Александра Мурри

Кери в мире стаи

Пролог

— Что ты делаешь?

Кери продолжила молча смотреть на незваного «спасателя». Конечно же, он остался тут патрулировать вокруг дома.

Надо было выбирать дальний пляж, который закрыт от посторонних глаз валунами и ивами.

— Все не настолько плохо, в самом деле! Мы со всем справимся, — прозвучало почти зло. Рассерженно точно. — Выходи!

Гипнотизировал ее взглядом, делая плавный шаг ближе. Еле заметный. Не вглядывалась бы Кери в мужчину столь пристально, пропустила бы.

— И что я, по-твоему, делаю?

Топиться решила, а то ж. Что еще привыкли делать девицы в беде? Топиться — первое средство. Самое эффективное, так сказать.

Он молча развел руками, обводя пейзаж вокруг них. Начало осени, промозгло. Пустынный берег моря, и одинокая девушка, что снимает с себя одежду и ступает в воду. Звезд не видно за тучами, того гляди — дождь начнется. Осень в здешних краях наступает резко и неумолимо.

— Что еще мне думать? Загорать и плавать холодновато.

Ночь к тому же.

— Не собираюсь я топиться. Глупость какая, — решительно натянула обратно теплый свитер и взялась за джинсы, неудобно продолжать стоять в одном белье. И холодно.

Пошатнулась, отряхивая ступни от воды и балансируя на крае кроссовок, чтобы не вставать на мокрый песок. Мужчина — кто бы сомневался — успел подхватить за талию. Ее голые ноги против его, в жесткой джинсе. Сменил-таки неизменные шорты в зеленый листик.

Никогда особой неуклюжестью не отличалась и сейчас бы не упала. Но ее подхватили, прижали к теплому, даже через одежду, телу и не торопились отпускать.

Кери пожалела, что ее водолазка лишь до талии, касание голой кожей живота к его бедрам вышло слишком интимным, вызвало предательскую дрожь вдоль позвоночника.

Хотя что это она? Холод виноват, конечно же.

Кери не собиралась нарушать собственного плана не приближаться к этому мужчине.

На мгновение ее окутало мягким теплом, объятия согрели и тело, и… на душе легче стало.

Резко выдохнула сквозь зубы, отстраняясь от мужчины.

Он снова выбивает ее из колеи.

Как можно почувствовать что-то настолько непонятное, чуждое, то, о чем не знала в себе? Не подозревала даже. Но вот — сердце учащенно бьется. И ее, и в груди напротив. Несмотря на усилия увеличить расстояние, все еще плотно прижатой к Кери.

Странно сходятся их ритмы, складываются в неведомую песню.

Закрыла на миг глаза, позволяя себе утонуть в этом ритме, как в шуме волн, в иррациональной и неуместной неге.

Всего миг. Привычка во всем сомневаться и не поддаваться природной импульсивности взяла верх.

Опустила руки, которыми бессознательно успела обхватить мужчину за плечи.

Отстранилась. Попыталась, вернее. Снова.

Ее дернули назад, впечатав в мужское тело плотнее прежнего.

Он высокий — по ощущениям сейчас, огромный, как вставший на задние лапы гризли. Мышцы твердые, кожа горячая.

И сердца их, что ее, что его, ускоряются, разжигая зарождающееся непонятное, как те угли в костре.

— Не так быстро.

— Ты меня пугаешь, — голос прозвучал чуть придушенно, щекой Кери прижималась к его груди. Не прижималась — ее прижимали, обхватив ладонью за затылок.

Он наклонился и медленно провел носом по ее шее, вызвав табун диких мурашек-мустангов.

— Ты меня тоже.

Кери непроизвольно хмыкнула. Такого громилу испугаешь, пожалуй.

Однако послушно замерла, прислушиваясь к своим ощущениям и тихо, тайком втягивая в себя легкий аромат его тела.

Соль и море… зубная паста еще.

И бледная бабочка на его плече. Кери провела пальцами, сгоняя.

Нечего тут.

Очнулась, когда осознала себя чуть ли не вскарабкавшейся на него верхом. Ноги оплетали торс, руки обнимали за шею. Жар, исходящий от мужского тела, казалось, обжигает.

Вот тебе и привычка контролировать. В момент, когда наиболее нуждаешься, не работает.

Он глубоко дышал ей в шею, подхватив под ягодицы и сжимая ладони на них. И по всей видимости, никуда не торопился.

Кери прочистила горло, кашлянув. Однако сказать ничего не успела, он опередил с вопросом. Голос низкий, с отчетливой хрипотцой.

— Ты пахнешь как цветочная пыльца и мед.

Бабочки наверняка то же чуют, поэтому и липнут. А не какую-то там мертвую силу. Мед-то всяко приятнее.

Потерся носом о ее шею, естественно вышло, будто всю их жизнь, совместную, так делал.

— Отпусти.

— Пытался уже. Не получается.

Глава 1

На кой черт жаровня: ад — это Другие.

Жан-Поль Сартр

Тетушка собирала Кери будто школьницу. Подсунула увесистую аптечку, заявив: «На всякий случай», под тем же лозунгом попыталась добавить в чемодан консервы, спальник, перочинный нож, походный топорик…

На топорике терпение Кери лопнуло.

Хорошо, что терпение, а не старый чемодан, застежка на котором не выглядела особо крепкой.

— Тетушка, я же не на заимку еду, а в санаторий. Там все есть!

— А если….

— Если нет, то там есть магазины. Куплю, — перебила, вынимая спальник с топориком.

В юности тетя Аполин увлекалась альпинизмом, вот кое-какой инвентарь и остался с тех времен. Некоторые предметы, правда, такие, как саперская лопатка, успели приспособить на огороде.

Кери обняла тетушку за плечи, мимолетно отметив, что та будто еще меньше стала за прошедшие года. Слишком редко Кери ее обнимает.

Хрупкая, тонкая, черные волосы ниже поясницы и косы толщиной с запястье. Все еще красивая…

Ей нервничать нельзя, аритмия.

— Сама как тут одна справишься?

Может, ну ее, эту поездку? Дался ей тот городок… Зачем туда едет? За правдой? Кому она вообще нужна, правда эта?

Живут себе спокойно вдвоем, жизнь налажена.

Страшно ворошить прошлое, никогда не знаешь, кто и что оттуда на тебя вылезет.

— Поезжай. Отдохни, погуляй… За меня не волнуйся. Ты молодая, тебе жизнью надо наслаждаться, мир смотреть, а не в четырех стенах запираться.

— Мне нравится… в четырех стенах.

Дома сидеть хорошо. Подальше от толпы.

Что она не любила, так это врать. Да и не умела толком… особенно близким людям. Близкому человеку. Человек такой у Кери в единственном числе.

Тетушка ее вырастила, заменила родителей. Кери ее мамой называла, пока чуть не подросла и Аполин открыто попросила оставить ее тётей. Ради памяти настоящей матери Кери, которая ее безумно любила. По словам тетушки.

Сама Кери ни ее, ни отца не помнила.

Что немного странно. Все же до трех лет она жила с ними.

Насчет вранья — название городка, куда собирается, Кери назвала другое. Чтобы не нервировать, не добавлять пищи для кошмаров и без того боязливой Аполин.

А ехать все равно придется. Правда нужна самой Кери.

Лучше один раз взглянуть на тех чудовищ, чем продолжать всю жизнь шарахаться от их тени.

…Добиралась сутки. Две пересадки, удобные купе поездов, время в которых Кери благополучно провела за работой. Одной из. По образованию — переводчик. Работает с современными авторами, пишущими в легких жанрах: ничего драматичного, самое то, чтобы работа оставалась приятной и необременительной.

По совместительству ювелир-самоучка. Мастерит из полудрагоценных камней и недорогих металлов. Как говорит тетушка: руки сами ее ведут и выведут куда надо.

Сначала делала «побрякушки» лишь для себя и тетушки.

Украшения представлялись Кери оберегами. Вкладывала в них и время, и ресурсы, и душу. Намного позднее начала брать заказы, и с первыми клиентами ей небывало повезло. Именно они сделали ей рекламу и имя.

Так и покатилось.

Заработала репутацию самобытного дизайнера и свой небольшой круг клиентов. Большой по времени не потянуть. Зато цены можно было поднимать, ибо — каждое ее творение неповторимо.

Обе работы при нужной самодисциплине прекрасно совмещались и позволяли работать удаленно. Свести контакт с заказчиками к минимуму: переписка, интернет и курьерская служба — наше все. Бонусом — так ценимая маркетологами «загадочная личность».

Кери могла себе позволить сорваться на две недели, никому, кроме тетушки, ничего не объясняя.

…Остановка одна из последних по маршруту. С виду ничем непримечательная — самый обычный перрон и небольшой кирпичный домик железнодорожной станции, белая надпись на синем знаке гласит «Иллайхе».

Кери ступила на асфальт и вдохнула нагретый солнцем августовский воздух. Последние дни лета, днем еще тепло, но не ночью.

Разница с ее родным городом — колоссальная. Хоть тот и не мегаполис, и машинами не сильно перегружен, а все же… Какой здесь вкусный воздух!

Городок на северо-западном побережье, тихий, красивый, благополучный. С одной стороны его ласкают волны Тихого океана, с другой обрамляют леса национального парка Орлон.

Среди деревьев затерялось большое живописное озеро — Келридж. В народе его прозвали Пятачком, ибо в середине озера небольшой остров, покрытый низкорослыми соснами, который при наличии фантазии можно принять за ноздрю в водном пятачке.

Ничего интересного, короче.

Все это Кери прочитала в интернете, в обзорах для туристов, которых, к слову, оказалось, на удивление, мало.

Городок чуть более популярен у любителей активного отдыха — серфинга и походов по лесам и горам. Всё. Ни тебе детских программ, бассейнов с дельфинами, ферм с пони, ни парка с аттракционами или казино… Кино вроде имелось, но с очень странным расписанием сеансов: то ли три, то ли четыре раза в неделю по вечерам.

Такси отъехало, оставив Кери одну в лесу на гравиевой однополосной дороге.

Деревянный знак у тропинки к домикам гласил «У Тихого». Океана — надо понимать.

Чем ближе Кери подходила к бунгало, тем явнее доносился мягкий перезвон.

Приблизилась и с минуту завороженно рассматривала ветряной колокольчик из ракушек, перышек, металлических трубок и цветных лент, подвешенный под навесом на крыльце. Кери такое нравилось. Именно сейчас почувствовала некое сродство и с местом, и с этим творением чьей-то фантазии и рук.

Вспомнила, что за чертой города, как показывала карта местности, начинается огромная территория резерваций, чья граница идет параллельно национальному парку.

Спросить не забыть потом, кто мастер. Может, на продажу что-либо подобное найдется?..

Наконец ввела код в цифровой замок и открыла дверь в свой дом на следующие две недели. Дом под номером «Пять».

Громкое экзотическое название — бунгало. На самом же деле строение оказалось обычным деревянным домиком, той же заимкой, лишь немного облагороженной благами цивилизации.

Крохотный кухонный уголок с холодильником, раковиной и двухкомфорковой электрической плитой. Ванная комната с туалетом — за единственной дверью, что не ведет на улицу. Кровать, удобная, большая, с новым, в меру мягким матрасом, отделена от остального пространства полосатой занавеской. Круглый столик, два стула и кресло.

Кери первым делом открыла стеклянную дверь на веранду, обвела взглядом песчаный пляж, волны, чей шум доносился до домика, и насыщенно синюю линию горизонта.

Вот оно — счастье.

Покой и тишина. Название у местечка отлично ему подходит.

Соседей не видно. Вообще, присутствия каких бы то ни было людей вокруг незаметно.

Кери сбросила дорожную одежду и упала на кровать в чем мать родила, раскинув руки:

— Вот мы и добрались… Приключение начинается.

Приключение ли? Кери пыталась воспринимать затею именно так. А что там на самом деле выйдет?..

Глава 2

Каждый человек должен сам спасать своё тело и душу.

Те, кто надеется, что их спасут другие, будут разочарованы.

Парацельс

Старушка-шаманка как обычно заваривала свои травы, смешивая содержимое разных холщовых мешочков, а Мэт привычно ждал, пока на стол водрузят громоздкий заварочный чайник и две разномастные чашки.

Регулярные чаепития со старой Изольдой стали своеобразной традицией.

Начались они спонтанно, Мэту требовались сборы для неустойчивого молодняка, а стандартные, которые стая всегда заказывала в ковене, перестали помогать. Будто вообще в них силы никакой. Или составлял их недоучка, с руками, растущими не из того места…

Так и повелось. Хоть на полчаса, а заходил. И сидел. И чай послушно пил, слушая параллельно байки старой ведьмы.

И ведь не пропускал же встреч этих, сам себе удивляясь.

Будто заняться больше нечем.

— …а она и отвечает, что, мол, — проваливай! Добрые колдуньи ни в жизнь за зверя не пойдут… Но за ним стая, а Выкенинни одна-одинешенька на свете том тёмном была.

— Это где о таком писали?

Имя еще какое придумали… Или настоящее?

— Да нашла тут старые манускрипты, вроде как подлинное перечисление подвигов прославленной ведьмы Выкенинни Ягодной Тропы.

— И закончилось все кровавой битвой, в которой вся стая сгинула, а ведьма волшебный приз получила?

— Ха-ха, не-е… Для разнообразия она воспользовалась вахили. Соблазнила, обесчестила, а ребеночка-то и забрала. Сбежала от звероподобного папаши вместе с дитятком, не прощаясь. И остались вахили с носом. И с хвостом.

— Дитятко?

— Ну да. Интересовался ж.

Раз всего спросил. Причем давно уже, несколько лет как.

Сам искал, читал, что в библиотеке вожака имелось. Но имелось там немного. У ковена в этом плане возможностей больше — книгочеи, они свои хроники ведут и хранят, не теряя нити в веках.

— То есть упоминания имеются.

— Ага… Эти вот конца двенадцатого века. Есть еще с одиннадцатого, но там совсем что-то мутно. То ли зверь у них родился, то ли мутант какой… Неведома зверушка. Не разобрать. Да прожил плод тот недолго. Аккурат до пубертата.

Когда у вахили начинается перестройка организма и первый оборот маячит за порогом.

Не факты из прошлого, скорее мифы и сказки из глубин темных веков. Правды в которых — крупицы. И то, если очень сильно верить хочется.

— Спасибо.

— А то… Как там у вас?

Мэт сжал челюсти, сдерживая рвущееся с языка ругательство.

— Амалия все с ума сходит, — ведьма его мимику истолковала по-своему.

— Если бы только она.

— Ну, сыночек ее давно уж того, ку-ку…

За слова эти ее могли растерзать. Прямая обязанность Мэта взять и заткнуть старухе рот. Лучше посредством перерезанного горла, чтоб уж точно.

А он сидит тут, слушает. Кивает.

С какого времени старая Изольда стала единственной, с кем он поговорить нормально может?

Ведьма, которую в своем же ковене с трудом терпят. Вздорная и склочная. Неуживчивая.

— Думаю, недолго осталось.

— Сам вызовешь или есть кто другой на примете?

— Мне ни к чему вся эта хрень.

— Будто тебя кто спросит, — хохотнула, показав на удивление крупные белые зубы. — Ты и так все тянешь. Кто молодняк в полнолуние поведет? За кем они пойдут?

Улыбка смотрелась чужой на смуглом, испещренном морщинами и обычно угрюмом лице.

Этот смех… Воспоминание, что пришло яркой вспышкой, заставило резко выдохнуть.

К чему оно сейчас?..

Той зимой старуха Изольда так же смеялась. Ему в лицо, нескладному подростку вахили, который втайне, нарушая все запреты, пришел спрашивать. Просить правды у нее — потомственной ведьмы из ненавистного ковена скинуокеров.

Правды он тогда не получил. Вместо нее…

— На, — старуха сунула в руки небольшой сверток.

Мэт машинально взял, позволил грубой ткани раскрыться и еле сдержал порыв откинуть «подарок» подальше, словно змею какую.

— И зачем мне это?

— Вырастешь, поймешь.

Вроде, вырос. Дальше уж некуда. А зачем ему тот навязанный подарок, так и не выяснил. Завернул тогда поплотнее и перевязал резинкой, чтоб не вывалились в самый неподходящий момент. Дорогие все же, брачные ожерелья ведьминские. Разноцветные, что радуга, из камней семи цветов.

Сунул в шкаф и забыл.

А теперь вспомнил.

Семицветик, чтоб тебя… Вроде как благоприятный знак, а предчувствие паскудное.

Старуха подмигнула выцветшим голубым глазом.

— На вот, скопировала. Сам почитаешь.

Ага… Почитает. На старом кри, да еще и шрифтом с украшениями-завитушками. Выучит годика за три и прочитает. Если глаза за это время не сломает.

Глава 3

…- Вы к нам? — за спиной раздался женский голос, и Кери, застывшую, разглядывая деревянного лося в полный рост, обошла молодая черноволосая женщина-индианка. Потрясла связкой ключей, выискивая нужный, и открыла дверь библиоткеи.

— Видимо, да.

Библиотекарь оказалась приветливой и в меру любопытной. Легко предоставила Кери подборки газет за запрашиваемый период времени.

Лишь уточнила:

— Журналистка?

— Нет. Личный интерес.

Допытываться дальше не стала. Неоспоримое достоинство у людей — нелюбопытство.

Кери углубилась в чтение, надеясь найти что-то для себя новое, однако воображение все не отпускал тот лось перед входом в библиотеку.

Как заворожил он ее. Лось этот… или олень?

На ветвистых рогах держится огромный бубен, раскрашенный яркими узорами. Словно плоское солнце.

Что ее так зацепило в обычной резьбе? Сочетание цветов в орнаменте? Сами его угловато причудливые изгибы? Монолит дерева со всеми своими слоями-срезами?

Еле уловимое ощущение, что за «обыденностью» есть что-то большее.

Размеренные удары бубна на грани слышимости… а может, это собственный пульс в ушах стучал?

Удивительная энергетика исходила от рукотворного зверя.

Хотелось вернуться и прикоснуться. Порыв пока удавалось подавлять.

А непоняток лишь добавляется. Если Кери надеялась, что ответы на ее вопросы сами посыпятся на нее, стоит лишь оказаться в этом городке, то она глубоко заблуждалась.

Местные газеты того времени не писали ничего, что бы Кери уже не знала.

…авария на межгороднем шоссе…

Хотя какое это шоссе? Дорога в две полосы, по сторонам лес. Пара площадок на две машины на обочине, на случай если понадобится съехать с проезжей части и остановиться. И обрыв, вплотную подступающий к дороге с одной стороны. На плавном повороте.

Ничего сверхопасного, если смотреть по карте и фотографиям. Но Кери в любом случае его еще исследует отдельно. Надо только велосипедом обзавестись.

…не справились с управлением…

…вторая машина скрылась…

…возгорание, падение с обрыва, взрыв… Пожар, который распространялся с ужасающей скоростью, который тушили с вертолетов.

И два тела, которые опознали лишь по зубам.

Читать бессмысленные заметки уже небольно. Привыкла.

Сейчас концентрировалась не на чувствах, а на несостыковках.

Как мог отец не справиться с управлением на пустой и чистой дороге? Опять же, тетушка говорит, что он прекрасно водил. Машина надежная. Джип — не какая-то там букашка, которая гнется как консервная банка.

Куда и почему скрылась вторая машина? Следы на асфальте явно показали ее наличие, хоть свидетелей происшествия и не было.

Почему ее так и не нашли? Искали ли?

Но новую ниточку все же вычитала:

«… первым на место происшествия прибыл мэр, господин Бруккнер. Он и позвонил в пожарную часть, сообщая о распространяющемся огне…»

Единственная фамилия, кроме, собственно, фамилии погибшей пары. Единожды лишь упомянута, и даже не в официальной областной газете, а в стенгазете местной волонтерской лесной службы. Да, и такое тут еще сохранилось.

Общественное начинание, чтобы снизить количество и масштаб лесных пожаров. И да, у них печаталась в те года листовка на дрянной бумаге. Все какую-то копеечку приносила, а подобному сообществу на добровольных началах каждый вклад, даже копеечный, не лишний.

Автор заметки — Эндрю Молл. И его маленькое черно-серое фото низкого качества — узкое лицо темноволосого мужчины со сведенными к переносице бровями.

Как автор заметки узнал о том, что первым приехал мэр?

Бывший мэр… Лет пять назад, что интересно, почетную должность занял его сын.

Мог Молл пересечься с самим градоначальником на месте аварии?

Как сам там оказался? Случайность?

Почему об этом больше нигде не упоминается? Абсолютно нигде — Кери изучила все источники.

Бардак.

Может, конечно, в полицейских протоколах и есть эти имена со всеми подробностями, но Кери в доступе к ним отказали. Вернее, по ее запросу прислали что-то настолько урезанное, с закрашенными черными полосами строчками, что про это можно забыть и не вспоминать.

Кери взяла рюкзак с планшетом и ксерокопиями газет и накинула шляпу.

Тетушке таки удалось убедить, что лучшей защиты от солнца, чем гигантская широкополая соломенная шляпа, не существует. Стоит признать, сейчас Кери ей за это благодарна. И не сгорит, и… все здесь в подобных ходят. Это тебе не серый северный мегаполис, где лето длится один день в году.

Лица под шляпой, считай, не видно — удобно. Скрытно. То, что надо.

Кери втягивалась и в местный тихий ритм, и в свое непривычное занятие детектива.

День прожит ненапрасно.

…Первого человека на «своем» пляже заметила через пару дней, когда встала пораньше и наслаждалась утренней чашкой кофе. Глядела на горизонт, позволяя себе пока ни о чем серьезном не думать и ничего не планировать.

Ждали ее дела былые четверть века и еще чуток подождут.

Выспалась, искупалась в море, смыв с себя городские заботы…

Свежий ветер трепал край легкого халата и влажные после плаванья волосы.

Перед взором вырисовалась поджарая фигура бегуна. Загорелый высокий мужчина, светлые волосы, босиком… Все, что удалось рассмотреть с этого расстояния.

Кто бегает босиком? Или по песку можно?

Кери не отводила взгляд, но, когда незнакомец повернул голову в сторону домика, поспешно спряталась за штору. Почему? Не делала же ничего плохого, смотрела в окно. Однако чувствовала себя почему-то сталкером-вуайеристом.

Показалось, или ей кивнули?

Ее вообще не должно быть видно за занавеской, а сейчас и за дверью. Может, кончик носа только выглядывает.

Отвечать не стала.

Нелюдимая, да, как тётя Аполин говорит.

А по уму так и стоило бы начать знакомиться с местными, а не только газеты читать. Тихой сапой, особо не расспрашивая про цель своего приезда.

Да и как тут спросишь? Подойти и на улице поинтересоваться, не в курсе ли человек что за авария произошла на шоссе семьдесят девять с двадцать лет назад?

Глава 4

Кери облюбовала прилегающее к библиотеке кафе, где варили отличный кофе и пекли очень вкусные, но очень маленькие — приходилось брать сразу два! — круассаны.

В старом центре, в симпатичных двухэтажных домах из светлого камня. Иллайхе хоть и невелик, а разделение на центр и окраину все равно есть.

— Не знаете, случайно, где мне найти Эндрю Молла? — невзначай поинтересовалась у официантки Трейси, когда та принесла счет.

— Старшего, младшего?

— Предполагаю, что старшего.

— Конечно, знаю, у него же газетная лавка тут недалеко. Это младшего трудно застать, все мотается по стране, а папаша Молл в лавке постоянно. В любой день, в любое время.

Она объяснила, как дойти до киоска и даже не полюбопытствовала зачем он понадобился приезжей девице.

— Спасибо большое, сберегли мне время! — от души улыбнулась Кери, не рассчитывавшая на такую удачу.

— Только… — Трейси колебалась мгновение, прежде чем добавить: — Он не особо приветливый человек.

— Ничего страшного, спасибо!

Источник информации жив, хоть и в возрасте. И он недалеко.

Ее единственная ниточка.

Пока — единственная.

Зато какая!

Газетный трафик, с табачными изделиями. Старик в нем. Одутловатый, с недельной седой щетиной, курящий шибко вонючие сигареты.

Кери вдохнула побольше уличного воздха и решительно шагнула внутрь табачно-газетной лавки. Тренькнул колокольчик над дверью, и та закрылась за спиной, отрезая от свежего воздуха.

Чего только ни сделаешь, гоняясь за обманчивым миражом, что называют правдой.

— О, сколько у вас всего интересного! — Кери изобразила одну из своих светских улыбок. Самую милую и сладкую, на которую только способна.

Чутье подсказывало, что и легкий сарафан в акварельных розочках она выбрала сегодня очень кстати.

Старик уставился на нее не особо приветливо. Или у него всегда такое выражение лица, недовольно-брезгливое? С таким количеством жира, конечно, сложно иметь активную мимику, эффект ботокса. Зато морщин не видно.

Странная трансформация из тренированного и сухопарого, судя по фотографии, пожарника, в тучного курильщика.

— Привет, привет, — подтверждая догадку, пожилой мужчина окинул взглядом ее фигуру с головы до ног и причмокнул губами, чуть не выронив при этом прилипшую к нижней губе сигарету.

— Керол Ли, — протянула ладонь первой.

«Надо, надо, просто сделай это», — продолжала уговаривать себя.

Ей нужна информация, а для этого надо понравиться, наладить контакт. И неважно, как тебе неприятно находиться в этом прокуренном помещении и тем более касаться этого человека.

Как здесь вообще возможно купить газету?! Они же все провоняли никотином! Такое домой принесешь, потом неделю от запаха не избавишься.

— Эндрю Молл, очень приятно. Чем могу помочь? — голос мужчины все еще звучал настороженно.

Керол сняла шляпу и встряхнула волосами, разминая кожу на затылке.

Со стороны старика донесся шумный выдох.

— Ты… Откуда?

— Что, простите?

— Кто ты? — он поднялся из-за прилавка и затушил окурок о край переполненной пепельницы.

— Меня зовут Керол, я тут проездом, — держать улыбку становилось все сложнее. Недружелюбно и слишком пристально смотрел Эндрю.

— Ты ее дочь?

А вот теперь маски сброшены.

Кери впилась в него глазами не менее пристально, чем он в нее.

— Если вы об Анне Пепперфильд, то да. Я ее дочь.

Старик молча смотрел.

Вязкое такое молчание, наполненное смыслами, воспоминаниями для Эндрю и тягостным ожиданием для Кери.

— Зачем приехала?

— За правдой о родителях.

— А о себе? — он неприятно усмехнулся.

— Я знаю, что вы были на месте аварии…

— Знаешь, значит, — перебил. — И откуда?

— Листовка Пожарной части.

Мужчина рассмеялся невесело, грузно осел обратно в кресло.

— Мелочь. Упустили.

— Я прошу вас…

— Не проси. Мне надо подумать, — снова не дал договорить.

Но и Кери не собиралась отступать.

— Вы должны…

— Вот не надо мне о том, кто и что должен! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! И во что ввязываешься! — взорвался громкой тирадой, от его тяжелого дыхания заколыхались страницы близлежащих газет.

— Я не отступлю.

Кери сжала челюсть. Если он хотел ее отпугнуть, то вызвал противоположную реакцию. Когда боялась, Кери нападала.

— Мой тебе совет — поезжай домой. И не свети здесь своим личиком. Если я тебя узнал, то и они узнают.

— Кто они?

— Уезжай сегодня же.

— В чем опасность?

— Упрямая. Как мать.

— Вы ее знали?

— Да ты можешь просто исчезнуть, — проигнорировав вопрос, продолжил запугивать, покашливая между тирадами. — И никто тебя никогда не найдет. Понимаешь? И с большой вероятностью так и будет. Уезжай, пока не поздно.

Кери промолчала, всем видом своим выражая прямо-таки ослиное упрямство. С места не сдвинешь. Здесь заночует, наплевав на вонь.

Эндрю Молл, видимо, прочел это намерение в ее взгляде.

Он опустил лицо в ладони, давя пальцами на закрытые веки.

— Мне надо подумать, — повторил.

— Приду сегодня вечером?

— Завтра. Вечером.

Поколебалась с минуту, но допытываться дальше смысла не было. Подавила нетерпение и тревогу. Никогда еще не была настолько близко к кому-либо из непосредственных участников.

Не сбежит же он от нее из города, в самом деле?

— Спасибо.

Вышла не прощаясь, полной грудью вдыхая свежий воздух улицы.

Ей надо подождать всего сутки.

И правда, какая бы она ни была, будет ее. Не верилось, что все оказалось настолько легко. Пара дней безделья, ленивых прогулок, посиделок в библиотеке и кафе, и вот — нужный человек у нее в руках.

Эх, не стоило, наверное, его отпускать? Ходить за ним хвостом и наплевать на возмущение…

Сутки.

Глава 5

Телефон чуть не выскользнул из вспотевшей ладони. Сигарета обожгла пальцы.

Эндрю выругался, прижал трубку плечом и затушил окурок.

— Алло?

— Чего надо?

— Встретил тут девушку одну… Ты еще не знаешь, да? Я ей расскажу ту нашу историю.

— Что?

— Расскажу, как все было тогда. Про Анну.

— С чего вдруг? И кому — ей?

— Дочь ее.

Молчание на том конце телефонной трубки напрягало, но за прошедшие годы Эндрю привык к определенной свободе. Поблажкам. Комфорту. Да и не просит он ничего за молчание, так… мелкие подачки. Сейчас — и того не надобно.

— С виду — вылитая Анна. Те же глаза, волосы…

Все еще молчание. И это заставляет потеть сильнее.

Хорошо же, что он сообщает? Первым, как и тогда.

Кто владеет информацией, тот владеет миром. И он, Эндрю, предоставляет эту информацию. Да и то… сам не все знает и понимает в той истории.

— Вряд ли она шум поднимет, а доказательств-то никаких… Забитая какая-то, хоть и упряма. Не отстанет. Одиночка к тому же. Так что… А нам помирать скоро, так хоть душу облегчим.

Сказал и тут же подумал, что они-то живут дольше людей. Ему, может, и помирать, и скоро, а она еще жить да жить будет.

Несправедливо как.

— Дочери? Ты хочешь сказать…

— Я не знаю, кто отец, — перебил, поморщившись. — Анна с кем угодно могла…

До сих пор больно вспоминать, что она выбрала не его. Предпочла какого-то раздолбая, о похождениях которого весь город сплетничал.

Он, Эндрю, мог бы быть отцом ее ребенка. Он мог бы прожить с ней жизнь. Счастливую жизнь, а не то, на что она его обрекла.

Все под откос пошло с того мига, как она не тот выбор сделала.

А предупреждали ведь!

Глава 6

Кери продолжала слышать на себе тошнотворный запах застарелого табачного дыма. Вроде и не так много времени в той лавке провела, а ощущение, что пропиталась табачным дымом насквозь.

В висках острыми, редкими пока ударами колола боль, грозящая перерасти в полновесную мигрень.

Подташнивало. И от запаха, и от страха вперемешку с нетерпением.

Завтра.

Эндрю знал ее мать. Был на месте аварии. Аварии ли?

Аварию могли сотворить уже после, как постановку, что сотрет следы того, что случилось на самом деле.

У нее будет правда. Уже завтра.

Вняв в какой-то мере предостережению, отправилась прямиком домой, нигде не задерживаясь и пряча взгляд за широкополой шляпой. Надо все хорошенько обдумать.

Неужели ее родители были связаны с какой-то местной мафией? И те, узнав о Кери, придут и за ней? С непонятными мотивами и целями…

Если не мафия, то кто? Кого имел в виду Эндрю Молл, говоря «они»?

Долгий горячий душ и полбанки предельно ароматного геля помогли против запаха, но голова оставалась тяжелой. В висках пульсировало от тревоги и неясного предчувствия.

Солнце близилось к горизонту, окрашивало водную гладь в яркие осенние цвета.

Кери поддалась искушению и прошла на берег, захватив чашку чая и полотенце.

Нежарко, самое то. Вода прохладная, освежающая. И как Кери уже успела привыкнуть — никого вокруг.

Разделась до купальника и медленно вошла в воду, та приятно обволакивала. Прохлада, свежесть, жидкий шелк… Телесные ощущения отвлекали от мыслей.

Постепенно начала чувствовать дискомфорт, словно на нее смотрят, а она не видит — кто и откуда. Надо выйти из воды, одеться и закрыться на замок дома…

Откуда они только взялись? Две здоровенные белые собаки. Лохматые, мощные, узкомордые, похожи скорее на диких, чем на одомашненных зверей. Они резвились, носясь вдоль линии прибоя, но остановились обнюхать стопку вещей, что Кери оставила на пляже.

Схватили зубами шорты, опрокинули чашку, и та покатилась вниз по песку, разливая чай…

Вандалы блохастые. Еще помочитесь там! — мысленное возмущение не помогало.

И как теперь выходить?

От достигнутых за время плаванья равновесия и легкости не осталось и следа.

Собаки — что за порода такая? — нюхали следы на песке, пока не подняли морды и не уперлись взглядами в купальщицу.

— Привет, песики, — вежливость никогда не помешает, решила Кери. — А где ваш хозяин? Или хозяйка?

В ответ ей «улыбнулись» оскалом во все зубы. Легкий шум моря не заглушил утробного рычания. Кери отступила на глубину, собираясь удирать вплавь.

Случайно или нет, но ее «спас» утренний бегун. Как всегда, босиком и без футболки, в шортах с забавным зеленым орнаментом.

Кери заметила его приближение, а еще — как он поддал скорости после ее негромкого окрика. Громко кричать остереглась: мало ли что спровоцирует собак? — но и допустить, чтобы бегун свернул куда-нибудь, не добежав к ней, тоже не хотелось.

— Эгей! — крикнула еще раз. — Ваши?

Псы при виде бегуна показушно отвернулись, всем видом показывая, что они тут просто стоят и ничегошеньки не делают. Но уходить не спешили. Мужчина зашел в воду и остановился между зверюгами и Кери.

— Вперед! — рыкнул им команду. — Быстро.

Послушались, хоть и не кричал, а тихо, почти шепотом, приказал. Побежали дальше вдоль пляжа к лесу, без единого звука, яростно работая мышцами…

Тренированные убийцы.

Кери хоть и выдохнула спокойнее, но выходить к оставшемуся стоять на берегу мужчине не решилась.

— Извините, если напугали вас.

Он повернулся лицом к Кери, вглядываясь и не двигаясь. В его глазах, как и в черной водной глади, отражался алый закат.

Уверять, что ничего страшного не случилось, Кери не стала. Еще не хватало!

— Извиняю. Вы тут часто с собаками? Хотелось бы знать, когда лучше не выходить.

— Как стемнеет, оставайся дома.

— Аха… — вот тебе поворот. И на «ты» как незаметно перешел.

Теперь понятно, почему данное место не пользуется популярностью у туристов, да и бунгало относительно недорого сдают.

Что он уперся в нее взглядом, будто женщины никогда не видел? Купальник скромный, ничего лишнего не открывает.

Иди-иди, куда шел… бежал.

Глаза темные, волосы, выгоревшие до белизны. Контраст, особенно в сумерках, казался неестественным, завораживающим. Поджарый, тренированный, как и его псы.

— Доброй ночи, — попрощалась первой, нарушая неуютную тишину.

Не до вежливости.

— Прости еще раз. Они… глупые еще.

Сорвался с места, прямо по воде, в которой стоял, подняв тучи брызг.

Быстро бежит. Спешит догнать своих зверюг?

Для верности Кери подождала, пока они не скроются на лесной тропинке, и, торопясь, подхватила одежду с песка, понеслась домой, не уступая в скорости своим нечаянным незнакомцам.

Спать. И ждать останется совсем немного.

С улицы донесся далекий тоскливый вой какого-то зверя.

Что радовало, так это сон — долгий и глубокий. Кери так разве что в детстве спала, будто проваливалась в небытье. Условия для сна «У Тихого» лучше не пожелаешь.

Наутро забытая ею на пляже чашка стояла на веранде, перед балконной дверью. Там, где Кери обычно кофе свой пъет.

Чашка, полная ароматной лесной малины.

Это и взбесило, и напугало одновременно. Вот зачем подкрадываться ночью — или когда, рано утром? — к ее двери, которая сама из стекла и закрывается на хлипкий замочек?

Зачем отвлекать от дела? Недолго ждать осталось, скоро-скоро правда, какая бы ни была, откроется непутевой дочери, спустя двадцать с хвостом лет решившей-таки покопать поглубже.

И не надо ей вот этого вот… бегуна с малиной.

Ягоды оказались сладкими, с кислинкой, теплыми и бархатистыми, какой только может быть лесная малина. И злость только выросла, когда чашка опустела.

Тем утром Кери заметила первую бабочку. Голубую, с черной каемкой на крыльях.

Глава 7

А я не сумасшедший — и все это явно не сон.

Э. А. По

Вот чего не было в ее жизни доселе, так это трупов. Всамделишных человеческих трупов. И живых-то людей допускалось в эту самую жизнь немного, а уж мертвых… И так погано стало.

И страшно.

Эндрю Молл сидел в глубоком кресле, так обыденно… Выпавшая из пальцев сигарета истлела, и на подлокотнике появились первые пропалины. Благо дерево покрыто лаком, что, наверное, и спасло — задержало возгорание. Но дым вонючий шел, и не иключено, что через полчаса-час случился бы пожар.

Пропало бы все, что хоть как-то еще могло бы помочь узнать о делах старика.

Обыскать дом сейчас, до того как приедет полиция?

За час до этого Кери, не найдя Молла в его магазине, пошла выяснять его домашний адрес, проклиная собственную недальновидность. Спросила у библиотекаря, объяснив, что у них назначена встреча, а где именно — Кери забыла. Та самая нелюбопытная индианка, которая помогла в первые дни и имени которой Кери так и не спросила, не видела причин скрывать то, что все знают. Городок, почти деревня, здесь в таких вопросах проще. Кто и где живет — ни для кого не секрет. А к чужакам, вернее — чужачкам, библиотекарь относилась без предвзятости.

Нашла дом. Недалеко, кстати, от ее бунгало. Пешком близко, что от центра, что от побережья.

Без забора, дом довольно заброшенный на вид. Серая краска слезала с дерева, оставляя за собой светлые проплешины.

Постучала. И снова.

И толкнула дверь, что оказалась не заперта.

Как во сне прошла в гостиную, подошла и аккуратно стряхнула сигарету в пепельницу, что стояла тут же, на заваленном журналами и едой столе. Малодушно старалась не смотреть на аккуратно свернутую шею старика.

А голову прислонили к прикрепленной к спинке кресла подушечке, удобно так… Хотя мертвому все равно.

Обыскивать дом? На это нервов у Кери не хватит. Ни нервов, ни смелости.

Трясущимися руками набрала номер полиции.

Вышла на крыльцо, прижалась спиной к стене и стала ждать, озираясь. Боялась оставлять пустое пространство за спиной, будто кто-то мог подкрасться. Будто, кроме покойника и нее, в доме находится кто-то еще.

Отупение какое-то наступило, мысли казались стопудовыми, еле ворочались в чугунной, по ощущениям, тонко гудящей голове. И пальцы не переставали подрагивать.

Когда через каких-то двадцать минут приехала полицейская машина, потряхивать стало все тело.

Высокий светловолосый патрульный коротко представился и прошел мимо Кери в дом. И стал звонить. Скорая уехала без дела… то есть, без тела. Не их случай, помогать здоровью Эндрью Молла уже нечем.

Престарелый лысый следователь, прелставившийся Карлом Фостером, как поняла Кери, обычно занимался кражами. Иногда машин, в большинстве случаев — лодок и велосипедов. И усложнению уровня предстоящего расследования рад не был.

— Второе убийство, сколько служу… и вот, дождался. Не дали спокойно на пенсию выйти.

Кери молчала, смотря, как двое других полицейских осматривают дом.

— Проедьте с нами, уважаемая.

— Куда? — не сразу поняла Кери.

— В участок. Для выяснения.

— Я же показала вам документы.

Следователь кивал, не отрываясь от своих бланков.

— И объяснила…

— А также вы первая оказались на месте убийства. Которое произошло, как только вы прибыли в город. Так что необходимо пообщаться подробней.

Ну да, неслучайно же он сам себе шею так повернул, что… умер.

Вдруг, это она, Кери, своими руками ему шею свернула?.. Неважно, что выглядит хрупкой и ладони, считай, детские.

Насколько вообще нужно быть сильной, чтобы другому человеку шею свернуть? Тем более, Молл — старик был крупный и тяжелый. Шею его Кери и двумя ладонями бы не обхватила.

К горлу подкатила тошнота. И запах еще этот. Сигаретный дым и прожженное лакированное дерево все еще воняло нещадно. Даже на улице.

Кери чихнула.

— Пройдемте.

До чего же она глупая… Сунулась, ничего ни о ком не разузнав.

Тетушку не расспросив. Берегла, волновать не хотела. Вот и не спрашивала.

А сейчас поздно. Попалась.

Ошибки признала.

Обидно до слез… будто конфету у ребенка отобрали, и ребенок этот — Кери.

Страшно. Убийство — вот оно, рядом.

Совсем рядом.

Из-за Кери? Ее вопросов?

Ее вина?

И характер, чтоб его черти съели и не подавились! Вместо того, чтобы отступить и уехать восвояси, Кери, наоборот, чувствует все большую решимость. И злость. И страх.

Такая взрывоопасная смесь.

Порадовалась, что тетушка все же всучила ей газовый баллончик. Тот, правда, лежал далековато, на дне рюкзака, похороненный под тонной других, более часто нужных вещей. Пока достанешь, десять раз навредить успеют.

Стоит переложить в карман. И быть готовой ко всему.

По правде, сейчас Кери и от тетушкиного альпинистского топорика не отказалась бы…

К дому подъехала хищного вида серебристая машина. Вышла из нее не менее хищного облика блондинка. Не слишком молодая, но красива той классической холодной красотой, что завораживает в любом возрасте. Ледяные голубые глаза, точеные черты, фарфоровая кожа.

— Амалия… — растерялся следователь. — Дорогая, рад вас видеть.

— И что тут произошло?

Женщина не утруждала себя приветствиями. С ходу потребовала у следователя отчета, разглядывая при этом Кери.

— Эндрю Молла убили.

— Убили?

— На первый взгляд, свернули шею, что там точнее — патологоанатом скажет.

Женщина кивнула. Словно это в порядке вещей, что ей полиция докладывает.

— А вы кто?

— Это Керол Ли, туристка. Опросим для протокола.

Следователь, то ли специально, то ли так просто получалось, не давал сказать Кери ни слова.

Не понимая, что происходит и как лучше себя вести, Кери не стала встревать в разговор. Отошла даже, стараясь делать вид, что не прислушивается.

— Держи меня в курсе.

— Само собой, Амалия. Передавай привет сыну. Планировали с ним встретиться на днях, да вот, думаю, не получится теперь.

— Передам, обязательно. Он тоже упоминал, что собирается в департамент по каким-то транспортным вопросам.

Амалия Бруккнер? Жена бывшего мэра и мать нынешнего?

Они тепло распрощались. Словно не на месте убийства беседу вели, а на светском рауте общались.

Подъехала еще одна машина, на этот раз не полицейская, которых на подъездной дороге стояло уже целых три, а похожая на скорую. Видимо, за телом.

Дом огородили красно-белой лентой.

А Кери повезли в участок.

Допрашивали часа три. С перерывами. Даже чай предложили. Правда, принесли кофе, но Кери и ему несказанно рада.

Что от нее хотел услышать Карл, Кери так и не поняла. Вопросы задавал по кругу. Кери казалось, что он просто тянет время и нащупывает подход, чтобы… Что?

Об этом у Кери догадок не было.

О цели приезда рассказала, как есть.

— Вы ведь в то время, двадцать лет назад, уже работали на этом участке, так?

Услышав имена ее родителей, следователь лишь крякнул. Без комментариев. В ответ на этот выразительный и без слов звук Кери не удержалась от собственных вопросов.

— Вы ведь понимаете, что эти смерти связаны? Вот, кстати, копия статьи Молла о той аварии.

Выложила распечатку листовки перед следователем.

Тот пробежал ее глазами, после чего Кери услышала еще один нечленораздельный звук.

— Я тогда только пришел, я из Оклейна родом. Так что о тех делах не осведомлен.

— Он хотел мне о чем-то рассказать. О чем-то важном. И предупреждал об опасности.

Следователь ее выпад снова проигнорировал.

Кери принесли еще один кофе, попросили подождать и закрыли дверь.

Время перевалило за полночь. Телефон как на зло разрядился, который час узнала по колокольному трезвону, донесшемуся из-за окна.

Из полудремы выдернули приглушенные хлипкой дверью голоса:

— Задерживать оснований нет?

— Нет.

— Тогда я ее забираю.

— А тебе она кто?

— Соседка. И добрая знакомая.

— И когда вы успели так близко познакомиться?

— Это допрос?

Кери приподняла голову, щурясь на яркий свет. Ей удалось немного подремать, используя вместо подушки собственные скрещенные на столе руки.

— Пока нет. Но ты уверен в том, что делаешь? Здесь ей хотя бы безопасно.

— На все оставшиеся до отьезда дни ее тут запрешь?

— Можно попробовать. А ты что будешь делать?

— По обстоятельствам.

Голос собеседника смутно знакомый, тихий и глубокий.

— Бывай.

— Гых… — следователь в ответ снова издал какие-то невнятное междометие. Наверное, к нему еще и жест прилагался — махнул рукой, сдаваясь.

Интересные дела, однако. В участке ей, значит, безопасно, а снаружи нет? И это говорит следователь полиции, представитель властей?

Дверь открылась, и в проеме показалась сначала лысая голова Карла Фостера, а после и остальное туловище:

— Вы свободны. Извините за неудобства. Оставайтесь на связи до окончания следствия, — предупредил, приглашающе распахивая дверь шире.

Кери медленно поднялась. После долгого сидения ноги, да и все тело, казались деревянными.

Собеседником с тихим голосом, который ее вызволил, оказался бегун с пляжа.

— Привет, — кивнул, разглядывая.

— Привет, — устало улыбнулась Кери.

Подыграем, раз «добрыми соседями» назвал.

Она даже имени его не знает.

Вышли из здания. На улице темно, желтый свет фонарей не разгоняет темень, скорее сам от нее скукоживается в дрожащий комочек.

Мужчина выудил из кармана джинсов ключ, и припаркованный перед зданием джип подмигнул круглыми фарами.

— Садись. Поговорим.

Кери решила послушаться. Страха не было, что-то другое… близкое страху. Волнующее. И дрожь по спине проходила вовсе не от ночной прохлады.

— Аккуратно… — Мужчина перегнулся через ее сидение и придержал дверь.

Кери, когда закрывала за собой, чуть не придавила голубую бабочку, что залетела в салон следом.

Бабочка метнулась в сторону и осталась на улице, отпугнутая резким движением. А Кери вжалась спиной в сиденье, замерев нос к носу с незнакомцем.

— Как тебя зовут-то? — поинтересовалась не особо вежливо, но это от нервов.

— Мэт.

— А я Керол. Кери. Приятно познакомится. И спасибо… что вытащил оттуда.

От непривычной близости комкала слова и торопилась говорить, пытаясь как-то сгладить момент.

Мог бы и отодвинуться уже.

— Ты в курсе, куда ввязалась?

— Нет, — Кери ценила в людях честность и сама старалась не кривить душой.

Взгляд Мэта потяжелел. Он медленно моргнул и, когда открыл глаза, Кери увидела в них звериную желтизну.

— Кери.

— Да?

Мужчину словно передернуло, он отвернулся и — показалось или нет? — провел щекой по ее распущенным волосам. Трудно верить собственным ощущениям, будто замороченная.

Наконец, он вернулся на водительское место. И когда Кери снова удалось поймать его взгляд, то глаза были темными. Карие или черные — не понять.

Выдохнула. Показалось.

— Я отвезу тебя домой. А завтра встретишься кое с кем. Она тебе все расскажет.

Вопрос, не убьют ли эту кое-кого до утра, Кери оставила при себе.

Бабочка, та самая или уже другая, нагнала Кери у бунгало. Подозрительные насекомые, хоть и красивые.

В тишине они доехали и так же молча вышли из машины.

— Я оставлю тут машину, не против?

— Оставляй.

Создать видимость, будто он с ней в доме?

Прикусила язык, чтобы не предложить и в самом деле остаться с ней. Кровать-то одна, хоть и королевских размеров. А диван как скамейка, из плетеного тростника, неудобный.

Точно, пора спать. Никак от всех треволнений ей такие мысли в голову лезут. Приглашать мужика, которого второй раз в жизни видишь, — причем оба раза при скверных обстоятельствах! — переночевать.

Сил не осталось ни на что.

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Отвернулась, и грустно так стало. Для душевного спокойствия стоит держаться от этого Мэта подальше. А то качели сплошные: то эйфория необъяснимая, то «здравствуй, грусть»!

Глава 8

А сна ни в одном глазу, несмотря на усталость.

Ворочалась с боку на бок, пока не надоело и не встала чай заваривать. Ромашка где-то была… В местной лавке россыпной покупала, прям целые головешки желтенькие, такие цельные, крепкие. Точно помогут от мыслей лишних избавиться.

Проверила в окно — машина на месте. Все тихо.

Луна. Ночь.

И будто зовет что-то. Или кто-то. Неслышимо, но ощутимо, что паучок по коже ступает. Или вот бабочки эти.

Лунная дорожка на воде. И тень ее, Кери, на песке, такая дрожащая, длинная, несуразная.

И когда выйти успела? Обнаружила себя на полпути к воде, с кружкой горячего чая. Поежилась от прохлады. В пижаме легкой не стоило бы бродить ночью по пляжу. Да и вообще не стоило бы так поступать, не только из-за пижамы.

Лунная тень… надо же, никогда не случалось видеть доселе.

Обыденность. А снова кажется, что за нею нечто большее… как с лосем — или оленем? — тем.

Две бабочки кружили вокруг, третья присела на руку. Кери не стала ту прогонять. Пусть.

Пусть отдохнет.

Приближение пса заметила, когда тот уже на расстоянии пары метров был. Большой, пушистый, в лунном свете его шкура серебрилась, казалось — светится. А глаза желтые, яркие.

Буравит взглядом Кери, словно она его покормить забыла.

Укоризна прям человеческая в глазах.

Испугаться Кери забыла. То ли слишком заторможенная от бессонницы, то ли ночь такая.

Ждала приближения пса — иного зверя? — и не дергалась. Будь, что будет. Бежать не хотелось абсолютно. Отчего-то хотелось танцевать…

Зверь медленно подошел и ткнулся мордой в ноги. Причем так, целеноправленно, к дому подталкивая.

— Ты чего? — спросила, естественно не ожидая ответа. Просто голос свой чтобы услышать, развеять ту странную пелену, что окутала словно лунный свет. Вернуться из этой ночи в реальность.

Ладонь коснулась мягкой макушки, и зверь дернул ушами, засопел громче. Подтолкнул сильнее, заодно и ладонь лизнув. Язык шершавый и горячий. И мокрый такой…

Кери хихикнула и отдернула пальцы.

В кровать вернулась как во сне. И настоящий сон накрыл волной, черной, уютной.

Наутро не помнила, то ли приснилось это все, то ли в самом деле она зачем-то на улицу ночью выперлась.

Лунатизмом, насколько она знает, прежде не страдала.

Глава 9

Поднялась рано. Настрой решительный.

Кого ей там сегодня предлагали навестить? Она готова.

Проверила газовый баллончик в рюкзаке, переложила в боковой карман, чтобы под рукой. Для надежности еще нашла на кухонной полке пакетик молотого чили и тоже прихватила.

Шорты и майка, на плечи длинный свитер, если вдруг похолодает. На руки любимые самодельные браслеты и короткие бусы из оникса на шею. Они всегда с ней.

Шляпу тетушкину не забыть…

Солнце яркое, распогодилось, тепло. Отличный день будет.

Притормозить заставил Мэт, который поспешно шорты натягивал. Носит он их, оказывается, на голое тело.

Кери встала столбом, будто в стенку врезалась. И нет, чтобы отвернуться. Глаза выхватывали то одно, то другое… то пресс, то грудь, покрытую светлыми волосками, то линию плеч… то длинные ступни на каменной дорожке…

— Утро… гм, доброе!

Кери подняла взгляд на его лицо. Он как раз футболку натянул и улыбался во все зубы, поправляя ткань.

— Что это вы тут устроили?

— Мы вроде вчера на «ты» были?

Вопрос проигнорировал. Кери и рада… Вопрос-то глупый. Бегал он с утра, что иное? Купался голышом, а потом шорты натягивал, которые, видимо, в машине лежали.

И не собирался он воображение Кери поражать стриптизом. Да и стриптиз вроде, это когда раздеваются, так? Он же одевается. Все прилично.

Сама она на пустом место поражаться горазда.

— Точно. Утро доброе, — и лицо посерьезнее сделать, и не краснеть.

Краснеть вот совсем не надо. Кери натянула шляпу поглубже и солнцезащитные очки надела.

— Поехали?

— Куда? И каким боком ты ко всей этой истории? Почему помогаешь?

И помогает ли? Или ловушка?

— К Изольде поедем. Там и позавтракаем, и поговоришь с ней, наконец. Тоже мне, нашла к кому обращаться. Молл продаст и глазом не моргнет.

— Его вообще-то убили.

— Туда ему и дорога.

Он ворчал, но делал это как-то так… по-семейному, уютно, так что не раздражал. Да и смысл самих слов норовил ускользнуть за тихим тоном.

Вопросов стало больше прежнего. Кто такая эта Изольда, которую Кери заранее почему-то невзлюбила, и почему именно с ней надо говорить?

Откуда такая антипатия к Эндрю Моллу?

Сам Мэт не хочет объяснить? Явно же знает больше, чем показывает.

— Как спалось? — спросил как ни в чем ни бывало.

— Отлично! — подозрительно покосилась на его сосредоточенный профиль. Знает ли о ее ночных похождениях?

Сама сделала вывод, что поход на пляж имел место быть. Не приснилось. С голых ступней на белые простыни насыпался песок. Обычно она никогда бы с грязными ногами в кровать не залезла.

— Ты следил за мной?

— Самую малость.

— Откуда узнал, кто я?

— «У Тихого» — это у меня.

Он тот самый Тихий? Не океан? Владелец земли с десятком бунгало? Хотя да, и в самом деле тихий. И голос, и повадки.

Кери облапошилась по полной программе. Могла бы и на фамилию подруги аренду оформить… Да-да! Нет у нее особо подруг, но ради такого случая стоило постараться и попросить хоть кого-нибудь.

Едет незнамо с кем незнамо куда. Тетушка ей бы все уши оборвала.

— Почему ты вмешался?

— Не хочу, чтобы тебе навредили.

Ответил сразу, без промедления… вероятно, не врет.

Но — просто так? В бескорыстных самаритян Кери не больно-то верила.

Или он знал ее родителей, или у него собственный интерес. Или и то, и другое вместе.

Доверять хотелось. Очень.

Именно этого Кери и боялась. Что сама захочет.

Еще когда он малину ей принес… Или еще раньше, когда подглядывала, как он мимо ее дома бегает… Решила, что не нужно оно ей сейчас. Вот совсем не ко времени. И самое мудрое было бы не связываться. Игнорировать. Не подпускать близко.

А ей хочется. Подпустить. Поверить и довериться.

И как теперь быть?

С эмоциями справляться Кери не особенно умела, во всяком случае — не с такими. Не с влечением, которое накрывает с головой наплевав на обстоятельства и вой-предостережение разума.

Глава 10

Но вы, как дым, надвинулись, виденья,

Туманом мне застлавши кругозор.

И. Гете

— Я, пожалуй, отъеду ненадолго. Дела… — и был таков. Когда Кери опомнилась и оглянулась, Мэт уже разворачивал машину.

Вот так, да? Завтрак совместный обещал…

Не верила своим глазам. Перед небольшим деревянным домом в чаще леса, на поляне, где то тут, то там стояли разномастные резные фигуры из дерева, седовласая старушка прыгала-танцевала с бубном вокруг костра. Малюхонького такого, разведенного в старом мангале на длинных покрытых ржавчиной ножках.

Горели глянцевые журналы, пованивали.

Фигуры зверей то скалились, то просто смотрели… Зло или равнодушно, соответственно.

В ритм прыжкам звенели многочисленные украшения, которыми старушка обвешалась, словно новогодняя ёлка. Вид одновременно и завораживающий, и отталкивающий. Что-то за чертой, настолько уродливое, что начинает казаться прекрасным.

Завораживает. И неудобно наблюдать, будто подсматриваешь за чем-то интимным.

Кери опустила взгляд на собственные запястья — три браслета на каждом, плюс плетеная косичка из замши… не так и много.

— …тритхан, мопассан, ты гори, болезнь унеси… — декламировала хриплым глосом в такт ударам бубна.

Всамделишного бубна. С натянутой на круглую раму кожей и металлическими деталями тарелками по краю.

— Явилась?! — крикнула, особо резко взмахнув бубном. — Присоединяйся! Растряси кости!

Кери не двинулась с места. Кости ее в порядке. Наоборот, «растряски» всякой-разной поменьше бы.

Минут через десять, в течение которых Кери стояла, обняв себя руками и рассматривая лес вокруг и бабочку, что приземлилась прямо в ладонь, старушка потянулась, как после занятий спортом, и пошла в дом.

— Артрит замучил. Изгоняю пакость!..

— Здравствуйте. Я Керол Ли.

— Знаю я, кто ты.

— Мне Мэт сказал с вами поговорить.

— А ты прям все делаешь, что он тебе велит.

— Почему не попробовать, если других планов нет?

— С норовом, но блеклая. Бледная, что сама смерть!

Смуглая от природы, Кери постаралась и удержала язык за зубами.

Прошли на махонькую кухню, и старушка загремела посудой.

— Голодная? Хотя чего я спрашиваю… Этот оболтус, небось, и не подумал накормить. Воспитывай, не воспитывай…

— А вы кто?

— Ведьма я. Из ковена.

Прозвучало хвастливо и вызывающе. Взгляд хитрый в придачу.

Перед Кери водрузили огромную тарелку с сырниками, банку с вареньем и кружку, пока пустую.

— А еще бабушка твоя. Двоюродная или какая-то там.

В пальцы Кери всунули большую ложку.

Ясно. Мэт привез ее к сумасшедшей старухе и бросил.

— Не веришь, да?

Не верит. Ни в то, что бабушка, ни тем более в то, что ведьма.

Хотя, конечно, в свободном обществе живем. Каждый вправе считать себя кем угодно. Хоть ведьмой, хоть принцессой на горошине.

Изольда поднялась и вернулась с толстым фотоальбомом в кожаном переплете. Плюхнула Кери на колени, тяжелый.

— Смотри, — и занялась завтраком.

Кери и смотрела. Листала тяжелые страницы, с приклеенными на них фотографиями. Сначала черно-белые, потом и цветные снимки.

А старушка, оказывается, сентиментальна… между страницами, то тут, то там, вложены засушенный цветок или листик. Две открытки из разных городов…

На фотографиях — люди. И — нелюди, видимо? Или те, кто хотел ими казаться. Раскраситься страшно может каждый, и индеец с перьями на голове, и белый.

Тетя Аполин и… мама. Слово далось не так легко, даже мысленно.

Не узнать действительно трудно. Хоть они и моложе гораздо.

Двоюродные сестры — Аполин и Анна, молодые, красивые, с подведенными черным карандашом глазами, одеты в обтягивающие короткие платья. Бунтарки?

Веселые. А иногда нарочито злые, с улыбкой, скрывающейся во взгляде. Хеллоуин празднуют?

— Ладно. Допустим, что вы моя… родственница. Почему тётя Аполин с вами не связывалась?

Или связывалась?

Кери она, во всяком случае, ни словом не обмолвилась, что где-то там бабушка целая существует.

Еще и ведьма, ха!

— А сама как думаешь?

Из-за нее, из-за Кери?

— Опасно это. Вот и не связывалась. Да и… нормально живем. Спокойно. Ей лучше оставаться подальше от этого города.

Объяснение более смахивает на оправдание, как по Кери.

Изольда хмыкнула, а после и вовсе рассмеялась. Невесело.

— Я сестры детей воспитывала. Потом Полинка тебя вот… воспитала. Проклятье, что ли, на наших женщинах?

— Я должна вам на слово верить?

— Хочешь — верь, хочешь — не верь. Дело твое. Я расскажу, что считаю нужным. А дальше сама.

Кери посверлила «бабушку» взглядом. Рассчитывала на какие-нибудь доказательства. Логично же? Если утверждает, что ведьма, должна продемонстрировать?

По-настоящему, в смысле. Танцев и речитатива, смахивающего на рэп, с Кери хватило.

Изольда оказалась к сверлящим взглядам равнодушной. Продолжила разбивать яйца в миску, те падали в муку, поднимая облачка тончайшей белой пыли.

Кери перевела взгляд обратно на снимки. На одном группа молодых парней-индейцев, с мотоциклами. Выглядят опасно. Типичная банда.

Длинные волосы, кожаные куртки. Байкеры.

Взгляд остановился на одном из лиц. Парень был неуловимо похож на тетушку, маму и саму Кери. Тоже родственник?

Странная, честно говоря, родня. Версию о сумасшествии старушки отметать рано.

Вспомнить только ее бубен.

У Кери, благодаря тете, было счастливое детство. Она чувствовала и знала, что ее любят. Они не нуждались, все интересы Кери поддерживались. Отсутствия родителей толком не ощущала. Не знала, чего лишена, поэтому и не страдала.

Вопросов тете, наподобие: «А почему у других детей есть папы, а у меня нет?», не задавала.

Умная девочка, немного замкнутая и молчаливая. Ну так мало ли интровертов? Главное, что здорова и в голове не манная каша. Учится, чего-то хочет от жизни — тетушке этого за глаза хватало.

При взгляде на старые снимки становилось лишь слегка грустно. Не про ее прошлое они, не про ее жизнь и уж точно не про ее будущее.

Прошлое ее предков. В котором она собирается как следует покопаться.

На соседней странице фотка уже цветная. Двое парней постарше и один подросток. У всех троих волосы почти пепельные, а кожа загорелая, смуглая. С голыми торсами, в шортах, с полной отдачей играют в волейбол на пляже. Не позируют, может, даже не знают, что их сфотографировали.

Двое тех, кому около двадцати, сцепились за мяч у сетки, лица искажены то ли улыбками, то ли оскалами. И в этом выражении кажутся одинаковыми словно близнецы.

Третий, на котором застыл взгляд Кери, чуть в стороне, замерев в позе с полусогнутыми коленями, с усмешкой наблюдал за схваткой. Неуловимо знакомая ухмылка и взгляд из-под бровей.

На последней фотке снова Анна, с черными косами, в обнимку с огромным белым… псом?

Как тот, которого Кери ночью на пляже встретила. И те двое, что ее напугали, той же породы. Только теперь понятно, что они мельче, подростки, скорее всего.

— Отец твой, — старческий, искривленный в последней фаланге палец ткнул в морду зверя. — Дев тем еще засранцем был, под стать братцу. Чего oни вдвоем только ни вытворяли. Они вахили.

— Кто-кто?

— Легенды, мифы читала?

Кери вынуждена была признать, что нет. Абсолютно. Не интересовалась. Не то, что индейцев, а как-то вообще мифология ее не привлекала. Никакая.

— Про скинуокеров хоть слыхала?

— Тоже нет.

Что-то смутное всплывало в памяти, передавали в шоу по телевидению в рамках программ про этнокультуры.

Старушка махнула на нее рукой, мол, что взять с молодого поколения.

— Небольшая стая. Семейство из трех ветвей. Клан Хатхли, как их тут называют. Ну или официально — Бруккнеры.

— И они эти… скинуокеры? Это что значит?

— Не они. Есть оборотни, а есть падальщики. Есть колдуны, а есть скинуокеры, которые берут чужую силу на время. Существует знание… как колдунам украсть чужой облик. Заманчивее всего украсть у вахили, ибо он продлевает жизнь, и его можно сохранить на долгое время. На всю жизнь, если повезет. Долгую жизнь.

Кери забралась в кресло с ногами, накрылась свитером и слушала старческий голос, позволяя себе уплывать в мир сказки.

Версию с мафией пока оставляем. Может, чокнутая старушка так переиначивает, чтобы звучало загадочнее, а на самом деле разговор идет о двух влиятельных семьях и банальных перестрелках…

— Ты — полукровка. Семья твоего папы — вахили — не одобрила его выбор женщины. Не верили они, что возможно истинную пару обрести. Не верили, сами не искали и другим не давали.

— Его… Их убили? Собственная семья?

— Никто, кроме Браяна, старшего наследника, сейчас главы клана, и… может быть, пары его доверенных, не знают, что именно там произошло. То ли поединок, то ли удар в спину. Тебе повезло, что о твоем существовании никто не знал. Как только стало известно о беременности, Деви увез Анни в другой город. Опять же, не сказав никому — куда именно.

Взгляда оказалось достаточно, чтобы старуха ответила на незаданный вопрос:

— Да. Даже мне.

— Я родилась в Эйвене, соседний штат, — задумчиво добавила Кери.

— Не нужно им было возвращаться. Один раз унесли ноги, второй раз… Тьфу! Вспоминать противно, что здесь началось после их смерти. Мэта чуть не прикончили, пока угомонить пытались.

Она замолчала, погрузившись в воспоминания. И были они нерадостные, морщинистое лицо женщины осунулось, глаза запали, будто у покойника. Она машинально перебирала бусины длинного ожерелья как чётки.

— Он приехал мириться? А меня оставили… я болела. Тётя говорила. Я плохо переносила прививки.

— Тебе человеческие прививки кололи?

— Я и есть человек!

Взгляд старой женщины полон незлой насмешки.

Мда… История получается почти шекспировская. Двое юных влюбленных, что пошли против своих враждующих семей.

Закончилось все канонически плачевно.

— Родители мои — местные Ромео с Джульеттой?

— Ха! У итальянской парочки не осталось общего ребенка, а Анна успела и забеременеть, и родить.

И даже пожить сколько-то в свое удовольствие… Три года.

Пресловутый ребенок, которому расхлебывать последствия, — Кери.

Уже не ребенок. Двадцать семь лет. Но с последствиями разбираться придется.

Не понравилось Кери ощущать себя оставшимся винтиком чужой истории. Грандиозной и трагичной, по сравнению с которой собственная тихая жизнь кажется столь незначительной.

Масштаба не хватает.

Будто собрали конструкцию, все работает, все на месте, но винтик один не понадобился, лежит рядом, не мешает… Что с ним делать?

Выбросить? Пристроить куда?

Благодаря переводам фэнтезийной литературы, Кери всяких историй про вампиров и оборотней начиталась немало. И сейчас откровенно сама с собой признавала, что все происходящее уходит именно куда-то в ту степь. Далекую от реальности.

Она должна во все это поверить?

— Это история о существах из легенд. О нас.

— Меня не спешите к своим причислять, — не могла не вставить.

— Ты права, внуча. О полукровках даже легенд нет, настолько вы редки.

Изольда вылила тесто в форму и принялась вдавливать в липкую массу кусочки шоколада.

Кери с легким ужасом узнала в этом месиве будущий пирог, который и тетушка всегда пекла. Любимый Кери брауни с дополнительными квадратиками шоколадной плитки, которые таяли внутри теста, образуя шоколадные пещеры.

Промолчала. Икнула.

Не собиралась, а наелась. Машинально мазала кисловатое брусничное варенье на сырники и ела, запивая травяным чаем. Вкусно. Она не завтракала. Да и работа челюстями помогала слушать и не переживать. Организм пережЕвыванием занят.

Сама не заметила, как прикончила добрую половину миски с выпечкой.

— Вражда давняя между этими кланами. Никто уж не помнит точно, где и с кем все началось, но помнят сказку-легенду. И в ней есть молодой горячий вахили, Мэтерето, и дочь клана колдунов, прекрасная Ииска. И колдун, имени которого даже та легенда не называет, лишь злобным черным колдуном-скинуокером кличет. И полюбил молодой Мэтерето Ииску, и полюбила она в ответ. И предпочла его колдуну, который не простил, затаил злобу на соединившуюся пару.

— Прецеденты все же были?

— По легенде. В сказках доводы для реальной жизни искать — занятье неблагодарное.

— Вы же сами постоянно именно это и делаете… — проворчала под нос Кери.

Изольда замолчала и задрала нос с выражением «Никакого почтения к старшим, пропащее это поколение».

— Слушаю, больше перебивать не буду.

…вражда древняя длится с того времени, откуда легенды родом. Когда колдун впервые применил черное искусство, перешагнул черту — обратился за силами к той стороне, на которую и глядеть-то опасно. И превратился в Йии Наалдлушии — скинуокера, как их теперь называют.

Он из зависти и злобы убил вахилу Мэтерето, колдовством заморочил и одолел в подлой схватке. Чтобы перенять его силы и способность превращаться, без колдовства и жертв, а саму суть — двойное «я» оборотня-вахилы украсть.

И с того дня проклинают вахилы колдунское семя, не доверяют и не терпят вблизи себя ни присутствия, ни даже упоминания.

— Как же они живут тогда в Иллайхе бок о бок?! — воскликнула Кери.

Ну что за рассказни? Лишь бы хорошо звучало, а логика Изольде параллельно?

— Ш-шш, нетерпеливая девчонка! — та махнула загорелой рукой. — Слушать не умеешь! Сказок в детстве не рассказывали?

— Ладно, ладно. Что там дальше?

— Скинуокеры не все лихие. Мы — колдуны и ведьмы, наше дело — знания, книги и тинктуры, сборы и травы.

— Порошочки и грибочки.

На этот раз Изольда ее просто проигнорировала, поняв, что девонка просто не может удержаться от комментариев. Не дай Боги, с ней вместе фильм сесть смотреть! Весь сюжет своими колкостями испоганит.

— Способность перенимать чужой облик дана только мужчинам. Лишь на них действуют тинктуры, меняют их тело. Женщинам не удается, помирают.

— Для этого надо убить? Снять с жертвы шкуру и… надеть? — Кери пыталась представить, как это вот все должно выглядеть… И не смогла. Фантазии не хватало.

Да и жутко.

— Перенимают облик животных. И только. Кто откажется от подобной способности? К убийству, к приносимой жертве, относятся со всем почтением. Мужчина-колдун за всю жизнь приобретает лишь одну ипостась, лишь единожды выслеживает желаемого зверя. Людей — никогда.

— Что, и даже никаких психов-экспериментаторов не нашлось?

Старуха в очередной раз вздохнула.

Кери же вспомнила прочитанное недавно в газете — ежегодно по всей территории национальных парков бесследно исчезает в среднем около десяти тысяч человек.

Бесследно. Исчезают.

Их, может, заблудившихся, может — ставших жертвами диких животных, не находят ни в каком виде. Ни останков, ни телефонов или других вещей, ничего.

— Поняла. А эти, как их… вахили?

— Что ты поняла? Ничего ты пока не поняла. — Изольда поднялась и включила магнитофон с ветхой на вид кассетой. Заиграл старый индейский рок, ритмичный, с ударными и акустической гитарой.

Пели на каком-то незнакомом диалекте, так что Кери ни словечка не поняла.

— Чего тебе еще рассказать? — уточнила и, подтанцовывая, достала из холодильника кастрюлю с котлетами. — Проголодалась я с тобой языком молоть.

У старушки точно не то с памятью. Только что же с ней на двоих миску сырников умяли?

— Про вахили, Изольда, — попросила вежливо. — Они как собаки выглядят?

— Какие они тебе собаки? Слепая, что ли?! И какая я тебе Изольда?!

Кери пожала плечами.

— Бабушка Изи зови.

— Хорошо, как скажешь, бабушка Изи. — И хоть бабушкой Кери ее не воспринимала, слишком чуждая и незнакомая пока женщина, но ей несложно, а той приятно.

Изольда расплылась в широкой улыбке, демонстрируя белые зубы и небольшие клыки. У Кери тоже имелись, пусть и не такие выдающиеся, поскромнее. Вполне себе обычные, человеческие. Почти.

— У меня котлеты из лосятины, и хлеб, сейчас разогрею. А ты — на, порежь.

На стол перед Кери легла деревянная доска, старый нож с деревянной же ручкой и два огурца.

— Вахили… Они древнее колдунов. У тех — все приобретенное. Они искали и нашли способ брать и использовать силы природы. Себе ли на пользу или еще что… Но вахили, они сами — часть природы. Защитники и проводники ее. Недаром живут лишь у источников. Малочисленное, но сильное племя. В войнах их много истребили… те, что остались — стараются не умирать напрасно.

— Они типа оборотни?

— Да. Имеют две ипостаси. Человек и вахили.

Она повернулась и вытащила из ящика старый календарь. Перелистнула пару страниц и протянула Кери.

М-да… За тысяча девятсот восьмидесятый год. И зачем такое хранить?

Ответ на данный вопрос получила тут же, переведя взгляд на фото.

Справа от дат находилась потертая фотография зверя. Он скалился в объектив, но как-то не зловеще, а… Вроде показывая — я тебя вижу и знаю, что щелкаешь сейчас камерой. И позволяю тебе это, человек.

Такого с собакой не спутаешь.

Как, впрочем, и виденных Кери. Сейчас отчетливо поняла, будто пелена с глаз спала.

Гордый, крупный, с массивными лапами и грудной клеткой. Тоже белый, если верить выцветшим цветам фото.

Зверь похож на волка, та же вытянутая пасть, уши… но, насколько Кери в курсе размеров волков, этот показался ей в разы крупнее.

На фоне зеленые дубы и ели переплелись корнями, удерживая ими скальной обрыв.

— Они красивые, да… — добавила бабушка Изи.

— Очень.

— А к вопросу о территории… Здесь источник, от него не уйдут ни вахили, ни ковен. Есть соглашение. Большой кровью оно обошлось, но держит мир до сих пор.

…Холодное перемирие. Ибо оба клана малочисленны, им не до войн. Последние крупные кровопролития происходили с полвека назад, оставив за собой лишь опустошение да сирот.

Территория… Инстинкты. Их никуда не денешь. Но в современном мире приходится выживать иначе.

Избегать потерь.

Каждая жизнь ценна — философия и вахили, и скинуокеров. По отношению к собственному виду, конечно же.

Жизнь обычных людей — иной вопрос.

Колдуны более или менее приспособились и к жизни в городах. Многие же из молодого поколения предпочитают уезжать и жить отдельно. Забывать клан и его учения, как страшный сон.

Несмотря даже на то, что вдали от источника они слабеют, становятся почти что людьми.

Обыкновенными людьми с некоторыми особенностями и темным прошлым.

— Вахили же могут жить только в единении с природой. Город не для них. Невозможно.

У них связь с этим лесом, с заповедником и источником на уровне генов, не искоренить. Не отречься.

— Скорее всего, поэтому твой отец и вернулся спустя, считай, три года. Не выдержал. Попробовал наладить мосты и привезти жену с дочкой наконец-то домой.

Может, у него имелись какие-то гарантии? Не стал бы он сразу, при первой попытке, брать с собой пару, ведь так? Сначала бы разведал обстановку в одиночку, попробовал бы договориться и лишь после привез семью.

Не вышло.

Странно пахнет вся эта история. Откровенно — воняет. Хуже, чем в молловской табачной лавке. Даже если перевести все на нормальный язык — две влиятельные семьи, что не поделили власть в городе. И никакой магии.

— В той истории с Анной и Деви у обеих семей рыло в пуху — одни потеряли сына, другие — дочь. Ты внучка колдуна. И внучка вахили. Ни те, ни другие своей кровью не разбрасываются.

— У меня еще и дедушка есть? — прозвучало обреченно.

Один точно должен быть… Мамин отец?

— Есть. Куда он денется? И братья сколькотоюродные.

О ней не знали. Поэтому и жила спокойно.

Теперь это вопрос времени. Что-то подсказывает Кери, что времени скорее ограниченного, нежели долгого.

Что им от нее понадобится, если в самом деле найдут? Замуж насильно выдадут, как в средние века? Денег-то с нее взять не получится…

Вообще нечего с нее взять, кроме нее самой.

Коротко постучав, в дом вошел Мэт.

— Не помешаю?

— Тебя только и ждем. В офисе своем штаны просиживал?

— Не просиживал, а работал.

— Знаю я те работы, бумажки перебирать да в калькулятор втыкать.

— Компьютер, а не калькулятор.

Кери посмотрела в окно. Солнце опускалось за верхушки елей.

Она просидела с Изольдой весь день, отлучаясь лишь в ванную комнату руки помыть да в туалет.

— Заходи. У нас как раз котлетки, как ты любишь.

И пирог, который исходил сладким шоколадным духом, накрытый полотенцем.

Понятно, для кого она огурцы строгала. Или вахили только мясо едят?

Тьфу ты! Заговорила ее старуха! Ведь не верит Кери во всю эту сказочную хрень!

В отместку, наблюдая за реакцией, пододвинула Мэту тарелку с салатом.

— Спасибо, — взял и стал есть, похрумкивая.

Враки-враки-враки все!

Ничего странного, что Кери себя дезориентированной чувствует. Просидеть весь день с чокнутой старушкой, слушая страшные сказки и потребляя столько сахара!

Вред налицо. Вернее — на мозг.

Глава 11

Мэт наелся. Изольда его хорошо изучить успела, в том числе и вкусы в еде.

Может, поэтому он их посиделки не пропускает? Поесть любит.

Сам над собой усмехнулся.

Хорошо и спокойно, несмотря на творящееся вокруг.

Котлеты не заменят охоты, но до следующего полнолуния еще около недели, а он ценил и умел наслаждаться обыденными радостями цивилизованного мира.

Позволил себе время не думать о делах клана, его финансовых проблемах и отбивающегося от рук молодняка. Сложно совмещать бизнес и роль воспитателя-няньки мелких недоумков.

Вспомнить хотя бы, как они Кери пугать вздумали. Наслаждались ее страхом… идиоты. И эти двое еще постарше, есть еще трое младших, с которыми веселья еще больше будет.

Отключил мысли и просто слушал. Смотрел.

Запоминал.

Насколько она тут задержится? Скорее всего уедет сразу, как только выяснит, кто виновен в смерти ее родителей.

И Молла. Из-за текущего расследования Карл ее из города не отпустит. Он давно подбирался к этой семье и сейчас своего шанса не упустит. И спешить не станет. Не захочет рисковать спугнуть столь долго выуживаемую добычу.

Если ему дать волю, попытается спровоцировать и устроить ловлю «на живца».

Мэт и рад, и зол одновременно. Ей опасно в этом городе.

Но чем дольше Кери здесь, тем больше у него времени, чтобы… Что? Находиться рядом? Защищать? Привязывать к себе?

Соблазнять?

Ему не это нужно.

А ей нужна лишь правда. О том, что случилось, и о том, кто она сама. Мэт поможет ей это узнать.

Как долг другу, которого подставил.

Как отговорка, чтобы быть рядом.

Тогда, когда убили Деви с Анной… он не пошел до конца. Сам не помнил, что творил. Одним утром очнулся в лесу, не помня, сколько он там находился и что делал. Не в состоянии перекинуться в человека.

Приполз к Изольде за помощью… Звериным чутьем — не разумом понимая, что к своим, в клан, соваться не след.

Неважно.

Узнав даже часть правды, Кери вряд ли захочет иметь с ним что-то общее.

Разворошила осиное гнездо и хлопает своими невероятными зелеными глазами — сама невинность.

Изольда поднялась и, проходя мимо Кери, вдруг обхватила цепко руку и приблизила к лицу. Рассматривала украшения чуть не уткнувшись носом, однако не трогая те руками, не прикасаясь к камням.

— Наша порода, а ты еще споришь! — Прокомментировала и вышла шаркающей походкой.

Кери усмехнулась, не скрывая скепсиса.

Мэт завис на ее губах. Бледных, мягких с виду… притягательных настолько, что тело давало однозначную реакцию.

Совсем он невменяемым стал. Пора на внеочередную пробежку, и подлиннее маршрут выбрать.

— Хочешь остаться на ночь тут? — спросил, отводя взгляд. Отвлекая и ее, и себя.

День Кери пробыла в безопасности. Все же ни Амалия, ни Браян не сунутся в сердце ведьминского поселения. Тут дом главы ковена через поляну.

— Нет.

Его, никак, решили игнорировать…

— Хочешь что-то спросить?

На этот раз его наградили лишь гневным взглядом. Улыбнулся в ответ, не в силах не дразнить ее.

— Это ты? — протянула ему фотографию.

Мэт вгляделся и рассмеялся от удивления.

— Да. Кто фоткал?

— Без понятия.

— Изольда упоминала, что Анна увлекалась съемкой. Может, и она…

Он помнил тот день, жаркий, конца лета, когда невозможно усидеть за учебой. Деви с Браяном удрали от наставника и Мэта с собой захватили. Деви захватил, Браяну же, скорее, было все равно.

Сбежали на пляж.

Счастливое воспоминание.

Мэт был младше них более чем на десять лет, оба старших подростка в стае стали ему старшими братьями.

Таскался за ними хвостом.

Никогда не чувствовал себя лишним. Искренне привязался и считал себя частью семьи. Благодарным был.

Деви, наверное, также.

Как благородно, правильно — взять двух сирот на воспитание. Амалией и Томасом Бруккнерами восхищались. Что вахили, что человеческое общество. И, только когда Деви воспротивился их воле, стало очевидно, кем на самом деле они являлись для семьи. Поддержкой и верными помощниками их сына. Во всем. Чтобы спину прикрывали, даже в ущерб себе.

Какое «себе»? Они принадлежат семье, всем ей обязаны.

Не существует — их. Они существуют для семьи и ее интересов.

Так-то…

Деви, видимо, понял это раньше. Когда признался в своих чувствах к одной из ковена.

Отказ вожака Томаса был резким и категоричным.

Три друга. Будущий вожак, и два его названых брата. Клятва на крови.

Клан превыше всего.

Предательство, убийство…

Для них предатель — Деви.

Кери — неприятное напоминание и темная лошадка, от которой непонятно чего ждать.

— То есть, ты не мой дядя?

— Что? — вопрос огорошил. — Нет. Я… приблудыш. Меня Хатхли-Бруккнеры взяли в семью, Деви стал другом и названым братом. И Браян… тоже.

Мэт был вместе с ним, когда Дев встретил Анну.

Даже не понял, что это вдруг со старшим другом происходит.

Запомнил лицо той девушки. Запомнил лицо Деви, по секундам осознавая, как теряет его.

Возненавидел ту, из-за которой друг отдалился. Из-за которой у него поменялись приоритеты, и Мэта, сколь бы эгоистично ни звучало, отодвинули на десятый план.

Не сразу, нет. Ненависть к Анне просочилась в его сердце в тот период, когда клан начал гнобить Деви за выбор. Осуждать. Не пускать и убеждать — словесно и физически.

Столько страдания принесла ему та девушка!

Пара? Что это вообще такое? О таком шпанистый Мэт, только-только прошедший через первый оборот, тогда только в сказках слышал и то мимоходом, не вдумываясь.

Никто не верил. Вокруг наглядных примеров не имелось.

Истинная, не истинная — какая разница? Главное, чтобы потомство здоровое на свет родила. А это, как известно, возможно только с другой вахили. Не с людьми. Тем более, не с ведьмами.

Мэт Анну Пепперфильд невзлюбил со всем юношеским максимализмом. Она увела от них Деви. Самого лучшего, надежного, умного, веселого… И Мэт по нему безумно скучал. Замкнулся в себе. Перестал доверять.

Через два с половиной года Деви связался именно с ним. Тайно.

Мэт подготавливал встречу Деви с вожаком. Старался, счастливый, что, возможно, Деви примут обратно, что он снова будет в клане. Не изгоем.

Четырнадцать лет исполнилось, Мэт уже соображал больше. Учился жить своими мозгами, а не тем, что «скармливал» соклановцам Томас.

Подготовил воссоединение семьи, называется.

По дороге Деви убили.

Убили и Анну.

Исчезла Аполин.

Браян начал меняться — и не в лучшую сторону.

О ребенке никто, в том числе и Мэт, не знал.

Ребенке, которого не могло быть. Ибо просто не могло. Никогда никто нигде не слышал о такой вероятности. Потомство от вахили могла родить только самка вахили.

Ребенок от ведьмы. Даже сверхплодовитые люди не беременели от вахили.

Испытал что-то похожее на дежавю, когда впервые увидел Кери. Будто Анна… Только вместо Деви он сам.

Ненависть? О, если бы…

Мир Мэтво Хатхли перевернулся.

Кери. Керол. Песня.

Его песня.

Песня вахили — Деви знал, как назвать дочь.

— Почему вы все так похожи?

— Мы вахили.

Приподнятая бровь и очередной скептичный смешок.

Мэт кивнул:

— Собирайся, отвезу тебя домой.

И останется за дверью, сторожить как верный пес.

Это он — Мэт, который после смерти Деви ни к кому не привязывался. Никто не нужен был.

Одному легче. И проще.

— И кто ты? Помимо того, что вахили, — слово выделила ехидно.

— Строитель… и финансами немного занимаюсь. Вернее, сейчас уже — много.

Чем он по жизни занимается? Работает да бегает — вся его деятельность. Подростки… сейчас, когда Браян снова в загуле, тоже на нем.

Идеальный второй. Верный. Надежный. Все сделает в лучшем виде — этими словами старый наставник рекомендовал Мэтво вожаку Томасу. И Мэт служил. Сначала отцу Браяна, потом самому Браяну.

Последние лет тридцать их клан разваливался. При Томасе начал, из-за непомерных трат его и его женушки. При Браяне тенденция окончательно оформилась.

От центра гниет весь клан.

Вахили не болеют. Никак. Ни телом, ни психикой… если Браян такой, значит — это его натура, а не инородная опухоль, которую можно вырезать, вылечить

Ждать?.. Время вышло. Любое, даже самое незначительное действие лучше бездействия.

Так он свой первый дом построил — чтобы хоть что-то делать.

Делать хоть что-то — его кредо. Оглядываясь назад, довольно жалкое.

Последние десятилетия работал над тем, чтобы интегрировать клан в общество людей. Обеспечивал финансовую базу, находил пути клану зарабатывать. Современными и жизнеспособными способами, а не доисторических времен. Получать образование, а не как он — самоучка.

Иначе им не выжить. И не сохранить границы парка.

Желающих отрезать себе кусок территории немало.

Кери — камешек, что спровоцирует лавину.

Мэт ей в этом поможет.

Глава 12

Саламандра, жгись, Ундина, вейся, Сильф, рассейся, Кобольд, трудись! Раздуй свое пламя, Саламандра!

И. В. Гете «Фауст»

Прощались скомканно.

Слишком много было сказано. И в то же время — слишком мало.

Кери не верила. И не готова была принять Изольду. Привыкла, что они с тетушкой Аполин вдвоем.

Всего этим днем оказалось для нее слишком.

Стоило ступить за порог, как с десяток нежно-голубых крыльев окружили, порхая вокруг, норовя сесть на руки и волосы.

Красиво, наверное… если со стороны. Приятного, однако, мало.

Повредить их не хочется, отмахиваясь, и сидеть на себе позволять тоже как-то… не радует. Тем более, когда бабочки в таком количестве.

Духи Кери им что-ли нравятся? Так вроде не пользовалась ничем… Если только гель для душа?

— Тебя, как и ее, любят эти бабочки, — раздался голос Изольды за спиной. — Вот, значит, как…

Кери резко обернулась. Ночью в таком месте ожидаешь самого худшего, а старушка вроде как дома оставалась.

Обнаружилась за спиной, чуть ли не впритык. Глаза черные в Кери уперла и сощурилась, будто под прицел взяла.

— Мерзкие насекомые. Их сила притягивает. Да не любая, а мертвая.

Мэт встал рядом с Кери, осторожно поймал одну крылатую в клетку из пальцев.

— Весенняя лазурь. Они почти вымерли, — медленно раскрыл ладонь, и бабочка осталась на ней сидеть.

— При чем тут я? — спросила Кери, отворачиваясь и спеша к машине.

— Ты дочь своей матери.

Переспрашивать еще раз не стала, справедливо полагая, что и на третий, и на десятый раз ответ старухи останется для нее столь же непонятным.

Ни слова в простоте. Из каждого «пояснения» как у того дракона со срубленной головой — вырастают три новые головы-загадки.

— К источнику сходи.

К какому еще источнику и зачем ей к нему — также спрашивать не стала.

Надоело.

… Снова ночь. И снова не спится.

Так и знала, что передоз сахара в гостях у Изи еще аукнется. Или виноват не только сахар? Грибочки-порошочки…

Предчувствие шепчет, что неспроста проснулась. Словно марионетку за ниточки тянет, подергивает невидимую струну… И вибрация-дрожь расходится по телу.

Кери с обреченным стоном поднялась. Оделась. В этот раз в пижаме разгуливать не станет. Холодно уже, не лето.

Шла словно под гипнозом. Довольно долго. Пока под коленку не ткнулось что-то прохладное и влажное. Вскрикнула бы, если бы не то замороченное состояние, как бывает во снах — знаешь, что спишь, а проснуться не можешь.

Постой… Кери же проснулась? Оделась даже? Нет?

Холодный нос принадлежал огромному серебристому зверю. Похожему и на волка, и на медведя одновременно.

Он лизнул ее ладони и пригнулся, слегка виляя хвостом.

Дружелюбный какой.

Кери приглашению вняла. Запустила ладони в густую шерсть, обхватила за шею и подтянулась, забираясь зверю на спину. Теплый, мягкий и достаточно широкий, чтобы сидеть удобно было.

Не удержалась, огладила шишковатую его голову, почесала за ушами… Прижалась лицом к холке, втягивая терпкий звериный запах. Хвоя и шерсть, дым от костра и что-то неопределимое, но очень привлекательное для Кери. Уютный.

Долго баловаться не дали, зверь побежал гигантскими, плавными скачками.

От несуразности положения Кери засмеялась. И не узнала собственного смеха. В жизни у нее такого не было — мягкого, грудного.

Плыть не пришлось. Зверь приблизился к берегу, и Кери увидела гладкие блестящие спины валунов, что торчали из воды. На довольно большом расстоянии друг от друга, но допрыгать можно.

Скользко… опасно. И зверь остался на берегу, а без него ощущение эйфории начинает капля за каплей исчезать.

— Тебе туда нельзя?

Зверь сел на песке, следя взглядом.

Понятный ответ.

Уверенность в себе истончается, что старая ткань.

Не упала. Ступни только намочила. Они скользили по холодной грубой поверхности камня, казалось — вот-вот потеряет хрупкое равновесие и плюхнется в черную воду, нарушая ее идеальную зеркальную поверхность.

На островке ее встретили бабочки. В лунном свете казавшиеся не светло-голубыми, а сияющими холодной серебристой сталью.

Влажный, поросший мхами камень грота и огрызок луны, что освещает путь в тёмный проем. Ключь и камень внутри небольшой пещеры.

В потолке продолговатая трещина, через которую лунный свет просачивается этакой трепетной змейкой.

Камень почти черный, влажно блестящий в бледном свете луны. Жертвенный камень, накопивший силы как живой, так и мертвой.

Источник на каждого действует по-разному. Не предсказать.

Откуда в Кери это знание?

Тетушкины сказки на ночь? Еще раньше — мамины? Не в путеводителе же по региону она это вычитала?

Порошочки Изи? Только ли муку она добавила в тот брауни?

Или знание это всегда в ней было? Только спало, усыпленное расстоянием от места?

Ударилась ногой о неровный выступ и даже боли не почувствовала. Будто контакт с собственным телом нарушился, Кери потеряла эмоции и телесные проявления чувств… И в самом деле марионетка.

Ни страха, ни сомнений, ни дрожи от ночного холода.

А кукловод — вот он. На камне сидит. Уродливый и притягательный единовременно.

Так вот какие они — сверхъестественные силы.

Тонкое, почти прозрачное существо. С клыками до подбородка и раскрашено… тёмные татуировки-орнаменты оплетают все костлявое тело от лба до пальцев ног с черными когтями. Ноги и руки по сложению почти что лапы, что-то между человеческим и звериным.

Нереальное оказалось на удивление легко принять. Далекое от европейского представления о сверкающем потутостороннем Добре с крыльями.

Существо — Божество? — естественно вписывалось в окружающую природу: кряжистые деревья, колючие кусты, растущую дольку луны и покрытые мхами камни. Грязноватое, неказистое… Не кичащееся своим могуществом.

Гармония. Частью которой ощутила себя и Кери.

Что от нее надобно?

Зачем это все?

Принять себя — прошелестел ветер. Ветер? Или существо, что не размыкало губ?

Оно плавно слезло с камня, стекло, как только кошачье семейство умеет. И ящеры.

Протянуло Кери раскрытую ладонь. На коже виднелись пятна — то ли мох, то ли земля, то ли еще что… А пахло лесом, так концентрированно — влажными сухими листьями и деревом, горько и мшисто, словно Кери сунула нос в старый трухлявый пень.

Мига колебания не понадобилось. Кери не могла не протянуть ладонь в ответ. Пальцы соприкоснулись, и существо мягко сжало их.

Холодная очень кожа, холодная настолько, что Кери задрожала, лед, казалось, проник в кровь и моментально распространился по всему телу.

Оно повело к ключу, что блестел меж валунами и мхами. Пещера как-то враз наполнилась звуком журчащей воды меж камней, в разы усиленного стенами грота.

Кери опустилась коленями в мягкий зеленый ковер из мха. Набрала в ладошку непрозрачной жидкости. Вода обожгла горло ледяным холодом. Сковала, лишив возможности вдохнуть. Один глоток, на большее сил не хватило.

«Инуа…» — прошелестело в воздухе, вплелось в журчание и отразилось эхом от стен.

Кери знала, что это имя.

Запомнила.

И назвала свое.

…Как выбралась с острова — не помнила. На материке встретили желтый взгляд зверя и тепло. Наконец-то тепло.

В тот же миг Кери и отключилась.

…Проспала долго. Даже не сон то был, а черная яма, которая поглотила целиком, вырубив сознание.

За окном вечер, а значит, прошел целый день.

Тело до сих пор ощущалось чужим. Премерзко. Словно те ниточки, что управляли марионеткой, не до конца исчезли.

Так… Сначала прийти в себя, а потом она как следует обдумает все, что с ней произошло. Подумает и примет. Или нет.

Что нужно, чтобы прийти в себя? Поспала… Поесть? Попить бы в ванную комнату доползти…

В памяти всплыли советы из какого-то глянцевого журнала. Правильно — телесные практики — секс, танцы, плаванье… Точно! Статья называлась «Тренировка телесной осознанности». Что за муть только в голове ни хранится…

Хотя совет-то замечательный. Ей необходимо с головой окунуться в соленую воду. И море рядом, буквально — за порогом.

Кери заботливо завернули в толстое одеяло, на ноги надели шерстяные носки, явно не из ее гардероба. Мокрая одежда с тела исчезла.

Кто ей помог? Донес до дома?

Подозрения имелись. И даже верилось в них уже легко.

После ночи на Пятачке многое в ее мировозрении изменилось.

Окончательно и бесповоротно.

Кое-как влезла в джинсы и водолазку.

Глава 13

— Что ты делаешь?

Кери продолжила молча смотреть на незваного «спасателя».

Надо было выбирать дальний пляж, который закрыт от посторонних глаз валунами и ивами. Поленилась… хотелось скорее именно в соленую воду окунуться. Душ не подойдет.

Смыть с себя все… Хоть так справиться с бурлящими эмоциями.

Словно пъяная.

Тут он, конечно, прав — пъяным плавать, тем более ночью, не следует.

— Все не настолько плохо, в самом деле! Мы со всем справимся, — прозвучало почти зло. Рассерженно точно. — Отойди от воды!

Гипнотизировал ее взглядом, делая плавный шаг ближе. Еле заметный. Не вглядывалась бы Кери в мужчину столь пристально, пропустила бы.

— И что я, по-твоему, делаю?

Топиться решила, а тож. Что еще привыкли делать девицы в беде? Топиться — первое средство. Самое эффективное, так сказать.

Он молча развел руками, обводя пейзаж вокруг них. Начало осени, промозгло. Пустынный берег моря, и одинокая девушка, что снимает с себя одежду и ступает в воду. Звезд не видно за тучами, того гляди — дождь начнется. Осень в здешних краях наступает резко и неумолимо.

— Что еще мне думать? Загорать и плавать холодновато, — проворчал.

Вечер к тому же. Поздний.

— Не собираюсь я топиться. Глупость какая, — решительно натянула обратно теплый свитер и взялась за шорты, неудобно продолжать стоять в одном белье. И холодно.

Пошатнулась, отряхивая ступни от воды и балансируя на крае кроссовок, чтобы не вставать на мокрый песок. Мужчина, кто бы сомневался, успел подхватить за талию. Ее голые ноги против его, в жесткой джинсе. Сменил-таки неизменные шорты в зеленый листик.

Никогда особой неуклюжестью не отличалась и сейчас бы не упала. Но ее подхватили, прижали к теплому, даже через одежду, телу и не торопились отпускать.

Кери пожалела, что ее водолазка лишь до талии: касание голой кожей живота к его бедрам вышло слишком интимным, вызвало предательскую дрожь вдоль позвоночника.

Хотя что это она? Холод виноват, конечно же.

Тот самый, который поселился в ней, как воды из источника отпила. Или не воды, а того, что там журчало… Лучше не думать. Пока…

Кери не собиралась нарушать собственного плана не приближаться к этому мужчине. Но крепло подозрение, что уже поздно.

Они ближе некуда.

Хотя… есть куда.

Фантазия откровенно показала картину того, как и где можно стать еще ближе.

На мгновение ее окутало таким манящим мягким теплом, объятия согрели и тело, и… на душе легче стало.

Кери резко выдохнула сквозь зубы, отстраняясь от мужчины.

Он снова выбивает ее из колеи.

Как можно почувствовать что-то настолько непонятное, чуждое, то, о чем не знала в себе? Не подозревала даже. Но вот — сердце учащенно бьется. И ее, и в груди напротив. Несмотря на усилия увеличить расстояние, все еще плотно прижатой к Кери.

Странно сходятся их ритмы, складываются в неведомую песню.

И принять происходящее легче, чем когда-либо. И разумом, и сердцем.

Закрыла на миг глаза, позволяя себе утонуть в этом ритме, как в шуме волн, в иррациональной и неуместной неге.

Всего миг.

Опустила руки, которыми бессознательно успела обхватить мужчину за плечи.

Отстранилась. Попыталась, вернее.

Ее дернули назад, впечатав в мужское тело плотнее прежнего.

Он высокий, по ощущениям сейчас — огромный, как вставший на задние лапы гризли. Мышцы твердые, кожа горячая.

И сердца их, что ее, что его, ускоряются, разжигая зарождающееся непонятное, как те угли в костре.

— Не так быстро.

— Ты меня пугаешь, — голос прозвучал чуть придушенно, щекой Кери прижималась к его груди. Не прижималась — ее прижимали, обхватив ладонью за затылок.

Он наклонился и медленно провел носом по ее шее, вызвав табун диких мурашек-мустангов.

— Ты меня тоже.

Кери непроизвольно хмыкнула. Такого громилу испугаешь, пожалуй.

Однако послушно замерла, прислушиваясь к своим ощущениям и тихо, тайком втягивая в себя легкий аромат его тела.

Соль и море… зубная паста еще. А за этим — тот терпкий, звериный, что въелся в память. Уютный, манкий.

И бледная бабочка на его плече. Кери провела пальцами, сгоняя.

Нечего тут.

Ее он.

Очнулась, когда осознала себя чуть ли не вскарабкавшейся на него верхом. Ноги оплетали торс, руки обнимали за шею. Жар, исходящий от мужского тела, казалось, обжигал.

Он глубоко дышал ей в шею, подхватив под ягодицы и сжимая ладони на них. И по всей видимости, никуда не торопился.

Кери прочистила горло, кашлянув. Однако сказать ничего не успела, Мэт опередил. Голос низкий, с отчетливой хрипотцой.

— Ты… цветочная пыльца и мед.

Потерся носом о ее шею, естественно вышло, будто всю их жизнь, совместную, так делал.

— Отпусти.

— Не могу. Пытался уже. Так зачем ты тут?..

— Из-за источника. Все никак не отойти… Искупаться хотела.

Сомнений в том, что Мэт знает, о каком источнике речь, не возникало.

— Помешал… Давай вместе?

Помешал ли? Как сказать… скорее направил энергию в иное русло.

— Давай. Только ты меня не отпускай, — попросила, сама себе противореча. — Ты… тёплый.

Очередь Мэта замирать и молча искать что-то в выражении ее лица.

— Не отпущу. — Ответил осторожно, словно путь нащупывает.

И пятую точку тоже. До сих пор… нащупывать продолжает. Кери нравится.

Держаться подальше точно поздно.

Если сильно хочется, то можно. Чем не девиз?

— Ты обещал показать.

— Что?

— Доказательство. Что вахили существуют.

— Я тебе показывал. Не узнала меня?

Узнала. Но увидеть само превращение все равно хочется. Это же… Даже круче того существа на жертвенном булыжнике!

Глаза Мэта уже давно мерцали животной желтизной. Но разум все равно пытался объяснить это отражением луны.

Луна за тучами? Значит, свет от уличного фонаря.

Нет фонарей поблизости? Значит… глаза у него звериные, зрачок расширяется в такт биению их сердец.

Как у ее зверя. Хм… замечательная оговорка — ее зверь. Большой и горячий вахили.

— Не бойся.

— Поздно бояться. Мэт это от Мэтью?

— Мэтво. Показать тебе мой дом?

— И коллекцию марок? — хмыкнула, стрельнув взглядом исподлобъя.

— Хм… чего нет, того нет, — такой же ухмылкой ответил Мэт.

Плавать с ним… вода прохладная, но это и хорошо.

Ниточки марионетки окончательно рвутся. Кери вроде даже тонкий звон слышит, с которыми они лопнули.

А Мэт горячий. И это лучшее ощущение из испытанных Кери. Прохладный шелк вокруг, и горячее гладкое тело, что притиснуто к ней впритык.

— Держись, обхвати сильнее.

Кери послушно сделала, как велели.

— Так?

— Так, — хриплый голос и теплое дыхание в ухо.

Они целовались без толики нежности, жадно, будто боясь, что их вот-вот прервут. Что придется отстраниться, разжать ладони. И поэтому стискивали изо всех сил, сжимали ладони, прижимались разгоряченными телами, чтобы даже воде между ними не просочиться.

Неожиданно Мэт отстранился от ее губ и нырнул. Поплыл, разомкнув руки на ее теле.

Ничего, она не отпустит. И, когда у нее закончился воздух, Мэт снова ее поцеловал.

Вынырнули на глубине, оба хапнули ртом воздух.

Поверхностный слой воды отчетливо теплее, чем на глубине. Кери раскинула руки и легла на спину, позволяя воде держать себя и покачивать на почти неощутимых волнах.

— Полегчало?

— Да-аа… Хорошо как…

И звезды подглядывают и подмигивают из-за темных тяжелых туч.

Он не торопил. Поддерживал, касался, как и обещал — не отпускал. Но и все…

— А дальше?

— Провожу домой.

— И все?

— Для меня все серьезно. Не хочу, чтобы… так.

Несмотря на косноязычие, Кери поняла. Чтобы мужчина — как лекарство, когда и плаванье и секс — оба подходят, равнозначно.

Хочет, чтобы Кери хотела именно его.

И это настолько созвучно ей, что снова мурашки. И еще больше желание таки заманить его в постель. И воспользоваться со всем скопившимся пылом.

То ли злиться на него за такое, то ли умиляться.

Кери выбрала движение, снова окунувшись с головой и вынырнув, лишь когда закончился воздух, поплыла к берегу.

До дома ее проводили. И растворились в ночи, как только Кери закрыла дверь на замок.

Она знала, он все еще там.

Где-то выли волки.

Глава 14

Вера должна подкреплять воображение, ибо вера создает волю… Решительная воля есть начало всех магических операций… Из-за того, что люди не умеют в совершенстве воображать и верить в совершенстве, получается, что результаты их магии сомнительны, ненадежны, тогда как они могли быть вполне надежными.

Парацельс

Трое байкеров в черных кожаных прикидах затормозили перед бунгало, нарушив тишину утра.

Заглушили рычащие не хуже зверей мотоциклы и сняли шлемы. Тряхнули черными волосами. Как в той самой рекламе шампуня. Кери аж улыбнулась такому представлению.

Разве что в рекламе это смотрелось кокетством, у этих индейцев же — естественно и абсолютно мужественно.

Загорелые лица, пронзительные карие глаза. Один из них поймал в плен любопытный взгляд Кери:

— Привет, сестренка, — произнес, по виду — старший.

— П-привет.

— Дед хочет тебя видеть.

— Садись ко мне, — широко улыбнулся доселе молчавший индеец. — Прокачу с ветерком.

— Сами доедем, — тихий ответ Мэта заставил Кери подпрыгнуть на месте. Не заметила, когда он подойти успел. Встал за спиной, чуть касаясь ее предплечья.

— Тебя не приглашали, — улыбка индейца превратилась в оскал.

О! И клыки такие, заметные… Неужели у нее так же выпирают, когда улыбается?

— Без приглашения обойдусь.

— Я без Мэта не поеду. — Кери для надежности еще и за руку его взяла.

Взгляд индейца потяжелел. Руки, что до этого лежали расслабленно на руле, опустились вдоль тел. Вроде жест обычный, а угрозой повеяло.

— Повежливее, Тай, — одернул спорившего старший. И тут же снова Кери: — Как хочешь, сестренка. Хочешь собачку с собой взять — бери.

— Ты в самом деле мой брат или так просто называешь?

— Брат. Твоя мать моей двоюродной сестрой приходилась. Я Кайл, — протянул руку новоиспеченный родственник.

Кери уже запуталась во всех многочисленных местных родственных связях: здесь, в резервации, каждый каждому кем-то, да приходится.

Еще непонятно, по какому принципу у некоторых скинуокеров и вахили индейские имена, а у некоторых самые распространенные — белых людей? Надо будет потом как-нибудь у Мэта спросить.

Подошла к Кайлу и пожала протянутую руку.

Обернувшись, кинула взгляд через плечо на Мэтво. Он шел следом, подкидывая в ладони брелок от машины.

Так и ехали — небольшой темно-зеленый джип с веселыми круглыми фарами в окружении мотоциклов, что стаей злых шершней то обгонявших друг друга, то прижимавшихся и следовавших параллельно с машиной.

— Поганцы, — только и бросил Мэт. — Поцарапают, сами рихтовать будут.

— Вы не подеретесь? — на всякий случай уточнила.

— Нет.

И почему Кери не сильно в это поверила?

Ехали недолго. В Иллайхе все недалеко друг от друга, расположенное, как сейчас Кери поняла, вокруг Пятачка.

И кто додумался назвать то место Пятачком? Шутники, однако.

Ковен занимал значительную территорию резерваций. Рядом с национальным парком, где обитали вахили. И Пятачок посередине между ними.

Типичные трейлеры и жилые прицепы на подъезде. Не бедные, а очень даже добротные. На таких, если нужно, и попутешествовать со всем удобством можно.

Еще встретились старые деревянные домики без заборов, земля вокруг — тот же сосновый лес. Ни огородов, ни бассейнов.

Кери смогла определить и расположение домика Изольды. Прямо через дорогу да лесок от большого дома из цельных бревен, у которого они и остановились.

В молчании прошли через двор. Тишину леса нарушал лишь щебет птиц и треньканье ловца снов, подвешенного под крыльцом.

— Он старый, ворчит много. Особо не бери в голову, что говорить станет, это он так, для порядка, — произнес Кайл, наклонившись к Кери. — Потом с тобой еще посидим.

И подмигнул.

Ладонь Мэта на ее талии потяжелела, чуть придвинул ее к себе.

Кери подняла взгляд проверить, ревнует ли, но Мэт смотрел прямо, выражение лица как обычно — спокойное и сосредоточенное.

Они зашли в дом, разулись. Кайл — Кери чуть не прыснула, что-то ей слишком весело… Близость источника в крови играет? — подал им вязаные разноцветные тапочки.

Зашли в большую комнату. Тепло и чуть дымно. В открытом камине огонь потрескивает на поленьях, и чувствуется легкий запах натурального табачного листа.

В кресле у столика сидел, видимо, сам дед Жаганаши. Смуглый до черноты, седой, длинные волосы убраны в простой хвост. В вороте клетчатой рубашки виднеется крупный звериный клык.

Орлиный взгляд из-под кустистых черных бровей. Глава ковена скинуокеров.

Он кивнул, отсылая молодых. Мэта удостоил лишь мимолетного взгляда, а Кери рассматривал в упор не меньше минуты, показавшейся слишком уж долгой.

После чего кивнул на кресла, мол, присаживайтесь.

— Силу приняла?

Кери не сразу поняла, о чем речь. Промолчала, ибо слово не воробей, и соглашаться с чем-то, чего до конца не понимаешь, чревато. Тем более в разговоре с колдуном.

— Ту, что мать твоя отвергла, — говорит ровно, эмоций не считать совсем.

— Не знаю.

— А если подумать?

— У источника была. Воду ту тёмную пила. И согласилась… видеть. То… тех…

— Духов, — закончил за нее, кивнув удовлетворенно. — Неплохо. Время нужно. И обучение. С Изи уже встречалась, так?

— Да.

Почему-то в общении с этим человеком желание язвить отбивало напрочь. Отвечала четко по делу, слушала… Настолько отлично от бабушки Изи, рядом с которой неосознанно чувствовала себя избалованным ребенком. Любимым.

Старик Жаганаши строгий и мрачный. Дистанцированный от мирского. К такому приближаться и не хочется.

— Вот у нее и будешь обучаться.

Кери кивнула. Втихорца, за спиной, взяла Мэта за руку. Благо, стоял рядом с ее креслом, чуть впереди.

Так спокойнее.

— По лечению с Джеки лучше. У Изи методы слишком… неординарные, а тебе база нужна. Кайл проводит к ней. И не вздумай отлынивать. Шаман-неумеха хуже отсутствующего шамана.

Кивнула в очередной раз, чувствуя себя болванчиком.

— Передай Аполин, пусть возвращается. Здесь ее дом.

Тётя пусть сама решает. Кери, конечно, передаст, но… Обрадуется ли Аполин таким приветам?

Вспомнила, насколько хрупкой тетушка выглядит. Аритмия ее… Может, потому что вдали от места силы?

— Я все сказал.

А взгляд цепкий не отводит.

Мэт сжал ее ладонь, и Кери сочла, что визит можно заканчивать. Раз он все сказал… Так-то.

— Ты теперь часть ковена, — долетело в спину. — Ничего не бойся. Учись.

Тяжело было сказать это в глаза. Поэтому ждал, пока они почти вышли за порог?

— Спасибо, — прозвучало почему-то скорее вопросительно, чем благодарно. Уверенности Кери не испытывала.

Время покажет.

Во дворе тем временем скопилось еще больше мотоциклистов в косухах и с цветными бусинами, вплетенными в черные волосы.

При виде Кери с Мэтом они стали резко газовать на месте, лыбясь — иначе не назовешь. Шум поднялся — хоть уши зажимай.

Кери покосилась на Мэта — он кивнул с легкой ухмылкой, глядя на того… Тая? Тот кивнул в ответ.

Смысл сего действа Кери не уловила. Просто радостно захлопнула наконец-то дверцу джипа, отрезая рев моторов.

Вернувшись домой, первым делом позвонила тёте. Некуда дальше откладывать, надо признаваться в обмане и рассказывать, что тут с ней происходило.

Тётя, однако, удивила:

— Врунья из тебя никудышная. Я сразу знала, что ты что-то затеяла.

— И не попыталась остановить?

— Был бы толк? Вряд ли… У каждого свой путь и свое время.

Так вот отчего она и топорик, и газовый баллончик совала…

Ее голос успокаивал.

Кери волновалась, что во время ее отсутствия что-то случится, а ей добираться в Вест-Эйвен далеко, не успела бы, если что.

Помолчали, думая о своем.

Кери лежала на спине на кровати и разглядывала поднятые вверх ступни. Красивые…

Мэт уехал по делам, как объяснил: у молодняка скоро первая луна. И они бушуют, не особо поддаваясь дрессировке. Как именно бушуют, не уточнял. Но, когда ему позвонили и сообщили о том «бушуют», довольным не выглядел.

— Тебе дед Жаганаши привет передавал… Приглашал вернуться. Если ты хочешь, конечно, — несколько смягчила Кери слова старика.

— Подумаю, — ответ сухой. — А ты смотри там в оба, не расслабляйся. Обычно все страшное и случается, когда не ждешь.

— Предчувствие?

— Оно самое.

И неожиданное, враз повеселевшим голосом:

— А я кота завела… Приблудный, подросточек, видимо, выкинул кто.

Кери поперхнулась, представив, как признается тёте, что и она кое-кого завела… собачку. Большую такую, иногда превращающуюся в мужчину.

— А ты и рада подобрать?

— Да, знаешь, такой он ласковый…

Закашлялась с новой силой.

— Попей воды сходи, я подожду, — предложила тётя.

— Я… наверное, задержусь здесь. Не знаю пока…

— Понятно… Будем на связи. Звони раз в два-три дня, ладно?

— Обещаю.

Что там случилось в прошлом между Аполин и дедом, что тётя не спешит возвращаться в родные края, Кери обязательно еще выпытает. Чуть позже.

Глава 15

Мэт вернулся поздно. Кери и не ждала, он же не обещал, что после работы к ней приедет, а не домой.

Не ждала, а ужин приготовила. С мясом, которое сама редко ела. Она больше по сладкому, овощам и рыбе.

Вежливый стук в дверь заставил подпрыгнуть, словно девчонку.

Пытливый взгляд и:

— Привет, — в руке букетик тонких фиолетовых астр с желтой серединкой. — Это тебе.

— Спасибо, — точно как нежная барышня реагирует, благо румянец на смуглых щеках не так заметен. — Люблю полевые.

Неловкая пауза, словно они подростки, и Мэтво заметно ведет носом.

— Я ужин приготовила. Будешь?

— Буду.

Есть и молчать, переглядываясь, уютно. Приглушенный свет и тепло.

В какой момент легкость ушла, уступив место напряженному нетерпению? Когда их взгляды, в очередной раз встретившись, так и зависли друг на друге? Или когда Кери потянулась всем телом, разминая спину?.. Гибко выгнулась… преувеличенно гибко, потому как ощущала взгляд Мэта.

Желала ощутить и руки его, и губы. На себе.

Раздалась тихая трель мобильника. Кери недовольно покосилась на стол, где лежал этот гадкий кусок пластика. Швырнуть бы его о стену со всей силы! Или в воду!

Мэт выругался. Но, проверив, кто звонит, ответил.

Что говорили на том конце, Кери не слышала, но по тому, как хмурился мужчина, поняла, что ничего хорошего.

— Полчаса продержитесь? Можешь закрыть его в доме?.. Да, скоро буду. Не раскисай.

Мэт глубоко вдохнул, выдохнул, подошел и обнял Кери, прижал к себе, так же глубоко дыша ей в волосы.

— Должен уехать.

— Кто звонил? — скромность куда-то запропастилась. Допустив Мэта в ближний круг, где до этого только тетушка обитала, Кери и общаться стала, как привыкла с самыми близкими. — Можно с тобой?

Заставила сесть на пустующий стул и без колебаний оседлала его колени, запустила пальцы в светлые волосы. Густые и немного жесткие, как шерсть вахили. Тёплые.

Мэт рвано выдохнул и потерся головой о ее ладонь, что пес, ласку выпрашивающий.

Все сильнее сжимал руки на ее теле, будто боясь, что она исчезнет.

— Можно, если обещаешь слушаться.

Когда она его не слушалась? Подумала и сама ужаснулась, что и в самом деле какая-то она слишком послушная с ним. Прежде за ней такого не водилось.

— В клан поедем?

— Да.

Ее увидят. И она увидит.

Может, и нет. Может, там ни Браяна, ни Амалии, ни кого другого из прошлого ее родителей не будет.

Прямой взгляд глаза в глаза. Оба понимают, что приход Кери в клан — значит, окончание затишья. Но и ждать больше смысла нет. Браян замешан в смерти ее родителей. Может, и Амалия. Совершенно точно, что еще кто-то из приближенных.

Кто-то из них убил Молла.

— Карл уверен, что кто-то в клане наркотой торгует. Крупно.

Ого… еще и это.

В машине, до того как трогаться с места, Мэт произнес:

— Должен признаться. Это я твоего отца сюда привел. Были договоренности с вожаком, я посредником был, обещал.

— И что произошло?

— До вожака они не доехали.

— Ты с ним ждал?

— Да, в Большом доме.

Он не отводил взгляда, не оправдывался. Признавал вину и считал, что Кери имеет право его судить.

Хотя в чем он виноват? В том, что у кого-то имелись другие планы? Неизвестно еще, может, и сам покойный вожак в тех смертях замешан.

— Тебе сколько лет было?

— Достаточно.

Кери ответ не устроил, он толкнула его в плечо, приподняла демонстративно брови.

— Четырнадцать.

— Я в четырнадцать боролась с боязнью выйти из дома. В школу или в магазин сходить — целое испытание. И ни за кого, кроме себя, ответственности не несла. Да и за себя-то с трудом.

— Это естественно, ты далеко от источника родилась и росла. Он стабилизирует таких как ты.

— Ведьм.

— Ага.

— Теперь я еще и шаман, — признаваться в этом оказалось сладко приятно, словно в невероятном совершенном ею подвиге. Притом, что она ненастоящий шаман еще, ничего не умеет, так… название одно.

— Как их ловить будем? Ничего же не доказать, как я понимаю?

— Убийство твоих родителей уже нет. Если только признание… Но с Моллом и наркотой, может, что и получится. Должно получиться.

Как-то ответ так прозвучал, словно за ним в десять раз больше неозвученного осталось.

— У вас не принято идти в суд, так?

Они сами себе и суд, и присяжные. И приговоры сами в жизнь претворяют. Чаще всего — смертельные.

Мэт промолчал.

Черный лес мелькал за окном, желтый цвет фонарей по обочинам смотрелся игрушечным — этакие мандаринки, подвешенные в воздухе.

Кери поежилась натянула на ладони рукава кофты, уже холодновато. Мэт увеличил отопление. Сам-то он не мерзнет, хоть и в футболке.

— Так что там случилось?

— Подростки. Сбежали в Талекуа.

Ага, гулять собрались. Насколько Кери помнила, это ближайший крупный город.

— Подрались, разбили витрину в магазине. Удрали. Идиоты.

Погуляли как следует.

Повторяется Мэт в обзывалках.

— И теперь один из них в неадеквате. Хватанул чего-то в городе.

Да, в городах оно так и есть, всего можно нахвататься. От блох до проституток и отравы разной. Кто что ищет…

— По сколько им лет?

— По четырнадцать. Мелкому тринадцать. Только обрели зверя, и полнолуние близко… Возраст нестабильный. Штормит и на подвиги тянет.

— То есть едем сначала в полицию?

— Нет, их Карл забрал, в стаю вернул, он с ними управляться умеет. Дал позвонить. Но надо улаживать с полицией штата.

— Карл Фостер, который следователь?

— Хороший человек. Поможет.

— Откупиться?

— Еще чего! Исправительные работы. Пусть деньги на компенсацию ущерба сами зарабатывают, иначе урок не впрок.

— Хороший подход.

— Одобряешь?

— Еще как! А почему тебе позвонили, не Браяну? Он же главный?

Пожатие плечами, которое Кери истолковала скорее как нежелание пускаться в неприятные объяснения, нежели как незнание ответа.

Жилая — цивилизованная — часть земель клана состояла из двух пересекающихся улиц с узкой однополосной дорогой, домов-срубов без заборов и, считай, дикими заросшими садами, плавно переходящими в окружающий поселение лес.

Смотрелось красиво, хотя в темноте Кери не особо много разглядеть могла.

Большой дом, как назвал его Мэт, стоял на перекрестке, на небольшом холме, вокруг строения возвышались исполинские сосны.

В правом крыле дома проживали вожак с семьей. Левое, не считая немногочисленного персонала, стояло пустым. Свободных комнат хватало, дом воистину огромный. Так завелась традиция: вожак пускает под свою крышу тех, кому некуда податься. Или вот — трудные подростки. Тоже традиция — вожак ведет их через первый оборот, контролируя, чтобы зверь не перехватил контроль у человека.

Хотя на примере этих трех лоботрясов кажется, что у их зверей мозгов побольше будет, чем у человеческого «я». Зверь хотя бы только в лес сбежать рвался, охотиться, загонять добычу, мальчишки же — в город.

Где опаснее для молодых вахили — уточнять не требуется.

— Где Браян? — спросил с порога.

Встречали их два взрослых вахили, старая женщина в спортивном костюме, тоже вахили, и следователь Карл Фостер с коллегой.

— У себя. Невменяем, — доложил один из мужчин.

Второй же не отводил взгляда от Кери

— Она что тут делает?

— Знакомьтесь. Керол — дочь Девида и моя пара. Кери — это помощники Кагаги и Сава. И домоправительница — Опечи.

Женщина поклонилась, улыбаясь несмело. Мужчины же отреагировали по-разному. Тот, что докладывал, ростом чуть ниже и с короткой стрижкой, Кагаги, улыбнулся. Искренне, насколько Кери разобрала.

Второй — Сава, с волосами до плеч, — не двинулся с места, и ничто в мимике не выказало какой-либо реакции. Ни негативной, ни позитивной. Как закаменел.

Отсутствие реакции тоже реакция.

И только на выходе из дома до Кери дошло, что же произнес Мэт.

Кем ее назвал.

Замерла как вкопанная, осознавая признание. Вот так, с бухты барахты, даже не ей, а опосредованно.

Может, для того чтобы спровоцировать их? А на самом деле все не так?

Слово использовал «пара». Как… между ее родителями? Или пара может быть и просто парой, без всей той сверхъестественной подоплеки?

Так и осталась стоять чуть в стороне, наблюдая за Мэтом. Тихо лелея робкое счастье, опасаясь переживать это ощущение в полную силу.

Вахили бесились на поляне за террассой, никто спать, по-видимому, не собирался.

— Перекинулись, — приказ-рык.

Кери и не думала, что Мэт так способен.

Когда клубок распался, готовый услышать, добавил:

— Сейчас же.

Кери, непонятно как, узнала двоих вахили, что пугали ее на пляже. Третий был еще чуть мельче. Зато резвее.

Звереныши метнулись в лес. Вышли высокими блондинистыми подростками. Мда… выглядят старше четырнадцати. Бычки натренированные. Вахили — не люди.

Мэт кинул им пледы, в которые те поспешно, стреляя глазами в Кери, завернулись словно в тоги.

— Где Вихо?

От их агрессивного веселья не осталось и следа.

— Заперли.

— Джеки с ним?

Минутное молчание, в течение которого подростки переглядываются, а Сава выступает вперед.

— Не вызывали.

— Почему?

— Ничего с ним не случится. То, что эти описали, на обычную экстази похоже. Отлежится.

— Берешь ответственность за это решение на себя?

— Беру. И не перед тобой мне отчитываться.

— С родителями его, если что, сам будешь объясняться.

Мэт быстрым шагом двинулся обратно в дом. Проходя рядом с Кери, на миг поймал ее руку.

— Побудь с Опечи, хорошо? И от Карла далеко не уходи.

Кери кивнула. Переглянулась со следователем.

Понятно. Карл хоть и человек да в возрасте, но у него пистолет должен быть, если что. И коллега полицейский рядом.

Опечи же… выглядит крепкой.

Кери не растерялась. Рюкзак на плече, с карманом, полным перца мелкого помола, и газовый баллончик придавали бодрости духа.

Мэт исчез в доме, и один из подростков, путаясь в пледе, шмыгнул за ним.

— Как поживаете? Вижу, освоились? — подошел Карл, протягивая руку для пожатия.

— Да. Обживаюсь. Как следствие?

— Продвигается. — И одними губами добавил: — Не здесь.

Подростки громко заржали — иначе просто не назовешь, именно как кони. Один толкнул другого в плечо, второй не удержался на ногах и упал, в пути треснув стопой по ногам друга. Неслучайно, очевидно.

— Что за драка, а шума нет? — из-за угла дома к ним шла Амалия.

— Амалия! Доброй ночи! — оживился Карл. — Извини, если разбудили тебя!

Наконец-то. Хоть кто-то.

Кери словно кто-то подталкивал. Нетерпение покончить со всей этой неразберихой не оставляло шансов молча прятаться за Карла.

Женщины, подобные Амалии, всегда, в любом возрасте и в любое время суток выглядят потрясающе. Есть, чему завидовать. Платиновая блондинка, стройная, гибкая. Немного морщин на лице лишь придают облику глубины.

А на руках — кровь.

Кери какой бы «зеленой» ни была в шаманстве, а сила ее со знаком минус. Она с той стороны, где живым места нет. Поэтому кровь чужую, замаравшую руки женщины, видела и ощущала отчетливо. Теперь.

При первой их встрече, до визита к источнику, ничего подобного не было.

— Все нормально, Карл. А туристочка у нас задержалась?

— О — да. Мне здесь понравилось, — Кери сделала шаг вперед и улыбнулась, демонстрируя клыки.

У вахили тоже имелись, но не тонкие, удлиненные, как у нее, а острые и широкие, более внушительные.

— Прелестно. Мы рады.

Женщина… исключительная. И умная. Ей бы в столице, в высоком обществе блистать, а она тут… в деревне на десяток домов. Пренебрежение к Кери так и сквозило во взгляде, в повороте головы… То ли личная неприязнь, то ли она всех ковенских ненавидит.

— Мне мама с папой, оказывается, наследство кое-какое оставили, вот… разбираюсь. Дневники читаю. Представляете, мама до последних дней все записывала.

Как черт за язык тянул. Провоцировать, дразнить… Врать. Опасно, а Кери все продолжает.

— Твоя мама? Она из здешних мест? — Актриса из Амалии тоже великолепная. Есть у этой женщины вообще недостатки?

Кроме метафизической крови на руках.

— Вы, наверное, знакомы были. Анна Пепперфильд.

— А! Несчастная девочка… Да, я помню, конечно же. Ужасная трагедия. Тогда пожар еле погасить удалось.

— Амалия, а где Браян? Пользуясь случаем, хе-хе… — Карл перехватил беседу.

— У него проблемы со сном, так что он крепкое снотворное принял. Спит, — развела руками. — Ты же знаешь, он работает, пока не свалится… а потом лежит сутки.

Да, такой вот у нее мальчик трудолюбивый. И все кивают, делают вид, что верят.

— Хотел новые поставки обсудить. Ваши грузовики и для муниципальных нужд пригодятся.

— Отличная идея, Карл. Уверена, Браян тоже одобрит. Давно пора, по правде…

— Согласуем на официальной встрече. С этим убийством все откладывается и откладывается… Кстати, его сын, Эндрю Молл-младший вернулся на похороны.

— Надо встретиться, выразить соболезнования.

По тому, как Карл себя ведет — подхалимно — ни за что не подумаешь, что он семью Бруккнер в чем-то нехорошем подозревает.

Мэтво вернулся через двадцать минут. Да, Кери засекла.

Но по ощущениям — прошел целый тягостный час. С хвостом.

— Амалия, — Мэт уважительно склонил голову. И почему Кери почудилась в жесте насмешка?

— До встречи, — вежливо попрощалась Кери.

Мэт взял ее за руку, переплел пальцы.

Подростков в принудительном порядке отправили спать. Все-таки первый час ночи.

Карл с Амалией остались беседовать в доме. Кери до самой двери чувствовала провожающий ее пристальный взгляд. Или взгляды. На крыльце сидел, глядя в сторону леса, хмурый Сава.

В машине первым делом залезла к Мэту на колени, что оказалось непросто, но Кери целеустремленная, справилась. Обниматься. И ей, и, очевидно, ему, объятия сейчас необходимы.

— Выяснил? — спросила.

— Да. Мэд рассказал… — видимо, тот подросток, который за ним в дом улизнул. — Браян на них сорвался.

Не стоило их вообще в Большой дом присылать, раз вожак себя не контролирует. Как он другим с этой задачей справиться поможет?

Традиция в данном случае не работает. Или работает, но во вред.

— Вихо попробовал неизвестную таблетку. Танцевал с одной девицей на дискотеке, а потом без вопросов потащил в рот, что она ему дала.

Молодые да ранние, слов нет…

— А что она ему дала?

— Я взял кровь. Отдам на анализы, будем знать точно.

Кери лишь по слухам знала, что на современных вечеринках модно угощаться разноцветными МДМА. Подстегивать, так сказать, веселье.

— Он сразу после этого дерганым стал, потом агрессивным. Девчонку ту толкнул. Та упала, лицо разбила. Брат ее пришел отношения выяснять. Вихо перекидываться начал, но парни его увели. В воду окунули в туалете.

— Это в унитаз, что ли?

Вот друзья так друзья.

— Лучше унитаз, чем начать трансформацию на глазах у людей.

В бунгало вернулись глубокой ночью. Спать хотелось безумно.

Кери и не пыталась сдерживать зевки.

Море плескалось, и в кои-то веки небо не заволокло тучами. Городское освещение осталось достаточно далеко, сияние звезд ничто не заглушало. Черная бездна, в которой крохотными сгустками сияют проколы шила Ва-ва-тэйзи.

Снова детская сказка всплыла в памяти… Оказывается, родители читали ей сказки. И если сосредоточиться, отрешиться от шума настоящего, то кажется, что и голос тот из прошлого вспомнит. Женский, певучий, который устает читать, смеется, и его сменяет мужской. А Кери требует: «Дальше, еще, еще!»

На перилах у крыльца выстроились в ряд пять бабочек. Не шевельнулись при приближении людей, даже на включенный свет из прихожей не среагировали. Тоже утомились, наверное.

— Устала я… Пошли спать.

Мэт понял правильно, к тому же Кери так и не отпустила его ладонь. Для надежности.

Прошла в бунгало, заперла дверь.

— Устраивайся, я первая мыться. — Закрылась в ванной.

Глава 16

Наспех сполоснулась прохладной водой. Посмотрела в отражение в зеркале — взъерошенные волосы, губы искусаны, взгляд и сонный, и возбужденный одновременно.

Вышла в полотенце. И скинула то, скомкав, встретив темный взгляд абсолютно голого Мэта. Он закрыл за собой входную дверь.

Волосы мокрые, как и весь он. Вода стекает каплями по обнаженному телу, капает на паркет.

— Окунулся? — бросила в него своим полотенцем.

— Вместо душа, — поймал.

Кери прыснула и с разгона в три шага прыгнула на кровать. Мэт догнал, повалил, прижал… оба замерли от ощущения полного соприкосновения обнаженных тел.

— В постель мокрым нельзя… — сквозь смех и возбуждение прозвучало невнятно.

Дальше стало не до разговоров. Мэт впился в ее губы, целуя сразу глубоко, лаская языком и прикусывая зубами, заявляя права.

У Кери имелся опыт секса. Но именно, что секса. То, чем они занимались с Мэтво, на секс не походило совсем. Не те ее, жалкие в ретроспективе, попытки.

Страсть, похоть… У Кери не имелось слов для описания.

Его тяжелое дыханиие и горячие руки, что ощущаются везде, будто расплавляя. Делая ее сверхчувствительной. Сильные пальцы вжимаются в ее кожу, спускаются на бедра, притягивая еще ближе. Соединяя там, где потребность накатывает сладкой волной.

Выдохнула с протяжным стоном, ощутив, как он входит в нее и спускается губами по ее шее на грудь.

Стук сердца и дыхание смешались — не разобрать, где чье.

Как хорошо, что они уже раздеты. Кери не выдержала бы ткани между ними.

Его сильное крупное тело придавливало к постели, и эта тяжесть волшебная, от нее хотелось взлететь.

Не только Мэт имеет вторую ипостась, Кери в постели с ним приобретает качества дикой кошки.

Царапины и синяки тоже обнаружатся на следующий день.

Ей все равно, что будет после. Наплевать. После не существует, есть только сейчас. И этот мужчина с ней.

На ней. В ней.

По окну застучал ливень. Первый этой осенью — и продолжал поливать землю всю ночь.

… - Хочу признаний, — неразборчивый шепот в ухо.

Почти засыпает, счастливая в коконе его рук. Но жаль тратить время на сон. Пока держится.

— Ты назвал меня сегодня своей парой.

— Да.

— Ты тоже мой.

Мэт хмыкнул ей в макушку.

Кери хочется слушать его тихий голос.

— Я часто представлял тебя голой, — Мэт шептал слова ей в кожу, лаская обнаженные плечи губами.

Кери вспыхнула. По спине от его слов прошла новая сладкая волна.

Честность она в людях ценила.

— Не спал, а шел бегать. И каждый раз высматривал тебя.

Мэту, казалось, признания давались легко.

— Следил?

— Присматривал.

— Подглядывал.

— Наблюдал. Издали, заметь.

Он провел ладонью по шее под волосами, обхватил затылок, приближая ее лицо к своему.

— Как ты плавала — видел. Часто.

Кери не выдержала, поцеловала первой, коснулась губами медленно, тягуче. Он вкусный, ее оборотень.

— Ты знаешь, что у вахили это надолго.

— Насколько долго? — если уж сам заговорил об этом, то Кери не прочь конкретики.

— Навсегда.

— Не пугает? — сарказм в голосе можно было ложкой черпать.

— Поздно бояться, — ответил той же фразой, что Кери во время их совместного купания.

Бояться и вправду поздно.

— Давай спать. Слышишь, дождь поет колыбельную? И ветер подпевает…

Глава 17

Если уж тратить годы, так хотя бы интересно и полноценно,

имея какую-то цель, а не блуждая в тумане.

Х. Мураками

Дни шли суматошные. Несмотря на календарную осень, все еще царило мягкое тепло. Солнце припекало, и дожди случались большей частью по ночам.

Кери привыкала к новой себе, к дУхам, которые теперь робко ей показывались.

Умершие люди и звери. Она видела их остатки на земле, умела услышать, понять, и помочь убраться на ту сторону.

Они не докучали, и время теперь текло словно медленнее. Даже если вокруг хаос — Кери в нем созерцатель.

Мертвая сила — она на самом деле очень спокойная, мирная… в основном. Любит тишину.

Бабочки больше не досаждали. Летали где-нибудь в поле видимости, но не лезли.

Кери сидела на полу у окна, с закрытыми глазами водя руками над разложенными перед собой материалами. Камнями и минералами — с дырочками и еще не просверленными, кожаными шнурками и лоскутками, жемчугом, деревянными и костяными бусинами, кольцами и цепочками из разных металлов…

Домашнее задание от Джеки — амулет на здоровье.

У клиентки — пациентки? — бессонница. Хроническая. Жительница большого города, с богатой на стрессы работой. Конечно, одной индейской поделкой от проблемы не избавишься. И Джеки, и Кери рассказали женщине, что и сама она должна меняться и что-то менять вокруг. Гулять, расслабляться… тот же массаж и медитации. Да хоть на пламя свечи посмотреть.

Амулет поможет в этом пути, но ступить на него может только сам человек.

Кери наслаждалась новыми знаниями, с удовольствием применяла на практике.

Шаманской практике — отлично же звучит?

Джеки потом посмотрит, проверит. В целительстве она сильнее Кери и уж точно — опытнее.

Духовный рост — так это вроде называют.

Кери освобождалась от наносного: комплексов, надуманных недостатков, страхов — тех самых, что заставили ее сюда приехать искать правду.

Историю своих родителей она узнала с разных углов. От бабушки Изи, от Мэта… от деда Жаганаши. Старик приглашал ее регулярно то на чаепитие, то на интересную выставку в резервации. Кери его приглашения принимала. Он прилагал усилия, чтобы наладить отношения с внучкой, и она делала шаг навстречу.

То же с Кайлом, с которым посидела в кафе при библиотеке за чашкой — огромной — черного напитка. А потом и второй — столь же большой. Потому что разговор не заканчивался. Было интересно.

Единственное, что отвлекало, — сообщения от Мэта. Да сам его приезд, прервавший посиделки.

Единственный, с кем не виделась, — вожак клана вахили. Браян.

Кери ждала.

История еще не закончена.

Ее вранье про дневник матери, которым надеялась спровоцировать Бруккнеров-Хатхли, видимо, не возымело эффекта.

Мэт сказал, что доказательства есть. Ждать осталось недолго. Браян сейчас по уши в проблемах — подхалимный следователь Карл сбросил маску.

Мэт… Никогда еще Кери не чувствовала себя настолько эмоционально открытой, беспомощной и… счастливой. Она сгорала.

Он поселился в ее бунгало. Все ночи они проводили вместе.

Каждый раз в руках Мэта отдавала всю себя. И все равно хотелось больше, как наркотик.

Ее наркотик, воплощенный в человеке. В вахили, вернее… все не привыкнет их правильно называть.

В дверь постучали.

Кери поднялась с пола, поправила широкие брюки. И переставила поближе портфель с перцем.

— Пообщаемся? — Амелия приветливо улыбалась. — Ты очень интересный зверек, знаешь?

— Не зверек. Ведьма-шаман, — старалась, чтобы прозвучало уверенно, если не грозно, но голос подвел.

— Не трясись ты. Поболтаем, чай попъем. Время пока есть.

Страха Кери не испытывала. Встреча с Инуа, видимо, все тормоза отбила. Или это любовь?

— С чем пришли?

— С шоколадкой к чаю.

Она прошла в дом не разуваясь.

— Ну, что тебе рассказать? Как все было? Как начиналось? Что ты все вынюхиваешь?

Взглянула на наручные часы. Изящные, серебряные… Хотя вряд ли бы она снизошла до серебра, скорее белое золото. Желтое для Амалии вульгарно.

— Ты, видимо, гадаешь, где Мэтво?

Тревога кольнула в сердце, и сила отозвалась на укол волной ярости.

Если Мэту угрожает опасность, она не позволит…

— Он с сыном и Карлом занят, не волнуйся. Раньше времени не объявится.

Волновалась Кери как раз об обратном, но сарказм Амалии уловила. Ха-ха.

Женщина прошла на кухню, поставила чайник. И чай заварила.

Когда Кери прошла за ней, почуствовала укол в шею, с боку. Маленький дротик, совсем кроха, упал на ладонь…

— Мужчины такие консерваторы… Негибкие, держатся за древние устои. Не готовы принять прогресс и предоставляемые им возможности.

Холод распространялся по телу, и Кери задрожала, не в силах подавить реакцию тела.

Самонадеянная дура она…

— Я использую все. И науку колдунов, и технику людей… И комбинирую между собой.

… хоть и скребется зверь внутри, но у женщин вахили животная часть не столь сильна, подавить легче.

И принять рациональное решение. Винтовка и транквилизатор — именно так действовала двадцать лет назад. Подобным же образом решает проблемы и сейчас.

— Садись, — уже жестким голосом, в котором не осталось ни грамма былой мягкой женственности. Приказ. — Сейчас мы еще чайком зашлифуем, и совсем хорошо будет.

Кери повиновалась.

И снова, привет! — ощущение марионетки. Иное, не такое, как в ночь у источника, искаженное. Словно кто-то искусственно, неумело создал нечно похожее, мерзко извратив суть.

— Пей.

Кери взяла чашку и сделала глоток, обжигая рот кипятком.

Колотить тело от холода перестало.

Настой она частично узнала… Некоторые травы из него. Дурманяще сладкая акация, Гроб-трава, вон, фиолетовенький лепесток плавает, и характерная терпкость конопли… Мда. Высоко лететь, далеко глядеть…

— Пока время есть, расскажу, что там было. Не зря же ты такую дорогу проделала.

Она встала позади Кери, гладя обеими руками по голове, спускаясь по распущенным волосам до плеч, и снова начиная с макушки… Вниз ведет, и вверх, снова вниз…

Так и укачать недолго.

— Ты пей, пей.

… Дротики. Ими в ее клане один умелец пользовался. В ее старом клане, зажиточном, откуда ее отправили… Ладно. Так вот. Дротики. Если не знаешь, чего ожидать, от них даже вахили не увернется. А уж чем смазать, она нашла. И тренироваться время было.

Сначала сынок.

Потом Девид. Анна выбежала к нему, дура… И делай, что хочешь. Никто даже не узнал, что Амалия была там. С поджогом, правда, чуть разошлась, — хихикнула, словно девочка, вспоминая удавшиеся проказы.

— П-п-пч… — Кери постаралась выговорить вопрос. Не сильно преуспела.

Ладони Амалии, трогающие ее голову, терпеть невыносимо. Будто что-то омерзительное копошится, подбирается к разуму.

Когда Инуа применила на ней свою силу, отрезая эмоции, страх… было терпимее, честнее как-то.

— Почему? Ну… Угроза. Моей власти. Моей семье. Благополучию.

… Замуж ее выдал отец. Сделка, скрепление союза. Выдал за сына вожака… А получилось, что за нищего. Денег не было. Совсем ни на что.

Пожалеть? Не получается… Кери поняла, что ее пришли убивать. И выговариваются как перед той, что унесет откровения в могилу.

Амалия в самом деле ничего не боится? У нее план, как выйти сухой из воды? Или так уверилась в непоколебимости своей власти?

— Отец Томаса все ресурсы, все, что имел, вкладывал в клан. Развитие, благоустройство… Бла-бла-бла. ДомА тут эти построил, школу. А семью собственную к нищете приучил. Смех рассказывать… До встречи со мной Томас никогда в ресторане не бывал, считал, что норма это — всегда дома есть, что Боги послали. Кости глодать… Ездил на допотопной ржавой развалюхе, такой… с кузовом. Чтобы и по строительству что-то перевезти, и инструмент, и навоз… Меня — меня! — в такую посадил. Помню свой первый шок. А он ничего не понимал… улыбался.

… Она в другой семье выросла. И к другому уровню привыкла. И не собиралась опускаться до… их уровня.

Наконец-то она оставила голову Кери в покое. Проверила, опустела ли чашка.

Опустела, опустела… На дне остался сиротливо лежать тот лепесток сиреневый.

Амалия, как всегда, полна чувства собственного достоинства, плавно переходящего в превосходство.

— Пришлось выкручиваться.

Не отсюда ли у наркотиков, о которых Мэт упоминал, ноги растут?

— Карл? — усмехнулась четко очерченными губами. — Не ему со мной тягаться. Смешной…

Она хранит семью. Клан. Сына родила — одно это обеспечило пьедестал. Обеспечило прямое наследование. Двух других мальчиков усыновила. Кому как не ей — первой вахили клана — брать под опеку сирот?

А тот мальчишка ее семью разрушить пытался. Увести единственного сына. Разбить клан. Они ему все… а он, неблагодарный. Предатель. Еще и тайной ее, Амалию, пугать вздумал, помощничек! Мол, все расскажет. Прекратить надо…

Что он понимал, соплячье?!

Да и сын ее, как оказалось впоследствии, не лучше.

Такой же слабак, как его отец.

Ее сынок просто хотел поговорить с другом… Поединок там, по-братски выяснить, что да как.

Но женщина умнее.

Посадить в машину. Завести двигатель и столкнуть. Пожар подпитать из заботливо приготовленной канистры.

— Молл же, старая скотина. Мало того, что ту статейку не подтер, хотя деньги взял. Ха!.. Любовь толкает на самые грязные поступки. Он ради сына… а увещевал Пепперфильд эту… что ее любит. Ни сына, ни ее. Себя и деньги он любил куда больше.

Шепот в ухо, от которого Кери чуть не стошнило только что влитым в себя чаем:

— Должна признаться — голову этому борову свернуть было одно удовольствие, — отстранилась, и Кери снова смогла дышать. — Назад, ко дням минувшим… Девиду я тогда перерезала горло. Ты не думай, я сильная вахили. Однако… мать твою не тронула.

Не успела?

— О связи истинной пары мало что известно. А то, что известно, болше смахивает на сказки.

…Анна просто не дышала. Как погиб Девид, так и она перестала дышать. Чудо, что Керол выжила. Как?

Ответить Кери не могла. Словно овощ — откроет рот, и слюни потекут. Думать может, и на том спасибо.

— Мы не знаем, как стало возможным, что родилась ты. Не знаем, на что пошел Девид, чтобы заполучить ту шлюшку, продлить ей жизнь.

За счет своей?

— Существует ли это — истинное, как преподносит наша Изольда. Или всего лишь жажда обладания вкупе с тёмными ритуалами? Уж я-то изучила эту тему, поверь.

Кери охотно верила.

Еще только ритуалов на крови не хватало. Если так пойдет, то выяснится, что ее вообще в пробирке вырастили, подпитывая кровью невинно убиенных… Загрызенных ее папашей.

И не стерильна ли она в таком случае?

— Ладно. Поговорили — и хватит. Поднимайся. Иди.

Взяла за руку и повела. Хватка железная.

Серебристой, похожей на игрушечную, машинки видно не было. Шли пешком.

В сторону леса и болот. К Пятачку.

Шаги давались Кери легко, голые ступни не чувствовали боли от камней и сосновых шишек. Амалия держала за руку, сосредоточенная, внимательная, больше она не говорила.

От ее хватки на запястье синяки останутся.

Но об этом ли ей волноваться?

Кери получила то, что хотела. Правду о смерти родителей. Имя убийцы. И не в силах отомстить. Не в силах ничего сделать.

Только пребольно упасть на землю, покатившись под корни вывернутой из земли ели.

Огромный медведь гризли в прыжке повалил Амалию на землю, челюсти сжались на горле.

Кери смотрела из-за корней, онемевшая и окончательно обездвиженная.

Упасть и откатиться — большее, на что ее хватило.

Вахили все еще пробовала переменить облик, ей это почти удавалось. Но кровь вытекала из тела алым потоком, пропитывала мягкий ковер из сосновых игл. Рана от клыков медведя не порез ножа, это рваное месиво.

Медведь поднялся на задние лапы, проворчал что-то рычащее… Прошелся кругом вокруг мертвого тела. И ушел, оставив Кери среди леса, с трупом растерзанной женщины.

Кери чувствовала, что близость источника тихо, но неумолимо съедает чужое колдовство.

Ее собственное — сильнее.

Слишком медленно. Если бы не медведь, не успела бы. Ни время потянуть — язык-то не шевелится, не поболтаешь; ни обороняться не смогла бы.

Медведь (медведь?!) спас ей жизнь.

Глава 18

Сколько просидела в лесу, без понятия. Окончательно смерклось.

Отходняк жуткий, с головной болью и тошнотой. Еще слабостью такой, что голову собственную прямо удержать сложно.

Кери опустила ее на мшистый пенек.

Сначала смогла шевелить ртом, кончиками пальцев… вскоре уже ползла и надеялась, что в правильную сторону.

Зверь вахили выскочил на нее, когда уже пыталась подняться на ноги.

Облизал лицо, чуть не уронил обратно в мох.

— Мэт… Слава Богам, ты цел… — обняла, вцепившись в шерсть.

Так, в ее объятиях, впервые она ощутила и увидела превращение зверя в человека. Кокон, который отстранил ее руки, серебристый, яркий, не позволяющий увидеть, что в нем.

Будто ей мало потрясений…

Ее обнимает Мэт, сильно, так что косточки ноют. Но Кери не против. Это именно то, что ей сейчас необходимо. Больше воздуха.

— Осторожно, тут медведь ходит. Гризли… Он… А там…

— Это дед Жаганаши. Я знаю. Они с ковеном приглядывали за тобой. Мы договорились.

Он целовал ее лицо легкими порхающими поцелуями, взгляд заполнила звериная желтизна.

— Извини, я не мог быть рядом.

— А что там… В клане?

— С Карлом засадили этих недоумков. Сава и Браяна.

Как иначе назвать нелюдей, что травили собственный народ? Резервацию, ближайшие городки и деревни… Свою семью?

Ими Амалия управляла, понятно, но… Не верится. Какое бы ни было колдовство, они оставались вахили. Детьми природы, защитниками…

— Браян сам подсел, не думаю, что соображает вообще, что творит.

Или подсадили, когда сопротивляться вздумал.

— Сидеть пойдут вдвоем. Еще люди другие замешаны.

— В человеческой тюрьме?

— С блокиратором обращения. Отрезанными от источника.

Карл в курсе их особенностей. И тюрьму организовал ту, где эти особенности учитываются.

Выходить из леса расхотелось. Уютно, мягко на покрытых мхом корягах. Мэт обнимает, она окутана его силой и запахом. Родным.

Здесь хоть и труп недалеко, но он уже не опасный, молчит и ничем не угрожает. Вопросов не задает.

А там… в городе, снова проблемы. Показания, допросы. Суд… Про смерть Амалии спрашивать будут…

Кери что должна говорить? Гулять вышли, а тут медведь… и задрал. Ее. Саму Кери не тронул.

Медведя искать будут. Может, какого и найдут.

Медведи-людоеды опасны.

— Пойдем. Надо довести дело до конца.

Мэт поднялся и ее за собой поднял.

Дошли до его машины и мужчина оделся.

— Как ты меня нашел?

— Цветочная пыльца и мед, помнишь? Бабочки привели.

…Ощутила чей-то взгляд. Кожей, сущностью. Раньше за собой такой чувствительности не наблюдала, а тут прям до мурашек пробрало.

Обернулась мельком, обводя взглядом парковку у полицейского участка.

Закованных в наручники и кандалы, с тонкой полоской ошейников из тёмного металла на шеях, к участку вели Сава и Браяна. Последний и смотрел на нее, улыбаясь совершенно невменяемой, страшной улыбкой.

— Керол. Наконец-то, познакомимся.

Понятно, как он узнал Кери.

Менее понятно, по каким признакам сама узнала его. Но сомнений в том, что перед ней Браян, не было.

— Похожа на сучку эту! — заорал, в один миг его лицо исказилось, стало похожим на гротескную, грубо вырезанную маску гнева. — Променял семью на какую-то девку!

Непонятно, к кому он обращался. К ней ли, к Мэту или к покойному Деву?

— Зверь, подсевший на наркоту, страшен. — Мэт обнял, закрывая ее своим телом что от взглядов, что от крика. — Если хочешь, иди домой. Я разберусь и приду.

— Нет. Сама.

Мэт проводил в туалетную комнату, где Кери умылась ледяной водой и подышала ровно, глядя в зеркало.

Она жива. Мэт жив.

С остальным они справятся.

Браяна отвели в допросную.

Амалия мертва. Допрашивать осталось двоих вахили да сообщников из числа людей.

Кери стояла за зеркальным стеклом и смотрела на свихнувшегося вахили.

Нормальным притворяться больше без надобности. И окружающим без надобности обманывать себя, убеждая, что у каждого свои маленькие странности.

Странности не маленькие. Они выросли.

— Она не дочь Дева. Чепуха. От оборотня в состоянии зачать и родить только самка оборотня. Мы обменялись кровью, поклялись. А для него эти узы оказались не дороже человеческой шлюхи!

— Истинной пары. Ничто не дороже истинной пары, — не надеясь быть понятым, но озвучил Мэт.

— «…встреть его как брата…» сказал мне тогда отец. Как брата, предавшего семью, и встретил. Отец проглотил. Я — единственный сын и наследник.

Девид и Мэт приблудыши. Принятые в клан в разное время, из разных разоренных семей резервации, что жили отдельно от стаи.

— Как легко отец согласился принять их обратно!

Отец Браяна мыслил рационально. И резурсами не разбрасывался.

— Но по дороге им встретился ты?

— Еще как встретился.

Никто его больше не спрашивал, но, видимо, самому требовалось выговориться.

— Молл пришел на днях к маме. Сказал, что не станет больше молчать. Он… совесть или что там ему покоя не давало.

Эндрю любил мать Кери. По крайней мере, так это преподносил. А что там было на самом деле — страсть, обида, ревность… зависть? Вряд ли даже сам Эндрю это понимал.

— Тогда он увидел случайно, что Анна в городе. В машине этого ублюдка. И показалось ему, что счастливой она не выглядела. Пришел ко мне…

Молчание звенело напряжением, что перетянутая струна.

— Так что произошло на той дороге?

Браян громко рассмеялся и смеялся долго. Пока не выдохся, оставшись лежать щекой на столе и глядя в пустоту.

— Я убил их. И поджег. Не помню точно.

Он очнулся в папиной машине, грязный, в пепле и кровью на руках.

Больше они в семье о той ночи не разговаривали.

Браян принял реальность такой, какой ему показывали.

Эпилог

У Кери первое настоящее дело. Самостоятельное.

С ней связалась Трейси, та самая, что работала в кафе при библиотеке. Попросила навестить дом ее бабушки в резервации. Старушка уверяет, что слышит стук в окна и двери по ночам, что кто-то скребется и хлопает дверцами шкафов. А еще болтает, мешая спать.

Бабушке девяносто три года, и она лишь недавно стала жить одна, похоронив мужа, и слуховые галлюцинации могли быть просто-напросто слуховыми галлюцинациями. Без призраков и потусторонних сил.

Но Кери решила проверить.

Первое дело!

Поехала одна, на своем железном коне. Мэт подарил. Где-то раздобыл старую модель с огромными устойчивыми колесами и удобным сиденьем, подновил, отремонтировал. Покрасил в изумительный яркий алый цвет. Теперь Кери везде, где бывала без Мэта — что случалось не так и часто, — передвигалась верхом на велосипеде.

Втайне от всех звала его Ишкуда — комета по-индейски.

Да, язык предков также начала изучать. С Джеки, учительницей по травам, иначе особо не пообщаешься.

Да и… хотелось знать.

Постучала в хлипкую дверь и зашла, услышав приглашение откуда-то из дальних комнат.

Неуверенность в себе и собственных умениях испарилась как не бывало.

— Знатный здесь курильщик жил… — вырвалось.

Курильщик в самом деле жил, но давно. Запах выветрился, за домом и обстановкой ухаживали. Покойный муж старушки скончался с год назад.

К нему, однако, прилагались еще три… нет, четыре духа. Двое подростков, что умерли от передозировки недалеко на холмах, старуха с параллельной улицы и шкодный кот, погибший в неравной схватке с лисой.

— Да у вас полный дом… — вышло вместо приветствия.

Сухая старушка зашла в комнату, поклонилась. И Кери повторила более глубокий поклон в ответ.

Трейси предупреждала, что бабушка Шуша только на навахо общается.

— Этих провожу. Видимо, ослабленным полем притянуло… — объясняла свои действия Кери. На короткие фразы ее знания языка уже хватало.

— А муж ваш не уйдет.

Старушка прижала руки к груди, в глазах робкое счастье и неверие.

— Останется с вами, дождется. Так что не бойтесь и не торопитесь на тот свет.

— Спасибо, доча.

Ритуалы… Травы, камни, соль, слова и сила. Вот инструменты шамана.

Раньше Кери бы посмеялась над подобным, сейчас — сама верит, делает и получает результат.

Мир слышит ее.

А Кери слушает мир.

Заплатили ей медом. Трехлитровая стеклянная банка свежего, ароматного, с собственной пасеки…

С шаманами деньгами расплачиваться нельзя.

Кери и рада — предыдущую работу бросать не хочется. Переводить ей тоже нравится. Поделки же «дизайнерские» перешли на качественно новый уровень — уже не только по наитию мастерит, но и полагаясь на знания, полученные у Изи с Джеки.

Переезд в Иллайхе состоялся тогда же — в сентябре.

— Тебя подвезти? — одним утром спросил Мэт.

Соблазнил невинную девушку, а теперь домой спроваживает?

— Куда это? Спроваживаешь? — уточнила.

Мэт рассмеялся под ее подозрительным взглядом. Обнял, прижался, сильные руки сжали плечи.

— Ответ, что и раньше — нет.

— Куда провожать тогда собрался?

— Подвезти. Не провожать.

— Аполин забрать? — Точно. Она последние дни ей звонила, рассказала в общих чертах, как и что, но чувствовала себя виноватой. Тетушка там одна-одинешенька, не считая кота, а Кери тут… жизнью наслаждается. — Завтра?

— Договорились.

— Изольда обрадуется. Завтракать будешь?

— Замуж за меня выйдешь? — спросили одновременно.

Мэт вынул из кармана невзрачный кулек и протянул его Кери.

Внутри — ожерелье из камней семи цветов. Неошлифованные, с грубыми креплениями — они прекрасны. И один камень отдельно — синий — на кожаном шнуре.

— Это то, о чем я думаю?

— Мне Изольда их отдала, давно уже.

Эту легенду Кери тоже вспомнила.

В детской книге сказок, когда вслух читала, Мэт ее произношение поправлял. Теперь понятно, почему он тогда так таинственно улыбался.

Однажды одинокая Амо попросила у Богов счастья. Сама руки не сложила в ожидании. Каждый день шла дальше: в горы, к морю, в пустыню, в болота — и искала. То самое счастье, что просила у Богов.

В каждом уголке мира, в котором довелось ей побывать, помогала зверям, старикам и детям, чем умела, как могла. В оплату же ничего не просила. Лишь горбушку хлеба да сыр, чтобы продолжить путь.

Помогала, искала и радовалась. Благодарила Мир за подаренный путь и звезды путеводные.

Однажды Амо забрела так далеко от людей, что в течении нескольких дней ей не повстречалось ни одного поселения. Фляга ее опустела, а в сумке оставались лишь крошки хлеба.

Тогда и повстречался ей на пути колдун — Вэбино. Мудрый и добрый, к тому же воин, который также странствовал по миру уже много десятков лет.

Он превратил те хлебные крошки в семь каменьев. Да не простых, а каждый своего цвета: желтый, как солнце, что греет и дает жизнь, как и любимая женщина; голубой, как небо, зеленый, как лес, и другой зеленый — свежей травы весенней; красный, что кровь; серый, как туман, и коричневый, как земля, что нас кормит. Красивые, драгоценные. И ожерелье, что получилось из каменьев, надел он на шею Амо.

Тогда сама она — из последней капли воды в своей фляге — сотворила камень синий, что морские воды. И надела его на шею Вэбино.

И соединились они навеки.

С тех пор повелось — ведьма, когда встречает избранника, соглашаясь связать с ним жизнь, получает высший дар, признание в чувствах — Семицвет.

Проблема избранника, откуда ему подобное ожерелье достать. Повезет, если по наследству в семье передается, а то придется самому искать нужные камни и ювелиру объяснять тонкости материализации мифов.

Ожерелье от бабушки Изи семейное, переходило из поколения в поколение.

Лишь даром видеть сквозь время можно объяснить, как она осмелилась отдать его Мэтво.

Кери сняла свой ониксовый чокер и позволила Мэту застегнуть на себе Семицвет. Пришло время.

Неизвестно, что будет дальше. Если только Изи в курсе чуть-чуть… Недаром она вытащила из сарая старый детский стульчик, высокий, чтобы за общим столом дитятко сидеть могло. Начала шкурить дерево, готовить, чтобы перекрасить… без объяснений, с песней.

Здесь и сейчас Кери благодарна за то, что имеет. За шанс увидеть за "очевидностью" иную, магическую реальность. И за то, что та — иная — приняла Кери.

Как родную.

КОНЕЦ

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Александра Мурри
Кери в мире стаи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог