Морковка для босса

Мария Зайцева

Глава 1

Малюсенький пролог

Бывают в жизни огорчения…

Я смотрю из окна своего кабинета на то, как мою эйчар-менеджера сажает в свой здоровенный эскалейт и увозит в неизвестном направлении главный акционер нашей компании, и переживаю именно это сложное чувство.

Чуть-чуть огорчения и очень много непонимания.

Еще шок на задворках обозначается, но это так, фоном.

А основной вопрос, бьющийся сейчас в моей отупевшей от всего случившегося голове один.

Если моя эйчар все это время встречалась с главным акционером, беременна от него, а со мной у нее ничего не было, то…

То с кем я занимался сексом на том проклятом корпоративе, с которого все и завертелось?

Именно ответ на него мне необходимо найти. А то совсем уж дураком выгляжу.

Несолидно и обидно.

Огорчительно…

Утро после корпоратива

Бывают в жизни огорчения…

Именно эта по-утреннему свежая мысль возникла в моей гудящей после вчерашнего голове, когда задумчиво осматривал пустую постель без малейших следов ночного разврата, и пытался понять, приснился ли мне этот горячий сон про одну веселую, похотливую морковку.

Звучит, как бред?

Ну так он и есть, судя по всему…

Особенно потому, что кровать, моя, кстати, кровать, хотя вообще не помню, как я в ней оказался, выглядит, как приют девственника. То есть, нетронутой, застеленной даже.

Я тоже не похож на человека, развлекавшегося ночью по-взрослому.

Хотя бы потому, что взрослые люди не носят костюмы зайцев.

А я ношу.

Бывают в жизни не только огорчения, но и исключения.

Например, корпоратив, тематический, костюмированный. И на этот тематический корпоратив положено надевать специальную одежду, утвержденную боссом компании.

А босс компании — это я.

И костюмы зайцев и морковок сам утверждал.

Чуть свесившись с кровати, я шарю по полу в поисках бутылки воды. Кто бы меня вчера домой не приволок, надеюсь, у него хватило ума оставить хоть какую-то жидкость в зоне ближайшего доступа. Если это был наш сб-шник, дядя Ваня, то точно что-то такое должно быть. Он — мужик основательный, серьезный, ко всему подходящий со всей ответственностью…

Пальцы наткнулись на что-то округлое, потянул, выкатил из-под кровати… И вот она, моя прелесть!

Заглотив махом сразу половину бутылки с чудеснейшей, самой лучшей в мире водой, я прихожу к выводу, что все не так печально. А в костюме зайца даже спать удобно, по крайней мере, лучше, чем в деловом прикиде.

И точно меня дядя Ваня волок домой вчера…

Это, конечно, не есть хорошо, потому что дядя Ваня у нас не только главный сб-шник по холдингу, но и один из акционеров. Собственно, как и я. И у нас даже примерно равное количество акций. Но, кроме этого, дядя Ваня — еще и брат главного акционера, и не особенно правильно, что брат главного акционера таскает другого акционера, не главного нисколько, с велком-корпоратива пьяного в умат.

Но бывают в жизни… Ну да, бывают в жизни, кроме огорчений и исключений, еще и случайности.

Вот и то, что вчера случилось — роковая случайность.

Знаете, когда пружину сильно и долго сжимают, она распрямляется с такой силой и скоростью, что сносит напрочь всех, кто рядышком окажется. Или цепляет острым концом.

Вот и я вчера… Распрямился и зацепил…

Почувствовав в организме бодрость и тягу к свершениям, я поднялся и потопал в сторону санузла, по пути стаскивая с себя надоевший смертельно уже заячий прикид.

Все же фантазия у нашего нового эйчара интересная. Как и имя. Как и поведение…

Придумать тематический вечер, где все мужчины будут зайцами, а женщины морковками, причем такой, что сходу и не угадаешь, кто из них кто, лица-то закрыты у морковок!

Мало того, что придумала, так еще и в кратчайшие сроки реализовала задумку! Нашла где-то с полсотни костюмов зайцев и столько же морковок, кому не хватило, выяснила, где оперативно дошить нужное количество, и при этом в смету уложилась! Да еще и сэкономила прилично, найдя интересного и дешевого ведущего и совсем недорогой кейтеринг…

Да, в столице ей цены бы не было. Дураки, что отпустили ее оттуда. И бывший ее — отдельный дурак и мудак.

Ну ничего, я буду умнее…

Из зеркала на меня пялился ошалевший красноглазый мужик в не до конца снятом дурацком заячьем прикиде.

Н-да…

Такого зайца может захотеть лишь самая шальная морковка.

А наш новый эйчар, похоже, именно такая и есть…

В голову полезли сладкие флешбеки нашей вчерашней встречи, которую я планировал перевести в не менее сладкую ночь, но… не смог. Переоценил себя и мягкость разжатой пружины.

Но ничего-ничего… Все еще можно повернуть назад. Весь мой опыт говорил об этом.

Стащил с себя остатки костюма, забрался в душ.

И с наслаждением запустил холодную воду.

Затем горячую. И опять холодную.

Эти привычные действия выбили напрочь из головы вообще все мысли и флешбеки, и кофе я пил уже в нормальном состоянии.

И продумывал дальнейшую стратегию поведения.

Потому что упускать момент я был не намерен.

Очень уж морковка попалась вкусная вчера.

Теперь, уже обретя ясность мыслей и спокойствие, я без лишних эмоций принялся вспоминать детали произошедшего.

Вчера у нас в офисе случился корпоратив.

Причем, не просто корпоратив, а стихийный, можно сказать. Из тех, к которым не готовятся по полгода, утверждая смету, ведущих и программу, как это положено делать в нормальных компаниях.

Дело в том, что в этот регион мы пришли не так, чтобы давно, и, естественно, в первую очередь озаботились персоналом на торговых точках. А потом уже, наладив продажи и процессы, принялись искать людей в офис.

Потому и получилось так, что все наши офисники: бухгалтерия, менеджеры, логисты, юрист, эйчар, психолог на полставки и много кто еще, пришли в компанию с разницей в пару недель.

Работали сотрудники пока что вяловато, не было понимания общей структуры, люди притирались друг к другу, возникли неизбежные в таких ситуациях трения и непонятки.

И мне стрельнула в голову гениальная идея устроить что-то вроде велкам-пати для сотрудников.

Этой идеей я озадачил новенькую эйчар, решив заодно и ее проверить на профпригодность.

А, чтоб веселее думалось, поставил дополнительные условия насчет костюмированной вечеринки.

И, надо сказать, что эйчар подошла к вопросу креативно и профессионально. Умная такая морковка оказалась… И сладкая…

Глава 2

Вечеринка сразу как-то набрала обороты, ведущий — веселый, чуть развязный, но крайне душевный парень с тоскующими глазами завязавшего алкоголика, удивил нормальными конкурсами и довольно разнообразной программой.

Не думал, что тут, на периферии, столько талантов зарывается…

Я, поначалу слегка напрягшийся в ожидании какого-нибудь подвоха, в итоге расслабился и уже через полчаса накидался на этом расслаблении со своим приятелем, а по совместительству, замом, Кирюхой Колесниковым, очень даже прилично.

Мы с ним выделялись среди остальных зайцев тем, что на головах не капюшоны с ушами были, а реально маски зайцев, и местные дамочки, сразу нас узнав, крутились вокруг с такой скоростью, что от оранжевого цвета башка закружилась.

И именно вот в таком кружении меня и выцепила одна миниатюрная морковка. Лица ее я не видел, но легко определил, кто это, по опознавательному знаку в виде красной ручки, прицепленной к накладному кармашку костюма: наш эйчар с шикарным именем Эммануэль и статьей за секс-домогательство к своему начальству с прошлой работы в анамнезе.

Очень интересная девушка.

Мне она сразу как-то понравилась, еще на собеседовании, но заводить служебные романы я всегда считал неэтичным, и потому не стал форсировать события, отпустив Эммануэль в свободное плавание. В конце концов, мне нужен был нормальный эйчар, профессионал, которых здесь, в провинции, был явный дефицит.

А Эммануэль недавно вернулась из столицы, обладала шикарным резюме и опытом работы серьезным. Ну а всякие статьи по надуманным причинам — это мелочи. Гнида ее бывший муж, чего уж говорить. Такую статью на свою женщину навесить, так мелко и тупо мстить… Говно просто.

Я, естественно, зарядил сб-шников, чтоб проверить информацию по Эммануэль, но был уверен, что все подтвердится.

Красивым женщинам не всегда везет с мужиками.

Короче говоря, когда Эмми меня вытащила танцевать, я был уже в состоянии серьезной нажратости и ее инициативу воспринял благосклонно.

Морковка прыгала вокруг меня, ластилась, извивалась, дразня и не подпуская слишком близко.

И я захотел немного поиграть. В конце концов, почему бы и нет?

Это сейчас я понимаю, что спонсором моего легкомыслия выступило дикое количество выпитого, а в тот момент я думал, что вполне вменяем, а еще хорош и горяч. И Морковка — эйчар, а я был абсолютно уверен, что это именно она, хотя лица ее так и не увидел, тоже вменяема, хороша и горяча.

Мы как-то нашли друг друга в однообразии серо-морковных фигур, да так и слиплись в танце страсти.

Я точно не помнил сейчас, что такое говорил, как именно уговаривал кокетливо и смущенно смеющуюся Морковку пойти со мной “подышать”, но, видно, за время женитьбы и дальнейших событий, навык общения с женщинами все же не был утрачен полностью, что-то сохранилось. Потому что Морковка в итоге пошла.

Мы танцевали с ней под странную, но определенно зажигательную музыку, во мне было без малого полтора литра горючей жидкости, расплывающейся по венам огнем, а Морковка была такая податливая, такая горячая, что меня повело.

Она одуряюще вкусно пахла, невероятно соблазнительно, несмотря на морковкин прикид, двигалась, и совершенно божественно целовалась. Правда, коротко, не позволяя скинуть с лица длинный, оставляющий открытыми только губы, капюшон.

Поведение было слегка странным, но в тот момент мне все казалось интересным и сексуальным. Даже эта милая попытка в инкогнито.

Короче говоря, я, в качестве прелюдии, сладко позажимал хихикающую Морковку по всему нашему офисному коридору, твердо направляя ее туда, где нам никто не помешает, в мой кабинет.

Правда, до кабинета мы не сразу добрались, терпения не хватило у меня, но стол у Людмилы, моей секретарши, тоже подходил.

Именно на него я жестко уложил грудью охнувшую от неожиданности Морковку, задрал ее плюшевый прикид, порадовался гению дизайнеров, предусмотревших молнии в стратегически важных местах как у Морковок, так и у Зайцев.

Очень это пригодилось.

За мгновение “до” я чуть-чуть застопорился, словно сомневаясь в правильности того, что делал. Все же, это как-то неуместно… Я — босс, она — моя подчиненная…

Но затем нырнул пальцами в плюшевые штанишки и забыл про все сомнения.

Морковка была возмутительно мокрой, дрожащей и горячей.

Ну вот как тут обрести ясность мыслей?

Я скользнул в нее сразу до упора и чуть не кончил от тесноты, обхвативших меня влажных стенок и низкого стона, с которым моя Морковка приняла меня.

Это сработало катализатором, голова отключилась окончательно, и остальное я помнил уже урывками.

Кажется, я долго трахал выгибающуюся в экстазе Морковку сначала на столе Людмилы, попутно роняя с него какие-то документы, веером разлетающиеся по приемной. Потом, утолив первый голод, перетащил ставшую мягкой и податливой женщину в свой кабинет, и там мы последовательно осквернили диван, кресло и еще мой рабочий стол.

Вспоминая сейчас тот бешеный вечер, я удивлялся, откуда столько энергии взялось. Даже в годы юности, когда стабильно вставало на все подряд, лишь бы подходящего возраста и пола, не было подобного безумия.

Наверно, в слюне Морковки или в ее аромате какой-то афродизиак прятался.

Все время, пока мы находили новое применение предметам интерьера в моем кабинете, я пытался периодически рассекретить Морковку, но она упорно не давалась.

И так, в итоге, и сбежала от меня, через пару часов, шепнув, что ей требуется в туалет, привести себя в порядок.

Я кивнул, поцеловал ее напоследок, предупредил, что после корпоратива поедем ко мне…

И вырубился в своем кабинете. Нелепо и позорно.

По крайней мере, последнее, что помню, как счастливо потягивал коньяк, найденный в запасах Людмилы, сидя в ее кресле в приемной.

И следующее мгновение — мое пробуждение в своей квартире. Одетым в дурацкий костюм зайца, и без какого-либо намека на близкое присутствие Морковки.

Н-да…

Интересные результаты велкам-мероприятия…

Я допил кофе, вернулся в комнату и принялся изучать документы, присланные еще вчера на рассмотрение.

Сегодня в офисе был выходной день, сотрудники отсыпались после трудов праведных на корпоративе, а потому искать там пропавшую Морковку было бессмысленным занятием.

Я написал Эммануэль сообщение с предложением о встрече, надеясь, что она приедет ко мне, и мы продолжим то, что так замечательно начали вчера, но ответа не получил.

Вероятно, моя неутомимая Морковка все-таки утомилась и теперь спала без задних ног…

Ну ничего, завтра я ей память освежу…

Приняв это решение, я успокоился, поработал полдня, затем отправился на пробежку, заглянул поужинать в ресторан и лег пораньше спать, планируя завтра серьезный разговор.

В конце концов, пусть будет служебный роман… Кому от этого плохо?

Я, после смерти жены, уже достаточно пожил один, каждый раз искать новую женщину для секса надоело, да и не особенно мне местные дамочки нравились. Очень уж глаза у них начинали гореть алчно, стоило светануть своим благосостоянием.

А Эммануэль явно на это было плевать, раз уж сбежала от своего, наверняка, не бедного мужика из столицы.

И темперамент мне ее понравился.

И вообще…

Зацепила она меня.

Горячая такая морковка.

Завтра вот еще раз проверю, насколько она горячая…

А там посмотрим.

Если бы в тот момент мне кто-то сказал, во что это мое невинное желание затащить снова в постель понравившуюся женщину, выльется, я бы, может, и дергаться не стал…

Или стал.

В конце концов, когда это меня трудности пугали?

Пусть даже такие.

Глава 3

— Жаль… — провожаю взглядом тронувшийся с места эскалейт, вереницу машин в его кильватере, вздыхаю.

Они уехали в свое светлое будущее, оставив висеть над моей головой огромный вопросительный знак.

Кто та Морковка, которая так страстно отдалась мне на корпоративе?

Вкусная, нежная, заводящая…

И сейчас я в шоке, что это не Эмма.

Чувствую себя дураком, а это очень неприятное и, главное, непривычное ощущение.

Как-то мне, за тридцать шесть лет жизни, не приходилось его испытывать. Вот теперь и страдаю с непривычки.

А всему виной моя изначальная ошибка. Нет, даже две ошибки. Первая: слишком много виски на корпоративе.

И вторая: излишняя уверенность в одной кандидатуре. Смутило меня то, что у девушки, с которой я так славно развлекся, была шариковая ручка в нагрудном карманчике…

Точно такая же, как и у эйчара Эммануэль. Она нам с Кириллом Колесниковым демонстрировала ее, как свой знак отличия от других морковок, еще перед началом корпоратива.

Ну вот как я мог подумать что-то другое?

И по фигуре же все совпадало… Нет, Эмму я не щупал до этого, но глаз-то наметанный… Рост, формы… Ну, все, что можно более менее разглядеть под прикидом Морковки… И в самом начале, пока еще мог соображать. А потом-то мне все по барабану было… Ну не дает с себя капюшон снять — и бог с ней! Не позволяет нормально грудь разглядеть, не страшно! Наощупь тоже отлично ощущается!

Мне бы чуть-чуть мозг переместить снизу вверх, но нет же!

Так что сам виноват в сложившейся ситуации…

И то, что потом, когда после корпоратива решил выяснить отношения с Эммануэль, попытался ее поцеловать, воскресить наши эмоции, а она в шоке сбежала, не заставило задуматься: а ту ли женщину я целовал?

Эммануэль-то совсем другая была, отличалась от Морковки, на самом деле… И вкус поцелуя другой и ощущения от маленькой, но очень ладной фигурки в руках — тоже другие…

Но опять же, не задумался, все списал на виски и собственный легкий недотрах, который имел место, чего уж лукавить. Очень непросто у нас тут дела шли, голова вечно забита работой, некогда даже посмотреть на женщин, не то что приглашать к себе и трахать.

Вот и сорвался…

И все последующее время, ровно до сегодняшнего дня, я искренне был уверен, что спал на корпоративе с Эммануэль, и она просто решила не продолжать наш служебный роман. А я и не настаивал, если честно.

Потому что реально не до того, работы по горло.

Через несколько дней вообще начал воспринимать случившееся, как небольшое приключение, которое завершилось, и слава богу…

И вот теперь, спустя столько времени, чувствую себя очень плохо. Дураком чувствую себя.

Потому что получается, что все это время где-то в коллективе работает Морковка, с которой я спал на корпоративе… И я не знаю, кто она.

Бред и нелепая ситуация… Расскажи кому, что я не в курсе, с кем у меня был секс, не поверят же. Зная меня — точно не поверят!

И что делать?

Искать ее?

Определенно!

То, что она все это время не проявлялась, вообще ничего не значит.

Я должен знать, в конце концов, кто эта девушка!

И, кстати, это может быть и не девушка… В смысле, не свободная девушка…

В нашем офисе работает много женщин, незамужних среди них не особенно большой процент.

Да и те, что есть…

Честно пытаюсь по памяти прикинуть, кто, чисто теоретически, мог бы быть… И злобно выдыхаю, когда понимаю, что ничего не получается.

Единственная претендентка на роль той самой моей любовницы уехала навсегда из нашего офиса, оставив меня в растерянности.

И сейчас, вместо того, чтобы думать о работе, развитии бизнеса, ведь у компании аврал: предпраздничная торговля, распродажи, акции. Горячее времечко, которое весь год кормит! А у меня голове:

“Кто ты, Морковка?!”

Я не из тех, которые оставляют такие вопросы открытыми. С того дурацкого маскарада… Хотя не имею права винить себя в слабости, потому что вспоминаю спустя месяц и чувствую сладкий вкус ванили на губах. Она понравилась мне. Я ни на что не претендую. Раз она сама не объявилась за такой срок… А может, объявлялась? Но я не заметил?

Я же точно был уверен, что переспал с Эммануэль, ни на кого другого внимания не обращал. Да и в полях без конца, бизнес сам себя не построит.

Так вот, я найду её. Даже если она окажется замужем и в возрасте.

Найду и успокоюсь.

Приняв такое серьезное решение, переключаюсь на первоочередные задачи: отчеты по подготовке к новогодним акциям, дополнительные соглашения с банками, которые переслали юристы, и прочее, прочее, прочее… Понятно, что до Нового года еще три месяца, но в нашей сфере всегда приготовления идут заранее.

И да, нового эйчара же искать надо, черт!

Вот так теряем хорошие кадры!

Необходимо поставить специальную пометку, чтоб подыскивали кандидата мужчину. А то эти женщины… Очень непостоянные.

Кстати…

— Людмила, психолога мне вызови, — говорю я, открыв дверь в приемную и застаю милую картину семейной идиллии.

Моя секретарь Людмила обнимается со своим мужем, начальником СБ холдинга дядей Ваней. Мы с ним — дальняя родня, а потому общаемся по-свойски.

Услышав мой голос, они прекращают целоваться, поворачиваются, и я, вздохнув и затолкав себе в глотку возмущения насчет недопустимости служебных романов в компании, договариваю:

— Дядь Ваня, потом ты зайди, хорошо?

— Не вопрос, Игорь, — кивает он, отпуская жену из своих медвежьих лап.

Возвращаюсь обратно в кабинет, а через пять минут в дверь робко скребется Кристина, наш психолог…

Глава 4

— Добрый день, — тихо здоровается Кристина, и я делаю приглашающий жест, рассматривая женщину с уже новым интересом.

В свете только что случившегося я теперь на всех женщин моей конторы буду смотреть с этим интересом.

Как бы маньяком не прослыть…

Кристина садится за стол для переговоров, спокойно складывает руки на столешнице, чуть подается вперед… Короче говоря, использует технику активного слушания, похоже. Если я что-то в этом понимаю.

А я смотрю, скольжу взглядом по изящной фигурке, скрытой строгим деловым костюмом, но вполне угадываемой. Гордая посадка головы, аккуратная прическа, темные волосы… Не брюнетка, но темненькая. Как Эммануэль… Губы… Губы пухлые, чувственные.

Напряженно пытаюсь вспомнить, какой формы были губы у моей неуловимой Морковки, и не могу! За этот месяц я настолько отождествил ее с Эммануэль, что сейчас не получается воскресить в мозгу полноценную картину!

Да и нет ее, этой полноценной картины!

Пьян же был до бесстыдства!

Вот поделом тебе, Игорь, меньше надо пить. Пить надо меньше!

— Кристина э-э-э…

— Просто Кристина, — улыбается она.

Красивая улыбка. И глаза такие… Искрящиеся. Скромница.

Я вспоминаю, как проводил с ней собеседование, когда принимал на работу, свои ощущения… Она мне понравилась тогда. И, пожалуй, даже больше, чем Эммануэль. В той ощущалась некая столичная стервозность уже, а я таких женщин не люблю. А Кристина — местная, очень спокойная, профессионал… И в то же время довольно скромная, незаметная даже, я бы сказал.

— Хорошо, Кристина. Вы, должно быть, уже в курсе, что мы понесли потери в ценных кадрах…

Она смотрит на меня, чуть хмурясь, и эта тонкая вертикальная полоска между бровей делает ее старше и еще серьезней. А я испытываю потребность выяснить, сколько ей лет. Потому что вообще запамятовал, а на вид больше двадцати трех не дашь. Поначалу. А вот теперь постарше выглядит…

Надо уточнить, была ли она на корпоративе. Хотя, скорее всего, нет, она же внештатник, а вечеринка была только для проведенных в штат сотрудников. Так что не попала на нее Кристина-психолог… А жаль…

— Я имею в виду скоропостижный перевод на другую должность и отъезд нашего эйчара, Эммануэль Эдуардовны, — уточняю я, и Кристина кивает, — безусловно, для нее это хорошо, карьерный рост, опять же, личная жизнь устроена… — спохватываюсь, чтоб не подпустить в голос банальной горечи, несолидно это, по-бабски как-то, и продолжаю, — но мы оказались перед необходимостью поиска нового эйчара… Не уверен, что в ближайшее время Эммануэль Эдуардовна сможет хотя бы дела передать нормально…

— Я понимаю, да, — кивает Кристина.

— Я помню, что у вас есть опыт в этой области…

— Совсем небольшой… Я работала менеджером по персоналу в торговой компании, но там совсем другого уровня работа…

— Я бы хотел вас попросить временно взять на себя обязанности эйчара, пока мы не найдем замену Эммануэль Эдуардовне.

Кристина думает, перебирает рассеянно пальчиками по столу. А я смотрю на них, тонкие, музыкальные, красивые…

Сексуальные…

— Не уверена, что справлюсь, — наконец, отвечает она, — дело в том, что у меня еще одна работа, здесь я у вас на полставки…

— Кристина, я вам предлагаю пересмотреть ваш трудовой договор, — беру быка за рога я, — выйти к нам на полный рабочий день, с официальным трудоустройством и конкурентной заработной платой. Как психологу. И добавлю полставки эйчара. Верней, пока не найдем нового эйчара и на время его стажировки, у вас будет ставка. Таким образом, — искушаю я, — у вас будет на данный момент две ставки: как психолога, и как эйчара… А это… Людмила, зайди, пожалуйста!

Людмила заглядывает в кабинет, и я командую:

— Скинь мне ставку эйчара. Не испытательную, естественно.

Она кивает, скрывается за дверью, а через полминуты мне на стол падает информация о заработной плате эйчара.

Я ее чуть-чуть правлю, чтоб повкуснее, поконкурентнее, а затем пишу цифры на бумажке. Полную ставку психолога и полную ставку эйчара. Получается крайне заманчивая сумма. Такую даже в столице отхватили бы.

— Вот, посмотрите, Кристина.

Она изучает со спокойным лицом, но я вижу, как чуть подрагивают губы и расширяются зрачки. Удивлена.

— В будущем мы, конечно же, лишнюю нагрузку с вас снимем, когда специалист появится, но премию за понимание и то, что вы пойдете навстречу компании, гарантирую. Или… — тут я делаю многозначительную паузу, — если вы будете справляться со своими обязанностями и почувствуете в себе силы вести обе работы… То и искать никого не будем. В конце концов, лучше растить кадры внутри компании, согласны со мной?

— Да-да… — задумчиво кивает она, не отрывая взгляда от бумажки с заманчивыми цифрами, — я… Мне интересно ваше предложение… Но потребуется время, чтоб уволиться с другой работы… Может, меня там не захотят отпускать, заставят отрабатывать…

— Тогда предлагаю вам сейчас включиться в работу, как эйчар, а психологические услуги сотрудникам компании пока приостановить. Договорились?

— Да, — она поднимает на меня взгляд, и я на мгновение залипаю в ее голубых, нежных, чистых таких глазах.

Красивая…

Жаль, что не было ее на корпоративе…

Очень жаль…

— Тогда, если вопросов больше нет…

— Пока нет, спасибо…

Она встает, чтоб уйти, и в этот момент загорается экран ее мобильного, высвечивая фотографию нахально улыбающегося парня и имя “Платон”.

Кристина смущенно отклоняет вызов, бормочет извинения и прощается.

А я остаюсь сидеть и думать о том, кто такой этот нахальный Платон ей? Парень? Муж?

Если так, то обидно…

Хотя, я же зарекался от служебных романов! И не до того мне! Морковку надо искать, а не на занятую женщину, которая сто процентов не может быть той самой Морковкой, смотреть!

И вот чего я, спрашивается, залип?

Никакого постоянства… Не замечал за собой раньше тяги к такому. Может, бес в ребро пораньше прилетел? До сорокета мне четыре года еще, но мало ли…

— Игорь, можно? — когда в дверь просовывается хитрая физиономия дяди Вани, я с трудом переключаюсь, вспоминая, что сам же его позвал.

Да, Игорь, что-то надо делать со всем этим… Любовницу, что ли, завести?

Ага, еще дополнительные проблемы на шею повесить, молодец, отлично придумал.

Нет уж, сначала поиски Морковки, потом все остальное. И после Нового года, естественно! До — времени вообще ни на что подобное не предвидится.

И кто сказал, что свой бизнес — это круто и полная свобода в действиях? Наверно, тот, у кого своего бизнеса не было никогда…

Глава 5

Наш начальник службы безопасности, дядя Ваня — мужик основательный, серьезный, к работе подходящий со всей ответственностью. Любит во всем контроль и порядок. Это он меня с корпоратива привёз домой. Нашел в кабинете, вырубившимся, с блаженной улыбкой на губах, и по-хозяйски прибрал непорядок. Потому что валяющийся в пьяной отключке генеральный директор фирмы — это, определенно, непорядок.

