к действию: картины сзади меня принялись меняться. Странно шевелиться, блестеть, искажаться и, самое важное, оживать.

Всё веселье мигом пропало с рожи красно-розового ублюдка. Шеди задрожал, впрочем, пытаясь выглядеть смелым.

Мой новый подчинённый, так до конца и не понимая, что происходит, уставился на картины.

— Чтобы ты понимал, насколько ты заинтересован в верной службе нашей благой цели по спасению человечества и блистательной малышки Мэри, — медленно поднялся я с фальшивого кресла, чувствуя, как мою сущность стали оплетать вышедшие за пределы картин тени теней от тени. — Мне придётся тебе кое-что показать.

На секунду я задумался, про какую Мэри говорю, но практически моментально выкинул шальную мысль. Ни Шеди, ни Редди никак не отреагировали, значит — всё нормально.

Я подошёл к попытавшейся взбрыкнуть твари, вдавив её в пол чистой психической энергией, из-за чего фальшивый теневой мир начал трещать по швам. Пришлось вложить порядочно сил, за что я тут же поплатился, поморщившись от головной боли, напоминащей мне о том, что в первую очередь я пока что универсальный мошенник с парочкой сильных трюков, а не какой-то там настоящий «демон» из «Бездны». Уж точно не грёбаный Мистер Стивенсон, черти драли его. Скинул на малолетку работу, которую сам не смог выполнить, сука.

Лишь мысли о том, что мне повезёт вновь увидеть блистательную Мэри, успокаивали меня.

Почувствовав иррациональную вспышку отвращения, схватил за шкирку взбрыкнувшую тварь, потянув к картинам, из которых уже начали выползать странные наросты, чем-то безумно отдалённо напоминая…

Цветы.

Злые цветы.

— Нет, нет, нет, нет!!!

Тварь у меня под рукой закричала, завизжала, зарычала, замычала, покрылась вспышками… Словом, всеми силами пыталась вырваться, однако, как можно понять, это было бесполезно.

Прекрасное, вдохновляющее и успокаивающее сияние наростов цветка, обитающего на самом дне океана, его тени тени от тени, быстро истолковало для Пита ситуацию, затянув его к себе, почему-то напоследок наградив меня порцией насмешливого смеха, будто я был такой же жертвой, как и Пит. Здесь не нужно что-то предлагать, ставить какие-то условия, лишний раз угрожать.

Достаточно лишь раз показать и… скажем так — дать на себе ощутить степень последствий.

Фальшивая комната окончательно разрушилась, а вместе с ней задрожала и сама тень.

Следующий день обещал быть насыщенным. У меня хватило времени, чтобы сделать предварительный вывод по поводу комикса. И если я правильно понял, что дар океана хочет от своего нового носителя…

Мне нужно будет немного помочь Чарльзу дойти в безопасности до конца сюжета.

Глава 23

Видимо, мир чувствовал, что я собирался отправиться в путешествие в нуарный комикс. На улице шёл ливень, сильный такой, гремел гром, погода была очень мрачной и в обычном случае мне бы уже звонила маман, чтобы я поскорее возвращался домой, но она этого делать не будет, ведь я сказал, что собираюсь пойти в гости к другу. Не передать словами, как Молли была за меня рада (хоть чем-то адекватным занимаюсь), поэтому, ничего не спрашивая, пустила на все четыре стороны, даже не уточняя, насколько я ухожу. Отец привычно был на работе и пока не знал деталей.

Увы, сын среднестатистической семьи сейчас был в компании взрослых злых мужчин в тесном помещении, и судьба его была, мягко говоря, неясна.

— Нуарная погоня, — присвистнул я, пролистывая последние появившиеся страницы комикса. — А Чарльз там время зря не теряет.

На чёрно-белых страницах шёл такой же ливень, одна машина преследовала другую, велась стрельба, преследуемый культист отвечал каким-то магичеством, завязанным на какие-то заклинания, добавляя детективу нуарных реплик-ругательств. Вообще, неожиданно интересный комикс, пусть и преувеличено-пафосный.

Как жаль, что мне придётся умножить большую часть заготовленного сюжета комикса на ноль.

— Ты знаешь, как туда… залезть? — спокойно поинтересовался у меня профессор.

Дядьки вокруг меня выглядели уже заметно спокойнее. Очевидно, смирились. Либо Гаррик успел им прополоскать речами мозги хорошенько. Профессор умел быть убедительным.

— Есть несколько вариантов, — облокотился я на стул. — Можно попробовать прорваться через другие энергетические миры, это будет заметно проще. Либо попросить Редди, он хорошо чувствует соседние измерения. Но, боюсь, тогда с миром комикса может что-то произойти. У меня на уме более безопасный путь.

И когда я говорю мир — я имею в виду именно мир. Возможно, многократно меньше нашего, во всех смыслах более ограниченный и простой, но полноценный, живой, с настоящими душами внутри. Я чувствовал это, практически видел. От осознания этого становится немного некомфортно.

— Если произойдёт с комиксом, может произойти и с Чарльзом, — кивнул Гаррик, принимая мои опасения. — Значит, другой вариант?..

— Да, — хмыкнул я.

Я принялся листать страницы комикса. У меня было достаточно времени, чтобы несколько раз его пролистать и найти среди нарисованных героев подходящего… скажем так — реципиента. Мой план был концептуально прост и сложен одновременно: я собирался обмануть комикс. В каком-то смысле, украсть чью-то жизнь и судьбу. И не кого попало, а представленной второстепенной фигуры, что успела мелькнуть в сюжете. Нужно было лишь создать достаточно правдоподобный образ, настроиться на волны дара и… скажем так — попытаться постучаться внутрь маленького мира. Если не получится, то пойду уже тогда в обход.

Реально ли было прорваться в комикс моим придуманным практически на коленке методом — абсолютно насрать. Здесь вопрос не в том, реально ли это, а в том, потяну ли я такой трюк.

Ведь все ограничения, правила и законы лишь у нас в голове.

— Нашёл, — довольно сощурился я.

Моей жертвой был второстепенный злодей. Молодой богач, Джон Смит, получивший в наследство от погибших при странных обстоятельствах родителей неплохой бизнес, связи и шикарный особняк. Возжелав прикоснуться к сверхъестественному, богач вышел на культ сна и легко продал им свою жопу. Он же был причастен к первой жертве, заставив служителей закона закрыть глаза на некоторые несостыковки в деле убитого. К счастью, иногда комикс давал немного больше деталей, да и общая шаблонность комикса помогала провести параллели. Идеальнее жертвы подмены ещё в сюжете просто не было, и я сомневаюсь, что будет.

Смотря на хитрую, крупным планом улыбающуюся злую рожу, отзеркалил его улыбку.

От меня разошлась волна. Кожа посерела, потеряв любой намёк на цвет, туловище вытянулось, изменилась одежда, вокруг меня начали распространяться волны, практически идентичные дару океана. Я поправил фальшивую шляпу, достал изо рта фальшивую сигару.

— Похож? — повзрослевшим голосом спросил я у Гаррика.

— Будто сошёл со страницы комикса, — поддержал меня добродушно профессор. — Решил занять место этого злого человека, Феликс?

Действительно добродушно — Гаррик был рад, что я действительно делаю что-то для освобождения их человека. Его вопрос, как не сложно догадаться, был риторическим. Профессор был на редкость проницательным. Видимо, опыт.

Мужчины внутри кафешки не разделяли настроения профессора. Моё восприятие уловило страх, ненависть, злобу, я услышал различные ругательства. «Тварь», «чудовище», «урод». Как мило. И это для них я спасаю стилягу?..

Обворожительно улыбнулся.

— Постараюсь закончить с этим побыстрее. Купишь мне потом много всего сладкого, Гаррик.

— Обязательно, Феликс.

Я взял в руки комикс, настраивая исходящие от меня волны. Профессор говорил, что ПВВ постоянно активно и его нельзя так просто спрятать. К сожалению, до того, как услышал, я об этих ограничениях не знал. Про то, что волны имеют крайне индивидуальный характер, профессор, скорее всего, только догадывается. Шокировать же его фактом, что эти волны можно подделать, и подавно не хотелось.

Мне не потребовалось много времени, чтобы идеально синхронизировать поступающие от дара океана волны со своими. Практически моментально я почувствовал лёгкое притяжение, как от магнита. Однако, меня всё ещё не переносило, поэтому я приступил ко второму шагу: прикоснулся рукой к своему нарисованному реципиенту, мысленно потянувшись к нему.

Честно говоря, я и сам удивился, с какой лёгкостью моя рука провалилась в комикс. За рукой же по инерции последовало и всё остальное тело. Не успел я и понять толком ничего, как реальность, законы сверхмаленькой вселенной, уже привычно скрутилась и трансформировалась, а за ними и моё тело.

Мир на миг потух, после чего…

Окрасился в чёрно-белый комикс.

* * *

Просторная комната в пальто тьмы, где свет робко стучится в запыленные углы. Ухоженная, красивая, достойная настоящего вельможи.

В кресле, отделанном кожей, властвует молодой мужчина. Лицо его, словно нарисованное чёрно-белыми пастелями без каких-либо недостатков, подражает моей фальшивой обёртке. Мы оба молчали, прожигая взглядами друг друга. Моя улыбка легка, словно осенний листок, кружащийся в воздухе, в то время как взгляд моего реципиента плавится в боязни, его губы дрожат. В воздухе витает давление, как предвестие неотвратимых событий.

— Ты, тень, — медленно прошептал мужчина, борясь с невольным дрожанием в голосе.

Этот объемный, хотя и нарисованный, образ наполняет комнату реалистичностью, которую даже верхние миры признали бы. Я предстаю перед ним, воплощаясь в роли его главного ужаса.

— Твой самый ужасный кошмар, Джон, — поднял я фальшивую шляпу в знак приветствия.

— Культ всё поймёт и отомстит, — ответил мужчина, стараясь спрятать липкий страх.

Моя улыбка растягивается, обретая зловещий оттенок.

— Мир нуждается в обмане, — чуть шире улыбнулся я, раскрывая больше карт. Его судьба была предрешена. — Я оберну ложь в правду, а правду — в ложь. Отныне твоя судьба — тень от моей тени.

Всё изменилось, чёрные чернила проникли в моё сознание, изменяя и направляя мысли. Улыбка, которая легко пляшет на грани иронии и злобы, нарисовалась на моём лице быстрее, чем я успел что-то осмыслить. Грубые выражения и прямые слова словно потеряли свою суть, уступив место образам, намёкам и тайнам, словно в каждом моём движении заключён какой-то шифр. Мои мысли, образы трансформировались, приобретая чёрно-белый оттенок.

В этом чёрно-белом мире ты либо подчиняешься неведомым правилам и остаёшься, либо нарушаешь их, и мир начинает выталкивать тебя, словно лишний элемент. Я — вторженец, фальшивка, человек, злая сущность, которой здесь не должно быть. Тень, решившая занять судьбу другого, обманув весь мир.

Сука, сука, сука, сука, черти драли Мистера Стивенсона и это проклятое древо реальности, мне опять что-то прямо на ходу промывало мозги! Оно даже не скрывалось, я прекрасно понимал, что происходит, и противиться этому было безумно сложно! Ладно, твоя взяла, нуарный комикс, будем играть по правилам! Или тебе так будет казаться, ублюдок.

Мой реципиент, схвативший револьвер, понимает, что в комнату пришёл кошмар, и вместо избитых диалогов, как истинный житель чёрно-белого мира, мгновенно прибегает к оружию. Здесь, среди чёрно-белых страниц, у злодеев всегда есть заряженный револьвер под боком.

Но, увы, я неотвратим. Здесь, где властвует сила океана, а тёмные сущности стремятся к освобождению, моя власть абсолютна.

Вдохнув приятный воздух, насыщенный силой, я позволил своей улыбке стать блаженной. Тело реципиента вдавливается в кресло, он при этом истошно хрипит. Медленно приближаясь, я замираю, долго смотря в его глаза. Чёрно-белый мир вокруг меня дрожит.

Почему я смотрю ему в глаза? Черти из зАда, потому что так диктуют законы! По крайней мере, после небольшой поездки я точно смогу написать портрет для идеальной-совершенной-прекрасной-чудесной малышки Мэри. Она точно оценит такой необычный стиль!

Наконец, время пришло.

— Чудовище из глубин космоса, возжелавшая света тень, погрязший в пороках отголосок прошлого, насытьтесь его плотью, душой и воспоминаниями о былом вдоволь.

Надеясь, что эта часть моего путешествия в чёрно-белый мир останется в тени, не доходя до ушей недопустимо любопытных существ, я закрыл глаза. Но влияние не обошло только меня. Из-под моей фальшивой оболочки начала выползать тварь. Редди-Пинкл превратился в Блэки-Грея, потеряв привычные оттенки. Перед глазами Джона Смита развернулся тот ещё спектакль, когда мой слуга, всколыхнутый силой многомерности, приобрел гуманоидную форму.

— Не могу поверить вашей благосклонности, Мистер Фишер, — широко оскалился Редди, вальяжно поклонившись передо мной, совсем как слуга-простак из прошлого перед своим господином-аристократом. — Ваша доброта не знает границ.

Тень подо мной, освобождённая от неведомых оков, тоже нашла свободу. Она, сгустившись, выскользнула в трёхмерное пространство, испытывая удивление от окружающего. В этом чёрно-белом мире, где каждый уголок мерцал нарисованной тьмой, ей было комфортно.

Но был и третий.

Вдруг, откуда-то из глубин моего сознания, вырвалась вспышка, приобретя человеческий облик.

— Имею ли я честь, Мистер Фишер? — спросил новый пришелец, уродливо подавленный страхом.

Это был его первый день в моей компании, и он еще не освоился после встречи со Злым цветком. Его совсем не смущал пол жертвы, он думал о другом. На его лице читалась неуверенность, а в его голосе ощущался ужас за будущее.

Да, просраться я ему дал знатно. Ещё бы с Мистером Стивенсон бы поговорил, для профилактики, конечно же. Я, правда, предпочту в этот момент находиться где-то на расстоянии луча смерти.

— Ставя мои слова под сомнение, ты ставишь под сомнение своё существование, — мягко сообщил слуге я, закурив в своём временном убежище фальшивую сигару. — Будь полезен для меня, и за это ты будешь получать, кроме возможности продолжать существование, награду.

В комнате, окутанной плотной атмосферой мистики, я взглянул на удивлённого Редди. На его противоестественном насмешливом лице промелькнул оттенок скепсиса — знак того, что он, возможно, понимал, насколько я порочен и коварен в своих словах.

Мои глаза какое-то время ещё были направлены на Мистера Смита, пытающегося выбраться из потусторонней хватки, что я наложил на него. Я видел десятки эмоций на его лице, и все они были безрадостными. Видел сотни и тысячи мыслей, надежду, что умирала прямо на глазах. Молчаливо, словно наблюдая за театром теней, я выдохнул фальшивый дым сигары, и проговорил:

— Наслаждайтесь трапезой.

Вопли чёрно-белого человека, ставшего угощением моим нечеловеческим слугам, глушились в темном зале. На жалкие минуты комната была отрезана от остального мира, никто не узнает правды. На кресле, где ранее сидел Джон Смит, теперь располагался я. Новый владелец поместья, нарушивший ход судьбы и законы чёрно-белой реальности.

И мне не потребовалось много времени, чтобы принять такую судьбу.

То есть, я просто немного походил по поместью и поговорил с его персоналом. Святая Мария, мне уже плохо…

— Ваш чай, сэр, — сказала служанка, принося чёрный чай.

Её черты лица были идеальны, словно вырезанные влюблённым скульптором. Длинные чёрные волосы, серовато-чёрное платье, тщательно скомпонованный образ, где каждая деталь подчёркивала её верность и преданность. Она была идеальной прислужницей чёрно-белого мира, воплощение стереотипа приспешницы зла.

— Прекрасно, — сказал я, коротко кивнув.

Служанка улыбнулась и совершила изысканный поклон, скрываясь во тьме, словно она была создана для этого. Недопитый горький чай остался на столе, а я встал, глядя сквозь большое окно на чёрно-белый мир. Дождь утихал. В моих глазах мелькали тени прошедших событий, и я начал вникать в их смысл, стремясь найти ответ на вопрос, где сейчас должен быть детектив. Но мне нужна была свобода.

Моя потусторонняя сила на миг раскрылась, на тело упало давление, освобождая меня на какое-то время от незримых законов.

Мысли моментально потекли в привычном русле.

В голове я прокрутил все прошедшие события, не ограниченный рамками мира.

Во-первых, жертвой культа, из-за которой детектив в принципе вышел на это дело, был пацан лет пятнадцати. Нелюбимый сирота. Всё было обставлено как обычное самоубийство, дело практически сразу замяли, пока место происшествия не осмотрел главный герой истории и не увидел странные рисунки и символы, многие из которых напоминали рыб, вырезанные вокруг места, где по официальной версии покончил с собой малолетка. Это понятно.

Во-вторых, нуарная чёрно-белая женщина, назвавшаяся Тейлор Андерсон, что дала наводку детективу. Фактически, информатор, с которой Чарльз крайне быстро сработался. Официально — работница приюта «Дом Малышей». Единственная, кто проявляла к жертве какую-то симпатию. По факту же, решившая по каким-то причинам сдать своих культистка, о чём Чарльз (а вместе с ним — и мы) узнали ближе к последним появившимся страницам.

В-третьих, моя роль в этой истории.

— Подлец, омрачивший грязными деньгами умы порядка, — пробормотал меланхолично я.

Сам Джон не убивал пацана, но помог подкупом и связями замять странное дело. Увы, на него вышел частный детектив, которому взятки были до одного места. Пока что по сюжету в чём-то глобальном я замешан не был, лишь удобный инструмент.

Наконец, в-четвёртых. Сами культисты.

Так как ниточка на меня-Джона Чарльза ни к чему пока не привела, он подошёл к делу с другой стороны и принялся искать происхождение этих странных ребусов. И ведь поймал след, выйдя на городскую библиотеку, где работал один из культистов. Своих рыб местные любили пихать много куда, насколько я понимал. Они давали им силу, настоящую магию снов, или что-то такое. В описанной в комиксе погоне культист с помощью своих символов каким-то образом внушал другим водителям мешать погоне, кидался то ли проклятьями, то ли чем-то похожим. Это нужно будет подробнее изучить.

Итак, учитывая, что погоня, скорее всего, должна была уже закончиться, Чарльз сейчас либо допрашивает того мага-культиста, либо мёртв, что маловероятно, либо сам попал на допрос. В конце концов, библиотекарь против него пошёл далеко не самый обычный, мало ли что он может выкинуть?

Да и скучно будет, если библиотекаря легко поймают и всё сразу узнают.

Я нахмурился, что у меня получилось сделать удивительно легко.

В любом случае, мне нужно было навестить так называемую Тейлор Андерсон. Уж с её поиском у меня проблем не будет. Достаточно будет съездить в приют, найти который не составит труда.

Я прикрыл глаза, в которых скрывалась бездна океана, позволяя законам мира вновь прорваться в сознание. Медленно открыл глаза, поправив ухоженное чёрное пальто. Стукнул тростью, надел шляпу.

Проклятые культисты ещё не знали, что прорвалось в их тёмный мир.

Какой-то злобный долбоёб с подчинёнными зашуганными тварями-людоедами, помешанный на молочных шейках, вот кто. Мистер Стивенсон, я согласен на парочку экспериментов, вытащите меня отсюда, на что я вообще подписался…

Зато смогу потом написать хорошую картину малышке Мэри…

* * *

— А он время зря не теряет, — линейно заметил Гаррик.

Вырисовывались новые страницы от лица Феликса, лучше всего подтверждая его успех в проникновении. Обрывочные, низкокачественные, без передачи его мыслей и каких бы то ни было диалогов, с какими-то странными помехами и линиями, будто бы художника, предварительно хорошенько поколотив, заставили рисовать совершенно новую историю внутри старой.

Единственное чёткое изображение — улыбающееся чёрно-белое лицо светловолосого мужчины в пальто и шляпе, что, казалось, смотрел сквозь комикс прямо на своих читателей.

Младшие сотрудники Совета думали иначе, но с профессором спорить не могли. Ну, почти не могли.

— Только вот майора уже поймали и теперь демону придётся его вызволять, — мрачно добавил Том. — Зря он отправился в погоню за этим… волшебником.

— Да, ты прав… — вздохнул профессор.

У взявшего имя Том уже образовался иммунитет. Практически каждый день контактировать с тварью, читающей тебя как открытую книгу, что показательно ведёт себя как ребёнок, закаляет безумно быстро. Кажется, у него были все шансы пойти на повышение.

— Для Феликса это не станет проблемой, — отмахнулся Гаррик. — Что важнее, предлагаю всем пойти покупатьподаркиидеальной-совершенной-прекрасной-чудесной Мэри. Она заслужила!

Мужчины переглянулись, после чего дружно кивнули. Да, сама Мэри этого заслуживала! И плевать, что они не знали, кто она. Конечно же, они знали. А если не знали, то уже знают!

Беззаботно отложив комикс, представители организации дружно ушли из кафе, закрыв его. И не только они — подобные мысли приходили всё большему количеству людей, независимо от возраста и пола. Весь город стремительно трансформировался. Сама палитра цветов в Стивенс-Пойнте менялась, окрашиваясь в солнечные, неестественно-насыщенные цвета, на небе проступала огромная радуга, некоторые жители стали видеть гулявших по городу единорогов.

Метафизическое сознание следившего за миром спящего Тёмного Бога давно заметило странность, пытаясь её исследовать и нейтрализовать, но по какой-то причине не могло.

Либо не хотело.

В этот же момент маленькая писательница, в полной мере начав осознавать свою силу, слушая наставительный мягкий шепот в сознании, продолжала писать.

Глава 24

«Дом Малышей» — место, где детские грёзы тускнеют под тяжестью ночи. Здесь, в чёрно-белой палитре, каждая детская история становится частью чего-то большего, и в каждом уголке кроется секрет, ожидающий своего разгадывания. Внутренний двор окутан ночным мраком, освещаемый тусклым белым светом, словно давая в царстве тьмы надежду на будущее. Наивно.

— «Дом Малышей», сэр, — поклонился старый слуга.

— Прекрасно, — слабо улыбнулся я.

Доживающий последние годы человек, увидев в моей улыбке очертания моей чёрной души, поёжился, опустив голову ещё ниже.

Поднимаясь по скрипучим ступеням крыльца, вдыхая запах прошлого, моя фигура превратилась в неостановимую стихию. Дверь не была закрыта.

Ведь меня уже ждали, опасаясь худшего.

Не зря.

— Ты мог найти меня только в ночи, подлец.

Я улыбнулся женщине, словно игрок в опасную игру, где каждый ход — смертельный. Она, освещаемая светом тусклой лампы, несмотря на свои грубые слова, вальяжно сидела за небольшим столом, отпив из белой чашки глоток какого-то напитка. Её распущенные бесцветные волосы были ухоженными, спина — ровной. Чёрные глаза сияли уверенностью в своей силе и способности себя защитить. На столе стояла ещё одна чашка, приглашая к разговору. Не было ни детей, ни отголосков их голосов. Они спали, и не подозревая о том, что происходило за их спинами. История чёрно-белого мира.

Святая Мария, какую же чушь я несу.

Вальяжно, словно совершая визит старому другу, приподнял шляпу, улыбнувшись.

— Не тебя, но детектива. День или ночь, важна лишь наша искренняя дружба, женщина. Он попал в беду, и я обязан ему помочь.

— Помочь? Сам Джон Смит, продавший душу безвольный раб сна, гнусный подлец, не знающий чести, предлагает помощь? Лжец!

На нарисованное белое лицо женщины опустилась серая тень. Бесчисленные мысли промелькнули в её голове. Откуда я знаю детектива? Что я задумал? Как узнал место, где она пряталась? Наконец, конец ли это для неё, или шанс на спасение есть?

— Не той, кто предала надежды культа, говорить про честь, — ухмыльнулся я.

Освещаемый тусклым белым светом, я сел напротив женщины, сделав глоток напитка. Кофе. На моё фальшивое лицо опустилась тень. Запах кофе наполнял воздух, словно магия, приносящая в этот чёрно-белый мир долю непредсказуемости. Взгляд женщины скользил по моему лицу, словно пытаясь прочитать чёрно-белую страницу моей души. Теневые контуры моей фигуры плавно сливались с окружающим пространством.

— Горько.

— Для меня нет слов более сладких, Мистер Смит.

— Как ты узнала о моём визите, женщина?

Мисс Андерсон таинственно наклонила голову, локон её волос прикрыл лицо.

— Мне приснился сон. Слуга не сможет понять моих слов.

— Слуга ли?

Я негромко засмеялся, и вместе с этим смехом мир поплыл, на тело упало давление целой реальности. Нарисованное пространство задрожало, моя фальшивая фигура обратилась чёрно-белыми красками. Здесь, в мире, что был рождён из океана, моя власть была, вопреки правилам, огромна. Женщина в ужасе вскочила.

Неожиданно всё прекратилось. Фальшивое лицо стабилизировалось, мир перестал плыть и неприятно давить. Всё было так, как того желала чёрно-белая вселенная. Всё, кроме одной детали.

Моя осанка была идеальной. Движения — отточенными. Я сделал небольшой глоток кофе, прикрыв фальшивые чёрные глаза, в которых всё ещё можно было увидеть отголоски бесконечного океана.

Черти из зАда, какие ещё отточенные движения. Я перед зеркалом тренировался кофе пить, что ли?..

— Сладко.

Чёрно-белая женщина, справившись с волной, вновь села напротив меня, опустив взгляд на свою чашку. Нахмурившись, Мисс Андерсон сделала короткий, осторожный глоток, будто из нарисованной чёрной жидкости сейчас вылезет живая тьма и поглотит её. Обстановка стала напряжённой, в сознании женщины началась борьба теней. Чашка в её руках была как портал в бескрайний мрак, где чёрные силы искали выход в свет. Её взгляд, словно утонувший в бесцветном напитке, отражал смутные опасения.

— Сладко, — констатировала женщина, осмотревшись. — Для меня нет слов более горьких, Мистер Смит. Никто не пришёл, никто не услышал. Я в ловушке. Вы… не Мистер Смит?

Моя сила уже проникла в стены, создала невидимую границу. Тень стала гуще, свет потускнел. Из мошенника я превратился в настоящего демона.

— Лишь имя, да образ, Мисс Андерсон, — любезно ответил я. — Тень. Друг.

— «Друг», — повторила женщина, улыбнувшись. — Вы лжец.

Значит, мой добрый друг действительно в беде.

Вальяжно развёл руки. Она была права.

— Такова моя роль.

— Что вы задумали?

На меня уставился полный любопытства взгляд чёрных нарисованных глаз, таящий в себе страх неизвестности, безумный азарт и желание узнать правду принявшей облик сущности. Ночные тени смеялись, находя временную спутницу интересной. В глубине чёрной души промелькнула печаль: мой облик — лишь фальшивка, иллюзия, мираж, мечта.

Всегда нравились блондинки с огнём в глазах. Имею в виду, с немым огнём. Она практически в моём вкусе. Даже немного жаль её. Уж не сила ли одного из ключевых героев? Не идеальная-совершенная-прекрасная-чудесная малышка Мэри, конечно, но тоже подойдёт. Хотя, странно. Малышка Мэри же не блондинка. И не взрослая умная женщина, а простой глупый ребёнок. Ненавижу детей, особенно — размазню. Та же сила… Сила… Кого?

Из самых глубин затонувшей души поднялся удалённый крик, который я смог на время приглушить. Но не полностью.

— Ничего особого, — скромно улыбнулся я. — Лишь незначительно изменить историю. И вы поможете мне с этим, Мисс Андерсон. Но прежде я должен извиниться перед вашим отражением. Перед тобой, женщина.

Мисс Андерсон удивлённо наклонила голову.

Было то, в чём мой новый слуга был хорош. Игра разума, поглощение сознания и жизни, чужого счастья и воспоминаний, ярких образов, оставшихся в сознании, словно бесчисленные фотографии. Он был слаб, но умел. Силу же можно было компенсировать.

— Кушать подано, Пит.

Глаза женщины, осознавшей смысл моих слов, расширились.

Из моего сознания выскочил заранее готовый к охоте Пит, набросившись на закричавшую женщину. Моя тень ожила, сковав её, не дав защититься. Послышался смех инопланетного чудовища. Знания нарисованной женщины, её понимание мира, тайны, что хранило её сознание. Имена и образы тех, кого мне нужно поймать для победы света над тьмой. Символы и уловки, которые она использовала.

Что-то в глубине затонувшей души, создавая волны в пространстве, засмеялось.

Свет победит, и лишь я решу, что — свет, а что — тьма.

— Прискорбно.

Я допил сладкий кофе, какое-то время смотря на бездыханное тело мёртвой женщины. Довольный извращённый слуга услужливо вернулся внутрь моего сознания, тут же наградив столь ценной информацией. Перед глазами пронеслась бесчисленная информация, тайны чёрно-белого мира, которые помогут мне как можно быстрее раскрыть дело.

На лицо, вопреки правилам, вылезла широкая улыбка.

— Насрать на правила и условности, — сквозь силу проговорил я.

Картина окончательно сформировалась у меня в голове и появилось полное понимание того, что я должен был сделать, чтобы окончательно уничтожить этот стереотипный сюжетец.

Цель культа была в том, чтобы пробудить их бога. Бога, от которого они черпают свои силы. Для культистов пробуждение Бога будет значить обретение абсолютного могущества, однако по-настоящему в культе в полной мере понимают, что значит пробудить свой источник сил, лишь двое — предавшая культ Мисс Андерсон и действующий глава фанатиков, прозвавший себя Морфеем. А будет конец чёрно-белого мира, из которого и был рождён этот маленький мир. Затянувшийся сон. Как, сука, знакомо. И если Мисс Андерсон посчитала такую судьбу ужасной, то Морфей загорелся идеей пробуждения.

Я же понимал теперь, придя с «верха», ещё больше.

Нуарный комикс, дар океана, был лишь тюрьмой. Вместилищем, которое приняло по какой-то причине столь странную форму и оказалось в руках подходящего по параметрам заключённого, который должен будет принять в себя после прохождения сюжета сущность твари. Это — единственный способ вырваться. По-настоящему счастливый конец, но только для так называемой божественной сущности, а не стиляги.

Я уже достаточно прожил в этом древе реальности, чтобы понимать, что на хороший конец можно не рассчитывать. Глобальная судьба человечества во всём древе реальности была давно предрешена, Мистер Стивенсон и я можем лишь бесконечно стараться оттягивать неизбежное, перебирая тысячи и тысячи вариантов несуществующих отражений, чтобы, с шансом один на триллион, создать один единственный путь спасения. Путь, который может и не существовать.

Истерично захихикал.

Борясь с давлением, навёл револьвер на висок. Выстрел.

Реальность мигнула.

— Что вы задумали?

На меня уставился полный любопытства взгляд чёрных нарисованных глаз, таящий в себе страх неизвестности, безумный азарт и желание узнать правду принявшей облик сущности.

— Ничего особого, — скромно улыбнулся я. — Лишь незначительно изменить историю. И вы поможете мне с этим, Мисс Андерсон. Буду безмерно рад, если вы согласитесь составить мне компанию.

— Вы стали вдруг таким джентльменом, тень, — промурлыкала довольно женщина. — Хотите, чтобы я помогла вам найти детектива, сэр?

Моя скромная улыбка стала чуть более лукавой и извиняющейся. Мои глаза, как две искры в густой тьме, излучали загадочность, словно старинные свитки, хранящие древние тайны. Взгляд проскользнул по пространству. Моя сила отступала, жалкий слуга так и не получит приказа.

— Благодаря вам, Мисс Андерсон, я уже узнал всё, что хотел. Даже больше. Предлагаю отправиться в поездку.

— Прямо сейчас? — загорелись чёрные глаза женщины.

— Прямо сейчас.

* * *

Майор никогда не считал себя удачливым человеком. Всю жизнь ему не везло, и самой большой его неудачей стало то, что он увидел изнанку мира, заплатив за это собственной семьёй. Последующее присоединение к Совету лишь закрепило его отрицательную удачу: его работа всегда была сопряжена с опасностью, которой он, будучи обычным человеком, практически никак не мог противостоять. Однако он всегда выживал, поднимаясь постепенно всё выше и выше. Его ценность росла, а значит — становилось всё меньше смертельно опасных заданий, чему мужчина всегда противился.

Ведь в тайне от самого себя мечтал лишь о том, чтобы какая-нибудь тварь его когда-нибудь сожрала.

— Вы оказались неожиданно безрассудным, детектив.

Слова чёрно-белого человека несли неприкрытое уважение и восхищение. Чарльзу хотелось устало вздохнуть, но он не мог: его роль была другой. Взгляд был серьёзным, хмурым, пусть и усталым. Майор не мог, как бы не старался, выйти за определённые рамки, скованный чем-то незримым. В отличие от другого непрошенного гостя комикса, «детектив» не имел возможности идти против правил.

— Такая у меня работа, Мистер Уайт, — спокойно ответил майор. — Сигара не найдётся?

— Конечно, детектив.

Библиотекарь, внешне спокойный интеллигентный мужчина средних лет, без лишних вопросов достал сигару и помог её закурить: сам Чарльз был скован и не имел возможности как-либо сопротивляться. Вероятно, это было его последнее дело, после которого он сможет уйти на покой к семье. Это мысль его даже успокаивала. Правда, как казалось майору, в этом проклятом мире даже после смерти его не ждало ничего хорошего.

Или он уже не в «этом» проклятом мире, а «другом»? Впрочем, для Чарльза это имело мало значения.

— Что будет дальше? — всё тем же тоном спросил майор. — Не будь я вам нужен, вы бы меня уже давно убили.

Городской библиотекарь слабо засмеялся, медленно похлопав в ладоши. Чёрная тень сзади него будто сгустилась. Детектив быстро подметил эту особенность: у людей внутри странного комикса была странная артистичность, они любили строить порой абсолютно лишние и неуместные обороты, многозначительные паузы, считая это чем-то нормальным и привычным. Ведут себя, словно надменные заигравшиеся англичане.

Чарльзу в которой раз хотелось поморщиться, но он не смог.

— Вы действительно лучший детектив города, Мистер Харрисон. Я восхищаюсь вашей проницательностью. Признаться, — словно пытаясь извиниться, склонил голову библиотекарь, — изначально я не планировал оставлять вас в живых, но один звонок изменил всё. Судьбу не вас, но целого мира! Вы даже не представляете свою ценность! Путеводная звезда, свет в вечной тьме!

И вновь майору хотелось вздохнуть. Это была не его фамилия. Его лицо, но не его судьба.

— Избавьте меня от этих подробностей.

— Как пожелаете, проводник, — сделал небольшой поклон библиотекарь.

Он уже собирался уходить, но тут раздались выстрелы, крики. Они продлились совсем недолго: гнетущая тишина наступила практически мгновенно.

— Ночной нарушитель, — потемнело лицо нарисованного библиотекаря. — Мне очень жаль, детектив. Подождите меня совсем немно…

Мужчина только успел подойти к двери, как на ней сгустилась тьма. Культист, не обладая сверхъестественной ловкостью или реакцией, только и успел, что удивиться, как прямо из тьмы ему в голову прилетел абсолютно бесшумный выстрел. Тело, изливая чёрную кровь, с громким звуком упало. В посеревших глазах библиотекаря навеки застыло удивление. Из тени вальяжно, показательно медленно вышла бесцветная фигура, уже знакомая как детективу, так и непосредственно Чарльзу. Как бы тварь не выглядела, Чарльз уже успел достаточно хорошо её изучить, чтобы моментально узнать… почерк.

— Ты задержался, порождение Бездны.

Как ни странно, мир совсем не имел ничего против такого оборота. Наоборот — даже поощрял.

— И я по тебе скучал, мой добрый друг, — приподнял шляпу покрытый тенью мужчина. — Разлёгся, ожидая рассвета? Прискорбно говорить, но до утра ещё долго, а дела не ждут.

Демон артистично развёл руки и пусть Чарльз понимал, что, скорее всего, не только он был заложником ситуации, подобное поведение и так раздражающего существа раздражало ещё больше. Не передать словами, как майор жалел о том, что решил подключить к делу «спокойный» объект, обеспечивший головной боли столько, сколько у него не было за все годы работы.

— Дела? — нахмурился детектив.

Вот что-что, а хмуриться у него получалось отменно.

— Дела, после которых ты купишь мне молочный шейк, приятель.

— …

Чарльз, видя хитрую, подлую, злую, многообещающую улыбку твари, захотел застрелиться. Предварительно пустив в рожу демона целую обойму!

* * *

Мэри не помнила, чтобы когда-то так много писала. Она никогда не любила писать, её почерк всегда оставлял желать лучшего, чего она очень стеснялась, но в последнее время она писала с таким удовольствием, с каким не писала никогда. Её рука совсем не уставала, её почерк был таким, будто она работала над ним годами, мыслей в голове было так много, так много!

Глаза девочки сияли потусторонним светом, она ничего не могла с собой поделать!

— Теперь все говорят, что я самая-самая красивая! И никто не может меня обидеть! И все считают меня самой-самой умной! А ещё… ещё мне всегда везёт! И папа перестал пить! А ещё, а ещё…

Вид девочки незаметно для неё изменился. Свечение становилось сильнее, черты лица менялись, она вносила в себя всё больше и больше изменений, искажая себя всё больше и больше. На улице она слышала восхищённые возгласы её поклонников, доносились рыдания извинений тех, кто её обижал. Им было так стыдно, что они сделали! Как они могли её обижать⁈ Как⁈ Теперь они не смогут погладить её единорогов, единороги чувствуют тех, кто её обижал, и никогда к ним не подойдут. А это ведь единороги!

Что ещё?..

«…твоя семья всю жизнь мечтала о достатке…» — мягко напомнил голос в голове.

Этот голос был совсем таким, какой был у покойного дедушки Мэри. Он единственный, кто за ней по-настоящему следил. Её мама постоянно пропадала на работе, отец много пил. После его смерти они совсем разленились, поэтому, каждый раз, когда слышала голос дедушки, наполнялась странной мотивацией продолжать.

— Точно!

Девочка принялась быстро-быстро меж строчек вписывать новые и новые детали. Беспорядочный, пусть и красивый почерк вселял подсознательную тревогу. Каким бы идеальным он не был, любой, кто захотел бы прочитать его содержание, пришёл бы в ужас.

Стоило ей дописать, как к ней в комнату моментально забежал широко улыбающийся отец. Здоровый, счастливый, красивый, он выглядел прямо так, как помнила его Мэри, когда была маленькой! Ну, то есть, совсем маленькой.

— Мэри, пойдём скорее, я купил билет в лотерее, у меня хорошее предчувствие!

Мэри уверенно кивнула, сжав ручку в руках.

Вместе они отправились в гостиную, включив телевизор. Большой-большой, почти на всю комнату. Это было практически первое, что пожелала девочка. Стоило им сесть в диван, как с работы тут же пришла мама. С большим-большим клубничным тортом, её любимым!

— Я дома! — воскликнула жизнерадостно женщина.

Обычно мама приходила поздно, она всегда выглядела очень грустной и усталой. Мэри сделала её более счастливой, чем очень гордилась!

Уже вместе они сели смотреть телевизор. Мэри всё ещё чувствовала грусть за то, что с ними не было дедушки, но голос в голове обещал ей, что, если она хорошенько постарается, даже дедушку получится вернуть. Пока что она всё ещё была немного ограничена в своих желаниях, но с каждым новым запросом и изменением ручка голосом дедушки говорила, что может всё больше и больше.

В огромном телевизоре на Мэри уставились два улыбающихся ведущих, молодой мужчина и женщина. Рядом с ними было большое колесо удачи.

' …Джон, не могу поверить, что этот день настал!

— Я с тобой полностью согласен, Бритни! — насквозь фальшиво хохотнул Джон. — Розыгрыш миллиона долларов! Какой волнительный момент, Бритни! Кто же победит? Возможно, малышка Мэри?..

— Не будем оттягивать этот волнительный момент, Джон! Крути колесо, и пусть победит малышка Мэри!!!

Фальшивая экспрессия ведущих и странный задний фон нисколько не смущали девочку. Как и не смущал тот факт, что внутри телевизора цвета были непривычно мрачными. Мир вокруг неё был ярким и насыщенным, когда внутри телевизора — практически бесцветным, гнетущим.

Сердце Мэри забилось быстро-быстро. Колесо закрутилось. Казалось, оно крутилось целую вечность, но, когда оно остановилось, ведущие, не сговариваясь, неожиданно закричали:

— Мэри, победила малышка Мэри!!!

Мэри вместе с родителями счастливо закричали. Ведущие, казалось, в этот момент наблюдали за происходящим, насквозь фальшиво улыбаясь. Уже когда Мэри собиралась выключить телевизор, мужчина-ведущий неожиданно сказал:

— Готов ли ты к последствиям своих действий?'

«…готов…»

Ведущая только и успела, что открыть рот, желая что-то сказать, но девочка, неожиданно потеряв интерес, взяла и выключила телевизор, задумавшись над тем, что она будет делать дальше.

В конце концов, она хотела сделать ещё так много всего!

Город продолжал с сумасшедшей скоростью меняться, превращаясь во что-то страшное, изменения становились всё более глобальными, постепенно доходя до коллапса.

Коллапса, который столь сильно нужен был истинному виновнику происходящего.

Глава 25

Сегодняшний день — хороший повод выйти из берегов, каждому — из своих. Потому что всякий человек — океан, и глупо всю жизнь искренне считать себя лужей, пусть даже самой глубокой и непросыхающей в микрорайоне.

Макс Фрай, случайная уместная цитата из Интернета.

* * *

Хмурые и полные любопытства взгляды. Они были направлены на меня, словно я был главной путеводной звездой этого чёрно-белого представления. На лицо сама собой вылезала короткая усмешка, осанка оставалась идеальной ровной, не давая мне ни единого шанса сгорбиться. Моя роль подлеца получала удовольствие от осознания своей важности, на что моя не менее подлая тень лишь злобно посмеивалась.

Богатый, ничтожный Джон Смит. Его цель была в том, чтобы стать ступенькой на пути истории, того, кто должен был показать изнанку прогнившего мира, и он стал. Однако совсем не так, как должен был. Важно ли?

Моя улыбка стала чуть более широкой и злой. Невидимое давление усиливалось, приближая конец моего нахождения здесь. Я мог бы полностью соответствовать роли, тогда всё прошло бы спокойнее и легче. Увы-увы. Каждая минута нахождения в месте, которое целенаправленно промывало мне мозги, бесило меня всё больше и больше. Было бы, сука, странно, если бы не бесило. Вместе же с тем, чем больше я противился влиянию мира, тем сильнее чувствовал, что промыло мне мозги в том числе и нечто иное. Я знал об этом, помнил, но будто намеренно игнорировал.

Поудобнее устроившись на сидении, выглянул в окно. Чёрный автомобиль скользил по ещё мокрым после дождя дорогам. Однотонные фасады зданий, словно мазки кисти, терялись среди света и тьмы. Огонь фонарей беспокойно сверкал на лице города, будто звёзды, что потеряли свой путь в туманной пустоте. Таинственные тени проносились мимо, словно мимолётные образы будущего.

— В этом есть свой шарм…

— Выглядите задумчивым, тень, — улыбнулась сладко Мисс Андерсон. — Размышляете о красоте ночи?

Сидевший рядом с дерзкой чёрно-белой женщиной детектив фыркнул.

— Вы слишком легко поддались его чарам, Мисс Андерсон.

— Я археолог, детектив, — обворожительно улыбнулась Мисс Андерсон. — Загадки прошлого, тайны былого — в этом есть своя красота. Разве вас не интересует ваш добрый друг? То, как он мыслит и о чём думает? Какие тайны сокрыты в его душе?

— «Добрый друг»… — зло хмыкнул Чарльз. — В мире нет чернее души, чем душа Мистера Фишера.

— Мистер Фишер… — с нешуточным любопытством пробормотала женщина, пытаясь увидеть во мне отражение истинной Бездны. — Случайность или знак?

Я отвлёкся от разглядывания чёрно-белых видов. Город оставался позади, мы отправлялись дальше во тьму, где не было места лучам ночных фонарей.

— Превратности неотвратимой судьбы.

Любопытство чёрно-белой женщины и не думало затихать, лишь разгораясь.

— Ваше предназначение, цель?

— Вынужденное хобби, Мисс Андерсон. Моё предназначение — сторонний наблюдатель, Атлант. Создатель и не создатель существующей и не существующей в глубинах океана Атлантиды.

Женщина задумчиво наклонила голову. Она хотела изучить меня, и меня это совсем не отталкивало. Моя женщина, как настоящего подонка, должна быть нема, покорна и красива. Отражать и принимать мою внутреннюю тьму, давая затонувшей душе успокоиться. Вместе с тем, это совсем не значит, что я не хотел и чего-то другого. Яркого, взрывного, немого, и вместе с тем — говорящего. Лишь на миг.

Одним словом — бабник.

— Вы полны загадок, тень.

— Его загадочность — лишь безумие, — фыркнул детектив.

— Это ли не загадка, полный тайн детектив? — с жаром воскликнула женщина. — Вы должны были раньше сказать, что знакомы с изнанкой мира!

Мой добрый друг не на шутку был задет словами информатора. Его взгляд стал мрачнее ночи, кулаки сжались, глаза нехорошо загорелись.

— Это говорите ВЫ, поклонница магии, последовательница культа⁈

— Будь я последовательницей культа, мир давно был бы уничтожен, — лукаво ответила женщина. — У каждой уважаемой женщины должна быть своя личная история, детектив.

Я довольно сощурился, понимая, что вновь настал мой час.

— Ваш коллега по исследованиям всё ещё должен скучать по вашей ласке, Мисс Андерсон.

Глаза женщины расширились.

Моя улыбка стала шире, перед глазами услужливо появились образы былого. Истинный подлец-джентльмен бы промолчал, использовал знание для себя, но я — лишь фальшивка, взрослый ребёнок, которому лишь ещё предстояло вырасти.

— У вас занимательное родимое пятно на спине. Точно такое же, как и у вашей заботливой тёти, Мисс Андерсон. Вы не любите солнечную погоду, через месяц у вас день рождения, но вы давно не отмечаете его. Вы идёте против Бога Снов, но при этом активно используете его силу, чтобы продлить свою молодость и красоту, особенно вы любите…

— Прошу вас, достаточно, — взмолилась осознавшая положение женщина. — Вы позорите меня! Ради Мэри!

Мой добрый друг широко улыбнулся, в его глазах вспыхнул мстительный блеск.

— Грязный приём использовать Мэри, мэм. Продолжай, демон, добрый друг.

Я, на миг нахмурившись, естественно, продолжил.

Показательно игнорирующий наши разговоры пожилой водитель, единственный носитель кусочка света в непроглядной тьме, заслуживал отдельной похвалы за свой интеллект и тактичность. В какой-то момент, когда Мисс Андерсон больше не могла от нас ничего скрыть, наш путь вывел нас в лес. Этот лес отражал всю изнанку мира: тёмные ветви деревьев, обрамляя наш путь, создавали плотную стену из затемнённых силуэтов. Мрак в лесу был плотным и живым, создавая собственную атмосферу загадок. Тишина становилась столь густой, что казалось, будто она могла замедлить само течение времени. Лишь слабый свет луны, проникающий сквозь листву, раскрывал частичку таинств этого места.

Мы ехали прямиком в их главное логово — усыпальницу заключённого чёрно-белой тюрьмы. Мисс Андерсон прекрасно знала, где поджидает своего часа спящий бог, но действовать одна не могла. Как светлячок, что смотрел на горящее пламя, она понимала, что сама не справится. Мисс Андерсон хотела играть от обратного, использовав ключ — детектива, без которого ритуал пробуждения невозможен. Сюжет требовал баланса.

— Что-то не так, — неожиданно сообщила Мисс Андерсон. — Я чувствую это!

Её взгляд стал встревоженным, она начала озираться, будто мышка, почувствовашая кошку. Не прошло и минуты, как мой личный телефон зазвонил, окончательно нарушив симфонию ночи. Черти драли Мистера Стивенсона, какая симфония? Удивлённо хмыкнув, я достал телефон, смотря на незнакомый номер. Его не могли знать простые смертные — это было очевидно.

— Не вмешивайтесь, — сорвалось с моих губ, после чего я ответил.

— Эта партия будет за мной, Мистер Фишер.

Спокойный, мягкий голос, раздавшийся из трубки, мгновенно оборвался длинными гудками.

— Сэр, что-то впереди!

Пожилой водитель, точно следуя своей роли, увидел проблемы в самый нужный момент. Среди тьмы чёрно-белого мира загорелись яркие белые глаза невиданного создания. Чёрно-белый мир поплыл, будто мы оказались в настоящем кошмаре. Правда же была в том, что весь этот мир и был кошмаром.

На миг, время будто остановилось.

— У тебя ведь есть план? — практически прошептал детектив.

Я не стал отвечать.

Не прошло и секунды, как кошмар, неслышно зарычав, поглотил нас вместе со всем лесом, размыв чёрные краски, словно вся наша поездка была обычным сном. Вместе же с деревьями размылись и наши образы, отправляя в царство сна.

* * *

Встреча с главным злодеем истории — это всегда событие. Хочется сделать его уникальным, запоминающимся, чтобы действительно пугало до усрачки и заставляло верить в то, что даже главный герой истории не бессмертен. Когда же речь заходит про нуарщину, особенно важна таинственность, концентрированный пафос, крутость и стиль. Медленная подводка, несколько ранних встреч, чтобы каждый проникся тем, какой страшный злодей пытается победить героя.

К сожалению, с моей стороны был сделан максимум того, чтобы всё сломать: одну часть я беспардонно пропустил, не имея ровным счётом никакого отношения к истории, когда вторую… Её у человека напротив меня и не было. Правда, в каком-то смысле, это и была наша первая встреча, которая должна стать финальной.

— Белые или чёрные, Мистер Фишер?

Наверное, так археолог и должен выглядеть: скромный, немного зажатый, он собой воплощал само умиротворение. Пусть он и прозвал себя «Морфеем», на самом деле его звали Томас Холл. Самое обычное имя. Для главного культиста, обладателя сверхъестественных сил, который хочет пробудить ото сна Бога, совсем не подходит. Именно таким Мисс Андерсон Томас и запомнился, но я и подумать не мог, что образ, оставшийся в голове, окажется настолько объективным и настоящим.

— Я могу нормально мыслить, — удивлённо констатировал я, не чувствуя влияния комикса. — Можешь сам выбрать сторону, Томас.

— Как пожелаете, — спокойно кивнул мужчина. — В таком случае, я буду за чёрных. Прошу, сделайте свой ход.

Я не спешил делать ход, вместо этого лениво развалившись на бесцветном стуле. Окружающее пространство всё ещё оставалось нуарным, как и человек напротив меня, но моё тело приобрело цвет, обрело полноценную физическую форму, потеряв нарисованный «стиль».

Чем-то эта комната напоминала небольшую тюрьму: строго ограниченное серое, расплывающееся в углах пространство, небольшой скромный серый столик по центру, стулья и… в принципе, не считая шахматной доски с фигурами, всё. Входа или выхода здесь не было. Мечта клаустрофоба.

«Мы в чужом осознанном сне, сэр, — раздался в голове голос не менее интеллигентного нового подчинённого-извращенца. — Ваш ручной инопланетный монстр и тень сейчас заперты в своих снах, с людьми всё должно быть хорошо. Кроме того пожилого человека, его сознание потухло. Моя сила здесь сильно ограничена. Я не уверен, что смогу вам помочь, Мистер Фишер».

Успеется. Говорил же — не вмешиваться. Как же удачно он попал под мой патронаж, сука.

Вопрос лишь в том, водителя-то за что. Идеальный же слуга был.

— Мы во сне, — повторил беззаботно за Питом я.

Пространство поплыло. Или, правильнее сказать, посыпалось. Зыбучее место, слишком эфемерное. Сон не подчиняется законам материи. В нём не было тех ограничений, что были за пределами сна. Все ограничения создавало лишь сознание владельца сна.

— Истинно так, — кивнул главный злодей нуарного комикса, убрав в никуда одну из фигур. — Вы попали в мою ловушку, Мистер Фишер. Ваш ход.

Я лениво взял в руку белую фигуру, покрутил в руке, поражая зрителя своими финтами, после чего беззаботно сделал затяжку сигареты. Абсолютно фальшивой, без какого-либо аромата или привкуса, даже чувства секундного успокоения и облегчения не было. Шахматы в моих руках уже не было.

— У вас интересные фокусы, — признал очевидное я, наполнив комнату фальшивым дымом. — Но это всего лишь фокусы, приятель. Уж мне ли не знать.

Интеллигентного вида мужчина поморщился. Для него мои действия, слова были чуждыми, слишком грубыми, лишёнными показной красоты и образности, возвышенности. Он был ограничен средой, в которой родился и вырос. И так чудо, что он выходит за рамки. Ставлю сотню вечнозелёных моего большого босса, что главный злодей комикса даже осознать сейчас не может то, что у меня был какой-то цвет.

Я для человека напротив, рождённого во сне тюрьмы могущественной твари, был во всех смыслах существом из высшего измерения.

— Любой фокус для незнающего — настоящая магия, полная таинств и чудес, — прикрыл глаза археолог, убрав ещё одну фигуру.

Отовсюду заиграла музыка. Скрипка. Должен признать, эффектно. Жаль, мне никогда не нравилась скрипка.

Шкодливо захихикав, показательно щелкнул пальцами. Игра на скрипке сменилась таким криком, будто эту скрипку кому-то пытались засунуть в заднее отверстие. Крики оказались настолько громогласными и визгливыми, что владельцу сна пришлось экстренно убирать любые лишние звуки. Он мог быть владельцем сна, но мои желания всё равно имели приоритет. Как того, кто имел лом в виде психической энергии; как того, чьё сознание было более сильным и структурированным; как того, чьё восприятие было не так ограничено и скованно законами.

Ведь все законы лишь у нас в голове.

Подхватил чёрную фигуру, что превратилась в летающую бабочку, взорвавшуюся фонтаном крови.

На какие-то секунды наступила тишина.

— Твой ход, чувак? — лениво затянулся я.

Дым выпустил прямиком в лицо порядком помрачневшего чёрно-белого археолога.

— Вы можете задаться вопросом, как я узнал про вас, грубый гость, — удивительно легко вернул самообладание Томас.

— Мне насрать.

Кажется, я поставил шах.

Мужчина дёрнулся, словно от пощечины. Пространство сна продолжило сыпаться.

— Наш Бог уже начал пробуждение, Мистер Фишер. Так быстро, как я не мог ожидать в самом ярком сне. Скорбно говорить, но в этом виноваты исключительно вы. Со всем уважением к вашей силе, тень, вы не сможете победить Спящего Творца, как человек не может победить стихию.

Мужчина убрал сразу несколько фигур.

Я сделал очередную затяжку, удивлённо вскинув бровь.

— Я не понимаю, к чему ты ведёшь. Меня слабо интересуют философские разговоры с тобой, как и договариваться я с тобой, Томас, тоже не намерен. Я не из тех рыбаков, кто общается со своим уловом. Тем более не из тех, кто его так просто отпускает.

Молча скинул все шахматные фигуры. Не только свои, но и его.

Атмосфера вдруг стала тяжелее. Тени зашевелились, бесцветный мир начал сыпаться и вместе с этим плыть чёрно-белыми красками.

— Видит Бог, я мог этого ожидать. Вам придётся подождать здесь до окончания пробуждения, — поднялся со стула мужчина. — После вас будет ждать встреча. Вы можете попро…

Голова Томаса взорвалась.

Уставившись на ошмётки, напрочь игнорируя запах чёрной крови и кишок, сделал затяжку. Провёл в нуарном комиксе не больше дня, а такое чувство, будто целый год. С головы будто гирю сняли.

— …бовать сбежать, но сомневаюсь, что у вас это получится. Это — ваша личная тюрьма.

Раздавшийся сзади меня голос чёрно-белого человека меня совсем не удивил. Я лениво повернул голову, словно хозяин положения, уставившись в бесцветные глаза нуарного археолога-культиста. Мир перестал дрожать, стабилизировавшись.

— Это всё?

Томас степенно кивнул.

— Тогда что ты здесь ещё делаешь, подстилка твари? — вежливо поинтересовался я.

Для нуарного злодея моя речь оказалось во всех смыслах слишком разрушительной. Не став больше ничего говорить, таинственно промолчав, решив оставить тайны ночи при себе (или что-то типа того), он исчез, оставив меня в этой клетке одного. Практически одного: Пит всё это время был рядом, готовый в любой момент показаться. И он показался, медленно, выгибаясь, начав пролазить прямо через угол в стене. Со стороны это смотрелось настолько неестественно и мерзко, насколько это вообще возможно. Раздавались чавкающие звуки, ломались и восстанавливались кости, промелькнуло десятки вспышек прежде, чем тварь умудрилась полностью добраться до меня.

— Я здесь, Мистер Фишер.

— Мог и не уточнять, я вижу, — скептично приподнял бровь.

Столик с шахматной доской исчез. Появился телевизор с каким-то очередным ситкомом. Я его даже узнать не смог. В любом случае, это не так и важно. Лениво развалился, но не на стуле, а уже на нашем домашнем диване, чувствуя, что просто хочу немного отдохнуть и подумать.

— Сэр?

Удивлённую тварь я проигнорировал, просто позволив себе погрузиться в десятки и сотни различных мыслей.

В частности, в мысли о том, что мне что-то промыло мозги ещё до попадания в комикс. Что-то усиленно не давало мне поймать себя на нужной мысли, и сейчас я чувствовал, что у меня появилась возможность хотя бы немного подумать. Это же нечто очевидное, находившееся прямо под носом. То, о чём я знал и всё прекрасно понимал.

Словно раздражающая чесотка на краю сознания.

'…Бритни, проклятье, как ты собираешься искать свою сумочку, отправившись в какую-то подворотню в другом конце города⁈

Закадровый смех. Насквозь фальшивые, лишённые искренних эмоций голоса.

— Джон, я просто хотела найти тихое место, где могла бы лучше подумать!

Закадровый смех стал сильнее.

— Думать⁈ На тебя напали грабители, Бритни, чёрт возьми! Если бы я не пришёл, ты бы могла пострадать!

— И что ты тогда предлагаешь⁈

Фальшивый женский всхлип резанул слух, но это совсем не смутило громкий закадровый смех.

— Для начала вернись домой, чёрт бы тебя побрал! Все уже от твоей пропажи с ума сошли, тебе ещё успокаивать всех придётся!

— Ах! Но что потом?

Мужской голос насквозь фальшиво протянул какой-то нечленораздельный звук.

— Попробуй нарисовать что-то или кого-то, кто тебе нравится.

— Что⁈ Как это поможет мне найти сумочку?

— А я откуда знаю, почему ты начинаешь думать только за своими каракулями, дура⁈

— Это не каракули!!!'

Закадровый смех стал особенно громким и заливистым'.

Я медленно открыл глаза, уставившись на декоративный телевизор, в котором прямо на меня смотрели две фальшиво улыбающиеся фигуры. И сам против воли широко улыбнулся. В отличие от них, искреннее. Истерично засмеялся, пугая нового протеже.

Кто бы эти уродцы не были, они были кровно заинтересованы в моём благополучии. Жду не дождусь полноценной встречи. А она будет, в этом я был уверен.

Поднялся с дивана, размяв шею. Абсолютно бесполезное действие, но психологически легче.

Мечта клаустрофобов стала полностью пустой, лишившись любого намёка на декорации.

— И ч-что мы будем делать, Мистер Фишер?

Осторожный вопрос уродца заставил задуматься над теоретической возможностью вырваться отсюда силой, однако этот вариант я отмёл: попытка показала, что, несмотря на некие права, полноценно выбраться я отсюда не мог. Другие миры были словно отрезаны от меня, само пространство ощущалось монолитным и просто не поддавалось моим приказам, старайся я или нет. Скорее надорвусь, чем что-то сделаю. Пит же всё это время был скорее внутри моего сознания, нежели чем где-то снаружи, из-за чего и смог протиснуться сюда. Выбраться он уже не сможет.

К несчастью для остальных, для меня практически всегда существовал запасной выход. К сожалению, придётся вновь окунуться в это нуарное дерьмо, но, к счастью, я хотя бы смог немного передохнуть. Признаться, даже немного жаль стилягу: у него такой возможности не было.

Решено — по возвращению отдам один свой молочный шейк ему.

— Интересно, поймут ли эти ублюдки, что они донесли до меня подсказку… — задумчиво пробормотал я.

Мой протеже удивлённо уставился на пушку в моих руках.

— Я не до конца понимаю вас, Мистер Фи…

Навёл пистолет на висок. Выстрел.

Реальность мигнула.

Всё вновь окрасилось в чёрно-белый.

— Что-то не так, — неожиданно сообщила Мисс Андерсон. — Я чувствую это!

— Вам не о чем беспокоиться, — успокоил добрых друзей я, достав телефон из-за пазухи. — Слуга, останавливайся. Нас уже ждут, дальше мы пойдём пешком. Отправляйся домой сам.

— С-слушаюсь, сэр.

Водитель, извечный слуга тьмы, был покорен и учтив, остановившись прямиком посреди дороги. Он не задавал вопросов, он не сомневался в моих указаниях. Не мог себе позволить, если хотел сохранить покрытую мраком жизнь.

Другая сторона на конце трубке ответила практически мгновенно, совсем не ожидая, что тьма постучится к нему в дверь раньше. Не собираясь вести светские беседы, сказал лишь:

— Эту партию ты уже проиграл, Томас. Твой спящий бог не сможет осветить тебе ночную дорогу.

С улыбкой подлеца, освещаемый светом луны, пробивающимся сквозь листву черных деревьев, положил трубку. Дул сильный ветер, краски мира плыли, где-то вдалеке уже чувствовалось приближающееся нечто.

Финальный акт истории чёрно-белого мира начался.

Святая Мария, я уже скучаю по той коробке…

Глава 26

В мире, покрытом мраком, сила культистов текла из глубин гробницы. Археологи, заплутавшие во мраке прошлого, вытащили на свет древние символы — связь с Богом этого мира, через которую они проводили его волю, наивно полагая, что это их воля.

Эти же символы, проводники чёрно-белого сна, позволяли призвать в чёрно-белый сон существ, находившихся ещё глубже и дальше. Знания Мисс Андерсон пронеслись в голове, словно вспышка. Я уже точно знал, что и кто напротив меня.

— Кошмар.

Мой голос прозвучал спокойно и даже расслабленно. Всей своей сущностью я показывал, кто здесь настоящий хищник, а кто — простая жертва. Бравый детектив и избравшая путь света культистка совсем не разделяли моего настроения, и я даже мог их понять: сущность пугала.

Неразборчивая, непонятная, сливавшаяся с красками чёрно-белого мира, для человеческого сознания она представляла собой что-то безумно странное, противоестественное, чуждое яви.

— Бездна, это твоя работа, Фишер! — прошипел мой добрый друг.

— Томас, этот наивный глупец, прикоснулся к тому, чем не должен обладать человек…

Шепот стоявшей поблизости Мисс Андерсон едва слышным эхом разошёлся по чёрному ночному лесу. Сущность утробно зарычала, мир вокруг существа, рождённого из далёких тёмных снов, поплыл, тварь приготовилась поглотить нас, желая вновь отправить меня в тюрьму.

Я уставился в светившиеся белые глаза, улыбнувшись так, как не улыбался ни один негодяй в этой чёрно-белой истории.

— Попробуй, рыбка.

Мисс Андерсон с неверием уставилась на меня. Чарльз выругался, открыв бессмысленный огонь на опережение. Кошмару не нужно было повторять дважды, чёрно-белые краски закрутились и разорвались, обращая явь в сон, стремясь поглотить, будто нас никогда и не существовало.

К сожалению, у меня не было в планах вновь попадаться в опасную ловушку.

В полной тишине за моей спиной раскрылась тень. Величественная, она стала частью чёрно-белого мира, поглощая в себя ту власть, что текла в этом измерении. За тенью раскрылась моя личная, давно затонувшая сущность. В резонансе с окружающим миром и темной пеленой, она, как неистовый прилив, затопила пространство, порождённое зловещими сновидениями, исказив уже и так изуродованный мир, рождённый из проклятого сна. На мои плечи, словно валун, обрушилось бремя, голову пронзила боль, из носа потекла кровь, однако насквозь фальшивый, чужой образ сохранял хладнокровие, с невозмутимостью и высокомерием встречая врага.

Силы, будто стихии, столкнулись, окончательно нарушая причинно-следственную связь.

Вспышка.

— Где мы, тень? — прошептала Мисс Андерсон.

Она пыталась проморгаться, осознавая открывшийся перед ней мир. Наполненный цветами, красками, несущий совсем другие концепции. И пусть она не могла в полной мере понять, что видит, не осознать всю чуждость этого пространства она не могла. Ограниченность собственным восприятием — и благословление, защищающие рассудок, и проклятье.

— Во имя Мэри, демон, ты нашёл отличное место, чтобы порыбачить…

Стиляга пришёл в себя намного быстрее, судорожно оглядываясь. В принципе, удивление напарников я мог понять: когда мрачный ночной нуарный нарисованный лес превращается в цветастый, отнюдь не нарисованный пляж, прийти в себя вот так сразу тяжеловато.

— Рыбалка у берега океана, — довольно сощурился я, поправив солнцезащитные очки.

Иногда я задумываюсь над тем, любит ли Мистер Стивенсон рыбалку.

Одежда стиляги и нуарной женщины преобразилась. Чарльз обзавёлся лёгкими шортами и шлёпанцами, своим стилем недалеко уходя от меня, разве что верха и солнцезащитных очков не было. Мисс Андерсон же была в довольно свободном чёрном купальнике, нет-нет, да привлекая взгляд к её стройной, буквально идеальной, реалистично нарисованной фигуре.

— Ваш взгляд слишком пристальный, Мистер Фишер-Смит, — улыбнулась Мисс Андерсон, и не думая как-то стесняться. — Рыбалка. Как романтично. Разве нас не поглотил кошмар?

Женщина, наполненная любопытством, вплотную подошла ко мне, не до конца понимая, зачем я тут стою с удочкой. В нос ударил слабый запах каких-то духов. Красота.

— Поглотил, — за меня ответил мрачный Чарльз, разглядывающий яркое солнышко. Ему и влияние нуарного комикса не нужно было, чтобы отвечать в… своеобразной манере. — Но не «кошмар», Мисс Андерсон.

Женщина не успела удивиться. Что-то всколыхнуло воду, удочку потянуло вперёд, однако меня трепыхания рыбки мало интересовали. Не тому, кто осмелился поймать настоящего Тёмного Бога, бояться маленький кошмарик. Особенно с подарком Мистера Стивенсона.

Я потянул за удочку, способную выдержать и сущность Тёмного Бога, с довольной улыбкой достав из океана совсем маленькую, пусть и крайне злобную, бесцветную рыбку. Притянув к себе, поднял на уровень лица, встретившись взглядом с маленькими белыми глазками кошмара. В них читался скользкий ужас осознания.

Кошмар стал жертвой кошмара.

— Ты станешь отличным обедом для Пита…

«Мистер Фишер, это правда⁈»

Пусть уродец этого и не знал, но он мне помог. Его сила была очень полезной, и в моих интересах было, чтобы он развивался.

Вспышка.

Мир померк, как старый фильм, перенося нас в обитель чёрного и белого.

Луна, словно страж вечной ночи, проливала на нас свой свет. Холодный ночной ветер нес в себе заметки прошлого, настраивая нас на встречу с настоящим кошмаром, что прячется в гробнице.

Яркого пляжа, в котором поймал рыбку неудачливый рыбак, словно никогда и не было.

— Мы почти на месте, — произнёс я, закурив сигару. — Не будем задерживать окончание спектакля.

Заодно вытер кровь. К счастью, она остановилась, но я всё равно чувствовал себя порядком ослабшим.

— Вы — настоящая загадка, Мистер Фишер-Смит! — мечтательно прошептала Мисс Андерсон.

Её взгляд был наполнен любопытством кошки, что увидела новую игрушку. В эмоциях играл страх, азарт, любопытство, желание прикоснуться и понять объект интереса. Мой добрый друг фыркнул, более не желая иметь ничего общего со столь ветреной особой. Уже пешком, словно воины света, что идут на последний бой с лордом тьмы, мы отправились через чащу чёрно-белого леса к вратам гробницы сна.

И уже совсем скоро мы добрались до входа в гробницу, тёмный порог которой поглощал свет, словно глотая его с жадностью древнего хищника.

История, во имя Мэри, требовала окончания.

— Нас уже ждут, — констатировала холодно женщина. — Томас всегда следил, чтобы вход в гробницу был сокрыт силой Бога.

Чёрно-белый детектив перезарядил пистолет.

— Проклятье, мы действительно идём против целого культа психов со сверхъестественными способностями втроём, — хмуро пробормотал главный герой чёрно-белой истории. — Не верю, что говорю это, но наши жизни в твоих руках, демон.

Какая банальная фраза.

— Вы думаете, что я настолько бесполезна, храбрый детектив?

Чарльз хладнокровно проигнорировал улыбающуюся женщину.

Именно так он и думал.

— Именно за тем, чтобы спасти твою жизнь, я и прибыл, мой добрый друг, — вежливо улыбнулся я.

Не проявляя и тени сомнения, сделал шаг в гробницу, не до конца осознавая, что меня уже будет ждать не только злодей истории, но и тот, кто дал чёрно-белой истории жизнь.

Реальность мигнула.

Перед затуманенным сознанием на миг промелькнули никогда не произнесенные слова:

— Наш Бог уже начал пробуждение, Мистер Фишер. Так быстро, как я не мог ожидать в самом ярком сне.

А затем…

Реальность мигнула.

Реальность мигнула.

Реальность мигнула.

Реальность мигнула.

Реальность мигнула…

* * *

Их было много и вместе с тем — мало. Порядка пятидесяти людей, целый культ чёрно-белых разумных, открывшихся тайнам мира. Во главе людей, одетый в чёрные одежды, стоял глава культа, прозвавший себя Морфеем. Культисты не теряли зря времени, по приказу своего лидера готовя ритуал пробуждения, вырисовывая бесчисленные символы.

Они давно готовились к этому, но они и представить себе не могли, что Бог пробудится так скоро. Так счастливы и мотивированы эти люди ещё никогда не были: они слышали Бога. Чувствовали, как их душ касалось сознание, многократно превосходящее их; как дрожала реальность, как ранее спокойный чёрный пруд, находившийся прямо в центре зала, дрожал. Серые стены огромного зала покрывались чёрной краской, смешанной с не менее чёрной кровью, уже нарисованные символы вспыхивали, и чем ближе их гости к ним приближались — тем сильнее всё ускорялось.

И единственный, кто не был этому рад, был главный культист, Томас Холл. Он всё ещё выглядел уверенным, всё ещё сохранял свой образ, понимая, что нужно было идти до конца, но его внутренняя уверенность была сломлена.

— Оно приближается… — прошептал с ужасом мужчина.

Чем больше человек знал символов и чем сильнее почитал спящего Бога — тем большей силой он обладал, тем крепче была связь. Благодаря же этой связи Томас обладал воистину страшной способностью: предвиденье. Или, по крайней мере, нечто безумно похожее.

Сон Бога имел чёткий сюжет. Всем нужно было лишь отыграть свои роли и в конечном итоге сон бы закончился пробуждением. Но всё пошло совсем не так: совершенно неожиданно появилась какая-то тварь из-за пределов мира, ворвавшаяся в сон Бога так, будто к себе домой. Приняв на себя роль, оно напрочь про неё забыло, игнорируя всё, что только возможно.

Это не могло не потревожить сон их Бога. Томас чувствовал, что создатель их мира заворошился, попытался избавиться от мошки, но…

По какой-то причине не смог. Опасался по-настоящему прикоснуться, опасался прямо избавиться от проблемы. Будто видел перед собой что-то безумно опасное, неправильное, мерзкое, способное в любой момент воплотить кошмар на земле. Мужчина, осознав опасность, тут же попытался если не избавиться от странной сущности, то хотя бы запечатать её глубоко в мире снов, обратившись к могущественному древнему кошмару.

Он должен был помочь ослабленному Богу любыми возможными методами.

И Томас предвидел, что всё получится. Должно было. Спящее сознание их покровителя могло предвидеть это, а значит — мог и самый близкий к покровителю человек. В конце концов, всё ещё подчинялось воле создателя. Пусть сюжет и был искажён, всё ещё можно было исправить. Главное, чтобы оставался человек, которому суждено будет принять в себя Бога.

Однако незримая связь с кошмаром резко исчезла, словно её никогда и не было. Сам кошмар исчез. И сам Бог это чувствовал. Чувствовал, насколько близко к ним подходила неизвестная тварь. Создатель их мира не мог проснуться так быстро, это не было «пробуждением» в полном смысле этого слова, в человеческой речи просто не было подходящего слова, передающего правильно то состояние, в котором находилось создание, запертое в чёрно-белом мире. В каком-то смысле, Бог даже не спал. Просто существовал, лишь окольно воспринимая происходящее. Как сон. Он не мог «вскочить», не мог «резко проснуться», всё это требовало время, подготовку, определённые условия. В обратном случае неправильное пробуждение могло ослабить Бога, сделать его более уязвимым и ранимым.

Это понимал как Томас Холл, имеющий связь с Богом, так и спящий Бог.

Однако по какой-то причине создателя мира это совсем сейчас не интересовало. Он быстро пробуждался, его воля уже рвалась из пруда, его усыпальницы, пытаясь всем своим могуществом добраться до чужака. Нечто похожее на панику, когда слабый человек, пытаясь защититься от смертельной опасности, визжа, кидается на неё, в бесполезной попытке пытаясь спасти свою жизнь. В таком состоянии человеку уже плевать, что эта опасность «мерзкая» или «страшная». Главное — спасти свою жизнь. Главное — защититься, чего бы это ни стоило.

В достаточной мере пробудившееся сознание Бога, кажется, начало понимать, что к нему приближалось.

Стоит ли говорить, что Томаса осознание отдалённых образов Бога вводили в ужас?

Он видел, как незримая сила Бога вновь и вновь добиралась до спокойно приближающегося к ним существа, натянувшего на себя чужой облик, не способная причинить ему вреда. Каждый раз что-то шло не так, что-то отражало силу, отменяло её, сами тени, само пространство, рождённое из воли их Бога, мешали добраться до врага.

Самым же пугающим было то, что всё кричало об успешном убийстве твари. Во сне не существовало причинно-следственной связи. Их мир — и есть сон, и пробуждающийся Бог мог повелевать им. Каждый раз сила предвиденья шептала, что сущность умирала, вновь и вновь, вновь и вновь.

Но на самом деле она не умирала. Ни разу. Ложное предвиденье, знание о том, чего никогда не было и, кажется, даже не могло произойти. Сила, сам факт существования которой просто не имел смысла. Их Бог повелевал своим сном, и уже казался культисту по праву всемогущим.

Что же касается пришедшей из высшего измерения твари, что к ним сейчас неспешно, словно издевательски приближалась…

— Отрицая свою смерть, оно отрицает весь мир, — прошептал чёрно-белый мужчина.

Чёрный пруд рядом с мужчиной задрожал, чёрная вода зашевелилась.

Томас уставился на коридор, из которого, привлекая внимание культистов, неспешно вышла тварь, принявшая облик Джона Смита. За ним следовали детектив, их путеводная звезда, герой истории, державший в руках пистолет, и беззаботно улыбающаяся женщина, явно осознающая, кто стал её союзником. Томас впервые за долгое время ощутил приступ ярости. Он всегда был спокоен и холоден, последние годы жизни он знал про вся и всё, в один момент осознав, что его Бог сейчас панически пытается избавиться от приближающейся к нему сущности. Пытается, но не может.

Укравшая облик сущность, беззаботно стоявшая напротив, умирала перед ним ежесекундно, однако предвиденье обманывало его: мужская фигура просто лениво стояла, совсем не собираясь умирать. Тени дрожали, атмосфера неуловимо изменилась, отдалённо стал слышаться чей-то смех. Культисты переглядывались, не зная, что им делать.

— Такова ли воля Бога, Морфей?

Вопрос задал полный пожилой мужчина. Он был известным политическим деятелем, чьим влиянием долгое время пользовался Томас.

К сожалению, глава культа был не в том состоянии, чтобы отвечать. Взгляд Томаса встретился с взглядом улыбающейся сущности. Казалось, его сознание затопило. На миг мужчине показалось, что он оказался где-то посреди океана, погружаясь на самое дно. Намного дальше, туда, куда нельзя попадать людям. В место, где каждая мечта могла исполниться. Где не существовало правил и ограничений. Где каждая сущность сама определяла правила. Проклятый Рай, что прямо сейчас проникал в их мир.

Нет, на самом деле, он уже давно проник. Просто никто этого не замечал. Они уже давно начали своё погружение, и сейчас лишь погружались глубже. Глубже и глубже, глубже и глубже.

Они уже не могли всплыть. Последний лучик надежды давно погас.

— Бездна… — едва слышно прошептал Томас. — Тейлор, ты призвала в наш мир Бездну…

— Ты слишком много думаешь, Томас, — расслабленно засмеялась археолог. — Это была не я. Мистер Тень пришёл сам! Друг самого детектива!

Майор фыркнул.

Томас уже думал было вновь заговорить, как к нему пришло видение. Глаза мужчины расширились, он воскликнул:

— Бегите!

К сожалению, на этот раз предвиденье его не обмануло. На культистов набросилась какая-то тварь. Похожая на плоть, мерзкая живая жижа, она начала набрасываться на людей, устроив прямо на глазах натуральную бойню. Зал наполнился воплями, редкими выстрелами, попытками использовать магические символы. Кто-то сразу захотел сбежать, у единственного выхода столкнувшись с неожиданной незримой стеной. Тень, сгустившись, обратилась в стену, через которую невозможно было пробиться.

Продолжавшая же стоять перед ним тварь умирала, умирала, умирала, умирала…

Раз за разом, раз за разом, раз за разом. Пруд дрожал, поднимались небольшие волны, искажавшие нарисованную реальность, весь мир противился существованию живого воплощения неотвратимой Бездны, однако то, что, отрицая собственную смерть, отрицало весь мир, нельзя было так просто победить.

Возможно ли вообще?

Вскоре зал погрузился в гнетущую тишину, разрушаемую лишь мерзким, отвратительным, пугающим хлюпающим звуком. Живая жижа, не заботясь о чужом мнении, начала неспешно ползать по залу, без остатка поглощая трупы культистов. Ни детектив, с отвращением смотревший на происходящее, ни бывшая археолог, проявлявшая интерес к странному пожирающему людей организму, совсем не выглядели удивлёнными, пусть и, очевидно, не могли одобрить столь жесткой расправы.

Но, как ни крути, в конце концов они прекрасно понимали, что за существо было на их стороне. Особенно понимал майор.

— Это уже ничего не изменит, чудовище, — сжал кулаки глава культа. — Ритуал уже начался, и вы должны были это почувствовать! Вы зря привели сюда «ключ»! Этот момент настал!

С этими словами символы в зале вспыхнули. Томас никогда не ожидал, что пробуждение Бога пройдёт таким образом, но это уже не имело значения. Когда Бог проснётся, всё перестанет иметь смысл. Любые жертвы окажутся лишь простым кошмаром, полностью же пробудившийся Бог обязательно сможет дать отпор чудовищу из глубин Бездны! Умрёт он сейчас или нет — уже не так важно.

Глава культа был искренним фанатиком, и его веру не мог поколебать даже страх его собственного покровителя.

Продолжавшее всё это время умирать чудовище, словно не обращая внимание на свои смерти, с интересом осмотрелось, сосредоточив свой взгляд на пруду. Кажется, невидимая воля, стоило начаться ритуалу, временно отпустила его, сосредоточившись на чём-то ином.

Чём-то, о чём «порождение Бездны» уже узнало в мире, которого даже не существовало.

— Чарльз, тебе придётся немного потерпеть.

Майор удивлённо уставился на своего спасителя, после чего неожиданно упал на колени, схватился за голову и закричал. Глава культа, понимая, что его Бог начал своё окончательно пробуждение, громко рассмеялся, пока его смех не оборвался выстрелом в голову.

Феликс, развеяв револьвер, безучастно уставился на корчащегося майора. Казалось, что он над чем-то просто отвлечённо размышляет. По крайней мере, так со стороны всё видела Тейлор Андерсон и его ручные монстры. На самом же деле он умирал.

Умирал и умирал, умирал и умирал, умирал и умирал.

К счастью или сожалению, ему давно привили привычку умирать. Много, много раз умирать самыми разными и ужасными способами.

Всё для того, чтобы в конечном итоге он нашёл один единственный нужный путь, который сможет привести его к успешной веточке, что в конечном итоге рано или поздно вырастет в полноценное ответвление. Ответвление, которое станет древом.

И плевать на то, что у судьбы были другие планы.

— Ясно, — широко улыбнулся мужчина. — Не уверен, радоваться за тебя, приятель, или нет.

— Тень? — удивилась Мисс Андерсон.

Она замечала, когда манера речи существа менялась. Сам его образ удивительным образом преображался. Правда, это не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела дальше.

Лицо Джона Смита неожиданно исчезло. Напротив взрослой женщины оказался обычный ребёнок, школьник, что совсем недавно поступил в среднюю школу. Нуарная женщина удивлённо уставилась на мальчишку, чьи глаза болезненно опухли, а из носа текла кровь. Он выглядел очень плохо, и это было мягко сказано.

— Океан может воплотить любую мечту, но какой в этом всём смысл, если я буду знать, что это всего лишь плод моей фантазии, — пожаловался словно в никуда Феликс. — На этом мы прощаемся, женщина. Если этот мир продолжит существовать, как моё тело подрастёт, обязательно навещу тебя.

Женщина уже хотела было заговорить, но неожиданно почувствовала головокружение и упала, уснув среди кучи трупов. В скором будущем её ждало незабываемое пробуждение.

Ставший вновь ребёнком Феликс какое-то время смотрел на пруд, после чего повернулся на доедавшего свою годовую норму Редди-Пинкла.

— Кинь его в пруд, нет смысла оттягивать неизбежное.

Инопланетному монстру не нужно было повторять дважды. Нехотя оставив свою еду, Редди принял гуманоидную форму, закинув трясущегося мужчину на плечо.

— Послать детектива в объятия голодного монстра, Мистер Фишер, — оскалился клоун. — Как жесток мир, как жесток…

— Очень смешно, — закатил глаза Феликс, размяв шею. — Скорее иди сюда, меня отсюда вышвырнут в любой момент. Мы уходим.

Клоун беспрекословно подчинился, скинув человека прямиком в пасть пробуждающегося Бога. Мир задрожал и начал прямо на глазах сыпаться, обещая исчезнуть в любой момент. В конце концов, это была сверхмаленькая вселенная, рождённая из сна. Довольно оскалившись, Редди обратился в жижу, вернувшись под одежду к своему боссу.

Редди-Пинкл, естественно, не знал, что было на уме у его добровольно-принудительного нанимателя. Не будет же он прыгать в пасть к…

Феликс, весело засмеявшись, прыгнул прямиком в пруд.

* * *

Чарльз давно не чувствовал такого умиротворения. Он был в своём уже давно забытом дворе. С неба светило яркое тёплое солнце, но оно совсем не слепило, спрятавшись под белыми облаками. Дул приятный ветер, лаская щетину. Мимо пробегала вечно непоседливая собака, чуть вдали, на привязанном к дереву колесе, качалась его дочь, весело что-то выкрикивая.

Её лицо было неразборчивым, словно у неё его и не было. Глупость. Не может же быть так на самом деле?

Мужчина не помнил, чтобы существовали какие-то твари. Не знал ничего про Бездну, не знал про существование угрозы из космоса, не знал и о том, что его семья давно погибла. Зато знал, что нашёл работу своей мечты, знал, что его жена беременна и вскоре у него будет ещё один ребёнок, а что ему ещё нужно было?

Из их дома во двор вышла его жена, держа в руках яблочный пирог. Приятный запах ударил в нос мужчины.

Да, пожалуй, ему не хватало только вкусного яблочного пирога. Он всегда любил их.

— Неужели уже обед, милая?

Женщина без лица, держа пирог в руках, уже думала ответить, но…

Удар битой с гвоздями оказался быстрее.

Чарльз открыл рот, увидев перед собой смутно знакомого школьника. Недалеко послышалась скулящая собака, по которой точно таким же образом прошлись битой. В отличие от дочери и жены, у школьника было лицо. Злое, насмешливое. Ребёнок, столь широко улыбающийся, не мог быть нормальным.

Больной психопат.

— Выглядишь слишком хорошо для этого древа реальности, чувак, — хихикнул мальчишка. — Ты бы знал, сколько раз мне пришлось за сегодня сдохнуть. И это в одном только твоём сне! Крепким же орешком оказалась эта тварь. Ты мне должен будешь очень много сладостей потом купить, понял меня?..

Удивительным образом бита в его руках превратилась в ружьё, которое он навёл на голову попытавшейся встать женщины.

Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел, выстрел…

В ружье не было столько патронов, но парня это мало смущало. Он засаживал в голову женщины всё больше и больше свинца, превращая её голову в месиво. Чарльз, чья идиллия оборвалась столь резко и неожиданно, пустым взглядом смотрел на происходящее.

— Чуть не забыл, — саркастично хмыкнул мальчишка. — Быстрее просыпайся, приятель. Что-то мне подсказывает, что на поверхности нас уже будет ждать следующая проблема. Ещё бы вспомнить, какая!

Мальчишка истерично захихикал, прекрасно осознавая, что и сам стал чьей-то жертвой. К счастью, у него появился козырь.

В руках парня появился самый настоящий реактивный противотанковый гранатомёт. Неприлично большой и тяжёлый, простой ребёнок с трудом бы смог его удержать в руках, но, кажется, воплотившийся в виде мальчика Дьявол совсем не переживал об этом, прицелившись в его весело резвившуюся дочь.

Как ни странно, теоретически, ловить рыбу можно и с помощью тротила. А значит, и с помощью гранатомёта!

— Проклятье, нет, подожди…

К сожалению, мольбы майора никто не собирался слушать.

Выстрел.

Взрыв.

Глава 27

Что мир теней, что мир снов были затоплены намного сильнее, чем материальный мир, но это совсем не значит, что затонувшие миры теряли какие-то свои особенности. Тень всё ещё оставалась тенью, сон — сном, как и его жители так сразу не теряли свои индивидуальные особенности, часто даже наоборот — становились в своей стезе сильнее, могущественнее, выходя за любые возможные рамки и границы.

Все ограничения лишь у нас в голове.

Океан был эфемерным, он проникал в миры неспешно, я бы даже сказал — нежно. В тот момент, когда жители тех или иных плоскостей начинали понимать, что тонули, становилось уже слишком поздно. Кто-то об этом может не знать, до последнего оставаясь в счастливом неведенье, кто-то, считая проклятье за благословление, намеренно погружается ещё глубже в мечты и желания, кто-то просто игнорирует это и считает данностью.

А кто-то противится, пытается сбежать, уничтожить проблему, до ужаса боится её, понимая, с чем может столкнуться. Осознавая, что окажется на такой глубине, из которой уже не сможет подняться. Будь то сознательный страх или чисто инстинктивный.

И это был тот случай.

Во многом сон был похож на нулевую глубину. Мысль формировала и определяла действительность, всё остальное было лишь произвольным. Умея направлять и контролировать свои мысли, образы, в мире снов я чувствовал себя как бы не более комфортно, чем в океане. К сожалению, всё многократно усложнялось тем, что это был чужой мир. Не только из-за того, что у меня не было, не считая Пита, полноценного проводника в чужой реальности, который смог бы управлять специфической зыбучей силой сна, но и потому, что это банально была не моя территория, а территория отожравшейся твари, где буквально всё и вся было моим врагом.

Заключённое внутри комикса существо не было человеком. У этой твари не было конкретного образа, каждый образ воплощал собой тварь, и на первый взгляд может показаться, что при таких условиях я чисто физически не мог победить. Только вот на практике всё оказалось проще: так как у твари не было конкретного образа и оно представляло собой ВСЁ, чтобы победить, мне нужно было уничтожить это самое «ВСЁ».

Тот же факт, что мир снов был затоплен силой океана, давал мне ключ.

Где я представлял собой один конкретный структурированный образ, тварь распылялась на каждый материализованный во сне объект. А так как оно чисто физически не могло меня по-настоящему убить, кроме того — до ужаса боялось моей отравленной океаном сущности, от которой, я уверен, шли десятки отголосков теней тени от тени моих друзей, ситуация получалась крайне комичной.

Конечно же, сука, я умирал. Умирал, умирал, умирал, умирал…

Пространство внутри пруда постоянно менялось. Передо мной появлялись сотни и тысячи объектов, менялись и формировались десятки и сотни пейзажей. Будь то огромная гора, с которой на меня шла лавина, или образ чёрной дыры. Всё менялось слишком быстро, порой физическим телом я и моргнуть не успевал, проходя через десятки различных образов. Я умирал так часто и так быстро, что в какой-то момент мне показалось, что я потерялся во времени. В какой-то момент возникло ощущение того, что моё сознание — сторонний наблюдатель, который управляет одновременно несколькими телами в разных веточках, выбирая наиболее предпочтительный.

Правда, наваждение быстро спало.

Уверен, чаще всего я умирал даже не от силы запертого в даре океана создания, а от банального перенапряжения. Если моё чистое сознание ещё выдерживало происходящее, адаптируясь, то мой мозг, нервная система — они просто, несмотря на свою аномальную развитость, не поспевали за происходящим. Мои мысли и желания преобладали на такой глубине, всегда существовали веточки, где я умудрялся поддерживать баланс, оттягивая на доли секунды свою смерть, фактически «предугадывая» каждое следующее действие отожравшейся твари.

Я становился жертвой мегалодона где-то далеко за пределами суши? Значит, я сразу же появлялся в подводной лодке, уже готовой пустить торпеды.

Я становился жертвой мафии где-то в ночном городе? Значит, я сразу же появлялся в компании готовых к действиям военных на танках.

Я становился жертвой банановой кожуры? Святая Мария, черти драли эту тварь, я просто не наступал на смертельную ловушку!

Мои ручные уродцы в том числе мне помогали. Они стали для меня щитом. Инопланетный уродец покрыл всё моё тело с головы до ног, фактически превратившись в живой биологический экзоскелет, который не давал моему телу упасть от перенапряжения, когда моя тень защищала уже самого инопланетного уродца. Мои ручные твари просто не успевали реагировать и осознавать происходящее, сосредоточившись на попытках меня защитить (должен заметить, не слишком удачных). Пит же, когда я оказывался совсем уж в мозголомающих образах, выступал для меня глазами.

Он был единственным существом, который действительно имел отношение к миру снов, и который мог направить меня там, где я не мог сам найти или создать нужный путь.

Лиминальные пространства. Теперь, блять, я их ненавидел до глубины души.

Я не знаю, в какой момент начал брать верх. Просто в какой-то момент понял, что образы стали повторяться, что они стали намного легче отступать, что само пространство дрожало, и я точно мог сказать, что это было всё усиливающееся отчаяние. Я резал эту сущность, подрывал, отрывал куски сущности, принеся в самый центр этого запертого в комиксе создания хаос и разрушения, наполняя всё своей проклятой силой.

Каждая моя смерть делала меня капельку сильнее. Каждый раз моё сознание на какие-то доли мгновения вновь окуналось в океан, проносилось сквозь пространство и время, забирая из несуществующей вселенной чистую информацию, перенося её в существующее отражение, которое впоследствии оказывалось таким же несуществующим.

Я уже мог уловить момент, куда происходил переход, и отправиться дальше, ещё до момента, когда не прыгнул в пруд. Мог даже попробовать вернуться в тот момент, когда стиляга должен был прикоснуться к этой дряни и предотвратить это.

К сожалению, в таком случае это будет значить, что все мои действия потеряют свою ценность. Встречи с нуарной красоткой не будет, мой личный кошмар, который сейчас помогал мне, не сможет сожрать пойманный кошмар, а значит — не станет сильнее. Наконец, ни Гаррик, ни Чарльз не будут мне должны. Всё станет тленом, лишь знанием о том, чего никогда не было.

Это было в потенциале слишком невыгодно.

Моей и старого урода целью было создать идеальную ветвь, буквально изменить уже давно предопределенную судьбу целой расы. И для этого нужно было стараться идти до конца, искать самые выгодные веточки и, насколько бы они тяжелыми не были, проходить через них. И лишь доходя до конца, понимая, что дальше идёт непроходимая стена, которую просто невозможно разрушить, возвращаться назад и идти в обход, продолжая накапливать опыт и силу.

Так поступал Мистер Стивенсон, многомерный ублюдок, по такому же пути шёл и я, что, если честно, чем больше проходило времени, тем сильнее наводило меня на странные мысли.

Пускай я умру тысячи, сотни тысяч, миллионы раз. Всё окажется лишь обманом, знанием о том, чего никогда не было. Важен лишь конечный результат, становление живым примером систематической ошибки выжившего. Я никакой не мученик, не герой и не жертва. Обычный ублюдок, такой же уродец, тварь, как и остальные создания океана, которого он таким же образом поглотил.

И я собираюсь использовать свою силу на возможный максимум, чтобы выйти на самую лучшую для себя концовку, через какой бы Ад мне или встречным на моём пути существам не пришлось пройти. Потому что я грёбаный самовлюбленный эгоист, который хочет для себя лишь самого лучшего, кладя гигантский болт на остальных.

Я не был Мистером Стивенсоном и не собирался делать всё сам, разгребая любое мало-мальски крупное дерьмо, которое закончится из-за моего, чужака, вмешательства ещё более крупным дерьмом, но собирался немного помочь подняться коренным жителям, чтобы впоследствии они сами могли всё решать и пойти ещё дальше. Я же позволю себе остаться на задних ролях.

Получится ли таким образом у меня обмануть метафизический механизм абстрактной судьбы — вопрос уже совсем другой. Не получится?

Значит, нам со старым ублюдком придётся думать дальше, искать иные способы потянуть за ниточки чего-то настолько масштабного. В любом случае, настолько беззащитным перед ним я уже не буду. Он — мой самый могущественный союзник, херов опекун, и вместе с этим — самый ненавистный враг.

Главное в процессе окончательно не сдохнуть. Вероятность этого, к сожалению, крайне высокая.

— Никогда бы не подумал, что смогу осмыслить столько всего, умирая… — фыркнул я. — Мы победили, оно отступило. Теперь точно.

Моя тень перестала покрывать меня, отступив. За ней последовал Редди, с опаской приняв свою привычную форму. Судя по тому, насколько лениво он двигался, даже многомерная жижа устала от всего того, что тут происходило.

Они и понятия не имели, что здесь происходило на самом деле.

— Мистер Фишер, сэр, предусмотрен ли в нашем трудовом договоре отпуск?

— У нас нет никакого трудового договора, отпуск не предусмотрен.

— Я так и думал, босс. Самый обычный трудовой договор.

Редди, широко оскалившись, с интересом осмотрел меня.

— Выглядите бодрым, Мистер Фишер.

Пространство вокруг перестало существовать. Лишь чистая зыбучая неоформленная энергия, в центре которой собрался последний оформленный образ, словно светящаяся точка внутри непроглядной тьмы. Тварь не была уничтожена полностью, но я нанёс ей так много энергетических повреждений, что она, хотела того или нет, погрузилась в ещё более глубокий сон, чем тот что был до этого.

Всё-таки, надеюсь, что мир нуарного комикса останется цел. Или, по крайней мере, что он восстановится и в будущем меня будет ждать в нём нуарная красотка.

Какая, сука, у меня важная причина сохранить чужой маленький мир.

— Да? — моргнул удивлённо я, действительно чувствуя себя удивительно хорошо.

Дышать было легко, в теле была приятная бодрость, ничего не болело. Хотя, я уверен, до того, как прыгнул в пруд, моему телу было очень хреново.

Истерично хихикнул, взглянув в небольшое зеркальце. И действительно: я выглядел хорошо. Здоровый цвет кожи, весь чистый, ухоженный, глаза аж сияли.

Всё-таки, психическая энергия, океан, мечта, взяли верх над материей. И я не могу сказать, что рад этому.

— Мечта окончательно стала реальностью, — цыкнул я, развеяв зеркало.

— Сэр, разве вы не должны быть довольны этим?

Я не ответил на этот вопрос, уставившись на светящуюся точку. Личную мечту стиляги. Тварь легко заманила его в свои сети. Пока он предавался бы сладкой мечте, вырвавшаяся из ловушки тварь бы в его теле пошла приносить в «высший» мир свои порядки.

Обычный понедельник. А если бы эта тварь навредила малышке Мэри?

Нахмурился, помотав головой.

Кажется, все эти смерти не прошли просто так и моё сопротивление чему-то стало сильнее. К сожалению, этого всё ещё недостаточно.

Дав ещё немного времени мыслям устаканиться, с садистской улыбкой уставился на мечту нуарного стиляги. В руке словно сама по себе появилась бита с гвоздями. Существа слишком легко поддавались на такое, и меня это инстинктивно раздражало.

— Уничтожение чужой фальшивой мечты. Что может быть приятнее?

Сам не заметил, как моя улыбка превратилась в оскал.

Только было выползший Шеди тут же спрятался, задрожав. Пит и не думал отсвечивать. Лишь клоун, старший сотрудник и фактическая права рука-жижа, важно покивал.

— Конечно, босс!

* * *

Мои предположения оказались верными: последняя уничтоженная мечта была остатками воли твари, после которой потерянного стилягу больше ничего не держало, и он в этой борьбе душ оказался победителем. Выкинуло из сна-тюрьмы нас своеобразно, на миг возникло ощущение попадания в странную воронку, после чего мы оба кубарем вылетели из комикса, едва не устроив в кафешке погром.

Словом, прийти нам в себя особо не дали.

— Святая Мария, мои глаза!!!

Мой вскрик синхронизировался с ругательствами Чарльза. Как и я, он схватился за глаза, попытавшись избавить себя от того надругательства, с которым нам пришлось неожиданно столкнуться. Всё было слишком ярким, слишком слащавым, каким-то приторно-розоватым, словно нам в глаза навалил кучу сказочный единорог.

Возможно, это не худшее, что я видел, но контраст на почве чёрно-белого мира был настолько сильным, что наши глаза чуть не превратились в желе. Потребовалось несколько минут, чтобы просто проморгаться и установить стабильную связь с реальностью.

— Этот мир всегда был таким?

Вопрос хмурого стиляги на секунду поставил меня в тупик. Я даже не сразу обратил внимание на то, как выглядел сам майор.

— Приятель, не уверен, насколько это сейчас уместно, но ты немного посерел.

Чарльз, злобно зыркнув на меня, почему-то не оценив мой своеобразный перформанс по спасению, уставился на свои руки. В обычном случае это было бы слабо заметно, однако сейчас не заметить изменений в стиляге было невозможно: цвета вокруг него поблекли. Мутные зелёные глаза майора потемнели так сильно, словно они были чёрными.

— Вот же дерьмо… — простонал мужчина.

Комикс, как ни странно, мы сперва не нашли. Пока майор не полез за пазуху и не достал его, явно не ожидая найти там эту хреновину. Очевидно, так просто избавиться от сомнительного аксессуара он не сможет.

— Пустишь меня как-нибудь погостить к той чёрно-белой красотке? — заговорщицки поинтересовался я. — Не сейчас, лет через пять-шесть. В долгу не останусь, приятель.

На меня зыркнули ещё более злобно.

— Этот мир всегда был таким, Фишер?

Я перестал строить из себя Редди-Пинкла, задумчиво осмотревшись. Конечно же он…

Не был?

Был?

И что это за чувство такое, будто на меня что-то смотрит?..

Я нахмурился, наведя пистолет себе на голову. Выстрелил.

Реальность мигнула.

— Нет. Скорее всего он таким не был. То, о чём я говорил, а? Меня удивляет, что ты заметил это, Чарльз.

Пока умирал, подметил, что на бесконечно маленький (скорее всего, субъективный) промежуток времени прочищаю свои мозги от разного дерьма. Скажем так, у меня было достаточно практики, чтобы наловчиться использовать этот миг. Не панацея, к сожалению.

Чарльз устало потёр переносицу.

— Вот же дерьмо…

— Единорога.

— Заткнись, демон.

— Не забывай, что ты мне должен будешь ещё купить сладости, чувак, — довольно улыбнулся я.

Мужчина что-то нечленораздельно пробормотал, видимо, уже подсчитывая свои будущие расходы.

Не слишком придавая значения пустому кафе, мы, не без моей помощи, вышли наружу, субъективно залипнув на минуту-вторую. В небе на нас смотрела гигантская радуга, по небу летали те самые единороги. С крыльями. Как ни странно, была ночь, виднелась луна (почему она такая большая, сука?), но яркость была такая, словно был день. То есть, ночь, звёзды, а свет дневной.

— Этот мир всегда был таким?

Вопрос стиляги заставил мои мозги заскрипеть. Я почесал голову, наведя пистолет на голову.

Реальность мигнула.

— Не думаю.

Словно туристы, мы с круглыми глазами гуляли по городку. Вскоре стали натыкаться на людей. Все счастливые, с широкими улыбками на лицах, они были с разноцветными волосами и глазами. Чёрный с жёлтыми волосами и голубыми глазами? Это самое меньшее, что нам пришлось увидеть. Про одежду и говорить нечего — самая разная, самая выбивающаяся из общего вида и стиля.

Каждый встречный человек вежливо здоровался с нами, желая нам хорошего дня Мэри.

— Каждый день в Стивенс-Пойнте — день Мэри? — переспросил я.

— Каждый день Мэри в Мэри-Пойнт? — переспросила с широкой улыбкой женщина.

Она была в костюме барсука. Её эмоции ощущалась абсолютно искренними. Она не формально улыбалась и действительно была счастливой. Каждый встречный человек.

Мы с Чарльзом переглянулись.

— Да.

Стиляга наклонился к моему уху и тихонько поинтересовался, было ли так всегда. Я чувствовал, как мои мозги закипали всё больше и больше. Ни Шеди, ни Редди, ни Пит не имели ни малейшего представления о том, нормально ли происходящее. Ещё и на краю сознания возникало такое чувство, будто за нами что-то наблюдает.

Такое, огромное, древнее, неописуемое, сводящее с ума от одного своего вида даже такого психа, как я.

Кажется?

Навёл пистолет на голову.

Реальность мигнула.

Отрицательно помотал головой. Неуверенно.

— Мы поняли, — скупо кивнул майор. — Благодарю вас.

— Счастливого вам дня Мэри! — попрощалась с нами женщина в костюме барсука.

Стоило нам немного отойти, как Чарльз достал сигареты и попытался закурить, но…

— Я ведь не курю? — неуверенно пробормотал мужчина, сомневаясь в этом утверждении. — Да, это ведь такая гадость…

Я с Чарльзом согласился.

Нам срочно нужно было связаться с Гарриком. Его запасной номер я знал, так что сделать звонок для меня проблемой не было. Старый исследователь Совета ответил практически моментально.

«…Счастливого дня Мэри!»

— Счастливого дня Мэри, — рефлекторно ответил я. — Гаррик, это мы.

Профессор был, мягко говоря, удивлён. Каким-то образом они там все напрочь забыли про нас, сосредоточившись на подарках для малышки Мэри. Понять их можно было, в конце концов, это же Мэри, поэтому обиды ни я, ни Чарльз не держали, решив сосредоточиться на насущном. Профессор был немного недоволен тем, что мы совсем не подумали про подарки для Мэри, однако согласился, что у нас хватало и своих проблем.

Стало даже немного неудобно. Как это мы так могли забыть?

После того, как мы договорились встретиться, позвонил родителям. Ожидал, что они будут очень сильно переживать, но, к счастью, они были, как и почти все жители города, слишком заняты подготовкой к коронации малышки Мэри. Попросили меня слишком долго не гулять и поскорее возвращаться.

Я, вроде бы, и так уже слегка задержался.

— Коронации?.. — прошептал я, смотря на телефон. — Мы в Великобритании?

— Англичане, — поморщился Чарльз.

Я с ним, как ни странно, вновь согласился. Вне контекста Мэри, конечно же.

— Где находится ваш главный штаб?

Майора мой вопрос удивил.

— Вашингтон. Глупый вопрос. Где ещё, демон?

Справедливо.

— Ты можешь с ними связаться?

— Зачем? — нахмурился стиляга. — Ситуация всё ещё под контролем.

Правда?

— Да и коронация Мэри скоро… — согласился неожиданно я. — Думаю, лучше им пока не знать.

Мужчина был согласен со мной. В принципе, думаю, если бы что-то пошло не так, Гаррик давно бы позвал подкрепление. С самим Гарриком и всеми остальными, включая Тома, мы, кстати говоря, встретились уже совсем скоро. Стивенс… То есть, Мэри-Пойнт — обычная провинция, далеко никуда ездить не нужно.

Местом встречи назначили уже привычную кафешку. А где ещё?

— Мы очень рады, что с вами всё хорошо, — широко улыбнулся счастливый профессор. То есть, широко улыбался, ещё на подходе. — Нам как раз нужна ваша помощь! Вы явно устали, и мне стыдно говорить об этом, друзья, но всё ради Мэри! Особенно твоя помощь, Феликс! В конце концов, ты учишься с Мэри в одном классе! Большая удача!..

Захотелось возмутиться. В конце концов, мы действительно устали. Я, пока вытащил стилягу из комикса, сдох раз… а хер его знает! И тут опять что-то делать. С другой стороны, если ради Мэри…

Помотал головой, не расставаясь с внутренним беспокойством. Навёл пистолет. Выстрелил.

Реальность мигнула.

— Мы согласны, — ответил нейтрально Чарльз. — Проклятье, если ради Мэри…

Нет. Что-то неправильное происходит. Ещё раз.

Выстрелил.

Выстрелил.

Выстрелил…

Нет. Всё. Хватит. Я, совсем как обычная малолетка, на грани истерики. Черти драли Мистера Стивенсона, я так в мазохиста превращусь однажды.

— Что я должен сделать? — сдался я.

Внутри меня разгорался огонёк иррационального счастья. На душе потихоньку становилось так тепло, так хорошо, словно я вновь стал маленьким ребёнком. По-настоящему маленьким ребёнком, задолго до того, как оказался в океане. Хотелось утонуть в этом чувстве, дать ему себя полностью поглотить, но что-то во мне противилось этому.

Возможно, злой смех бесчисленных теней тени от тени в голове, в конце концов, психическая энергия? Или собственный злой смех по отношению к самому себе?

Я насмехался и презирал сам себя? То есть, на самом деле?

С каких пор, сука?..

— Поддерживать и, пусть простит сиятельная Мэри мою наглость, направлять, конечно же! — сказал как отрезал профессор. — В конце концов, она ещё ребёнок, и, насколько бы гениальной, прекрасной, совершенной и исключительной она не была, Мэри всё ещё м-может совершать ошибки!

По профессору было видно, насколько тяжело ему дались эти слова. Словно он боролся сам с собой. Все неодобрительно на него посмотрели.

— Это очень неправильные слова, профессор, — хмуро заметил Томас.

Гаррик покачал головой.

— Я знаю, знаю, мне жаль… Наша будущая Королева в последнее время находится под большим стрессом. Боюсь, Феликс, только такое существо, как ты, сможет помочь ей.

Потёр глаза, собираясь с мыслями. Всеми силами цеплялся за мысль, которую мне транслировали через телевизор двое фальшивых ублюдков. Буквально единственная ясная мысль в голове, с которой у меня не возникало никаких внутренних противоречий.

'…Попробуй нарисовать что-то или кого-то, кто тебе нравится.

— Что⁈ Как это поможет мне найти сумочку?

— А я откуда знаю, почему ты начинаешь думать только за своими каракулями, дура⁈

— Это не каракули!!!'

Сжал кулаки, чувствуя, что пространство вокруг меня задрожало. Сам не заметил, как широко улыбнулся. Не счастливо. Злобно, словно больной, сбежавший из психушки.

Определённо, Мистеру Стивенсону нужно было для начала дать мне какие-то задания попроще, а не сразу макать с головой в дерьмо.

И что, чёрт возьми, смотрит на меня⁈

Глава 28

В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время. Денег это не приносило: не было ни уверенности в собственных силах, ни желания, ни времени развиваться в этом направлении, но для себя я, даже если времени не было, всегда его находил. Перед сном, рано утром, прямо на работе — всегда. Мне не нравились пейзажи, но нравилось рисовать людей в разных позах, нравилось перерисовывать и придумывать различные образы каких-то мифических созданий.

Смерть на это увлечение…

Кажется, я повторяюсь.

Голоса детей сводили меня с ума. Отправившись спасать задницу нуарного стиляги, я как-то успел забыть, что находиться в такой близи среди толпы людей (детей) мне было как минимум некомфортно. Не прислушиваться ко всему этому у меня не получалось чисто физически. Ещё и этот взгляд.

Где? Кто? Что на меня смотрит? Как бы я не старался, где бы не искал — понять источник взгляда не удавалось. Столь пристальный, я чувствовал себя перед ним так, словно случайному прохожему на улице решил показать, о чём подумал, когда увидел нуарную красотку в купальнике. Самое паскудное, что только я затылком ощущал это…

Присутствие.

Истерично хихикнул.

Единственной, что меня мирила с происходящим, была, конечно же, Мэри!

Взгляд сам собой, как и буквально у всех детей в классе, сместился на девочку. Сидя в самом центре класса, она сияла. Буквально сияла! Её волосы, словно здесь был ветер, развевались, странно переливаясь. Цвет глаз беспорядочно менялся, белоснежная кожа обладала каким-то странным, пугающим, волшебным свечением. Вокруг гордо сидевшей за партой Мэри в буквальном смысле был золотистый ореол, защищающий её от всего на свете.

Умом я понимал, что передо мной сидит уже не человек. Но я не мог избавиться от мысли, насколько малышка Мэри была совершенна и прекрасна! Конечно же, у меня чисто физически не могло быть влечения к малолетней неудачнице, но восхищение, обожание, поклонение!.. Святая Мария, как я мог назвать её малолетней неудачницей?

А ведь мне даже, в какой-то момент, почему-то захотелось прострелить ей голову! Всего на миг, но…

Схватился за голову.

Отвращение, восхищение, презрение, обожание, ненависть и вдохновение. Всё смешалось внутри, боролось между собой, разрывая меня изнутри. Уверен, если бы те головастики из Атлантиды сейчас вновь принялись изучать мой мозг, то получили много любопытных данных.

Уроков у нас не было. Весь учебный день был похож на какую-то дешёвую пародию на уроки, где большую часть времени приходившие со всей школы учителя хвалили сияющую (во всех смыслах) от радости девочку. Урок только начинался, как сразу шли вопросы, на которые Мэри уже знала ответы, отвечая так, словно у неё в голове была какая-то библиотека. Никто не удивлялся этому, кроме детей, которые до этого смели обижать великолепную Мэри.

Три растерянные малолетки превратились в изгоев. Мальчиков, посчитав отсталыми, просто проигнорировали (но они всё равно стали изгоями, как они смели!). Весь класс удивительно преобразился, все сидели с разноцветными волосами и глазами, стали выглядеть порядком лучше, и лишь те, что пошли против самой Мэри, стали выглядеть хуже. В глазах девочек, у которых за издевательство над совершенной Мэри увеличились лбы и носы, читалась бесконечная вина и стыд, очевидно, что они недавно навзрыд плакали, думая над тем, какие они плохие люди и насколько добра Мэри, раз вообще пощадила их. Семье этих девочек должно быть стыдно! Им явно стыдно!

— Им должно быть стыдно… — пробормотал я, против воли улыбнувшись.

Широко, счастливо. Счастье поглощало меня, но это было и очевидно. В конце концов, передо мной была сама Мэри! Меня всё меньше интересовала моя головная боль, мои личные проблемы, это сводящее с ума присутствие. Что мои страдания на фоне страданий, которые пришлось пережить малышке Мэри?

Трясущейся рукой, улыбаясь, навёл пистолет на голову.

Выстрелил.

Реальность мигнула.

Протяжно вздохнул.

Бедная, бедная Королева!..

Ближе к концу школьного дня восхищения Мэри мне показалось, что она заострила на мне взгляд. У меня и до этого возникали такие мысли, ещё до того, как я вдруг осознал всю её идеальность и совершенность, но потом я понял, насколько наивен и глуп, раз даже подумал о таком!

И всё же, Мистер Стивенсон свидетель моих слов, она смотрела на меня. Пристально, властно, как и подобает совершенному, абсолютно уверенному в себе существу, но при этом будто бы немного робко. Только Королева может быть настолько противоречиво естественной! И как она только видела меня? Что это я! И так очевидно, что мои дешёвые фокусы с психической энергией не подействуют на сияющую Мэри!

— Феликс?

Голос Мэри был нечеловечески идеальным. Столь мелодичным, столь мягким и приятным, что каждый звук, который произносила наша Королева, мы слушали с таким наслаждением и удовольствием, будто рядом с нами была сама Афродита. Не нужно уточнять, как я себя почувствовал, когда услышал от самой Мэри моё имя!

«Вам так повезло, Мистер Фишер! Так повезло!» — воскликнул у меня в голове Пит, захохотав.

Взгляд всех детей тут же устремился на меня, и я мог их понять. Мне стоило огромных усилий сохранить хотя бы какое-то достоинство и счастливо не подскочить перед воплощением совершенства. С показным спокойствием, восприняв вопрос за призыв подойти, встал и подошёл к малышке Мэри.

Дети перешептывались, с трудом меня узнавали. Я чувствовал их зависть. В душе поднялось столь привычное мне злорадство. Гаррик был прав — только я мог направить и помочь Королеве. Я никогда не был так счастлив.

На какой-то миг моя улыбка дрогнула.

Почему я чувствовал столь сильное отвращение?

Прямо перед удивлённой девочкой навёл пистолет себе на голову и выстрелил.

Реальность мигнула.

— Я могу чем-то помочь вам, моя Королева?

Я уставился прямо в её постоянно меняющиеся глаза, умудряясь улавливать от неё одновременно и уверенность, и рвущуюся неуверенность.

Её сущность рвалась от противоречий, утонувшая в мечтах малолетняя сучка. Прописала себе черты характера, которыми на самом деле не обладает. Она сама хоть в это верит?

Кажется, я истерично засмеялся.

Навёл пистолет на голову. Выстрелил.

Реальность мигнула.

— Да, — уверенно-неуверенно произнесла Мэри. — Я хочу, чтобы ты сегодня со мной погулял.

Все начали охать и вздыхать, поднялся гвалт, класс вспыхнул столь сильными эмоциями, что у меня закружилась голова. Но не только из-за детей: мои собственные эмоции. Я так не нервничал даже тогда, когда начал вновь осознавать себя в океане. Когда, утопая в собственных мечтах, по-настоящему творил.

В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время…

Каким-то образом новость о том, что на меня обратила внимание сама Мэри, облетела весь Мэри-Пойнт. Школьный день не успел подойти к концу, а мне уже звонили родители, заявляя, что я их самая большая гордость. Даже поступил звонок от Гаррика, они все были очень довольны. В школе мной все либо восхищались, либо завидовали. Особенно школьники, рассчитывавшие на то, что Мэри обратит на них внимание. Из слепого пятна я превратился в горящую лампочку, на которую начали слетаться мотыльки.

Тяжело передать словами, как я был рад, когда школьный день закончился. Кажется, кто-то из зависти хотел мне навредить (так же всегда происходит, когда кто-то кому-то завидует!), и лишь мысль о том, что это может расстроить Мэри, останавливала всех. По той же причине и я особо не бушевал, боясь слишком шокировать Мэри.

Какой бы сильной она не была, Мэри в том числе хрупкая и ранимая! Нет более многогранной личности, чем она!

Но, как оказалось, это было только началом. После школы мы пошли, как того и желала Мэри, гулять.

— Розовая дорожка… — пробормотал растеряно я.

Стоило нам выйти из школы, как по направлению, в которое шла Королева, расстилалась дорожка, исчезавшая в тот момент, когда Мэри по ней проходила. Возле школы была довольно большая толпа поклонников, машущая Королеве и скандирующая её имя. По какой-то непонятной причине, мне не хотелось, чтобы в этой толпе находилась моя семейка.

— Мне она тоже нравится! — широко улыбнулась Мэри.

Так широко, как люди не могли улыбаться. Её улыбка достигала до самых ушей, выглядя в моём восприятии одновременно и естественно, и неестественно. Словно я вновь оказался в каком-то мультике. Только в мультике это смотрелось…

Нет, нет, нет…

Она сделала себя счастливой, но где-то в глубине души она должна была понимать, что всё это фальшь.

Навёл пистолет на голову.

Выстрел.

Реальность мигнула.

Слова Гаррика окончательно обрели смысл, когда Королева не смогла решить, куда конкретно нам пойти гулять. Из-за скорой коронации, конечно же, Мэри, в силу юного возраста, нервничала. У неё были более важные мысли, и уже вообще чудо, что она решила потратить его на такого, как я! Не веря своему счастью, с честью принял на себя роль, принявшись планировать наш поход.

Не нужно уточнять, что первым делом я повёл Мэри в кафе за молочным шейком. Встретили нас по-королевски: Том, стоило увидеть, какую фигуру я привёл в его маленькое кафе, тут же всполошился, с максимально возможным уважением и нескрываемым восхищением принявшись делай ей шейк.

— Будьте с ним осторожны, Королева Мэри, — окинув меня взглядом, предупредил Том. — Он крайне опасен!

Я тихонько за спиной Мэри показал Тому фак.

— Приму к сведению, — кивнула Мэри.

Она не примет.

Выстрел.

К огромному стыду Тома, для Мэри шейк показался слишком сладким. Удивились, словом, мы с мужчиной оба: как можно не любить сладкое, и особенно — очень сладкое? Это же сладко. Из глубин души поднялась настоящая ярость.

Навёл пистолет на голову.

Выстрел.

Реальность мигнула.

С другой стороны, благодаря этому мы стали свидетелями истинного могущества Королевы. Это стало для нас настоящим благословлением!

— Я всё исправлю! — засветились потусторонним светом глаза Мэри.

Прямо из воздуха она достала самый обычный исписанный блокнот и ручку. Она сразу привлекла наше с Томом внимание. И если член Совета не смог сформулировать мысль, то я, словно действуя по какому-то наитию, прошептал:

— «Искажающая Истории».

Шариковая ручка в руке неповторимой Мэри дёрнулась.

Навёл пистолет на голову.

Выстрел.

Её блокнот представлял собой хаос (идеальный, конечно же!). Беспорядочные исписанные грязные страницы, множество перечеркнутых плохо читаемых предложений, слов, какие-то странные рисунки, каракули. Мимолётные желания смешивались со вполне осмысленными изменениями, меняющими весь мир.

Я нечитаемым взглядом смотрел на блокнот, после чего покачал головой.

Всё же, у малышки Мэри неповторимый стиль!

Найдя первое попавшееся пустое место, она быстро-быстро вписала что-то, сразу схватившись за шейк.

— Теперь другое дело! Феликс, попробуй и ты.

Том сощурился, явно не оценив благосклонности самой Мэри к такому уродцу, как я.

Немного трясущимися руками принял дар самой Королевы, сделав глоток столь любимых мной шейков. Мне было глубоко насрать, что кто-то считал мою зависимость от них странной, как и меня не интересовало, что могли подумать другие по поводу моей любви к чему-то вкусному, особенно — сладкому. Но на что мне было не насрать, так это на вкус молочного напитка.

Он всё ещё был сладким, однако каким-то неправильным. Подаренный Мистером Стивенсоном дар океана мог принять форму шейка, который я уже пытался выпить, и он был абсолютно безвкусным, ненастоящим, фальшивым. Шейк, который протянула мне воплощение идеала, не был фальшивым. Сладкий, настоящий, такой реальный. Или, по крайней мере, очень хотел быть таким.

Лёгкая горечь на языке заставила меня застыть. Чувствуя себя мазохистом, покатал этот вкус по языку, после чего сделал ещё один глоток.

— Феликс?

Я словно не слышал великолепную Мэри. В голове будто что-то ломалось, рвалось, разбивалось, разрывалось. Во мне будто задели какой-то триггер. Эффект был практически таким же сильным, как когда Мистер Стивенсон убил моих родителей. Или, чего уж самого себя обманывать, даже сильнее.

Мой любимый молочный шейк превратили в фальшивку.

Сучка, сучка, сучка, сучка, сучка, сучка, сучка…

Молча вернул шейк удивлённой Королеве, напрочь игнорируя убийственный взгляд Тома. Нечитаемым взглядом уставился на идеальную-совершенную-прекрасную-чудесную малышку Мэри, после чего медленно открыл рот и засунул в него пистолет. До этого я не акцентировал внимание на том, что происходит вокруг, но сейчас…

Совершенное лицо Мэри исказилось в прорвавшемся детском испуге и непонимании, которое перекрывали десятки иных навязанных самой же себе чувств.

— Ф-феликс, ч-что ты…

— Сучка.

Взгляд отовсюду стал ещё более пристальным.

Я так счастлив, и вместе с этим — так несчастлив.

В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время… В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время… В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время… В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время…

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел…

После кафе мы отправились гулять дальше. Постепенно малышка Мэри привыкала к моей компании, начав говорить больше. Мы остановились в парке.

— Я всю жизнь так хотела, чтобы меня признали, — уверенно-неуверенно сообщила Мэри. — Но никто не замечал меня. Только дедушка.

А ты что-то делала, чтобы тебя заметили, маленькая сучка?

Выстрел.

— После его смерти всё так изменилось… — продолжила Мэри. — Феликс, а у тебя есть мечты?

Я какое-то время смотрел в постоянно меняющиеся глаза девочки.

— Я ненавижу мечты.

В глазах Мэри вспыхнуло недоверие. Она, словно обереги, достала из рюкзака ручку и исписанный блокнот. Я знал, что ручка шептала что-то, говорила ей. Видел, как она немного тряслась, как едва заметно искажалось вокруг неё пространство, и чем дальше — тем сильнее.

— Но почему? — отстранённым голосом спросила девочка. — Что может быть слаще мечты?

Голос совершенной Мэри проникал в уши, делая меня всё более и более несчастливо-счастливым. Мир уже не напоминал сам себя: над головой висело криво нарисованное небо с пролетавшими кривыми детскими облачками, в небе застыла гигантская радуга. Интересно, в какой момент Мэри решила изменить облака и почему они именно нарисованные?

Среди нарисованных облаков, за каждым деревом и в глазах каждого человека.

— Что может быть слаще мечты? — отвлечённо пробормотал я. — Молочный шейк. И, наверное, любимое хобби.

— Хобби?

— Рисование, — пожал плечами я.

И рыбалка.

Выстрел.

— Я так и знала! — широко-широко улыбнулась Мэри. — Ты же так хорошо меня нарисовал, Феликс! Так красиво! Меня никогда так не рисовали!

Я ответил не сразу.

— Я рисую только то, что меня вдохновляет. Для меня это очень важно.

В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время.

Щёки девочки заалели. Меняющиеся цвет глаза засветились ещё ярче.

— Ты хочешь стать художником, когда вырастешь? Я могу исполнить твою мечту!

Сам не заметил, как навёл пистолет себе на голову и выстрелил. Я не мог позволить себе навести пистолет на совершенство, но я никогда не был совершенным и не хотел им быть.

Реальность мигнула.

— Это не мечта, — внешне спокойно ответил я.

— Ты так уверен в себе, — вздохнула Мэри. — Ты такой взрослый, Феликс. Когда я окончательно стану Королевой, ты сможешь мне помочь?

— Вы уже Королева, Мэри, — абсолютно уверенно заявил я.

— Дедушка говорит, что ещё нет, — неожиданно пробормотала девочка, после чего ойкнула.

Её лицо поплыло. Глаза бешено забегали. Я разнервничался, не зная, что с великой Мэри.

— Наверное, всё будет хорошо, если ты узнаешь…

Ручка в её руках дрогнула. На лице Мэри появилась странная гримаса.

Да эта сучка проболталась только что.

Выстрел.

В какой-то момент девочке надоело, что за нами следовала толпа людей. Она быстро-быстро что-то написала в блокноте, после чего нас перестали замечать, всецело посвятив себя подготовке к коронации. Коронация должна была быть уже завтра, ради этого весь Мэри-Пойнт вёл подготовительные работы. Праздник на целую провинцию, где праздновал каждый, начиная от младенцев и заканчивая слепыми и глухими стариками.

Мы вместе сходили на колесо обозрения и поели мороженого. Мэри не потребовалось много времени, чтобы стать ещё чуть более откровенной. Поведав мне тайну про дедушку, она уже не могла молчать.

— Феликс, ты чем-то привлёк моего дедушку.

— Разве он не умер?

Мне сразу захотелось это спросить, но я не хотел ранить чувства Мэри. Конечно же, она сильная, и вместе с этим — безумно ранимая, многогранная личность. Неужели совершенная Мэри преодолела смерть? Это вполне возможно!

Выстрел.

— Он жив! — воскликнула уверенно-неуверенно Мэри. — Он просто оказался в ручке. Теперь дедушка мне помогает! Он сказал, что ты кажешься ему знакомым. Завтра я обязательно дам вам получше познакомиться!

Я вновь ответил не сразу. Счастливая улыбка уже совсем не спадала с моего лица. И всё же, это не помешало мне навести пистолет на голову.

Выстрел.

— М-мне очень стыдно за мой вопрос, Королева, но почему именно завтра?

В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время…

Ручка вздрогнула. Последние, как бы мне это тяжело не было признавать, сомнения идеальной Мэри исчезли.

— Мечта рождается из эмоций и мыслей людей. К завтрашнему дню их должно накопиться достаточно, чтобы я окончательно стала Королевой! Дедушка сказал, что это будет настоящим пробуждением!

Поёжился.

Пробуждением?

Выстрел.

Я вдохнул побольше розоватого, едва сладковатого воздуха.

— Я постараюсь подготовить хороший подарок.

— Правда⁈

Как я мог не подготовить? Не подготовить подарок идеальной-совершенной-прекрасной-чудесной малышке Мэри, самой Королеве? Моя сущность пела и танцевала от одной мысли об этом! Я так хотел сделать ей подарок! Так хотел вложить душу в это, всё своё вдохновение!

Вскоре мы разошлись, и я побежал домой, заперевшись в своей комнате. Мои друзья и вечный источник вдохновения, все они притихли. Они уже знали, что происходит. Они уже знали, что я был по-настоящему вдохновлён.

Моя «Универсальная Удочка» приняла облик мольберта. Только она могла принять в себя весь тот смысл, что я хотел вложить в свою работу. Это была не тень тени от тени, нет.

Это было нечто большее.

Смотря на пустой мольберт, не сразу понял, что в моей комнате присутствие чего-то страшного исчезло.

— Вы решили спрятать меня от этого взгляда, чтобы меня ничего не отвлекало? — немного безумно поинтересовался я, хохотнув. — Большое спасибо, друзья!

Тени теней от тени не стали как-либо отвечать, но им и не нужно было.

Я прикрыл глаза, взяв в руки кисть. Моя психическая энергия покрыла всю комнату. Бесчисленные рисунки моих друзей стали медленно выползать из рисунков, начав поглощать своими бесконечно огромными образами всё пространство моей небольшой комнаты.

— Мистер Фишер, не хочу вас отвлекать, но мне правда нужен отпуск.

Спокойный и даже будничный голос многомерной инопланетной твари заставил нас всех на миг застыть. По пространству прошли помехи. Шеди полностью согласился со старшим сотрудником. Пит, судя по всему, предпочёл не отсвечивать.

Едва не потеряв настрой, тихонько выругался.

Я работаю с идиотами.

Глава 29

Конец первого тома

Все мы плывём по волнам океана; разум служит нам компасом, а страсти — ветром, гонящим нас.

Александр Поуп, английский поэт, случайная уместная цитата из Интернета.

* * *

Наверное, со стороны это выглядело странно: пляж, на котором прямо у берега космического океана стоял письменный стол, чуть поодаль, прямо у самого берега, большой телевизор и кресло, за которым в официальном костюме сидел пожилой мужчина. Телевизор не был к чему-либо подключен, но это совсем не мешало ему работать и даже показывать какой-то канал.

Абсурдно, странно, непонятно — такие ассоциации могли возникнуть у любого, кто увидел бы эту сцену со стороны. Для кого-то, если бы не телевизор и космический океан, ситуация выглядела бы даже забавной. Словно насмешка, пародия на…

На что?

Пожилой мужчина с расплывающимися чертами лица какое-то время смотрел телевизор, словно вышедший на пенсию пожилой мужчина, после чего с его губ, в тысячах и тысячах вариациях пляжа, одновременно сорвалось:

— Шанс выживания человечества в этой ветви минимальный.

Гнетущие, страшные, неприятные слова, в одночасье разлетевшиеся по тысячам вариациям миров древа реальности. Он произнёс это с такой обыденностью, будто говорит о прогнозе погоды на завтра. Сколько раз Мистер Стивенсон видел такой исход? Сколько триллионов смертей он увидел, видит и увидит за то… время, что искал, ищет и будет искать столь маловероятной путь спасения?

Человек бы сломался давным-давно. Психика человека не выдержала бы и одной тысячной от того, через что прошёл, проходит и будет проходить, казалось бы, спокойно отдыхавший в кресле старик. Но сам Мистер Стивенсон это воспринимал абсолютно иначе. Так, как человек не мог воспринимать.

Спортивный интерес, любопытство. Просто хобби. Для пожилого мужчины не существовало понятия времени в полном понимании этого слова, и он совсем не переживал по поводу того, что у него что-то не получается. Цель хобби, в конце концов, просто с пользой провести время, а не прийти к чему-то конкретному.

'…сейчас мы находимся в Мэри-Пойнте, штат Висконсин, прямой репортаж прямо с места событий! Конечно же, дорогие зрители, мы сюда не просто так пришли. Сегодня по-настоящему уникальный день — день противостояния, день борьбы с самим собой, день, когда все мечты малышки Мэри воплотятся, и когда этому миру официально может настать конец!..

— Как драматично, Джон! — прикрыла в фальшивой экспрессии глаза ведущая. — Но мы всё равно будем надеяться на лучшее! Иначе мы потеряем работу.

Джон насквозь фальшиво хохотнул.

— Действительно, это будет неприятно. Прямо с места событий!'

Пожилой мужчина улыбнулся. Словно самый обычный дедушка, включивший новости, он с любопытством наблюдал за развитием событий. Двое фальшивых ведущих с микрофонами в руках беззаботно прогуливались по городу, который для многих мог показаться наркотическим приступом. Гигантская радуга, нарисованное небо, видневшийся где-то вдали гигантский замок, совсем не вписывающийся в атмосферу, летавшие по небу единороги и феечки, пускавшие с неба волшебную пыльцу. Счастливые люди, словно сошедшие со страниц какого-то современного цветного комикса для маленьких девочек, все в странных одеждах и с внешностью, которая своим разнообразием могла бы свести с ума любого биолога.

В городе стояла атмосфера праздника. Повсюду были развешены розовые ленточки, прямо на улицах стояли бесчисленные столы с различными бесплатными сладостями, люди собирались в группы и начинали танцевать.

Ведущие очень охотно подходили к людям.

' …Мистер Уолл, что вы сейчас чувствуете?

— Я никогда не был так счастлив! — сердечно признался мужчина. — День становления Королевы Мэри, я так долго его ждал!

Полный мужчина с розовыми волосами, стоявший у уличного прилавка, был очень рад увидеть корреспондентов.

— Кажется, несколько дней, Мистер Уолл? — фальшиво улыбнулась Бритни.

— Это были самые тяжелые несколько дней в моей жизни, — согласился опрашиваемый. — Моя жена не даст вам соврать, когда я услышал, что уже вот-вот пройдёт коронация, я заплакал! Мы плакали всей семьёй!

— Какой ужас! — фальшиво ужаснулась Бритни. — Джон, мы должны уже уходить! Спасибо вам за интервью, Мистер Уолл!

— Ты права! Хорошего вам дня коронации малышки Мэри, Мистер Уолл!

Полный семьянин опешил.

— Постойте, куда вы так резко уходите? Хоть лимонад возьмите! Проклятье, с-счастливого дня коронации Королевы!'

Компания ведущих не остановилось на одном интервью, принявшись подходить к разным людям. Так, они подошли к какой-то группе подростков, принявшись хвастаться татуировками с именем Королевы.

'…и это абсолютно бесплатно? — принялся разглядывать татуировки Джон.

— Сегодня же день коронации Мэри, Мистер! — как само собой разумеющееся подтвердили школьники'.

Это многое объясняло.

Особенно интересным оказался разговор с одной супружеской парой.

'…представьтесь, пожалуйста.

— Мистер и Миссис Фишеры, — не слишком заинтересовано представился мужчина.

Они были в костюмах пингвинов.

— Джим и Молли Фишеры, — сурово посмотрела на мужа женщина. — Простите моего мужа, он просто немного нервничает.

Тот что-то пробурчал под нос. Было видно, что он не слишком хотел участвовать в каких-то интервью.

— Всё хорошо! — похлопала в ладоши Бритни. — Не могли бы вы утолить любопытство наших зрителей, Мистер Фишер, что вас беспокоит? В конце концов, скоро будет коронация самой малышки Мэри!

Коренастого вида мужчина, услышав про Мэри, устало вздохнул. В обычном случае он ни за что бы не стал отвечать на такие вопросы, но так как речь зашла про саму Мэри…

— Мы беспокоимся за своего сына.

Бритни и Джон переглянулись, показав на лице целую гамму ненастоящих эмоций.

— Не могли бы вы уточнить, Мистер Фишер?

— Мы все готовим подарки для Мэри, — сложил руки на груди Джим. — И наш сын не исключение. Каким-то образом он смог привлечь её внимание. И пусть мы очень гордимся им…

Джим помрачнел.

— Мы боимся, что он подарит ей что-то не то, — ответила за мужа блондинка. — Боже, Феликс всегда был очень необычным мальчиком.

— Наткнуться на пару, чей сын привлёк внимание самой Мэри, — широко-широко улыбнулся Джон. — Уверен, не только мы стали заинтересованы подарком, который он ей подготовит, но и наши зрители! Большое спасибо за интервью и счастливого вам дня коронация Мэри! Мы уверены, что всё будет хорошо!

Джим совсем скис'.

Пара из двух ведущих продолжила свою беззаботную прогулку по городку, всё ближе приближаясь к центру, где расположился прямо посреди улицы самый настоящий замок. Так называемая коронация была всё ближе, это чувствовалось не только по становившимся всё более абстрактным окружением, но и по тому, насколько возбуждёнными становились люди. Эмоции буквально потоком из них лились, выступая прекрасным топливом.

Замок внушал. Настоящая высотка на фоне относительно небольших частных домов. Замок был ярко-розового цвета, с различными рисунками и узорами. Прямо у замка стояла огромная сцена, застеленная различными разноцветными дорожками. Выглядело странно, безвкусно, но Мэри так не считала, а значит — не считали и остальные.

'…определённо, малышке Мэри ещё стоит поработать над своими дизайнерскими качествами, — констатировал Джон. — Но, думаю, нам всё равно нужно признать, что она очень постаралась. Не так ли, Бритни?

— Конечно, Джон!'

Корреспондентам не пришлось долго ждать. Стоило признать, что несмотря на то, что они не проявляли вообще никаких эмоций и имитировали их крайне плохо, определённую динамику происходящего они поддерживали, мотаясь от одного человека к другому, словно настоящие журналисты в самом эпицентре событий.

Мистера Стивенсона их старания забавляли.

К счастью, слишком долго ждать им не пришлось. В течение получаса люди массово стали собираться. Корреспонденты быстро были зажаты среди толпы, поэтому решили поступить умнее…

Оказавшись высоко в небе.

'…отсюда прекрасный вид, Бритни! — насквозь фальшиво воскликнул мужчина на фоне радуги. — Теперь мы точно в первых рядах, ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха! — поддержала коллегу женщина'.

— Очень важно иметь свой стиль, — нейтрально прокомментировал поведение ведущих Мистер Стивенсон.

Бритни и Джон переглянулись, после чего ещё шире улыбнулись в камеру, синхронно, словно куклы, театрально поклонившись.

Им понравилось одобрение их самого важного зрителя.

Саму камеру совсем не трясло, да и ни один из ведущих её не держал. Да и была ли вообще камера? Не нужно было уточнять, что оператора у пары корреспондентов не было. Про возможные проблемы с ветром или картинкой и говорить нечего — она была такой же чёткой и качественной, прекрасно передавая то, что происходило на «той» стороне.

Всё же, они старались работать на совесть.

Уже совсем скоро все ближайшие и дальние улицы к замку были окружены разнообразными людьми. Появление Мэри, важно вышедшей из замка, ознаменовалось всеобщими воплями. Сияющая фигура малышки Мэри захватила умы всех жителей города. Сияние девочки оказалось настолько сильным и всеобъемлющим, что паре корреспондентов пришлось одеть солнцезащитные очки. К чести ведущих, они заранее позаботились над тем, чтобы в камере (возможно, несуществующей) не было никаких лишних бликов.

'…какие спецэффекты! — воскликнул фальшиво ведущий. — Как думаешь, Бритни, от малышки Мэри хоть что-то осталось?

— Мечта поглотила её, — скорбно ответила Бритни. — Я не думаю, что у неё есть шанс.

— Только если кто-то ей не поможет, — с неизменной улыбкой заметил Джон.

— Но ей никто не поможет, — натянула зеркальную улыбку Бритни. — Это совсем не романтично, ты так не думаешь, Джон? Бедная, бедная девочка!

— Как жаль, как жаль! Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха!

Фальшивый смех ведущих на фоне происходящего казался особенно гнетущим и пугающим'.

Весь город, не сговариваясь, следуя какой-то установке, принялся дарить подарки. Люди, следуя идеальной дисциплине, выстроились в целые шеренги, чтобы передать заготовленный подарок. Этот подарок мог быть как и просто дорогой вещью, так и разным антиквариатом, чем-то совершенно обычным и вместе с этим — безумно необычными.

У людей были разные ценности. Каждый дарил то, что сам мог считать достаточно ценным, но дальше определённой границы не заходили.

Иначе все поставили бы на кон свои и близких жизни.

— Она сама создала это ограничение, — пробормотал под нос Мистер Стивенсон. — Ручка не стала бы останавливаться. Она не остановилась.

На миг сознание пожилого мужчины чуть больше сконцентрировалось на другой реальности. В ней, под фальшивые восклицания ведущих, Мэри не создала это правило и весь Мэри-Пойнт совершил групповое самоубийство. Весь город залили реки крови, люди, находясь в предсмертной агонии, смотря в бесстрастные глаза сияющей Мэри, с радостью ставили на кон свои тела и души. Мир задрожал.

Подобный исход не подходил пожилому мужчине. Он казался ему тупиковым. Не только ему.

Мистер Стивенсон, видя, как Феликс безучастно смотрит на мёртвый город, одновременно с ним навёл пистолет на голову.

Их обоих совсем не устраивал подобный исход.

Выстрел.

Реальность мигнула.

Сознание пожилого мужчины вновь сконцентрировалось на, как ему казалось, одному из самых пока оптимальных отражений. Он с интересом хотел посмотреть, смотрел и будет смотреть дальнейшее развитие событий, которое могло изменить в корне всё.

Ведущие неустанно комментировали всё поступающие и поступающие подарки. Несмотря на то, что Стивенс-Мэри-Пойнт был обычной провинцией, в нём всё ещё проживало порядка двадцати тысяч человек. Этого количества людей, несмотря на идеальную дисциплину и минимальную задержку передачи бесчисленных «подарков», складываемых, словно мусор, в кучу, занимало много времени. Практически целый день все только и занимались тем, что увеличивали гору подарков. Малышка Мэри, словно статуя, безучастно стояла на одном месте.

Она была просто счастлива.

Её любили, её замечали, её ценили, её не обижали и поддерживали. Те, кто её обижал, получили наказание. Ей наконец улыбнулась удача и уже совсем скоро её любимый дедушка вернётся к жизни.

Мечты на самом деле сбываются!

— Этот дар хорошо постарался, чтобы как можно сильнее расшевелить спящую рыбку, — прошептал Мистер Стивенсон.

Над городом застыл гигантский глаз. Бесформенный, нереальный и вместе с тем — реальный. Всепроникающий и практически вездесущий. Защитник мира, который должен охранять собственное незнание. Бомба замедленного действия, оттянувшая судьбу погибели человечества. Противовес Атлантиды, её замена, благодаря которому люди в принципе смогли дожить до нынешнего времени. «Немое».

Прямо над радугой начала формироваться туча. Собирался пойти дождь.

'…как романтично, как романтично! — прошептала Бритни. — Немое так близко к пробуждению, Джон, я так переживаю! Ты тоже чувствуешь этот морской запах? Он такой освежающий!

Она произнесла это абсолютно безэмоционально.

— Конечно, Бритни! — поддержал ведущую с неизменной улыбкой Джон. — Надеемся, вы ещё не устали, ведь начинается самое интересное! С места событий!'

— Феликс уже должен был выучить язык жестов, — прокомментировал Мистер Стивенсон.

Он ему понадобится.

Комментарий ведущих был очень кстати, ведь на экране появился непосредственно Феликс. Стоя среди толпы, такой же зачарованный, как и все, он держал в руках мольберт, закрытый какой-то тряпкой. Мальчик выглядел со стороны таким же фанатиком, как и все остальные, широко улыбаясь.

Он был счастлив, что успел закончить свою работу. Пространство вокруг него подрагивало, его взгляд безумно метался, тень под ним металась туда-сюда, он истерично хихикал, время от времени наводя пистолет себе на голову, вынуждая это делать и Мистера Стивенсона.

Эти веточки без Феликса не имели смысла, ведь не существовали.

— Кривое зеркало, — покачал головой Мистер Стивенсон, синхронно с Феликсом наводя пистолет на голову.

Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел…

Мэри, безучастно смотревшая на происходящее, при виде широко улыбающегося Феликса стала немного бодрее. Время от времени она проявляла какие-то эмоции, видя знакомых людей, но только при виде голубоглазого светловолосого мальчика она действительно немного ожила.

Впрочем, ненадолго.

Её взгляд быстро вновь стал…

Пожалуй, правильнее всего будет сказать — мертвенно-счастливым.

' …детская любовь с первого взгляда — это так мило, Джон! — воскликнула Бритни. — Мир был бы таким прекрасным, если бы любовь действительно могла победить зло!

Начался дождь.

— К сожалению, Бритни, любовь, как одна из сильнейших эмоций, лишь подпитывает Бездну, — хохотнул Джон. — Как и любая эмоция! Как и любая мечта, как и любое мимолётное желание!

— Мы живём в таком страшном мире, Джон!'

Мистер Стивенсон, проявив неприлично много эмоций, хмыкнул. По космическому океану прошла волна, отправившись куда-то в неизвестность. Удивлённые ведущие только и успели, что переглянуться, как она, сквозь время и пространство, дошла и до них, взорвав им головы.

— Вы сами сотворили своё несчастье, прозвав его «Бездной». Нет ничего страшнее невежества.

Картинка на секунду пропала. Уже целые ведущие, натянув на лица фальшивые скромные улыбки, вновь сделали синхронный поклон.

'…лишь следствие, а не причина! — хохотнул Джон. — Мы уже ничего не изменим.

— Но нам безумно жаль за доставленные неудобства, дорогие зрители! — добавила Бритни'.

Пожилой мужчина не стал отвечать, сосредоточившись на доходивших до логического финала событий.

Счастливый Феликс, напрочь игнорируя волю толпы, улыбаясь, под недовольные возгласы людей поднялся прямо к самой малышке Мэри. Несмотря на то, что от его здравомыслия не осталось практически и следа, его глубинное подсознание всё ещё оставляло ему частичку личности, которая до самого последнего боролась с концептуальной силой по-настоящему ужасающего дара океана.

Среди толпы поднялись крики, родители Феликса в ужасе сжались, понимая, что даже в этой ситуации он умудрился поступить… нестандартно. Самым же ужасающим было то, что родители Феликса уже догадывались, что он хотел подарить.

Он умел рисовать. Любил. Вероятно, у него была потайная мечта стать художником, которую он в себе закапывал всю свою жизнь. Однако, хотел он того или нет, когда Феликс попал в океан, его мечта исполнилась.

Исполнилась ещё задолго до того, как океан стал похож на сам себя.

— Я хочу вручить тебе эту картину лично, идеальная-совершенная-прекрасная-чудесная малышка Мэри! — воскликнул Феликс, чьи глаза стали напоминать два провала в бездну. — Я попытался передать тебя такой, какой ты есть! Вложил все твои черты, всю твою глубину! Все твои желания и мечты!

Среди толпы представители Совета переглянулись. Чарльз выругался.

— Я чувствую приближение какого-то дерьма.

— Мы и так по уши в дерьме, Чарльз. Всё ради малышки Мэри! — воскликнул довольно Гаррик.

Казалось, его ситуация совсем не расстраивает.

Он, кажется, единственный среди обычных людей, кто смог сохранить столько от своего рассудка.

Щёки Мэри заалели. Она сжала в руках начавшую искажать пространство ручку. Сама же ручка, словно что-то поняв, неожиданно задрожала. Сильно, столь сильно, что едва не выпала из рук словно очнувшейся от долгого сна девочки, что удивлённо уставилась на ручку.

' …те, кто достигают глубины, уже никогда не смогут по-настоящему всплыть. Романтично, да, Бритни?

— Ужасающе романтично, Джон!'

К чести ручки, она успела отреагировать. Рука девочки вытянулась и стала прямо в воздухе что-то безумно быстро писать. Феликс, продолжая смеяться, исчез.

Его вырезали из истории.

Но…

Нет, ни Феликса, ни Мистера Стивенсона такой вариант не устраивал.

Пожилой мужчина навёл пистолет на голову.

Реальность мигнула.

Гигантский глаз в небе едва заметно задрожал.

Целый Феликс с широкой улыбкой снял ткань. Ручка не успела воплотить свою волю в реальность. На какие-то доли мгновения, стоило картинке показаться миру, наступила тишина. Столь гнетущая и пронизывающая, словно в мире не существовало ни единого звука.

Все, и в особенности Мэри, уставились на картину, пытаясь осознать, что на ней было изображено.

На первый взгляд это была обычная женщина. С пастью, полной клыков. Без носа и со светящимися пронзительными глазами. С вытянутыми худыми конечностями, словно она долго голодала.

Но это лишь на первый взгляд.

Стоило присмотреться, как каждая частичка картины менялась. Как она затягивала внутрь себя, открывая человеческому разуму многомерный ужас, полный бесчисленных обликов, каждый из которых имел свой характер и личность. Свой цвет глаз и волос, свою индивидуальную внешность. Каждый из обликов представлял собой идеальную Мэри, которой она себя видела и не видела. Месиво из всего на свете, что смешались в страшное новорождённое чудовище.

— Я назвал эту картину «Злая Мэри», — возбуждённо проговорил Феликс. — Я передал всю твою идеальность, Мэри! Каждую частичку!

Девочка сделала шаг назад, выронив ручку. Из её постоянно менявшихся глаз потекли слёзы. Её золотистая аура начала скручиваться и разрываться. В воздухе стали слышны звуки приливов и отливов. Гигантский метафизический глаз засветился. Мэри в ужасе закричала, столь пронзительно-мелодичным голосом, словно закричал прекраснейший из ангелов.

— Фальшивка, насколько бы могущественной она ни казалась, всё ещё фальшивка, — констатировал безразличным голосом Мистер Стивенсон.

Передача действительно была очень интересной.

Из картины принялись вылезать руки всех её личностей, схватив малышку Мэри, потащив её внутрь мольберта. «Универсальная Удочка» выступила прекрасным проводником прямиком в самые глубины океана, где ей и было место. Удочка, на леску которой попала крупная рыба.

Мэри, чьё тело принялось деформироваться, постепенно приобретая нарисованную Феликсом форму, попыталась из последних сил дотянуться до ручки, но…

Феликс подошёл к ней первый, подняв. Мэри, так и не успев ничего сказать, была окончательно затянута на самые глубины океана. Мольберт очистился, словно на нём никогда и не было многомерной картины.

Новое чудовище океана окончательно родилось.

— Какой же пиздец… — прошептал Феликс.

Стоило ему взять ручку, как его сознание прояснилось.

Вместе же с этим произошло кое-что ещё. Создав новую картину, Феликс фактически создал прорыв. Прорыв, из которого безумными потоками полилась энергия океана.

Критическая масса энергии, необходимая дару, была набрана. С неба полился дождь, самый настоящий ливень.

Ведущие, что-то поняв, переглянулись, после чего с фальшивыми улыбками воскликнули:

«…мы вернёмся после небольшой рекла…»

Картинка оборвалась, началась зацикленная реклама детского питания. В тот же момент телевизор потух.

Пожилой мужчина, абсолютно не удивившись тому безумию, что только что увидел, поднялся с кресла, подойдя к космическому океану. Поднял взгляд на чистое небо.

— Добро пожаловать в Реинвелл, штат Огайо, Феликс. Город, в котором часто идёт дождь. В последнее время — всё чаще.

Теперь, когда он убрал мусор в кабинете, можно начать выполнять более ответственную работу.

Content

Лемор
Ошибка Выжившего

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29 Конец первого тома