Дядя Ваня входит в состав акционеров, как и я, владеет частью семейного бизнеса.

И его брат увёз только что Эммануэль.

— Звал? — дядя Ваня заходит в кабинет, идет к окну, становится рядом и смотрит на пустой уже двор, где только машины сотрудников компании стоят, в малом количестве, потому что еще и подземная стоянка имеется. — Чего случилось? Видал, как Илюха счастлив с нашей Эммануэль? Говорит, сразу, как только приехала, поймал. Таких надо вылавливать и держать при себе. Она тебе, вроде, приглянулась?

Рука-лицо. Просто рука-лицо… И почему я думал, что от дяди Вани что-то реально утаить?

— Чёрт, — выдыхаю я, отворачиваясь от окна, и возвращаюсь обратно в рабочее кресло.

Пора уже действовать.

И в этом мне родственные связи помогут. Воспользуюсь рабочим инструментом в личных целях. Генеральный я или рядом прыгаю, в конце концов?

Я хочу ту женщину. Насчет Эммануэль уже отпустило, я даже рад, что она уехала и мне больше не нужно ломать голову, чем я ей не понравился.

А то так и до комплекса неполноценности можно доломать…

— Как родственнику, дядь Вань, — говорю я. — У меня на корпоративе случилось… Небольшое происшествие. Короче говоря, мне нужны записи с камер… Надо было раньше это все, конечно…

— Ну… Вообще да, надо было раньше, — тихо смеется дядя Ваня, садясь в кресло для посетителей напротив стола и с нескрываемым удовольствием рассматривая мою физиономию. — Не обессудь, но мы камеры уже смотрели.

Блять…

— Вместе с Люсей, — я не спрашиваю, утверждаю. То-то она на меня в последнее время странновато поглядывает… А там, оказывается, давно уже хоум-видео с моим участием просмотрено! Хорошо, что по сети не гуляет, хоть в этом я могу быть уверен.

Испытываю досаду, даже злость, потому как влезли туда, куда вообще не следует, но, с другой стороны, что я мог ещё ожидать? Это же дядя Ваня. Куча пьяного народа на корпоративе, как не «проконтролировать» всех?

Наверняка, не только меня в разных позах рассмотрели родственнички, мать их, корпоратив-то хорошо прошел, шумно и пьяно…

— И? — чуть отъезжаю с креслом назад, чтоб получше рассмотреть хитрую рожу родственника.

— Нихрена непонятно, — качает головой дядя Ваня, — вы же не сняли костюмы, и ты где-то полчаса…

— Ты полчаса смотрел? — главное, чтоб лишней надежды в голос не подпустить.

— Больше. — Обрубает мои попытки сохранить хотя бы часть приватности дядя Ваня, — так вот, ты только, когда сюда, в кабинет, потащил, с головы шлем заячий полностью снял.

Тут он не выдерживает и ржет. Долго и весело.

Я вспоминаю, что именно они там с моей извращенкой-родственницей, могли понаразглядывать, и мысленно вздыхаю. Ну что теперь поделаешь?..

— А потом? — подгоняю я дядю Ваню, когда решаю, что он уже достаточно повеселился за мой счет.

— Потом она сбежала, сначала в туалет, а затем в зал… Из туалета она не одна вышла, а в компании еще троих морковок, причем, примерно одного роста и комплекции… Ну и в зале затерялась сразу, естественно… Их там полсотни в таких костюмах было.

— Мне нужен список всех приглашённых, и на кого были рассчитаны костюмы.

— Так может следственную экспертизу…

— Ваня, бля, — рычу я, злясь на неуместную шутку. Тоже мне, юморист нашелся!

— Сделаю, — кивает дядя Ваня с самым серьезным лицом, а затем участливо интересуется, — сам-то справишься?

— Постараюсь, — рявкаю я.

— Хорошо… — дядя Ваня идет к двери, открывает ее, а затем оборачивается и хрипит в стиле волка из мультика про волка и пса, — но ты обращайся, если что…

И, не дожидаясь, пока я в него чем-нибудь запущу потяжелее, выходит из кабинета.

Я на нервах требую кофе у Людмилы, выпиваю и принимаюсь изучать документы, присланные еще вчера на рассмотрение.

А мысли не отпускают…

А что, если найду? И если она окажется свободной?

Что делать? Захочет ли она продолжения?

Судя по сегодняшнему положению дел, вариантов может быть несколько, в том числе и не особенно благоприятный для меня…

Горячая такая Морковка месяц в окопе. Не предъявляет, не хочет денег, не ищет встречи!

А насколько она горячая, даже вспоминать нельзя.

В глазах сразу темно, черт, и все, что не должно подниматься сейчас, в рабочем процессе, поднимается!

Работа не идет никак… По три раза приходится читать одни и те же абзацы.

Всё же, для меня, оказывается, легче принять, что женщина переспала со мной и отшила, как это получилось с Эммануэль. А теперь выходит, что женщина переспала со мной и исчезла. Поставила меня в неудобную позу, где я её не знаю, а она меня — со всех сторон.

На экране монитора появляется файл со списком участниц корпоратива. Ваня, видимо, из глубокого чувства ехидства, проставил даты рождения, чтобы я воочию убедился, что младше меня в нашем офисе всего трое.

Глава 6

По опыту известно, чем моложе девушки, тем страстнее хотят они залезть на шею мужику, опытные женщины более самодостаточны и не лелеют ненужных надежд… И переспав, чаще всего пропадают, потому что получили желаемое.

То есть, группа риска огромна, мать ее!

Тут от разочарования взвыть можно!

Ведь я кончал в неё. Мне казалось под полутора литрами виски, что это всё ерунда. Нормально, решаемо, нет преград…

В принципе, можно подождать, вдруг, скоро кто-то из списка уйдёт в декрет. Необязательно, но возможно.

— Да, — отвечаю я на звонок, точнее, на вибрацию своего телефона.

— Игорёша, привет, совсем тестя своего забыл, — плаксивым тенорком начинает, как обычно, с претензий Максим Николаевич.

— У меня нет тестя, я вдовец, — жестко отвечаю ему, одновременно отправляя список на печать. Буду проверять и вычёркивать. А как иначе?

— Ну, что же ты так строго? Родные же были, — бормочет в трубку бывший тесть.

— Именно прошедшее время играет важную роль в дальнейшем решении вашего вопроса. Моё время — деньги, Максим Николаевич, прошу быстрее.

Тесть принимается говорить… Но я не слышу.

Мыслей в голове слишком уж много, не до внешних раздражителей.

А если не забеременеет?

Как тогда найти и затащить снова в постель понравившуюся женщину?

Я хочу только её. Свою Морковку! И если сейчас всех раком поставить, я её точно найду!

И даже если замужем.

Следственный эксперимент, блять…

Тесть задает какой-то вопрос, смысл которого мне не нравится.

— Нет! — рявкаю в трубку и отрубаю связь, тут же забывая про бывшую родню.

Сейчас требуется сосредоточиться и погулять по офису. Разведать обстановку, так сказать, посмотреть вокруг свежим взглядом.

Я поднимаюсь с места и выхожу в приёмную.

Моему секретарю, Людмиле Вячеславовне, пятьдесят три года. Она жена дяди Вани и моя некровная родственница.

Старшая сестра моей юной мачехи.

Мама с папой уже давно вместе не живут, он нашёл себе веселую молодую красавицу и вполне с ней счастлив, а мама в Европе живёт с такого же возраста мальчиком.

А я как-то не в родню пошел, больше ровесниц своих люблю. Или чуть помоложе, но так, чтоб не на целую жизнь.

Мачеха из небогатой семьи, с отцом чисто случайно их судьба свела. А её сестра Людмила — просто чума, хваткая, деловая, без мыла в жопу, как говорится. Вначале она мне дико не понравилась, особенно тем, что очень даже круто принялась управляться в моей, моей! компании, и вскоре без Людмилы я был, как без рук. Хотя это все не отменяло того факта, что периодически хотелось прикопать эту активную заразу в ближайшем лесочке. Но с родней так поступать неэтично, потому я решил, что нужно направить в правильное русло эту неконтролируемую энергию. И познакомил с дядей Ваней, который как раз в очередной раз сменил очередную пассию, и счастливо праздновал новообретенную холостяцкую жизнь. И тут Люся с ее бешеным темпераментом и кипучей жизненной энергией. Дядя Ваня и поплыл, что вообще неудивительно, женщина она красивая, яркая. И хваткая. Вот и случилась у них любовь — морковь…

И ребёнок.

И я только, когда она в декрет ушла, до конца осознал, сколько работы она делала, сколько всего на ней именно держалось. Потому с огромным нетерпением ждал окончания ее декрета, пожалуй, даже с большим, чем сама Людмила.

Задерживаюсь в приемной, смотрю на то, с какой дикой скоростью летают пальцы над клавиатурой.

Людмила на мгновение вскидывает на меня взгляд, бриллиантовая капелька пирсинга в крыле носа подмигивает весело.

Не отрываясь от экрана, толкает по столешнице в мою сторону документы.

Беру, уважительно вскидываю брови, изучая написанное.

Секретарь от бога, да.

Вряд ли она отсасывала местному губернатору, но договорилась нам о земле. Понятно теперь, почему я ее готов ждать всегда, и почему замена ей всегда плоха?

Реально моя правая рука. Человек, насчет которого я уверен полностью, что не подставит. Во-первых, потому что мы — семья, а это слово кое-что значит среди моего окружения. Да и дядя Ваня её так любит, что время от времени за жену и сына говорит спасибо мне. Я их познакомил, оказался причастным к созданию семьи, и теперь он наверняка чувствует себя обязанным. Дяде Ване полтинник уже, а сын только сейчас родился, две дочери давно взрослые. Быстро Людмила залетела, баба опытная, мужик до сих пор в себя прийти не может от счастья.

— Максим Николаевич Берцов если появится, ко мне не пускать, со мной не соединять.

Кивает, делает пометку у себя в документах.

Выхожу к народ, неторопливо иду по коридору, распугивая своей неулыбчивой физиономией сотрудников.

Я всегда строг, хмур, иногда резок. В этом офисе пока никто не видел моей улыбки, кроме Морковки.

Сотрудники, попадающиеся навстречу, улыбаются, здороваются. Девушки даже чуть кокетливо. Они все одинаковы. Кроме Кристины. Она не считает нужным здороваться со мной, мелькает где-то вдалеке, торопливо сворачивая в боковой коридор. А зря.

Красивая, я бы ее… Рассмотрел…

Там и фигурка, и личико, и волосы шикарные. Но она вряд ли была на корпоративе, потому что внештатный работник.

Кстати…

Опускаю взгляд на списки, ищу ее фамилию. Кристина Мирная. И нахожу!

Оказывается, Кристина была на корпоративе! Но радоваться рано, конечно…

Вместе с ней ещё пятьдесят две женщины были. Большой… Очень большой фронт работ… А у меня открытие трёх магазинов в разных районах города… И новогодние акции, в которых всегда найдется место дебилу, умеющему грамотно все испоганить…

Вибрирует телефон. Я раскрываю экран, а там незнакомый номер и сообщение:

«Привет зайчик, я твоя Морковка!»

Глава 7

Ситуация настолько неожиданная сейчас, что пару минут туплю в экран, не зная даже, что делать…

Это… Она, что ли?

Реально она ведь, больше некому!

Не дядя Ваня же развлекается, и не Людмила!

Выдыхаю, осторожно перехватывая телефон поудобнее, словно от резкого движения смс может исчезнуть, и быстро набираю:

«Привет, как после прошедшего?»

В идеале надо было бы написать: “Как после вчерашнего?”.

Но дело у нас затянулось слегка, она от меня смотала и голову дурила целый месяц, вот и приходится писать всякую фигню.

«Неплохо, Зайчик, но скучаю по тебе», — тут же прилетает ответ.

Та-а-ак…

Любопытно…

Морковка сама идет на контакт…

«Так давай встретимся, в чём вопрос», — набираю ответ, при этом смотрю по сторонам, приглядываюсь, кто сейчас по отделам сидит и строчит сообщения.

Двери в коридор во многих отделах открыты. Отлично просто, прогуляюсь сейчас с пользой.

Может, сразу же вопросы и закрою свои.

Хорошая тема — всех заставить носить бейджики, я теперь могу визуально определить, кого вычёркивать из своего списка.

Заглядываю в ближайшую дверь, улыбаюсь в предвкушении. Найду, найду сейчас!

От Морковки приходит сообщение, а у меня целый отдел перед глазами.

Сидят, трудятся девчонки, ни у кого рядом телефона не лежит. Это логисты, им вообще даже вздохнуть некогда обычно, так что любое отвлечение будет заметно.

Хотя, надо ещё принять во внимание, что сообщения можно отправлять через комп, но судя по всему, сотрудницы действительно заняты работой.

Вычёркиваю мысленно восемь человек разом. И смотрю новое сообщение от Морковки.

«Почему нет, но будут условия».

Ох, меня прет сейчас! Такой адреналин в крови, словно у хищника на охоте!

Условия…

Условия ты мне ставишь, оранжевая засранка?

На месяц пропала, а теперь поиграть решила?

Нихера!

Меня неожиданно накрывает праведная злоба, потому что в обычной жизни своей я вообще не любитель всяких игр. Нет у меня на них времени, впахиваю все время! И отношения предпочитаю спокойные и понятные! Выяснение условий на берегу, оба партнера со всем ознакомлены и со всем согласны!

А тут прямо новизна ощущений!

Злоба густо замешивается с предвкушением от скорой победы. Потому что не с тем зайцем ты решила в свои игры поиграть, Морковка ты долбанутая!

Медленно иду по коридорам, заглядываю в кабинеты. Все работают, или делают вид, что работают, но увидев меня, поднимают головы и заискивающие улыбаются.

Ну правильно, я редко в люди выхожу, удивляются, наверно…

Встаю в дверях очередного отдела, набираю:

«Давай, Морковка, я буду рад тебя ещё раз… Встретить».

И захожу…

Моментально голова отсеивает тех, кто в данный момент не пишет мне сообщение… А оно приходит.

«Давай. Но только я хочу остаться инкогнито».

Так, этот отдел тоже мимо.

Идем дальше.

А вообще, что-то я слишком штат раздул… Столько женщин тут работает, оказывается…

Инкогнито она хочет… Ха!

Самоуверенная, наглая особа. И тон сообщений какой нахальный. Похоже, она уверена, что нужна мне. И что я ее помню… Конечно же нужна, но теперь исключительно для того, чтобы выяснить, кто это, и уволить к чёртовой матери. Да, зажгли неплохо, но водить меня за нос я не позволял.

И, к тому же, если уволю, то и совесть моя будет спокойна, никаких служебных романов больше… Просто так буду ее трахать. Уволенную.

«Хорошо», — отправляю ей коротко, а сам шепчу себе под нос злобно:

— Плохо, девочка, очень плохо! — и усмехаюсь мстительно, — получишь свою тёрку, Морковка.

Иду дальше, заглядывая в кабинеты. И все работают, зараза, так вдохновенно! Не иначе, сарафанное радио уже принесло информацию, что босс тут весь такой внезапный, по коридорам шляется. Все на своих местах, впахивают с увлеченными лицами!

Сколько же их?

Я оглядываюсь на уже пройденный маршрут, мысленно прикидываю, что примерно двадцать человек можно спокойно убирать. Быстренько достаю список и ручку из кармана и принимаюсь вычеркивать, пока не забыл.

Телефон снова звенит сообщением:

«Если ты мне обещаешь секретность, я приду на свидание».

О, как! Отлично!

«Обещаю».

Не вопрос, что ж не пообещать? Да раз плюнуть — пообещать…

Другое дело, насколько я захочу исполнять эти обещания…

Она замужем, сто процентов, иначе не вижу причин так скрываться. Мерзкий моральный облик одной из моей сотрудниц начинает раздражать и даже подбешивает. Я, пожалуй, вообще не стану её трахать, стащу все маски, сделаю разгон и выговор. И уволю суку! Так меня страстно поиметь, кинуть на месяц, да еще и мужу изменять!

Охренела! Не родилась еще та женщина, чтоб мной так крутила!

«Где бы ты хотела встретиться?» — набираю и тут же открываю дверь в экономический отдел, где у нас сидят девушки исключительно сорок плюс.

Наблюдаю картину маслом, от которой сразу в желудке противно тянет.

Потому что здесь сразу пять дам там сидят в телефонах и даже не особенно стесняются, что их босс застукал. Так, с ленцой откладывают гаджеты в сторону, принимаются так же лениво стучать по клавишам, не слишком усердно изображая рабочий процесс.

— Почему не работаем? — грозно спрашиваю я, раздражённый тем, что три потенциальных моих любовницы старше меня намного. И, главное, формат тоже подходит! Все худенькие и невысокие! Только одна в серьезном весе и возрасте!

И как раз она вообще не отвлекается, работает себе! Ну вот как так?

Распоясались!

— А мы работаем лучше всех, Игорь Игоревич, эффективно и продуктивно, — тут же отзывается одна из проштрафившихся дам, поднимается и идет ко мне.

Старше меня, и я столько не выпью… Надеюсь…

— Где бейджик? Фамилия! — не теряю я самообладания, хотя все внутри замирает противно. А если это я с ней отжигал? Подходит ведь по формам! Невысокая и субтильная! Но если это так, то… Как же это я так???

— Солёнова, — немного теряется женщина. — Что-то случилось?

— Всегда что-то случается, госпожа Солёнова, — чуть смягчаюсь я и протягиваю руку, потому что она явно шла ко мне, чтоб отдать документы.

— Это документы по магазину, который открывается завтра вечером.

Я забираю бумаги, благодарю и выхожу из экономического отдела, торможу в коридоре и ставлю напротив троих фамилий по два знака вопроса. Петрова, сорок восемь лет, Сизова пятьдесят три года, Соленова, сорок девять лет.

И каждая — может… Экономисты, они даже хуже бухгалтеров. Те всего несколько раз в год отрываются, когда отчеты удачно сдают, а экономисты постоянно на стрессе. И вытворять могут, что угодно…

— Отлично, блядь, — с легким отчаянием шепчу я. — Ты мне за это ответишь, Морковка.

«Я могу тебя пригласить к себе? Хочешь, как в прошлый раз можем, в моём кабинете».

Отправляю и прислушиваюсь. Ну мало ли, вдруг повезет, и беспечная Морковка не отключила звуковой сигнал?

Вероятность того, что я уже со своей случайной любовницей познакомился в экономическом отделе, я пока что отметаю. Надеюсь на лучшее.

В тишине пустого коридора никакого звонка сообщения не слышно.

Ладно…

Погнали дальше.

Я заглядываю к уборщицам, две женщины предпенсионного возраста и, что особенно напрягает, тоже не сильно крупные и худощавые, пьют чай с грузчиками и замирают, увидев меня. Телефонов ни у кого нет в зоне досягаемости.

«Нейтральная территория».

Отлично! Это не уборщица, сто процентов. Невыразимое, блять, облегчение!

— Приятного аппетита, — желаю я работникам и по первому этажу, мимо открывшейся недавно подземной парковки, иду в ту часть здания, которую ещё не завершили, там у нас ремонт.

Набиваю по пути: «Очень занят сегодня, но я обязательно что-нибудь придумаю, ведь ты, Морковка, так нужна Зайцу».

«Целую, Зайчик, и жду ответа», — тут же прилетает.

Мелочь, а приятно.

— Высеку, — вздыхаю я, чувствуя небольшое облегчение и надеясь на лучшее. Может, она все же не замужем? Может, просто любительница подобных игр? Если так, то мне вот вообще некогда!

И что это за хрень?

Нормальных сексуальных отношений нельзя завести, что ли? Почему я должен ещё и на душевном фронте напрягаться? У меня и без этого дикая загруженность на работе.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы на всех парах рвать в администрацию, я топаю к Ивану.

Офис только обустраивается, очень много работы с электрикой, а они с братом Ильёй, Ильёй, который увёз Эммануэль в светлое будущее, всегда предпочитают сами всё делать и держать руку на пульсе.

Сейчас Илья уехал на другой объект, и теперь остался Ваня один. Занимается установкой дополнительных камер наблюдения.

Сам дядя Ваня на стремянку не лезет, слава богу, а просто руководит парнями. Заметив меня, отходит в сторону. На роже — довольная улыбка, как у кота перед миской сметаны.

— Распутал морковную ботву? — расплывается в насмешке начальник собственной безопасности, изучая пристальным взглядом мою недовольную физиономию.

— То есть, эта тема тебя больше всего волнует? — хмуро отвечаю я, понимая, что теперь в семье будет еще один повод для подколок… Надо все же как-то поговорить с этой неугомонной парочкой, чтоб не сильно вдохновлялись…

— Даже не представляешь, — ржет дядя Ваня, — до слёз рассмешил со своей Морковкой, Зайчик ты наш.

— Хватит издеваться, — прожигая его злым взглядом, тихо говорю я и показываю номер телефона, с которого мне писала только что Морковка, — давай, раз предлагал помощь, пользуйся служебным положением.

— Что, будешь встречаться? — пробегает взглядом по сообщениям дядя Ваня, запоминая нужные цифры.

— Если не сорвётся, встречусь.

— Окей, номер пробьём, посмотрим, кто.

— Вот и отлично, мне больше ничего не надо, а то вдруг в порыве страсти опять забуду маску сорвать, — скалюсь я злобно и предвкушающе.

Давай, Морковка, плыви зайчику в лапы.

Ваня ржет, как конь, на весь пустой коридор, эхом отражается его голос от стен…

Глава 8

Работа не работа после такого.

Нет, всё на автомате, конечно, и разговариваю, и договариваюсь, и документы заверяю…

Затем еще и деловые поездки, без которых не обойтись никак.

Вначале — в администрацию с Кириллом Колесниковым на поклон. А как по-другому?

Хочешь вести нормально бизнес, дружи с властью.

Людмила, тем более, и тут сработала, как надо, шестирукая богиня, все успевающая, не иначе. Договорилась, с кем надо, нашла нужный подход.

Не зря же девушка из администрации, явно предупрежденная и подмазанная, как следует, улыбается нам восхищенно и сразу, без очереди, документы отдает.

Мы с Колесниковым тоже обаяние на полную мощь, тут Кирилл, само собой, флагман, умеет налаживать долгосрочные связи, вертикальные и горизонтальные, так что все проходит хорошо, практически, без моего участия в процессе.

Выходим довольные.

Аренду вот прямо перед Новым годом выхватили.

Отлично просто.

Еще бы Морковка моя не шалила… Но это уже за гранью реальности. Женщины, что с них взять…

С частными арендаторами встречаюсь уже в их офисе.

На эту встречу я решаю взять с собой Кристину. Пусть привыкает к профессии, на людей посмотрит… Да и импонирует она мне.

Хочется поближе держать…

И проверить лишний раз, может, это она Морковка…

Встреча проходит хорошо. Мое решение насчет Кристины оказывается верным.

Длинные ноги, ресницы пушистые, невинный взгляд делают своё дело. Мужики плывут, прыгают перед девочкой, улыбаются. А мы с Колесниковым не теряемся, договора на своих условиях под это дело проталкиваем. Всё правильно, работаем как надо, и четыре точки наши. До Нового года успеваем спокойно открыться. Большие скидки, загоны неликвида по нормальным ценам, большая прибыль компании.

Если бы в отношениях так же легко было…

Я знаю, как делать деньги, когда и как, и я не знаю как делать любовь.

А без этой составляющей как-то пусто на душе, хреново.

Опять вспоминается сцена отъезда Эммануэль, и я ловлю себя на том, что даже завидую Илье.

Не потому, что такую девушку отхватил, я на нее к тому времени уже давно не претендовал, отпустил.

А потому, что главный акционер, судя по сверхдовольной, расплывающейся в постоянной улыбке физиономии, нашел свое. И был дико счастлив этим.

Так же хочу.

Уже вечереет, мы стоим втроём у нашей машины. Водитель курит в сторонке, а я смотрю на Кристину и понимаю, что не хочу ее отпускать.

Мысли о таинственной Морковке где-то в стороне, потому что мне уже как-то не особенно нравится тенденция на игру.

Зачем мне женщина с такими загонами? Нет, в сексе она огонь, конечно, тут ничего не скажешь… Но что-то слишком долго раскачивалась. Мужа, что ли, в командировку отправляла? Чтоб не мешал?

Короче говоря, идея встречи с Морковкой мне все больше кажется ненужной и глупой.

Тем более, когда такая женщина рядом…

Над нами кружит первый снег, и город больше не кажется серым. Холода задержались, сохранилась золотая и багряная листва на деревьях и кустах. Торжественное увядание, припорошенное серебром.

Я думаю, что уже разучился кайф от красоты природы ловить. Давно на свежем воздухе не был, забыл, каково это — просто в небо смотреть на падающий из пустоты над головой снег.

Нужно съездить после этого аврала, на лыжах в горах покататься. С девушкой.

Вот Кристинку с собой возьму.

В конце концов, должен же я устраивать свою интимную жизнь.

У нее там, правда, какой-то Платон есть. Но пофиг, уведу. Такая красивая, нежная… Чего я раньше-то моргал все?

Работа проклятая, жить не дает совсем… Да еще и Морковка эта голову задурила…

Короче: вижу цель, не вижу препятствий. В январе с Кристиной поедем на горнолыжный курорт. По работе.

Только подпиши трудовой договор, милая, я тебя везде с собой буду брать. В постель особенно.

Задолбало быть одиночкой, во вкус вхожу.

— Удачный день, — говорю Кириллу и Кристине.

Надо же как-то обозначить наш успех.

Кристина улыбается, но как-то неуверенно, устало.

— Не привыкла к таким переговорам? — как можно ласковей интересуюсь у девушки, краем глаза отмечая, что у Колесникова от моей нежной интонации даже челюсть отвисает.

Он моргает удивленно, затем хватается за телефон и подается в сторону. Понятливый какой. Короля делает свита, со мной другие не работают.

— Мне кажется, — спокойно отвечает Кристина, — что тот, кто сидел слева, Лысков, насколько я помню, злоупотребляет сильнодействующими препаратами… — Она делает паузу, рассчитывая на уточняющие вопросы, но я просто жду продолжения, заинтересованный. — Характерная мимика, знаете ли… И моторика… Пальцами стучал и нервничал. Для ситуации слишком уж…

Надо же, приметливая какая…

Про Лыскова я в курсе, как, собственно, и половина города, верней, половина того города, что крутится в нужных слоях. Кристине знать об этом неоткуда, значит, реально увидела.

С Лысковым надо будет осторожней, совсем потерял страх, надо же… И бизнес с ним лучше свернуть. Во избежание.

Ну, ничего, зато договора на нужных нам условиях… Во всем есть плюсы, даже в таком дерьме.

— Психолог, — усмехается Кирилл, но в разговор предусмотрительно не лезет.

Он вообще сильно занят, интенсивно переписывается с кем-то, а я смотрю в глаза Кристины, поражаясь их глубине. Омуты…

В её омутах серое небо и глубины лесных озёр.

Как я раньше?..

Надо же…

— Глаза красивые, — молчу я. Потому что глупо такое говорить, ещё и при свидетелях… Надеюсь, она по моему лицу прочитает все, что хочу сказать… Проявит свои профессиональные навыки.

— Куда вас подвести, Кристина? — вместо этого, спрашиваю у нее.

— Не стоит беспокоиться, Игорь Игоревич, — вздыхает девушка и опускает взгляд, пряча свои безумно красивые глаза. — Я живу тут неподалеку, хочу прогуляться, рабочий день закончился.

Прощается с нами и идет по первому снегу в сторону освещенной улицы.

Мы с Кириллом и нашим водителем молча провожаем взглядами стройную фигурку в осеннем приталенном пальто, освещенную лучами фонарей, чуть присыпанную снежком.

Картинка из сказки…

Может, это она?..

Пусть будет она.

«Ты на связи?» — отправляю Морковке сообщение.

Кристина впереди не реагирует, телефон не достает, но и ответа мне не приходит.

Черт…

С досадой убираю телефон в карман, а Кристина, уже ушедшая далековато по тротуару, неожиданно поворачивается к нам и легко машет рукой.

— Какая красивая женщина, — тихо говорит Колесников, не отрывая от Кристины внимательного взгляда. — И, кажется, в восторге, что ты её на повышение взял.

— Жениться бы тебе, чтобы на работе романов не заводить, — с досадой говорю я.

— Так вот я собираюсь… Может быть.

Я, в удивлении на неожиданную новость, вскидываю бровь и приглашаю его жестом в машину.

— Отметим всё это?

— Обязательно, — потирает ладоши Колесников.

Если бухать, то только в надёжной компании.

А не как в прошлый раз…

Глава 9

Бар уже проверенный, мы сюда не раз заходили с Колесниковым.

Ничего особенного, стандартная сейчас атмосфера среднего приличного уровня.

Столики, сцена и две барные стойки.

Одна ближе к сцене, вторая — к бильярду.

Мы, как обычно, идем ко второй. Не особо люблю громкую музыку, а вот в бильярд сыграть мы с Кириллом большие любители.

Пока идем, оцениваю обстановку. По случаю буднего дня, вернее, вечера, в зале вполне свободно, везде приглушенный свет.

Со стороны сцены доносятся звуки живой музыки, там играют ненавязчивый джаз.

Отлично просто, самое лучшее место, чтоб расслабиться после напряженной работы.

Занимаем два барных стула, Кирилл знакомому бармену показывает «викторию», и тот сразу достает два стакана, наполняет лучшим виски в этом городе.

Нас тут знают, и то, что мы платим без разговоров и с хорошими чаевыми, тоже в курсе. Все же, есть прелесть в этих небольших городках…

Все друг друга знают через шесть рукопожатий. И бизнес из-за этого делать легче, кумовство процветает.

Хотя, есть свои нюансы, конечно…

Девочки с другой стороны стойки, заценив достойных кандидатов, призывно стреляют глазами. Я отрицательно мотаю головой и отворачиваюсь от них, смотрю на Кирилла:

— Ну так что у тебя с женитьбой? Никогда не поверю, что кто-то тебя сумел поймать.

— Да не-е-ет… — тянет Колесников, — это я так… В порядке бреда… Да и неясно вообще ничего… Лучше ты скажи, чего такой ласковый с нашим психологом? Запала? А как же Эмми?

— Тебе тот же вопрос, — тяжело смотрю я на него, — совсем недавно ты хотел нашего бывшего эйчара себе забрать… А тут прямо как отрезало.

— Да сам видишь, Эмик у нас по крупным целям стреляет… — ржет Колесников, и вообще по нему незаметно, что совсем недавно готов был мне в физиономию вцепиться. Из-за эйчара нашей. Прямо роковая баба она, надо же…

Вспоминаю ту фантасмагорическую ситуацию с ее беременностью и своим временным помешательством на этой почве, и качаю головой. Дурак какой, надо же… Чем думал?

Наверно, все же смерть Альбинки наложила свой отпечаток… Хоть и не любил ее, и брак полностью договорной был, но…

Видно, настрой на брак и семью никуда не делся…

Задумчиво отпиваю, почему-то вспоминая нежные черты лица Кристины. Вот с ней, пожалуй, хорошо могло бы получиться, да… Она мягкая такая, уступчивая…

— Давай за то, чтоб больше ни одна баба между нами не пробежала, — торжественно говорит тост Колесников, и я его поддерживаю.

Хороший тост.

А теперь к делу.

— Хочу с одной девочкой пообщаться, так сказать, поближе, — обозначаю проблему, — только место хочется такое, ну… тихое, закрытое… Чтобы никто толком не понял, кто мы такие… А то сам знаешь, город у нас…

— Психолога, что ли, выгулять хочешь? — смеется Колесников, но я не поддерживаю шутки, хмурюсь:

— Нет. На работе никаких романов не завожу. И тебе не советую. Как-то боком они выходят.

— Это да, — со знанием дела кивает Колесников, — а по твоему вопросу… Тебе надо в «Маски».

— Я не местный, ты не забывай, — напоминаю ему.

— В общем есть клуб такой, называется «Маски», — поясняет Колесников, — интим клуб, типа, все в масках, без маски не пустят, если своей нет, выдадут.

Бармен отправляет к нам два стакана и лимон, тонко нарезанный на золотом блюдечке, ставит солонку.

— Голые музыкантши на сцене, — продолжает говорить Кирюха, и так тихо, таинственно очень звучит его голос, что меня это даже слегка будоражит. Что там еще за клуб такой? Не был ведь никогда, вообще… А Колесников еще больше понижает голос, расписывая прелести закрытого клуба, — бесподобно играют, стоят дорого, зараза, но ничего, в принципе, если очень хочется, то можно.

— Я бы… как бы со своей. Я слишком далёк от всей этой темы, — выдыхаю я и заглатываю стопку разом.

Горечь дерет горло, но во рту остается приятное послевкусие. Я солю лимон и закусываю.

И да-а-а…

Отлично идет.

Даже глаза прикрываю от кайфа, ощущая привкус дуба, табачного дыма, ячменя и ароматных фруктов. Хороший виски.

По телу расходится тёплая волна, успокаивает и немного расслабляет напряженный чересчур организм.

— Комнату можно заказать сразу. А если сразу не закажешь, то у них запасные есть, просто качество будет хуже, — между тем, продолжает Кирилл, накатив свой стакан и повторив «викторию».

— А что с камерами?

Этот вопрос для меня актуален с некоторых времен.

— Там всё скрытно, и, к тому же, не снимай маску.

— Я как раз хотел снять с неё, — делюсь своими планами.

— С ней делай что хочешь, а сам можешь не снимать.

— Кирюха, ты реально веришь, что нет камер?

— Нет не верю, поэтому спокойно закрываю лицо.

— Вот ты изврат, не ожидал, — смеюсь я, заглатывая еще рюмку и повторяя процедуру с лимоном и солью.

В груди ощущается лёгкое возбуждение, запал и невероятный азарт.

Достаю телефон, пока не передумал, быстро набираю:

«Морковка моя, сегодня сможешь? Хочу тебя»

— Адрес называй, — командую Колесникову.

Кирилл ковыряется в визитнице, достает карточку. Дорогой пластик, красная, с двумя выбитыми масками.

Интригует.

Надо же, чего в провинции водится.

Смотрю на обратной стороне адрес и отправляю его Морковке.

Кстати, Морковкой она у меня и записана в телефонной книжке.

— Вообще, мужику без секса никак нельзя… — почему-то начинает говорить Колесников.

— С сексом-то у меня нормально, прямо как в юности, — смеюсь я.

— Да брось, какая юность. К сороковнику уже, — подкалывает он меня.

— Это смотря, какая у тебя морковка, зайчик мой, — стебусь я.

Кирилл ржет:

— Ох уж, мне эти морковки!

— В целом, креативно получилось, согласись.

— Ты про наш корпоратив?

— Да, все зайцы тискали морковок. Хорошую идею подкинула Эммануэль.

— Вообще-то, это была моя идея, — неожиданно признается Кирюха. — Вот в этом клубе «Маски» была такая вечеринка, у них даже костюмы похожие были, так что лица прикрывали.

— Значит, не такой уж и талантливый эйчар была наша Эммануэль, — усмехаюсь я, — хотя, с другой стороны, грамотно брать чужие идеи — тоже талант. За Эммануэль.

— За Эммануэль, — соглашается Кирюха, мы чокаемся и выпиваем по третьей.

Я делаю глубокий вдох, ощутив в этот раз ореховый привкус. Широка вкусовая гамма настоящего виски. Блаженно улыбаюсь, и тут приходит сообщение:

«Во сколько?»

— Я больше не пью, — резко предупреждаю Кирилла, — расслабился и хватит.

“Через два часа”, — набираю ей и ощущаю, как сердце в груди начинает биться сильнее. Давай, Морковка, кем бы ты ни была, пора снимать маски.

Вот решу с тобой сегодня и со спокойной совестью на Кристинку переключусь.

“До встречи, зайчик”

Попалась!

Я хищно улыбаюсь и облизываю губы.

Что же, моя Морковка готова съездить в «Маски».

Заказываю вип-комнату в закрытом клубе, выдыхаю и сигналю, чтоб принесли кофе. Он мне сегодня понадобится.

Жизнь словно начинает играть новыми красками, я чувствую всплеск адреналина внутри себя, непонятное возбуждение.

Кажется, могу свернуть горы, и все моря этого мира мне по колено. Невероятный подъем, кайф такой, что летать хочется!

И есть подозрения, что это не от двух стаканов виски и кофе на посошок.

Глава 10

«Я уже пришла, где мне тебя искать?»

«Лечу, Морковка! Возьми себе коктейль. Счет на комнату».

«Я в состоянии оплатить себе коктейль, — тут же прилетает высокомерный ответ. — С тебя куни за опоздание!»

И-и-и-и… У меня встает. И даже не просто встает, я и без того в возбужденном состоянии, а прямо-таки каменеет.

Нихрена себе… Такого даже в подростковом возрасте не случалось, чтоб настолько быстро. Память тела, не иначе…

Блядь, а я ей делал что ли?.. Совсем не помню этого момента… А должен бы запомнить…

Или Морковка уже нафантазировала себе. Если так, то она горячая… фантазерка.

Ох, я сейчас оторвусь.

Гляжу на часы, понимая, что в самом деле опаздываю. Водитель такси, потому как у меня ума хватило на служебной машине в такие места не гонять, неторопливо рулит, жует что-то.

Дико хочется его подогнать, но это уже будет отдавать истерикой. Нет. Надо успокоиться… Проверяю наличие телефона, наличных, на всякий крайний случай, отдельно провожу ладонью по внутреннему карману пиджака, где дожидаются своего часа презервативы, с барского плеча презентованные мне Кирюхой.

“У меня только большой размер, правда…”, — мысленно передразниваю его нахальный тон. Тоже мне, большой гигант маленького секса…

А взгляд-то какой понимающий… Надеюсь, не будет меня теперь подкалывать этим клубом, зубоскал.

Такси заезжает в проулок между двумя старинными зданиями, там обнаруживается шлагбаум и серьезный пункт охраны.

Надо же, чего в этих ебенях водится. Все по-взрослому…

Никто не останавливает, шлагбаум бесшумно поднимается, впереди вижу вывеску «Мы дорожим нашими клиентами» и указатель на парковку. Никаких фонарей. Освещение по периметру. Людей нет на стоянке, вижу только свет фар позади, похоже, кто-то подъезжает, следом за мной.

Выхожу из машины, повыше натягиваю ворот пальто, кидаю, конечно, взгляд назад, на того, кто прибыл практически одновременно со мной, но, пока я не скрываюсь за дверью клуба, никто из машины не появляется.

В клубе тоже полумрак, только указатели горят, обозначая путь в гардероб. Пока добираюсь до него, зрение уже привыкает к тусклому освещению. Меня встречают двое администраторов, парней, улыбчивые и спокойные. Забирают моё пальто, предлагают коробку.

— Просим отключить и оставить телефон.

Кроме билета, с указанием номера комнаты, выдают чёрную маску, укрывающую половину лица.

Оглядываюсь, не торопясь отдавать сотовый.

Весь коридор, с тусклыми фонариками, инсталлированными под канделябры, укрыт портьерами. За частью занавесок — двери, где-то нет. Доносятся мягкие звуки виолончели.

Хорошо играет… Голая музыкантша? Интересно, правду Кирюха говорил?

Мне срочно надо это увидеть, я прямо весь в нетерпении.

Прежде, чем отдать телефон, набираю контрольное:

«В гардеробе»

«В зале у входа, — тут же прилетает ответ, — на мне алое платье в пол, с разрезом от бедра. Чулки сеткой».

Охренеть! Но на музыкантшу обязательно нужно тоже посмотреть!

— На случай потери номерка, необходимо ваше кодовое слово, — говорит один из администраторов.

— Морковка.

Они улыбаются понимающе, и я уточняю:

— То есть, заяц уже есть?

— Да, ваша леди здесь, — кивает парень и в отдельную ячейку убирает моё пальто и коробку с телефоном.

Выдыхаю, пристраиваю маску на лицо, подхожу к зеркалу, очень, надо сказать, инфернально смотрящемуся в полумраке гардероба.

Усмехаюсь, рассматривая себя в отражении. А ничего так. Отдает театральщиной, типа “Мистера Икс”, но иногда можно…

Мужик из зазеркалья смотрится брутально и таинственно… И глаза дурным блеском горят. Ну, держись, Морковка…

А вообще, все таким нереальным кажется сейчас.

Этот свет, эти запахи, пульсирующая кровь от возбуждения и хлёсткого, переполняющего меня интереса… Всё это делает происходящее похожим на сон.

— Это игра, — шепчу я себе, — вот и поиграем…

Вхожу в полутёмный зал. На столиках, как на одиноких лодках в бескрайней темноте моря, горят фонарики. Все присутствующие в масках, некоторые даже в плащах, чтоб вообще фигуру было не разглядеть. Хаотичное движение. Кто-то уходит за портьеры, кто-то возвращается.

На круглой сцене, под прямым лучом прожектора, сидит девушка в теле. Грудь большая, обнажённая, ноги широко, бесстыдно расставлены. На лице маска… И больше ни одного клочка одежды! Действительно, играет на виолончели. И грудь тяжело покачивается в такт движениям смычка. Завораживает даже… Черт… Как много я в этой жизни не видел, оказывается…

С трудом отрываю от музыкантши взгляд, как раз в тот момент, когда она чуть-чуть перемещается, и виолончель вообще уже ничего не скрывает, превращая эротику в порно…

И тут же вижу Морковку. Замираю, рассматривая ее жадно.

Хрупкая, на высоченных каблуках, с точеной фигуркой, в платье алом. При ходьбе струящаяся ткань раскрывается по бедру, и становится видно резинку чёрных чулок. В сетку. Пошлятина какая… Заводит дико.

Я забываю о своих первоначальных планах по разоблачению лживой и лицемерной женщины, полностью поглощенный зрелищем. Предвкушением. Игрой.

Маска у неё местная, как и у меня, и это наводит на определенные приятные умозаключения. Например, что вряд ли она знает это место, а то бы с собой принесла девайс… Не факт, конечно, но почему-то мне так хочется думать.

Жгучая брюнетка. Её волосы будто сливаются с царящим вокруг полумраком, видно только белый овал лица, нежные, ненакрашенные губы. Мерцающие таинственно глаза. Она приближается, судя по всему, тоже узнав меня… Идет, не торопясь, бедра покачиваются, не пошло, но очень сексуально. Словно в замедленной съемке все происходит.

И я уже не понимаю, это реальность… Это сон?

Я пил только с Кириллом. Они могли в том баре что-то распрыскивать у себя в зале, что так дурманит, голову сносит…

Или это просто обстановка, сама ситуация так дурманит. Да и я, по мере приближения Морковки, все больше охреневаю от радости и возбуждения.

Потому что она молодая. И явно очень красивая. Это видно по не скрытым деталям. Платье не оставляет простора воображению. Да и моторика, пластика движений тоже говорят о том, что передо мной — очень горячая штучка.

Пока жадно изучаю свою прошлую и будущую жертву, Морковка подходит ближе и смотрит мне в глаза.

И я смотрю.

Кареглазая. И это совсем не обман зрения, или отражение полумрака помещения.

Она в самом деле очень темноглазая. Завораживает…

Вокруг нас что-то происходит, музыка звучит, люди ходят, кто-то танцует, кто-то целуется, в открытой нише у стены кто-то уже трахается вовсю…

А мы стоим и смотрим друг на друга. И это круче даже, чем секс.

— Ровно в двенадцать моя карета превратится в тыкву, — шепчет Морковка и улыбается едва заметно, чарующе, — поспешим?

Её голос теряется в мягком звучании музыки, накладывается на мелодию, завораживает… Мне все нравится.

И ее прямота, и ее искушенность… В конце концов… Почему бы и нет? Успею я еще в разоблачение поиграть…

Делаю шаг вперед, прижимаю ее к себе.

Дурманящий запах… Кайф…

— Я скучала по тебе, — шепчет она, и меня выносит.

И почему-то больше ничего не нужно.

Мыслей никаких, только память тела, только предвкушение кайфа.

Притягиваю ее еще ближе, впечатываю в себя, ладонь скользит по талии, ниже, разбойно забираясь в высоченный боковой вырез платья… И обнаруживая там горячий сюрприз!

— Трусики где? — выдыхаю ей в губы.

— Ой… — наигранно, но так мило ахает она, — а я-то думаю, что забыла, что забыла… Так спешила к тебе, зайчик, замоталась совсем… Простишь?

— Ни за что… — рычу ей в шею возбужденно, и, не выдерживая больше накала, тащу свою Морковку по коридору в сторону предполагаемого нахождения випов.

Случайно натыкаюсь взглядом на местного работника в костюме, он тоже стоит в маске. Двигаюсь к нему.

Ничего не сказав, тот молча тянет ко мне руку. Показываю билет. И, все так же молча, сотрудник указывает нам на нужную дверь.

Мы оказываемся в маленькой комнате, напоминающей номер в публичном доме. В хорошем публичном доме. Я когда-то бывал в таком, еще на заре туманной юности, когда путешествовал по злачным местам Европы в компании таких же отмороженных сыночков богатых родителей. Веселые были каникулы, куда там известному в свое время фильмецу…

Мельком окидываю взглядом обстановку, просто чтоб оценить уровень и, в случае необходимости, сменить локацию. И плевать мне в этот момент, насколько с моей позицией будет не согласна Морковка.

Но заведение поддерживает нужный уровень.

Приглушенный теплый свет, позволяющий видеть партнера и все же сохранять необходимую интимность, темный ковролин на полу, темная низкая кровать, застеленная темным же бельем… Еще есть диван для секса, так называемая софа Тантра. До неё мы, правда, не доходим, прямо у входа обнаруживается стол, на который я с лёгкостью сажаю Морковку, выдыхаю, беря небольшую паузу, чтоб острее прочувствовать правильность момента, медленно раздвигаю её колени в стороны и встаю между длинных стройных ног, не дав соскользнуть и мягко подавив растерянное сопротивление.

Ужасно хочется ее всю ощупать, облизать, обнюхать… Животное что-то включается, голову дурит дико. И она, такая покорная в моих руках, чуть-чуть напряженная… Глаза горят.

Тянусь к маске, желая снять, но Морковка ловит мои пальцы, неожиданно крепко сжимает тонкой ладонью:

— Нет! — шепчет твердо, — нет! Ты обещал!

И столько яростного предупреждения в ее шепоте, что я сдаюсь. В самом деле, обещал… Пока подожду, потерплю…

— Но вообще, это неравные условия, Морковка, — хриплю я, в наказание мягко шлепая девушку по сочной попке, — ты знаешь, кто я… А я — нет… Чего боишься?

— Тебя… — неожиданно признается Морковка, — боюсь… И хочу… Так хочу…

Последнее слово у нее с таким грудным стоном вырывается, что я больше не могу говорить. Всего, с ног до головы, пронзает возбуждением, и терпеть уже не получается!

Да и на прелюдию времени не остается! Прямо перед глазами — темная стена с белеющим циферблатом часов.

И у нас остается час!

Нельзя терять ни минуты!

Я тянусь губами к её лицу, и ловлю очередную приятную мелкую дрожь. Колючую и возбуждающую.

Тело реагирует на Морковку слишком ярко. Самоконтроль растворяется в нахлынувшем желании. Голова отключается, а руки точно знают, что нужно делать.

Она моя!

Я уже брал её! И, несмотря на лошадиную дозу спиртного, выпитую тогда, на корпоративе, помнил, как это было круто!

Провожу ладонями по шее, ниже — к груди, к бедрам, наваливаюсь, жадно прихватывая зубами нижнюю пухлую губу.

Специально не накрасила, знала, куда идет, предусмотрительная Морковка какая…

Это будет горячий час.

Может, самый горячий в моей жизни.

А потом я узнаю, кто она такая.

Глава 11

Первый же наш поцелуй запускает горячие флешбеки из того бешеного вечера на корпоративе, и, даже если бы я сошел с ума и все еще сомневался, что женщина, с которой я сейчас обнимаюсь, не Морковка, то этот поцелуй бы окончательно все расставил на свои места.

Потому что меня накрывает одновременно узнаванием, радостным и долгожданным, и бешеным, струящимся по венам с дикой скоростью, желанием.

Ее губы знакомы и незнакомы.

Черт, если бы я не был так мертвецки пьян тогда!

Сейчас в голове весь хмель, которого, собственно, и было-то не особо много, окончательно выветривается, и происходящее ощущается с кристальной ясностью.

С яркими, острыми вспышками кайфа.

Ее губы, мягкие, чуть подрагивают под моим напором. И это — остро, это — кайф!

А кожа — атласная, куда нежнее ее блядского платья. И это — тоже остро! И тоже кайф!

И пахнет она так, что словно в облаке сладости нахожусь! Ка-а-а-айф!

Я не удерживаюсь, выстанываю ей свое удовольствие в беспомощно раскрытый рот и ловлю огненный ответ.

Черт, ощущаю себя сейчас, словно опять на корпоративе, и в моих руках незнакомая пока до конца Морковка… И все еще можно изменить…

Сжимаю сильнее, уже не боясь напугать страстью. После того, что между нами было, поздно осторожничать. Да и не для этого собрались тут.

Морковка тихо и дико возбуждающе смеется мне в губы, и, словно приглашая быть поактивнее, чуть выгибается и обхватывает меня сильнее ногами, запрокидывает голову, позволяя припасть губами к тонкой нежной шее.

И стонет… Черт… Столько удовольствия… А это я ее еще даже не трахаю!

Ее кожа пахнет одуряюще, сводит с ума.

Жадно скольжу губами по тонкой шейке, захлебываясь в ощущениях. Морковка тоже не отстает, тянет пиджак с плеч, ощупывает, явно испытывая от этого свой тактильный кайф. Мне стыдиться нечего, разряд по боксу в молодости и постоянные тренировки в зале держат в нужной форме. И женщинам я нравлюсь, чего уж скрывать.

Правда, обычно в приложении к тем благам, что могу дать.

Морковка, пожалуй, одна из немногих, а в последнее время и единственная, кто интересуется именно мною, как мужчиной, не просчитывая мою финансовую рыночную стоимость. Осознание этого добавляет удовольствия и драйва.

Меня так давно не хотели просто так! Просто потому что нравлюсь! Позволяю стянуть с себя пиджак, расстегнуть рубашку. Затем укладываю Морковку на столешницу и, глядя в расширившиеся от возбуждения глаза, медленно расстегиваю брюки.

Она смотрит, настолько поглощенная зрелищем, что даже губки, влажные после поцелуя, раскрывает.

И в глазах ее… Что-то странное в глазах. Что-то слишком уж интимное, такое не показывают случайным любовникам.

Морковка смотрит с невероятным желанием, перемешанным с чем-то тяжелым, болезненным, обреченным даже.

Словно она не хотела бы здесь быть, но никак не может по-другому…

Мне надо бы этот момент обдумать, но…

Потом.

Все потом.

В конце концов, куда она денется?

Раздвигаю гладкие бедра рывком, щелкаю ремнем. Разрываю зубами один из реквизированных у Кирюхи презервативов.

Морковка, словно в шоке, распахивает еще шире свои безумные черные глаза. Усмехаюсь…

Что, Морковка, тоже не все помнишь из вечера корпоратива? Кое-что в новинку для тебя?

Не тороплюсь, давая возможность зрителям насладиться спектаклем.

Мне стесняться нечего, а ей любопытно… Вон, как любопытно, даже глазки легкой сладкой мутью заволакивает…

Нереально восприимчивая мне Морковка попалась! Столько кайфа!

И сколько его еще впереди будет!

Рывком дергаю ее за бедра на себя и, неотрывно глядя в широко распахнутые глаза, вхожу. Быстро, до конца, не жалея, потому что тоже не железный, и эта долгая, длиной в месяц, прелюдия порядком подзаебала.

Хочется отомстить за свои нервы, ожидание, постоянное ощущение, что из меня делают дурака.

И хочется уже потрахаться всласть с женщиной, которая определенно тебе по вкусу. И полностью подходит под темперамент.

А Морковка мне подходит!

Даже очень!

Держу за обтянутые тонкой сеткой бедра, чтоб не дергалась и принимаюсь сначала мягко, а затем все агрессивнее, все сильнее насаживать ее на себя, сразу беря нужный мне жесткий темп.

И кайфую от того, что сдерживаться не надо!

Ей все нравится!

Так гнется, так стонет, так смотрит! От одного этого можно кончить! Но пока рано. Пока тянем кайф. Ох, какой же кайф…

Морковка периодически пытается бунтовать, приподнимается на локтях и тянется ко мне, но я жестко пресекаю самоволие, сейчас мне вообще не нужное.

В памяти опять флешбеки нашего прошлого секса. Мы на диване в моем кабинете… Кажется, ей нравится быть сверху…

Потом. Потом поиграешь, Морковка моя, попрыгаешь на мне всласть… Когда я первый голод утолю.

И потому все попытки подняться — нахер!

Сначала — мне!

Наверно, в памяти навсегда отпечатается эта охренительная картина: полуобнаженная нежная женщина, распростертая на темном дереве стола, запрокидывающая бессильно голову, пытаясь оставить за собой хоть чуть-чуть инициативы, и теряющая ее, теряющая себя в происходящем, и от этого еще желанней становящаяся! Любой мужик знает, что самые сладкие женщины — это те, что отдаются полностью. Те, что не оставляют ничего себе.

Морковка отдается полностью.

И я беру все, что она отдает. Тоже полностью. И еще возьму. Все возьму. До самого донышка.

Мой член, скользящий в бешеном уже темпе в ней, задранное вверх, сбившееся на талии платье, подрагивающий от каждого моего движения нежный животик… Не оторвать глаз!

Все же чуть-чуть перевожу взгляд, ловлю мутное горячее выражение в ее черных зрачках…

Ну давай, Морковка… Теряй себя. А я поймаю.

Наклоняюсь ниже, не прекращая диких, жестких движений, рычу сдержанно:

— Имя! Как тебя зовут?

— Ма… Ма… — стонет она, закатывая глаза, подаваясь бедрами и прижимая все сильнее к себе ногами.

— Маша? Марина?

Ну? Говори, Морковка ты бешеная! Я же тебя до полуобморока затрахаю!

— Морковка! А-а! О-о-о… Боже…

Я злюсь, ускоряюсь, наказывая её за это жёсткими резкими толчками, и снова тянусь, желая маску сорвать, но она не дается, увиливает.

— Обещал! — стонет и перехватывает мои руки, вцепляясь в кожу своим хищным алым маникюром.

Ладно… Ладно!

Крепкий стол.

Грубо за чёрные волосы — назад. Потянуть, выгибая Морковку все сильнее. Другой ладонью — резко бретели платья вниз! Грудь голая… Восхитительной красоты троечка, зубами за сосок, не сильно, но чувствительно.

И… Морковку трясет в оргазме.

Она так кончает!

А я снова вспоминаю, что еще заводило меня на корпоративе. Её безумное исступление. И эти охрененные спазмы, что меня внутри нее засасывали и сжимали. И как она тонко, протяжно и завлекающе стонала при этом!

Морковка все же добирается до меня, вцепляется в волосы, а я её выгибаю всю насильно, чтобы любоваться открытым ртом, в который надо бы кончить… Но это следующий этап.

Моя горячая любовница кончает долго, это больше на мультиоргазм даже похоже, то цепенеет, то дрожит, беспомощно стискивая меня за волосы и шею.

И я улетаю следом за ней просто от одной этой горячей до одури картинки.

Кончаю так, что на пару мгновений вырубает из реальности.

Это просто чересчур все, слишком…

Это надо повторить.

Вот только перекурю…

Выхожу из нее, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Она неожиданно проявляет активность, скользит чуть в сторону… Да с такой прытью, что не успеваю поймать, все еще плавая в афтешоках оргазма. И кто сказал, что женщины приходят в себя дольше после секса, чем мужики?

— Погоди… — успеваю только прохрипеть, тщетно пытаясь поймать ускользающий, словно змеиный хвост, подол алого платья.

— Двенадцать, — коротко смеется она, и не думая подчиняться!

— Что? — я все еще основательно не в себе, пытаюсь привести в порядок одежду, понимая уже, что сейчас случится.

Ей же только платье опустить, а я чуть не падаю, когда пытаюсь сделать шаг, путаюсь в штанах, упавших на ботинки.

— Стой! — уже резче, громче приказываю я.

И все еще не верю в происходящее. Только что я был на коне, я ее трахал так, что она себя теряла! А сейчас что? Что?

Матерясь, подтягиваю штаны. Еще громче матерясь, снимаю и выбрасываю использованную защиту, про которую напрочь забыл в суматохе.

А Морковки уже нет!

— Блядь, стой немедленно! — кричу я в закрытую дверь на всю пустую комнату.

Но бесполезно.

Морковка ускакивает от меня покруче зайки. Она была в туфлях, видимо, в них и убежала.

Когда я выскакиваю к гардеробу, её уже не видно нигде.

Бегу к ребятам-админам, они понятливо суют в руки мои вещи.

Маску назад не просят, оно и понятно, за такую цену, ещё должны накормить и музыкантшу выдать за полцены!

Накидываю пальто, нервно включаю телефон.

В полночь на улице уже мороз кусает влажные губы и нос.

Стою, нелепо оглядываясь, и ощущая себя так, словно меня только что круто поимели. Я не потерял деньги. Скорее, заплатил за реально охрененный секс. Но… Но всё, что нужно было сделать, я не сделал.

Набираю её номер телефона, пока жду такси.

Внутренне готов к тому, что не ответит… Но отвечает!

— Да, — задыхаясь, говорит в трубку Морковка.

Пешком, что ли, идет? Но где? Где?

Мысль искать ее здесь, в центре города, в переплетении мелких улочек, кажется глупой.

— Карета превратилась в тыкву? — зло говорю я. — Ты куни потеряла, милая.

— Надеюсь, ты моё куни не станешь примерять всем девушкам?

Тут я не выдерживаю и смеюсь. Не то от отчаяния, не то от восторга.

Ну вот что за женщина?

— Куда спешишь так?

— Мама ругать будет.

— Надеюсь, ты совершеннолетняя, Морковка… Не пугай меня, — шучу я, уже принимая свой проигрыш и все же надеясь на реванш. — Мы встретимся ещё?

— А ты обещаешь не лезть мне под маску?..

Сучка.

Скидываю звонок.

Устало прикуриваю. Пальцы пахнут моей Морковкой. Чуть прижмурившись, тяну ноздрями ее аромат… И дурею.

Похоже, Игорёк, ты попал.

Глава 12

Она замужем, точно замужем…

Пишет через раз, на сообщения мои не отвечает по целым дням.

Так только занятая женщина себя может вести.

И осознание этого дерьма на редкость удручает.

А мне, вообще-то, некогда удручаться!

Мне работать надо!

А не могу.

Третий день не могу, хожу, как дурак, гружусь… Вот нахрена я на себя это все взвалил?

Периодами, когда удается поднять голову от документов и вырваться из переговорной, успеваю выпить крепкого кофе, который мастерски варит Людмила, и с горечью повспоминать те крутые времена, когда был совсем зеленый и на редкость безбашенный.

Сейчас даже странно себя такого помнить, особенно, когда утром из зеркала на тебя смотрит смурной серьезный мужик с запавшими от недосыпа и бесконечной работы глазами и тяжелой складкой у губ.

Ощущение, что сам себя загнал и продолжаю загонять, не проходит, а только нарастает все время.

Мой университетский приятель Русик, еще более безбашенный и отрывной парень, сказал бы, что я зря загоняюсь. И надо просто спустить пар, потрахаться, и, может, даже не с одной бабой.

“Ты слишком сильно во все это ныряешь всегда, Игореха, — словно наяву слышу его ленивый голос, вижу довольную круглую морду с веселым прищуром нахальных глаз, — а надо легче! Бабы любят идиотов!”

И, самое главное, что на практике полностью свою теорию и доказывал! Я его девчонок, клюющих на говорливого дурака, которым Русик всегда прикидывался, считать перестал на пятом десятке примерно. А это был только первый курс…

Позвонить бы ему сейчас, просто поговорить, услышать веселый наглый голос… Жаль, не получится.

Это же я, выходит, как раз после всего, что с ним случилось, и перестал нормально отдыхать… Ну да…

Вперся какого-то хера в женитьбу, пошел на поводу у отца, мечтавшего о слиянии бизнесов…

Ага, слили бизнес…

По полной программе слили.

Моя жена, красивая инста-девочка, мечтала продолжать кайфовать в столице, ни в чем себя не ограничивая, и ее образ жизни после замужества вообще не поменялся, а я как-то растерялся… Работал у отца в компании, ходил туда за каким-то хером, изображая соломенного бычка.

Ко мне так и относились… Время шло, растительная жизнь, с обязательными пятнично-субботними попойками в компании малознакомых приятелей, воскресные головные боли, офис с его скучной до безумия суетой…

А потом я узнал, что Русик, с которым я потерял связь после его отчисления из университета, пропал в одной из горячих точек…

И это меня встряхнуло, да нехило так.

Пришел в себя, огляделся… И понял, что мне не нравится то, что я вижу. И женщина в кровати, никогда меня не любившая, не уважавшая, чужая. И бизнес. Тоже чужой.

Русик ничего не успел в своей жизни, ни детей не оставил, ни жены…

И все равно, как мне казалось тогда, прожил более полную и интересную жизнь, чем я.

Я вышел из состава учредителей в отцовской компании, забрал свой кусок бизнеса. Небольшой совсем, но мой по праву.

И вложился в компанию совершенно другого формата. Тоже в семейный бизнес, но здесь все было по-иному. Здесь не было бессмысленного сидения в строгих кабинетах, перетирания из пустого в порожнее, раздутого штата всевозможных менеджеров по проектам, по не-проектам, сопровождению, ведению и прочей мути.

Здесь работали все, начиная от главных акционеров и заканчивая простыми электриками. Руками работали. И головой. И за компанию свою, за свой бизнес, болели.

И мне это неожиданно понравилось. Настолько, что погрузился с головой и забыл про все остальное.

Жена захотела развода, судя по всему, ее отцу не зашла моя релокация. Да и ей тоже.

И я готов был ей дать свободу, но не успел… Авария, глупая, как и все пьяные аварии. Она была виновата, не стоило садиться за руль под таким серьезным градусом, заполированным порошком.

Не скажу, что я сильно переживал… Жаль конечно, она молодая была, красивая… Но чужая совсем. И годы семейной жизни нас не сблизили. Так тоже бывает.

Я постоял у могилы, посмотрел на фото… И на следующий день уже уехал сюда, с головой погружаясь в работу.

И прямо кайфовал, ощущая себя наконец-то на своем месте. А уж когда начало все получаться…

И вот надо же мне было так впереться на этом проклятом велкам-корпоративе!

Теперь себя чувствую идиотом… И Морковка мне в этом ощущении активно так помогает.

Потому что вот уже третий день отвечает на все сообщения через “не могу” явно. Не так, как должна отвечать женщина, заинтересованная в тебе. А она ведь явно была заинтересована, иначе бы не пришла на встречу, да и на самой встрече вела бы себя по-другому…

Я не дурак, понимаю, когда женщина со мной реально кайфует и кончает. И Морковка реально кайфовала и кончала. Вот только после начала себя вести нетипично. Никаких сообщений по своей инициативе, ответы скупые и нейтральные. На игривые переговоры не выводится.

Бесит.

Я прямо чувствую это: у меня запал, у неё нет.

От этого грустно и больно, Морковка заставляет меня переступать через мои же принципы.

Я женщину не делю.

Это исключено, совсем.

То есть, я не пользуюсь услугами проституток, эскортниц, и я не хочу трахать женщину, у которой есть другой мужчина.

Содержанка, да ради Бога, но моя. Любовный роман на рабочем месте… Вот если очень хочется, если женщина свободна, почему нет… А если замужем и не желает ничего менять… То и не надо. Отбивать имеет смысл, когда обоюдно это хотение.

Здесь такого нет, судя по всему.

Неутешительные новости: о меня опять потерлись зудящим местом и забыли до следующего раза.

Нравится ли мне это? Нет, естественно.

Нужно ли мне это? Тоже нет…

Но как забыть?

Забыть невозможно.

Думаю, что Морковке такой формат отношений явно зашел, и она в принципе не будет прочь встретиться ещё раз и ещё, и ещё… Но на ее условиях, мне абсолютно не подходящих.

Я совершил ошибку, не узнал её личность. Нет мне прощения, ей, кстати, тоже. Я сам себя загнал в ловушку, она помогла.

Ничего-ничего… Из любой тупой ситуации есть выход. И даже два. Даже если тебя сожрали, по-крайней мере, два выхода есть…

Главное, что глубоко в это не влез, работа, та самая, которая жить не дает, очень нехило помогает выбраться, не погружаться все сильнее.

Но раз мысли накатывают, значит, надо с этим что-то делать. А то мало ли, загоню себя, это неправильно.

Как же не вовремя ты объявилась, Морковка ты безумная! Сидела бы у себя в грядке тихонько, я бы и забыл все постепенно. А тут ходи, думай, варианты просчитывай… Или…

Или еще лучше.

Надо просто клин клином выбить.

И я знаю, кто мне в этом отлично поможет…

Глава 13

Кристина изо всех сил пытается демонстрировать профессионализм, и это очень мило смотрится. Она вообще очень милая, приятно наблюдать за ней на рабочем месте. В строгом сером костюме, блузка белая, тонкая ткань, а у горла воротник жесткий, похож на ошейник… Ей идет.

Она бы интересно смотрелась в ошейнике…

Картинка, прилетевшая в голову, удивляет. Меня никогда на эти темы не тянуло… Наверно, все дело во внешней мягкости нашего психолога, ее визуальной уязвимости. Такую очень хочется пригреть, забрать себе и даже, чисто атавистически, какое-нибудь тавро принадлежности на нее поставить…

Я смотрю в ее серые глаза, серьезные такие, внимательные. У Морковки другие совсем… Карие, завораживающие, магнетические какие-то… А, черт! Опять! Надо уже переключаться! Кристина — не моя Морковка, зачем их сравнивать?

Нет, сначала дело, ради которого я сюда пришел, а потом уже… Потом будем решать с психологом. В зависимости от результатов беседы.

Ну и Платона непонятного прояснить требуется. Парень он ее? Или кто?

— Чёрт, — выдыхаю я, беру ручку со стола, щелкаю, демонстрируя свою нервозность. Неправильно все происходит, нелепо. Не знаю даже, с чего начать…

Как-то до этого момента потребности в общении с психологами не возникало…

— Игорь Игоревич… — не выдерживает Кристина, профессионально приветливо улыбаясь, — я вас слушаю… Какие-то вопросы? По моим новым обязанностям?

Она достаточно сдержана в жестикуляции, руки держит на столе, показывая таким образом свою открытость к диалогу. Ну да, я был на паре тренингов для руководителей, в курсе основных моментов по позам во время переговоров и прочих невербальных коммуникациях. В столице одно время это прямо тренд был, помню… Все ходили демонстративно открытые и нарочито позитивные. У одних и тех же коучей обучались, наверно…

А руки красивые у нее, изящные длинные пальчики и хороший спокойный маникюр. Никаких алых когтей, как у кошки, хищницы.

Нет-нет, всё правильно.

Кристиной выбиваю из себя Морковку. Надо, необходимо… Они кардинально разные, и это хорошо.

Милая скромница Кристина и сумасшедшая авантюристка Морковка. Сотрудница, которую я вижу насквозь, и темная лошадка, умудрившаяся до сих пор оставаться тайной для меня.

Именно эта тайна и бесит.

Да ещё дядя Ваня тут затормозил неожиданно, забыл про меня.

Как вообще он мог забыть, что нужно пробить номер? Если б я сегодня не напомнил, то так и оставался бы в дураках, полностью уверенный, что информация ищется! А дядя Ваня, видно, то ли с мелким своим закрутился, то ли с женой, но про меня забыл. И только время потратил, отягощая мои мучения. А я не хочу мучиться. Я хочу, чтобы в жизни была стабильность. А не это всё!

К чёртовой матери, задолбала!

Я знаю о Морковке, что она младше тридцати лет. Это точно. Это сто процентов. Такую упругость кожи, такие формы взрослая женщина, как бы ни старалась, иметь не может. Она жгучая брюнетка с карими глазами.

Таких женщин у меня на предприятии нет. Уж это я в первую очередь проверил.

И за эти три дня, основательно пораскинув мозгами, понял, что могло произойти.

Одна из моих работниц не пришла на корпоратив, отдала своё приглашение и свой костюм какой-то близкой родственнице или подруге, которой захотелось оттянуться на халяву. Естественно, никто не признается в подмене, они не дурочки же. На входе их никто не проверял, пропускали всех, кто в костюмах и с приглашениями… Недоработка, да.

Есть вариант, что незнакомка переспала со мной из каких-то корыстных соображений, потому что она чётко знала, кто я, и попыталась сделать так, чтобы я не знал, кто она. В чем корысть? Да хрен ее знает… Кто их, женщин, поймет?

Точно так же непонятно, почему пропала, а проявилась только через месяц… И опять пропала.

И заебало меня это, вот честно.

Если сразу после второго нашего секса я еще был под впечатлением от случившегося, завелся и думал о том, чтоб продолжить наш перфоманс, то дальнейшее ее поведение меня выбесило.

В конце концов, я — взрослый мужик, нахрена мне такой геморрой?

Поэтому я соскакиваю с сексуальной зависимости. И соскакиваю не просто куда-то, а вот на неё, невероятно очаровательную, приятную во всех отношениях девушку-психолога.

Только такая, как Кристина, поможет мне забыть ту страсть, которая поразила моё сердце. Мне нужна стабильность, нужен покой душевный, чтобы я спокойно преодолевал стрессовую работу. А когда стресс идёт на всех фронтах, я могу и не выдержать.

Вместо того, чтобы думать о договорах с подрядчиком… А подрядчик — это такой зверь мерзкий и отвратительный, который может подкинуть свинью прямо под Новый год. Их надо контролировать, с ними надо заключать очень жёсткие договора. И за юристами все перепроверять, причем, и за своими тоже. Плавали, знаем…

Так вот, вместо того, чтобы думать о подрядчиках на своих четырёх точках, я думаю о длинных ногах и женских прелестях… А это плохо. Потому и сейчас медленно заставляю себя менять брюнетку на шатенку, кареглазую стерву на приятную сероглазую девушку Кристину.

Так будет правильно. Так будет безопасно.

Кристина ждет моего ответа, не торопит.

И я улыбаюсь, слегка натянуто.

— У меня к вам дело конфиденциального характера… Именно, как к психологу…

Кристина кивает:

— Конечно, слушаю вас.

— Понимаете… — начинаю сочинять я, — что-то в последнее время не очень хорошо себя чувствую… Именно в эмоциональном плане… Тревога какая-то появилась, сплю плохо, возможно, это признаки стресса…

— Да, — кивает серьезно Кристина, — это возможно… Все же, работа у вас ответственная, опять же, Новый год на носу…

— Ну вот да… — хватаюсь я за это объяснение, — очень много сил отнимает… Постоянно чувствую себя на взводе… А мне требуется успокоиться… Как это сделать, что посоветуете? Я привык к стабильности и относительному спокойствию. Но душа не на месте, и я не знаю, как взять себя в руки…

И смотрю проникновенно.

Кристина Кирилловна, не поможешь ли мне?

— Для начала, прежде, чем лечить какие-то душевные тревоги, нужно узнать, насколько вы выгораете физически, — очень по-деловому начинает говорить Кристина.

Я усмехаюсь про себя, внимательно наблюдая, как шевелятся эти губки пухлые, какие соблазнительные ямочки в их уголках.

Как у моей Морковки?

Я не помню её губы, я помню только, что её круто трахать.

Бред какой… Как же я так лажанулся, не выяснил, кто она!

А ведь шёл разоблачать. Но член победил сердце и мозг, поэтому я здесь. Смотрю и хочу другую девушку. Дальше пойдёт третья?

Я вообще ебанулся с этой дикой страстью и с этой Морковкой. Раньше у меня такого не было. А теперь я тупо заточен на секс, везде сексуальный подтекст вижу.

Я закрываю глаза, потом открываю, скидывая наваждение.

— Ещё неделю назад было всё в порядке с моим физическим здоровьем. А теперь тревоги пошли.

— Это связано с работой? Возможно, вы потеряли какой-то витамин в организме, поэтому первое, с чего стоит начать — это с обследования у врача.

— Никаких обследований быть не может, я сейчас загружен, — возражаю я.

— Я понимаю, возможно, вы отложите это на посленовогодний период, но сейчас вам желательно начать принимать витаминные комплексы. Это первое. Просто укрепляющие добавки, которые помогут вашему организму выдержать физические и эмоциональные нагрузки.

— Хорошо. Что же второе? — киваю я.

— Если вы говорите «душа не на месте», значит, нужны какие-то духовные практики.

Духовные, блять, практики…

— И с чего же мне начать? — с усмешкой интересуюсь я.

— В любой духовной системе основой является помощь другим. Соприкосновение, понимаете, Игорь Игоревич?

Как она произносит это «соприкосновение»! Мне кажется? Или все же что-то не так со мной?

— … Социум. Поддержание человеком другого человека. Кто у вас просил помощи в последнее время?

— Бывший тесть, — отвечаю я чистую правду и опять усмехаюсь, — но не до такой степени меня разрывают тревоги изнутри, чтобы я начал ему помогать.

— Помощь должна поступать от вас искренне или, допустим, то, что социум предлагает вам на выбор: те или иные благотворительные акции…

— Стоп! — тут же останавливаю я её, подняв указательный палец. Достаю свой телефон и набираю номер. — Гребенщиков! — говорю я начальнику рекламного отдела.

— Да, Игорь Игоревич, — утомлённо зевает Гребенщиков где-то на другом конце связи.

— Немедленно мне накидай планы по рекламным акциям и благотворительности, чтобы звучало и звенело, как следует, по всем СМИ. И как обычно, с прибылью…

— Сделаем, Игорь Игоревич.

— Работай, — я отключаю звонок и, улыбнувшись, смотрю на немного ошарашенную Кристину.

— Бизнес, ничего личного, — пожимаю плечами, — это пойдет в качестве… Как там у вас? Духовных практик?

— Нужно личное, — строго возражает мне Кристина. — От души, понимаете? Чтобы вам было приятно что-либо сделать. Отдача ваша личная. А бизнес… Это же не практика. Мы немного не поняли друг друга…

— Вот как? — я откидываюсь на стуле, — тогда, может быть, вы мне подробнее расскажете про практики сегодня, например…

Мои попытки назначить встречу в нерабочее время прерывает телефонный звонок.

— Простите.

Кристина краснеет, глядя на свой телефон. Пальчиками собирает гаджет в кучу, как будто он растекается по столу.

— Извините, пожалуйста, я отвлекусь.

Она отвечает на звонок, встает со стула, отворачиваясь к окну. Я тут же залипаю взглядом на изящной фигурке.

Вообще не хуже, чем у Морковки. А, может, и лучше… Как-то мягче, что ли, изгибы нежнее…

— Да, Платон.

Ого… А вот и Платон… Ну-ну…

Даже не делаю вид, что не слушаю, просто смотрю внимательно на Кристину, прикидывая, как задать вопрос про этого Платона, когда она трубку положит.

Кристина слушает собеседника, неожиданно прерывисто и взволнованно вздыхает, словно справляясь с собой.

— Продолжай.

А голос прямо мертвенный, холодный. Случилось что-то?

— Я всё поняла, хорошо.

Она отключает звонок и возвращается за стол. Совершенно бледная.

— Что-то случилось? — напрягаюсь я. — Что-то с твоим Платоном?

Специально делаю акцент на слове «твоим»

— Да, мой младший брат… Он… У него некоторые неприятности. — Кристина нервно сжимает и разжимает тонкие пальцы, затем продолжает, — Игорь Игоревич, не могла бы я сегодня отпроситься? Я понимаю, вы мне предложили такой пост, который не предполагает наличия беспокойных родственников, но один раз, перед подписанием трудового договора, я попрошу отпустить меня. Впредь это больше не повторится. И мне жаль, что нашу беседу приходится заканчивать…

— Конечно, почему нет, — пожимаю я плечами.

Брат, значит… Это хорошо.

Глава 14

Вызывает интерес мой мыслительный процесс… Это я так Филатова переиначиваю, если что, любил в детстве его “Федота-стрельца” читать.

Так вот, интерес вызывают пробелы в моей логике. Ну, допустим, по Морковке можно с горем пополам притянуть, что она залётная в моей фирме, и потому сложно вычисляемая. А что я Кристину-то не проверил на наличие родни, детей и прочего? Нихрена не знаю о ней…

А уже ведь собрался трахать. Старею. Точно старею. Дураком становлюсь.

В конце концов, беспорядочный секс с сомнительными бабами никогда до добра не доводил.

— Я подвезу тебя, — встаю вместе с ней, набираю смс Людмиле, чтоб водителя вызвала к входу.

— Нет, не стоит, — Кристина спешно собирается, не глядя на меня, пытается обойти, попасть к выходу. Я иду к двери, легко преграждаю ей путь.

Кристина сталкивается со мной, ойкает, чуть пошатнувшись. Мягко ловлю ее за плечи, придерживаю, смотрю сверху вниз, улыбаясь ласково и доверительно:

— Я хочу помочь от чистого сердца. Не можешь мне отказать, потому что ты — мой психолог, а я — твой послушный пациент. Мы в ответе за тех, кого приручили…

— Это… Это неправильно… — бормочет она неуверенно, чуть поводя плечами, пытаясь высвободиться.

А мне так нравится ее держать, не пускать. Есть в этом что-то примитивно-правильное. Как и то, что я начал ее на “ты” называть, а она и не заметила.

Продолжаю давить, знаю, что это бессовестно, но так хочется!

— Не ради рекламы, Кристина, не ради каких-то дополнительных… личных… профитов…

При упоминании о личном, Кристина вспыхивает краской, доставляя мне этим невероятное удовольствие.

— Игорь Игоревич! — смущается она.

— От души, Кристина Кирилловна.

— Хорошо, — после паузы, с легким вздохом, соглашается она, — но я должна признаться…

— Я слушаю.

Опускает в смятении пушистые ресницы. Красиво…

— В общем, брат… Он… Постоянно попадает в какие-то истории… Это моя вина, мой педагогический провал… Но мы рано остались без родителей, понимаете… И я все время работала… А он… Он хороший, не думайте, он очень меня любит! Но бесконечно влипает в различные плохие ситуации… И сейчас… Его арестовали полицейские. Опять! Опять! Я не знаю, что делать!

На этих словах голос ее срывается, в глазах блестят слезы.

А я, вместо того, чтоб сочувствовать, жадно рассматриваю ее бледное личико, такое нежное, такое уязвимое. Очень правильно уязвимое, так, что любого нормального мужика торкнет желанием защитить, спрятать от всего мира.

Ловлю себя на этой эмоции с удивлением.

До чего же…

А ведь я погиб. Она делает меня уязвимей и в то же время сильнее…

Прощай, красотка в алом платье, навсегда, ты напишешь мне, шикарная дрянь, конечно, еще напишешь, когда опять зачешется между ног… А я отправлю тебя в далекое пешее эротическое, потому что рядом уже есть мягкая кошечка, нежный цветок в горшке моей фирмы, достойная и правильная…

Сейчас надо только с ее братцем разобраться…

— Я решу все твои проблемы, — тихо, очень убедительно говорю я, утопая в бездонных лесных озёрах её невероятных глаз, и даже на губы не хочется смотреть, мне хватает вот этого — бесконечности в её беззащитном взгляде.

***

— В общем, такая тема! — голос Гребенщикова звучит возбужденно, явно волну поймал парень, — ставим ёлки в наших магазинах, на них вешаем письма детей-сирот. Каждый желающий может выполнить желание одинокого ребёнка, ля-ля-ля три рубля, сами купите подарки, а мы, типа, посредники. Дети должны быть реальными, с именами, фамилиями и названием интерната.

— Это всё понятно, хорошая идея, реализовываем, — командую я Гребенщикову. — Но мало. Маловато будет! Давай, мой креативщик, сделай такую тему, чтобы мы засветились, как благотворители, и нихуя за это денег не отдали. Я знаю, ты можешь.

Гребенщиков замолкает на мгновение, явно генерируя в гениальной башке очередной маркетинговый план.

— Кондитерская же открылась, — выдает он, наконец.

— Да, наша кондитерская открылась, — подтверждаю я, — и чего?

— Я рассчитаю, сколько получится стоимость одного пирожного. Обычно они на следующий день со скидкой идут, а мы можем замутить тему с бесплатной их раздачей бездомным. На камеру, естественно. Пирожные нормальные совершенно, но все равно остается же какое-то количество… И оно выбрасывается. А тут дело доброе сделаем. И профит.

— А СЭС как будем обходить?

— Мы ничего не нарушаем. Все по нормативам!

— Хм-м-м… Сомнительно… Но оформи в предложение, пришли мне, гляну… И смотри, чтобы мы не влетели в копеечку с этими отходами, электричество там, оплата работникам…

— Нормально все будет, Игорь Игоревич, мы же не больные… А тут безотходное производство, нам прибыль при нулевых вложениях. Только мне премия на Новый Год…

— Гребенщиков, напомни, где я тебя подобрал? — с легкой угрозой, потому что слова насчет премии у меня, как у рачительного хозяина, всегда вызывают легкий неконтролируемый выброс агрессии, спрашиваю я.

— А что я сказал?! — тут же идет на попятную Гребенщиков. И правильно, а то напомню, сколько он получает белыми, и сколько еще дополнительно ежемесячно в конверте. Там нехилая сумма выходит, даже по московским меркам! — Ладно, тогда на подарок ребёнку и жене.

— Ты не женат и ребёнка у тебя нет! — Засранец какой нахальный!

— А мама есть.

— Маме обязательно. Работай, но чтобы чисто и красиво всё.

— Сделаем, Игорь Игоревич.

— И чтобы СМИ, телевидение, все дела. Выберем кого-то покрасивее, поставим перед камерами… Кристину Кирилловну, допустим.

Я поднимаю взгляд на Кристину, которая в дальнем углу коридора полицейского отделения, откуда я только что при помощи всемогущего бабла извлек несчастного узника, отчитывает своего здоровенного младшего брата.

Платон, конечно, голову покаянно опустил, но по физиономии наглой видно, что ни о чём не сожалеет.

Тоже засранец…

Подрался в общественном месте, костяшки содрал, двоих придурков на больничную койку отправил… И не стыдится!

Сел бы минимум на пятнадцать суток, если б не мое вмешательство.

— О, да! Видел я нашу Кристину Кирилловну, — сладострастно тянет Гребенщиков, — да, я зайду к ней, обсужу детально…

— Я тебе зайду! — рявкаю я. — Сам ей передам.

— Я понял, Игорь Игоревич, — тут же понятливо сливается Гребенщиков.

Ну, как я и говорил, короля делает свита, с другими людьми я не работаю.

— Чтобы всё в срок, да побыстрее.

— Всё будет сделано отлично. Не беспокойтесь…

Я отключаю звонок и иду к брату с сестрой.

— Благодари, — шипит Кристина, злясь, и так красная от морозца, бьет маленьким кулачком по широченному плечу своего неразумного братца.

— Игорь Игоревич, благодарю, что вытащили, — протягивает он мне руку с разбитыми костяшками.

Я пожимаю крепкую ладонь, рассматривая Платона и улыбаясь.

Так он мне Русика напоминает! Моего университетского приятеля, веселого и безбашенного. Похож прямо до боли в глазах.

— Почему бровь рассечена? — мягко интересуюсь я у пацана, и он удивлённо смотрит на меня красивыми большими глазами, серыми, такими же, как у сестры.

Они вообще с Кристиной очень похожи, сразу видно, что родные.

— Не успел увернуться…

— Три раза! — возмущенно влезает его сестра.

— Крис, ну прекрати, — морщится пацан.

— Значит, сейчас мы Платона куда-то довозим, Кристина Кирилловна, — беру я ситуацию в свои руки, — и у нас работа.

Смотрю на свои швейцарские часы, делая вид, что у нас действительно работа вот прямо немедленно.

Так оно, собственно, и есть, вечером открытие магазина… Но я бы хотел её свозить куда-нибудь в ресторан, поужинать, пообщаться в более интимной обстановке.

— Да! — девушка с готовностью кивает, смотрит на брата. — Платон, я надеюсь, что больше этого не повторится… Игорь Игоревич не будет постоянно тебя выручать… И я не смогу… У меня работа новая, обязанности… Мне поступило прекрасное предложение, я не могу его упускать…

— Только трудовой договор подписывай, — бурчит Платон и, поворачиваясь ко мне, поясняет, — её тут кинули пару раз.

— Замолчи, пожалуйста. Обычно берут человека с двумя профессиями: воспитатель и психолог… — Тут же начинает оправдываться Кристина.

— Разберемся, — улыбаюсь я Платону.

— Ну окей.

— Учишься? Работаешь? — уточняю я ситуацию, исключительно для понимания, чего ждать в будущем от этого парня.

— Учусь-работаю, — хмурится он, отворачиваясь.

— Вот больше всего этих твоих работ боюсь! — снова вмешивается Кристина, судя по всему, поймавшая легкий нервический приступ.

— Покричи ещё, — недовольно бурчит Платон. — У нас ипотека ещё не выплачена за квартиру, надо откуда-то бабки брать…

— Папа наш учудил перед смертью, — снова виновато оправдывается передо мной Кристина.

Я смотрю на брата и сестру и почему-то ощущаю себя слишком взрослым в их компании. Но это и прельщает.

Всё это время звонит телефон, напоминая, что работа сама себя не сделает.

— Прошу в машину, — приглашаю я, отвлекаясь, чтоб ответить на сообщения.

Подрядчики, ящики для милостыни, искусственные ёлки, которые пришлось заменить на новые и пушистые, потому что те, что нам привезли, слишком уж откровенно напоминали анальные втулки… И это всё решаю я или Людмила, потому что Кирилл Колесников по власть имущим гоняет сегодня с поклонами и подарками. Не подмажешь — не поедешь… А еще на Новый Год сколько бабла придется отнести… Русский бизнес, бессмысленный и беспощадный…

И это еще по офису ничего не решено толком. Если бы работала Эммануэль, я бы на нее часть обязанностей сгрузил…

Но потянет ли Кристина?

Может, стоит не давить так сразу, а начать с малого? Например, с организации новогоднего корпоратива?

Есть опасения, что Кристина — слишком для этого слабая, хоть и психолог… Может, я совершаю ошибку, пытаясь нагрузить ее обязанностями эйчара…

Может, пока не поздно, завернуть все назад? Оставить ее на прежней должности, но только на полный рабочий день? На контракт?

И с дополнительным бонусом в качестве моего личного психолога с отдельным кабинетом для приятного траха…

Черт, рассуждаю, как рабовладелец какой-то. Хотя, с другой стороны, почему нет? Кому от этого хуже будет?

И дяде Ване не забыть написать.

Пробить Кристину все же до конца, чтоб без сюрпризов. Устал я как-то от сюрпризов.

«Я хочу тебя», — неожиданно приходит сообщение от Морковки. Надо же, прямо задницей чувствует, что я уже в ней не заинтересован.

Не отвечаю ничего, спокойно сажусь в машину, где надувшиеся друг на друга, как маленькие дети, сидят брат с сестрой на заднем сиденье. Словно мои родные люди. Мне неожиданно нравится это сравнение.

Настраиваю зеркало заднего вида, сначала изучаю Кристину. Она сидит печальная, загруженная. Затем — на пацана. Надо же, копия старшей сестры, и губы так же поджимает.

И в то же время неуловимо напоминает Руслана, особенно с этой своей бровью разбитой.

Мы в Русиком первый и второй курс зажигали в университете, и на летних каникулах между первым и вторым ставили на уши старушку Европу… А потом он вылетел. Денег на обучение не набрал и ушёл в армию, подписал контракт и сгинул в горячей точке.

А я его почему-то постоянно вспоминаю. И испытываю чувство вины. И почему не помог ему? Почему денег на обучение не занял? Хотя, он не взял бы… Гордый был, зараза… Надо было как-то втихую, заплатить просто и все…

“Благотворительность, сделать то, что у тебя попросили, искренне помочь”, — вспоминаются мне слова Кристины.

Обязательно нужно иметь какую-то дрянь в своей душе, которая давит на совесть, а совести у меня быть не должно. Принципы да, а совести нет.

Завожу машину, прикидывая, как побыстрее избавиться от Платона и остаться с Кристиной наедине. А то мне что-то слегка не по себе.

Странное ощущение, неправильное.

И Морковка еще тут…

Кстати…

«А я нет», — отправляю я ответ.

Глава 15

Я стараюсь стоять за камерами и за журналистами. Специально, чтоб в кадр не попадать.

Хожу из стороны в сторону, слежу за сложной ситуацией, развивающейся у здания, где располагается наша новая точка.

И по телефону с Колесниковым ругаюсь.

— Игорь, ты что думаешь, что у нас нет конкурентов? — резонно возражает мне заместитель.

— Я тебя ещё раз спрашиваю, — шиплю я Колесникову в трубку, не собираясь реагировать на наезд. Я и сам наеду так, что мало не покажется, мать его! — Откуда журналюги взялись? И какого хрена сейчас тут незапланированная акция протеста?

— Так… Это улица Петрова?

— Да, это Петрова улица.

— Так там же был скандал с жильцами дома, поэтому освещают. Они всегда выступали против магазина на первом этаже…

— А когда ты собирался со мной этой информацией поделиться? — язвительно интересуюсь у Колесникова.

— А я и не собирался, — спокойно отвечает он, — там заведующая магазином должна была все решить… И решила.

— Я вижу, как она решила… Полный фарш тут: журналисты, камеры и пикеты с бабками! Только ОМОНа не хватает для полноты картины!

— Разберемся, Игорь Игоревич. Я сейчас подъеду…

— Сиди там, где сидишь. Мы тут сами разберемся. Но это косяк, Кирюш. Подумай насчет новогодней премии. И я насчет нее подумаю.

И отключаюсь, игнорируя возмущение на том конце трубки.

Выдыхаю, изучая толпу у едва только открывшегося нашего магазина.

Вот таких подарков терпеть не могу. С другой стороны это же бизнес, если мы не пригласили прессу на открытие, то конкуренты постарались. Не постеснялись, гады.

Причем, конкуренты не из крупняка, с которым нам делить нечего, потому что формат разный.

Скорее всего, это местные «гиганты» расстраиваются, ведь с каждым годом приходится с ними, монополистами бывшими, делить территорию. Вот только нас хрен журналистами напугаешь.

Я чего запаниковал-то?

Кристина моя Кирилловна неожиданно сама на амбразуру полезла.

Мы толпу увидели, когда завернули в переулок этот. Сразу почуяли неладное.

Я набрал заведующую, получил информацию по времени незапланированной акции. И, пока решал, как быть, самому выходить общаться с людьми или заведующую отправить, Кристина коротко сказала, что пообщается с прессой, и выскочила из машины. Не успел тормознуть!

И вот теперь с легкой оторопью наблюдаю за ней, удивляясь, насколько смущающаяся только что девушка спокойна перед камерами.

От неё, как от брони, все вражеские колкие вопросы журналистов отскакивают!

Все больше обалдевая, вслушиваюсь в интервью, которое мой личный психолог дает на широкую публику.

Спокойно, размеренно, четко. Нисколько не стесняясь, даже выражение лица толком не меняя.

Умеренная озабоченность ситуацией, приветливость, легкое снисхождение.

Не позволяя себе улыбки. Только иногда, уголком рта.

Не ожидал от нее, честно.

Уже думал, что Колесникова пришибу за это, а тут вон какая достойная работница у меня.

Откуда же я знал, что Кристина уже в курсе всех дел нашей фирмы? Я её только пригласил на работу, договор мы не подписывали.

Ну, да. Правильно. Я же Людмиле поручил ввести Кристину в курс дела. А Людмила — это такой человек, который уж если возьмётся вводить, то вводит по полной программе, так что потом обязательно что-нибудь путное родится.

Так вот, Кристина Кирилловна у нас оказывается в курсе всех дел, всех этих скандалов с жильцами дома, и спокойно и логично отвечает, как бы мелкая едкая дрянь с микрофоном в руках ни пыталась её подловить. Ничего не получается.

Мы по всем правилам выкупили это помещение, и проверки прошли, так что с этой стороны не подкопаешься. Бесконечные тараканы и крысы, которых тут развели прежние владельцы помещения, и которые как раз и были последней точкой кипения жильцов, уничтожены. Для разгрузки товаров построен отдельный въезд. Фонари горят круглосуточно. Подъездная зона очищена от льда и снега. Весной планируется благоустройство придомовой территории…

Кристина отвечает на все вопросы, а затем неожиданно улыбается, полностью обезоруживая и журналистку, и всех бабушек-пикетчиц.

— Наш магазин рад предоставить жителям дома постоянные скидки в десять процентов, а пенсионерам — скидки в двадцать процентов!

Контрольный в голову, детка! Да!

Кристина, ты явно на своём месте.

Я бы про пенсионеров и всю эту благотворительную херню не вспомнил никогда в жизни, я заточен на своих подрядчиков, с которыми мне сегодня еще общаться. А Кристина влегкую разворачивает мнение толпы в прямо противоположную сторону. И теперь вопросы принимаются задавать уже жители дома, но такие, более конкретные, по акциям, скидкам, ассортименту.

Мгновенно на передний план выходит заведующая магазина. Ассортимент — ее тема.

Журналистка проигрывает словесную перепалку полностью. Пороха в пороховницах не хватает против моей девочки.

Я знаю, что они могут вырезать, смонтировать материал по-другому, или ещё что-то в этом роде. Если заказ, то надо отрабатывать бабло во что бы то ни стало.

Какое счастье, что я тоже не дурак, и приказал заведующей фиксировать происходящее на камеру телефона.

И сейчас мы раскидаем это видео по всем сайтам города, гораздо раньше, чем выложит репортаж журналистка. Кстати, теперь я сильно сомневаюсь, что репортаж будет готов и войдёт в программу, скорее всего нет, особенно если я опережу её сейчас.

— Гребенщиков! — командую я в трубку.

— Да, Игорь Игорич, — уныло отзывается мой креативщик, справедливо считая, что просто так я позвонить не могу, явно какую-то задницу хочу ему подкинуть. Трудяга мой.

— Я тебе скину видео, раскидай по сайтам местным, с пометкой о скорой благотворительной акции. Новое открытие, большие скидки, и всё, как ты там знаешь.

— Сделаю, Игорь Игорич. Так что насчёт премии?

Наглый засранец.

— Маме подарки обязательно, — отвечаю я и отключаю телефон.

И ощущаю невероятный эмоциональный подъем. Очень круто, когда все получается, это вдохновляет!

Рабочая обстановка, рабочий настрой. Этот магазин планируется растянуть на весь первый этаж. Всё тут будет принадлежать нам, хочу эти помещения выкупить, потому что действительно точка прибыльная, прикормленная. Я эту аренду с торгов муниципалитета у местных торгашей с мясом вырвал своими хищными клыками. Они-то думали, тендер уже у них в кармане, все прикормлено… А хрен там!

Я раньше успел! И теперь всех тут поимею!

Но это в перспективе, через полгода, когда магазин развернётся, и будет видно, насколько хорошее место. А чтобы точка развернулась, нужна заведующая правильная, стойкая, боевая, волевая.

Эммануэль — мой самый лучший эйчар, хотя теперь я в этом сомневаюсь, Кристина, судя по задаткам, ее переплюнет.

Но заведующую магазина подбирала ещё Эммануэль. Буквально у конкурентов переманила к нам. Женщине сорок семь лет, высокая, крепкая. У неё все поставлены по ранжиру, железная дисциплина в коллективе. На моих глазах как-то была уволена работница «за связь по телефону». Вот так вот. Даже мне страшно.

После встряски с внезапными журналистами и пикетами я ждал коллективной женской истерики, но нифига.

С такой заведующей не поистеришь. Все мирно, отряхнулись — и работать.

Очень хороший выбор персонала.

Хотя, самое неприятное в таких женщинах — это то, что они всё время правы, и ты по-любому не прав и где-то накосячил, даже если не сейчас, даже если не по работе. Чувствуешь себя нашкодившим котёнком. Мне скоро сорок, да, я — большой босс, акционер и акула бизнеса. И все же слегка побаиваюсь эту заведующую… Смешно.

И самое смешное, что она точно будет расти по карьерной лестнице, потому что это нужный кадр, а с другими людьми я не работаю.

Вот так бывает, человек тебе неприятен, но и уволить нельзя. Для бизнеса польза.

А если руководствоваться личными предпочтениями, то можно и просрать все.

Потому нельзя работать с родственниками, любовницами и друзьями.

Самые тупые вещи потом получаются из такого.

В магазине долго задерживаться не пришлось.

Удостоверяюсь, что все работает, народ прет, товары на своих местах, акционные корзины полны, еще кое-какие прочие мелочи охватываю взглядом, киваю заведующей и двигаюсь на выход.

Хватаю по пути Крис и лечу дальше, потому что у меня, сука, подрядчик. А свою красотку ещё надо свозить в ресторан.

В ресторане стрекочущий телефон не даёт мне пообщаться с девушкой. Не сейчас. Она должна видеть, что мы работаем вместе, мы в связке. И я, конечно же, угощаю её и в перерывах между разговорами шепчу:

— Кристина, ты молодец, у тебя всё получится. Ты прекрасно сработала.

И наслаждаюсь лёгкой улыбкой, румяными щеками.

Бегом, бегом, бегом!

Подрядчик один, подрядчик второй, подрядчик третий. Вместе собирать их нельзя, ни в коем случае. Они — потенциальные собутыльники, возможно, где-то найдутся родственники или друзья, как обычно. Даже бывшие конкуренты, собравшись на одном объекте, могут стать друзьями не разлей вода, воссоединиться против заказчика и нахуячить так, что я потом не разгребу. Поэтому со всеми встречаюсь индивидуально. Беру для устрашения одного из бойцов дяди Вани, у которого рожа пострашнее, и в контраст Кристину. Сажаю их с двух сторон от себя и получается по классике: хороший полицейский и плохой полицейский. А я как бы посередине, и подрядчику некуда деваться. Да, мы тоже немного психологи, я понимаю, как работать с людьми. Как подписывать нормальные контракты, где они в легкую почки продадут всей бригадой, если в срок не выполнят работу.

Не успеваю оглянуться, как на часах десять вечера.

Вымотался сам, вымотал девчонку. Хотя Кристина выглядит отлично, не поймешь по ней, что устала.

Профессионал!

Глава 16

После тяжелого трудового дня, полного напряга и стрессов, как запланированных, так и не запланированных, мы доезжаем до центра города. Я ничего особенного сегодня не планирую, хочется домой и выдохнуть, но Кристина внезапно просит остановить, чтобы сфотографировать нереальную красоту, так неожиданно встреченную нами.

Над рекой, в стороне от дороги, в районе городского парка, запускают китайские фонарики.

И небо настолько яркое, настолько праздничное в этот момент, что невозможно взгляд отвести.

Я оставляю машину у пешеходной зоны.

Мы вдвоём идем по парковой тропинке в сторону воды.

Вокруг происходит что-то невероятно сказочное, мы словно в другом мире оказываемся.

Темные деревья, усыпанные снегом, праздничные, нарядные, высятся по обе стороны от тропинки.

Между мягко бликующими фонарями — гирлянды, свисающие сосульками, качаются на ветру. Маленькие красивые лампочки, создающие праздник и уют.

Парк очень яркий, освещен полностью, и в то же время нет ощущения сцены, картонности картинки.

Все очень мягкое, интимное какое-то.

Я смотрю на Кристину, на отсвет огней от разноцветных фонарей на ее нежном лице… И не могу насмотреться. Впервые со мной такое…

Неожиданно начинает падать снег крупными, мягкими хлопьями.

Мы подходим реке и замираем на берегу, пораженные масштабностью и в то же время камерностью увиденного.

Идеальная водная гладь, без единого дуновения ветра. Река ещё не покрылась льдом и отражает зеркально летящие в небо разноцветные светящиеся фонари, внутри которых теплятся жизнью огоньки.

— Давай купим фонарик, — предлагает Кристина, повернувшись ко мне и блестя глазами, а затем неожиданно пугается своего порыва, — можно на “ты”, в неформальной обстановке?

— Что? — я моргаю удивленно, возвращаясь в реальность, отрываю взгляд от невероятно сказочной картины, — да, Крис, конечно.

— Ты устал? — обеспокоенно интересуется она. — Ты можешь ехать отдыхать… Мне жаль, что задерживаю… Просто эти фонарики… Я всегда питала к ним слабость…

— Нет, Крис, — я улыбаюсь ей, — мне тут нравится, надо иногда отвлекаться… И я отвезу тебя домой потом, нельзя так поздно гулять по улицам.

Кристина тоже улыбается, явно не зная, что отвечать, затем решает переключиться.

— Синий или красный? — она подходит к нарядной лавке, чтобы выбрать нам фонарик желаний.

— Давай жёлто-оранжевый, — предлагаю я наугад.

— Оранжевый — это цвет солнца, заряда, мотивации, движения! Нужно быть осторожным с использованием этого оттенка, — строго и серьезно предупреждает она, — он будет будоражить, заставлять меняться.

— Вот как? — смеюсь я, чувствуя неподдельный интерес к ней, как к собеседнику. Такая серьезная, надо же… — А что с жёлтым?

— Желтый — это цвет глубоких мыслей, сосредоточенности. Считается, что этот оттенок стимулирует части мозга, отвечающие за память и глубинное восприятие. Окружив себя жёлтыми предметами, можно излечиться от хандры, настроиться на работу, получить новые идеи и сконцентрироваться.

Кристина чуть сбивается, словно волнуется, разговаривая со мной. И смотрит прямо, без игры.

— Ты — моя прелесть, Крис. Это то, что мне нужно, — так же серьезно отвечаю я, оплачиваю и, забрав фонарик желания, иду на берег реки.

В конце концов… Почему бы и нет?

Надо же использовать все варианты.

Конечно, я не верю в эзотерику, влияние цветов и прочее, но мой маленький психолог такая серьезная и вдохновленная.

Почему бы и не пойти у нее на поводу?

Это так приятно, идти на поводу у красивой, желанной женщины…

Маленький живой огонь надувает тонкие бумажные стенки тёплым воздухом.

Лицо Кристины в свете жёлто-оранжевого фонарика кажется мне совсем детским, восхищённым.

Я сам становлюсь с ней моложе, словно возвращаясь в свою безбашенную юность, а Кристина — и вовсе ребёнок в этот момент, счастливая и прекрасная.

И настолько мне хорошо в сейчас, настолько правильно, что даже думать ни о чем не хочется.

Буквально пару минут назад у меня в голове вертелись миллионы мыслей, планы какие-то, обрывки тем на завтра и прочее.

А сейчас ничего этого нет.

Только берег реки, темный полог неба, усыпанный волшебством фонариков, и нежное, красивое лицо девушки, кажется, искренне заинтересованной во мне.

Девушки, которую хочется взять себе, оставить рядом навсегда. И не в качестве постельной игрушки.

С постельными игрушками не разжигают фонарь желаний…

И я понимаю, что в этом мире нужна только любовь, и надо её искать и стремиться именно к ней, потому что она даёт покой и вот это чувство тепла, уюта и доброты, что-то давно потерянное, откуда-то из детства, где мама и папа еще вместе, и мы наряжаем елку…

К чему должен стремиться мужчина: создать семью, родить сына, посадить дерево, построить дом. О доме надо уже позаботиться.

Я отпускаю свое желание, небесный фонарик устремляется вверх, горя, как и десятки других, в ночи чудесным заревом. И так же отражается в чёрной глади реки. Выстраивает дрожащую огненную дорожку.

— Я хочу любить и быть любимой, — Кристина заворожённо провожает наш фонарик взглядом. А я, повинуясь внезапному порыву, беру её тонкие, холодные ручки и прячу в своих ладонях.

Ощущение сна, какой-то нереальности, не проходит, нарастает, волнуя и успокаивая одновременно.

Контраст между бешеной работой и этой вылазкой на набережную удивляет, сражает и немного шокирует меня.

Кристина тому виной. Необыкновенная, волшебная девушка моей мечты.

Восемь сообщений от Морковки остаются без ответа. Я подожду, когда дядя Ваня пробьёт номер, тогда я последний раз поговорю с ней. Закрою дверь в те отношения, полные страсти, ярости и остроты. Иногда такое можно делать, можно, но с осторожностью. И недолго.

А для жизни…

Для жизни мне требуется совсем другое…

Я смотрю на Кристину, в ее глаза, наполняющиеся жёлтым светом этого прекрасного вечера. Крепчает мороз.

— Раз хочешь, я сделаю всё, чтобы ты получила это, — шепчу я ей в приоткрытые ждущие губы.

И верю в то, что говорю.

Глава 17

Осматриваюсь с легким удивлением. В основном, это удивление не окружающей обстановке, а самому себе.

Как я оказался в этой квартире?

Сам не понимаю, что-то мистическое, словно продолжение того волшебного ритуала с зажиганием и запуском в небо фонарика желаний.

Обычно девушки приглашают на чай. Но Кристина и здесь умудрилась меня удивить. А казалось, уже удивить меня сложно.

— Ты любишь самолепные пельмени? — спросила она меня после того, как мы чуть не поцеловались возле воды.

Что-то меня удержало от этого шага, что именно, черт его разберет…

Но вот замер в паре сантиметров от ее свежего, чистого личика, вдыхая нежный аромат кожи, пьянея чуть-чуть от остроты момента, его странной невинности.

Словно во временную дыру проваливаясь, где я — мальчишка пятнадцатилетний, и впервые иду с девушкой на свидание…

Хотелось что-то сказать такое… Значимое…

И тут Кристина про пельмени… Какие пельмени еще?

— Пельмени? Самолепные? — я даже переспросил, решив, что ослышался.

— Да, я хочу пригласить тебя на ужин, — взволнованно выдохнула она мне в губы.

На ужин… Домой…

Информация до меня доходила туго, с помехами, словно старая радиоволна через время и пространство.

А уж когда дошла…

— Платон не будет против? — спросил я просто потому, что требовалось окончательно прояснить обстановку.

— Платон сегодня не ночует дома, точнее так скажем, он вообще редко появляется…

Ого…

Нет!

ОГО!

— Потрясающе! Я хочу твои пельмени, Крис! — улыбнулся я и потащил немного смущенную Кристину к машине, пока не передумала и не откатила самолепную пельменную инициативу обратно.

Я не дурак, чтобы отказаться от такого предложения.

И вот теперь, после недолгой дороги, с любопытством оглядываюсь по сторонам.

Квартира трехкомнатная, на седьмом этаже, в новом доме.

Покупал ее еще папа Кристины и Платона. Но папа умер, не выплатив до конца ипотеку, а Кристина окончила университет только-только. У неё два образования, оказывается, она ещё и педагог. И, пока училась, работала учительницей. Сколько получают учителя, ни для кого не секрет, поэтому понятно, что ипотеку она не тянула. Платон поступил сам в университет, на бюджет, но лекции не посещает, прогуливает, засранец, поэтому ему не светит ничего, кроме армии по весеннему призыву. И он уже в горячую точку, в целом, готов уйти, прямо как мой друг Русик…

Аналогия бьет по сердцу, и я думаю, что никуда Платон не пойдёт, с этим можно разобраться. В конце концов, надо с маркетологом пообщаться, возможно, есть программы поддержки молодых специалистов от компаний. Гранты всякие и прочее. Решим вопрос. Образование, пусть и платно, но парень получит.

Мне историю своей семьи рассказала Кристина еще по дороге домой.

Она вообще выглядела возбужденной и немного нервной, потому и болтала. На брата жаловалась, но чувствовалось, что любит его безумно, что они очень близки.

Меня эта искренняя теплота в голосе и во взгляде Кристины подкупила и заворожила даже.

На полу светлый ламинат. Стены жёлтые. Я теперь знаю, почему. Всё в умиротворяющей пастельно-жёлтой гамме. Кухонька небольшая, уютно и чисто. Большое окно с видом на соседние высотки и светящийся в ночи огнями широкий проспект. Гостиная с выходом на застекленную лоджию. Санузел совмещенный. Все скромно, но мило. И находиться в квартире приятно очень. Возможно потому, что всё новое… А может потому, что продумано до мелочей все, создан уют.

У неё даже тарелки с мелким жёлтым орнаментом.

— Это испанские, мама, когда была жива, купила мне в приданое. — Кристина ловит мой взгляд на посуде, улыбается светло и чисто.

Ей идет эта улыбка, эти цвета, эта кухня и квартира.

И мне ужасно хочется приобщиться к ее миру, стать своим тут. Все же, есть что-то внутри странное, жаждущее тихого места, где можно снять костюм, уложить голову на мягкие женские колени, позволив тонким пальчикам ласково перебирать волосы, и расслабиться, наконец.

Приходит острое понимание, насколько сильно устал. Задолбался. Эта гребаная гонка, эти бабки, договоры, аренды, люди, люди, люди… Тишины хочу.

И самолепных пельменей.

— Пора замуж выходить, раз приданое достала, — я усмехаюсь, рассматривая, как Кристина в миленьком фартуке закидывает в кипящую воду самолепные пельмени.

— Так не зовут, — поддерживает она шутку, не поворачиваясь, помешивая пельмени.

— И хорошо, — говорю я, подходя ближе и вставая за ее спиной.

Кристина маленькая, без каблуков совсем малышка, и русая макушка пахнет свежо и уютно.

Наклоняюсь ниже, неосознанно совершенно, и в этот момент она поворачивается и поднимает на меня свои потрясающие глаза. В них удивление и легкая обида:

— Почему хорошо? — спрашивает она.

— Потому что ты свободна сейчас, — отвечаю я и накрываю ее губы поцелуем.

Кристина слабо ахает, вздрагивает в моих руках и, кажется, хочет отстраниться, но я не позволяю. Оглушенный чистой нежностью ее губ, я усиливаю напор, обнимаю ее, притягиваю к себе и с увлечением исследую доступные мне владения.

— Игорь… Боже… Ох… — она подрагивает от каждого прикосновения моих губ, но не отталкивает больше, покорно позволяя себя ласкать, целовать, чуть прикусывать шею в самых сладких местах. Это так нежно и одновременно горячо, что я совсем теряю осторожность, прижимаю ее к себе сильнее, упиваясь чистотой и свежестью. Она реагирует так, словно у нее мужчины никогда не было, неопытная и очень искренняя, и это подкупает. Завораживает. Её хочется трогать, не торопясь, распаковывать, как самый дорогой, самый желанный подарок. Сейчас во мне нет той дикой похоти, пьяной и безбашенной, что будит Морковка, нет острой болезненной страсти, разрушающей, всепоглощающей. Сейчас я — первооткрыватель, исследователь. И это совершенно новое для мне чувство.

Конечно, я далек от мысли, что Кристина — девственница, но уверен, что опыт с мужчинами у нее совсем небольшой.

Очень нежная она, очень стыдливая. И растерянная.

Не сопротивляется, но и не активничает. Не трогает меня жадно, не лапает, не лезет в брюки. Просто неловко сжимает пальчики на моих плечах, позволяя себя целовать, раскрываясь податливо и искренне.

И меня это заводит! Невозможно заводит!

Настолько, что уже не совсем соображаю, что делаю. Верней, все я соображаю, конечно, но вот планы повременить, не гнать лошадей, не торопиться… Похер на них!

Такая нежная, чувственная девочка в руках! Как тут останавливаться?

Я успеваю только выключить конфорку с кипящими на плите пельменями, затем подхватываю Кристину на руки и несу в комнату.

Типовая планировка не позволяет ошибиться с маршрутом.

Спальня у Кристины аккуратная и миленькая. И, наверно, тоже выстроена в правильных, психологически выверенных тонах. Но самое главное, в ней есть кровать. А все остальное — побоку.

На желтом покрывале Кристина смотрится невероятно горячо. Чуть растерянная, зацелованная, затисканная, взволнованно дышащая. Конфетка. Игрушка для больших мальчиков.

Поиграем!

— Игорь, я не думаю, что… — начинает она, явно пытаясь образумить меня. А у самой глаза блестят возбужденно. И губы облизывает так, что поневоле самые развратные картинки в голове появляются.

Я торможу, медленно стягивая с себя пиджак и рубашку следом, по-варварски, прямо через голову.

И Кристина застывает, изучая меня внезапно ставшими совсем темными глазами. Зрачки расширены, взгляд скользит по моему торсу, туманится желанием.

Мне это очень нравится, такая неприкрытая, беззащитная искренность. Кристина — не хищница Морковка, не кошка дикая. Она — беззащитная лань, с огромными перепуганными глазами. И я ее сейчас съем!

Наклоняюсь, упираю ладони по обе стороны от ее головы, смотрю серьезно. Потому что это на Морковку я набрасывался, не спрашивая разрешения, там все было понятно. А здесь так нельзя…

— Хочу тебя, Крис, — шепчу я, возбужденно дыша, втягивая запах ее кожи, нежничая… Соблазняя.

Так давно не соблазнял женщину! Такое новое, необычное ощущение! Кайф…

— Хочешь меня?

А это переломный момент. Сейчас она может все откатить назад, из ложной стыдливости, растерянности и прочих надуманных бабских причин. И мне этого нельзя допустить. Вот такой парадокс: спросить я обязан, а затем нужно все силы приложить, что ответ был в мою пользу.

Наклоняюсь ниже, прихватываю губами нежную кожу шеи, скольжу вниз, к впадинке между ключицами. И все это время урчу, словно большой кот, уговаривающий свою самочку на:

— Хочешь? М-м-м? Хочешь меня?

И добиваюсь, в итоге, того, к чему стремлюсь: Кристина, податливо поворачивая голову так, чтоб мне удобней было целовать, выдыхает со стоном:

— Хочу-у-у…

И это бинго!

Не прекращая целовать, облизывать ее, шептать на ушко всякие приятные глупости, веду ладонями вниз, стягивая с Кристины одежду. Это выходит легко, опыт не пропьешь, я женщин не соблазнял давно, а вот раздеваю-то постоянно.

Мне самому только брюки снять и защиту из кармана выудить, да надеть. И все это надо сделать так, чтоб она не пришла в себя, не тормознула на самом интересном месте. Потому что я не хочу останавливаться, это будет фиаско. Слишком она сладкая, неожиданно сладкая.

Не зря я ее так давно приметил!

Первый раз хочется лицом к лицу, хочется смотреть в эти испуганно распахнутые глаза, когда буду входить…

Кристина несдержанно ахает, ощущая меня в себе, выгибается, прикусывает губу. И все это, не отрывая от меня жадного, затуманенного страстью взгляда. Отдельный кайф, когда женщина так смотрит… Это словно двойное удовольствие получаешь. Не трах, а чистой воды любовь. Взаимопроникновение. Она мне в душу проникает своими глазами безумными, а я ей ответное удовольствие дарю.

В ней узко, так волшебно, так кайфово. Не хочется жестить, хочется нежность эту продлевать, качать мою девочку на волнах кайфа.

И я не тороплюсь, не ускоряюсь, а плавненько, аккуратненько двигаюсь, не отводя взгляда от ее розовых щек, полуприкрытых глаз, блестящих искусанных губ.

И Кристина мне навстречу двигается, да так мягко и правильно, словно мы не сексом занимаемся, а танцуем. Что-то сложное и красивое…

Она сама красивая, и я наслаждаюсь визуалкой не меньше, чем ощущениями. Погружаюсь в это, и выныривать на поверхность вообще не хочу.

И только, когда она, измученная, дрожащая, начинает сжиматься на мне, бессмысленно умоляя о чем-то, я ускоряюсь, давая ей то, чего она так сильно хочет.

И ловлю ее оргазм, дополняю его своим, улетаю одновременно с ней.

А после, притянув измученную девушку себе под бок, по-собственнически обхватываю ее, обволакиваю собой, не позволяя выползти из-под меня и игнорируя бормотание про пельмени на плите, превратившиеся в кашу, про то, что неудобно, и надо, наверно, в душ, и вообще…

Мне все удобно, все кайфово, все правильно.

Я, блять, в нирване.

Наконец-то.

Глава 18

Мне принадлежит квартира на двадцать седьмом этаже в одном из элитных кондоминиумов города. В этом доме еще двадцать восьмой имеется, и я чуть закусился, когда узнал, что он уже выкуплен, и мне не достанется мансарда, но потом понял: в этой квартире мне, по сути, и некогда жить. Времени нет ни на что. Пылится до прихода клининговой компании мебель. Дремлют отдельной комнате тренажёры и беговая дорожка. Я как-то, ещё пару месяцев назад, пытался настроиться на спорт, но самостоятельные занятия не зашли, потом купил абонемент в тренажёрный зал и даже ходил… Но этот месяц сумасшедший. И Кристина права, пожалуй, насчет подпитки организма и того, что физическое состояние влияет на эмоциональное, потому сейчас заеду в аптеку, куплю себе бадов для мужиков, а то могу и не вывезти.

«Доброе утро, — набираю я, палец зависает над экраном. Чуть-чуть думаю и продолжаю, — солнышко, ну и конечно Кристина Кирилловна».

«Доброе утро, котик, ну и конечно Игорь Игоревич”, — тут же прилетает мне в ответ.

У меня улыбка до ушей, не могу сдержать. Охеренное ощущение. Это, пожалуй, будет покрепче чёрного кофе. Похоже, мне и бады не нужны. Качественный секс с самой лучшей женщиной в мире заменяет любые антидепрессанты.

Телефон опять пиликает, с улыбкой открываю… И досадливо морщусь.

«Разлюбил меня мой Зайчик…», — читаю сообщение от Морковки и злюсь на ее наглость и прилипчивость. Кажется, я вчера её хорошенько послал, но она явно не понимает.

Это уже начинает бесить. Терпеть не могу прилипчивых баб.

То, что в самом начале было будоражащим приключением, кайфом, сейчас, после появления в моей жизни женщины, которая интересна, с которой я многое бы хотел, напрягает.

“Может, поцелуешь на прощание?” — приходит следом еще одно сообщение.

Не отвечаю, но телефон не убираю.

Почему-то смотрю в экран, сжимаю пальцы на корпусе…

Морковка… Ну надо же.

Реально, чем меньше женщину мы любим…

На подсознательном уровне они, что ли, чувствуют, когда интерес ослабевает? И пытаются его вернуть… Зачем-то.

Мне это нужно?

Вспоминаю свою сладкую Крис, от которой сегодня с утра еле нашел в себе силы оторваться, вздыхаю…

Нет, мне это не нужно. Мне вообще такие мозгодробилки не нужны, решил же уже давным давно. Так почему никак не могу отключить телефон? Или вообще, ко всем херам, удалить этот номер, заблокировать его?

Не хватает какой-то финальной точки, завершения. Как там, по-правильному, по-Кристининому? Гештальта?

Мне обязательно нужно выяснить, кто она, моя шальная, безумная Морковка. Просто потому, что наличие этой незакрытой истории так и будет висеть между нами с Крис, будет отравлять мое возможное счастье.

Значит, надо выяснять.

“Или я тебя поцелую… — приходит мне еще одно сообщение, а затем, после паузы, многозначительной такой, финальная точка, — везде”.

Усмехаюсь. Надо же, как примитивно… Интересно, она реально думает, что все мужики вот такие? Поведутся на тайну, обещание феерического секса и прочее? Реально считает нас одноклеточными баранами с одной извилиной? И то, в члене?

Нестерпимо хочется поставить ее на место.

И, пожалуй, ради этого, а еще чтоб закрыть, наконец, гребаный гештальт, я найду ее.

Спать, конечно, больше не буду с ней, но вот маску сорвать… Пожалуй, да.

Отличный план.

Ничего не отвечаю и на это сообщение.

Пусть помаринуется, ей полезно спесь сбить.

Торможу у знакомого кафе, которое открывается рано утром. Цены тут кусаются по местным меркам, поэтому, так скажем, лишних людей не бывает, никаких студентов и школьников в пределах видимости. И мне всегда очень подходил этот приглушённый свет, особенно когда за окном ещё темно. Тихая музыка и явно приличная публика.

Секс с двумя женщинами после достаточно долгого воздержания немного вытрепал меня. Я чувствую себя внезапно очень голодным, потому беру плотный завтрак и бодрящий кофе. Рука все время тянется к телефону, написать Крис, выяснить, встала ли уже, собирается ли на работу. Я-то затемно уехал, у меня рабочий день не как у простых смертных начинается, а на пару часов пораньше.

Крис еще спала, укутавшись с головой в одеяло и явно вымотавшись после нашего долгого, сладкого секса.

Не знаю, насколько правильно сейчас писать Кристине, домогаться её. Мы ведь все равно скоро встретимся на работе… Но сейчас я чувствую себя нетерпеливым пацаном, первый раз в жизни влюбившимся в девушку. Нужно всё и немедленно. Едва сдерживаю жаркое желание начать переписываться с ней, посылать ей любовные письма, и, может быть, даже в стихах. Не удивлюсь, если меня на такое пробьёт. Ловлю себя на этих эмоциях, блаженно щурюсь, пью кофе…

Новые ощущения ласкают, все тело — в мягком послесексовом довольстве, мысли самые благодушные. От депрессии и привычной заебанности нет и следа. Кайф…

Пожалуй, не буду сейчас девочку свою тревожить, пусть спит…

Ничего страшного, потерплю до работы, осталось немного.

В кафе оставляю хорошие чаевые уже знакомой официантке. Сажусь в машину, проезжаю буквально сто метров, встаю на светофоре… И ловлю удар в задницу!

Е-моё!

В меня впечатались прямо на красном свете! Какого хера?

Врубаю аварийку, гляжу в зеркало заднего вида на виднеющееся в лобовом стекле белое, напряженное лицо водителя иностранного ведрышка среднего класса.

Обычно, такие ситуации разруливает дядя Ваня, это если спорная, а если полюбовная, то на месте расходимся.

И сейчас мне бы надо решить, чего я хочу больше: бодаться или ехать дальше. Да и вообще, неясно, что там с машиной.

Хотя, судя по силе удара, ничего особенного…

Почему-то набираю не дяде Ване, а Крис, и все внутри эгоистично радуется найденной причине для звонка.

Я же не просто так ее отвлекаю. Мне же ее проинформировать надо… Да?

Черт, надо бы в руках себя держать, а совсем не хочется. Это потрясающее чувство влюблённости делает меня юным и легким.

Выхожу из машины, держа трубку у уха.

Из старой иномарки, имеющей вполне еще товарный вид, выскакивает мужчина чуть ниже меня ростом, худой и в очках. Принимается осматривать машину, что-то говорить мне быстро и чуть виновато.

В этот момент отвечает Кристина:

— Да, Игорь Игоревич. Я уже почти на работе.

Голосок у неё с нотками смеха, и я невольно улыбаюсь.

— Кристина, я попал в аварию, — осматриваю параллельно свою машину. — Ничего страшного, небольшая царапина, задет бампер… Все живы.

Калькулятор в голове выдает приблизительную стоимость ремонта, и я вдруг думаю, что для меня это не принципиально и вовсе не критично.

У мужика чуть помят номер, и больше видимых повреждений нет. Моя девочка пострадала больше, чем его бронебойный немецкий старичок.

Все свои наблюдения я выдаю Крис.

— Насколько это принципиально и критично для вас, Игорь Игоревич? — спрашивает неожиданно Кристина.

Я замираю на секунду, потому что она в буквальном смысле цитирует сейчас, что у меня в голове происходит. Это что за уровень эмпатии такой? Ошарашенно смотрю на виновника ДТП, тот уже ничего не говорит, терпеливо ждет, когда я закончу.

— Нисколько, Кристина Кирилловна, — отвечаю я.

— Не стоит влезать в скандал и разборки, если это для вас не принципиально, не грозит вашему бизнесу. — Тихо говорит Крис, — прощая человека, вы оставляете себе душевный покой. А он нам очень необходим, как я поняла.

— Спасибо, Кристина Кирилловна… — бормочу я сдавленно.

— Игорь Игоревич!

— Да я слушаю тебя, солнышко моё, — я улыбаюсь и подаю мужику руку, тот тормозит, ошарашенно глядя на меня, но пожимает мою ладонь.

— Я спешу, понимаете, очень сильно спешу, — опять начинает негромко говорить он, но я делаю знак, чтоб подождал. И слушаю.

— Игорь, — продолжает говорить в трубку Кристина, — это правда, что ты хочешь, чтобы я организовала новогодний корпоратив?

— Да, это было бы шикарно, Крис… И ведущего хочу опять прежнего… Найди этого человека, Щукина, кажется.

— Хорошо, я постараюсь. Я всё сделаю правильно! Не хуже Эммануэль. Вы можете на меня положится.

— Какое прекрасное предложение!

— Игорь!

— Я надеюсь на тебя, солнышко. Всё. Увидимся, — я отключаю звонок и улыбаюсь мужику. — Не критично, не принципиально, будьте внимательны на дороге.

Незнакомец удивленно и растерянно улыбается, затем неожиданно снимает шапку, под которой блестит лысина.

— Я приношу извинения, очень спешу, понимаете…

— Ничего страшного, — я сажусь в машину, киваю ему на прощание, и он тут же машет мне в ответ.

А на душе действительно спокойствие, словно, как в том мультике про Щелкунчика, цветы распускаются под красивый вальс. Я лечу на работу, словно на крыльях, и это самое крутое состояние в моей жизни.

Влюблённость — чистая химия, вырабатываются гормоны, бегут по крови, на этот всплеск приводит к легкой, сладкой эйфории, и я чувствую себя, словно под хорошей такой, крепкой дозой наркотиков. И у моего наркотика есть имя, у нее шикарные волосы, нежные губы и чудесная фигурка.

И дела спорятся, всё решается в этот день, как по взмаху волшебной палочки.

Все проблемы утекают одна за другой, чередой идут хорошие новости. Плохие как-то меркнут на фоне всего происходящего и вообще не кажутся проблемами, а чем-то решаемым. И ко второй половине дня я чувствую себя не вымотанным, как обычно, а сильным, во мне столько энергии, благодаря ей, моей любимой девушке.

Десятки звонков, моя работа не заканчивается, даже когда я заезжаю на подземную парковку после нескольких встреч.

Офис с каждым днём приобретает все большую солидность, ремонт продолжается. Мы приехали сюда надолго, похоже, потому что не успели развернутся, как уже пошла прибыль. Такое место я не упущу, и необходим хороший офис, где будут работать надёжные работники, такие как Кристина Кирилловна. У неё прекрасное будущее, у неё…

— Игорь!

Я останавливаюсь, отрываюсь от телефона, смотрю на начальника службы безопасности.

— Рад приветствовать.

— А что ты такой румяный, как пряник? — привычно стебется в отсутствие других подчиненных дядя Ваня.

— Жизнь прекрасна! — широко улыбаюсь я, не считаю нужным скрывать свое настроение.

— Понятно… Имя есть у этой Музы, которая сделала тебя таким?

— Всё есть, дядя Ваня. — Рассеянно отвечаю я, а затем вспоминаю о своем незакрытом гештальте, — номер пробили, который я просил?

— Да… — дядя Ваня неуловимо морщится, вздыхает. И затем продолжает, — «Магия зверя», понимаешь.

— Нет, не понимаю. К чему ты клонишь? — я хмурюсь и внимательно смотрю на него.

— Фильм такой есть, «Магия зверя», смотрел? — продолжает говорить загадками дядя Ваня.

— Нет, не смотрел. Про что там?

— Там, в общем, — дядя Ваня кладет мне руку на плечо и задумчиво принимается объяснять. — Ну понимаешь, пацан под видом молодой девчонки писал французскому фермеру и выкачивал из него деньги.

— Погоди, — я скидываю его руку со своего плеча и заглядываю в глаза, — не понял тебя. Давай без шарад.

— Номер телефона, который нужно было пробить, принадлежит пацану восемнадцати лет. — Внимает моему приказу дядя Ваня, чеканит уже без шуток, — Платон Кириллович Курпатов.

— Как? — я тяжело сглатываю, не желая воспринимать слова в реале. Этого… Да нет…

— А так. Брат нашего психолога. — Усмехается дядя Ваня. — Круто он тебя разводит.

— Нет! — прихожу я в себя. — Не круто. Он не может этого делать, потому что пишет мне женщина.

— Игорь, пишет тебе пацан! — с терпеливой убежденностью говорит дядя Ваня, — и тебе надо бы подумать, по какой причине он это делает…

— Ни хрена подобного! — повышаю я голос, теряя контроль. — Я встречался с ней в закрытом клубе и трахал её! Это молодая женщина, высокая брюнетка. И до этого тоже… На корпоративе… Ты о чем вообще?

— Ты видел её лицо? — возвращает меня на землю дядя Ваня.

— Не полностью, — признаюсь я, ощущая головокружение и даже легкую слабость в ногах, стараюсь продышаться. — Под маской, в клубе только в масках.

— Интересные клубы, — усмехается дядя Ваня грустно, — адресок не подкинешь? Я всё мечтаю Людмилу Вячеславовну удивить.

— Не в тему сейчас, дядь Вань, — хриплю я злобно и продолжаю внезапно, словно уязвить желая, — мне кажется, что ты вообще слишком уж забываешься! И много вокруг этой бабы пляшешь!

— Это ты забываешь, Игорёк, — неожиданно так же злобно зеркалит меня Ваня. — Я женат, моя женщина подарила мне единственного сына. Моего сына! Я, между прочим, генетическую экспертизу делал. Не горжусь своей паранойей, но считаю это разумным действием. И Люся любит меня и моего сына, совсем не ради денег. Я уверен, что завтра, окажись я на улице, она не бросит меня… — и понижает голос до змеиного шипа, — а ты, блядь, в чём уверен?! В том, что брат с сестрой тебя не разводят?! Даже страшно представить, что за план там.

Он разворачивается и идет по коридору.

— Следи за собой, — кидает мне через плечо.

— Где доказательства? — отвечаю я, и голос звучит неожиданно жалобно, моляще, настолько мне не хочется сейчас верить услышанному, настолько херово, — парень мог потерять симку. Её подобрала женщина… Это была не Кристина!

Не отвечает.

Я поворачиваюсь и иду в сторону своего кабинета чеканным шагом.

В голове черти что, жуть какая-то, мешанина.

Мне сейчас необходимо остаться одному… Хоть на пару минут.

Чтоб бед не натворить.

Ваня, видимо, уже предупредил Люсю, что я не в духе, и она ко мне сильно не пристает, только тихо здоровается.

Захожу к себе в кабинет, падаю на стул, достаю телефон, открываю переписку с Морковкой…

Это Кристина? Это Кристина пишет мне?

Начинаю задыхаться.

В голове этот бред не помещается.

Нахрена так играть? Зачем ей это нужно, почему она ничего не сказала? Что она от меня хочет? Извращенка чёртова, придурочная девка…

Этого не может быть!

Куча несостыковок же…

Беру ручку, бросаю обратно на столешницу, встаю, хожу по кабинету… Сажусь, документы рассыпаются по столу…

«Давай встретимся в том же клубе», — набираю я Морковке чуть подрагивающими пальцами.

Не думаю в этот момент, никакого плана не имею, только четкое желание убедиться, что эта дрянь — не моя Крис. Не может этого быть! Потому что, если это она… Черт…

«Сегодня в девять вечера. Я сама сниму комнату», — тут же прилетает мне ответ.

«Отлично, я подъеду».

Сейчас надо бы написать Кристине, пригласить на девять вечера в ресторан… Поставить ее перед выбором. Если это Морковка, то… Черт, я себя выдам. Она все поймет.

Нет, так нельзя. Пусть думает что я не знаю.

Бесцельно кручусь в кресле, ощущая себя внезапно очень уставшим. И опять голодным.

— Люся! — говорю я по диспетчерской связи. — Двойной эспрессо и кексов шоколадных пять штук. Вредно… Да и хрен с ним.

Почему нет? Скрутила эта девка…

Людмила прибегает очень быстро.

— Что-то в офисе тихо? — говорю ей с упреком, будто она в этом виновата.

И замолкаю, испытывая внезапный стыд за то, что сказал про нее ее мужу только что.

На самом деле, я никогда не думал, что она любила Ваню за деньги. Просто вырвалось, в злобе и растерянности. А в реале-то все понятно же. Любит его. И он её тоже любит. Просто встретились поздно, втюрились, как молодые. Так бывает… И сын у них прикольный такой, крепенький здоровяк, похожий на Ваню, словно под копирку сделанный…

— Работают все, — спокойно отзывается Людмила, не реагируя на мой раздраженный тон. Профессионал, мать ее… Даже нарычать на себя не дает повода!

— А психолог наш как там с работой?

— Да так взялась рьяно, — Людмила ставит передо мной кофе и вазочку с кексами, я ей на поднос четыре скидываю, оставляю себе один.

Что-то я разошёлся.

— Хорошая девушка, очень хорошая девушка. Вот я тебе, Игорь Игоревич, как опытная женщина говорю, Кристина Кирилловна потянет всё! Договор вы ещё с ней не подписали, но она уже занялась и корпоративом, и подбором новых кадров для четырёх магазинов. Так что уехала она и, возможно, в течение дня не будет.

— Посмотрим, — злюсь опять я, и Людмила, тонко чувствуя мой настрой, спешит убраться.

«Котик, я сегодня до обеда на объекте, собеседование. И я, кажется, нашла хорошего администратора в тот магазин, на который самые лучшие планы. Он ещё помечен у тебя в списке. Может, будет время пообедать вместе?»

«Очень занят, солнышко, увидимся вечером».

И я тебя трахну, сука такая, как “солнышко” и как “морковку”. Я тебя так трахну, мать твою…

Глава 19

Меня так кроет остаток рабочего дня, что все подчиненные сходу вспоминают, что их босс — не белый и пушистый зайчик. А нечего меня бесить потому что. Я всех сожрал просто до конца работы, зато подрядчики теперь, как шёлковые, вчера договор подписали, сегодня уже работу начали, и вовсю кипит ремонт на всех четырёх объектах. Кристина меня так и не увидела, потому что я её видеть не хотел. Очень боялся не сдержаться.

Ничего-ничего…

Сегодня все маски с неё сниму и поимею.

С легким удивлением осознаю, что меня даже заводит эта ситуация.

Злоба нехорошая, не спортивная вовсе, а какая-то азартная.

Мерзкая, но, пожалуй, целительная.

Сгоряча решаю, что никаких ей договоров! Без денег оставлю, без работы… Без всего! Чтоб от меня зависела! Чтоб все, о чем думала, только обо мне! Обо мне, блять!

Заводит меня это все дико, кровь кипит и пузырится по венам!

С какой целью она это сделала? За что? Зачем так играть со мной? Боссов не соблазняют таким способом, она не попросила у меня денег, она даже на работу мне не навязывалась, я сам её взял. Кажется, кто-то в своей психологии слишком сильно зарылся просто.

Вот и раскопаю сегодня.

Еду после работы в клуб “Маски”

Машину не удается поставить ближе ко входу, зато в темноте она отлично смотрится — ни хрена не видна, между двумя фасадами зданий. Я уже, как практически постоянный клиент, достаю маску, надеваю её и, нахохлившись, иду ко входу, ни с кем не столкнувшись по пути.

— Сегодня без живой музыки, — предупреждает меня один из администраторов, его напарника не видно. Наверно, день сегодня не особо рыбный, без усиления работают. — Вы можете заказать столик, ужин сегодня с большой скидкой.

— Не ужинать сюда пришёл, а трахаться, — кидаю ему.

Парень опускает взгляд, с пониманием кивает:

— Добро пожаловать.

Действительно, в этот вечер половина столиков пустует. Но народ есть, движуха ощущается. Кто-то выходит, кто-то заходит. Возможно, снять шлюшку на вечер, или просто очень уютно посидеть в этом месте и поужинать со скидкой.

Осматриваюсь в поисках Морковки и сразу нахожу ее. Сжимаю челюсти злобно.

Тварь!

Ох, как я на нее зол!

Она всё в том же алом платье, даже не сменила наряд… А потому что кое-кому нужно выплачивать ипотеку и брательника своего из неприятностей вытаскивать… Не хватает денег каждый раз тут из себя вамп-богиню строить.

Но хороша, сучка. Как хороша!

Жадно скольжу взглядом по волнующим изгибам, становится больно дышать, в груди теснеет.

Вот как так происходит?

Почему?

Я ее хочу разоблачить, больно сделать… И просто очень сильно хочу. Это что, блять, такое со мной? Кризис среднего возраста? Бес в ребро? Не рановато ли?

Кристина близко не подходит, смотрит на меня издалека. Волосы чёрные, длинные. Как она это сделала? Какой-то бальзам, наверно, бабские приблуды… Да, поэтому у меня руки и пахли, когда хватал за эти чёрные космы, со страстью выгибая любовницу. Чёрные глаза — это обычные линзы. Губки совершенно не такие. Но она их поджимает и накрашены они по-особенному, полнота спрятана. А у Крис пухлые, мягкие… У Морковки тоже.

Ни одну, ни вторую я хорошо не запомнил, потому что в каком-то бреду всё время. Эта женщина свела меня с ума. Вместо того, чтобы идти и срывать с неё маски, я смотрю на её прекрасную упругую задницу, маняще обтянутую алым шелком, и думаю о том, что сейчас возьму её раком. Сзади, со всей своей бурлящей и пузырящейся внутри яростью.

Хочется только этого и ничего более. А потом сорву маску… Нет, не буду! Я знаю, что это она! Не буду. Я уеду от неё.

И хорошенько подумаю, как наказать. Так, чтоб она не догадалась, что я уже все знаю.

В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем…

Доигралась, Кристина Кирилловна!

Ловлю ее взгляд в прорезях маски, повелительно киваю на вип-комнаты.

Получается в меру резко и крайне цинично. И я жду, что она сейчас взбрыкнет, пошлет меня лесом… Не знаю, что делал бы в этом случае. Верней, знаю.

Без секса бы обошелся. По крайней мере, без секса здесь. Потому что маску бы все же с нее сорвал, а потом, насладившись испуганным выражением в красивых глазах, увез бы к себе и заставил отрабатывать мои потраченные нервы, мою злобу, ярость и обиду. И не факт, что уложились бы за сутки!

Пусть взбрыкнет!

Пусть мне руки развяжет!

А то как-то заебался я играть, пожалуй…

Но Морковка смотрит на меня пару секунд, словно реально решает, как ответить на мое хамское приглашение, а затем… Разворачивается и идет в указанном направлении.

Ягодицы маняще покачиваются, я машинально прикасаюсь костяшками пальцев к губам, проверяя, не выступила ли слюна. Потому что сил нет, так хочется… Всего хочется.

Осознаю, что выгляжу форменным маньяком, но похер.

Иду следом, не сводя бешеного взгляда с тонкой, но такой аппетитной фигурки. Словно охотник по следу добычи.

Хочу.

Плевать, что дрянь, играет со мной, плевать!

Хочу и возьму.

И буду брать так, и столько раз, сколько приспичит. Сама виновата, сама!

В комнате Морковка поворачивается ко мне, смотрит, темные глаза в прорезях маски возбужденно блестят.

— Поцелуешь, Зайчик мой? — голос тихий, хрипловатый, режет по живому.

Изучаю ее, чувствуя, как возбуждение, накатившее, пока шел следом, словно самец за самкой, чуть отступает. И на его месте появляется недоумение и обида опять.

Зачем ты так, Морковка? За что? Нам было так плохо вместе?

Делаю шаг ближе, прихватываю за подбородок, растираю красную помаду по губам, задумчиво и жестко рассматривая дело рук своих.

Очень хочется за горло ее взять… Едва сдерживаюсь, вот честно. За что ты так с нами, Морковка моя? Пальцы неконтролируемо скользят выше, чтоб стянуть маску, но Морковка чуть отгибает голову и предупредительно выставляет вперед ладонь, упирая ее в мою грудь:

— Нет. Ты обещал.

— Нет? — мои пальцы замирают на грани… Еще секунда, и я увижу испуг на твоем лице, Крис. Это же ты, Крис? Да?

— Нет! — голос ее становится ниже, вообще никак не походя на нежный журчащий тембр Кристины, а глаза сверкают яростно и зло, — нет!

Нет, значит… Ну что же, я давал тебе шанс, Морковка. Если бы сейчас позволила, то я бы…

А, неважно.

Никаких “бы”.

Ловлю ее ладонь у своей груди, перехватываю, резко разворачиваю Морковку спиной к себе, выгибая за локоть так, чтоб уперлась своей аппетитной попкой прямо в пах.

Она только ахает сдавленно, явно не готовая к такому быстрому развитию событий.

— Послушай… — она явно чувствует что-то, понимает, что настроение мое сильно отличается от того, что было в прошлую встречу, а потому стремится выяснить ситуацию до конца. Но я не позволяю ей этого сделать. В конце концов, у нее уже был шанс. Хватит.

Жестко укладываю ее на столешницу, рывком задираю шелк платья, обнажая стройные тонкие ножки в черных чулках.

— Зайчик… — все еще пытается она порулить, но я тихо рычу:

— Молчать.

И очень надеюсь, что она реально замолчит. А то ведь не железный.

Злоба, весь день бурлившая в груди, буквально через край переливается, переплавляется с дичайшей похотью, которую будит во мне эта женщина. Сейчас ничего общего с тем нежным, сладким, правильным сексом, что был у меня с Кристиной.

В том, что происходит, нет ничего правильного.

Грязно, пошло и по-животному.

Провожу ладонью по промежности, скалюсь возбужденно:

— Потекла, а, Морковка? Нравится тебе?

Она молчит, тихо выдыхает, бедра взволнованно подрагивают, и я давлю, голосом, ладонью, тоном. Мне важно от нее это услышать. Важно.

— Нравится, ну?

— Да… — замученно, со стоном выдыхает она, и я усмехаюсь. Ты не такая уж и неженка, да, Кристина-Морковка? Может, в этом причина, а? Любишь грязь, а чистенькой Кристине этого нельзя любить? Зато развратной Морковке — можно…

Сейчас будет тебе грязь. До горла.

Она вскрикивает, громко и жалобно, почувствовав меня в себе. Мне и самому на ногах сложно удержаться, настолько дикий контраст. Она внутри горячая, обжигает! И в глазах темнеет от кайфа.

Сжимает сильно, ритмично, словно кончать готовится. А вот нехер! Поиграем еще, Морковка!

Выхожу, жестко пресекаю попытки повернуться и посмотреть на меня, вжимаю ладонь в плечи, а второй рукой фиксирую по бедрам, чтоб не дергалась. И снова врываюсь в податливо дрожащее тепло. Ка-а-а-айф…

— Нравится тебе так, да? Да, Морковка? Да? — я двигаюсь размашисто, уже не контролируя себя, с оттягом луплю по голой нежной ягодице с приметной родинкой на ней. Первый раз ее замечаю, как-то раньше не обращал внимания…

Круглая попка, белая-белая, покрывается красными пятнами от моих шлепков, а Морковка стонет все громче. И совсем не от боли стонет, извращенка! Все ей нравится! И мне нравится!

Отпускаю, позволяя вытянуть руки перед собой и уцепиться за край стола. Зарываю пальцы в роскошные волосы, с наслаждением тяну назад, к себе, выгибая Морковку, словно лук. Красиво. Охрененно. Горячо. Сука! Зачем так с нами? Попросила бы, я бы и без того пожестил! Я тоже люблю это, я это умею! Нахера меня дураком выставлять?

Мысли, несвоевременно пришедшие в голову, давят, заставляют проявлять жестокость, укоряться, вдалбливая беспомощную девушку в столешницу. Я все жду, что она взмолится о пощаде, но она только стонет громче, цепляется за кромку стола, сильнее выгибается и, кажется, даже подмахивает мне! Ей это тоже, блять, нравится! А раз нравится, то получай! Получай, мать твою!

Кристина кончает с криком, так долго и сладко, что едва не утаскивает меня следом. Но я успеваю выйти, перехватить член у основания, переждать судороги оргазма, а затем, не дождавшись, снова насаживаю ее на себя.

Кристина снова кричит и всхлипывает. Ускоряюсь, мстительно усмехаясь и жадно рассматривая шикарный перепад между бедрами и талией. Гитара, блять. Укулеле мелкое… Не ожидала, что продолжим? А зря…

Ты у меня еще отсосешь сегодня.

Правда, судя по усиливающимся сладким вскрикам и повторной серии оргазменных объятий члена, Морковка ничего против и не имеет. Вот так и наказывай этих мазохисток. Все им в кайф!

Правда, и мне в кайф дико.

Причем, настолько, что не удерживаюсь и все же кончаю. С невероятным кружением головы, прошивающими все тело судорогами удовольствия, в сопровождении нежных, мягких стонов Морковки, от которых наслаждение еще острее.

Ноги едва держат, как умудряюсь выйти и сделать пару шагов к креслу, не понимаю сам.

Падаю на него, смотрю мутно на то, как моя Морковка медленно поднимается, словно кошечка, отряхиваясь и чуть ли не вылизывая с довольным мурчанием шерстку.

Поправляет алое платье, улыбается невероятно горячо, возможно, из-за размазанной помады и растрепанной прически. Смотрит на меня, вампирша, все соки высосавшая…

— Прощальный секс был прекрасен… — шепчет мягко, — шампанское сейчас принесу. Отметим…

— Стой, — пытаюсь удержать ее я.

Но Морковка убегает.

Ладно, пусть будет шампанское…

Мысли в голове настолько вялые и неповоротливые, что только через пару минут додумываюсь, что нихрена она не вернётся…

Вздыхаю, застегиваю штаны, прикуриваю, собираясь с силами. И спокойно выхожу из комнаты.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, — набираю номер Кристины.

Прячься, Морковка, теперь я тебя точно сожру…

Глава 20

Кристина не отвечает, что вообще не удивительно. Но у меня имеется свой человек рядом с ней. Пусть верить ему тоже нельзя, но выяснить-то хоть что-то вполне реально. На выходе из клуба набираю Платона.

Осматриваюсь, прикидывая, в какую сторону убежала Морковка. Надо же, шустрая какая, опять не понял, куда делась. И как так быстро-то?

— Да, слушаю!

Пацан отвечает бодрым голосом, судя по всему, куда-то идет, жует жвачку и хлопает пузыри. Я словно воочию это все вижу. Прикольный, молодой, наглый… И колет опять за грудиной. Русик, прости меня, засранца. За всё прости. Если это возможно, искупить вину хорошим отношением к другому человеку, я всё сделаю.

— Платон, привет, это Игорь.

— Игоревич? Это вы?

— Да-да, это я. Слушай, ты не дома?

— Нет, я только иду туда.

— А Кристина где?

— А вот Кристина всегда дома в это время.

— Ты уверен?

— Да, никуда не выходит, домоседка она, блин. Так что я очень рад, что у неё появилась хоть какая-то личная жизнь. Вы, Игорь Игоревич, нормальный, вроде…

— И она сейчас дома? — перебиваю его нетерпеливо, — она не берёт трубку.

— Так, может, не слышит, у неё там йога иногда.

— Я хотел подъехать к вам.

— Так подъезжайте, я скоро тоже подхожу.

— Давай на ты, Платон.

— Давай.

— Я подъеду.

Отключаю звонок… И вдруг себя ловлю на мысли, что мог поторопиться, перебдеть, блин, а моя любовница Морковка действительно сейчас придет в номер с шампанским… И разминется со мной!

По словам Платона, сестренка дома. Хотя, веры ему особо нет, учитывая полученную от дяди Вани информацию…

Я никогда в жизни не сомневался. Я настолько уверенный, а иногда даже самоуверенный тип, что сам диву даюсь. Только уверенным в себе людям сопутствует удача, только так ты можешь свернуть горы на своём пути. И когда уверенный, полный сил человек неожиданно чувствует, что ошибается, это может привести к панике. Панику я подавил очень быстро.

Кем бы ни была Морковка, сейчас мне важнее выяснить, точно ли она — Кристина. На сто процентов. И, если нет, то уже окончательно отмету этот вариант и буду другие рассматривать. Или не буду. Ну ее нахер, Морковку. В любом случае, все решу, все выясню. Потом.

А я сейчас разберусь в самом главном.

Этот вечер будет решающим.

До дома Кристины сразу доехать не получается, я еду длинной дорогой, потому что неважно знаю еще город. И если она сразу сбежала домой, то я дал ей фору, получается.

Ничего… На месте посмотрю.

Добираюсь до их спального района, машину ставлю, где попало, точнее где место находится, и быстро иду до подъезда, по пути догнав Платона.

Тот искренне радуется, увидев меня, подает руку, спокойно заходим в лифт. И все это прямо на лайте, никаких признаков волнения, никакой фальши. Или играет охренительно, или реально не при чем. Пусть будет второй вариант… Так на Русика похож, блин…

Запрокинув голову кверху в лифтовой кабине, смотрю на светильник, почему-то напоминающий мне кусок сахара рафинада.

После Нового года повысится на рафинад цены, и опять будут разборки, скандалы, письма… Как это утомительно и приземлённо.

И как всегда, в моменты напряга, миллион мыслей в голове.

Ваня сказал, что они вдвоем меня дурят, брат с сестрой…

Кошусь на Платона. Спокойно стоит, взгляд задумчивый, спокойный.

Вряд ли был бы так спокоен, если б знал, что его сестра делает… Или если б был с ней заодно.

В конце концов, нельзя во всем видеть одно дерьмо.

— Как учеба у тебя? — спрашиваю неожиданно даже для самого себя.

Надо же, на разговоры пробивает…

Расшатала меня Морковка.

Да и потрясывает чего-то от эмоций. Надо отвлечься…

И вот рядом с Платоном начинаю почему-то про образование, про будущее говорить.

Тем более, что он особо ничего не отвечает, так, плечами пожимает на мой вопрос, показательно равнодушно. Надувает пузырь из жвачки. Словно подросток мелкий, наглый.

— Дело такое, Платон, понимаешь, нужно получить образование. А то армия, все дела.

Слышу себя со стороны и охреневаю от собственного косноязычия. И еще больше — от тона, покровительственно-взрослого.

Давно ли ты таким стал, Игорек?

— Да я собирался в армию, — снова пожимает плечами Платон.

— А образование получить — не вариант?

— Так поздняк уже, все проебал… — беспечно улыбается Платон, и я чего-то завожусь прямо, даже про волнение свое перед решающим разговором с его сестрой забываю.

— Зачем нужно в армию, если можно получить высшее образование? В универе с военной кафедрой? С вышкой лучше устроишься на работу, молодого специалиста возьмут с руками и ногами. Без образования хуже.

— Я говорил, надо зарабатывать, и мне уже не восстановиться, Игорь, — отвечает Платон уже серьезнее. Его, похоже, мой тон все-таки цепляет. И это хорошо. Потому беру быка за рога.

— Восстановлю тебя, оплачу учёбу.

— А вот не надо! Я не хочу, зачем?

Он действительно мальчишка, даже немного пугается моего предложения.

Не понимает, с чего такая щедрость.

Выдыхаю, собираясь с мыслями, чтоб донести все правильно. И понятно.

— Платон, у меня нехороший пример в жизни был, когда парень вылетел из университета… Надёжный друг. И пропал. Мне совсем не нравится, что ты вылетел, причем, не потому, что не учился, а по причине того, что пытался работать, помогая сестре. Это некоторые твои качества показывает. Когда у тебя есть хорошие, надёжные партнёры, и ты относишься к ним правильно, честно, ты за них, они за тебя, вместе бизнес идёт в гору. С такими людьми хорошо работать, понимаешь? — ловлю себя на активной жестикуляции.

Непривычно для меня. Что-то это значит, в психологии? Надо у Кристины спросить, что это значит.

Хотя, я и без того знаю, что.

Нервы ни к черту, вот и все.

Мы выходим на лестничную площадку, Платон открывает дверь и пропускает меня в прихожую.

Первым делом смотрю, нет ли каких-то предметов, по которым я мог бы определить Морковку. Но даже запахов, похожих на её духи, не чувствуется.

“Я мог ошибиться, я мог ошибиться…” — с пульсом бьется в моей голове.

Надо не сходить с ума.

Кристина выходит из ванной с полотенцем на голове, без грамма косметики и в коротком, сексуальном халатике.

— Игорь, — растерянно улыбается она.

— Соскучился, — киваю я, жадно изучая ее от аккуратных голых пальчиков на ногах до тюрбана на голове.

Кристина так смотрит, доверчиво-радостно, а Платон за спиной возится, спокойно раздеваясь. И так это не похоже на нарисованную уже в голове картинку людей, способных к мошенничеству, к обману, что мне становится тошно от себя самого. От своих подозрений, от игрищ этих.

Настольно тошно и неприятно, что решаю больше не выдумывать ничего. Всему есть объяснение. Всему.

И проще всего разрубить этот узел, а не пытаться его распутать, отравляя жизнь себе и окружающим. Я и без того накосячил. Ведь, если Кристина — не Морковка, а я все больше и больше в этом убеждаюсь, то я, получается, ей изменил… И пусть клятв верности не давал и с нее не брал, но все равно это отвратительно.

Я поворачиваюсь к Платону и спрашиваю сразу, словно в омут с головой погружаюсь:

— Платон, у меня к тебе вопрос. Дело в том, что мне кто-то пишет на телефон.

— Так, — по-деловому хмурится парень.

— И пишет с твоего номера телефона.

— Мой телефон здесь, — он показывает мне свой гаджет, очень потрепанный, с неоднократно битым экраном.

Прямо ветеран военных действий…

— 27–18 последние цифры.

Пристально смотрю на парня, затем на Кристину. Она непонимающе хлопает ресницами.

— А! Этот номер, я всё забываю его закрыть, — вспоминает Платон. — Симку потерял.

— А где ты мог её потерять, дома?

— Да где угодно мог потерять, она лежала в джинсах.

— Эту симку, скорее всего, нашли на моей работе, у нас в офисе. — Говорю я, снова глядя на Кристину. — Человек явно знает, кому пишет, знает мой рабочий номер…

— Чёрт, — выдыхает Платон, — это тогда, Крис, помнишь, я ключи приносил. Возможно, там я выронил…

— Когда это ты приходил?

— Игорь Игоревич… — нормально так меня по имени отчеству… И в глазах столько мольбы, словно мы с ней не любовники, а снова начальник и подчиненная!

— Он не прошёл через пункт охраны, — она принимается в волнении заламывать пальцы, — понимаешь… Понимаете… Нахулиганил… И забрался через окно ко мне в кабинет, там сидела Эммануэль в тот момент.

— Ага, эта мелкая! — смеется Платон, вообще не поддерживая трагичность в голосе сестры, — точно-точно, прикольная. Она меня проводила потом…

— То есть, ты хочешь мне сказать, что в Эмануэль Эдуардовна подобрала симку и, будучи сейчас замужем за акционером нашей фирмы и беременной, продолжает мне писать письма? Кристина, я скорее поверю, что это ты мне пишешь. Ты мне пишешь?

Ну вот… Сказал.

Давай, Крис, хоть что-то позволь понять!

Кристина поднимает на меня взгляд, и я понимаю только одно в этот момент: что ни хрена не понимаю в людях. По крайней мере, в ней точно.

Вот что в её взгляде сейчас?!

Обида?!

Почему, блять?

— А что происходит? — интересуется Платон.

— Зачем, Кристина, с какой целью? — тихо спрашиваю я.

Наугад, стреляя в молоко. Просто потому, что это надо как-то завершать…

Она молчит, сжимает нервно и болезненно пальцы на вороте халатика, становясь такой остро-беззащитной, что меня накрывает понимание: не она. Не она это! Ошибся я!

Глава 21

Или она…

А, чем чёрт не шутит!

— Кристина, — смотрю на нее тяжело, серьезно, — прости меня, пожалуйста, если я тебя чем-то оскорбил. Но ты меня тоже пойми… Мне пишут с номера твоего брата… И переписка интимная…

— Ого… — бормочет Платон, но я не смотрю на него. Только на Кристину.

Жадно ищу отклик своим словам в ее лице.

Кристина молчит, опускает ресницы, стаскивает с головы полотенце, и волосы, пусть даже мокрые, но совершенно не чёрные, а русые, падают тяжелой волной ниже плеч.

Она необыкновенно хороша собой, она такая красивая. И в этот момент ещё и настолько потерянная, обиженная, несчастная, что мне хочется прекратить это, забыть про проверку и прочее, потому что это неправильно. Бесчеловечно так себя вести с девушкой, настолько чистой, так доверившейся мне. Тварью себя чувствую сейчас, мерзавцем.

И в то же время… Если это все же Морковка…

То чем я такое заслужил?

Где, в какой момент я так оскорбил её, так унизил её, что она мне принялась изощренно мстить?

— Кристина, что происходит? — растерянно спрашивает Платон.

Парень полезет сестру защищать, поэтому я делаю всё быстро. Делаю широкий шаг к Кристине и задираю рывком тонкий халатик до талии.

Под ним нет трусиков. Упругая красивая попка, поразившая своей белизной, гладкостью ослепившая. А над правой ягодицей — родинка. Приметная. Знакомая!

Накрывает меня знатно в этот момент, настолько, что не сразу понимаю, что Платон меня толкает прочь от сестры.

И, не сумев сдвинуть с места, бьет.

Едва успеваю увернуться, чисто на автомате, и пропустить парня к стене, придержав его, впрочем, чуть-чуть, чтоб не обрадовал лбом штукатурку.

Кристина вскрикивает, рвется из моих лап, оставляя кусочек халатика в скрюченных от шока пальцах, пытается влезть между нами, потому что Платон разъярен и не хочет успокаиваться.

— Ты охуел, что ли?! — орет он на меня, пытаясь прорваться из-за спины сестры.

Я выставляю руки вперёд, сам пячусь к двери. И смотрю в залитые слезами глаза Кристины. Морковки. Морковки, блять! Какого хера? Какого???

— Какого чёрта, Крис?! — не выдерживаю я и ору на всю их квартиру. — Что я тебе сделал?! Зачем ты так со мной играла?! Ответь, долбаная Морковка!

От моего напряжённого сорванного голоса, брат с сестрой замолкают и замирают.

— Подонок, — наконец, выдыхает тихо Кристина, не переставая плакать, — подонок… Как тебе секс с Морковкой? А? Собирался мне сказать? Или… Собирался продолжать все в том же духе?

— Лучшая защита — нападение, да, Морковка? — усмехаюсь я горько, прислоняясь к входной двери и не сводя взгляда с зареванного личика Кристины. Надо же, горе прямо у нее… Охренеть теперь!

— Не понял… — Платон сжимает кулаки снова, двигается ко мне, — ты ей изменял, что ли?

— Ага, блять… — выдыхаю я, — с ней же самой, прикинь?

— Не понял… — Платон смотрит на Кристину, — Крис, чего он несет? — Ты свою сестру не знаешь, — смеюсь я, и смех мой больше на воронье карканье походит, самому жутковато даже. — Ты не знаешь, чем твоя сестрёнка занимается! Дома она сидит! Три раза ха-ха! Ходит по ночным клубам в масках, боссов соблазняет! Да, Крис? Зачем, а? Поиграть захотелось? Экшена в жизни не хватает?

— Это не так, — тихо говорит Кристина, обнимает себя, словно холодно ей, и Платон тут же кладет свои лапы ей на плечи, а меня дико триггерит эта картина. Хотя бы потому, что это мои ладони должны быть на ее плечах! Мои! — Не надо во множественном числе. Я влюбилась в тебя. Сразу, как устроилась на работу… — она вздыхает, усмехается устало, словно разом поникнув, потерявшись, — Так боялась показаться навязчивой… Да и не умею я этого всего… А ты — холодный, отстранённый, никогда не замечал…

Слёзы каплями застывают на её длинных ресницах, а потом скатываются по розовым щекам.

Будь я неладен. Да нет мне прощения. Ей же всё надо простить. Не могла она… И влюбилась.

— На корпоративе я подошла сама, — продолжает Крис, судорожно вздыхая, — подумала, что ты просто напряжённый, не замечаешь меня, но вот ты расслабился, и у нас всё получится. И у нас получилось… Я была так счастлива! Так счастлива! Очень пьяна и очень счастлива! А ты…

— Крис, не плачь, — утешительно бормочет Платон, обнимая ее. А я хочу его оттолкнуть. И сам обнять плачущую девушку. В этот момент почему-то плевать на обман, на то, что за нос водила, столько нервов мне помотала.

Не могу на это смотреть. Моя Морковка, моё солнышко. Плачет!

— Все, не буду больше, — говорит Кристина брату, складывает руки на груди и смотрит на меня в упор. — Игорь, тебе было плохо? Тогда, после корпоратива?

— Нет, мне было хорошо, — хрипло отвечаю я, в горле пересыхает.

— А на следующий день, что было?

— Я хрена не помню, что было на следующий день. Я перебрал.

— Хорошо. Что было через три дня?

— Работа, работа…

— Не ври мне! — выкрикивает она. — Была Эммануэль, за которой ты ухлёстывал у меня на глазах! Которую ты в своём кабинете… Пошёл вон, урод! Я тебя ненавижу! Убирайся! Мне так больно было!

— Крис! — пытается остановить сестру Платон, но она, внезапно вывернувшись из его ладоней, хватает стоящую в углу швабру и швыряет в меня.

Я форму, видимо, ещё не до конца растерял, потому уворачиваюсь от грозного оружия мести разгневанной девушки.

— Я думал Морковка — это она! — пытаюсь возражать я. — Ты мне не могла сказать? Какого хера устроила?

— Откуда я могла знать, что ты настолько… Нажрался, что не узнал меня? — кричит она разъяренно, — я думала, что ты… Что ты… Просто тварь! Я тебя ненавидела! И ненавижу! Ненавижу!

— Да откуда я мог знать? Ты не сняла маску! И молчала все время! Только во время секса…

— Эй, давайте без подробностей, — вклинивается Платон.

— Могла бы просто подойти, — продолжаю я, уворачиваясь от очередного снаряда, метко пущенного разъяренной Кристиной, кажется, кроссовка Платона, судя по размеру лыжи, — просто! Подойти!

— Я крутилась возле тебя, ты ни разу не посмотрел!

— Да я занят был все время! И потом… Ты такая неприступная все время… А я начальник. Харрасмент, не слышала?

— Я сказала убирайся, подонок!

— Игорь, уходи, — Платон выходит вперёд.

Я торможу, прикидывая, как дальше поступать. У меня вопросов-то к ней полно, хотя на все будет один ответ: обиженная женщина творит дичь. Так бывает…

И смысла сейчас что-то доказывать нет.

Поворачиваюсь, иду к двери, но на полпути срываюсь и делаю шаг обратно, пытаясь достучаться до горько и безутешно плачущей Кристины:

— Я работал! Я не знал! Нельзя так, Кристина!

Она рыдает еще громче, и Платон выталкивает меня на площадку из квартиры. Глаза напуганные, за спиной дикий плач и звон посуды, похоже, она что-то швыряет об пол. Наверно, испанские тарелки пошли в расход.

— Я не знал, Платон! — пытаюсь все еще хоть как-то оправдаться я, — это недоразумение… Тупость.

— Я её в таком состоянии не видел.

— Успокой её, я пойду… Успокой. Держи меня в курсе.

— Окей, я разберусь, — он уходит, закрыв за собой дверь.

А я остаюсь.

Выползаю из подъезда, ощущая себя вымотанным, жутко усталым и совершенно пустым.

Она — Морковка…

И я, вместо того, чтоб получить внятные ответы на вопросы, прижать ее к плинтусу, только истерику получил и остался, к тому же, во всем виноват…

Вот как так у них, у женщин, получается?

Я же прав!

И все равно виноват…

В руке лоскут от ее халатика, сжимаю, подношу в лицу, вдыхая нежный аромат.

Пиздец какой-то…

Глава 22

— Как тебе наш новый эйчар?

Людмила раскладывает на столике перед диваном мой сегодняшний обед, заказанный прямо в офис, поворачивается, смотрит на меня с легкой улыбкой и кивает:

— Хороший мальчик. Далеко пойдет. Думаю, что корпоратив новогодний будет не хуже того, что нам Эммануэль устроила… Конечно, Кристина бы тоже сделала на уровне…

Я отворачиваюсь, изо всех сил делая вид, что занят документом. И только через пару мгновений понимаю, что слишком сильно сжал бумагу, замял. А документ реально важный.

А я реально больной.

Посматриваю на телефон, но там, как и час назад, как и два часа назад, тишина.

Мой шпион в стане противника сегодня на экзамене, потому никаких известий с той стороны.

И это нервирует.

Как она там? Думает обо мне?

Платон говорит, что ходит задумчивая. Но это же женщины, их внешнему виду верить нельзя… Как выяснилось.

Она может ходить задумчивая вообще по другим причинам: ноготь, там, сломала, или просто сериал грустный посмотрела, или размышляет о смысле жизни. Не со мной.

Последнее — самое бесячее. Потому что повлиять не могу никак. Хотя, я вообще, как выяснилось, ни на что не могу повлиять…

Прошел уже месяц с того момента, как я вышел на улицу из подъезда Кристины с куском ее халатика в судорожно сжатой горсти.

Жуткий, долгий, как спуск в ад на девятый круг сразу, месяц.

Я все это время не ел, практически не спал. И даже не пил ничего, крепче чая. Последнее очень важно, так как периодически тянуло напиться и забыться. Но допустить слабину я никак не мог, особенно перед Новым годом, потому теперь трахался со своей работой двадцать четыре часа в сутки, чтобы не вспоминать про свою Морковку, не представлять, что она сейчас делает, не перекатывать в голове по сто раз нашу последнюю встречу, все наши встречи. И не выискивать свои косяки. Почему-то косяки выискивались только мои, а не ее.

Пусть она виновата тоже, пусть накосячила… Но она — женщина. Обиженная женщина. И даже если виновата, мне надо попросить у нее прощения. Это не мои слова, если что, это поговорка такая французская. Раньше я думал, что это — бред. А сейчас думаю, что что-то они, французы, про женщин знают такое…

Вот только проблема была в том, что Кристина меня не подпускала к себе настолько близко, чтоб я хотя бы слово мог сказать.

На следующий день после разговора она написала Людмиле, что заболела, и ушла на больничный с последующим увольнением.

Я увольнение, естественно, не одобрил, а вот с больничным ничего не мог поделать. Так же, как не мог увидеть ее, поговорить, просто посмотреть, черт!

На улицу Кристина не выходила, а если и выходила, то подгадывая моменты, чтоб меня не оказывалось рядом с ее домом. А я не мог, чисто физически не мог постоянно ее караулить! Банально не хватало времени сидеть перед ее окнами и отслеживать эти моменты. Работа на месте не стояла, особенно сейчас.

И я просто не мог себе позволить все похерить. Даже учитывая, насколько феерически выступил в личной жизни.

Не для того я с таким трудом все выстраивал, что сейчас бездарно проебать лишь потому, что дурак слепошарый и не смог разобраться со своими женщинами вовремя. Со своей женщиной. Надо воспринимать это, как наказание, да? Неизбежность… Когда-нибудь это закончится же?

Именно так я себя и успокаивал все это время. Именно это мне и давало сил держаться и не бросаться на людей и стены.

Конечно, ничего легко не давалось.

Тёмные круги под глазами, слабость по утрам и невыносимое состояние ближе к вечеру. Мир вокруг продолжал двигаться вперед, и моя временная расконцентрация внимания еще не становилась критичной. Пока я справлялся, хотя Людмила уже начала паниковать. Осознав причины моего заторможенного состояния и правильно связав их с отсутствием на рабочем месте Кристины, она развила бешеную активность.

Обо всём позаботилась, попыталась меня разгрузить, скинув бо́льшую часть работы на Кирилла. Она, моя незаменимая секретарша, осознав, что история с Кристиной — надолго, а работа стоять не может, каким-то очень хитрым образом из одной логистической компании, прямо с переездом за тысячу километров, вырвала нам молодого эйчара. Не представляю, как ей это удалось, но парень приехал к нам в середине следующей недели и к концу ее уже вполне освоился на новом месте работы.

Людмила как-то умудрялась поддерживать связь со своими подружками, которых был вагонище по всей стране. Где мы только ни ездили, она везде заводила знакомства. И вот, узнав, что один из очень талантливых менеджеров развёлся с женой со скандалом и делёжкой имущества, сразу же нашла его и предложила работу с хорошей зарплатой и с квартирой. Вообще-то, мы сотрудникам редко предоставляем квартиры, но у пацана перспектива карьерного роста, впечатляющие результаты на прежнем месте работы, идеальное резюме… Ради такого, конечно, можно. Он меня на десять лет младше, возраста Кристины… Моей Кристины. Это хорошо, что её здесь нет. И хорошо, что её место занял молодой мужчина.

Пусть эти девушки, прекрасные и восхитительные, не обижаются, что никто их не ценят, просто они созданы для того, чтобы думать о них постоянно.

Я очень устал, страшно устал за это время от происходящего. От своих бесконечных эмоций. Они меня пугали, если честно.

Пугало то, как легко, как быстро, как неотвратимо все произошло. Никогда в такую муть не верил, скептически усмехался в ответ на чьи-либо признания о том, что ничего не предвещало, а потом — раз! — и наглухо! И никаких мыслей других, никакой возможности откатить назад случившееся!

Всегда воспринимал такие разговоры, как признак незрелости. И вот надо же…

Мне ее не хватает. Так не хватает!

А она совсем не идет на контакт…

Заблокировала меня во всех мессенджерах… И даже симку Морковки заблокировала!

Я ничего не мог поделать. Только ждать.

Делиться со своей проблемой я ни с кем не собирался, у меня нет психолога. Теперь.

«Мой психолог меня кинула», — это было последнее сообщение, которое отправил ей. Оставалась давить на жалость, как иначе?

Но она не ответила.

Я попрыгал, по-всякому, разнообразно, наткнулся на игнор… И растерялся.

Просто до этого я чётко знал, что за девушками не бегаю и завоёвывать их не собираюсь, пусть сами, мне некогда. Но эту крепость я просто обязан был взять, как угодно: измором, тяжёлой артиллерией или пятой колонной.

Последнее предпочтительнее, поэтому я, немного придя в себя на следующий день, после получения информации о больничном Кристины, позвонил Платону и параллельно запряг Людмилу насчет его учебы. Потому что не собирался разбрасываться словами. Да и пятая колонна сама себя не построит…

Людмила пошуршала в университете. И нашуршала! До сих пор не знаю, как она так умудрилась, конечно, денег дала, кому там надо, но все равно невероятная скорость и результативность!

Платона восстановили на бюджете.

Я свою Людмилу иногда боюсь, черт…

Восстановили его удачно, в конце декабря у них там сессия, и парень даже на какие-то зачеты успел. И, что характерно, сдал их! Потому что, хоть он и не посещал занятия, но связь со своими однокурсниками, многие из которых были бывшими его одноклассниками, держал. И всю программу обучения знал. Не ошибся я в нем, короче говоря.

Конечно, пришлось потратить нервы, когда Платон наотрез отказывался принимать помощь в погашении ипотеки, гордый такой, куда там! Но я не стал даже разговаривать, просто закинул денег на счет погашения и закрыл вопрос.

Это самое малое, что я мог сделать.

Я погасил ипотеку, оправдав перед парнем этот поступок так: родственная помощь, в любом случае, женюсь на твоей сестре.

И процесс пошёл, Платон, мой шпион в неприступной крепости, докладывал по нескольку раз на дню обстановку. Я с ним даже встречался, когда не выпадал в коматоз после рабочего дня. Обещал ему трудоустройство на время каникул.

И всё это общение постепенно переросло в дружеские посиделки. И вот я уже не с Кирюхой бухаю, а сижу в суши-баре с пацаном, который мне раскрывает забытый мир студенчества, юношеского максимализма и массу интересных идей. В Платоне явно прячется будущий креативщик, и я попросил его пошарить насчёт этой профессии. Гребенщиков хорош, но фирма растёт, молодые кадры нужны.

А Кристина и в самом деле заболела. Простудилось солнышко, Морковочка моя. Обо мне слышать не хочет. Ругалась, что я оплатил все их долги. Она всё так же психолог на предприятии, пока что в длительном отпуске по болезни. Никуда не ходит, это точно, Платон дома ночует, в курсе. У неё, как и у меня, ужасное душевное состояние. И нужно из этого как-то выруливать.

Глава 23

Я тяжело вздыхаю, никак не комментируя восторги Людмилы по поводу нового эйчара. Это, в конце концов, целиком ее заслуга, пусть радуется… Наблюдаю, как она медленно сервирует мне столик и вспоминаю, когда в последний раз ходил в ресторан… Получается, только с Кристиной. Суши и пиво с ее братом в расчет можно не брать.

Совсем одичал, однако.

И вообще… Хватит, наверно, уже этого бреда. Надо что-то решать. Вот суматоха новогодняя пройдет, будет полегче…

— Меня на корпоративе не будет, — предупреждаю секретаря.

— Это понятно.

— Что вам, Людмила Вячеславовна, понятно? — не отрываясь от документов, ворчливо уточняю я, — рубашки заказаны? То, что я много работаю, не должно отразиться на моём внешнем виде.

— Бородка тебе идёт, Игорёша. Похудел ты.

— Это нормально, — не поднимаю на неё взгляд, чтоб не догадалась, насколько повлиял сейчас на меня ее такой материнский тон, заботливый и нежный, продолжаю читать. И оторопело смотрю на две новогодних открытки, которые она сует мне под нос.

— Это что? — недовольно спрашиваю у Людмилы.

— Важное мероприятие, деловой новогодний прием у губернатора, — отвечает она и, пока я прихожу в себя, принимается расписывать программу мероприятия, — бал, вечерние наряды, солидные люди, важные связи. Всего четыре приглашения, Кирилл обойдется, у него другие планы, так что это тебе и твоей девушке.

— У меня есть девушка? — холодно уточняю я, вычленяя из речи Людмилы основное.

— Я с Платоном в университете встретилась… — невинно пожимает плечами эта проныра.

— Людмила! — грозно сдвигаю брови, пытаясь затормозить ее, но куда там! Этот экспресс идет прямиком к своей цели! Не свернешь с пути!

— … без меня вы не разберётесь! — она словно не слышит меня, продолжает говорить и говорить, — купи ей платье и отправь приглашение! Игорь, она красивая, умная, выдумщица, конечно, но нельзя так долго в разлуке. И вообще, расставаться в таком возрасте вредно. Загибаетесь! И она, и ты.

— Людмила…

— Ну что “Людмила”? Что? Ты себя в зеркале давно видел? На привидение похож! И, уверена, девочка так же себя чувствует! Что бы она ни натворила, тебе надо сделать первый шаг! Мужчина ты или кто?

Очень сильно хочется сказать, что это не ее дело, а еще сильнее хочется набрать дяде Ване и пожаловаться, что его жена слишком много на себя берет.

Но это так по-детски…

И так глупо.

И вообще, все мои поступки с некоторых пор отдают инфантильностью.

Права Людмила, хоть и вредная язва, конечно.

И нос не в свое дело сует.

Сжимаю переносицу, прикрывая на мгновение веки и принимая решение.

Не стоит откладывать все на после Нового года. А то доиграюсь, досмотрюсь со стороны на женщину до того, что потом буду смотреть, как она замуж за другого выходит.

Выдыхаю, формулируя в голове предложения, и коротко приказываю:

— Платье закажи, на свой вкус. Отправь ей с одним приглашением. Но через Платона, он свой человек.

— Всё сделаю, — радостно кивает Людмила, подрывается с места, идет к выходу, поворачивается на пороге и проникновенно вещает, — Игорёша, ты не обижайся, если я вот так… Прямо… Просто мы с Ванюшей и Петрушей очень сильно переживаем за тебя.

Да уж. Особенно полуторагодовалый Петруша за меня переживает…

— Людмила Вячеславовна! Покиньте мой кабинет!

— Всё, ухожу-ухожу.

Она выбегает из кабинета, а я остаюсь сидеть и смотреть на закрывшуюся дверь.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь невольно.

Надо же… Похоже, перед Новым годом жизнь начинает исправляться. И эта пограничная дата, 31 декабря, несет мне нечто новое.

И, как в детстве, появляется воодушевление, предвкушение праздника и радости.

Глава 24

— Платон! — кричу я в трубку, выскакивая из своей машины и кидая ключи валету, парень быстро садится за руль, чтоб отогнать ее на стоянку для гостей, — какого хрена происходит?

Иду ко входу в загородный клуб. Здесь только приглашенные,

территория огорожена, журналистов не пускают, предупредили сразу, что и телефон на входе отберут. Освещают мероприятие специально прикормленные товарищи, которые не подведут губернатора и его команду.

И это правильно, я считаю.

Очень серьезное мероприятие, попасть сюда — большая удача. Людмила моя — волшебница, да… Фея-крестная.

Вот только все предусмотреть не в состоянии.

Например, предугадать поведение одной бешеной, непредсказуемой Морковки.

— Не знаю, Игорь! — голос у Платона виноватый, — я в травмпункт попал!

— Ты рехнулся?! Платон, что творишь? — возмущаюсь я, поправляя распахнутое пальто и постоянно соскальзывающее кашне из натурального шелка. Черт бы побрал этот дресс-код! Чего только ради бизнеса не сделаешь! — В какой больнице? Что случилось?

— Крис не знает, я не предупредил. Ногу подвернул, упал я, ничего страшного, жить буду.

— Черт… Платон… Не вовремя как! А если она не придёт? — я оглядываюсь по сторонам, высматривая мою слишком независимую спутницу, не пожелавшую никак прокомментировать мой подарок и приглашение. Я в подвешенном состоянии эти два дня провел! И до сих пор ни в чем не уверен.

Вокруг суета.

Начинают рано, ещё на улице светло, снег серебрится в заходящих лучах солнца. Стеклянные двери открываются, впуская наряженных людей, многих я уже знаю, здороваюсь, не отнимая телефона от уха. Потом не будет возможности поговорить, заберут же все.

Столько планов было на этот вечер, и Платон обещал проконтролировать, чтоб сестра поехала на прием.

И на тебе! Упал он!

Это вечер должен принести много пользы, но он будет пуст, если она не придёт.

— Прости, она совсем что-то… Обиделась так, что слышать о тебе не хотела, — уныло бубнит Платон, — а сегодня с утра вообще сильно не в настроении была…

— Но платье получила?

— Я получил, и приглашение, и цветы. Отдал. А она… Ну, короче, даже не распаковала, по-моему. Я как раз сегодня хотел с ней поговорить, а с утра по делам мотанулся, по учебе, а потом… Вот…

— Платон, бля, как так-то?!

— Ты победишь! Я верю в тебя! Она хорошая, только ранимая.

— Спасибо, — хмыкаю я и отключаю звонок.

Шикарный гардероб, большие зеркала с подсветкой. Всё сияет белизной и роскошью. Уборная с золотыми кранами и с лепестками натуральных роз. Прямо по-взрослому все…

Публика шикарная собралась, с другого региона губернатор с супругой и свитой, мэры всех городов нашей области, верхушки законодательной и исполнительной власти и большой бизнес. Середняков мало кого пригласили, так что для меня удача, конечно.

Вот только…

Если моя Морковка не придет…

Сдаю телефон охране, прохожу дальше.

Торжественный зал на втором этаже явно предназначен для проведения специальных мероприятий. Высокий потолок, большая площадь и праздничное новогоднее оформление.

Замираю на пороге, оглядываюсь.

Да…

Размах, конечно…

Свечи, гирлянды, флажки, как в старину, развешены.

Большая новогодняя ёлка — реально большая, метров пять под самый потолок, живая, отчего запах стоит в зале потрясающий. Припорошили ветки искусственным снегом, украсили стильно однообразными шарами, большими бантами и фонариками, сверху сияет звезда. Кристину бы сюда, она очень любит такие вещи. Красоту и сказку. Как мы с ней тогда стояли, смотрели на фонарики…

А здесь в самом деле сказочно.

И эта новогодняя красавица, горящая в десятки огней, как обещание будущих изменений и успеха. Она приносит радость, волшебство и надежду на лучшее будущее.

В зале качественная акустика. На другом конце у столиков уже зажигает публику какая-то певичка, там же снуют официанты в новогодних колпаках. Сцену для выступлений с трибуной подготавливают для губернатора.

Банкет начинается, пахнет вкусными блюдами. За столиком, где пустует два места, сидят нарядные Людмила и Иван. Они меня приметили, машут, подзывая к себе, но я отворачиваюсь от них. Потом подойду.

Каждая деталь организована с особым вниманием, на широкой лестнице, что ведет из зала к гардеробу, повешены часы с большим циферблатом, украшенные еловыми ветвями и шишками. И я под ними встаю, сравнив время. Не врут…

Пять минут, пять минут… Блин…

В голове ни одной мысли, внутри все чувства словно затаились. Тишина.

Гости уже собрались, она не пришла… Не пришла…

Я опускаю взгляд вниз.

И взрыв внутри!

Кровь бурлит, сердце молотом бьется в груди!

Она стоит у лестницы в платье невероятной красоты, нежнейшего голубого цвета, словно искрится вся, как статуэтка из драгоценного металла.

Неброский макияж подчёркивает её природную красоту. Длинные волосы шелковым полотном спадают ниже пояса. Она идеальна. На нежных плечах песцовое манто, перчатки бархатные, которые она медленно снимает, глядя на меня снизу вверх.

Она не похожа на Морковку. И на Кристину не похожа.

Что-то среднее, общее, объединяющее этих двух, таких разных женщин. Черное и белое, огонь и лед.

Безумная женщина, непредсказуемая…

— Кристина, — шепчу я и торопливо иду ей навстречу.

Не знаю, как среагирует, но, раз пришла, то, надеюсь, не оттолкнет… Кристина стоит, смотрит на меня, и в глазах ее словно бриллианты дробятся на грани, сверкают. Невозможно оторваться. Невозможно не трогать!

— Моя девочка, — шепчу я, ловя ее в объятия и, закрыв глаза от удовольствия, втягиваю запах шикарных волос. Знакомый и в то же время будоражащий. Так пахнет Морковка. И Кристина так пахнет. Как я не понял, дурак?

— У тебя бородка, — тонким, чуть ломающимся голосом говорит она и пальчиками поглаживает мой подбородок.

— Нравится?

— Да, очень.

— Отлично, — я смотрю ей в глаза, а там слёзы.

— Не плачь, — шепчу я, поглаживая её плечи, снимаю манто. — Главное, что ты пришла.

— Да. Я не могла не прийти, ведь…

— Ведь всё по-другому… Крис, прости меня… Прости… — Сам не понимаю, что несу, такие микровзрывы в груди, в голове, просто от того, что она рядом. Хочется объять необъятное, хочется ей все под ноги бросить! Все! Я же все смогу. Если она рядом, я словно земли не касаюсь! И для нее все сделаю. Все, что она хочет!

— Я был дураком, не смотрел на тебя… Простишь? Я злился… Нес херню… Я хочу, чтоб ты была со мной… Только со мной, Крис… А ты? Чего ты хочешь? — торопливо шепчу я, целуя висок и щёчки.

Кристина податливо гнется, позволяя мне себя трогать, всхлипывает:

— Раньше карьеру хотела… И тебя… А теперь…

Она знает, что мы взяли нового эйчара? Расстраивается. Глупенькая! Перед нами столько ещё городов, столько предприятий и работы, что даже детям нашим хватит.

Я хочу ей это все сказать, но не успеваю.

Кристина берет мою руку и вкладывает что-то в ладонь.

— Вот… Мой подарок. Наш подарок…

Раскрываю ладонь, смотрю…

И понимаю, что этот Новый год точно будет особенным.

Он будет поразительным и наполненным эмоциями, положительными, естественно. В моей ладони лежит тест на беременность.

И я знаю, что обозначают две полоски.

Поднимаю взгляд на Кристину, тревожно прикусившую губку и смотрящую на меня с ожиданием и легким напряжением.

Глупенькая… Боится?

Улыбаюсь и подхватываю ее на руки, кружу!

Мы кружимся прямо на входе, над нами висит ветка омелы, а где-то вдалеке начинает выводить нежную, красивую мелодию певица.

Идеальный момент для предложения! Сказочный!

— Я поймал Морковку, — говорю я, глядя в ее смеющиеся счастливые глаза, — моя Морковка! Кристина Кирилловна, выходи за меня замуж.

— Игорь! — ахает она, упираясь мне в плечи ладонями и не отрывая сияющего взгляда.

— Нет, ничего не знаю, мы больше не расстаёмся. Пошли, я тебе ёлку покажу…

Ещё надо еще предупредить Людмилу и дядю Ваню, чтобы две недели они меня не тревожили, я ухожу в любовное плаванье со своей будущей женой… Почему будущей? Раз мы беременны, значит нас распишут… В Новый год!

Соединить два события всегда экономически выгодно.

Эпилог

— Игорек, все будет хорошо…

— Отвали.

— Да точно тебе говорю!

— И ты тоже.

— Игореш…

— Людмила, не лезь ко мне.

— Там лучший врач, я тебе отвечаю!

— Отвечальщик… Какого хера вы тут вообще? А кто в лавке остался?

— Все нормально, там Кирилл разрулит…

— Р-р-р…

Встаю, не в силах выносить сопереживающие взгляды близких. Пусть не по крови близких, но по духу — точно.

Почему-то именно сейчас видеть их не хочу.

И без того на стену лезу, а с их появлением беспокойство усиливается в геометрической прогрессии!!!

Я опоздал всего на пару часов. Роды начались преждевременно, мы ещё три недели должны были носить. Но Кристина вела невероятно бурную деятельность и на предприятии, и в быту. Потому можно не удивляться, что все случилось раньше срока. Но все равно плохо! Рано! Мы хотели вместе!

А я с утра закрутился с подрядчиками, увяз в работе и звонки пропустил.

Хорошо, что рядом Платон был, отвез ее в ближайший роддом. Вообще не тот, в котором мы планировали рожать!

И еще меня не пустили внутрь, в палату!

Нет каких-то бумаг, и сейчас их получить не представляется возможным.

И вот я тут, мечусь и на стену лезу, а она там…

И Платон-то ладно, он брат.

А вот Ваня с Людмилой какого хера?

Нет, они мне, конечно, помогали все это время, поддерживали… И в работе, и так, по жизни.

Но сейчас не до них!

Её увезли в операционную, а они тут.

Я падаю на скамейку и обхватываю голову руками. Сердце замирает от ужаса.

Какое-то кровотечение, а я нихрена не знаю в гинекологии.

— Лучший врач области, кандидат медицинских наук, — с осторожностью шепчет Людмила.

Какого чёрта они здесь? Я не хочу никого, кроме здоровой и живой Кристины.

— Здесь папаша, — кому-то кричит Иван.

Я вскакиваю на ноги, чтобы поговорить с врачом.

Худощавый мужичок в очках и с лысиной поднимает на меня взгляд. Какое-то мгновение мы смотрим друг другу в глаза, узнавая. Врач внезапно широко улыбается.

— Мать и ребёнок в безопасности. Поздравляю, — он пожимает мне руку. — Четыре пятьсот сорок.

— Это…

— Это вес, — поясняет доктор.

— Спасибо, — растерянно киваю я.

— И вам спасибо, я тогда действительно спешил на операцию.

— Я… Я не знаю, что сказать.

— Ура! — подсказывает на весь коридор Платон. И с разбега прыгает на меня. Я уже привык, у нас вот такие отношения. Нормальные, семейные.

Обнимает меня Ваня, целует Людмила.

А я к Крис, я хочу к ней… К ним! К моим бесценным!

Спешу, надевая на бегу халат, шурша бахилами. Медсестра сует на ходу берет, его тоже натягиваю и залетаю в светлую палату.

Там лежит на кровати Морковка. Уставшая, бледная и невероятно красивая. Улыбается, обессиленно протягивая ко мне руку. Я подхожу, понимая, что никогда уже не буду прежним. Хорошо, что жизнь дала второй шанс и подарила мне такое счастье. От которого я сейчас разрыдаюсь.

У налитой нежной груди лежит Лев Игоревич.

Моя копия, никакого теста не надо!

Я присаживаюсь у кровати, глядя как мой сын пытается сосать грудь.

И сжимаю тонкую ладонь своей жены, не умея передать словами все, что сейчас внутри бурлит.

Это не описать, нет просто таких слов.

— Спасибо, родная, — шепчу я, наконец.

— Я люблю тебя, зайчик.

— Люблю тебя, Морковка.

Эти прозвища навсегда с нами теперь, потому что именно они свели нас когда-то, и именно с ними связаны чудесные воспоминания нашей необычной, немного запутанной, но такой прекрасной встречи. Наш маленький Лев сопит, подпитываясь, а мы целуемся.

Конец

Content

Морковка для босса
Мария Зайцева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог