Лоррейн Трейси

Безрассудная принцесса

ИНФОРМАЦИЯ

Данный перевод является любительским.

Перевод группы

t. me/darksoulbooks

ПОРЯДОК ЧТЕНИЯ СЕРИИ

Злой летний рыцарь. 0,5

Злой рыцарь 1

Злая принцесса 2

Темный рыцарь Хэллоуина 2,5

Злая империя 3

Девиантный рыцарь 4

Девиантная принцесса 5

Девиантное царство 6

Девиантный боевой рыцарь 6,1

Один безрассудный рыцарь 6,5

Безрассудный рыцарь 7

Безрассудная принцесса 8

Испорченный рыцарь Св. Валентина 8,5

Безрассудная династия 9

Темный рыцарь 10

Темная принцесса 11

Темное наследие 12

1

ДЖОДИ

Все мое тело дрожит, когда я мчусь по коридору дома Тоби, одетая только в его неправильно застегнутую рубашку. Мой макияж растекся по лицу, слезы продолжают капать, а ноги двигаются быстрее, чем я могу контролировать в спешке.

Я спотыкаюсь о собственные ноги, прежде чем добираюсь до угла, который приведет меня к лифту, к моему побегу. Мое тело наталкивается на стену. Мое плечо, которое уже болит от удара о дверную раму ванной, снова кричит от боли.

Я использую агонию, чтобы придать себе сил, сосредоточившись на этом, а не на мучительной боли в груди, на том, как мой и без того рушащийся мир только что был выбит у меня из-под ног.

Рыдание подступает к моему горлу, когда воспоминания о последних нескольких минутах снова обрушиваются на меня, горе, неверие почти такие же сильные, как и тогда, когда весь этот кошмар разыгрывался передо мной.

Я добегаю до угла, мой взгляд останавливается на толстом, мягком ковре у моих ног, когда я врезаюсь в кого-то головой вперед.

— Вау, — произносит мягкий женский голос, прежде чем маленькие ручки опускаются на мои плечи, не давая мне упасть на задницу. — Ты в порядке? — спрашивает она, наклоняясь, чтобы взглянуть мне в лицо.

Ее брови озабоченно хмурятся, когда я смотрю на ее голубые глаза и безупречный макияж.

— Я-я и-извиняюсь, — заикаюсь я, едва в состоянии выдавить слова из-за моей потребности сбежать.

Я отстраняюсь от нее, готовая продолжить движение к выходу, но она не отпускает меня.

— Мне-мне действительно н-нужно идти, — умоляю я, оглядываясь на нее. — Он может п-прийти и— Я оглядываюсь через плечо на входную дверь Тоби, и на меня обрушивается поток эмоций, большинство из которых я не в состоянии определить прямо сейчас.

— Хорошо, — твердо говорит она. — Поехали.

К моему полному шоку, она обнимает меня за плечи и подталкивает вперед.

— Но сначала давай захватим тебе какую-нибудь одежду.

— Н-нет. Мне просто нужно уйти. Пожалуйста.

Я еще раз оглядываюсь назад, в ужасе от того, что увижу его стоящим там с тем несчастным выражением лица, которое я только что оставила позади, и снова подступает рыдание.

— Моя квартира прямо здесь, мы можем—

— Нет, — говорю я тверже, чем ожидала.

— Хорошо, мы просто уйдем.

Минуя дверь своей квартиры, она ведет меня прямо к лифту.

Вероятно, мне следует отмахнуться от нее. Обычно я не очень люблю, когда меня обнимают незнакомцы, но прямо сейчас мне нужны тепло и поддержка. Все, что могло бы помочь убедить меня в том, что я не собираюсь разлететься на миллион кусочков.

Она отпускает меня, чтобы нажать кнопку, и мне приходится плотно сжать губы, чтобы не жаловаться на потерю.

— Вот, — говорит она, когда поворачивается ко мне, видя, как я дрожу, обхватив себя руками. Она расстегивает свою толстовку и отдает ее, оставляя ее в спортивных леггинсах и бюстгальтере. Она выглядит такой собранной, такой… такой, какой я сейчас не являюсь.

— Спасибо, — шепчу я, не в силах удержаться, чтобы не протянуть руку и не забрать ее у нее.

Пока мы спускаемся, между нами больше не произносится ни слова. Она просто стоит рядом со мной, позволяя мне впитать ее тепло и поддержку.

Я понятия не имею, кто она, но, честно говоря, мне все равно.

— Это моя, — говорит она, притормаживая перед матово-черным Porsche, который загорается перед нами.

Возможно, я не знаю, кто она, но с такой машиной она явно одна из них.

Она открывает мне дверь, и я падаю на пассажирское сиденье, аромат новой машины сразу же поражает меня. Он настолько силен, что у меня сводит живот. Я сглатываю лишнюю влагу во рту, жалея, что не могу что-то сделать с гнилостным привкусом, оставшимся от рвоты всего несколько минут назад.

Свернувшись калачиком, я наблюдаю, как она элегантно опускается на водительское сиденье и заводит двигатель. Протянув руку, она увеличивает температуру и включает подогрев сидений.

— Через несколько минут станет тепло.

Только когда она это говорит, я понимаю, что дрожу, закутываясь в ее толстовку с капюшоном, как будто это то, что буквально удержит меня вместе.

— Спасибо тебе, — шепчу я, крепче сжимая ноги, которые подтянула к груди.

Мы выходим из подземного гаража под проливной дождь, который начался с тех пор, как мы исчезли внутри.

Это почти подводит итог всему, что произошло в эту ночь, когда огромные капли разбиваются о ветровое стекло с такой скоростью, что дворники едва справляются.

— Куда мы едем?

— О… эм…

Я не могу заставить свой мозг переварить, где мы находимся, настолько, чтобы даже подумать о том, чтобы указать ей дорогу домой.

Коснувшись экрана между нами, она находит экран поиска на своем GPS.

— Адрес?

К счастью, я могу произнести это, даже не задумываясь, и через несколько секунд на карте появляется моя улица, и мне больше нечем отвлечься от того, что произошло в той квартире всего несколько минут назад. Еще раз. Горе и неверие обволакивают меня, их ледяные когти впиваются в мою кожу, заставляя мое тело дрожать сильнее.

— Что он сделал? — спрашивает она после долгих минут молчания. — Я имею в виду, ты не обязана мне рассказывать. Но я пойду и надеру ему задницу за тебя.

Глядя на нее, я несколько раз моргаю, замечая ее акцент.

— Ты американка, — выпаливаю я.

— Это очевидно, да? — она невозмутима.

— Мне жаль. Я… я… не совсем в порядке.

— Я знаю, что Алекс может быть прид—

— Алекс? — Я задаю вопрос, хмуря брови, когда обдумываю тот факт, что его манипуляции зашли так далеко, что он даже не назвал мне своего настоящего имени.

— Да… ты убегала не от Алекса? — нерешительно спрашивает она, ее глаза мечутся между дорогой и моим заплаканным лицом.

Я понятия не имею, что она читает в моем молчании, но внезапно она ахает. — Срань господня. Ты Джоди?

Я поражаюсь тому факту, что она знает мое имя.

— Э… да.

Ее губы поджимаются, когда она гневно сжимает руль.

— Что он сделал? — выдавливает она сквозь зубы, ее тон совершенно отличается от того, каким она спрашивала меня о Алексе.

Я качаю головой. — Я просто хочу пойти домой и забыть о том, что произошло за последние несколько недель, особенно сегодня вечером.

Ее внимание обжигает мне щеку, но я отказываюсь смотреть на нее, вытирая щеки тыльной стороной ладони и прерывисто выдыхая.

— Мне жаль, что он был придурком. Когда я вернусь, я позабочусь о том, чтобы ему было больно за все, что он сделал, — уверяет она меня, ее голос полон боли и яда.

— Мне не нужно, чтобы ты сражалась за меня.

— Кто сказал что-нибудь о необходимости.

Наконец, я рискнула еще раз взглянуть на нее. Исчезло озабоченное выражение ее лица, когда она впервые увидела меня, и на его месте жесткая, яростная маска, которая на самом деле довольно ужасающая.

— Ты даже не знаешь меня, — тихо говорю я, пораженная тем, что она предполагает худшее о ком-то, кого она явно знает.

— Это может быть правдой, но я знаю Тоби. Я знаю всех этих парней лучше, чем они думают. И я бы поставила деньги на то, что он сделал что-нибудь действительно чертовски глупое, раз отправил тебя в такое бегство.

Я усмехаюсь, не в силах ничего сказать о том, что он сделал.

Как? Как я могу объяснить кому-либо все, что он мне только что показал, без того, чтобы это не прозвучало как полный бред?

Если бы я не видела его через экран собственными глазами, то подумала бы, что сошла с ума.

Но он был там. Человек, которого я считала умершим несколько недель назад. Мужчина, которого я считала своим отчимом, который самоотверженно воспитывал меня как свою собственную.

Хныканье вырывается на свободу, когда мой разум возвращает меня к тому полу в ванной, когда папа умолял меня убраться, убежать от Тоби так быстро, как я могла.

— Тебе нужно спросить его, — бормочу я, не заинтересованная в том, чтобы ввязываться в это дело, что бы это ни было.

— О, я так и сделаю. Не беспокойся об этом, — выплевывает она.

Вокруг нас снова воцаряется тишина, и я быстро понимаю, что этот дерьмовый разговор с незнакомцем был лучше, чем позволить голосу снова вспыхнуть в моей голове, вызвать вопросы, сомнения, замешательство.

Несмотря на то, что машина вокруг меня нагревается, мое тело все еще дрожит. Шок, я, полагаю.

— Здесь все в порядке, — говорю я, когда она подъезжает к моей улице. Через несколько секунд она останавливается недалеко от моего дома и глушит двигатель. — Я справлюсь.

— Может, я и живу с ними в том здании, но я не полная идиотка. Давай. — Она выходит из машины, прежде чем я успеваю ее остановить, и открывает мою дверцу, когда я спускаю ноги с сиденья.

В ту секунду, когда я поднимаюсь на ноги, она обнимает меня за талию, и у меня нет выбора, кроме как позволить ей проводить меня до входной двери.

Я хочу притвориться, что в этом нет необходимости, но, видя, как она держит большую часть моего веса, я думаю, мы обе знаем, что это так.

— Ключи, — требует она, протягивая руку.

Бездумно я засовываю руку в свою сумку и роюсь там, пока не нахожу их. Передавая ей набор, я бесполезно стою, пока она пытается найти подходящий, чтобы открыть дверь.

Мы быстро обнаруживаем, что в этом нет необходимости, потому что дверь открывается, и передо мной появляется обеспокоенное лицо мамы.

— Джо-Джо, что случилось?

Я качаю головой, не готовая говорить ни о чем из этого, когда она жестом просит цепляющуюся за меня девушку отвести меня внутрь, прежде чем затащить в свои объятия и крепко обнять.

— Все в порядке, детка. Я с тобой.

Всхлип, срывающийся с моих губ, жалок и слаб. И я ненавижу это.

— Не глупи, — слышу я, как мама говорит, ее грудь прижимается к моей щеке от ее слов. — заходи.

— Н-нет, я действительно должна—

— Я настаиваю, — говорит мама тем своим тоном, который я слишком хорошо помню из детства, который останавливал меня от споров о том, что она говорила.

Меня затягивают глубже в дом и направляют в гостиную, прежде чем опустить на диван.

Теплые мамины руки касаются моих щек, и я быстро обнаруживаю, что смотрю в ее теплые темные глаза.

— Что случилось, Джо-Джо?

Я тупо смотрю на нее, пока мои мысли, мои страхи, мое замешательство воюют в моей голове.

Мои слезы продолжают капать, а нижняя губа дрожит, когда меня посещают новые мысли.

Знала ли она?

Знала ли она правду все это время, или она такая же наивная, как я?

Я качаю головой. — Я не могу, пока нет. — Черпая откуда-то силы, я снова поднимаюсь на ноги. — Прости, мне просто нужно—

Я направляюсь к двери, но останавливаюсь, когда оказываюсь перед своей спасительницей, которая блокирует мой побег. Ее глаза обводят комнату, рассматривая фотографии всей моей жизни, которые нас окружают. Фотографии мужчины, которого, возможно, даже не существовало.

— С-спасибо, но мне нужно—

К счастью, она отходит в сторону и позволяет мне сбежать, чего я отчаянно жажду.

Голоса из гостиной доносятся до меня, когда я, спотыкаясь, поднимаюсь по лестнице и, черт возьми, чуть не падаю головой вперед в ванную.

Стаскивая с себя рубашку Тоби, я захожу в душ и включаю его, отчаянно желая смыть его и эту ночь со своего тела.

Минуту или две меня обдает ледяной водой, от которой у меня стучат зубы, а кожа покрывается мурашками.

В ту секунду, когда становится теплее, мои колени подгибаются, и я камнем падаю на пол. Подтягивая колени к груди, я обхватываю их руками и кладу голову на колени. Я делаю тяжелые, прерывистые вдохи, когда мое тело начинает согреваться, хотя я никогда не прекращаю дрожать. Я думаю, потребуется нечто большее, чем немного теплой воды, чтобы избавить меня от шока этого вечера.

Я понятия не имею, как долго я сижу там, а на меня льется вода, но, в конце концов, раздается тихий стук в дверь.

Я игнорирую это, надеясь, что она оставит меня в покое.

К сожалению, однако, это не то, что происходит. Дверь открывается, несмотря на мое молчание, и я зажмуриваю глаза, молясь, чтобы я могла просто исчезнуть в никуда, чтобы мама не видела, как я истекаю кровью по всей ванной.

Но когда голос заполняет небольшое пространство вокруг меня, это не мамин.

— Боже мой, Джо-Джо. Что случилось? — Спрашивает Бри.

Я не поднимаю глаз, я не вижу ее, но я не могу отрицать, что ее присутствие не делает все немного легче.

Рядом со мной раздается глухой удар, который заставляет меня поднять глаза, и когда я это делаю, я нахожу Бри в душе, полностью одетую — без ботинок — и опускающуюся передо мной на колени.

Я снова качаю головой, не в силах даже подобрать слова. Но они ей не нужны.

Она просто поднимает меня на руки, наплевав на льющуюся сверху воду, и держит меня, пока эмоции снова подступают к моему горлу. Я снова разбиваюсь вдребезги, мой разум воспроизводит события вечера так ярко, как будто они происходят снова.

2

ТОБИ

Я едва реагирую на громкий грохот, доносящийся из моей гостиной. Это может быть любая из многих вещей, которые я уничтожил за последний час, когда пытался убежать от своих демонов, от своей боли, падая со стен и разбиваясь об пол.

Все причиняет боль. Нет. Это более чем чертовски больно.

Я в агонии. Каждый дюйм моей души страдает от последствий сегодняшней ночи, но нигде так сильно, как в моем сердце.

Я мог бы дать Джонасу все, чего жаждал почти всю свою жизнь, наблюдая, как его лицо искажается от боли, когда он наблюдает, как Джоди, его дочь, узнает правду о том, каким монстром он был на самом деле.

Но ничто не могло подготовить меня к тому, как я отреагирую на выражение ее лица.

Я мог бы вырвать сердце Джонаса собственными руками, но, черт возьми, если бы я не чувствовал, что делаю то же самое с самим собой.

Только когда звук легких шагов достигает моих ушей, я, наконец, отрываю голову от колен и смотрю вверх.

Мое сердце колотится, а кожу покалывает от осознания.

Она вернулась?

Это бессмысленная надежда, потому что, несмотря на то, что я знаю, что за мной наблюдают, моя реакция далеко не так сильна, как была бы, если бы она вернулась.

Когда мои глаза наконец сталкиваются с человеком, стоящим в дверях моей спальни, у меня перехватывает дыхание.

Я уже видел Стеллу в гневе раньше. Но, черт возьми. Никогда еще это не было направлено против меня так, как сейчас.

— Вставай, — кипит она низким и пугающим голосом.

Боже, неудивительно, что она обвела нас всех вокруг своего мизинца почти с того момента, как приехала. Она Чирилло до мозга костей. И, несмотря на то, что я не осознавал это вначале, в глубине души я знал. Не было никакой другой причины, по которой эта прекрасная темная богиня была послана нам, не будь она одной из нас.

— Я сказала… Поднимай. Блядь. Свою. Задницу.

Не в силах не подчиниться ее требованиям, я заставляю свое тело двигаться. Каждый мой мускул напрягся, и это причиняет физическую боль.

Стелла замечает это и, кажется, выглядит от этого только счастливее.

— Тебе больно, старший брат?

— Стел, что ты—

— Я спросила, тебе чертовски больно? — Ее голос эхом разносится по моей тихой спальне.

— Да, — признаю я.

— Скоро станет чертовски хуже. — Прежде чем я понимаю, что происходит, она прямо передо мной. — Это за то, что ты солгал мне.

— Уф, — рычу я, когда ее кулак врезается мне в живот, заставляя меня наклониться, чтобы перевести дыхание.

— Вставай, ты, гребаная киска, — выплевывает она, в ее голосе нет ничего, кроме яда.

Делая глубокий вдох, я кладу руки на колени и встаю во весь рост, мои глаза встречаются с ее.

Обычный светло-голубой цвет исчез, его заменил гораздо более темный, буйный оттенок.

— А это за Джоди. — Она едва успевает произнести ее имя, как ее кулак касается моей щеки, заставляя мою голову повернуться в сторону, когда ее пронзает боль.

— Черт, — Я шиплю, поднося руку к щеке.

— Ты гребаный мудак, Тоби. Мне так чертовски стыдно за тебя прямо сейчас.

На мгновение мои глаза встречаются с ее взглядом, но, не в силах справиться с разочарованием, смотревшим на меня в ответ, я протискиваюсь мимо нее, желая сбежать.

— Я, блядь, так не думаю.

Схватив меня за руку, она использует всю свою силу, чтобы развернуть меня и нанести еще один удар.

И на этот раз она не останавливается, сражаясь со мной до тех пор, пока у меня не остается выбора, кроме как попытаться остановиться, блокируя ее болезненные удары.

— Что случилось, братан? Джоди — честная игра, чтобы причинять боль так, как ты считаешь нужным, но ты собираешься быть помягче со мной? — насмехается она, костяшки ее пальцев покрыты кровью, а грудь вздымается, когда она смотрит мне прямо в глаза. — Ты хочешь играть в Бога, играть жизнями людей для собственного удовольствия, тогда давай, блядь, поиграем.

Рев, вырывающийся из моего горла, звучит даже не так, как будто он принадлежит мне, когда я мщу и позволяю себе нырнуть с головой обратно во тьму, которая поглотила меня с тех пор, как я начал рассказывать Джоди правду о наших жизнях.

Наши кулаки летают, из нас вырываются стоны, когда мы вступаем в драку. Я отношусь к ней почти как к одному из парней, потому что я более чем уверен, что она надерет мне задницу еще сильнее, если заподозрит, что я с ней помягче. Она более чем способна постоять за себя против каждого из нас, за что я, черт возьми, люблю ее. Моя сестра — крутая задница, и я очень горжусь тем, что разделил с ней кровь.

Ей удается уклоняться почти от всех моих ударов, оставляя меня, без сомнения, в большей боли, чем она. Не то чтобы я этого не заслуживал.

Я знаю. Я заслуживаю всего ее гнева и еще немного за то, что я сделал сегодня вечером.

Я был одержим своей местью. Это омрачало каждое мое решение, каждое суждение почти столько, сколько я себя помню. Но сегодня вечером… сегодня вечером я впервые по-настоящему оценил, насколько это было токсично. Как слова, сказанные мне мамой не так давно о том, что это убивает меня, моя ненависть к этому человеку, капающему ядом в мою кровь, были ничем иным, как правдой.

Но смотреть, как Джоди разбивается вдребезги на полу в моей ванной, когда я все раскрываю… Это был чертовски захватывающий опыт. Я чувствовал боль, которую причинял ей, до глубины души. Я знал, что это неправильно, но услышать боль в его голосе было тем, чего я жаждал так долго, что у меня не было сил, кроме как продолжать. Наконец вырвать его холодное, извращенное сердце и растоптать его за то, что он всегда думал, что это нормально относиться к маме и ко мне так, как он относился на протяжении многих лет.

— Давай, Тоби. Используй меня. Выкладывай все, что у тебя есть, — требует Стелла, подпрыгивая на носках передо мной с поднятыми кулаками, готовая к моему следующему удару. — Чем скорее ты сдашься, тем скорее твое время истечет, и я заставлю тебя заговорить.

— Ах, — рычу я, врезаясь плечом ей в живот, одним быстрым движением сбивая ее с ног.

Мы с глухим стуком приземляемся на мой толстый ковер, и я быстро начинаю блокировать ее удары по моим и без того больным ребрам, поскольку она использует каждую унцию своей силы.

В конце концов, когда она прижата ко мне, мне удается взять верх и зафиксировать ее запястья на полу у нее над головой.

— В следующий раз повезет больше, принцесса, — издеваюсь я, когда она скалит на меня зубы.

— Давай, детка. Ты можешь справиться с ним, — раздается глубокий, рокочущий голос позади меня, пугающий меня настолько, что я ослабляю хватку.

Стелла переворачивает нас, несмотря на свой жалкий вес по сравнению с моим, и я быстро оказываюсь в ее власти с самодовольным Себом, ухмыляющимся мне из-за ее плеча.

Глаза Стеллы отслеживают мои травмы, мою рассеченную бровь и губу, опухший глаз и то, что, я уверен, уже является темными синяками на моих ребрах.

Моя сестра чертовски смертоносна.

— Что именно здесь происходит? — Спрашивает Себ, очевидно, единственный в комнате, кто не знает, что я сделал.

— Иди и найди нам немного крепкого алкоголя, и Тоби сможет во всем признаться, — говорит Стелла, наконец слезая с меня после еще одного долгого предупреждающего взгляда. — Я ненавижу тебя прямо сейчас, просто чтобы ты знал.

— Так и должно быть, — бормочу я, садясь и осознавая, насколько это действительно больно, теперь, когда адреналин начинает спадать. — Хотя я ненавижу себя еще больше, — тихо бормочу я.

Стелла уходит вслед за Себом, оставляя меня в одиночестве зализывать раны еще раз. Но я знаю, что они не позволят мне прятаться слишком долго.

С трудом поднимаясь на ноги, я ковыляю в ванную, прижимая руку к ребрам.

— Господи, — бормочу я, останавливаясь перед зеркалом и оценивая состояние своего лица.

Оно едва зажило после нашей драки в Логове Волков на прошлой неделе. Моя губа рассечена в том же самом месте, кровь стекает по подбородку.

Поднимая руку, я вытираю ее тыльной стороной ладони и опускаю голову, позволяя себе несколько секунд жалости к себе, прежде чем мне придется выйти туда и столкнуться с их гневом.

Стелла знает. Черт знает, как, но она знает. И разочарование в ее сердитом взгляде пробрало меня до костей.

Реальность того, что я сделал, уже достаточно сильно ударила меня. Мне действительно не нужно, чтобы она рассказывала мне, как сильно я облажался сегодня вечером. Не то чтобы я хоть на секунду подумал, что собираюсь выкручиваться из этого.

— Вот, — говорит Себ, бросая в меня пакет со льдом и кухонное полотенце, как только я выхожу из безопасности своей спальни. — Я знаю, какими жестокими могут быть ее удары.

— Спасибо, — бормочу я, прижимая его к своему опухшему глазу.

— Думаю, тебе это тоже понадобится. — Он выходит из кухни с двумя бутылками водки в руке, двумя стаканами в другой. Он дает мне одну из бутылок, прежде чем поставить бокалы на мой кофейный столик и щедро налить себе и Стелле.

— Что, для меня бокала нет?

— Судя по тому, чему я был свидетелем до сих пор, я предполагаю, что тебе понадобится бутылка, — язвит он. И, честно говоря, я не могу с ним спорить.

Падая на диван напротив них двоих, я откручиваю крышку с бутылки и подношу ее к губам, делая большой глоток.

Как только мое горло больше не выдерживает, а в животе начинает теплеть, я бросаю ее на кофейный столик и пристально смотрю своей сестре прямо в глаза.

— Как ты узнала? — Я спрашиваю просто, желая узнать то, что она уже знает, прежде чем я придумаю способ обойти это минное поле.

— Итак… забавная история… — начинает она, заставляя мои кулаки сжиматься от нетерпения. — Я возвращалась с тренировки с Эмми и наткнулась прямо на эту разбитую девушку, убегающую из здания.

— Черт, — Я шиплю себе под нос. Но, конечно, она не обращает на это внимание.

— Я предполагала, что Алекс накачал ее и бросил, пока она не призналась, что понятия не имела, кто такой Алекс. Это означало, что она могла убегать только от одного человека.

Я, блядь, знал, что приводить ее сюда было рискованно, но это было единственное место, где я мог успешно установить все камеры, не выглядя при этом совершенно извращенно. Не то чтобы я действительно думал, что она была бы так уж сильно против всего этого.

— Я отвезла ее домой, — заявляет Стелла. И хотя ее голос полон горечи и яда, что-то внутри меня вздыхает с огромным облегчением от того, что она заботилась о Джоди ради меня. Что кто-то был рядом, чтобы помочь ей собраться с силами и доставить ее обратно в целости и сохранности. — И вот тут начинается настоящий пиздец, — говорит она, заставляя Себа обратить на это еще более пристальное внимание.

— Ее мама пригласила меня зайти. Я последовала за ними в гостиную, и вы, блядь, никогда не догадаетесь, чьи фотографии покрывают почти всю поверхность этой комнаты.

Брови Себа в замешательстве сходятся на переносице, когда он переводит взгляд с нас двоих, как будто ответ должен быть написан на наших лицах.

— Продолжай, — подсказывает он, отчаянно нуждаясь в ответе.

— Джонас.

— Что? — спрашивает он, наполовину шокированный, наполовину удивленный. — Зачем им фотографии этой пизды в их…

— Да, Тоби. Почему? — Спрашивает Стелла, ее глаза прищуриваются, глядя на меня.

Поднимая руку, я откидываю волосы со лба, опускаясь ниже на диван.

— Она сестра Джокера. Дочь Джонаса.

В квартире воцаряется тишина, пока они оба переваривают эту информацию.

— Подожди… — говорит Себ, наклоняясь вперед и поднимая руку, чтобы остановить черт знает кого от разговоров. — Ты трахал дочь Джонаса?

— О, — выпаливает Стелла, прежде чем я успеваю что-либо сказать. — Все намного хуже, чем это. Не так ли, Тоби?

Откидывая голову на спинку дивана, я зажмуриваю глаза, когда между нами опускается невыносимое молчание.

— Давай, успокой мое воображение. Потому что я должна сказать тебе, что прямо сейчас оно работает на пределе возможностей, — продолжает она после нескольких мучительных минут, когда все, что я делаю, это молюсь, чтобы они оставили меня страдать в покое.

— Я использовал ее, чтобы причинить ему боль, ясно?

— Нет, не совсем, — усмехается Стелла. — Ты видел, в каком она состоянии, Тоби? Это было так, как будто ты буквально засунул руку ей в грудь и вырвал сердце.

Ее слова ранили меня до глубины души, боль в груди только усиливалась, когда я снова думал о Джоди, свернувшейся калачиком вокруг унитаза в моей ванной.

— Что ты сделал, Тобс? — Себ рычит, явно не впечатлённый всем этим не меньше, чем его женщина.

— Я сделал кое-что из того, что эта пизда делала со мной и мамой на протяжении многих лет. Я лишил его всего, а затем доставил ему удовольствие наблюдать, как его дочь впадает в немилость прямо у него на глазах. — Я не поднимаю глаз, когда говорю это, чтобы судить об их реакции. Мне не нужно. Их неверие, шок и отвращение прожигают мне кожу.

— И что ты чувствуешь сейчас? — Стелла спрашивает. — Оправдан? Свободен? — предлагает она.

Оторвав голову от подушки, я смотрю в ее сердитые глаза.

Я просто смотрю на нее. По-видимому, этого достаточно, потому что выражение ее лица полностью меняется.

— Тоби, — вздыхает она, и в ее тоне впервые за сегодняшний вечер я слышу нотку мягкости. — Ты влюбился в нее, не так ли?

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, поспорить. Потому что я не могу. Я не могу влюбиться в гребаное отродье дочери сатаны. Я, блядь, не могу.

Но затем образы нашего совместного времяпрепровождения вспыхивают в моей голове. Ее дикая улыбка в ту первую ночь, когда мы вошли в «Аид». Как она была благодарна мне в ту ночь, когда я отвел ее в кафе с вафлями, не дав ей провести еще одну одинокую ночь в компании с баночкой мороженого. То, как она так крепко обнимала меня в тот день, когда я спас ее из кафе после того, как ее уволили.

— Нет, — заявляю я, отказываясь признать, что есть что-то большее, чем месть, которой я так сильно жаждал.

Себ усмехается над моим ответом, и я приподнимаю бровь.

— Возможно, я никогда не встречал эту девушку, но, сидя здесь, чертовски ясно, что она надрала тебе задницу, чувак.

— Отвали. Она была просто игрой. Той, которую я выиграл.

— Итак, на что ты надеялся? Ты причинил Джонасу немного горя, причинив боль Джоди, и это внезапно заставило бы тебя поквитаться за все дерьмо, которое он навлек на тебя за эти годы? — Спрашивает Стелла. То, как она объясняет план, который я вынашивал годами, звучит безумно.

— Что-то в этом роде, — бормочу я, хватая бутылку водки с кофейного столика и делая глоток за глотком в надежде, что это в конечном итоге уменьшит боль.

3

ДЖОДИ

Я переворачиваюсь, мой желудок урчит от потребности в еде, а во рту пересыхает.

С нижнего этажа, где, я уверена, сидит мама, тревожно заламывая руки, доносится аромат кофе. Такой, какой она и должна быть, когда я наконец найду в себе силы выйти из этой комнаты и начать говорить.

Если выяснится, что она знала обо всем этом — если я узнаю, что она скрывала от меня правду о моей жизни, о том, кем был мой отец все эти годы — тогда я не знаю, как я буду реагировать.

Я понимаю ее потребность защищать меня. Но мне девятнадцать. Я взрослая. Я могу делать осознанный выбор в своей жизни, водить машину, выйти замуж, делать все, черт возьми. Если она решила, что я недостаточно взрослая, мудрая или сильная, чтобы справиться с правдой, то я даже не уверена, что это то место, где я должна быть прямо сейчас.

Предательство и ложь — вот что ранит сильнее всего. Или, по крайней мере, это то, на чем я сосредотачиваюсь, потому что боль в моей груди слишком мучительна, чтобы даже пытаться справиться.

От одной мысли о нем комок эмоций застревает у меня в горле, а раскаленные слезы обжигают глаза. Я знала, что сильно влюбляюсь, и я знала, что это неправильно.

Я была не в том состоянии, чтобы влюбляться, пока я все еще тонула в горе. Но это меня не остановило. И уж точно не помогло то, что Тоби казался мне идеальным парнем, просто идеальным бойфрендом.

Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я просто хотела верить, что после всего дерьма, которое выпало на мою долю, я наконец-то получила хорошую карму на этот раз.

Как, блядь, я была неправа.

В том, что у нас было, не было ничего хорошего. Черт, на данный момент я даже не уверена, что в парне, которого я впустила в свое сердце, есть что-то хорошее.

Мои пальцы сжимаются вокруг одеяла, укрывающего меня, когда боль пронзает мои внутренности.

Последние четыре дня я запиралась в своей темной комнате, выходя только для того, чтобы ненадолго сходить в ванную. Бри снабжала меня нездоровой пищей, кофе и алкоголем. Но, помимо ее визитов, я позволила себе, наконец, погрузиться в горе и опустошение, которыми является моя жизнь.

Я не чувствую себя хорошо из-за этого, но у меня не хватило сил или мозгов сделать что-нибудь еще.

Бри сказала Кортни, что я заболела и собираюсь отложить работу в клубе, за что, думаю, я благодарна.

От мысли о том, чтобы прямо сейчас нарядиться и трясти задницей перед какими-то подлыми мужиками, у меня выворачивает живот. Но реальность такова, что пока я прячусь здесь, мир все еще вращается снаружи, и нас все еще собираются выселить.

И даже если мама скрывала все это от меня всю мою жизнь, могу ли я действительно увидеть ее на улице, и все потому, что она совершенно очевидно влюбилась не в того мужчину?

Нет, я не могу.

Со вздохом я пытаюсь собрать в кулак столько сил, сколько могу, и откидываю простыни.

Бри сегодня здесь не будет. Она в школе и занята сегодня вечером. Я думаю, что она, возможно, лжет об этом, чтобы вернуть меня к жизни, что вряд ли может меня раздражать. Она провела дни, будучи моим плечом, на котором я могла поплакать, позволяя мне барахтаться, но это не останавливает разочарование, бурлящее у меня под кожей, из-за того, что она вешает на меня какую-то жесткую любовную чушь, чтобы заставить меня двигаться.

Мое тело затекло после нескольких дней без физических нагрузок, когда я направляюсь в ванную. Звук маминого голоса внизу достигает моих ушей, и я замираю на мгновение с сердцем, подступающим к горлу, от мысли, что здесь может быть кто-то еще. Когда я не слышу ответа, я предполагаю, что она, должно быть, разговаривает по телефону, и продолжаю.

Я отвратительна. Мои волосы жирные, моя кожа… тьфу. Я уже несколько дней сижу в собственной грязи. Я действительно не хочу даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы видеть доказательства.

Я чищу зубы, как делала последние несколько раз, не глядя в зеркало перед собой. Я боюсь того, что могу обнаружить, оглядываясь назад.

Стоя под струей воды, я пытаюсь заставить себя забыть обо всем, что произошло в квартире Тоби прошлой ночью. Я пытаюсь забыть, что человек, которого я оплакивала все эти недели, на самом деле не мертв, потому что не похоже, что он собирается вернуться к нам в ближайшее время. И даже если бы он это сделал, он никогда не был бы для меня прежним мужчиной.

Наша связь, возможно, изменилась, наша связь сильнее, чем когда-либо, но это ничего не изменит.

Тоби может быть лжецом, искусным манипулятором и больным, и извращенным гребаным ублюдком, но есть одна вещь, в которой я ему верю, и это то, как человек, которого я все эти годы называла своим отцом, относился к нему и его маме. Боль, которая была в его глазах, запечатленная в каждой его черте, не могла быть подделана. Это просто не могло. Я не сомневаюсь, что они оба пострадали от его рук.

Что-то скручивает меня изнутри, но я понятия не имею, облегчение это или вина.

Мой отец никогда и пальцем не тронул меня, и, насколько я знаю, он всегда относился к маме с уважением, которого она заслуживала. Он всегда был идеальным отцом, хотя я не могу перестать задаваться вопросом, не был ли он просто слишком хорош. Перешел ли он границы дозволенного с нами, зная, как он обращался со своей настоящей женой, со своим вторым сыном?

Но Тоби не его сын. Точно так же, как я думала, что я не его дочь.

Я опускаю голову на руки, когда громкий стон срывается с моих губ.

Как бы сильно я ни ненавидела Тоби прямо сейчас и считала его действия прискорбными, я не могу перестать понимать огромную часть себя.

Лучше бы я этого не делала. Но я знаю.

Я слишком долго смотрела в глаза испуганному маленькому мальчику, чтобы не понять его жажды мести. Его потребность причинить человеку, который причинил боль ему и его маме, такую же боль.

Но понимание никогда не исправит то, что он сделал. А понимать и прощать — это совсем разные вещи.

Я откладывала спуск вниз как можно дольше, несмотря на то, что мама знает, что я жива, потому что, вернувшись, я обнаружила, что в моей спальне меня ждет чашка кофе.

Я отказывалась разговаривать с ней последние несколько дней, и она в основном уважала мою частную жизнь, чтобы развалиться в одиночестве. Я понятия не имею, что сказала ей Бри, но я знаю, что это неправда, потому что она поклялась хранить в тайне подробности, которые я рассказала ей о той ночи. Не то чтобы я даже приблизилась к тому, чтобы рассказать ей все. Я имею в виду, как я вообще могу все это объяснить? Это было полное безумие. То дерьмо, которое вы ожидаете увидеть в дерьмовом документальном фильме. Подобным вещам не суждено случиться в реальной жизни.

Только когда мои волосы высушены и выпрямлены, я, наконец, набираюсь смелости спуститься вниз.

Сжимая в руках свою уже остывшую кружку, я отправляюсь на поиски мамы. Я больше не могу откладывать этот разговор.

Мне нужно знать правду. Я заслуживаю знать правду.

В ту секунду, когда я останавливаюсь в дверях кухни, она приостанавливает свои действия и смотрит на меня.

— Джоди, — выдыхает она, как будто не может до конца поверить, что я стою здесь.

— Привет, — тихо говорю я, проходя дальше в комнату, замечая, что она как раз выпекает мое любимое печенье.

Всякий раз, когда мне было грустно в детстве, она всегда готовила их для меня. Один только аромат ее выпечки мгновенно поднял бы мне настроение.

Хотя я не уверена, что сегодня они произведут такой эффект. Мои страдания и боль слишком глубоко укоренились прямо сейчас, чтобы сахар мог что-то исправить.

— Присаживайся, я приготовлю тебе еще, — говорит она, кивая на пустую кружку в моих руках.

— Спасибо. — Мой голос тверд, лишен эмоций, которые вызывают бурю внутри меня, когда я пропускаю это мимо ушей и делаю, как она предложила.

— Так приятно видеть тебя на ногах. Я так волновалась—

— Ты знала? — Я выпаливаю, сама того не желая.

Я потратила почти столько же времени, размышляя о ее роли в этом, как и о действиях Тоби за последние четыре дня, что больше не могу сдерживаться.

Она делает паузу, ее плечи напряжены, когда она хватается за прилавок, как будто он нужен ей, чтобы держаться.

— Ты знала… о них? О другой его семье.

Мама ничего не говорит, но то, как она опускает голову, говорит мне все, что мне нужно знать.

— Детка, — начинает она, поворачиваясь ко мне лицом.

— Нет, мам. Не нянчись со мной. Я взрослая. Я заслуживаю знать правду. На самом деле, я давно это заслужила.

— Я расскажу тебе все, что знаю, — печально говорит она, прежде чем вернуться к кофеварке.

Я не помню, чтобы когда-либо раньше чувствовала себя некомфортно в маминой компании, но те несколько мгновений, пока она готовит нам обоим свежий напиток, невыносимы. Неуверенность клубится внутри меня, как назревающий шторм, напоминая мне, что, несмотря на мои надежды, она, вероятно, собирается сказать мне то, что я не захочу слышать.

После того, что кажется вечностью, она, наконец, подходит ко мне и дрожащей рукой наливает мне кофе.

— Поговори со мной, Джоди.

— Я? — Я шиплю, не веря своим ушам. — Я не тот, кому нужно говорить. Ты расскажешь мне все, что знаешь, помнишь? — Говорю я, швыряя ее слова обратно ей в лицо.

— Я знаю, знаю. И я это сделаю. Я просто хочу знать то, что ты уже знаешь.

— Как насчет того, чтобы предположить, что я ничего не знаю, и сказать мне правду, как ты должна была сделать много лет назад, — предлагаю я, горечь моего тона не оставляет места для споров.

Ее грустные, усталые глаза смотрят в мои, и немного вины сжимает мое сердце. То, о чем я прошу ее, причинит боль. Но это не значит, что я собираюсь ее отпустить.

— Ты уже знаешь большую часть этого, но… Я впервые встретила твоего отца, когда мне было пятнадцать. Он был… — Она вздыхает, ее взгляд становится стеклянным, отстраненным, когда она возвращается к себе. — Больше, чем жизнь. Плохой мальчик, из-за которого у меня и всех моих друзей подкашивались колени.

— Мы только что были в кино и буквально наткнулись на них, слонявшихся возле магазина на углу, выглядевших такими злыми и опасными.

— В ту секунду, когда наши взгляды встретились, что-то изменилось. Я всегда думала, что любовь с первого взгляда — это фантазия, предназначенная для фильмов и любовных романов. Но, стоя там, на той улице, и всего в пятнадцать лет, я знала. Он был этим.

— С тех пор мы начали встречаться. Все стало серьезным довольно быстро. Твои бабушка и дедушка не были впечатлены, когда я впервые привела его домой, как, я уверена, ты, можешь себе представить. — Легкая улыбка украшает ее губы, несмотря на потерю, омрачающую ее глаза.

Я думаю о своих покойных бабушке и дедушке. Чопорные, правильные и полностью традиционные в своих идеалах мира. Это не первый случай за эти годы, когда всплывает их неодобрение партнера мамы.

— Я знаю это, мам. Как насчет того места, где ты узнала, кем он был на самом деле? — Подсказываю я.

— В глубине души я всегда знала. В то время в городе происходило много бандитских разборок, поэтому в тот день, когда он появился на моем пороге в полном беспорядке, я почти не удивилась, узнав его место в мире. Я увидела это в ту первую ночь. Самый настоящий плохой мальчик.

Я качаю головой, воспоминания о лице Тоби, синяках на его теле в ту ночь, когда он спас меня из кафе, заполняют мой разум.

— Я думаю, он ожидал, что правда отпугнет меня. Мне было всего шестнадцать, когда он, наконец, сказал мне, но не было ничего, что могло бы разлучить меня с ним. Я сказала ему, что люблю его, и что я буду рядом с ним, несмотря ни на что.

Она поднимает руку, ловя слезу, которая, наконец, скатывается.

— Он был таким хорошим человеком, Джоди. Мое все. — Мои губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но она опережает меня. — Но я более чем осознаю, что у него было много, очень много сторон, и что нам очень повезло увидеть милого парня, который был по большей части скрыт под поверхностью.

— Повезло? — Плюю я. — Он женился на другой. Жил совершенно другой жизнью. Он лгал мне и Джо годами, мам. Как ты можешь не видеть, насколько это хреново?

— Поверь мне, детка. Я вижу это. Но… — Она тяжело вздыхает. — Я никогда не могла его отпустить.

Между нами повисает тишина, пока я пытаюсь хотя бы осмыслить то, что она мне говорит. Что она любила его так сильно, что позволила всему этому случиться.

— К тому времени, как выплыла правда о его другой жизни, у меня уже был Джо, хотя какое-то время я подозревала. Я умоляла его позволить мне быть частью его жизни, но он всегда отказывался. Сказал мне, что в моих жилах течет не та кровь, чтобы наши отношения, наша семья считались настоящими в глазах Семьи. Но у него были планы изменить это. Он заверил меня, что однажды у него будет достаточно власти, чтобы он мог делать то, что он хотел, жениться на том, на ком он желал.

— И ты поверила ему настолько, чтобы просто сидеть сложа руки и ждать?

— Я знаю, как это звучит, Джоди. Поверь мне, это так. Но у меня был маленький ребенок, мужчина, которого я любила, дом. Я была счастлива. Ничего из этого не было нормальным, но это сработало. Время, которое мы провели порознь, только сделало время, которое мы провели вместе, намного сильнее. Это укрепило нашу связь.

— Единственный раз, когда у меня были серьезные проблемы со всем этим, это когда ты родилась.

— О? — Спрашиваю я, уже зная, что, вероятно, последует.

— Хотя он никогда не произносил этих слов, я знала, что он хотел мальчиков. Возможно, я не смогла предоставить ему полную греческую ДНК, необходимую для рождения маленьких наследников, как он действительно жаждал, но он все еще мог создать свою собственную маленькую армию.

— Как и в случае с Джо, мы никогда заранее не выясняли твой пол, но в ту секунду, когда ты родилась, попала ко мне на руки и было объявлено, что ты девочка, на лице твоего отца не было ничего, кроме чистого счастья и любви.

— Не буду лгать, я волновалась, но он никогда не относился к тебе хуже, чем к Джо, никогда не любил тебя по-другому.

— Но… — подсказываю я.

— Но он чувствовал необходимость защитить тебя так, как никогда не делал с Джо.

— Я была так зла, когда он придумал эту историю о том, что ты принадлежишь кому-то другому и не вписал свое имя в твое свидетельство о рождении. Но он беспокоился, что ты каким-то образом окажешься в середине его другой жизни, и он не хотел этого для тебя.

— Итак, вы оба просто лгали мне в лицо. На протяжении многих лет.

— Я не могла спорить о твоей безопасности, детка.

— И кто бы захотел меня? — Говорю я, громкость моего голоса возрастает от полного безумия того, что я слушаю. У меня внутри все переворачивается, когда мысли возвращают меня в квартиру Тоби.

Тоби. Вот кто собирался захотеть меня.

Не то чтобы папа мог знать, что все это разыграется, или, может быть, он знал. За эти годы он, должно быть, причинил боль достаточному количеству людей, которые хотят отплатить ему тем же. Я думаю, что все это действительно имеет смысл в голове гребаного психопата.

— У него была другая семья, мама. Как ты могла—

— Это был брак по расчету без любви, Джоджо. Это было то, что ему нужно было сделать, как часть его роли в семье. Его сердце было здесь, с нами.

Я качаю головой, не нуждаясь в дополнительных доказательствах того, откуда я черпаю свою наивность.

— Ты когда-нибудь думала о них? О его жене? Его сыне?

— Он не сын Джонаса, Джоди. Она играла на стороне так же, как и Джонас.

Она поднимает свой кофе и делает глоток. Я не следую ее примеру из-за страха, что возобновлю его так же быстро, как оно закончится.

— Мам, дело не в этом, — рявкаю я, отодвигая стул позади себя. — Ты хоть представляешь, на что это могло быть похоже, находясь в таком аспекте его жизни?

— Они просто существовали вместе ради семьи, — говорит она со смертельной серьезностью.

— Господи, мама. Ты вообще знала человека, которому отдала всю свою жизнь?

— Что? — спрашивает она, ее брови взлетают вверх. — К-конечно, я это сделала. Я любила твоего отца больше всего на свете. И он лю—

— Он был монстром, мам, — выплевываю я, злясь на ее недальновидность.

— Н-нет, он был хорошим—

— Как много ты знаешь о его другом сыне, мама?

Она качает головой. — Ничего особенного. Они жили разными жизнями.

— Нет, они этого не делали. Их жизни были очень сильно переплетены, и он страдал, они пострадали больше, чем ты можешь себе представить, от рук моего отца, — киплю я.

Она бледнеет от моих слов.

— Прости, мам. Но ты совершила огромную гребаную ошибку со всем этим. Тот мужчина, с которым ты разделила свою жизнь, не тот, кого ты знала.

Я устремляюсь к коридору, более чем готовая сбежать от этого дерьма.

Он промыл ей мозги, в этом я уверена. Возможно, она и не пострадала от рук Джонаса, как Тоби и его мама, но, без сомнения, он применил к ней свое гребаное зло, убедившись, что она следует его плану и подчиняется его правилам. Я бы поставила на это деньги… если бы они у нас были.

— Джо-Джо, что ты—

— Ты действительно не знаешь, кто его сын, не так ли?

Она смотрит на меня, ее лоб нахмурен в замешательстве, в то время как горе и боль продолжают затуманивать ее глаза.

Я буквально вижу момент, когда падает пенни. Все ее тело содрогается, когда осознание поражает ее.

— Нет, — выдыхает она. — Т-Тоби?

— Да, похоже, ты не единственная, кто играл с дьяволом.

Я ухожу, схватив сумку, которую уже собрала перед тем, как спуститься сюда. Страх, который тяжестью сидел у меня в животе последние несколько дней, подсказал мне, как пойдет этот разговор, и я просто знала, что после него мне нужно будет уйти.

— Джоди, куда ты идешь? — Мама кричит, бросаясь за мной, когда я снимаю пальто с крючка.

— Я не могу быть здесь прямо сейчас. Прости, мам. Я просто не могу.

С сумкой через плечо и пальто в руке я вылетаю из дома в холод, оставляя ложь и предательство позади.

Если бы только все было так просто.

4

ТОБИ

Я открываю дверь всего через несколько секунд после того, как в моей квартире раздается звонок, и встречаюсь взглядом с женщиной, стоящей по другую сторону двери.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда она входит внутрь, и я почти падаю в ее объятия.

— О, Тоби, — говорит она. Ее голос мягкий, но я слышу скрытое разочарование. — Я знала, что в конце концов ты окажешься в проигрыше. Что ты наделал, а?

Вдыхая знакомый успокаивающий аромат маминых духов, я черпаю силы из глубины души и веду ее вглубь своей квартиры.

— Где Гален? — Спрашиваю я, еще не готовый погрузиться в тяжелое дерьмо.

— Со Стеллой. Она сказала, что мне, вероятно, следует навестить тебя, и, глядя на тебя, я вижу, что она была права.

Поднимая руку, я оттираю щетину, покрывающую мою челюсть.

— Если бы я знал, что ты придешь, я бы—

— Посиди со мной, — говорит она, опускаясь на край моего дивана. — Поговори со мной.

Падая на угловое сиденье, я кладу ноги на подушку и опускаю голову на руки.

— Я годами мечтал о том, что я мог бы сделать с ним за то, как он обращался с тобой. С нами. Я разрабатывал план, сколько себя помню, а то, что он делал со Стеллой, только укрепило это.

— Тебе нужно забыть об этом, — тихо говорит она. — Я понимаю твою жажду мести. Поверь мне, я придумала достаточно собственных способов причинить боль этому человеку за все, что он сделал с моими детьми. Но в чем смысл? Мы все здесь, мы вместе, в безопасности. И он… да, — бормочет она. Я не дал ей никакой информации о том, где он сейчас находится, и могу только предположить, что Гален тоже этого не сделал. — Я хочу, чтобы мы оставили это в прошлом, где этому самое место. У нас есть будущее, к которому стоит стремиться, Тоби. Я не хочу, чтобы ты мучил себя из-за вещей, которые ты не можешь изменить.

— Наконец-то я причинил ему боль, мам, — признаюсь я, отбрасывая в сторону все, что она только что сказала. — Я нашел его слабое место и заставил его смотреть, как я разбил его прямо у него на глазах.

Мама в шоке ахает, но, когда я наконец поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, к счастью, я не вижу разочарования или ненависти. Просто понимание и забота.

Она выросла в этом мире, как и мы с моими парнями. Она многое видела, еще больше слышала. Испытала худших монстров, которых создает эта жизнь, поэтому я сомневаюсь, что она будет шокирована тем, что я на самом деле сделал. Я уверен, что еще больше удивлен, что я действительно способен на это. Для нее я всегда буду ее маленьким мальчиком, несмотря на мое обучение, несмотря на мои способности.

— Ты знала о них? — Спрашиваю я, проверяя, сколько Стелла, возможно, уже проболталась о том, что происходит.

Ее глаза подозрительно прищуриваются, когда она смотрит на меня. — О ком?

— Его другая семья.

— Нет, — говорит она, качая головой, ненависть к мужчине, с которым она была вынуждена провести свою жизнь, затемняет ее глаза. — Я не знала, что они существуют. — Она быстро добавляет: — Я знала, что он не был верен, но я ни на секунду не думала, что он будет пытаться скрыть свою другую жизнь. Сына.

Благодарность за мою сестру захлестывает меня, когда она говорит это. Стелла и Себ могли бы легко рассказать обо всем этом маме, но они этого не сделали, даже без моей просьбы держать это при себе.

— Джокер был не единственным его ребенком, — признаюсь я.

— О?

— Дж-Джоди, — выдыхаю я.

— Тобиас, — предупреждает она, ее глаза умоляют меня не говорить то, что, как она уже знает, последует дальше.

— Я играл с ней, чтобы добраться до него.

Она скрежещет зубами, когда смотрит на меня. — Тоби, что ты сделал?

Боль пронзает меня, когда я думаю о том, как она разбивается вдребезги на полу в моей ванной, о ее страдальческих криках и слезах. Ее вырвало, она не смогла вынести того, что я сделал до того, как она назвала меня монстром, сравнила меня с ним и ушла.

Опускаясь на диван, я молюсь, чтобы это просто поглотило меня целиком и заставило все это исчезнуть.

— Все, чего она не заслуживала. Но в равной степени я заставил его увидеть все, что ему нужно было увидеть.

Мамины губы приоткрываются, а затем снова смыкаются, когда она пытается прочесть между строк.

— Я даже не знаю, что на это сказать, Тоби.

— Я думал, это заставит меня чувствовать себя лучше. Я надеялся, что это избавит меня от некоторых кошмаров, зная, что я мог причинить ему боль.

— Помогло ли это?

Я качаю головой. — Теперь, когда я закрываю глаза, я его не вижу. Я вижу ее. Я вижу ее с его версией, смотрящей на нее сверху вниз. Потому что для Джоди я с таким же успехом могу быть им. Я — это он.

— Нет, — говорит она, скользит по дивану и убирает мою руку с колен, держа ее между своими. — Ты совсем на него не похож. Я обещаю тебе, ты…

— Я сломал ее, мам. Я стоял там и наблюдал, как рушится ее мир вокруг нее. Я сделал так, чтобы это произошло. Я притворялся, что это я пытаюсь все исправить, хотя на самом деле это я дергал за ниточки.

— Расскажи мне все, — призывает она, к счастью, не испытывая ко мне такого отвращения, чтобы уйти, как это сделала Джоди.

***

— Тобиас, чему мы обязаны этим удовольствием? — Спрашивает Дэмиен, когда я закрываю за собой дверь его кабинета.

После того, как мама ушла, я пошел в ванную и, наконец, отскреб и побрил последние несколько дней забвения со своего тела.

Я ненавидел выражение ее лица, когда я объяснял все, что я сделал, чтобы разрушить жизнь Джоди, просто чтобы позволить Джонасу наблюдать, как она впадает в немилость. Она должна была ненавидеть меня за то, что я так обращаюсь с другим человеком. В глубине души она, возможно, и делает немного, но никогда не показывает этого. Вместо этого, как только я исчерпал свой список преступлений — пропустив некоторые из самых грязных, о которых не стоит слышать ни одной матери, — она сжала мою руку и задала вопрос на миллион долларов.

— Как мы собираемся это исправить?

Я качаю головой, подходя к одному из стульев перед столом Дэмиена. Харон встает со своего места на другой стороне комнаты и подходит, становясь позади босса, пока они ждут, когда я заговорю. Он ничем не отличается от того, когда я верил, что он мой дедушка, но с другой стороны, он знает и видит все. Вероятно, все это время он знал, что я не его родственник.

— Я… э-э… — Я потираю затылок, зная, что собираюсь задать вопрос, прямо противоположный тому, который я задавал, когда в последний раз стоял в этом кабинете. — Мне нужно поговорить о Джоан и Джоди.

На краткий миг лицо Дэмиена охватывает шок, прежде чем его обычная маска возвращается на место.

— И что бы ты хотел обсудить? Ты был более чем уверен в своем решении относительно денег Джонаса и своих желаний относительно них, когда в последний раз сидел в этом кресле, — хладнокровно говорит он, как будто это не более чем деловая сделка.

— Я в курсе. Все изменилось.

— Не хочешь объяснить?

— Не совсем. Я пришел к пониманию, что наказываю не тех людей, и я был бы признателен, если бы вы могли обеспечить, чтобы они обе получили по заслугам. Не то чтобы все, что связано с его именем, могло быть достаточной компенсацией за то, что он есть в их жизнях, — бормочу я, переводя взгляд на Харона.

На мгновение вокруг нас воцаряется тишина.

— Я приведу все в движение. Но на этот раз ты не передумаешь, Тобиас. Как только я подпишусь на это, это произойдет, несмотря ни на что.

— Я больше не передумаю, могу тебя заверить.

Дэмиен кивает один раз, кладет локти на стол и переплетает пальцы, как будто он уже закончил этот разговор.

Я подаюсь вперед, более чем готовый выбраться из его логова, но мой взгляд снова зацепляется за Харона.

— Ты знал, не так ли? Все это время ты знал.

Его жесткий взгляд удерживает мой, ничего не выдавая.

— Ты даже помог скрыть все это, не так ли?

— Теперь ты можешь уходить, солдат, — рычит Дэмиен.

Вставая, я обхожу стул, не теряя зрительного контакта с человеком, который, как я верил, все это время был на моей стороне.

— И подумать только, я всегда равнялся на тебя, — шиплю я. — Но ты ничем не лучше его.

— Этого достаточно, — гремит Дэмиен. — Ты не смеешь так разговаривать с моим советником.

— Пфф, — усмехаюсь я, пятясь к двери. — Вы должны воспринять это как урок, босс, и быть осторожным с теми, кому вы доверяете.

Челюсть Дэмиена отвисает от раздражения, но он больше ничего не говорит.

— Мне нужно, чтобы ты поработал сегодня вечером. Если ты способен.

— Вам не нужно сомневаться в моих способностях, босс. Прямо сейчас моя верность тебе не подвергается сомнению.

Я вылетаю из комнаты, больше ничего не сказав. Я почти уверен, что мое прощальное заявление в значительной степени сказало все.

Я не поднимаю глаз, пока знакомый голос не достигает моих ушей, и когда я поднимаю, передо мной открывается лучшее зрелище.

— Видишь, я, блядь, говорил тебе, что он все еще жив, — насмехается Себ, когда мой взгляд падает на остальных. На парней, от которых я скрывался у себя в квартире последние несколько дней.

— Какого хрена, братан? — Лает Нико, явно взбешенный тем, что я закрылась от него, пока тонул.

— Извини, чувак. Иногда просто есть вещи, которые нужно сделать, понимаешь?

— Как например, трахать самую горячую девушку в комнате каждую ночь недели, — рявкает он, его глаза искрятся весельем, когда я подхожу ближе.

В ту секунду, когда я оказываюсь на расстоянии прикосновения, он вытягивает руку и обнимает меня за плечо, притягивая к себе.

— Но ты в порядке, да?

Я думаю о том, на что мне только что удалось заставить Дэмиена согласиться — могу добавить, легче, чем я ожидал, — и легкая улыбка подергивается на моих губах.

— Я буду, да.

— Спасибо, черт возьми, за это, потому что мы собираемся на вечеринку, — объявляет он.

Я бросаю взгляд на остальных и замечаю, что они одеты не для работы.

— Только не говори мне, что мы снова направляемся в Ловелл.

— Я не могу этого сделать, чувак, — говорит Тео. — Но сегодня никаких проблем. Они объявили своего рода перемирие. Мы просто собираемся потусоваться с Арчером и его парнями, показать наши лица. Пусть эти тупые ублюдки знают, что мы все еще здесь.

Я смотрю вниз на свою черную толстовку с капюшоном и джинсы, радуясь, что впервые за несколько дней снял спортивные штаны.

— Хорошо, тогда поехали.

С Нико с одной стороны, Тео с другой, а Алекс и Себ следуют позади, мы выходим из отеля и направляемся к машине, которая ждет нас у входа.

— В чем дело? — Спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, пока остальные усаживаются на заднее сиденье позади меня.

— Мы же веселимся, помнишь? — Нико говорит так, как будто это очевидно. — Ты же не захочешь быть способным вести машину, не так ли?

— Нет, но завтра мне нужно вернуться в школу, — говорю я. Реальность зовет.

— Когда это когда-либо останавливало нас? — Спрашивает Алекс, закуривая косяк. Он получает удар, а затем немедленно передает его мне.

К тому времени, как мы подъезжаем к «Логову Волков», я нахожусь в приятном возбуждении, и это в сочетании с осознанием того, что я поступил правильно там, в офисе Дэмиена, означает, что я чувствую себя легче, чем за последние дни, может быть, даже недели. Но этого недостаточно. И я знаю, что этого не будет, пока у меня не будет шанса увидеть ее, поговорить с ней, попытаться извиниться за все, что я сделал. При условии, что она позволит мне находиться где угодно рядом с ней, конечно.

— Это место выглядит лучше, чем в прошлый раз, когда мы его видели, — говорит Себ, когда мы киваем двум Волкам, охраняющим дверь. Они явно ожидают нас, потому что ни один из них не произносит ни слова, когда мы заходим внутрь, обнаруживая, что место прибрано со времени нашего предыдущего визита.

Последнее, что я помню из этого места, была сломанная мебель, громкое ворчание и стоны и странный выстрел, который эхом разнесся по огромному пространству, когда мы выводили девочек в безопасное место.

Когда-то здесь была фабрика по производству безалкогольных напитков, но она уже много лет не работает. Луис Вульф завладел им, когда был подростком, и не оставил своему отцу иного выбора, кроме как купить его и землю, на которой он расположен, когда совет потребовал, чтобы они прекратили селиться внутри.

С тех пор это место, где тусуются молодые Волки. Это действительно впечатляет, учитывая все обстоятельства. Здесь есть огромная общая зона для вечеринок, задние комнаты, которые являются более интимными местами для встреч или тусовок, и даже мезонин со спальнями над ними. Неплохо для кучки негодяев Ловелла.

— Может быть, это место не так плохо, как мы всегда думали, — бормочет Алекс, явно впечатленный проделанной ими работой по уборке. Если бы мы не были здесь на позапрошлой неделе и не стали свидетелями кровавой бойни, то это было бы трудно себе представить.

— Ах, члены королевской семьи Чирилло вернулись. Дважды за две недели… мы, должно быть, поднимаемся по служебной лестнице, — говорит Джейс, появляясь на балконе, который ведет к спальням, и натягивает толстовку на голову, глядя на нас сверху вниз.

Дакс появляется позади него, без рубашки и застегивает ширинку, у него очевидное пулевое ранение в плече, когда он свирепо смотрит на человека, который оставил это ему.

— Ты все еще злишься, Дэкстон? — Насмехается Тео. — Я очень надеюсь, что тот, с кем ты только что провел время там, не была замужем.

— Чертовски непохоже на это, — бормочет Джейс, бросая взгляд через плечо.

— Вы, ублюдки, здесь по делу или для удовольствия?

— Немного того и другого, — говорит Тео с усмешкой, в то время как Дакс рычит на него. Обидчивый мудак. Он заслужил это пулевое отверстие за то, что даже думал о том, чтобы поднять руку на Эмми все эти недели назад.

— Где босс? — Спрашивает Нико.

— В святилище. Но будьте осторожны, когда мы уходили, с ним была девушка на нем— Глубже на складе захлопывается дверь, прежде чем женский крик эхом разносится вокруг нас.

— Ты гребаный засранец, Арчер Вульф.

Его глубокий рокот наполняет воздух, но он слишком низкий, чтобы его можно было разобрать — не то чтобы я слишком старался. Секунду спустя к нам бежит женщина с темными слезами на щеках. Ее волосы в беспорядке, платье задралось, едва скрывая товар, когда она пролетает мимо нас со стоном на губах.

— Ты опять слишком грубо играешь со своими игрушками, Арчи? — Джейс дразнит, сбегая трусцой вниз по лестнице.

— Пошел ты, чувак, — гремит Арчер, выходя из тени с ухмылкой, играющей на его губах. У меня такое чувство, что он получил именно то, что хотел от этой девушки. То, что, я уверен, не было взаимным.

— Ах, значит, просто разозлилась, что я оставил ее с тобой, вместо того чтобы позволить ей поиграть с настоящими мужчинами?

Арчер отмахивается от своего парня, прежде чем подойти ближе к нам.

— Парни. — Он кивает. — Как дела?

— Все хорошо. Босс послал нас на встречу по поддержанию мира или еще на какую-то хрень, — говорит Нико. — Хотя лично я думаю, что предпочитаю вечеринку.

— Пошли, — говорит Арчер, приглашая нас следовать за ним в его убежище.

Тео и Нико совершенно невозмутимо делают шаг вперед, но я бросаю быстрый взгляд на Себа, который бросает на меня такой же взгляд. Быть приглашенным в Логово Волков с одной стороны, но в их внутреннее Святилище? Это нечто совершенно другое.

Похоже, что этот мирный договор и поддержка, которую мы заключаем с Арчером и его парнями, действительно серьезны. То, о чем я никогда не думал, произойдет. Что ж… во всяком случае, пока их возглавлял старший брат Арчера. Возможно, мы не знали всей глубины его желания разорвать семью Чирилло на части с Рэмом, президентом королевских жнецов на его стороне, но с тех пор, как все, связанное с Эмми, было раскрыто, стало ясно, что это была их цель номер один. Они хотели власти, денег и всего сопутствующего им уважения.

Это настоящий позор, что они недооценили своих противников.

Наш мир теперь другой. С Арчером, возглавляющим «Волков», и Крузом, дядей Эмми, принимающим судейский молоток в резиденции «Жнецов», мы можем только надеяться, что будущее может быть немного более спокойным, где мы все сможем просто заниматься бизнесом, вместо того, чтобы сражаться между собой. Единственные другие ублюдки, о которых нам нужно беспокоиться, — это итальянцы, и, учитывая, что в последнее время они предпринимают шаги, чтобы претендовать на наш бизнес, и помогли спрятать Рэма, когда он исчез, что-то подсказывает мне, что они сидят сложа руки, наблюдая за всей этой драмой и ожидая своей очереди нанести удар.

— С той ночи они успокоились, — сообщает нам Арчер, пригласив нас в то, что по сути является отдельной квартирой-студией в задней части здания.

Достав из холодильника пиво, он наливает каждому из нас по кружке, когда мы усаживаемся на диваны, расставленные вокруг кофейного столика.

— Но я предполагаю, что ты не ожидаешь, что так и останется, учитывая, что мы сейчас здесь сидим, — предполагает Тео.

— Они зализывают свои раны, планируя свой следующий удар. Эти мудаки с промытыми мозгами полностью согласны с диктатурой Луиса.

— Так что ты хочешь сказать? — Спрашивает Нико, прежде чем сделать глоток пива.

Арчер крадется к последнему пустому дивану и падает на него, когда Дакс опускается рядом с ним, а Джейс стоит на страже у двери, небрежно прижав ногу к стене.

— Они не собираются просто отступить и перейти черту.

— Их нужно будет убрать? — Алекс заканчивает за него.

— У нас есть пара «кротов» в их рядах. Они держат нас в курсе того, что происходит.

— И что происходит? — Спрашивает Тео, игнорируя пиво, висящее у него между колен, его глаза твердо устремлены на Арчера.

— Просто держите свои телефоны включенными. Довольно скоро нам снова понадобится ваша поддержка.

— И это все? — Усмехается Тео. — Это все, что ты собираешься нам дать?

— Если бы я, блядь, знал время и дату, я бы, блядь, поделился, Чирилло. Вы думаете, что призвать вас всех на помощь — это то, чего мы, блядь, хотим? — Арчер срывается, его тело напрягается от напряжения.

— Ты думаешь, мы хотим быть здесь? — Возражает Нико.

На протяжении многих лет между нами было много неприязни. Ни для кого не было секретом, что Дэмиен и старик Арчера не сходились во мнениях о том, как следует управлять нашей частью города. Я могу только предположить, что он положил начало альянсу «Волков» и «Жнецов». Все стало только хуже, когда Луис взял верх. Эта сучка была настолько продажной и извращенной, насколько это вообще возможно. Но, похоже, Дэмиен готов оставить вражду позади в надежде на более сплоченное будущее с Арчером у руля и Крузом, возглавляющим «Жнецов». Это могло бы стать отличным временем для всех нас троих. Если мы сможем работать вместе.

Арчер рассказывает нам, что он знает от своих «кротов», которые живут среди членов другой банды и пытаются сорвать их планы по захвату.

Когда Гален впервые заговорил об этом перевороте, я предположил, что речь идет о горстке закоренелых сторонников Луиса, которые преследовали новое руководство «Волков» Арчера, но чем больше он говорит, тем больше кажется, что оно становится все более враждебным.

Это серьезно, и, если Арчер не будет осторожен, поместье, которое он так любит, может в конечном итоге сгореть дотла.

5

ТОБИ

— У меня такое чувство, что ты преследуешь меня не просто так, — язвит Арчер, когда я выхожу за ним из комнаты после того, как он объявил, что собирается отлить.

— Что меня выдало? — Бормочу я, наплевав на то, что он меня раскусил. Не то чтобы я прятался, я просто не хотел вести этот разговор на глазах у всех. Я не хочу, чтобы они знали, где ее найти. По крайней мере, пока.

Он протискивается в ванную, но оставляет дверь открытой, когда останавливается перед туалетом.

— Тогда продолжай, — говорит он, и в его голосе звучит более чем немного подозрительности по поводу того, чего я мог бы хотеть.

— Мне нужна услуга, — признаюсь я, когда он отливает.

— Ну, это было чертовски очевидно. Что это? — спрашивает он, спуская воду в унитазе и направляясь к раковине.

— «Лисы» под твоим контролем, верно?

Он оглядывается через плечо, его глаза сузились в замешательстве.

— Ты хочешь поработать, тряся задницей за деньги, Дукас? — язвит он, на его губах появляется ухмылка.

— Нет. У тебя появилась новая девушка, за которой мне нужно, чтобы ты присматривал.

— Ах, конечно, это о девушке, — самодовольно смеется он. — Так, о чем же ты на самом деле спрашиваешь? Ты хочешь, чтобы ее уволили еще до того, как она начнет мешать отморозкам, которые часто посещают это место, прибирать к рукам то, что принадлежит тебе?

— Нет, — заявляю я. — Я не хочу мешать ей делать то, что, по ее мнению, ей нужно делать. — Несмотря на то, как сильно я этого, блядь, хочу. Я бы так и сделал, если бы не думал, что она возненавидит меня еще больше, чем уже ненавидит.

На нашем свидании за вафлями она объяснила мне, что у нее было какое-то глубокое желание стать стриптизершей. Я уверен, что она никогда не ожидала, что все будет развиваться так, как должно, чтобы эта мечта сбылась, но вот мы здесь. И я не собираюсь отнимать у нее это, как и все остальное, что я разрушил.

— Итак… — подсказывает Арчер, его бровь изогнута так, что это говорит мне о том, что он наслаждается этим небольшим взаимодействием.

— Я просто хочу, чтобы за ней присматривали. Убедись, что никто не переходит границы дозволенного, и прими меры против любого, кто это сделает.

— Верно, — бормочет он.

— Она моя. Джоди Уокер принадлежит мне, и, если кто-нибудь из твоих отморозков-покровителей попытается отнять у нее хоть одну гребаную вещь, им придется отвечать передо мной. Как и ты, — угрожаю я, подходя ближе к нему и удерживая его взгляд.

Он может быть гангстером с другой стороны города, но я, блядь, не боюсь его, если он хочет что-то попробовать. Меня научили всем грязным способам борьбы, и я более чем способен выстоять против него.

— Осторожно, Дукас. Помни, с кем ты разговариваешь.

— Главарь банды, который не может держать в узде собственные войска? — Спрашиваю я, поддразнивая.

— Осторожно. Ты хотел, чтобы твоя девушка была защищена или нет?

— Просто доношу свою точку зрения, Вульф. Может, ты и босс здесь сейчас, но ты не можешь отрицать, что мы тебе нужны. Когда все это дерьмо станет достоянием гласности, ты знаешь, что мы тебя прикроем. Я просто прошу о небольшой услуге взамен. И, в конце концов, Джоди связана с вашими парнями.

— О да, каким образом?

— В настоящее время она находится в доме Джесси Мэддена, тусуется с Сарой, — сообщаю я ему, зная, насколько важен для него Джесси.

— Верно. Я позабочусь о том, чтобы мои мальчики не спускали с нее глаз.

— Ценю это, чувак.

Он кивает один раз, прежде чем отправиться в свое убежище, но я не пропускаю то, как он бормочет: — Гребаный влюбленный ублюдок.

Качая головой, я захожу в ванную и закрываю за собой дверь, отгородившись от всех остальных всего на несколько минут.

Я уверен, что парни правы, и это, вероятно, именно то, что мне нужно, но это не помогает мне забыть или быть способным игнорировать боль в груди. Особенно зная, что она рядом. Через несколько коротких минут я мог бы быть у Джесси дома. Вероятно, в какой-то момент они тоже останутся одни, потому что он ни за что не оставит их в покое и не покажется здесь, как только начнется вечеринка.

Отбросив эти мысли, я делаю то, что мне нужно, и заставляю себя вернуться на вечеринку и притвориться, что все в порядке.

***

— Мистер Дукас. — Я вздрагиваю, слыша, как сердитым, но знакомым голосом произносят мое имя, за секунду до того, как прямо передо мной раздается громкий хлопок.

— Черт, — рявкаю я, садясь прямо и моргая, когда мое окружение начинает возвращаться ко мне. — Что за—

— Если вы не собираетесь оказать мне любезность и послушать на моем уроке, мистер Дукас, тогда сделайте всем нам одолжение и идите храпеть дома.

Мои глаза находят прищуренные глаза моей учительницы истории, прежде чем опустить взгляд на массивный учебник, который она бросила на стол рядом с моим изголовьем, чтобы разбудить меня.

— Мне жаль. Я работал допоздна, — вру я, и она, вероятно, более чем осведомлена о реальной ситуации, учитывая, что мы впятером вывалились из убежища Арчера где-то после трех часов ночи и ввалились в школу, едва одетые в форму после того, как первым делом этим утром налетели на наши квартиры. И Стелла, и Эмми содрали с нас все шкуру за то, что оставили их дома, когда отвозили нас в школу, все еще провонявших вчерашним алкоголем.

— Конечно, ты это сделал, — бормочет она, снова забирая книгу с моего стола и возвращаясь к началу класса, где она продолжает говорить о том, о чем был этот гребаный урок.

Ссутулившись на своем стуле, я игнорирую свою потребность сделать так, как она сказала, и пойти домой. В последнее время у меня было достаточно пропусков. Мне нужно быть здесь. Мне нужно поддерживать свои оценки на высоком уровне и получать все необходимое, чтобы получить место в университете, которое я хочу получить позже в этом году.

Мы с Тео планировали наше будущее годами. Наше общее желание поступить в Имперский колледж для изучения вычислительной техники — одна из причин, по которой я не закончил Найтс-Ридж, как должен был в прошлом году. Что-то в том, чтобы мы начинали вместе, мне понравилось, и я нашел способ воплотить это в жизнь. К тому же, Нико провалил свой первый год здесь, завалив все экзамены, и я не хотел быть единственным из нас пятерых, кто пойдет дальше.

Выдыхая, я пытаюсь сосредоточиться на том, что я должен делать, но я так и не успеваю толком освоиться на уроке, и, прежде чем я это осознаю, звонит звонок на обед. Мой желудок урчит прямо по сигналу, когда я собираю вещи и направляюсь к двери.

— Мистер Дукас. — Миссис Паркс снова останавливает меня, прежде чем мне удается сбежать. — Я взяла на себя смелость дать тебе дополнительную домашнюю работу, чтобы наверстать все, что ты проспал ранее. Я ожидаю, что отчет будет у меня на столе первым делом в четверг утром.

Хватая бумаги, которые она протягивает мне, я бормочу свое согласие и выхожу из комнаты.

— Ты выглядишь как смерть, — говорит Стелла, когда я догоняю ее в коридоре.

— Я тоже люблю тебя, сестренка.

— Я могла бы быть милее, если бы получила гребаное приглашение, или, знаешь, если бы ты не был таким придурком.

— Скажи все как есть, Стел.

— Ты говорил с ней?

Я качаю головой. — Нет. Она, вероятно, захлопнет дверь у меня перед носом, если я хотя бы попытаюсь, — бормочу я.

— Так ты сдаешься? — изумленно спрашивает она.

— Когда я это говорил? — Ее заинтригованный взгляд обжигает мою кожу. — Я просто… жду своего часа. В ожидании подходящего момента. А как насчет тебя?

— Что? О том, как я вернулась и призналась, что была тем, кто убил ее брата?

Я выдыхаю, поскольку груз, который я привык носить с собой в последнее время, становится только тяжелее.

— Ее не было, — признается она. — Я перешла к делу после того, как узнала, что вас всех отправили в Ловелл прошлой ночью. Джоанна сказала, что они наконец-то обо всем поговорили, Джоди собрала сумку и ушла.

— Она остановилась у друга, — признаю я.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает она, ее глаза расширяются от шока.

— Как ты думаешь? Я отследил ее телефон. — Я закатываю глаза, удивляясь, как Стелла еще не научилась нашим трюкам.

— Господи, вы все такие же плохие, как и каждый из вас, ты ведь это знаешь, верно?

— Ты действительно думаешь, что я позволю ей сбежать от меня? Позволю ей забыть о моем существовании?

Ее губы приоткрываются, как будто она хочет сказать мне, что это было именно то, о чем она думала, но она воздерживается от комментариев.

— Она тебе действительно нравится, да?

— Мне просто нужно исправить несколько ошибок.

— Конечно, в этом все дело. Ничего общего с желанием похитить ее и провести свой грязный уик-энд в этом домике. Или, может быть, еще одно путешествие в Аид.

— Себ уже сводил тебя? — Я спрашиваю, более чем счастлив обратить это на нее.

— Нет, — дуется она.

— Даже не думай просить меня убедить его, — шиплю я.

— Не волнуйся, у меня есть способы получить то, что я хочу, — радостно говорит она, когда мы входим в школьный ресторан, аромат сегодняшних блюд ударяет мне в нос и заставляет мой пустой желудок урчать громче.

— Я не хочу знать, — бормочу я, когда мы присоединяемся к очереди.

— Ах, смотри, остальные идиоты выглядят примерно так же плохо, как ты. — Она наклоняет подбородок в сторону нашего столика, и когда я оглядываюсь, я замечаю Тео, Нико и Алекса, выглядящих как разогретая смерть. — Деймон практически светится. Я думаю, он тоже пропустил приглашение, — указывает она, когда дьявол, о котором идет речь, крадется к нашему столу, как младшая версия Мрачного Жнеца.

— Ты должна сказать ему это, — предлагаю я. — Держу пари, это сделает его день лучше.

— О да, потому что он действительно кричит: — Я живу ради комплиментов и добрых жестов, — передразнивает она, прежде чем завизжать, отводя мои глаза, чтобы посмотреть, в чем дело. Вскоре я жалею, что вообще беспокоился, когда поворачиваюсь и вижу, что Себ пристает к ней.

— Господи, — бормочу я, продвигаясь вперед вместе с очередью и оставляя их наедине.

Когда я, наконец, присоединяюсь к парням за столом, все молчат, все еще страдая от вчерашнего, слава богу.

— Ну, посмотрите на себя, кучка негодяев, — громко объявляет Эмми, запуская пальцы в волосы Тео и грубо оттягивая его голову назад. Очевидно, она все еще так же зла, как и Стелла, из-за того, что ее оставили прошлой ночью.

— Малышка Си, как дела? — Алекс оживляется, когда замечает игривую брюнетку, младшую сестру Нико, подпрыгивающую к столу в своем спортивном костюме, состоящем из довольно обтягивающей рубашки поло и чертовски почти неприличной белой плиссированной юбки.

Ее шаги замедляются, когда она осматривает всех нас.

— Господи, у вас, должно быть, была веселая ночка.

— Не волнуйся, — подхватывает Деймон. — Меня они тоже не пригласили.

Не обращая на него внимания, она опускается рядом с Алексом, чье лицо немедленно загорается. Я почти уверен, что он просто делает это, чтобы помучить Нико. Хотя, мы говорим об Алексе. Я сомневаюсь, что он действительно отказал бы Калли, если бы она когда-либо серьезно относилась к его ухаживаниям. Тупой мудак. Я бы ни за что не стал так рисковать своим членом.

— Ты чего-нибудь хотела, Калли? — Огрызается Нико, не сводя прищуренных глаз с Алекса, а точнее, с его рук, лежащих на столе. — Ой, — жалуется он, когда Эмми отпускает губы Тео и отвешивает Нико подзатыльник.

— Ты просто пришла, чтобы похвастаться этой короткой юбкой, не так ли, малышка Си, — дразнит Алекс, отводя руку назад.

— Убери руку под стол, Деймос, и я отрежу эту гребаную штуку.

— О, старший брат сегодня обидчивый, — насмехается Алекс.

— Пошел ты, — дуется Нико.

К счастью, Себ и Стелла наконец удостоили нас своим присутствием и вступили в разговор, позволив мне отключиться, пока я доедаю свой обед и думаю обо всей домашней работе, которую мне нужно наверстать.

***

— Что мы делаем сегодня вечером, братан? — Спрашивает Нико, когда я запихиваю свою грязную футбольную форму в сумку после тренировки.

— Я понятия не имею, что ты делаешь, но у меня куча работы, которую нужно сделать, еще больше с тех пор, как миссис Паркс застукала меня спящим на истории и устроила мне дополнительную работу.

— О, сгори. — Он щелкает пальцами, как придурок.

— Тебе нужно пойти поговорить с Алексом, если ты хочешь пойти куда-нибудь и снова намочить свой член.

— Кто мочит свой член? — Спрашивает Алекс, останавливаясь в конце скамейки, готовый уйти.

— Я и ты сегодня вечером. Ты согласна на это? — Спрашивает Нико.

— Не, чувак. Не сегодня вечером. Я занят и все такое.

— Слишком занят и забьешь на киску? — Нико спрашивает так, словно никогда в жизни не слышал ничего более нелепого.

Алекс пожимает плечами, повыше надевает сумку на плечо и уходит.

— Что с ним такое? — Нико бормочет, засовывая ноги в кроссовки.

— Понятия не имею. Есть какие-нибудь подсказки относительно того, почему он еще не въехал? Разве его квартира не была закончена несколько недель назад?

— Проблема с полом или что-то в этом роде. Хотя, если ты спросишь меня, попахивает дерьмом. Ты думаешь, у его отца появилась новая женщина, которая предпочитает модель помоложе? — Спрашивает Нико, забавляясь, покачивая бровями.

— Нет, я сомневаюсь, что Алекс согласился бы на «неряшливые секунды» своего отца.

— Случалось и более безумное дерьмо, братан.

Я ворчу. — Тебе не нужно мне этого говорить. Давай, или Стелла оставит нас позади, — говорю я, перекидывая сумку через плечо и направляясь к выходу.

— Ты уверен, что тебе не нужна компания? Мы оба тоже проводим ночь за учебой, — предлагает Стелла, когда мы выходим из лифта на нашем этаже.

— Я уверен. Я все равно был бы жалкой компанией.

— Тоби, — вздыхает она, — я бы предпочла мириться с твоей сварливой задницей, зная, что ты не одинок.

— Я в порядке, честно. — Полная гребаная ложь. — Увидимся завтра, да? — Говорю я, когда она и Себ останавливаются у входной двери.

Когда я поворачиваюсь к ней, на ее лице отражается конфликт.

— Серьезно, Стел. Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Серьезно? — спрашивает она. — Возможно, я сейчас не самый большой твой поклонник, но ты мой брат, Тоби. Мне не нравится мысль о том, что ты будешь одинок и несчастен.

Я улыбаюсь ей, более чем благодарный за ее поддержку. — Спокойной ночи, ладно?

Она смотрит, как я иду к своей двери. Я не оглядываюсь назад, чтобы подтвердить это — мне не нужно. Я чувствую, как ее обеспокоенный взгляд прожигает мне спину.

Вероятно, она имеет на это полное право. Черт возьми, меня беспокоит то, что я собираюсь попытаться сделать сегодня вечером.

Я оставляю свою сумку на кухне, готовая помыться позже, и направляюсь в ванную, более чем готовый принять нормальный душ и смыть остаточные последствия прошлой ночи и ту грязь, которая все еще прилипла к моей коже после тренировки.

Может, я и не отправляюсь по официальным делам, но, чувствуя, что, вероятно, мне следует выглядеть серьезно, я надеваю костюм. И когда я, наконец, выхожу из своей парадной двери, проверяя, не поймают ли меня, когда я пробираюсь мимо квартиры Стеллы, любой подумает, что меня вызвали на работу.

Ностальгия охватывает меня, когда я останавливаюсь на улице перед домом Джоди. Я провел так много времени, сидя здесь, незаметно наблюдая за ней в течение последних нескольких недель, что чувствую себя здесь почти как дома.

Доставая телефон из кармана, я проверяю приложение для отслеживания, на установке которого Тео настоял несколько лет назад, и жду, пока оно загрузится на ее телефоне.

Я загрузил приложение на ее телефон, когда мы были в хижине Эвана. У меня не было времени установить что-нибудь более сдержанное; я просто должен надеяться, что у нее не ОКР с ее приложениями и она не заметит лишнего среди множества страниц, которые у нее там есть.

Я вздыхаю с облегчением, когда он наконец загружается и показывает, что она все еще у своей подруги в Ловелле. Возможно, она находится в центре зоны надвигающихся военных действий, но Джесси — один из лучших парней Арчера, и если он верит, что его девушка в безопасности, то я знаю, что Джоди тоже. Я не раз видел их вместе с тех пор, как они вернулись из Австралии, и то, как он смотрит на нее, даже с того расстояния, с которого я наблюдал за ними, говорит о том, что он чертовски сражен. Точно так же смотрят Себ и Тео на своих девушек, когда думают, что мы не смотрим. Совершенно сраженные на повал и даже не пытаются скрыть это.

Везучие ублюдки.

Не так давно я думал, что единственное, чего я хотел, это увидеть Джонаса на коленях с вырванным из груди сердцем. Но теперь эта потребность была заменена просто возможностью сблизиться с девушкой, которая так глубоко запала мне под кожу, что я уверен, что никогда ее оттуда не вытащу.

Я откидываю голову назад, позволяя мыслям об этом ублюдке заполнить мою голову. Я должен был покончить с ним после ночи среды. Мне следовало спуститься туда после того, как Джоди убежала, и пустить пулю ему в голову. Это то, что я обещала маме сделать — не так многословно, — но я этого не сделал. И он все еще там, внизу.

Я знаю, почему я откладываю это.

Я делаю это ради нее. Для девушки, которая выросла, веря, что ее отец был порядочным парнем. Я делаю это для того, чтобы, когда у меня наконец появится шанс еще раз взглянуть ей в глаза, она увидела не только монстра, но и убийцу.

Есть очень хороший шанс, что она уже не простит меня, но, если бы я сделал это вдобавок ко всему остальному, прежде чем у меня появится шанс поговорить с ней снова, пути назад не было бы.

Прежде чем я успеваю отговорить себя от этого, я открываю дверь и направляюсь к входной двери, нажимая пальцем на звонок.

Мое сердце подступает к горлу, пока я жду. Для начала, я не могу не задаться вопросом, знает ли она, что я здесь, и игнорирует меня, или она вышла и оставила свет включенным. Но еще через несколько секунд внутри происходит движение, и дверь нерешительно приоткрывается.

Лицо Джоан бледное, под глазами тени и они налиты кровью.

Она ни на секунду не осознает, кто я такая. Черт возьми, я не думаю, что она меня даже видит. Вместо этого она смотрит прямо сквозь меня.

— Джоанна? — Шепчу я, опасаясь, что напугаю ее.

Наконец, ее глаза находят мои, и усталость и стресс уступают место чему-то другому.

Гнев и чистая ненависть.

— Нет, — рявкает она, ее рука прижимается к двери изнутри, когда она пытается захлопнуть ее у меня перед носом.

— Пожалуйста, Джоанна. Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы.

Она наваливается всем своим весом на дверь, пытаясь помешать мне войти. К несчастью для нее, я сильнее. Кроме того, у меня есть кое-что, чего, я знаю, она отчаянно хочет.

— Просто впусти меня. Позвольте мне объяснить несколько вещей. Я могу помочь тебе сохранить твой дом.

Она перестает толкаться, ее глаза встречаются с моими в щели двери.

— Правда? — спрашивает она, в ее тоне сквозит отчаяние.

— Да. Я могу все исправить. Ну… может быть, не все, но… Я могу сделать это немного более терпимым.

— Ты причина, по которой мы в беспорядке.

— Пожалуйста, Джоанна. Просто позволь мне—

Внезапно дверь полностью открывается, и она отступает в сторону, позволяя мне войти.

Не уверенный, куда идти, я захожу в гостиную, пространство, которое преследовало меня, когда я был здесь в первый раз, но после всего, его осуждающий взгляд — это не что иное, как то, чего я заслуживаю.

Только, когда я вхожу в комнату, я не нахожу стены, покрытые мордой этого монстра. Они обнажены. Все рамки сложены в коробку у дивана.

— Я начала собирать вещи, — объясняет Джоанна позади меня. — Мне нужно было чем-то заняться, и внезапно я перестала находить его присутствие таким утешительным.

— Джоди сказала тебе. — Это не вопрос.

— Я не думаю, что она рассказала мне все, но она рассказала мне достаточно, чтобы понять, что твое присутствие в ее жизни было одновременно благословением и проклятием.

— Думаю, мне следует смириться с этим, потому что я заслуживаю гораздо худшего.

— Он действительно так обращался с тобой и твоей мамой?

— Да, — заявляю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее, чтобы она могла увидеть честность в моих глазах. — И с тех пор, как я познакомился с тобой, я начинаю понимать, почему он так сильно нас ненавидел. Он был пойман с нами в ловушку. Все, что он хотел, было здесь, и он не мог этого получить.

— Мне так жаль, — выдыхает она, слезы цепляются за ее ресницы.

Я качаю головой. — Ни в чем из этого не было твоей вины, Джоанна. Это я должен это говорить. Я пошел за Джоди с намерением причинить боль Джонасу, наказать его за то, что он сделал со мной, с моей мамой. И это непростительно. Я разрушил обе ваши жизни, находясь прямо у вас под носом, когда на вас ничего этого не было. Вы обе так же невинны во всем этом, как и я — как я и был. С моей стороны было несправедливо нападать на тебя только потому, что он любил тебя, Джо и Джоди так, как должен был любить меня… нас.

— Если бы я знала… если бы я имела хоть малейшее представление…

— Ты бы ничего не смогла сделать. Во всяком случае, это, вероятно, сделало бы все еще хуже. — Я пожимаю плечами, полностью веря своим словам. Джоанна была отсрочкой Джонаса. Она была нужна ему. Я не могу представить, какой невыносимой была бы жизнь, если бы у него не было ее легкости.

— Я был тем, кто позаботился о том, чтобы ты ничего не получила, когда он умер, — признаюсь я. — Я хотел, чтобы ты страдала. Я хотел, чтобы у мамы было все, чего она заслуживала, хотя он организовал для тебя почти все.

— Она действительно этого заслуживает.

Я качаю головой. — Это может быть правдой. Но прямо сейчас она именно там, где ей и место. Она счастлива с мужчиной, который украл ее сердце, когда она была подростком. Но ты… Я забрал у тебя все.

Рыдание вырывается из ее горла. Если бы она только знала, насколько правдивым было это утверждение.

— Дэмиен Чирилло, мой босс, организует перевод средств, которые вы должны были перевести на свои счета. Дом будет передан вам, и вам больше никогда не нужно будет беспокоиться о деньгах.

— Тоби нет. Я никогда не была его женой, я не заслуживаю—

— Ты так и делаешь. Вы обе. Вы единственные, кто скорбит по тому, кого любили. Не имеет значения, каким я его видел. Как страдала моя мама. Ты, должно быть, за эти годы достаточно натерпелась от его дерьма, от его отсутствия и от его отказа публично признать ваши отношения, его собственных детей.

Наконец, ее первая слеза падает.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать это, Джоанна. Все уже в движении. Больше не будет судебных приставов или каких-либо окончательных требований. Вы вольны попытаться перестроить свою жизнь.

Она кивает, хотя глубокая морщина на ее лбу доказывает, что на самом деле ей нелегко принять мои слова.

— А как насчет Джоди?

— Я могу вернуть ей работу, если она этого захочет. Но я ничего не могу поделать с той ложью, которую ты ей наговорила, или с тем, как я причинил ей боль за последние несколько недель. Я могу только надеяться, что однажды, если мне повезет, она найдет способ простить меня.

— Она ушла после того, как я рассказала ей правду, — выпаливает Джоанна.

— Можешь ли ты винить ее? — Спрашиваю я, когда она падает на диван.

— Я никогда по-настоящему не задумывалась об этом раньше, но с тех пор, как Джоди рассказала мне о твоей маме, о том, через что ты прошел, это заставляет меня понять, насколько он был властным. Как он меня околдовал.

— Не кори себя из-за того, что ты больше не можешь изменить, — говорю я ей, чертовски желая последовать собственному совету. — Что сделано, то сделано. Он ушел из всех наших жизней, и хотя я знаю, что ты любила его, я могу заверить тебя, что так твое будущее будет лучше.

Она шмыгает носом, доставая из кармана салфетку.

— Джоди рассказала тебе о Джо?

Она качает головой, но угадывает правильно. — Это был он, не так ли?

— Джо работал на Джонаса, да. Однако не он нажал на спусковой крючок.

Рыдание, которое вырывается из нее, заставляет меня сократить расстояние между нами, и движением, которого я не ожидал, я успокаивающе обнимаю ее за плечи.

— Я сожалею обо всех ваших потерях, я действительно сожалею.

Она кивает, принимая мои слова.

— Джоди одумается. Она любит тебя. Ей просто… ей просто нужно время.

— А как насчет тебя? — спрашивает она, ее печальные глаза находят мои.

Я пожимаю плечами. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить ее поговорить со мной. Но все, что последует за этим, зависит от нее. Она имеет полное право никогда не хотеть видеть меня снова.

Ее глаза сужаются, и она тянется к моей руке, нежно сжимая.

— Не все это было притворством, не так ли?

— Нет, — признаюсь я. — Сначала это было. В ту ночь, когда я встретил ее, все это было подстроено. Но я никогда не мог ожидать, что встречу женщину, с которой собирался встретиться. Она сразила меня наповал.

Джоанна грустно улыбается мне. — Она невероятна.

— Кое в чем мы согласны, — тихо говорю я.

— Она одумается, — обещает она. — Я видела, как загорелись ее глаза, когда она говорила о тебе. Черт возьми, когда она вообще думала о тебе. Если она тебе действительно небезразлична, если она действительно увидела тебя настоящего, влюбилась в тебя настоящего, тогда тебе просто нужно дать ей время.

Я вздыхаю, не уверен, что могу ей поверить. Особенно когда она не знает всего, что произошло.

— Посмотрим.

6

ДЖОДИ

Стон срывается с моих губ, когда за дверью моей комнаты раздаются шаги по полу. Комната, также известная как студия Сары.

Ей требуется еще несколько минут, чтобы появиться, а когда она появляется, у нее хватает ума принести с собой кофе.

— Доброе утро, — поет она, как будто сейчас не хрен знает сколько часов.

— Неужели это время уже пришло? — Я жалуюсь, натягивая одеяло на голову, пока она включает свет.

— Конечно. Проснись и сияй, настал совершенно новый день.

У меня болезненно сжимается грудь. Она может видеть в новом дне новые захватывающие возможности, но все, что я вижу, — это еще один день, потраченный впустую.

Также исполняется неделя с тех пор, как я узнала правду. И мне все еще трудно дышать из-за всей этой лжи и предательства, которые висят вокруг меня, как тяжелая сыпь.

Прошлой ночью кое-что произошло. Когда я, наконец, заползла в постель где-то после полуночи, у меня было множество пропущенных звонков как от мамы, так и от Бри. Их слишком много, чтобы просто умолять меня вернуться домой.

Я не ответила.

В то время как часть меня, возможно, отчаянно хочет знать, есть другая часть, которая этого не делает.

Беспокойство скручивает мои внутренности, интересно, выселили ли маму.

Но потом я вспоминаю ложь. Секреты.

Я должна просто радоваться, что я вдали от всего этого. Не то чтобы я собиралась вечно убегать. Скоро, очень скоро мне придется вернуться в свою жизнь, и мне придется иметь дело со всем этим дерьмом и попытаться найти путь вперед, который не заключается в том, чтобы погрязнуть в жалости к себе в студии моего друга.

Отваживаясь на свет, я высовываю голову из-под простыни и нахожу Сару за ее столом, ожидающую, когда проснется ее компьютер.

— Привет, — прохрипела я.

— Прости, что разбудила тебя так рано после твоей поздней ночи. Но у меня куча работы, и мне нужно подготовиться.

— Тебе не за что извиняться. Я тот, кто стоит у тебя на пути. И мне действительно не следовало так поздно засиживаться за выпивкой с Джесси.

— Он хороший собутыльник.

— Слишком хороший, — бормочу я, более чем осознавая, что мой мозг сейчас кажется на два размера больше для моей головы.

Заставляя себя сесть, я натягиваю одеяло как можно выше, чтобы сохранить тепло, и тянусь за кофе, но как только я это делаю, мой телефон снова загорается.

— Ах, — жалуюсь я, обнаруживая новое сообщение от Бри.

— Что случилось? — Спрашивает Сара, поворачиваясь на стуле.

— Что-то случилось.

— Что-то вроде чего?

— Я не знаю. Прошлой ночью мой телефон взорвался из-за пропущенных звонков. Но давай будем честными, это не может быть ничем хорошим.

— Возможно, — говорит она, пожимая плечами, ее позитивный взгляд на жизнь вызывает у меня желание забраться обратно под простыни и никогда не возвращаться. — Ты никогда не узнаешь, если ни с кем не поговоришь, — говорит она, ее глаза сужаются.

С того момента, как я появилась, она говорит то же самое. Она не верит, что то, что я прячусь в ее доме, приносит мне какую-то пользу. И хотя она, возможно, права, водка, которой Джесси продолжает меня снабжать, определенно имеет значение.

Но по прошествии дней я знаю, что то, что она говорит, правда. Как бы мне ни хотелось избежать реальности всего происходящего, я знаю, что не могу. Особенно сейчас, если что-то случилось.

Если маму выселили, я не могу просто бросить ее. Да, она лгала, но это не все, чем она является. Я не могу допустить, чтобы одна ошибка заслонила ту невероятную работу, которую она проделывала, будучи матерью все эти годы. И, в конце концов, она, вероятно, наименее виновата во всем этом. Джонас был монстром. Если бы он хотел меня спрятать, то я не уверена, что у нее когда-либо хватило бы сил что-либо с этим сделать.

Думаю, я действительно должна быть благодарна за то, что он никогда не относился к нам так, как к Марии и Тоби.

— Я знаю. Я сделаю это, — обещаю я.

***

— Доброе утро, — говорю я больше, чем несколько часов спустя, когда Джесси заходит на кухню в спортивных штанах, засунув руку за пазуху.

Я не могу не покачать головой, когда он хмыкает мне в знак приветствия.

Даже спустя столько времени меня все еще поражает, что именно он украл сердце моей милой, нежной Сары.

Его чернила искажаются и вытягиваются, когда он подходит к кофеварке и, наконец, высвобождает руку. И когда он поворачивается ко мне спиной, я сталкиваюсь лицом к лицу с доказательствами, которые упускала все это время.

На его спине огромная татуировка волка.

Думаю, если бы я увидела его без рубашки до того, как влезла в середину его жизни, то вся эта история с «Волками», возможно, не была бы таким шоком.

— Ты была бы удивлена, если бы я сказал тебе, что прошлой ночью поступили сообщения о подозрительно выглядящем сделанном на заказ BMW, стоящем на улице?

Мое сердце подскакивает к горлу при мысли о том, что он может знать, где я, не говоря уже о том, что он рядом.

— Э-э…

Он поворачивается ко мне, прислоняясь задницей к стойке, открывая мне беспрепятственный вид на свой пресс. Черт возьми, Сара — везучая сучка.

Его губы приоткрываются, но я уже слышу точные слова, которые вот-вот сорвутся с него.

— Я знаю. Я знаю, что мне нужно поговорить со всеми, включая его. Сара уже читала мне лекцию об этом сегодня утром.

Его брови изогнуты в ответ на мою тираду. — На самом деле я собирался сказать, что он тебя не заслуживает. Но он устраивает хорошее шоу, чтобы попытаться доказать, что мы все неправы.

— Сидя перед твоим домом посреди ночи? Вряд ли что-то доказывает, — усмехаюсь я.

Он кивает, отворачиваясь к своей полной кружке, пряча от меня лицо. Что-то подсказывает мне, что его ухмылка стала только шире. Мудак.

— Чего ты мне не договариваешь, Джесси?

— Не много. Только то, что он говорил с Арчем о тебе.

Мой лоб морщится. — Какого черта он это сделал?

— Они были в «Логове» в понедельник вечером.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Его губы подергиваются от удовольствия. — О, прости, я думал, ты прячешься от него, а не тайно преследуешь его.

— Ты забавный, — шиплю я. — В любом случае, как он узнал, что я здесь? — Спрашиваю я, бросая на него неодобрительный взгляд.

— Не смотри на меня так, Уокер, — рычит он. Я уверена, что тон привел бы в ужас многих, но я видела плюшевого мишку Джесси рядом с Сарой, поэтому мне трудно даже поверить, что он может быть жестоким гангстером, когда захочет. Я всегда просто предполагала, что он подходит для этой роли; я никогда не верила, что он так же может сыграть эту роль. — Я слишком дорожу своими яйцами, чтобы вот так рисковать тобой. Сара может выглядеть как милая маленькая женщина, но я могу заверить тебя, у моей девочки есть коготки.

— Это правда? — спрашивает дама, о которой идет речь, входя в комнату с пустой кружкой, ее глаза прикованы к полуобнаженному телу Джесси.

— Ты знаешь это, заботливая медведица, — дразнит он, трахая ее глазами в ответ так же сильно.

— Откуда он знает, что я здесь, Джесси? — Спрашиваю я, пока они полностью не забыли, что я в комнате.

— Черт его знает. Он Чирилло. Они безжалостные ублюдки. Вероятно, поставил жучок тебя.

— Жучок? — Визжу я.

— Что? Нам нужно следить за нашими ценными активами, — бормочет он, обхватывая лицо Сары своими гигантскими, покрытыми татуировками руками, когда она подходит прямо к нему. Она похожа на мышь, которую вот-вот растерзает лев. — Разве это не так, детка?

— Хм… Я всегда знаю, где ты. Я ежедневно слежу за твоей задницей.

— Да, потому что тебе не все равно. Единственная причина, по которой он хочет меня, — это месть. Тебе не кажется, что он уже причинил достаточно вреда?

— Ты думаешь, ему все равно? — Спрашивает Джесси, его глаза встречаются с моими поверх макушки Сары.

— Все это было притворством. Подделка. Он сыграл роль идеального парня, чтобы заставить меня влюбиться. Все это было ненастоящим, — усмехаюсь я, гнев начинает зализывать мои внутренности, когда я вспоминаю все хорошие времена, которые у нас были, но теперь были отравлены правдой.

— Если ты так говоришь.

Я, прищурившись, смотрю на него. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я? — Шиплю я, раздражаясь от его расплывчатых заявлений.

— Ничего. Просто чувство.

— Ты даже не видел нас вместе. Откуда ты вообще знаешь, что было между нами?

— Ты права. Я не видел. Наверное, будет лучше, если я не буду вмешиваться.

Сара визжит, когда он хватает ее за задницу и поднимает, меняя их позы и обвивая ее ноги вокруг своей талии.

— Скучал по тебе, заботливый медведь, — говорит он, прежде чем завладеть ее губами в поцелуе, который заставляет ревность гореть во мне докрасна.

Черт. У меня это было. Даже если это было на самое короткое время и полной ложью, я все равно чувствовала, что нашла что-то особенное.

Именно из-за этого так больно. Во всей моей тьме я действительно думала, что нашла хоть немного света.

Сара выкрикивает имя Джесси еще до того, как я добираюсь до ее студии, говоря мне, что мне действительно нужно выйти.

От этой мысли у меня по спине пробегает дрожь страха, но я знаю, что это должно произойти.

Бри всего на неделю освободил меня от начала работы в «Лисах», и я не забыла, что пообещала Кортни, что сделаю воск и посещу парикмахера перед началом работы.

Натягивая пару леггинсов, спортивный бюстгальтер и толстовку с капюшоном, я завязываю волосы и беру телефон и наушники.

— Я собираюсь на пробежку, — кричу я, хотя не уверена, почему меня это беспокоит. Судя по стуку, кряхтению и стонам, доносящимся с кухни, они более чем немного озабочены. Хорошо для них. Сара должна максимально использовать этого Адониса как можно чаще. Насколько это физически возможно.

— Пока, — объявляю я, прежде чем хлопнуть дверью и сбежать вниз по лестнице. Я делаю глубокий вдох свежего воздуха, когда выхожу на улицу. Но я не позволяю себе наслаждаться этим больше секунды, поскольку слова Джесси из кухни возвращаются ко мне.

Мои глаза сканируют улицу в поисках его менее чем неприметной машины.

Он должен быть в школе прямо сейчас. Я должна быть в безопасности. Но я уже знаю, что он не из тех, кто следует правилам.

Когда я не вижу ничего, что вызывает у меня подозрения, я надеваю наушники и включаю музыку.

Я не очень хорошо знаю Ловелл, но я знаю, где находится главная улица, поэтому я направляюсь в том направлении, надеясь, что пробежка будет достаточно длинной, чтобы дать моему телу необходимую нагрузку.

Я останавливаюсь в конце главного ряда магазинов и прислоняюсь спиной к стене. Я даю себе минуту, чтобы перевести дыхание, прежде чем открыть дверь соседнего салона с фальшивой улыбкой на лице.

Каким-то чудом мне удается записаться в это первое заведение на все, что мне нужно, и я ухожу, сделав первый шаг в своей новой жизни. Теперь мне просто нужно разобраться с остальным.

Мой желудок урчит, напоминая мне, что я пила только кофе с тех пор, как проснулась перед рассветом, и в ту секунду, когда я поднимаю глаза, я нахожу кондитерскую.

Будучи храброй и пытаясь притвориться, что я борюсь с некоторыми из своих демонов, даже находясь вне дома, я следую указателю на парк с бумажными пакетами с вкусностями в руке и приступаю к поиску скамейки.

Я останавливаюсь, выходя на игровую площадку, заполненную дошкольниками и в основном их мамами.

Я изучаю каждую из них, пока ем, задаваясь вопросом, справились ли они со своим дерьмом, есть ли у них муж и счастливая жизнь, удается ли им совмещать карьеру и материнство, или их дни наполнены улыбками на лицах их детей и тем, что они уделяют им все свое внимание.

Я позволяю всему остальному вылететь у меня из головы, поскольку мой кусочек курицы исчезает, прежде чем я его по-настоящему попробую, и я тянусь за следующим теплым пакетом.

Я занята тем, что улыбаюсь про себя, наблюдая за тем, как маленькие дети проводят лучшее время в своей жизни, когда дрожь пробегает у меня по спине.

Моя спина немедленно выпрямляется, и я расправляю плечи.

— Черт, — шиплю я про себя, чувствуя себя глупо из-за того, что не помчалась обратно к Саре после того, как сделала то, что должна была сделать.

Мое сердце громыхает в груди, а кожа покрывается мурашками, пока я жду звука шагов по тротуару и того, что на меня упадет тень.

Но этого никогда не происходит.

Мой телефон прожигает дыру в кармане, и у меня чешутся пальцы дотянуться до него, потребовать, чтобы он показался и просто сказал то, за чем пришел.

В конце концов, моя сила воли уступает моему иррациональному мышлению, и я высвобождаю ее, открываю экран и нахожу наш последний разговор.

Мой желудок переворачивается, когда я читаю наши последние несколько сообщений.

Я была так зла на него той ночью. Я так сильно хотела услышать правду из его уст, но я никогда не могла представить, как пройдет ночь.

Джоди: Я знаю, что ты там.

Я колеблюсь, держа большой палец над кнопкой отправки, и почти нажимаю на нее, но прямо в последнюю секунду мой телефон вибрирует от входящего сообщения, от которого у меня перехватывает дыхание.

Тоби: Мне жаль.

— Недостаточно хорошо, — бормочу я себе под нос.

Тоби: Я знаю, этого никогда не будет достаточно. Я никогда и близко не подойду к тому, чтобы загладить то, что я сделал, за то, как я причинил тебе боль. Но мне жаль. Моя извращенная жажда мести затуманила мои суждения, исказила то, что было действительно важно.

Мое сердце учащенно бьется, а рука дрожит, когда я смотрю на его извинения.

Я не видела его целую неделю, и, несмотря на то, что не могу забыть ни единого момента из наших последних минут вместе, в глубине души я скучаю по нему.

За эти несколько недель он стал таким важным для меня. Он был светом в моей тьме, моим рыцарем в сияющих доспехах.

Мой телефон снова вибрирует, но на этот раз от звонка.

Эмоции застревают у меня в горле, когда я даже подумываю о том, чтобы услышать его голос, но, когда я смотрю на экран, я не нахожу фотографию Тоби, которую я сделала в коттедже, но вместо этого на моем экране появляется яркая, слегка пьяная улыбка моей кузины.

Проводя пальцем по экрану, я подношу его к уху, собираю оставшийся бумажный пакет и начинаю выходить из парка, подальше от него.

— Наконец-то, черт возьми, Джо-Джо. Я сходила с ума.

— Извини, мне просто нужно было несколько дней, — признаюсь я, не поднимая головы, заставляя себя не искать его.

— Я знаю, я понимаю. Как у тебя дела?

— Я записалась на прием к парикмахеру, готова приступить к работе, — говорю я, на самом деле не желая вдаваться ни во что другое.

— Что ж, это начало, — говорит она с облегчением в голосе. — Я знаю, ты, вероятно, не захочешь это слышать, но тебе действительно нужно пойти домой и поговорить со своей мамой.

— Случилось что-то плохое, не так ли?

— Что? Нет. Что заставляет тебя так говорить?

— Потому что вы обе взрывали мой телефон прошлой ночью, как будто наступал конец света. Ее выгнали?

— Н-нет, ничего подобного. Ничего плохого, я обещаю.

7

ДЖОДИ

Несмотря на обещание Брианне, что я пойду домой и повидаюсь с мамой, только на следующий вечер я, наконец, отбрасываю свой затаенный гнев в сторону в пользу выяснения того, что происходит.

Едва я вставляю ключ в замок, как с другой стороны двери загорается свет, и она распахивается.

— Джоди, — выдыхает мама, немедленно подхватывая меня на руки, как будто ничего не случилось. — Я так беспокоилась о тебе.

— Я просто была с Сарой, мам. Я недалеко ушла.

— Я знаю, но… Мне так жаль, детка. — Она отстраняется и берет мое лицо в свои руки. Ее полные слез глаза осматривают каждый дюйм моего тела, прежде чем она поправляет мои волосы. — Это выглядит невероятно, — говорит она, пропуская сквозь пальцы прядь моих недавно подкрашенных волос.

— С-спасибо. Это то, что ты должна делать, когда парень разбивает твой мир вдребезги, не так ли? Сделать что-нибудь новое. — Я выдавливаю из себя смех, чтобы согласиться со своим заявлением, но это более болезненно, чем что-либо еще.

— Заходи, здесь холодно.

Взяв меня за руку, она тащит меня в дом, вытаскивает мои ключи и оставляет их на приборе в прихожей.

— Хочешь кофе или чего-нибудь покрепче?

— Что ты думаешь?

— Думаю, я знаю, — говорит она с улыбкой, которая почти такая же натянутая, как у меня минуту назад.

Она оставляет меня за столом и немедленно достает из буфета два бокала для коктейлей, прежде чем бутылки с крепкими напитками выстраиваются на стойке.

Обеспокоенная дочь во мне хочет спросить, должна ли она пить после ее нездоровых отношений с алкоголем после смерти Джо, но я держу язык за зубами.

Она взрослая женщина, которая способна принимать собственные решения.

Она отмеряет порции в шейкер, прежде чем достать фруктовый сок из холодильника, чтобы дополнить наши напитки.

— Держи, — с гордостью говорит она, передавая мне розовый напиток.

— Что это?

— Сладкое извинение в стакане, — говорит она, ее глаза умоляют меня простить ее.

— Мам, — вздыхаю я, я пока даже близко не готова отпустить все это. — Бри сказала, что мне нужно прийти и поговорить с тобой.

Весь воздух вырывается из ее легких, когда разочарование отражается на ее чертах.

— Мы не собираемся терять дом. — Мои глаза расширяются от ее заявления, облегчение наполняет мои вены. — И все, что Джонас оставил нам, лежит на моем банковском счете.

— Что? Как? Я думала, что ничего не было.

Она качает головой, и в эти несколько секунд тишины наступает реальность.

— Тоби, — выдыхаю я.

Легкая улыбка подергивается в уголках ее губ, что заставляет меня нахмуриться.

Не говори мне, что все, что ему нужно было сделать, это появиться здесь, предлагая вернуть наш дом, и она внезапно на его стороне.

— Он пришел во вторник вечером, чтобы все объяснить и сказать мне, что он организовал для нас все, чего мы заслуживаем.

Отведя глаза от стола, я пытаюсь все это переварить.

— Дом был оформлен на меня, и у нас более чем достаточно средств, чтобы нам не нужно было беспокоиться о деньгах в течение долгого, долгого времени.

— Но почему? — Шепчу я, все еще уставившись на старую деревянную столешницу передо мной. Она была в этом доме всю мою жизнь. В ней запечатлен весь наш почерк, на который мы всегда слишком давили, чтобы писать, маленькие рисунки, которые мы с Джо создали, когда были маленькими.

Протягивая руку, я просматриваю некоторые детские записи Джо из тех времен, когда мы были детьми, и в груди у меня ноет от потери.

— Он не монстр, Джоди. Он просто—

— Трахнутый садист, которому нужно было—

— Сломленный маленький мальчик в теле мужчины, — перебивает мама.

— Господи, — бормочу я, тянусь за своим коктейлем и опрокидываю его одним глотком. — Ты действительно наивна, не так ли?

Ее глаза вспыхивают негодованием, но она, к счастью, прикусывает язык. — Я знаю, ты думаешь, что я плохо разбираюсь в людях, но—

— Джонас обычно запирал Тоби в их подвале в качестве наказания. — Мама бледнеет от моего откровения. — Он контролировал каждый аспект жизни Марии. Ее лечение от опухоли головного мозга. Он вынудил мужчину, которого она любила, и ее собственную дочь уехать из страны, так что ей пришлось прожить восемнадцать лет без своего ребенка.

Мама нервно сглатывает, но ее глаза не отрываются от моих. — Именно поэтому Тоби на него не похож.

— Как ты можешь так говорить? — Я кричу, стул, на котором я сидела, падает на пол позади меня, когда я встаю. — Ты должна быть здесь на моей стороне, мама. Он подставил меня за кражу у моего работодателя. Он забрал все наши деньги. Он наблюдал, как мы горевали, как страдали, зная, что это его вина. Он… он п-показал м-мне— Рыдание прерывает мои слова, и я плотно сжимаю губы.

Понятия не имею, почему я скрываю от нее тот факт, что Джонас жив — или, по крайней мере, был жив на прошлой неделе. Но что-то кажется неправильным признаваться в том, что я его видела.

— Насколько нам известно, его убил Тоби.

— Нет, он бы сделал это раньше, если бы это было так просто.

— Господи, мам, — киплю я. — Не могу поверить, что ты на его стороне.

— Я не на его стороне. Я на твоей стороне, детка, всегда. Я просто думаю, что он не такой законченный монстр, каким ты его себе представляешь.

— Клянусь Богом, с тобой что-то чертовски не так, — заявляю я. — Он причинил мне боль, мама. Он вырвал мое сердце и растоптал его просто ради гребаного удовольствия. Ты должна сидеть здесь, угрожая его жизни за то, что он причинил мне еще больше боли, чем я уже испытала. Не сражаться за него. Не пытайся заставить меня дать ему еще один шанс.

— Я не пытаюсь заставить тебя что-либо делать, Джоди, — огрызается она в ответ. — Я просто хочу, чтобы ты увидела, что у этого есть две стороны, что ты не единственная, кто страдает.

— Почему тебя это волнует? Ты его даже не знаешь.

— Я знаю, как много он для тебя значил, и я знаю, как сильно он страдал, и я не могу не чувствовать себя отчасти виноватой за это. Если бы я просто не сидела сложа руки и не принимала то, какой была моя жизнь с Джонасом, возможно, я могла бы…

— Чувство вины. Ты, блядь, издеваешься надо мной?

— Я не знаю, Джоди. Я не знаю, что чувствовать. На прошлой неделе я оплакивала своего любящего партнера. На этой неделе я узнаю, что он был монстром, который фактически убил моего сына.

Я ахаю, не понимая, что она знала это.

— Тоби рассказал мне. Он рассказал мне, как Джонас превратил Джо в монстра, заставил его выполнять его приказы. Мужчина, которого я любила всю свою жизнь, сделал это с нашим собственным ребенком. Я не… я не— Она падает обратно в кресло и роняет голову на руки. — И теперь я тоже потеряла тебя, и я не знаю, что делать, — рыдает она.

Мое сердце разрывается из-за сломленной женщины передо мной, и внезапно я понимаю это. Она так же противоречива во всем этом, как и я.

Хотя я ненавижу Тоби за то, что он сделал, эта привязанность, это желание все еще трепещут у меня под кожей.

Связь, которую мы разделяли. Это было нечто. Что-то сильное. И я не уверена, как я могу просто покончить с этим, как будто этого никогда не существовало.

— Я знаю, мам. Я знаю, — говорю я, опускаясь перед ней на колени и отводя ее руки от лица. — Мы собираемся пройти через все это. Вместе.

Она кивает, слезы продолжают капать с ее ресниц. — Прости, что давила.

— Все в порядке. Я знаю, ты просто пытаешься помочь.

— Ты всегда для меня в приоритете, Джо-Джо. Всегда. Надеюсь, ты это знаешь. Я просто… Я хочу помочь. Я хочу, чтобы мы все смогли двигаться дальше от этого, и, несмотря на то, что никогда не встречали его раньше, я вроде как чувствую связь с ним через все это.

— Я тоже в замешательстве, — шепчу я, опускаясь обратно на задницу. — Он написал мне ранее.

Ее глаза удерживают мои, умоляя меня открыться.

— Он извинился. — Говорю я, игнорируя тот факт, что он наблюдал за мной в то время. Может, я и не искала его, но я, блядь, хорошо знала, что он был там.

— И что теперь, детка? Ты возвращаешься домой? — спрашивает она с надеждой, наполняющей ее глаза.

— Завтра я приступаю к работе. Я собираюсь остановиться у Сары просто потому, что это ближе. Я вернусь на следующей неделе, — обещаю.

— Хорошо, — печально говорит она. — Прости, что скрывала все это от тебя.

— Я знаю, — говорю я печально, снова поднимаясь на ноги.

— Позвони мне в субботу и дай знать, как прошла твоя первая смена.

— Я так и сделаю, — соглашаюсь я, внутренне содрогаясь от того, что повлечет за собой этот сдвиг. Мне это больше не нужно. У нас есть деньги. Но дело не в этом. Я хочу сама за себя расплачиваться, быть самостоятельной женщиной.

Эмоции застревают у меня в горле и жгут глаза, когда я выхожу из маминого дома в темную ночь снаружи.

Плотнее запахнув пальто, я иду вниз по улице. Воздух наполнен ароматом надвигающегося дождя, темные тучи тяжело нависают надо мной. Часть меня жаждет этого, но другая часть знает, что это просто вернет меня в ту ночь с ним. Ночь, когда все было легко, весело. Когда я могла позволить ему просто забрать всю мою боль и огорчение и превратить их в смех и желание.

Я даже не дошла до конца улицы, когда замечаю позади себя медленно движущийся свет фар.

— Черт возьми, Тоби, — шиплю я себе под нос.

Достав свой мобильный, я набираю быстрое сообщение.

Джоди: Я должна вызвать полицию из-за твоей назойливой задницы.

Несмотря на то, что он за рулем, его ответ почти мгновенный.

Тоби: Я думаю, ты бы скучала по мне. Как поживает твоя мама?

Джоди: Пытается убедить меня поговорить с тобой. Я просто пытаюсь вспомнить, как легко ею манипулировать.

Тоби: Ой. Хотя я думаю, что в ее словах есть смысл. Тебе действительно стоит поговорить со мной.

Джоди: Ты этого не заслуживаешь.

Тоби: Скажи мне это в лицо.

Я двигаюсь так быстро, что у рациональной части моего мозга нет шансов остановить меня. Я выскакиваю на дорогу и стою, уставившись на мужчину за рулем машины.

Он вздрагивает, когда видит, что я стою там. Может, он и едет медленно, но шок не позволяет ему действовать так быстро, как, я уверена, ему хотелось бы, и капот машины не останавливается, пока не оказывается в нескольких миллиметрах от моих ног.

Мое сердце громыхает, позволяя мне чувствовать его неистовое биение каждым дюймом моего тела. Мои кулаки сжимаются от разочарования, когда он распахивает дверь и выбирается наружу.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Хочешь поговорить? Давай поговорим, — выплевываю я.

Его глаза встречаются с моими, когда он огибает дверцу машины. Они светятся от волнения, что я признала его, но в них также есть что-то более темное — и не только тени от того, что он явно не спал.

Вид его передо мной на несколько секунд делает меня бесполезной. Связь, которая всегда существовала между нами, по-прежнему сильна, как никогда, и сбивает меня с толку еще больше, чем я уже есть.

— Здесь? — рычит он, глубокий тембр его голоса поражает меня именно там, где не должен.

— Конечно, почему бы и нет? В конце концов, именно за этим ты меня преследуешь, не так ли? — Я огрызаюсь, вновь обретая дар речи.

— Нет, — заявляет он, продолжая продвигаться вперед, расстояние между нами становится опасно близким. — Мне нужно было тебя увидеть. Мне нужно было знать, что с тобой все в порядке. Я не заслуживаю шанса поговорить. Не раньше, чем ты будешь готова.

— Итак, ты написал мне, почему?

— Почти уверен, что это ты начала, Демон.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но потом я вспоминаю, что он, вероятно, видел, как я пялилась на свой телефон, собираясь отправить ему сообщение в парке, и именно я начала это прямо сейчас.

Когда он подходит так близко, что жар его тела прожигает мою одежду и проникает в кожу, я делаю огромный шаг назад.

Я отказываюсь позволить ему обезоружить меня своим прикосновением. Он не хуже меня знает, насколько это мощно.

— Я просто хочу получить шанс поговорить с тобой. Наедине, — добавляет он, не сводя с меня глаз.

— А как насчет того, чего я хочу?

— Я дам тебе все, что угодно, — говорит он, искренность его слов заставляет мою грудь болеть.

— Знаешь, это забавно. Не так давно я думала, что ты занимаешься именно этим. Прошу извинить меня.

Я разворачиваюсь и успеваю сделать шаг, прежде чем его пальцы обхватывают мое запястье, останавливая меня от побега.

Я дергаюсь, пытаясь освободиться от его захвата, но его хватка слишком сильна.

Ничего не сказано, пока мы стоим там в молчаливой битве желаний.

— Пожалуйста, Джоди. Ты нужна мне. Мне нужно—

Разворачиваясь, я поднимаю свободную руку, прежде чем у него появляется шанс заметить, и замахиваюсь ею так сильно, как только могу. Моя ладонь соприкасается с его щекой с громким и болезненным треском, заставляя его голову отклониться в сторону.

Вздох вырывается из моего горла, когда реальность обрушивается.

Прижимая горящую руку к груди, я жду его реакции, в ужасе от того, что я увижу, уставившись на меня в ответ, когда он оглянется.

— Тоби, — выдыхаю я, мой голос дрожит сильнее, чем мне бы хотелось.

Еще через две секунды он снова поворачивает голову ко мне, и уличные фонари над головой делают его темные, коварные глаза еще более устрашающими из-за того, как они сверкают.

Он поднимает руку к своей щеке, когда мое тело начинает дрожать от страха.

Его пальцы касаются красной сердитой кожи там, когда он смотрит на меня.

Тоби, в которого я влюбилась, — это не тот мужчина, который смотрит на меня прямо сейчас. Я не сомневаюсь, что монстр передо мной — это тот, кого мой отец превратил в идеального, жестокого солдата.

— Садись в машину, Джоди, — кипит он низким голосом, когда капли дождя начинают угрожающе падать на землю вокруг меня.

— Я-я не думаю, что—

— Я сказал, садись в машину.

Его пальцы сжимают мое предплечье, и я задыхаюсь, когда от его прикосновения исходит боль.

— Тоби, — хнычу я, когда он подталкивает меня вперед.

— Я не причиню тебе вреда, Джоди. Но мне действительно нужно, чтобы ты не испытывала мое гребаное терпение прямо сейчас, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

Зная, на что он способен, я быстро решаю, что лучший способ действий здесь, вероятно, просто делать то, что мне говорят.

Он распахивает дверь и не слишком мягко заталкивает меня внутрь, когда дождь вокруг нас усиливается.

В ту секунду, когда моя задница ударяется о сиденье, он захлопывает дверь, обрывая любую связь, которая все еще потрескивала между нами, несмотря на его очевидный гнев.

Дождь начинает хлестать вокруг меня, и через несколько мгновений по ветровому стеклу стекают маленькие речки, скрывая от меня его, когда он обходит машину спереди.

Я держусь за плечо, моя кожа горит от его прикосновения, и ахаю, когда он останавливается и поворачивается ко мне.

Его глаза находят мои сквозь пелену дождя, прежде чем он наклоняется вперед, прижимая ладони к капоту.

Я не дышу, когда тяжесть его боли и сожаления ударяет меня прямо в грудь.

Мама была в чем-то права. Прямо сейчас на меня смотрит один очень сломленный мальчик.

Слезы обжигают мои глаза, когда я выдерживаю его взгляд.

Каково ему было на самом деле расти, живя с монстром? Монстр, который был полон решимости сломить его, терроризировать его, заставить его почувствовать себя совершенно никчемным?

Дождь усиливается еще сильнее, пока не начинает отскакивать от машины, пропитывая толстовку Тоби и стекая по его лицу.

В конце концов, он отрывает свои глаза от моих и опускает взгляд, его плечи опускаются вместе с головой, когда он позволяет себе погрузиться в свою боль.

Отпускаю руку, мои пальцы сжимаются вокруг дверной ручки, моя потребность предложить ему утешение почти слишком велика, чтобы ее игнорировать.

Но я так и не открываю дверь. Вместо этого я сосредотачиваюсь на его темной стороне. Сторона, которая была неспособна увидеть правду о том, кем мы могли бы быть, и была слишком поглощена жаждой мести, чтобы разрушить все, что у нас могло быть.

Мое сердце все еще колотится, кулаки сжимаются на коленях, когда он, наконец, вылезает из машины, его одежда насквозь промокла.

Он марширует к водительскому месту, открывает дверцу и заскакивает внутрь. Меня обвевает прохладный воздух, отчего моя кожа покрывается мурашками, а по спине пробегает дрожь.

Напряжение в воздухе становится невыносимым, когда он заводит машину и выезжает на тихую улицу.

Миллион вопросов вертится у меня на кончике языка, но я недостаточно храбра, чтобы задать их, когда он, черт возьми, почти сворачивает за угол в конце улицы, не глядя.

— Тебе, наверное, не стоит сейчас садиться за руль, — шиплю я, мои ногти впиваются в мягкую кожу подо мной.

Он не отвечает, но я не упускаю из виду, как крепче он сжимает руль и как белеют покрытые шрамами костяшки пальцев.

Его скорость только увеличивается, заставляя мое сердце биться быстрее, когда он пролетает светофор за светофором.

— Тоби, ты собираешься нас, блядь, убить, — кричу я, когда он почти поворачивает не туда, из-за чего мы могли врезаться в магазин на углу.

— По крайней мере, ты была бы со мной.

Весь воздух вырывается из моих легких от искренности в его словах.

К счастью, он немного замедляет свое сумасшедшее вождение после того, как мы чуть не промахнулись, и мне удается немного расслабиться.

— Я знаю, что ты делаешь, — заявляю я, когда он, кажется, успокаивается.

— Это так, Демон?

— Ты не можешь убежать от всего этого, ты знаешь. Если ты не разберешься с этим, это всегда будет тянуть тебя ко дну.

Его хватка смещается на руле, но он больше ничего не говорит, сворачивая с проселочной дороги на двухполосную и снова выжимая педаль газа.

8

ТОБИ

Мое сердце бешено колотится в груди, все мое тело дрожит от сдерживаемого адреналина, а ноги продолжают давить на педали, унося нас вперед все быстрее и быстрее.

Я всегда знал, что моя машина — чудовище, просто у меня никогда раньше не было необходимости использовать ее с пользой. Кое-что, чему я быстро учусь, вероятно, было ошибкой. Чем быстрее мы летим по дороге, тем свободнее я себя чувствую. Тем больше мой гнев, мое разочарование, моя вина смываются, и я просто остаюсь довольным тем, что она сидит рядом со мной. Я даже могу притвориться, что она не ненавидит меня, поскольку она притворяется, что не наслаждается поездкой.

Ее пальцы вцепились в край сиденья, но невозможно не заметить легкую улыбку, играющую на ее губах.

Да, в моей девочке есть безрассудная жилка, даже если она еще не осознает этого.

— Черт, я скучал по тебе, — выдыхаю я достаточно громко, чтобы она могла услышать меня сквозь рев двигателя.

Она заметно напрягается, но ее реакция не совсем такая, на какую я надеялся.

— Куда мы едем?

— Никуда, — признаюсь я. Честно говоря, я даже не собирался следовать за ней по улице, не говоря уже о том, чтобы сообщать о своем присутствии. Но вот мы здесь, так что я явно облажался.

— Верно, ну… есть шанс, что ты мог бы отвезти меня домой? Завтра я приступаю к работе, и я…

— В баре? — Спрашиваю я, уже зная ответ.

— Д-да, — соглашается она, отводя взгляд от окна.

— Ты так и не сказала мне, какой именно.

— Тот, который продает напитки, — язвит она себе под нос.

— Я не собираюсь приходить и наблюдать за тобой всю ночь, если это то, о чем ты беспокоишься.

— Серьезно? — огрызается она, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

В ту секунду, когда наши взгляды встречаются, она словно выбивает воздух из моих легких.

Желание протянуть руку и дотронуться до нее обжигает меня, и мои пальцы сжимаются на руле, чтобы остановить себя.

Она не хочет быть здесь, это очевидно, и я уже достаточно поимел это маленькое воссоединение сегодня вечером.

Мои глаза все еще прикованы к ней, когда она внезапно кричит и бросается на меня, хватая руль и выкручивая его у меня в руках.

— Черт. ЧЕРТ, — рявкаю я, когда замечаю, что нос моей машины не дотягивает до центральной брони, должно быть, на несколько дюймов.

— Теперь ты просто отвезешь меня домой? — огрызается она, снова опускаясь на свое место и скрещивая руки на груди.

Видя, что дорога позади свободна, я срезаю по переулкам и спускаюсь обратно к городу.

Никто из нас не произносит больше ни слова, и слишком скоро я подъезжаю к дому Сары. Я предполагаю, что, поскольку она не сказала мне, что я направляюсь не в ту сторону, это то, где она хотела быть.

— Ты действительно злишься на свою маму, да? — Бормочу я, ставя машину на стоянку.

— Не так зла, как на тебя, — огрызается она в ответ, расстегивая ремень и открывая дверь.

— Справедливо, — бормочу я. — Подожди, — кричу я в спешке, прежде чем у нее появляется шанс закрыть за собой дверь. — Могу я увидеть тебя снова? Нам нужно поговорить.

Она наклоняется и смотрит мне прямо в глаза. Я знаю, что сорвется с ее губ еще до того, как они разомкнутся.

— Нет. Наслаждайся остатком своей ночи.

Она хлопает дверью, прежде чем я успеваю ответить, и смотрю, как она обегает машину спереди, прячась под пальто, и бросается к двери, ведущей в квартиру Сары и Джесси.

— Черт, — выдыхаю я, опускаясь на свое сиденье и откидывая голову назад, как только она скрывается из виду. — ЧЕРТ. — Я хлопаю ладонями по рулю, отчаянно пытаясь разрядить накопившееся разочарование.

Я понятия не имею, как долго я там сижу, но этого достаточно, чтобы Джесси, наконец, вышел из квартиры, несколько раз выглянув из окна, чтобы убедиться, что я все еще сижу здесь.

Опустив окно, я жду, когда он скажет то, ради чего пришел.

— Ты выглядишь как слабак, сидящий здесь и тоскующий по ней, ты знаешь это, верно?

— Как будто ты поступил бы по-другому, если бы твоя девушка тебя отвергла.

— В этом большая разница, — самодовольно указывает он. — Я бы не стал так сильно трахать свою девушку, чтобы даже пришлось подумать о том, чтобы упасть на колени и молить о прощении.

— Неважно. Если у тебя нет достойного совета, тогда… — Я нажимаю кнопку окна, и оно начинает подниматься.

— Тебе нужно сделать что-то большее, чем сидеть здесь, как первоклассный сталкер. Ты хочешь ее, докажи это ей. Ты сожалеешь, докажи это. Тебе не все равно, докажи это.

— Как? Она не хочет со мной разговаривать.

— Здесь тебе нужно мыслить нестандартно. И нет, я не имею в виду посылать ей цветы ежедневно или что-то в этом роде. Покажи ей, кто ты на самом деле. Что ты действительно хочешь, чтобы она была в твоей жизни.

— О, значит, не так уж много, — бормочу я.

— Она того стоит?

— Да.

— Тогда я предлагаю тебе отвалить, пойти и придумать, как ты собираешься совершить немыслимое и вернуть ее.

Он хлопает по капоту машины и поворачивается, чтобы уйти.

— Подожди, — зову я. — Какая она… на самом деле?

— Грустная. Злая. Одинокая. Как будто… она в нашей квартире, но на самом деле ее там нет. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, позволяя ей начать завтра вечером в «Лисах», — предупреждает он. — Это место может быть—

— Я знаю, — подтверждаю я, более чем осведомленный о его репутации. — Арчер пообещал мне, что за ней будут присматривать парни. — Бровь Джесси приподнимается. — И я буду прямо за дверью.

— Она разозлится, когда узнает.

— Мне нужно, чтобы она была в безопасности. У тебя есть какие-нибудь другие предложения, кроме как испортить ее вторую работу всего за несколько недель?

— Нет, не совсем. Я просто знаю, что ни за что на свете не позволил бы этим подонкам смотреть на Сару так, как они смотрят на девушек в этом заведении.

— Я должен позволить ей делать то, что она хочет делать. И если кто-то из этих отморозков в конечном итоге лишится глаза, пальца или двух, тогда… — Я пожимаю плечами.

— Иди домой, Тоби. Немного поспи и подумай, что, черт возьми, ты собираешься делать.

— Спасибо, — говорю я, когда на этот раз ему удается отойти немного дальше. Он вопросительно оглядывается через плечо. — За то, что присматривал за ней.

Он кивает один раз в знак согласия, прежде чем продолжить, куда бы он ни направлялся.

Доставая телефон из кармана, я отправляю сообщение, прежде чем последовать совету Джесси и отправиться домой.

Только я не задерживаюсь надолго в своей квартире, как раз достаточно времени, чтобы переодеться в спортивные штаны и футболку и спуститься в наш тренажерный зал в подвале, где, я знаю, меня ждет пара человек.

— Итак, ты решил, что пришло время наконец-то подставить мне свою задницу, Дукас, — говорит Эмми с ухмылкой на лице, надевая на руки пару приторно-сладких розовых перчаток.

— Я мог бы вырубить вас с закрытыми глазами, миссис Чирилло, — поддразниваю я в ответ.

— Да, да. Как насчет того, чтобы ты действительно вкладывал свои деньги туда, где твой рот, братан. Очевидно, ты пришел сюда в поисках вызова, иначе позвал бы парней.

Стелла бросает мне пару перчаток, прежде чем они вдвоем ныряют под канаты нашего ультрасовременного ринга.

Если бы они были кем угодно, кроме моей сестры и жены одного из моих лучших друзей, я бы сейчас был в гребаном раю. Но на самом деле все, что я вижу, это двух более чем готовых, более чем жестоких противников. И Стелла права. Мне это чертовски нужно.

— Тогда поехали, — говорю я, натягивая перчатки и поворачивая шею в сторону. — И когда мы закончим. Мне нужен совет.

— О, так здесь есть скрытый мотив, — шутит Стелла. — Я уверена, мы сможем помочь что-нибудь придумать. В конце концов, у нас есть опыт прощать непростительное, когда дело касается вас, мальчики.

Как только я выхожу на ринг, они набрасываются на меня, как пара гребаных гиен.

Кулак Эмми в перчатке врезается мне в ребра, прежде чем апперкот Стеллы отбрасывает мою голову назад.

Боль пронзает мой позвоночник, но черт возьми, если мое тело не поет.

***

Некоторое время спустя, мы втроем лежали на полу ринга, наши груди вздымались, а кожа блестела от пота после танцев, когда мы изворачивались от ударов друг друга и нанесли больше, чем несколько.

Мое тело болит именно так, как я надеялся, когда звонил Стелле из дома Джесси.

— Тогда продолжай, — говорит Стелла после долгих минут молчания, пока мы все пытаемся отдышаться. — Какой совет тебе нужен?

— Она не хочет со мной разговаривать, — признаюсь я.

— И ты удивлен? — Изумленно спрашивает Эмми.

— Н-нет. Я просто… Я надеялся, что она, по крайней мере, захочет меня выслушать.

— Так и есть, — подтверждает Стелла.

— Н-но—

— Она не готова, — услужливо предлагает Эмми.

— Я понимаю это. Но я не могу продолжать ждать.

— Прошла неделя, — издевается она. — Она едва коснулась поверхности того, чего ты заслуживаешь.

— Я знаю. Я просто—

— Смотри, — говорит Стелла, садясь прямо, чтобы она могла смотреть на меня. — Мы знаем, что ты хочешь это исправить. Взмахнуть волшебной палочкой, и вся твоя ложь и неблагоразумие исчезнут. Но это не так работает.

— Ты облажался, Тоби. Ты здорово облажался. И теперь тебе придется страдать от последствий.

— Но что, если—

— Нет. Здесь нет «что, если». Никакое громкое признание в любви не сработает. Рана слишком свежая, слишком болезненная. Я знаю, это не тот ответ, которого ты хочешь, но время действительно еще не пришло. Затем, если тебе повезет, она сможет забыть о плохих сторонах того, что произошло, и сосредоточиться на хорошем.

— А если она не сможет?

— Значит, этому не суждено было сбыться, — предлагает Эмми. — Она служила своей цели в твоей жизни, и лучшее, что ты можешь сделать, это двигаться—

— Нет, — выпаливаю я, отказываясь принимать это как вариант.

— Прости, Тоби, я знаю, это не то, что ты хотел услышать. Но это правда.

Я киваю, не в силах говорить из-за беспорядочного комка эмоций, который застрял у меня в горле, когда я обдумываю возможность того, что у нас нет будущего, кроме этого.

Я бросаю девочек в спортзале после того, как они выложили мне правду, которую я заслуживал, но в равной степени и не хотел, и спускаюсь ниже, в самые глубокие глубины нашего подвала, где обитают паразиты.

Я направляюсь не к его двери, а вместо этого в диспетчерскую с односторонним стеклом. Найдя панель управления, я позволяю себе заглянуть в его камеру.

Я хмурю брови, когда смотрю, как он спит на жесткой кровати под ним. Действительно ли он был таким невероятным отцом, каким его считала Джоди? Был ли он вообще способен на заботу? О воспитании? О том, что помог создать невероятную женщину, с которой я проводил время?

Думаю, ответ на все эти вопросы очевиден. Возможно, он не всегда был рядом, но он помогал ее растить.

Одной мысли о том, что в ее жилах течет его кровь, должно быть достаточно, чтобы отпугнуть меня. Мысль о том, что он запятнал ее, должна приводить меня в ужас. Но я полагаю, что для этого уже слишком поздно.

Она хороша. Так чертовски хороша.

Единственный, кто действительно был запятнан им, это я. Я монстр. Я тот, кто вызвал все это. И она права, что хочет сохранить дистанцию между нами, даже если мне больно признавать это.

— Почему? — Выдыхаю я, прижимаясь головой к стеклу, наблюдая за ним. — Зачем облажаться со мной и отдавать ей все? Почему к Джоанне относятся как к королеве, а не как к маме? Я понимаю, что она была неверна, но ты был первым. Почему ты не мог просто отпустить ее? Отпустить нас? Было ли все это просто для того, чтобы удержать власть над нами, контролировать нас? Обратил бы ты эту потребность на Джоди, если бы отпустил нас? Это потребность, которая укоренилась так глубоко внутри тебя, что в некотором смысле мы защищали их от тебя? Дали тебе людей, на которых ты можешь обратить свой гнев, чтобы ты мог их любить? Потому что, если бы ты был, тогда, возможно, я смог бы это понять. Я бы все отдал, чтобы защитить ее прямо сейчас. Это то, чем ты занимался? Защищал ее от себя? Дал ей мужчину, которого она заслуживала, и в то же время натравил на нас своего внутреннего монстра? Незаконнорожденный ребенок, с которым ты притворялся связанным, и твоя многострадальная жена, которую ты никогда не любил.

Я выдыхаю, зная, что он меня не слышит, что я не получу ответов, которых так жажду.

Да, я мог бы войти в эту камеру и потребовать их у него. Но опыт подсказывает мне, что я не продвинусь далеко.

Это первый раз с той ночи с Джоди, когда я вообще был здесь, даже признал, что он все еще существует. Я должен был быть счастлив, что победил. Что я достиг всего, к чему стремился. Но реальность побледнела по сравнению с тем, что я ожидал почувствовать.

Поэтому вместо того, чтобы злорадствовать, что мне удалось победить монстра и поставить его на колени, я пополз обратно в спальню и позволил себе утонуть в сожалениях, в боли, которую я причинил себе, наблюдая, как единственный человек, о котором я действительно заботился, разбивается вдребезги у меня на глазах.

Я прижимаю тыльную сторону ладони к груди в надежде, что это поможет унять боль там. Но этого так и не происходит. Единственный раз, когда это уменьшилось с той ночи, когда мы сидели с ней в машине всего час назад. Когда она рядом со мной, когда я чувствую ее запах. Это успокоило все внутри меня. Впервые за неделю я смог нормально дышать.

— Черт, — выдыхаю я, ударяя кулаком по стеклу.

Мужчина на другой стороне вздрагивает, но этого недостаточно, чтобы разбудить его. И я понимаю, какое облегчение испытываю от того, что мне не нужно смотреть ему в глаза.

Что касается меня, я никогда не хочу делать это снова.

Есть только одна проблема, связанная с тем, что я делаю это сейчас. И это Джоди.

Когда все это уляжется, захочет ли она его видеть? Она знает, что он жив. Она знает правду. Нужно ли ей будет сказать последнее «прощай», она думала, что у нее это украли?

Одно можно сказать наверняка. Я больше не могу этого делать. Я не могу стать еще большим монстром в ее глазах. Как бы мне ни было больно отказываться от всех своих планов, я просто не могу.

Ради нее.

9

ДЖОДИ

От внимания, которое, как мне кажется, обращено на меня миллионами глаз, мою кожу покалывает, как будто по мне ползают муравьи.

За все годы, что я представляла, какой могла бы быть эта жизнь, я никогда не думала, что буду чувствовать то, что чувствую сейчас.

Я думала, это придаст сил, освободит, даже осветит.

Но прямо сейчас, когда на меня смотрит кучка старых, неряшливых мужчин, я просто чувствую себя грязной, дешевой, как полная дешевка.

Ладно, я всегда думала, что буду выступать на модной сцене, трясти попой в каком-нибудь гламурном наряде, который заставил бы меня чувствовать себя на миллион долларов, но реальность моей нынешней ситуации совсем, совсем другая.

Кортни надела на меня пару золотых трусиков — она назвала их шортами, — которые слишком сильно подчеркивают мою задницу, учитывая, что я то и дело натыкаюсь на этих ухмыляющихся мужчин с подносом с напитками в руке, что лишает меня возможности защищаться, если кто-то решит немного подурачиться. Она соединила их с топом-лифчиком, в котором, по крайней мере, есть подкладка и кисточки, свисающие снизу, помогая немного прикрыть меня, и парой туфель на заоблачных каблуках в тон.

Когда я стояла в раздевалке с другими девушками, я чувствовала себя хорошо. Даже сексуально. Но в ту секунду, когда я вышла сюда, все это вылетело из окна.

Добавьте к этому тот факт, что я новенькая, и я получаю гораздо больше внимания, чем хотелось бы в мою первую ночь.

Несколько других девушек на сцене, танцуют вокруг шестов и выглядят потрясающе. Я бы предпочла быть там, но, по словам Кортни, быть там — это привилегия, которую я должна заслужить. Сначала мне нужно доказать, что я могу постоять за себя на главном этаже. Она могла бы объяснить их как правила, которым все следуют, когда они только начинают, но я не мог не видеть в этом какой-то долбанутый ритуал инициации, чтобы отделить сильных от слабых.

Я ненавижу это. Все это.

Я думаю о зарплате и чаевых, которые сейчас у меня в лифчике, но теперь, когда я поговорила с мамой и знаю, что наше финансовое положение в порядке, даже мысль о том, сколько я могла бы здесь зарабатывать, лишает меня блеска.

Мне не место в таком заведении, как это.

Я должна была бы быть в университете и наслаждаться лучшим временем в своей жизни. Я должна сосредоточиться на карьере, жизни, будущем.

— Откуда босс нашел тебя, красотка? — усмехается парень в засаленном комбинезоне, когда я ставлю на стол по кружке пива для него и его друзей. — Ты выглядишь так, как будто тебе нужно немного взбодриться.

Я прикусываю язык, чтобы не ответить оскорблением, за которое меня, вероятно, уволили бы в течение первых двух часов моей смены здесь.

Хотя, на самом деле… меня это волнует?

— Приятного вечера, джентльмены.

— О, она еще и вежливая. Интересно, что нужно, чтобы замарать этот рот.

Мои зубы так сильно скрипят, когда я ухожу от этих засранцев, что я удивлена, что не сломала ни одного.

— Не обращай внимания на Фрэнка, он все время болтает, — говорит Кортни, когда я возвращаюсь в бар с пустым подносом.

— Он просто придурок, — бормочу я себе под нос, все еще пытаясь игнорировать покалывание на коже.

— Вот, пожалуйста, шестой столик. — Она дергает подбородком в том направлении, куда я должна была направиться, и пододвигает ко мне поднос. Быстрый взгляд через плечо говорит мне, что они для группы парней помоложе, которые кажутся не такими плохими, как остальная толпа сегодня вечером.

Делая глубокий вдох и подтягивая трусики большой девочки, я беру поднос и направляюсь к ним.

Все шесть пар глаз следят за моими движениями, но от их внимания у меня не переворачивается живот, как за предыдущими столами, которые я посещала.

И только когда я разливаю четвертую кружку пива, у меня появляется подозрение относительно того, почему.

— Спасибо, куколка, — протяжно произносит парень, протягивая руку за стаканом и обнажая испачканное чернилами предплечье. Вид очень знакомой татуировки волка заставляет что-то внутри меня расслабиться.

Они могут не знать, кто я, но они друзья Джесси. Или, может быть, они действительно знают, кто я, и он послал их присматривать за мной.

— Я думала, вы, ребята, обычно тусуетесь в своей берлоге? — Я спрашиваю смело.

— Иногда нам хочется сменить обстановку, и сегодня была одна из таких ночей, куколка.

— Тебя послал Джесси, не так ли?

Его брови в замешательстве сходятся на переносице, заставляя мое сердце учащенно биться, когда я понимаю, что неправильно это поняла. — Джес—

— Нет, он не упомянул, что сегодня вечером мы найдем потрясающую новую девушку, разносящую напитки. Однако для нас приятный маленький сюрприз, — перебивает парень слева от него, заставляя меня еще больше заподозрить неладное.

— Верно, ну… У меня есть работа, которую нужно сделать.

— Ты, конечно, должна, милая. Будь осторожна. В этом месте есть несколько интересных персонажей.

— Да, я начинаю понимать это.

— Ты уверена, что это действительно то место, которое тебе нужно? Нам бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал.

Первый парень хрустит костяшками пальцев, когда его друг говорит это, и я прищуриваюсь, переводя взгляд с них двоих.

Меня осеняет мысль, но Кортни зовет меня по имени, прежде чем она успевает по-настоящему расцвести.

— Приятного вечера, джентльмены, — говорю я еще раз и ухожу.

***

К тому времени, как моя смена подходит к концу, внимание к моему почти обнаженному телу не ослабевает, и мои ноги болят все сильнее с каждым шагом, который я делаю, до такой степени, что, клянусь, они в синяках.

От одной мысли о том, что завтра вечером мне снова придется надевать их на следующую смену, мне хочется плакать.

Сегодняшняя ночь была ужасной. Ничего подобного, на что я всегда надеялась.

Я чувствую себя грязной и вульгарной, и все, чего я хочу, это пойти домой и свернуться калачиком в своей постели.

У меня ноет в груди от осознания того, что сегодня ночью я собираюсь лечь не в свою постель.

Возможно, я совершила ошибку, сказав, что останусь с Сарой на выходные, и мне следовало просто оставить все дерьмо с мамой позади и согласиться поехать домой. Я не могу избавиться от ощущения, что в этот момент я только мучаю себя.

— Ты ходишь так, словно тебе в задницу засунули палку, — комментирует Кортни, когда я возвращаюсь к бару с подносом, полным пустых бутылок.

— Сколько времени нужно, чтобы привыкнуть к туфлям? — Спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

— Пару недель. Ты думаешь, что продержишься так долго? — спрашивает она смертельно серьезно.

— Что? — Я ахаю, немного отступая назад. — Неужели я была настолько плоха? — Спрашиваю я, странно оскорбленная.

— Нет, вовсе нет. Ты была великолепна, и мужчины, кажется, любят тебя.

— Моя задница. Они любят мою задницу.

— То же самое. Все, что я знаю, это то, что твоя привлекательность новой девушки приятно заполнила мою кассу сегодня вечером. Но что-то подсказывает мне, что мне нужно наслаждаться этим, пока это длится.

— Что ты пытаешься сказать?

Она выдыхает, кладет предплечья на стойку между нами, выпячивает свои сиськи, к большому удовольствию нескольких парней, сидящих немного дальше от нас.

— Ты не создана для такой жизни, Джоди.

— Это так, и мне нужно… — начинаю я, хотя не уверена, зачем спорю. Мне не нужна эта работа. Больше нет. Не благодаря Тоби. Но хочу ли я деньги этого монстра теперь, когда я знаю, кто он на самом деле?

— Ты можешь спорить сколько угодно, но ты знаешь, что я права.

— Позволь мне просто провести выходные. Все могло бы стать лучше.

Она приподнимает бровь, глядя на меня, как бы говоря: «Правда?», но она, наконец, уступает. Все это время мой желудок болезненно сжимается, когда я молча сомневаюсь в своем здравомыслии из-за того, что прошу о продолжении этой пытки.

— Мы пересмотрим ситуацию в этот воскресный вечер. Если ты все еще будешь здесь.

— Я не лодырь, — утверждаю я, раздраженная ее мнением обо мне.

— Я не говорю, что ты такая. Если бы я была сукой, я бы сказала тебе, что ты прирожденная прямо сейчас из-за денег, которые ты заработала мне сегодня вечером, просто ковыляя в своей обуви, но я не такая. Мои девочки важны для меня. Я хочу, чтобы они были счастливы, им было комфортно на их работе. А ты, новенькая, совсем не такая. Итак, я даю тебе выход.

— Иди сегодня вечером домой, подумай об этом и дай мне знать завтра к обеду, если вернешься.

Я киваю, не в силах больше спорить.

— Иди, убирайся отсюда. Сними обувь.

— Но моя смена заканчивается только через двадцать минут.

— Это прекрасно. Вперед. И подумай о том, что я сказала.

— Л-ладно. Спасибо тебе, — говорю я, заставляя себя улыбнуться.

Расправив плечи, я выпрямляюсь и выхожу из главного бара, перенося как можно меньше веса на носки ног, направляясь в заднюю часть здания, к раздевалкам.

Всего за несколько минут я надеваю леггинсы и толстовку безразмерного размера и вздыхаю с облегчением, натягивая угги.

— Да, — шиплю я, бросая туфли смерти в шкафчик, который выделила мне Кортни, прежде чем скомкать мой наряд и запихнуть его в корзину для белья. Определенно, это преимущество работы, не нужно стирать это самой.

Закидывая сумку на плечо, я выхожу с высоко поднятой головой.

Кортни вполне может быть права, возможно, я не гожусь для этой работы, но, черт возьми, я позволю этому отразиться на моем лице.

Выхожу через боковую дверь, и на меня сразу же обрушивается свежий воздух. Возможно, кое-где и появляются первые весенние цветы, но мы все еще погружены в агонию зимы.

Мысли о Дне Святого Валентина, который не за горами, заставляют мое сердце сжиматься, когда я обхожу здание, чтобы встретиться с Сарой, которая обещала составить мне компанию по дороге домой.

Я никогда не была большим романтиком, предпочитая связи без обязательств серьезным отношениям, но встреча с Тоби все это исказила. Я не отдавал себе отчета в том, какое будущее планирую — в основном это было подсознательно, — но, тем не менее, мое сердце бежало вместе со мной.

Ветер свистит вокруг меня, мои уши начинают гореть от холода, пока я ищу Сару.

Не видя ее, я убегаю в направлении их квартиры в надежде столкнуться с ней.

Я слишком погружена в свои мысли, чтобы действительно обращать внимание на свое окружение. Мне хотелось бы думать, что если бы я была в здравом уме, то я бы немного больше соображала, прогуливаясь глубокой ночью по такому месту, как Ловелл. Но я не могу утверждать ничего подобного прямо сейчас, после недавних событий.

В ту секунду, когда я выхожу на аллею, ведущую вокруг «Лисы», чья-то рука протягивается и тащит меня в темноту.

Запах застоявшегося сигаретного дыма и виски наполняет мой нос, когда я делаю вдох, готовая закричать. Но у меня нет шанса, потому что горячая грязная рука закрывает мне рот за мгновение до того, как меня прижимает спиной к стене. Моя голова рикошетом ударяется о кирпичную кладку, вызывая стреляющую боль в шее.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда страх обволакивает меня, делая мое тело совершенно бесполезным, когда я смотрю в темные глаза человека, который дразнил меня внутри.

Фрэнк.

Очевидно, что он не так уж и безобиден в конце концов.

— Значит, босс думает, что ты слишком хороша для ее места, да? — ухмыляется он. — Думает, что ты слишком милая, слишком невинная для таких, как мы, — рычит он, когда раскаленные слезы обжигают мои глаза.

Мой телефон звонит, и пронзительный звук, доносящийся с расстояния в несколько футов, является первым признаком того, что я уронила его, когда он схватил меня.

Хныканье вырывается из моего горла, но его прерывает его рука, сильнее прижимающаяся к моему рту.

— Что ж, давай посмотрим, все ли будут считать тебя такой уж чертовски особенной после того, как я закончу с тобой.

10

ТОБИ

Я не останавливаюсь, чтобы подумать. Я не задумываюсь о последствиях. Я сосредоточен только на своей девушке.

Я облажался, когда она ушла из клуба. Я не сводил с нее глаз, когда она завернула за угол здания. Затем, я вытащил телефон из кармана, чтобы написать ей сообщение.

В следующий раз, когда я поднял глаза, ее уже не было, и мое сердце ушло в пятки.

Поднимая пистолет, я целюсь прямо в голову ублюдка, который стоит на другом конце переулка.

— Нет, нет, пожалуйста, — умоляет Джоди, когда он грубо разворачивает ее и резко прижимает к стене, его рука немедленно тянется к ее поясу.

Страх, которого я никогда в жизни не испытывал, грозит затянуть меня на дно, но я не могу в нем раствориться.

Я всю свою жизнь учился сохранять спокойствие под давлением. Уничтожить наших врагов прежде, чем они даже поймут, что мы прибыли. Сейчас ничем не отличается.

В ту секунду, когда он успокаивается достаточно для того, чтобы я воспользовался единственным шансом, который у меня есть, я нажимаю на спусковой крючок и доверяю своим навыкам.

Глушитель гарантирует, что его не предупредят в последнюю минуту, и всего через мгновение тупой ублюдок падает на пол, как мешок с дерьмом, которым он и является.

Джоди оборачивается и пронзительно кричит, прежде чем я добираюсь до нее.

— Все в порядке, детка. Это я.

Ее глаза становятся огромными, как блюдца, прежде чем у нее подкашиваются ноги, и она падает передо мной.

Я более чем готов, и я ловлю ее задолго до того, как она падает на землю.

— Все в порядке, детка. Я держу тебя. — Подхватывая ее на руки, я прижимаюсь губами к ее лбу и улучаю момент, чтобы вдохнуть ее. — Я держу тебя.

Я выхожу из переулка с ней на руках, потерявшей сознание, только для того, чтобы Сара врезалась прямо в нас.

— Что за черт? — визжит она, переводя взгляд с меня на свою подругу в моих объятиях.

— Тоби, — ворчу я, на случай, если она не знает.

— Я знаю, кто ты, — выплевывает она. — Что, черт возьми, произошло?

— Подонок там, внизу, с пулей в черепе, пытался ее изнасиловать.

— ЧТО? — визжит она.

— Давай, я отвезу тебя домой.

— А как насчет Джоди? И что насчет… этого? — спрашивает она, оглядываясь через плечо и вздрагивая при мысли о том, что именно может скрываться в темноте.

— Джоди в надежных руках. И с этим разберемся, как только я смогу позвонить.

— Кем он был?

— Гребаный отморозок, жаждущий смерти.

Сара открывает мою пассажирскую дверь, и я осторожно опускаю Джоди на сиденье, ненавидя то, что мне приходится ее отпускать, но зная, что прямо сейчас у меня нет выбора.

— Садись, — рявкаю я, когда Сара продолжает колебаться.

Джоди все еще без сознания, когда я запускаю двигатель и открываю свои контакты.

— У меня возникла ситуация, с которой нужно разобраться, — говорю я Тео, как только он поднимает трубку.

— Что ты наделал?

— В переулке рядом с «Лисами» находится насильник с пулей, застрявшей у него в черепе.

— Что? — Сара шипит с заднего сиденья, в ее голосе слышится неподдельный ужас.

— Что бы ты предпочел, чтобы я сделал за несколько секунд до того, как он… — Я захлебываюсь словами, мне не нравятся эмоции, которые переполняют меня, когда я в разгаре чего-то. — Ты можешь послать кого-нибудь навести порядок? — Спрашиваю я, не снимая маску.

— Я сделаю, но, клянусь Богом, Тобс, если он окажется оппозицией «Волков», мы вляпаемся в серьезное дерьмо.

— Когда это не так? — Спрашиваю я, игнорируя то, как болезненно сжимается мой желудок от этого заявления. — Просто избавься от него. Никто меня не видел, и девушка Джесси ничего не собирается говорить. Это так? — Спрашиваю я, задерживая ее взгляд в зеркале на мгновение.

Она качает головой, ее глаза широко открыты.

— Просто разберись с этим, хорошо?

— Я сделаю. Джоди в порядке? — он спрашивает, и я не могу сдержать легкой улыбки, которая подергивается на моих губах. Тео может быть холодным, безжалостным ублюдком, но с тех пор, как он влюбился в Эмми, его мягкая сторона проявляется все больше и больше. То, что, я уверен, он бы не хотел, чтобы кто-либо увидел за пределами нашей маленькой группы.

— Она будет. Сейчас я забираю ее домой.

— Звони, если тебе что-нибудь понадобится.

— Конечно. Спасибо, чувак.

— В любое время. — Он прерывает звонок прежде, чем у меня появляется шанс, и я снова оглядываюсь на Сару. Она свернулась в клубок, дрожа на моем заднем сиденье. — Ты в порядке?

— Д-да.

— Верно, — хихикаю я, не веря ни единому слову, когда нахожу своего следующего собеседника.

— Алло? — низкий голос грохочет в моих динамиках.

— Джесси, — плачет Сара.

— Сара? Что происходит? Чей это телефон?

— Тоби. Я в его машине с Джоди. На нее напали возле клуба.

— Черт. С ней все в порядке?

— Ты сможешь добраться домой? — Я рявкаю, обрывая их на полуслове. — Сейчас я везу Сару обратно туда. Ты нужен ей.

— Д-да, — говорит он, и звук движения шуршит вдоль линии. — Я покидаю Логово сейчас. Кто был тем парнем?

— Не знаю. Он мертв.

— Нам нужно—

— Мы сами решаем свои проблемы.

— Ладно, черт. Я просто спросил. Я буду через десять минут.

Сара прерывисто выдыхает, когда я сворачиваю на их улицу и останавливаюсь возле букмекерской конторы, над которой они живут.

— Ты не заберешь ее к себе, — внезапно говорит она, яд в ее тоне застает меня врасплох. — Это последнее место, где она захочет быть после чего-то подобного.

— Я в курсе. Я не гребаный идиот, — бормочу я, раздраженный, но понимающий, почему она так мало верит в меня.

— Просто отнеси ее внутрь.

— Нет.

— Ради всего святого, Тоби. Просто делай то, что лучше для нее.

— Это я, — рычу я. — А теперь убирайся. Джесси уже в пути. Ты можешь доверить ее мне. — Я не отрываю от нее взгляда, умоляя ее просто поверить мне и оставить меня наедине с моей девушкой.

— Прекрасно. Но я клянусь всем, что свято, если ты повредишь хоть один волос на ее голове, я приду за тобой сама. Джесси научил меня стрелять, ты знаешь. — Она предупреждающе прищуривает глаза, и мне требуется вся моя сила, чтобы не рассмеяться над тем, как мило она выглядит, угрожая мне.

— Я буду иметь это в виду, — каким-то образом удается выдавить мне, сохраняя ровный тон.

— Она собирается убить меня за это, — бормочет она, открывая дверь.

— Я подожду, пока ты не окажешься внутри.

— Хватит разыгрывать из себя хорошего парня. Из-за этого трудно продолжать так сильно ненавидеть тебя.

— Я хороший парень, — утверждаю я, хотя меня тут же передергивает от попытки быть тем, кем я ненавидел, когда меня называли почти всю мою жизнь.

— Хм… — бормочет она, но, к счастью, направляется к боковой двери здания.

— Тоби, — шепчет мягкий голос рядом со мной.

— Я здесь, детка, — говорю я, переплетая свои пальцы с ее, когда она убирает руку с колен. Мое сердце замирает от этого небольшого контакта с ней, поскольку она подпитывает мою зависимость, мою одержимость. — Я собираюсь отвезти тебя домой. Присмотрю за тобой, хорошо?

— Я скучала по тебе, — признается она, и воздух вокруг нас становится таким густым, что я едва могу дышать.

— Черт возьми, детка. Я тоже по тебе скучал, — наконец удается сказать мне, но слишком поздно. Ее рука уже обмякла в моей, и когда я оглядываюсь, она снова без сознания.

После того, через что она только что прошла, возможно, это к лучшему, но, черт возьми, если я не хочу снова слышать ее голос.

Мне больно, что я не могу повернуть в нашу часть города и отправиться домой. Каждая частичка меня жаждет закрыть за нами дверь моей квартиры и просто держать ее со мной, пока я не найду способ доказать ей, что я не тот монстр, которого я показал ей.

Но я не Тео, и я не собираюсь запирать ее в своем замке, как какую-то девицу в беде. Как бы сильно я ни хотел оставить ее при себе, это не принесет мне никаких очков в плане прощения.

Поэтому я заставляю себя поступить правильно и направляюсь туда, где, я знаю, она будет чувствовать себя как дома и ей будет комфортно, когда она проснется и вспомнит, что произошло.

Дверь открывается задолго до того, как мы подходим к дому.

— Что случилось? Что не так? С ней все в порядке?

— Я в порядке, — бормочет Джоди, прижимаясь к моей груди, и Джоанна бежит к нам в пижаме, ее глаза расширены от страха.

— Что случилось?

— Все в порядке, — снова говорит она глухим голосом, лишенным каких-либо эмоций.

— Я собираюсь затащить ее в постель. Ты можешь приготовить ей горячий напиток или что-нибудь еще? — Спрашиваю я, чувствуя, что ей нужно чем-то заняться.

Джоанна пристально смотрит на меня, ее губы открываются и закрываются.

— С ней все в порядке, я обещаю, — уверяю я ее, воздерживаясь от того, чтобы сказать ей, что все могло бы быть совсем по-другому прямо сейчас, если бы мне потребовалось еще десять секунд, чтобы добраться до нее.

— Ее спальня первая справа.

— Спасибо тебе, — говорю я, крепче прижимая Джоди к груди, когда начинаю подниматься по лестнице.

— Я могу ходить, — бормочет она, хотя на самом деле не прилагает никаких усилий, чтобы сразиться со мной.

— Я знаю, но тебе не обязательно делать это прямо сейчас. Позволь мне взять вес на себя.

Она вздыхает и снова кладет голову мне на плечо.

Когда мы добираемся туда, ее дверь приоткрыта, поэтому я открываю ее пинком и вхожу внутрь. Я не утруждаю себя осмотром ее пространства; я слишком обеспокоен девушкой в моих руках.

Опуская ее на кровать, я сажаю ее на край и опускаюсь перед ней на колени, беря ее руку в свою.

У меня перехватывает дыхание, когда я наконец-то хорошо вижу ту сторону ее лица, которая была скрыта от меня в машине.

— Детка, — выдыхаю я, высвобождая одну из своих рук, чтобы нежно обхватить ее раненую щеку. Она уже распухла, засохшая кровь покрывает мелкие царапины, нанесенные грубой кирпичной кладкой, к которой ее прижали.

Густой макияж размазан по всему лицу, по щекам потекли темные полосы от слез.

— Не надо, — шепчет она, отворачивая от меня лицо и опуская глаза в пол.

— Что тебе нужно?

— Ты должен уйти, — признается она.

— Я не могу сделать это прямо сейчас, Демон, — честно говорю я ей, моя рука скользит по ее затылку, а другая слегка сжимает ее руку. — Мне жаль, но я… Я просто не могу. — Я крепко закрываю глаза, образ этой пизды с его руками на ее теле заполняет мой разум, в то время как ярость течет по моим венам.

— Мне нужно в душ. Я-я пахну, как—

— Ладно. Где ванная?

— Через х-холл, — печально говорит она, ее голос срывается от эмоций.

— Эй, — говорю я, убирая свою руку из ее и поворачивая ее спиной к себе. — Все будет хорошо. Я рядом. Я не позволю тебе упасть.

Выражение ее лица смягчается от моих слов, и слезы наполняют ее глаза.

— Черт, это не должно было заставить тебя плакать.

Она слегка качает головой. — С-спасибо т-тебе… за мое спасение.

— Я всегда буду спасать тебя, детка.

Шаги поднимаются по лестнице, прежде чем обеспокоенный взгляд Джоанны останавливается на нас.

— Я в порядке, мам. Обещаю, — уверяет она ее, даже умудряясь слегка улыбнуться. — Какой-то парень напал на меня после работы. Он получил немного… Но я в порядке.

— И ты не против, что Тоби здесь? — спрашивает она, заставляя мой позвоночник выпрямиться.

Меня охватывает паника, потому что я знаю, что, если Джоди скажет «нет» прямо сейчас, у меня не останется выбора, кроме как встать и уйти от нее.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда Джоди кивает один раз, давая Джоанне ответ.

— Посиди с ней, — говорю я, неохотно отпуская Джоди и вставая. — Я собираюсь включить душ, хорошо?

Джоди снова кивает, и я выхожу из комнаты, в то время как Джоанна бросается к ней.

Джоанна притягивает дочь к себе и крепко обнимает ее, когда рыдания Джоди разрывают воздух, и моя грудь сильно сжимается.

Возможно, Джесси был прав. Может быть, я не должен был позволять ей появляться в том месте сегодня вечером. Хотя в одном можно быть чертовски уверенным.

Она не собирается возвращаться.

Если она все еще хочет танцевать, раздеваться, что угодно, тогда я найду для нее безопасное место, чтобы сделать это. Хотя что-то подсказывает мне, что любые идеи, которые у нее могли быть о том, что влечет за собой эта работа, были разрушены тем, как закончилась ее первая ночь.

Это заставляет меня хотеть вернуться и убить этого ублюдка снова.

Протискиваясь в ванную, я быстро включаю душ, прежде чем вернуться за своей девушкой.

— Пошли, давай смоем с тебя эту ночь.

Взяв ее за руки, я поднимаю ее на ноги, прежде чем снова поднять ее с них.

— Тоби, — удивленно восклицает она.

— Я говорил тебе, детка. Я держу тебя.

Джоанна смотрит, как мы уходим, и когда я оглядываюсь, я нахожу, что ее глаза полны беспокойства, но на губах играет легкая улыбка.

— Она у меня, — одними губами произношу я, и она кивает в знак согласия.

В ту секунду, когда мы оказываемся в ванной, я пинком закрываю дверь и ставлю ее обратно на ноги.

— Ты в порядке? — Я спрашиваю, но она не отвечает. Она просто тупо смотрит на мою грудь.

— Господи, Демон, — выдыхаю я, притягивая ее обратно в свои объятия, прижимая наши груди друг к другу, когда я крепко обнимаю ее.

Ее дыхание становится более прерывистым, чем дольше я держу ее, пока она полностью не разваливается на части, отказываясь отпускать, пока она не выплеснет все это наружу, в то время как комната вокруг нас наполняется паром.

Все ее тело дрожит рядом с моим. Не уверенный, из-за затянувшегося шока или из-за того, что ей холодно, я неохотно отпускаю ее и обхватываю пальцами низ ее толстовки.

Ее большие, измученные шоколадные глаза смотрят на меня, заставляя мое сердце подпрыгнуть в груди.

— Это нормально?

Она кивает и пытается отвести взгляд, прячась от меня.

— Нет, детка. Останься здесь, со мной, хорошо?

Ее глаза возвращаются к моим, и она позволяет мне увидеть боль, которую она скрывала внутри себя.

Не в силах сделать то, чего я действительно хочу, и забрать у нее все это, сделать ее боль своей, я делаю единственное, что еще могу, и начинаю раздевать ее.

Темнеющие синяки покрывают ее предплечье, где он, должно быть, схватил ее.

Я скриплю зубами, пытаясь сохранить хладнокровие, оставаться нежным с ней, опускаюсь на колени и стаскиваю с ее ног сапоги, прежде чем стянуть леггинсы.

Она стоит передо мной в одних хлопковых трусиках и укороченном топе, и она совершенно, блядь, сводит меня с ума.

— Ты понятия не имеешь, не так ли, Демон?

Она смотрит на меня сверху вниз с глубокой складкой на лбу.

— Ты понятия не имеешь, насколько я принадлежу тебе.

Ее губы приоткрываются в судорожном вздохе.

— И я собираюсь, черт возьми, доказать тебе это. Так или иначе, я собираюсь показать, как много ты для меня значишь, как мне чертовски жаль, через что я заставил тебя пройти.

Сильная дрожь пробегает по ее телу, заставляя реальность обрушиться на меня.

Протягивая руку, я стягиваю ее нижнее белье с ног, прежде чем встать и стянуть с нее топ, оставляя ее обнаженной передо мной.

— Залезай под воду, я сейчас буду.

Ее глаза опускаются вниз по моему телу, и она качает головой.

— Позволь мне присмотреть за тобой, детка.

Сделав глубокий вдох, она кивает и заходит в душ, сразу же становясь под струю воды и позволяя ей омывать каждый дюйм ее тела.

Так быстро, как только могу, я раздеваюсь до своих боксеров. Я немного колеблюсь, но решаю, что лучше не снимать их тоже. Я не хочу, чтобы у нее сложилось неверное представление об этом даже на секунду.

11

ДЖОДИ

Я пытаюсь сосредоточиться на жаре и ощущении воды, омывающей меня, вместо гигантского, беспорядочного комка эмоций, забивающего мое горло и затрудняющего дыхание.

Все мое тело дрожит. Это было с тех пор, как тот парень схватил меня, но стало только хуже, когда я посмотрела вниз и увидела его мертвым у своих ног.

Я знала, что Тоби был там, как только он ступил в переулок. Я чувствовала его. Это странное чувство безопасности и облегчения нахлынуло на меня, несмотря на болезненную хватку человека, который пытался напасть на меня. Я знала, что все будет хорошо. Я знала, что худшего не случится. Но это не означало, что я была хоть сколько-нибудь готова к тому, что должно было произойти дальше. О том, каково это — стоять всего в нескольких футах от мертвого тела.

Мой вздох разрывает воздух, когда жар тела Тоби обжигает мою спину за секунду до того, как его руки опускаются на мою талию, заставляя меня вздрогнуть.

— Это всего лишь я, детка. Я собираюсь присмотреть тобой, хорошо?

Я киваю, не в силах подобрать для него слов.

Его прикосновение исчезает, и мне приходится бороться, чтобы не обернуться, не умолять его вернуться.

Потянувшись вперед, он берет мочалку для душа за секунду до того, как ванильный аромат моего геля для душа наполняет воздух вокруг меня.

— Мы смоем все это, — обещает он мне, прижимая мочалку к моему плечу и медленно прокладывая свой путь вниз по моей руке изящными кругами.

Все мое тело расслабляется за считанные секунды, и я обнаруживаю, что прислоняюсь к нему спиной, впитывая его силу и поддержку.

— Ты такая красивая, детка, — шепчет он мне на ухо, продолжая покрывать пеной каждый дюйм моего тела.

Когда он приближается к моей груди, мое сердцебиение начинает учащаться, несмотря на все мои противоречивые эмоции, которые борются под поверхностью. Намного проще вернуться к вредным привычкам и позволить ему увлечь себя и желанию, которое он вызывает в моем теле одним своим прикосновением.

Это опасно. Именно так я умудрилась оказаться в этой переделке в первую очередь.

Если бы я могла сказать ему «нет», возможно, я бы не влюбилась так быстро. Может быть, я бы не закончила с разбитым сердцем.

— Я так сильно скучал по тебе, — выдыхает он, его губы скользят вдоль моего плеча, когда губка опускается к моей тяжелой груди.

Жалобный стон срывается с моих губ, когда он касается моего соска.

— Ты — единственное, о чем я мог думать, Демон. Мне снится, что ты рядом со мной каждую ночь, и я просыпаюсь разочарованным. В отчаянии.

— Тоби, — стону я, едва узнавая собственный голос. Он глубокий и хриплый из-за моих попыток закричать, в то время как этот придурок закрывал мне рот рукой. Он полон сдерживаемого шока и страха, но под всем этим скрывается чистое, нефильтрованное желание.

Я знаю, насколько легко было бы сосредоточиться на последнем. Я могла бы оставить все остальное позади и просто сосредоточиться на нем, на всем, что он может мне предложить. Побег. Оргазм. Удовольствие.

Но какой ценой?

Я не могу снова попасть в ловушку. Я ему не доверяю.

Как я могу после того, что он сделал?

Насколько я знаю, это не конец.

Возможно, он говорит все правильные слова. Говорит мне, что ему жаль, что он скучает по мне. Но как я могу ему верить?

— Я держу тебя, детка.

Я закрываю глаза, откидываю голову назад к его плечу и отпускаю.

Я полагаю, ничто из того, что может произойти здесь с Тоби, не может быть таким разрушительным, как то, что могло произойти сегодня вечером.

Он перемещается ниже по моему животу, и моя кожа покрывается мурашками, когда он целует мою шею, задерживаясь на том сладком местечке под ухом, когда опускает губку у меня между ног.

— О Боже, — я задыхаюсь, когда он нежно касается моего клитора.

Мои бедра двигаются, моя задница прижимается к нему, к его твердой длине, которая более чем очевидна на моем бедре, хотя я не могу пропустить барьер из ткани между нами.

Но он не дает мне того, что мне нужно. Вместо этого он продолжает эти дразнящие круги по обеим моим ногам.

Его жар оставляет меня на мгновение, прежде чем позади меня раздается глухой удар.

— Повернись, — приказывает он, и я бессильна, кроме как сделать так, как он говорит.

У меня перехватывает дыхание, когда я нахожу его в точно такой же позе, в какой он был до того, как я сбежала из его квартиры на прошлой неделе.

— Тоби, — выдыхаю я, мои пальцы подергиваются от потребности дотянуться до него, сохранить связь между нами.

— Я знаю, сейчас не время. Но мне нужно, чтобы ты знала, что я имею в виду каждое слово, которое я говорю тебе, Джоди. — Искренность ярко сияет в его усталых глазах, и все внутри меня жаждет, чтобы я уступила ему.

Но хотя мое тело может быть на борту, моя голова — другое дело. И в глубине души я не могу не задаваться вопросом, смогу ли я когда-нибудь забыть то, что он сделал.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы показать тебе, как много ты для меня значишь. Я знаю, это безумие, я знаю, тебе кажется, что ты едва знаешь меня. Но ты нужна мне, Демон, так, как я даже не подозревал, что это возможно.

Я удерживаю его взгляд, пока вода продолжает литься на меня, и киваю. Это все, что я могу сделать.

— Мне просто нужен шанс, Джоди. Просто скажи мне, что однажды ты позволишь мне все как следует объяснить.

— Хорошо, — вздыхаю я, потому что знаю, что не могу лишить его этого шанса. Особенно после того, что он сделал для меня сегодня вечером. Как я могла?

Он спас меня. Он—

— Ты убил его, — выпаливаю я, и то, что проходит по моему лицу при этом заявлении, заставляет его подняться на ноги, и он обхватывает мое лицо руками.

— Он прикасался к тебе. Он причинил тебе боль. Я бы сделал то же самое с любым мужчиной, который когда-либо прикоснулся к тебе нежелательным пальцем.

— Ты убил его, — повторяю я.

— Да, детка. Моя жизнь… другая.

Смех срывается с моих губ при слове, которое он выбирает.

— Но я не буду извиняться за это, и я не буду оправдываться за это. Это то, кто я есть. Это то, чему меня обучали всю мою жизнь. И сегодня вечером это спасло тебя. И я никогда не пожалею, что обеспечил твою безопасность.

— Он собирался—

— Я знаю, детка. Но он этого не сделал. Со мной ты в безопасности.

— Правда? — Спрашиваю я, не в силах удержаться от вопроса.

— Всегда. Я никогда больше не причиню тебе боль, клянусь, черт возьми. Ты лучшее, что есть в моей жизни.

Наклоняясь вперед, он целует меня в кончик носа, прежде чем закрыть глаза и прислонить свою голову к моей.

Я так много чувствую в те несколько тихих моментов между нами, что слезы наворачиваются на мои веки. Его страх за то, что могло произойти сегодня вечером, его отчаяние, его сожаление, его боль.

— Я собираюсь вымыть тебе голову.

Я хочу сказать ему «нет», что он уже сделал достаточно, но я не могу найти в себе силы произнести эти слова. Потому что превыше всего сейчас мне действительно нужны его прикосновения, его близость, его сила.

Отпуская меня, он хватает мой шампунь и начинает делать то, что обещал, его пальцы творят чудеса с моей кожей головы, пока он массирует меня, пока мои веки не тяжелеют, и я обнаруживаю, что прижимаюсь к нему все больше и больше.

— Пошли, давай вытащим тебя отсюда, пока ты не уснула на мне, — наконец мягко говорит он, смывая мой кондиционер и выключая воду.

Он заворачивает мое тело в большое полотенце, прежде чем выжать лишнюю воду из моих волос другим.

— Почему ты не снял свои боксеры в душе? — Спрашиваю я, бесстыдно уставившись на палатку из ткани.

— Не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное представление, Демон. Я заботился о тебе, а не воспользовался преимуществом.

— Ты собираешься попытаться убедить меня, что ты засунул туда бутылку шампуня или что-то в этом роде? — Спрашиваю я, приподнимая бровь в его сторону.

Улыбка, которой он одаривает меня в ответ, почти оправдывает события последних десяти дней. Почти.

— Нет, это все я, детка, — самоуверенно говорит он. — Я не могу перед тобой устоять.

— Кажется, ты неплохо справляешься, — бормочу я, пристально наблюдая, как он засовывает большие пальцы за пояс упомянутого нижнего белья и стягивает промокшую ткань с ног, высвобождая свой твердый член.

Это неправильно, я знаю, что это так, но у меня слюнки текут при виде этого. И его ухмылка говорит мне, что он чертовски хорошо это знает, прежде чем он тянется за полотенцем и прикрывается.

— Идем, Демон, — говорит он. Обнимая меня за плечи и притягивая к себе, он ведет меня обратно в мою спальню.

Мама маячит в коридоре, и мои щеки горят при мысли о том, что она слышала наш разговор. Сама того не осознавая, я делаю шаг перед Тоби, пряча его почти обнаженное тело, а тем более палатку в его полотенце.

Мамина ухмылка говорит мне, что она не пропустила этот собственнический ход, но она ничего не комментирует. Вместо этого беспокойство поглощает веселье, которое было там несколько мгновений назад.

— Как у тебя дела? — спрашивает она, делая шаг вперед и беря меня за руку.

— Тоби позаботился обо мне.

На ее губах появляется улыбка, и я вспоминаю, насколько она, похоже, в команде Тоби, даже после всего, что он сделал.

— Хорошо. Так и должно быть, — язвит она, оглядываясь через плечо на мужчину, о котором идет речь. — Я оставила тебе кое-какую одежду на кровати Джоди. Они принадлежала Джо, а не…

— Спасибо, — говорит Тоби, когда напряжение от того, что мама не сказала, становится слишком сильным.

— Я приготовила тебе свежий горячий шоколад и оставила немного закусок. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, просто крикни, — убеждает она меня, ее глаза умоляют позволить ей помочь мне.

— Мы так и сделаем, — уверяю я ее. — Спасибо тебе. Но я в порядке. Действительно. Тоби появился как раз вовремя. Как будто он преследовал меня или что-то в этом роде.

Его хватка на мне усиливается, только подтверждая то, что я уже знала.

Это также заставляет меня понять, почему эти Волки были внутри «Лис». Это не имело никакого отношения к Джесси, а все из-за мужчины, стоявшего у меня за спиной.

— Я ненадолго спущусь вниз. Я не уверена, что пока смогу уснуть.

Она исчезает, прежде чем у нас появляется шанс сказать что-нибудь еще, и Тоби провожает меня в мою спальню.

— Наконец-то, — говорит он, целуя меня в плечо. — Я смогу как следует осмотреть твою спальню.

— Это не совсем так, как я себе представляла, что это произойдет, — бормочу я.

— Иди, сядь. Где твоя пижама?

— Ты хочешь порыться в моих ящиках?

— Как будто ты не знаешь, — невозмутимо отвечает он с ухмылкой.

— Ты кошмар. Вон там. — Я указываю. — Третий ящик. Сверху нижнее белье.

Я сижу на краю своей кровати и наблюдаю, как он перебирает варианты и что-то выбирает.

— Интересно, — бормочу я, когда он кладет рядом со мной пижаму в тон, украшенную плюшевыми мишками с надписью: «Я хочу, чтобы ты меня обнял» на груди, и пару моих самых больших и удобных трусиков. Серьезно, Бриджит Джонс могла бы ими гордиться. Он определенно предпочел комфорт стилю.

Снова опускаясь на колени, он протягивает мне нижнее белье, чтобы я надела его на ноги.

— Знаешь, я могу одеться сама. Я не сломлена.

— Ублажи меня. Мне нравится заботиться о тебе. И я боюсь, что если я не буду нужен, я могу просто оказаться на заднице, где мне и место.

Я смотрю на него сверху вниз, мое сердце колотится у меня в горле.

— Не сегодня вечером, — говорю я честно, наконец-то признаваясь себе, как сильно мне нужно его присутствие, его сила, чтобы удержать меня на земле прямо сейчас. — Но ты можешь оказаться в дружеских отношениях с другой стороной входной двери когда-нибудь после завтрашнего восхода солнца.

— Ой, — говорит он, но это не останавливает его улыбку, которая стала шире в ту секунду, когда я сказала ему, что он может остаться на ночь. — Думаю, тогда мне нужно улучшить свою игру, чтобы доказать тебе, почему тебе нужно оставить меня.

Я улыбаюсь ему, но держу свои мысли об этом заявлении при себе.

Было бы так легко согласиться. То, что он заставляет меня чувствовать, когда мы вместе, — это то, к чему я легко могла бы снова пристраститься. Но мне нужно сохранять голову. Я должна.

Его глаза прожигают дорожку по моему телу, когда он снимает полотенце, и мои соски твердеют под его вниманием. Он ни за что не пропустит это, но он не предпринимает никаких действий, чтобы максимально использовать ситуацию. Он просто стягивает с меня рубашку через голову и говорит мне ложиться в постель. Он передает мне одну из кружек, полных горячего шоколада, сливок и зефира, которые оставила для нас мама, прежде чем повернуться ко мне спиной и отбросить полотенце.

Я, черт возьми, чуть не подавилась зефиром, когда увидела его скульптурную задницу.

— Ты уверен, что знаешь, как развеселить девушку, не так ли? — Бормочу я, с трудом проглотив набитый рот.

— Все, что угодно, лишь бы заставить тебя улыбнуться прямо сейчас, детка, — бросает он через плечо, дразняще подмигивая.

Как бы я ни хотела, чтобы он оставался голым ради меня, я не останавливаю его, когда он натягивает спортивные штаны и рубашку, которые мама оставила для него. У меня щемит сердце от осознания того, что они принадлежали Джо. Но я рада, что они могли быть полезны. И все лучше, чем заставлять Тоби надевать одежду человека, которого он терпеть не может.

— Странно быть здесь? — Спрашиваю я, не в силах сдержать вопрос.

Откидывая одеяло, он проскальзывает в кровать рядом со мной.

— Да, — честно отвечает он. — Хотя знание того, что твоя мама убрала все фотографии, помогает.

— Она это сделала? — Спрашиваю я, хмуря брови.

— Да. Она складывала их все в коробку, когда я приходил к ней в начале недели.

— О.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его глаза удерживают мои, умоляя впустить его.

— Прости, что я разрушил все, связанное с человеком, которого ты называла папой. Но я рад, что ты выросла, думая, что он был хорошим человеком. Что он позволил тебе поверить, что это возможно.

Мои губы приоткрываются, но он опережает меня.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что если то, что я пережил, означало, что у тебя было достойное детство, то, я думаю, оно того стоило. Ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь большего, чем он мог когда-либо дать тебе, но знание того, что он относился к тебе как к принцессе, делает меня счастливым.

— Тоби, я—

— Нет. Мне просто нужно было сказать тебе это. Я действительно рад, что ты была счастлива. Что он любил тебя.

Комок, который, казалось, навсегда застрял у меня в горле ранее, возвращается, и я подношу кружку к губам в надежде проглотить его.

— Ты послал несколько Волков к «Лисам» сегодня вечером, чтобы присмотреть за мной, не так ли?

Легкая улыбка подергивается на его губах. — Виновен.

— И ты сидел снаружи, ожидая, когда я уйду, чтобы убедиться, что я добралась домой в целости и сохранности. — Это не вопрос. Так не должно быть.

— Да, хотя я чуть не облажался по-королевски. Я писал тебе сообщение и пропустил, как тебя затащили в тот переулок, — признается он.

— Ты не хочешь, чтобы я там работала? — Я спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Не мое дело указывать тебе, что ты можешь, а чего не можешь делать, Демон. И ты ясно дала мне понять раньше, что хочешь танцевать. У меня нет права останавливать тебя.

Из-за его реакции мне трудно вдохнуть воздух, в котором я нуждаюсь.

Вот почему я влюбилась в него так сильно и так быстро. Во многих отношениях он идеален. До того, как я узнала о секретах, которые он скрывал от меня, он был совершенен.

— Что ты будешь делать, когда я вернусь завтра? — Спрашиваю я, искренне заинтересованная его ответом.

Его зубы скрипят, а челюсть выдвигается. Меня охватывает чувство вины за то, что я даже задаю этот вопрос, заставляя его думать об этом так, как будто это действительно проблема, когда я уже знаю, что больше не вернусь в то место.

— Я найду себе столик в центре заведения и никогда не спущу с тебя глаз.

— А если я не хочу, чтобы ты был там?

— Тогда я буду в комнате охраны, наблюдать. Это клуб «Волков», и они у нас в долгу.

— Тебе не нужно беспокоиться, я уже решила, что не вернусь, прежде чем… это случилось.

Я не уверена, осознавал ли он вообще, что делает это, но в ту секунду, когда я признаюсь в этом, мощный поток воздуха слетает с его губ.

— Я не думаю, что такая жизнь действительно для меня. Вероятно, мне следует подавать кофе, а не алкоголь.

— Я могу вернуть тебе работу, если хочешь, — предлагает он. — Во-первых, Мэтт был не слишком рад потерять тебя.

— Но это не помешало ему согласиться подставить меня, не так ли? — Бормочу я, все еще злясь на всю эту ситуацию.

— У него не было большого выбора.

— Даже так. Я не вернусь туда. Я что-нибудь найду.

— Спешить некуда. У тебя есть все деньги, которые тебе могут понадобиться.

— Мне не нужны его деньги, Тоби. Даже раньше я бы не хотела этого, но теперь… это просто кажется запятнанным.

— Это то, что есть. Ты также можешь извлечь из этого максимум пользы.

— А как насчет тебя и твоей мамы? — Спрашиваю я.

— Тебе не нужно беспокоиться о нас. У нас есть все, что нам может понадобиться. Ну… у нее есть. Я все еще работаю над тем, чего хочу больше всего.

— Очень ловко, ты знаешь это?

Он пожимает плечами, прежде чем я отворачиваюсь от него и отставляю свою пустую кружку в сторону. — Я пытаюсь. И я буду продолжать пытаться, пока ты не поймешь, что я серьезен.

Зевая, я соскальзываю по кровати и глубже закутываюсь под одеяло.

У меня болят ноги, предплечье горит от жесткой хватки этого придурка, и страх все еще угрожает прямо на краю моего сознания.

Огромная часть меня не хочет засыпать из-за страха, что все это просто вернется. Но когда Тоби опускается рядом со мной, обнимает меня за талию и притягивает к теплу своего тела, я понимаю, что у меня нет выбора. Я не могу бороться со своей усталостью или комфортом, который он мне предлагает.

12

ТОБИ

Я лежал с Джоди, заключенный в моих объятиях, очень долго, но каждый раз, когда мои веки опускаются, все, что я вижу, это эту гребаную пизду с его руками на моей девушке, его пальцы сжимают пояс ее леггинсов за секунды до того, как он—

Я заставляю себя перестать думать об этом еще раз и вместо этого уступаю своей потребности двигаться, мерить шагами, делать все, что могу, кроме как трахать ее до беспамятства, чтобы опустошить свою голову.

— Черт, — почти беззвучно шиплю я, убирая руки с ее мягкого, теплого тела и скатываясь с кровати, не разбудив ее.

Зная, что Джоанна все еще внизу, я иду в ванную отлить и направляюсь вниз. Каждый мой мускул напряжен, когда я спускаюсь по лестнице. Что мне действительно нужно прямо сейчас, так это выпустить пар в спортзале, но я сильно сомневаюсь, что они прячут его здесь в секретном подвале — хотя, зная человека, которому принадлежало это место, я предполагаю, что вероятность того, что у него есть подвал, не исключена.

— Тоби, — выдыхает Джоанна, когда я выхожу на кухню и нахожу ее уставившейся в то, что, как я могу только предположить, является пустой кружкой. — Как она?

— Спит.

Она кивает, довольная этим ответом.

— Могу я предложить тебе выпить? Кофе или что-нибудь еще…

— Что-нибудь покрепче кофе, если у вас есть, — отвечаю я за нее.

Она на мгновение задумывается. — У меня есть как раз то, что нужно.

Я остаюсь стоять в дверях, когда она проносится мимо меня и направляется в гостиную.

Предполагая, что мне не суждено было следовать за ней, я выдвигаю стул и сажусь. Мне хватает двух секунд, прежде чем я вспоминаю, почему мне вообще захотелось встать с кровати и пошевелиться, и когда Джоан возвращается, она застает меня расхаживающим взад-вперед между кухней и столовой, мои кулаки сжимаются и разжимаются по бокам, пока я молча сражаюсь с монстром, который всегда живет внутри меня.

Я мог бы убить этого ублюдка. Но этого было недостаточно.

Он прикасался к ней. Он, блядь, прикасался к ней и собирался—

Я вздрагиваю, когда чья-то рука опускается мне на плечо. Когда я поворачиваюсь, я нахожу мягкую, поддерживающую улыбку, смотрящую на меня в ответ. В эти несколько мгновений она так сильно напоминает мне маму, что я почти протягиваю руку и заключаю ее в свои объятия. Но я не могу.

— Вот, — говорит она, показывая одну очень дорогую бутылку виски.

Мои брови сходятся на переносице, а желудок болезненно сжимается, когда я предполагаю, кому принадлежит эта бутылка.

— Он берег ее. Это кажется правильным, что ты будешь тем, кто его выпьет.

Она подталкивает меня к этому ближе, не оставляя мне иного выбора, кроме как принять это.

— Выбрось это на ветер, если ты этого не хочешь. Но это кажется правильным.

Не в силах спорить, я откручиваю крышку и подношу бутылку к губам.

Я немного расслабляюсь в ту секунду, когда насыщенный, пряный вкус попадает на мой язык.

Я выпиваю глоток за глотком, позволяя крепости алкоголя обжечь горло, прежде чем он согреет мой желудок.

Наконец, я отрываюсь от него и облизываю нижнюю губу.

— За уничтожение монстра, — говорю я, опрокидывая бутылку в дурацком салюте небу.

У Джоан перехватывает дыхание от моих слов, но я не реагирую.

Взяв стакан и приготовив себе напиток, она делает глоток и поворачивается ко мне.

— Что на самом деле произошло сегодня вечером, Тоби?

Глубоко вздохнув, я решаю рассказать ей правду, раскрывая, где Джоди на самом деле устроилась на работу и как на самом деле закончилась ее первая ночь.

Она все это время стоит с открытым ртом, а стакан в ее руке дрожит.

— Т-ты застрелил его, когда Джоди была всего в футе от него, — говорит она, ее глаза расширены от страха. — Но если бы ты промахнулся—

— Я бы не промахнулся. Я бы и волоска не тронул с ее головы.

— Но, черт возьми, Тоби. Ты убил его.

Я пожимаю плечами. Для меня в этом нет ничего нового.

— Мне было девять, когда я убил своего первого человека, Джоан. Мужчина, с которым ты строила дом, стоял рядом со мной, когда я это делал. Я помню, как сильно дрожала моя рука, но я знал, что не смогу избавиться от этого. Я был в ужасе. Мужчина, привязанный к стулу, был в ужасе. Меня не волновало, насколько он был плох, насколько он мог это заслужить. Я был ребенком.

— Но Джонас встал рядом со мной и сказал мне, что я бесполезный член Семьи, если не могу этого сделать, и что я мог бы с таким же успехом сидеть в этом кресле, если не могу проявить мужество и показать свою ценность.

— Ты был всего лишь ребенком, — шепчет Джоанна, ее глаза полны непролитых слез.

— По годам, да. Но я никогда не был по-настоящему ребенком, Джоанна. Никто из нас не был. Нас готовили к такой жизни с момента нашего рождения. Это была наша судьба. Защищать, служить, завоевывать. Я сделал так много плохих вещей, в основном плохим людям, — добавляю я. — И я знаю, что то, что я сделал с Джоди, непростительно, но—

— Тебе не нужно мне это объяснять, — говорит она, протягивая руку, чтобы положить ее на мое предплечье.

— Я знаю. Я— У меня вырвался болезненный вздох. — Мне нужно, чтобы ты знала, что я никогда больше не причиню ей боли. Я не мог заглянуть за пределы своего гнева, своей жажды мести, чтобы понять, что я на самом деле чувствовал. Что, она действительно заставляла меня чувствовать.

— И что это? — Спрашивает Джоанна, наконец, делая еще один глоток своего напитка.

— Я люблю ее, — заявляю я, и слова кажутся такими правильными, когда они слетают с моего языка. — Я не могу представить свою жизнь без нее.

Она кивает, на ее губах играет легкая улыбка.

— Я знаю, ты не хочешь это слышать. Но я была на твоем месте. Я так сильно и быстро влюбилась в Джонаса, клянусь, я до сих пор чувствую боль от этого. Я просто очень надеюсь, что он не причинил слишком много вреда твоей душе, потому что я хочу для Джоди гораздо большего, чем жизнь, которую этот человек дал мне.

— Я не собираюсь лгать, Джоанна. Я чертовски поврежден.

— Мы все такие, — говорит она, ее глаза фокусируются на чем-то за моим плечом. — Но действительно важно то, как мы с этим справляемся, как мы пытаемся исцелиться.

Я киваю, не в силах ничего сделать, кроме как согласиться с ней.

— И моей Джоди нужно будет выяснить, как это сделать, и я знаю, что это больно, но тебе, возможно, просто придется смириться с тем, что ей нужно делать это вдали от тебя.

— Я знаю, — говорю я с грустью. — Но я не позволю ей уйти.

— Ты хороший мальчик, Тоби. Я знаю все плохое. Я сама боролась со всем этим на протяжении многих лет. Я помню, как он пришел домой весь в крови, костяшки его пальцев были разбиты, когда он разбрасывал по столешнице оружие, которое, как я думала, я увижу только по телевизору.

— Но это не мне тебе нужно что-то доказывать.

— Я знаю, я работаю над этим, — говорю я с грустным смехом.

Она поднимает руку, бросая взгляд на часы.

— Уже поздно. Тебе следует немного поспать.

Я киваю, делая еще один глоток виски. Я уже знаю, что ни за что не смогу уснуть после событий этой ночи, но я не могу отрицать, что девушка, спящая наверху, не зовет меня.

Когда с меня хватит, я переворачиваю бутылку над раковиной и смотрю, как остатки драгоценного виски Джонаса стекают в канализацию, не в силах сдержать ухмылку на лице.

— Ты заслуживал лучшего, чем он, — тихо говорит Джоанна позади меня.

— У меня была моя мама. Она невероятная.

— Я рада. Я бы тоже очень хотела однажды с ней встретиться, если это не слишком странно.

— Я думаю, она, вероятно, согласилась бы на это, — говорю я, отставляя бутылку в сторону и направляясь к двери, которая приведет меня обратно к моей девушке.

Джоанна ничего не говорит, когда я ухожу, но я останавливаюсь, прежде чем исчезнуть, и оборачиваюсь.

— Спасибо тебе, — говорю я искренне. — Спасибо, что увидела правду. За то, что доверила мне Джоди.

— Только не заставляй меня пожалеть об этом, — предупреждает она.

— Я не буду. Она слишком важна, чтобы снова облажаться.

— Я согласна. Теперь иди и убедись, что с ней все в порядке. Я знаю, что сейчас это может показаться не таким, но ты облегчаешь ей задачу. Она просто отказывается это принять.

Кивнув, и с толикой надежды, текущей по моим венам, я поднимаюсь по лестнице.

Я нахожу ее спящей именно там, где я ее оставил, и, убрав одежду со стула в углу ее комнаты, я опускаюсь, чтобы понаблюдать за ней.

Я понятия не имею, сколько времени проходит, пока я сижу там, ощущая действие виски, согревающего мое тело, и моя голова полна мыслей обо всех вещах, которые я хотел бы сделать с женщиной передо мной, когда она внезапно начинает метаться.

Один быстрый взгляд в окно говорит мне, что скоро наступит утро, прежде чем я сажусь вперед, готовый пойти к ней, если ее кошмар станет хуже.

К счастью, она, кажется, успокаивается, и я почти расслабляюсь, когда она внезапно кричит «Нет» и резко садится прямо.

Ее глаза широко открываются и останавливаются на мне, когда она запускает пальцы в волосы, отводя их с лица.

— Ты убил его, — заявляет она глухим голосом. — Ты застрелил его. Передо мной.

— Чтобы защитить тебя, детка, — тихо говорю я, поднимаясь со стула и подходя к краю кровати.

— Остановись. — Она протягивает мне дрожащую руку. — Остановись, пожалуйста, — умоляет она.

Страх снова тяжело оседает у меня в животе, когда мои глаза умоляют ее не делать этого.

— Джоди? — Я спрашиваю, в ужасе от того, что будет дальше.

Ее глаза наполняются слезами, а нижняя губа дрожит.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — заявляет она.

— Ч-что? Нет. Нет, детка, пожалуйста.

Она качает головой, и мое сердце уходит в пятки.

— Я-я сожалею. Мне не следовало просить тебя остаться. Это было несправедливо.

Слова мелькают в моей голове, все, что я мог бы сказать, чтобы попытаться убедить ее позволить мне остаться, но ни одно из них не сходит с моих губ.

Какой в этом смысл? Мне не нужно было убеждать ее, и я тут же понял, что спасения ее от одного подонка-насильника и всех признаний, которые я сделал о своих чувствах к ней, недостаточно, чтобы заставить ее начать прощать меня.

— Я сделаю все, что тебе нужно, Джоди, — честно говорю я ей, неохотно отступая на шаг от кровати.

Она кивает и глубоко вздыхает, когда до нее доходит, что я не собираюсь спорить.

— Я позвоню тебе позже, — говорю я ей, уже зная, что мне нужно услышать, что с ней все в порядке.

К моему удивлению, она кивает в знак согласия, когда я наклоняюсь, чтобы взять свои туфли.

— Если тебе что-нибудь понадобится. Что угодно. Я на другом конце провода.

— Я-я знаю. — Слезы, которые она сдерживала, наконец-то проливаются, и меня почти убивает мысль уйти от нее, когда я знаю, что она страдает, но что еще я могу сделать? — Черт, детка. Ты хоть представляешь, что делаешь со мной? — Я спрашиваю, преодолевая комок в горле.

— Прости, — шепчет она, прежде чем я, наконец, делаю то, о чем она просила, и выскальзываю из комнаты.

Я ухожу из дома, не оглядываясь, не дыша. И только вернувшись в свою машину, сев за руль, я, наконец, даю волю чувствам.

— Чеееерт, — рявкаю я, ударяя руками по рулю, когда боль пронзает меня изнутри, а глаза горят от усталости и эмоций. — Черт, черт. Черт.

Не слоняясь без дела из-за страха, что я могу проигнорировать ее желания и заставить себя вернуться внутрь, я завожу двигатель и уезжаю.

Я не знаю в виду пункт назначения. Я знаю, что мне следует идти домой, но мысль о том, чтобы прямо сейчас остаться одному в своей квартире, не привлекает меня, поэтому, когда я добираюсь до поворота, я иду в противоположном направлении.

К тому времени, как я въезжаю в ворота нашего старого дома и поднимаюсь по длинной подъездной дорожке к дому, я ничего не чувствую.

Раньше я боялся приходить сюда так, как, надеюсь, никогда больше не почувствую.

Постоянное незнание того, в каком настроении может быть Джонас, а затем, позже, насколько больной я найду маму, которая была заперта в своей спальне, преследовало меня все время, пока меня не было. Но даже сейчас, когда он пуст и заброшен, я не могу избавиться от страха, от ненависти, которую я испытывал к человеку, который безраздельно правил здесь.

Останавливая машину, я лезу в бардачок, чтобы достать ключи и открыть дверь.

Я мог бы пойти куда угодно в городе. И все же я здесь. Место, которое хранит все мои кошмары, вот-вот шагнет за стены, которые не так давно я поклялся никогда больше не увидеть. Но одна плохая ночь, еще один отказ от Джоди, и вот я здесь. В поисках боли, которую это место всегда причиняет мне.

Не обращая внимания на кухню, место всех моих худших ужасов, я направляюсь к лестнице, а затем в свою спальню.

Комната почти пуста, в ней нет всех вещей моего детства, которые когда-то стояли на полках. Все это упаковано либо у Галена, либо у меня дома.

Игнорируя все это, я направляюсь к окну и широко распахиваю его. Запрыгнув на подоконник, я вылезаю на крышу, как делал много раз в прошлом.

Мне было, я думаю, двенадцать, когда я впервые нашел этот способ сбежать, и каким-то чудом он так и не обнаружил его, не разрушил его для меня. Единственный человек, который вообще знает об этом, — Нико. Он всегда знал, что именно там сможет найти меня, если что-то пойдет не так. Не то чтобы он когда-либо действительно знал настоящие причины, по которым я чувствовала необходимость прятаться в собственном доме.

Я опускаю задницу на черепицу и ложусь на спину, когда солнце начинает подниматься сквозь деревья.

Ужасно холодно, мое дыхание вырывается облаками вокруг меня, но я едва чувствую это. Только боль и сожаления пронизывают мое тело, поглощая все остальное на своем пути.

13

ДЖОДИ

Я лежу, уставившись в потолок, пока затянувшийся ужас из моего кошмара обвивает меня своими ледяными пальцами.

Я дрожу при воспоминании о том, как его злые глаза сверлили мои, когда я пыталась вдохнуть необходимый мне воздух, а его грязная рука зажимала мне рот.

Но затем его лицо превращается в другое, которого я боюсь, но по целому ряду других причин.

У меня болит в груди, когда обеспокоенные глаза Тоби сужаются. — Я держу тебя, детка, — говорит он голосом, который звучит настолько реально даже сейчас, когда я проснулась, что у меня по коже бегут мурашки.

Но затем его хватка ослабевает, взгляд исчезает, и он падает к моим ногам.

Мое тело содрогается точно так же, как во сне, когда образ его, лежащего там, заполняет мой разум.

Качая головой, я моргаю снова и снова, как будто это прогонит слишком четкие картинки.

Тоби в порядке. Он был тем, кто стрелял из пистолета, а не тем, кто получил пулю.

Но действительно ли это лучше?

Он убил человека прямо у меня на глазах. Если мне нужны были еще какие-то доказательства того, что Бри сказала мне о нем правду, то, я думаю, это было все.

Он застрелил кого-то насмерть. И не проявил ни малейшего раскаяния по этому поводу.

Мужчина пытался изнасиловать тебя, Джоди. Почему он должен проявлять раскаяние?

Я остаюсь на месте, лежа на спине, долгое время, пока солнце встает за окном, снова и снова прокручивая в голове события ночи. Каждый раз я задерживаюсь на своих последних воспоминаниях о Тоби, и меня терзает чувство вины за то, как я взбесилась и прогнала его этим утром.

Все, что он делал прошлой ночью, это заботился обо мне, защищал меня, говорил мне все то, что я отчаянно хотела услышать.

Я ему поверила. Каждому слову. И я разрываюсь между облегчением и страхом за то, что куда это приводит меня, приводит нас.

Со вздохом я наконец сбрасываю одеяло и перекидываю ноги через кровать. Мой взгляд падает на телефон на прикроватном столике, и я быстро хватаю его и отправляю два сообщения.

Сара первая, чтобы заверить ее, что со мной все в порядке, после того, как нашла пять сообщений от нее. Я даже не помню, чтобы видела ее после того, как Тоби спас меня прошлой ночью, но из ее самого первого сообщения очевидно, что она более чем в курсе того, что произошло.

Мое второе послание Кортни, благодарю ее за предоставленную возможность получить работу, но сообщаю ей, что я не вернусь. Я ничего не упоминаю о том, что произошло после моей смены. Последнее, что я хочу сделать, это втянуть Тоби в какие-либо неприятности.

Меня снова пробирает дрожь, когда я вспоминаю реальность того, что он сделал прошлой ночью, и мою роль в этом.

Мне не следовало это скрывать. Я должна быть на телефоне с полицией, рассказывать им о человеке, который пытался напасть на меня. Но даже при мысли об этом по моим венам пробегает лед.

Он был монстром. Насильник. Он заслужил тот конец, который получил. И, несмотря на все неблагоразумные поступки Тоби, он не заслуживает того, чтобы его из-за этого бросили в камеру. Не то чтобы я хоть на секунду подумала, что у полиции есть шанс предъявить какое-либо обвинение члену Семьи Чирилло. С моей стороны не потребовалось много исследований, чтобы понять, кому на самом деле принадлежит огромная часть этого города, и это, конечно, не полиция.

Едва я нажимаю «Отправить», как у меня в руке начинает звонить телефон.

— Привет, — выдыхаю я, поднося трубку к уху.

— Боже мой, ты в порядке? — В панике спрашивает Сара.

— Я в порядке, — говорю я, коря себя за то, сколько раз я пыталась убедить в этом себя, свою маму и Тоби с тех пор, как вернулась сюда прошлой ночью.

Я ничего не помню после того, как посмотрела на мертвеца у моих ног, поэтому могу только предположить, что у Тоби была его машина.

— Не лги мне, Джо-Джо, — предупреждает она, как мне кажется, сердитым голосом.

— Я-я… — Я выдыхаю. — Я думаю, что в основном я все еще в шоке, — признаюсь я.

— Понятно.

— Была ли ты… ты… — Я начинаю, но не могу вымолвить ни слова.

— Я налетела прямо на Тоби, когда он выносил тебя из переулка.

Я киваю, несмотря на то, что знаю, что она меня не видит. — Ты знала, что он—

— Да, — говорит она просто, спокойно.

— Почему ты не сходишь с ума из-за этого, Сар?

— Потому что, если бы он не сделал то, что он сделал, у нас был бы совсем другой разговор этим утром. Или, возможно, его вообще не было бы.

Весь воздух вырывается из моих легких до такой степени, что, клянусь, они фактически сдуваются. — Ты думаешь, он убил бы меня? — Я шепчу, не рискуя произносить слова вслух.

— Может быть. Я не знаю. У него явно не было проблем с… да, — бормочет она, не желая вдаваться в подробности. — Если бы Тоби там не было, Джо-Джо… Сомневаюсь, что от меня было бы много толку.

— Он был таким потрясающим прошлой ночью, Сар. Он привел меня домой. Заботился обо мне. Он был таким милым. — Слезы обжигают мне горло и затылок, когда я возвращаюсь в душ с ним, с его нежными прикосновениями и успокаивающими словами.

— Он все еще там? — спрашивает она, и я опускаю голову от стыда.

— Нет, — шепчу я. — Я проснулась и испугалась. Я отослала его прочь.

— Джо-Джо, — вздыхает Сара.

— Я знаю. Мне только что приснился этот кошмар, и я проснулась с реальностью того, что он сделал, на переднем плане моего сознания, и я—

— Взбесилась.

— Да.

— Я знаю, это тяжело. Поверь мне, это так. Но Тоби и Джесси, они выросли в совершенно ином мире, чем мы. То, что они считают нормальной реакцией, мы не воспринимаем. Прошлой ночью он видел тебя в опасности, Джо-Джо, и он сделал все, что мог, чтобы обеспечить твою безопасность. В некотором роде это романтично, если действительно подумать об этом.

— Он выстрелил ему в голову, Сар, — шиплю я, зажмурив глаза, когда смутный образ мертвеца, о котором идет речь, заполняет мой разум.

— Потому что он был угрозой для тебя.

— Ты слишком долго была с Джесси, — легкомысленно бормочу я. — Застенчивая маленькая девочка, которую я встретила в детском саду, никогда бы этого не одобрила.

— Она была наивной, Джо-Джо. Боялась мира. Джесси многое открыл для меня. Не всегда все черно-белое, правильное и неправильное. И мы не обязаны следовать правилам. Просто посмотри на меня. Я избегала всего, чего от меня ожидали, и я счастливее без всех этих суждений и ожиданий от дикой жизни с моим мужчиной.

— Я никогда не видела тебя более счастливой, — говорю я ей. — Джесси был лучшим, что когда-либо случалось с тобой.

— Да, — соглашается она. — Это грубо, необузданно, реально, и я не хотела бы, чтобы было по-другому. Он делает вещи, которые я не одобряю, но такова была его жизнь задолго до того, как мы встретились, и я бы никогда не попыталась это изменить.

— Тебя это не пугает? — Спрашиваю я, выпуская наружу некоторые из своих страхов. — Жизнь этого человека оборвалась менее чем в мгновение ока. Это могли быть они.

— Да, это могло бы так быть. Это то, с чем я много боролась на протяжении многих лет. Но в конце концов я поняла, что мне нужно сосредоточиться на том, что у меня есть прямо сейчас, а не бояться того, что может никогда не произойти. Я никогда не пожалею о том, что была с Джесси. Никогда.

— Боже, я так завидую тебе, Сар.

Она хихикает. — Я уверена, что есть много, очень много людей, которые не согласились бы с тобой. Для начала, мои родители.

— Пошли они на хрен. Пошли они все к черту. Тебе не придется отвечать ни перед кем, кроме себя.

— Моя точка зрения точь-в-точь, Джо-Джо.

Между нами повисает тяжелое молчание, и мой желудок сжимается в тугой узел.

— Мне нужно с ним поговорить, — наконец говорю я.

— Да, это так. И тебе нужно быть честной с ним.

Я киваю, не в силах согласиться из-за огромного комка в горле.

— Люди совершают ошибки, особенно когда им больно. Но это не определяет, кто они как личности. Он заботится о тебе, Джо. И я знаю, что он тебе тоже небезразличен. Тебе нужно решить, достаточно ли этого. В любом случае, тебе нужно быть храброй.

Я прерывисто выдыхаю. Она права. Я знаю, что она такая. Но быть честной с тем, что я действительно чувствую к нему, сопряжено с таким большим риском, с возможностью причинения такой сильной боли.

Я хочу доверять ему. Я хочу верить, что, несмотря на его воспитание и глубоко укоренившуюся потребность в мести, он действительно тот человек, которого я узнала. Милый парень, который проделал такую хорошую работу, собрав меня вместе после всех понесенных мною потерь.

Если это действительно он, то могу ли я также принять другую его сторону?

Стоит ли этого то, что мы нашли вместе?

— Джо, ты все еще там? — Спрашивает Сара, когда на долгие секунды между нами не проходит ничего, кроме тишины.

— Д-да. Я собираюсь отправить ему сообщение.

— Хорошо. Все, что тебе нужно сделать, это быть честной. Скажи ему, как ты относишься ко всему прямо сейчас. И помни… ты сожалеешь только о том, чего не сделала.

— Я знаю. Знаю, — говорю я, потому что знаю.

По сути, это девиз, по которому мы с Бри живем. Это то, из-за чего я попадала с ней в большинство ситуаций на протяжении многих лет. Сара никогда не была из тех, кто живет настоящим моментом, как Бри, но, похоже, она более чем готова использовать это, чтобы заставить меня действовать.

— Позвони мне позже, хорошо? И если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где я.

— Там, где твой горячий гангстер дарит тебе потрясающие оргазмы? — Я язвительно замечаю, более чем счастлива поменяться ролями в этом разговоре.

— Это именно так. Разыграй свои карты правильно, и у тебя тоже может быть это со своим горячим плохим парнем.

— По одному делу за раз, да?

— Девочка, ты трахнулась с ним в секс-клубе в первую ночь, когда встретила его. Химия и внезапные столкновения — для тебя не проблема, и ты это знаешь.

Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая наш вчерашний душ и то, как сильно я хотела, чтобы он действительно прикоснулся ко мне, взял меня, вытащил меня из моей собственной головы.

— Я позвоню тебе позже, — соглашаюсь я и вешаю трубку под звук ее смеха.

Прежде чем я смогу убедить себя в обратном, я поднимаю наш с Тоби разговор и отправляю ему сообщение.

Джоди: Нам нужно поговорить.

Просто и, по существу.

Я смотрю на экран, ожидая, когда его покажут отправленным, а затем, надеюсь, прочтут, но этого так и не происходит.

Не желая сидеть и зацикливаться на этом, я нахожу номер Бри и нажимаю «Позвонить».

— Эй, сучка, как дела? — спрашивает она, ее голос грубый и сонный, но счастливый, и я не могу удержаться от улыбки.

— Я… эм… — Что-то в моем тоне, очевидно, подсказывает ей, что со мной не все в порядке, потому что раздается шорох, а затем ее голос звучит гораздо более настороженно.

— Что случилось, Джо-Джо?

Я выдыхаю и позволяю всему этому слететь с моего языка.

— Охрененное дерьмо, девочка. Это так чертовски горячо.

— Что? — Визжу я. — Брай, меня чуть было не изнасиловал—

— Очевидно, я не об этом. — Она прерывает меня. — Тоби ведет себя как горячий альфа-собственник на твоей заднице.

— Ты хочешь сказать, что первое, что бы ты сделала, если бы Нико застрелил человека прямо у тебя на глазах, это набросилась бы на него? — Я спрашиваю, хотя и не уверена, почему. Я уже знаю ответ.

— Черт возьми, да. Хотя, Нико вряд ли будет пытаться защитить мою добродетель.

— О, он бы точно согласился, — утверждаю я.

— Да ладно, неважно. Брэд пришел в себя прошлой ночью. Я забыла, что Нико вообще существует.

— Сладкая ночь, а?

— Да, он сделал эту новую вещь, которая—

— Вау, я еще не пила кофе. Определенно, еще слишком рано для твоего извращенного дерьма.

— Прекрасно, — дуется она. — Но ты единственная, кто упускает это из виду.

— Я уверена, что справлюсь. Что ты делаешь сегодня?

— Помимо отдыха моей бедной вагины? Мне нужно съездить в город. Вчера в школе я порвала штаны прямо на заднице.

— Ты этого не сделала, — рявкаю я, не в силах выбросить этот образ из головы.

— К сожалению, это правда. Знаешь ли ты, что коробка с забытыми вещами учителей почти так же плоха, как и у детей, когда они забывают свою физкультурную форму? В итоге я провела остаток дня в этой старой бабушкиной юбке примерно из тысяча девятьсот сорок пятого.

— О Боже мой, — смеюсь я, внезапно осознав, как сильно мне нужно было поговорить со своей лучшей подругой. Легкость, которую она предлагает мне, бесценна.

— Слава богу, что это всего лишь временное место. После этого я ни за что не смогла бы устроиться там на полный рабочий день.

— Дети, наверное, уже забыли. У подростков есть повод для беспокойства поважнее, чем видеть задницу своего учителя.

— На мне был тот комплект нижнего белья, который мы купили в прошлый раз, когда ходили по магазинам. Помнишь тот, с…

— Да, — смеюсь я, теперь немного лучше понимая, почему она так подавлена всем этим. — Какого черта ты это надела?

— Я встречалась с Брэдом сразу после работы, и это была долгая неделя, поэтому я надеялась, как можно скорее приступить к части вечера, посвященной снятию стресса.

— Ну, похоже, он, возможно, сотворил свою магию.

— Он встретил меня здесь, поскольку я не могла пойти в ресторан в том, что было на мне надето. Мы так и не забронировали столик.

— А что ты хотела?

— Так ты говоришь мне, что так и не поблагодарила своего сексуального спасителя?

Я глубоко вздыхаю, прежде чем рассказать ей, как прошла оставшаяся часть нашей ночи и утро.

— Джо-Джо, как ты могла так поступить? — спрашивает она, когда я рассказываю ей о том, как заставила его уйти.

— Я отправила ему сообщение с вопросом, можем ли мы поговорить. Я думаю, пришло время.

Мы болтаем еще немного, прежде чем она говорит мне, что собирается принять ванну, чтобы успокоить свое ноющее тело, и что она позвонит мне перед покупками на случай, если я захочу присоединиться к ней.

Я опускаю телефон от уха с надеждой, наполняющей мои вены, что я получу ответ.

Но там ничего нет.

И когда я открываю чат, мое сообщение все еще даже не доставлено.

Беспокойство клубится у меня в животе.

Джоди: Мне жаль. Сегодня утром я был неправа. Спасибо тебе за все, что ты сделала прошлой ночью. x

Со вздохом я засовываю телефон в карман и выхожу. До меня доносится аромат маминого кофе, и я быстро справляю нужду в ванной и спускаюсь вниз.

В ту секунду, когда я оказываюсь на кухне, она обнимает меня и крепко прижимает к себе.

— Я в порядке, мам. Правда.

— Я знаю. Просто дай мне минутку.

Я обнимаю ее крепче, пока мы стоим там, впитывая силу друг друга.

— Тоби все еще спит? — спрашивает она, когда наконец отпустила меня.

— Нет, он ушел, — признаюсь я.

— О, почему? Неужели он… — Должно быть, она что-то прочитала на моем лице. — Джо-Джо, что ты сделала?

Я падаю на один из обеденных стульев, как будто у меня на плечах вес всего мира, прежде чем пересказать историю в третий раз за это утро.

***

Я сижу за туалетным столиком, накладываю макияж, а Бри по громкой связи выходит из своей квартиры, давая мне знать, что она едет за мной, чтобы отправиться за покупками, на которые я наконец согласилась, когда в доме раздается звонок в дверь.

— Теперь ты поняла, как путешествовать во времени или что-то вроде того? — Легко спрашиваю я, восхищаясь впечатляющей работой, которую я проделала с карандашом для глаз. Я полагаю, что, если я собираюсь излить свое сердце Тоби, мне нужна солидная боевая раскраска.

— Если бы только, — бормочет она. — О, может быть, это он.

Мое сердце учащенно бьется при мысли о нем, стоящем по другую сторону двери. Это волнение только усиливается, когда мама выкрикивает мое имя на лестнице.

— Это он, — говорит Бри, явно услышав ее по ходу разговора.

— Ты идешь со мной, — говорю я, вставая и направляясь к двери.

В ту секунду, когда я открываю ее, мое сердце замирает, потому что до меня доносится не глубокий гул голоса Тоби, а легкость незнакомого женского голоса.

— Это не он, — говорю я Бри, мое разочарование очевидно, когда я начинаю спускаться по лестнице.

— Он играет в недотрогу, — говорит она мне на ухо.

— Или на самом деле делает то, о чем я просила. — Это должно было сделать меня счастливой, но на самом деле, я хотела, чтобы прямо сейчас он стоял в коридоре, сражаясь за меня, говоря мне, что я была неправа, заставив его уйти, и доказывая все, что он сказал мне прошлой ночью, полностью сбив меня с ног.

Черт. Мне нужно положить мое непостоянное сердце обратно в его шкатулку, где ему самое место.

Я никогда не была слащавым романтиком. Я всегда была больше склонна к действию. Но, кажется, все изменилось с тех пор, как Тоби помог мне спуститься со сцены в том месте в ту ночь.

Мои глаза расширяются, когда я спускаюсь по нижней ступеньке и заворачиваю за угол, видя девушку, которая привела меня домой в ту ночь, когда я сбежала из квартиры Тоби вместе с взрослой женщиной рядом с ней.

— Бри, я думаю, мне придется отменить наш поход по магазинам, — говорю я, несмотря на то, что не знаю, почему они обе стоят там, но я чувствую, что это важно.

— Хорошо, конечно. Что происходит?

— Я не знаю. Я позвоню тебе позже, хорошо?

У нее нет шанса ответить. Я вешаю трубку, как только заканчиваю говорить, и приближаюсь к женщинам, стоящим в дверях.

— Ч-что происходит? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одной на другую.

Девушка, которую я помню с той ночи, удерживает мой взгляд, ее глаза смягчаются, прежде чем я перевожу взгляд на женщину рядом с ней. Сходство в их глазах безошибочно, и я полагаю, что это, должно быть, ее мама.

— Привет, Джоди, — говорит взрослая женщина. — Я Мария, мама Тоби. А это Стелла, моя дочь.

Мой подбородок опускается, когда я смотрю на девушку, которая заботилась обо мне той ночью. Она… сестра Тоби.

Почему она мне не сказала?

— Э-э… привет, — несколько неловко заикаюсь я.

Находиться в одной комнате с женой моего отца, с которой он жестоко обращался, и его давней любовницей — это не то, что я думала, что мне когда-либо придется испытать, но вот мы здесь.

— Прости, я знаю, что это за гранью неловкости, и я действительно надеюсь, ты не возражаешь, что мы вот так к тебе врываемся, но—

— Что происходит? С Тоби все в порядке?

Лицо Марии вытягивается, и мое сердце падает вместе с ним.

— Мы надеялись, что ты, возможно, слышала о нем, — тихо говорит Стелла. — Он исчез.

— Я… ух… Я отправила ему сообщение несколько часов назад, но оно даже не было доставлено, — признаюсь я.

— Черт, — шипит она.

— Пожалуйста, — ласково говорит мама. — Заходите, вам не нужно стоять в коридоре. Не хотите ли вы обе чего-нибудь выпить? Чай, кофе, водка? — спрашивает она с неловким смешком.

— Водка звучит идеально, — весело соглашается Мария.

— Ты действительно волнуешься, не так ли? — говорю я Стелле после того, как ее мама последовала за моей на кухню.

— Мы все следим друг за другом. Наше единственное правило — мы никогда не отключаем телефоны, чтобы всегда могли найти друг друга. Он исчез с лица земли на рассвете.

— Это моя вина. Я заставила его уйти этим утром.

— Это не твоя вина, Джоди, — говорит она, кладя руку мне на предплечье. Ее глаза удерживают мои, и, в отличие от прошлого раза, когда я была в ее компании, я вижу сходство с ее братом, но более того, я могу прочитать ее беспокойство. И за него, и за меня. — Ты в порядке? Прошлая ночь, должно быть, была ужасающей.

Мои губы приоткрываются, чтобы сказать ей то же, что и всем остальным, что со мной все в порядке, но внезапно я обнаруживаю, что правда выходит наружу.

— Это было именно так. Я до сих пор толком не знаю, что я чувствую по поводу всего этого.

— Просто дай этому время. Эта жизнь, она… сумасшедшая. Но это также невероятно. Ты не смогла бы найти группу людей, которые больше заботятся друг о друге. Надеюсь, прошлая ночь помогла доказать, на что он готов пойти ради тебя.

— Я полагаю, ты знаешь правду о том, что произошло той ночью? — Я шепчу, мои щеки пылают от смущения, что это его собственная сестра помогла мне сбежать, которая видела меня на самом дне.

— Да, и я надрала ему задницу за тебя, когда вернулась.

— Т-ты…

— Не позволяй этому лицу одурачить тебя, Джоди. Меня обучали так же, как и их.

— Господи, — бормочу я.

— И для протокола, я бы поступила точно так же, как Тоби прошлой ночью, если бы я была той, кто нашел тебя.

Мои губы приоткрываются, чтобы заговорить, но я быстро обнаруживаю, что у меня нет слов.

— Мы найдем его. Тебе не нужно беспокоиться. Давай, моя мама какое-то время была очарована встречей с твоей.

— Это так странно, — бормочу я, следуя за ней на кухню и обнаруживая, что обе женщины улыбаются друг другу.

У меня есть самые сюрреалистичные два часа в моей жизни, когда мы со Стеллой сидим и смотрим, как две женщины, у которых, кажется, гораздо больше общего, чем я когда-либо предполагала, узнают друг друга.

Первоначальная неловкость испарилась, когда они сосредоточились на хороших сторонах своей жизни, а не на слоне в комнате, то есть человеке, который соединил их самым уникальным образом.

Я начинаю думать, что Стелла и Мария планируют остаться до конца дня, когда звонит телефон Стеллы.

— Да? — говорит она тому, кто находится на другом конце, ее глаза загораются, когда они встречаются с моими.

Меня переполняет облегчение.

Они нашли его.

— Хорошо, да. Теперь мы возвращаемся. — Она замолкает, когда на линии раздается низкий голос. — Да, с Джоди и ее мамой. Да. Ладно. Я тоже тебя люблю.

Я не могу сдержать сочной улыбки, которая играет на моих губах, когда она вешает трубку.

— Он с Нико и Алексом. Они забирают его домой, — говорит Стелла, поднимаясь со стула и хватая свою сумку с пола. — Ты готова? — Ее глаза удерживают мои, не оставляя мне ни дюйма для спора.

Я все еще пытаюсь.

— Я не уверен, что—

— Надевай туфли, Джоди. Что бы ни происходило, ты нужна ему. И что-то подсказывает мне, что ты хочешь быть рядом с ним.

Я отрываю взгляд от нее, перевожу его на полные надежды глаза Марии, а затем на поддерживающие глаза моей мамы.

— Да, — говорю я, вставая. — Я хочу. Дай мне две минуты.

Я выбегаю из комнаты и поднимаюсь по лестнице, чтобы схватить то, что мне нужно.

Они втроем едва добрались до коридора, когда я мчусь обратно вниз.

— Готова? — спрашивает Стелла.

— Готова.

— Хорошо. Пойдем, доставим тебя к твоему парню.

14

ТОБИ

Даже когда солнце встает вокруг меня, воздух, кажется, никогда не прогревается. Мое дыхание продолжает вырываться облаками вокруг меня, пока мое тело дрожит в попытке побороть стихию.

Мне следовало захватить толстовку с капюшоном или даже простыни с кровати — это был бы не первый раз, когда я поддавался таким радикальным мерам в прошлом.

Скрестив руки на груди, я смотрю на маленькое облачко, несущееся по голубому зимнему небу.

Весна уже в пути. Мы должны праздновать новое начало. То, в котором нет этой оскорбительной пизды в нашей жизни. Но его присутствие, похоже, все еще сохраняется. Даже из глубины нашего подвала он оказывает влияние на мою жизнь.

Я добился всего, чего хотел. Но этого было недостаточно.

Это заставляет меня задуматься, будет ли вообще когда-нибудь достаточно.

Даже когда он уйдет и, наконец, превратится в пепел, моя жизнь всегда будет отравлена его ядом.

Мамина жизнь. Жизнь Джоди. Жизнь Джоан.

Все мы запятнаны его жаждой власти, контролировать все вокруг.

Мои кулаки сжимаются, ногти впиваются в ладони, пока я борюсь с постоянными сожалениями, которые теперь гноятся внутри меня, медленно съедая меня заживо, как будто по моим венам течет яд.

Часть меня думает, что я должен был просто убить его в ту первую ночь. Отправить его прямиком в ад в ту ночь, когда Стелла всадила пулю в Джокера.

Но тогда мне никогда не понадобилось бы искать Джоди. У меня не было бы причин копаться глубже в его скрытой жизни и открывать его тайную семью.

И прямо сейчас, несмотря на то, насколько все это болезненно, я не могу представить свою жизнь без нее.

Громкие слова, учитывая, что я знаю ее совсем недолго, я знаю. Но это правда.

Мне хватило одного взгляда, одного прикосновения, одного слова, чтобы понять, насколько сильной была связь между нами.

Это неправильно. Все это такой пиздец.

Я должен уйти от нее и просто продолжать двигаться. Пусть она попытается перестроить свою жизнь так, как она хочет, без меня.

Но я не могу.

Она моя.

Она моя, и я ни за что не смогу уйти от нее.

Даже если она попытается заставить меня.

Я вздыхаю и закрываю глаза, мгновенно сожалея об этом, когда образ той пизды с прошлой ночи снова заполняет мои глаза, и мой гнев раскаляется докрасна в моих венах.

Если бы я уже не знал, что с ним покончено, я бы, блядь, вернулся и пристрелил этого ублюдка снова.

Никто не прикасается к тому, что принадлежит мне.

Но даже с представлениями о всех способах, которыми я мог бы покончить с этим больным ублюдком гораздо менее гуманным способом прошлой ночью, и холодом, атакующим мое тело, я каким-то образом умудряюсь поддаться своему изнеможению.

Но это совсем не успокаивает, поскольку кошмары заполняют мой разум, образы прошлой ночи, Джоди, рыдающей на полу в моей ванной, смешиваются с воспоминаниями о моем детстве.

— Ты неуважительный маленький засранец, — стонет папа, его пальцы сжимают мою рубашку на затылке, заставляя ее стягиваться вокруг моего горла.

Будь я любым другим ребенком, я бы запаниковал. Но это не первый раз, когда происходит нечто подобное, и я уверен, что это не будет последним, когда я боюсь, что он может зайти слишком далеко и, наконец, положить конец моим страданиям.

Я, спотыкаясь, иду вперед, мое тело отключается задолго до того, как передо мной появляется дверь в подвал.

Нет смысла бороться, просить, умолять. Я уже пробовал все это раньше.

За эти годы я перепробовал все. Но в какой-то момент я понял, что на самом деле ему нравилось, когда я сражался, страдал. Итак, где-то около моего двенадцатого дня рождения я просто сдался.

Мое согласие злит его. Я вижу это по пульсирующей жилке у него на виске, и я не могу не испытывать некоторого болезненного удовлетворения от осознания того, что я каким-то образом влияю на него. Даже если это вызывает раздражение.

Он перестает водить меня за шиворот, как будто я не более чем нелюбимая семейная шавка, и открывает тяжелую дверь подвала.

Мамы здесь нет. Каким-то чудом ей удалось убедить папу разрешить ей провести несколько дней с моей тетей. Я рад, что у нее есть немного покоя, но в равной степени я чертовски напуган, потому что это оставляет меня здесь во власти этого монстра. И его наказания за неподчинение ему всегда хуже, когда нет шансов быть пойманным.

В ту секунду, когда дверь открывается достаточно, чтобы я мог пролезть, он толкает меня вперед. Мое тело движется быстрее, чем ноги, и я спотыкаюсь, спотыкаясь о верхнюю ступеньку и падаю в темную бездну внизу.

Сначала мое бедро ударяется о край верхней ступеньки, прежде чем мое плечо врезается в другую ступеньку чуть ниже, и я переворачиваюсь, падая в холодные, темные глубины моей камеры пыток.

Мое тело ломит, боль пронзает руку, но я проглатываю любые стоны, которые угрожают сорваться с моих губ. Я отказываюсь доставлять ему удовольствие от осознания того, что он причинил мне боль, что он каким-либо образом повлиял на меня.

Дверь скрипит, свет, льющийся из дома позади него, становится более тусклым, когда он захлопывает ее, погружая меня в темноту.

Эхо от того, что дверь захлопывается, и тяжелый замок поворачивается, заставляет все мое тело содрогаться, а разум медленно отключается.

Я просыпаюсь, задыхаясь, мое сердце колотится от громкого хлопка двери, отдающегося во мне, как будто это произошло на самом деле.

Делая глубокий вдох, я снова откидываю голову назад, когда над головой пролетает стая птиц и меня обдувает ледяной ветерок.

До моих ушей доносится грохот, и я задыхаюсь, на самую короткую секунду возвращаясь в свой кошмар, когда мое сердце готово выпрыгнуть из груди при мысли о том, что Джонас найдет мой маленький кусочек рая в этом отвратительном доме.

Усиливается шум, заставляющий мое сердце гулко стучать в груди, когда я смотрю на обрыв на крыше, который позволяет мне забраться сюда.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда знакомая голова появляется над черепицей.

Облегчение наполняет глаза Нико, прежде чем он поднимается.

— Ты в беде, Дукас, — предупреждает он.

Я вздыхаю, снова откидываюсь назад и позволяю своей голове прислониться к неумолимой крыше подо мной.

— Не могу сказать, что я удивлен, — бормочу я. — Чего ты хочешь? — Вопрос звучит резче, чем я намеревался, и я морщусь.

Но если его и обидел мой вопрос, он никак это не комментирует, пока я слушаю, как он устраивается поудобнее рядом со мной.

Его плечо касается моего, когда он ложится, его тепло заставляет меня вздрагивать, когда он не отстраняется.

Тяжело сглатывая, я пытаюсь бороться с эмоциями, которые переполняют меня из-за того, что он нашел меня и мирится с моим дерьмовым настроением.

— Что происходит, Тобс? — спрашивает он, после того, как его молчание затягивается дольше, чем я предполагал.

Я вздыхаю, пытаясь подобрать слова, чтобы должным образом объяснить, в каком состоянии сейчас моя голова.

— Джонас действительно меня испортил, — признаюсь я.

— Не, ты не более испорченный, чем все мы, братан.

Я качаю головой, неуверенный в том, смотрит он на меня или нет, и крепко сжимаю глаза.

— Раньше он запирал меня в подвале, — признаюсь я.

Мой лучший друг ахает от ужаса, когда я признаюсь в том, чего никогда не рассказывал ему о своей жизни раньше.

— В-в подвале? — он заикается, между его бровями образуется глубокая морщина.

Я пожимаю плечами, не зная, что сказать.

— Почему? — Его полный ужаса взгляд прожигает мне щеку, но я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я не могу. Стыд сжигает меня изнутри, когда я думаю о вещах, которые я позволил злобной пизде сделать со мной.

— В наказание. Чтобы научить меня стойкости, силе. Чтобы—

— Это чушь собачья. Ты в своей жизни не сделал ничего, что могло бы заслужить такое наказание.

— Не в его глазах. Просто родиться было гребаным грехом.

— Господи, — бормочет он, пытаясь осознать то, в чем я только что признался. — Как долго ты был там, внизу?

— Это было по-разному. Иногда около часа. Иногда дни.

— Дни? — выпаливает он. — Какого черта ты нам ничего из этого не рассказал?

— Я не мог, — бормочу я. — В его руках была вся власть, он выполнил достаточно угроз, чтобы я не мог рисковать. Если бы он причинил маме боль еще большую, чем уже причинил, потому что я не смог с этим справиться, я бы никогда себе этого не простил.

— ЧЕРТ, — рявкает он так громко, что стая птиц срывается с ближайшего дерева и разлетается в разные стороны.

— Если бы не он, я бы не был таким чертовски сломленным, — шепчу я. — Я бы не стал заниматься всем этим дерьмом с Джоди. Но моя ненависть к нему чертовски ослепляет меня.

— Он не сломал тебя, Тоби. Ты, блядь, лучший человек, которого я знаю.

Горький смех срывается с моих губ.

— Не смейся, блядь, над этим. Я серьезно. Я бы не отдал роль моего лучшего друга кому попало. Это не та позиция, которую я легко сдаю.

— Никто другой, блядь, не взял бы тебя, — бормочу я.

Он издает лающий смешок. — Да будет тебе известно, в прошлом я отказал не одному претенденту.

— Ты полон дерьма.

— Да, это так. Но ты любишь меня за это.

Я не могу не улыбнуться, потому что он прав. Мне чертовски нравится его странный стиль.

— Что заставило тебя уйти из сети и прятаться здесь, как в старые добрые времена?

— На Джоди напали прошлой ночью после ее смены в «Лисах».

— О, черт, она в порядке? — он спрашивает в шоке.

Мои брови удивленно приподнимаются. Я вроде как предполагал, что Тео уже рассказал ребятам.

— Да. Я остановил его как раз вовремя, отвез ее домой. Присматривал за ней.

— Я знаю, тебе неприятно это слышать, но ты хороший парень, Тобс. Она была бы дурой, если бы не понимала этого.

— Нет. Это сделало бы ее чертовски разумной. Она не должна меня прощать.

— Это зависит от нее, а не от тебя, ты так не думаешь?

— Я не могу выкинуть из головы образ того, как она разбивается на полу в моей ванной. Это, блядь, преследует меня днем и ночью.

— Тебе не кажется, что, возможно, это хорошо? Я был бы более обеспокоен, если бы ты уже забыл об этом. Уверен, это показывает, что тебе не все равно, что ты сожалеешь об этом. Чтобы ты понял, как чертовски сильно ты облажался и причинил ей боль.

Я смеюсь над его рассуждениями.

— Как ты думаешь, Джонас когда-нибудь боролся со сном после всего того дерьма, которое он натворил?

Смех недоверия срывается с моих губ.

— Эта больная пизда ни разу не сомкнула глаз из-за этого дерьма.

— Точно. Я знаю, ты беспокоишься о том, чтобы быть похожем на него. Но ты не такой, Тоби. Тебе не все равно, ты сильно любишь и хочешь быть хорошим человеком. Ты хороший человек. Это просто сложная вещь в нашей жизни. Иногда мы облажаемся. Иногда наши внутренние монстры выходят поиграть. Но это не значит, что мы все такие.

— Все девушки, которые думают, что справятся с этой жизнью, должны ценить, что у всех нас есть две стороны. Стелла видела это в Себе снова и снова. То же самое с Эмми и Тео. И они обе любят наших мальчиков такими, какие они есть. Нет причин, по которым у тебя не может быть того же.

Улыбка подергивается на моих губах, когда я позволяю его словам немного крутиться у меня в голове.

— Ты действительно немного мягкотел, не так ли, Ник?

Он цокает языком. — Думаю, у меня могут быть свои моменты, — признается он. — Но, если серьезно, я видел, каким счастливым она делает тебя, чувак. Я хочу этого для тебя. Я хочу видеть, как ты улыбаешься, как ты улыбаешься, когда ты с ней.

На меня нахлынули воспоминания о времени, проведенном с Джоди, и я не могу удержаться от улыбки, потому что он прав.

Его телефон звонит, и я смотрю, как он вытаскивает его и садится.

Он отправляет ответное сообщение, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.

— Хочешь выбраться из этой адской дыры?

Я некоторое время смотрю на него.

— Спасибо тебе.

— Я прикрою тебя, чувак. Всегда. — Он улыбается мне, прежде чем выражение его лица становится жестким.

— Но… — Подсказываю я, чувствуя, что за этим утверждением кроется нечто большее.

— Но, если ты снова выйдешь из сети и заставишь нас всех паниковать, я буду надирать тебе задницу всю следующую, черт возьми, неделю.

— Пфф, хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.

Его брови изгибаются, а губы кривит ухмылка. — Проверни этот трюк еще раз, и мы узнаем.

Его телефон снова звонит, и на этот раз, когда он читает то, что написано на экране, его лицо светится.

— Секс по вызову?

— Черт возьми, да. — Его глаза сверкают, когда находят мои.

— Что? — Спрашиваю я, мне не нравится выражение его лица. Обычно это предшествует неприятностям.

— Ничего. Пошли. Алекс болтается на подъездной дорожке, ждет нас.

— Он сидит там, внизу? — спросил я. — Недоверчиво спрашиваю я. — Почему ты не позвал его?

— Потому что это твое место. Я не думал, что ты захочешь, чтобы каждый ублюдок знал об этом.

— Спасибо, чувак. Ты чертовски крут, ты знаешь это?

— Черт возьми, да, знаю.

— Тоже скромный, — шучу я, скользя задницей по плиткам, когда он переваливается через край, бросаясь обратно в мою комнату за секунду до того, как я следую за ним.

— Пора завязывать с этим дерьмом, Тобс. У тебя слишком много хорошего в будущем, чтобы зацикливаться на прошлом. — Он обнимает меня за плечи и тащит к двери моей спальни. — И это начинается прямо сейчас.

15

ДЖОДИ

— Ты уверена, что это хорошая идея? — Спрашиваю я после того, как Стелла впускает меня в квартиру Тоби.

Я до сих пор понятия не имею, где он был. Все, что я знаю, это то, что они возвращаются сюда, и Стелла думает, что это поможет с тем, где сейчас находится его голова.

Не могу сказать, что чувствую себя настолько уверенно, но на данный момент у меня нет особого выбора в этом вопросе.

— Я собираюсь отвезти маму домой, а потом буду прямо по коридору. У тебя есть мой номер. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Господи, — бормочу я, впервые как следует осматривая его квартиру.

Должно быть совершенно неправильно находиться здесь после всего, но я чувствую себя странно комфортно среди всех его вещей и в окружении его запаха.

Я киваю, мое сердце бешено колотится, нервы сдают.

Прежде чем у меня появляется шанс возразить, Стелла закрывает за собой входную дверь, оставляя меня одну в доме Тоби.

— Черт, — Шиплю я, сжимая дрожащие руки в надежде остановить их, когда подхожу к дивану.

Потребность исследовать сжигает меня изнутри, но я и так достаточно вторгаюсь в его личную жизнь.

На кухне есть часы, которые громко отсчитывают каждую проходящую секунду, пока я пытаюсь успокоить свои нервы. Я использую тиканье, чтобы заземлиться, и это начинает срабатывать только тогда, когда раздается стук во входную дверь.

Ключи брошены на комод, прежде чем раздаются два глухих удара. Возможно, его ботинки были отброшены к стене.

Все мое тело начинает дрожать, когда я сажусь на край дивана, мои ногти впиваются в мягкую серую ткань, пока я жду его появления.

Это пойдет одним из двух путей, и я чертовски надеюсь, что это будет так, как я хочу, и я не окажусь на заднице всего через несколько минут, чтобы Стелла снова нашла меня.

Его шаги начинают приближаться, и у меня кружится голова, пока я жду.

Мой желудок переворачивается, и я беспокоюсь, что меня вот-вот вырвет на весь его шикарный пол, когда он появится.

В ту секунду, когда мой взгляд останавливается на нем, все мои нервы улетучиваются. Внезапно моей единственной заботой становится он.

Я вскакиваю на ноги, даже не осознавая, что сдвинулась с места, и сокращаю расстояние между нами.

— Тоби, — выдыхаю я.

Его лицо бледное, глаза затуманены и налиты кровью от истощения. Но именно тьма в его глазах по-настоящему выводит меня из себя. Боль, мучения. Видеть это так ясно, физически больно.

Связь между нами трещит, и ее сила только усиливается по мере того, как мы становимся ближе.

Его глаза удерживают мои, но, несмотря на все то, что, я чувствую, он хочет сказать, ни одно из них не слетает с его губ.

Пока я не оказываюсь прямо перед ним.

— Черт возьми, ты действительно здесь, не так ли?

— Д-да, я— Мои слова обрываются, когда его рука обвивается вокруг моей шеи сзади, притягивая меня к нему и прижимаясь своим ртом к моему.

От неожиданности я становлюсь бесполезной, когда он проводит языком по моим губам.

В ту секунду, когда он касается моего, мое тело наконец реагирует, и я обвиваю руками его шею, в то время как его руки хватают меня за задницу.

Мои ноги отрываются от земли за секунду до того, как я ударяюсь спиной о стену, и поцелуй Тоби становится глубже.

Его язык облизывает мой рот, как будто он пытается поставить свое клеймо на моей душе.

— Джоди, — стонет он в наш поцелуй, прежде чем оторвать свои губы от моих и поцеловать меня в шею. — Ты здесь.

— Да, — кричу я, когда он посасывает чувствительную кожу у меня за ухом. — О Боже, пожалуйста, — стону я, прижимаясь к нему бедрами, чтобы найти хоть какое-то трение.

— Ты уверена, детка? Потому что, как только это случится, я, блядь, клянусь тебе, что я тебя не отпущу.

Его слова должны осесть в моей голове как предупреждение, в качестве которого они предназначены, но этого не происходит.

— Я уверена. Пожалуйста, Тоби.

— Черт, — ворчит он, отрывая меня от стены и разворачивая нас, прежде чем направиться в сторону своей спальни.

Я цепляюсь за него, как паукообразная обезьянка, задаваясь вопросом, действительно ли его спальня — последнее место, где я хочу быть, но мои мысли вскоре улетучиваются, когда он укладывает меня на свою кровать и встает, возвышаясь надо мной, как бог.

Потянувшись за спину, он одним быстрым и сексуальным движением стягивает с себя футболку, которую дала ему мама, открывая мне твердые, подтянутые дюймы своего торса, чтобы я могла насладиться.

Его грудь вздымается, когда он смотрит на меня сверху вниз, и мои глаза ненадолго задерживаются на его шраме, прежде чем я опускаюсь ниже, обнаруживая, что его член натягивает штаны.

У меня текут слюнки, а пальцы подергиваются от желания дотянуться до него.

— Ты такая чертовски красивая, — выдыхает он, прежде чем упасть на меня, его руки по обе стороны от моей головы, когда он наклоняется, чтобы снова завладеть моими губами.

Мои ноги обхватывают его спину, и я тяну, отчаянно пытаясь повалить его на себя, чтобы почувствовать, как его вес вдавливает меня в матрас.

— Жадный маленький демон, — стонет он, целуя и покусывая мою челюсть, когда его пальцы находят низ моего джемпера.

Выгибая спину, я помогаю ему снять его со своего тела, прежде чем он швырнет его через комнату. Его губы немедленно опускаются к моей груди.

— Тоби, — кричу я, когда его зубы впиваются в меня сквозь кружево лифчика.

— Ты для меня все, Джоди. Абсолютно, блядь, все.

Он засовывает два пальца в мой бюстгальтер и оттягивает ткань в сторону, обнажая меня перед собой. Его губы тут же оказываются рядом, обхватывая мою чувствительную вершинку, заставляя меня выгибаться дугой на кровати, когда он жестко сосет.

— О Боже, — кричу я, мои пальцы запускаются в его волосы, удерживая его на месте, нуждаясь в том, чтобы он продолжал. — Да, — кричу я, когда он переходит на другую сторону, задевая зубами мой сосок.

Его рука проскальзывает подо мной, когда я выгибаюсь, и он расстегивает мой лифчик, позволяя ему получить доступ ко всей мне. Которым он более чем пользуется по максимуму, целуя, покусывая и посасывая мою чувствительную кожу, пока я не начинаю задыхаться от желания, и он тщательно помечает мое тело как свое.

Это именно то, что мне было нужно прошлой ночью. Это бессмысленное удовольствие, которое он может мне предложить.

Жизнь вне нас двоих, за пределами этих четырех стен перестает существовать, когда мы вместе, и это все. Черт возьми, все.

Мои пальцы сжимаются в его волосах, когда он пытается опуститься ниже, но, когда его глаза встречаются с моими, я сомневаюсь в своем здравомыслии и отпускаю его.

Через несколько секунд он стягивает мои джинсы и трусики с ног и стаскивает их с моих ступней.

— Черт, я скучал по этому, — говорит он, прижимая руки к внутренней стороне моих бедер и широко раздвигая меня для себя.

— Черт, пожалуйста. Тоби, — Я скулю, когда он выпускает струю воздуха по всей длине меня. Мои мышцы напрягаются, отчаянно желая втянуть что-нибудь внутрь себя — в основном, его член.

Мои бедра двигаются, когда он остается неподвижным между моих ног, просто дразня меня тем, чего я хочу больше всего.

— Скажи мне, что ты моя, — требует он.

Его слова на долю секунды подействовали как ведро холодной воды, когда на меня нахлынули воспоминания о том, как я была здесь в последний раз.

— Я знаю, что не заслуживаю этого. Я знаю, ты ненавидишь меня. Я все это знаю. Но, черт возьми… Я не могу жить без тебя, Демон. Я потрачу каждую секунду оставшейся части моей жизни, пытаясь загладить свою вину перед тобой, доказать тебе, что я чувствую к тебе.

Мое сердце принимает решение за меня, в то время как моя голова все еще так же неуверенна, как и с тех пор, как я сбежала из этого места той ночью.

— Я твоя, — честно говорю я, удерживая его взгляд, чтобы он мог прочитать это сам.

— Черт возьми, Джоди. Черт.

Прежде чем у меня появляется шанс придумать, что на это ответить, он ныряет в меня.

Его язык скользит по всей длине меня, прежде чем остановиться на моем ноющем клиторе.

— Тоби, — кричу я, когда он ест меня так, словно не ел месяцами.

Все мое тело дрожит от потребности отпустить, но он никогда не позволяет мне упасть.

— Ты собираешься кончить для меня, Демон?

— Если ты когда-нибудь, черт возьми, позволишь мне, — огрызаюсь я в ответ, к его большому удовольствию.

— Я буду. Когда вы будешь готова.

Его пальцы потирают мою точку G с нужным нажимом, чтобы снова подтолкнуть меня к краю, но я уже знаю, что он не позволит мне этого. Я вижу это в темных глубинах его глаз.

— Скажи мне, чего ты хочешь. Честно.

— Я-я хочу… — Мои слова запинаются, когда он наклоняет голову и обводит мой клитор. — Я х-хочу вспомнить, как нам хорошо вместе.

— И ты не делаешь этого прямо сейчас? — спрашивает он, приподнимая бровь в мою сторону.

— Я хочу всего этого. Я хочу поджечь весь гребаный мир вместе с тобой.

— Черт возьми, да.

Очевидно, это было правильно сказано, потому что, когда на этот раз он ныряет в меня, он не сдается, пока я, черт возьми, почти не выдираю волосы у него из головы, крича о своем освобождении.

Он не останавливается, пока я не превращаюсь перед ним в задыхающуюся кашу.

— У тебя райский вкус, детка, — говорит он, засовывая пальцы в рот и очищая их.

Одно это зрелище заставляет все к югу от моей талии сжиматься, а покалывание от толчков пробегает по моим конечностям.

— Тоби, — хнычу я, и близко не удовлетворенная только этим.

— Жадный маленький демон, не так ли?

Я нетерпеливо киваю, когда он засовывает большие пальцы за пояс своих спортивных штанов и стягивает их вместе с боксерами вниз, обнажая передо мной свою солидную длину.

У меня текут слюнки, и я втягиваю нижнюю губу, когда вспоминаю, какой он на вкус, как он касается задней стенки моего горла, и какие звуки он издает, когда я ставлю его на колени.

— Мне нравится, куда только что ушел твой разум, Демон. Но это о тебе, не обо мне.

Взяв себя в руки, он обхватывает пальцами основание своего члена, когда заползает на кровать между моих ног.

— Я не остановлюсь, пока твой голос не охрипнет от выкрикивания моего имени. И тогда, и только тогда, я мог бы позволить себе кончить.

— Нет, — наполовину стону, наполовину отчитываю я, когда осознаю, что он говорит, в то же время он трет мой клитор головкой своего члена. — Я хочу, чтобы ты тоже кончил.

Он качает головой, печаль снова омывает его черты.

— Тоби, я не хочу спорить, — кричу я, когда он толкается вперед, заполняя меня одним быстрым движением.

Он прижимает мое бедро к груди и вгрызается в меня самым безумным образом, отчего по моему телу разлетаются фейерверки.

Склонившись надо мной, он касается своими губами моих в сладчайшем из поцелуев, в то время как остальные части его тела проделывают со мной грязные вещи.

— Этому не суждено было случиться. Я не должен был влюбляться так чертовски сильно, — признается он у моих губ. — Ты не должна была быть настолько чертовски идеальной, чтобы я был убежден, что ты создана для меня. Создана, чтобы спасти меня. Чтобы вытащить меня из тьмы и позволить мне снова увидеть свет.

Слезы подступают к моим глазам, когда он смотрит в них.

— В ту первую ночь ты была намного больше, чем я когда-либо мог ожидать. Тогда я знал, что у меня проблемы, но я был так чертовски ослеплен своей жаждой мести, что отказывался видеть это, чувствовать это. Но еще до того, как мы ступили в «Аид», ты держала мое сердце мертвой хваткой, и ты понятия не имела.

— Остановись, — умоляю я, мое сердце едва способно слышать честность в его тоне.

Какая-то часть меня все еще хочет цепляться за ненависть, гнев, тьму. В некотором смысле, это проще, потому что я контролирую ненависть, отталкиваю его. Но быть втянутым обратно… это чертовски страшно, потому что я знаю, как сильно это может ранить, если я снова ошибусь.

— Я не могу. Мне нужно, чтобы ты знала правду. Я люблю—

— Нет, — кричу я, в панике зажимая ему рот рукой. — Нет. Не сейчас. Пока нет. Нам нужно пройти через гораздо большее, чем один горячий трах, чтобы справиться с этим. Я не готова. Пожалуйста.

Он кивает один раз, и я снова опускаю руку на его плечо.

— Прекрасно. Вместо этого я просто должен показать тебе.

Его бедра снова двигаются, и я вскрикиваю, когда он снова и снова попадает в это сладкое местечко.

— Кончай для меня, демон. Позволь мне посмотреть, как ты падаешь.

Его рука скользит вниз по моему животу, прежде чем он зажимает мой клитор, и я срываюсь с места, как гребаная ракета, мои ногти царапают его спину в надежде заставить его упасть вместе со мной.

Мне ненавистна мысль о том, что он наказывает себя за все это. Он уже так много выстрадал.

— Тоби, пожалуйста. Мне нужно почувствовать тебя внутри себя, — стону я, переживая конец своего освобождения.

Он подается вперед, на его губах растягивается ухмылка.

— Почти уверен, что это именно то, где я нахожусь, детка.

— Это не то, что я имела в виду, и ты это знаешь, — говорю я, мой голос уже звучит хрипло.

— Просто дай мне это.

Он вырывается и переворачивает меня, прежде чем я даю ему ответ, и мой крик шока быстро следует за громким шлепком его руки по моей ягодице.

— Черт, — я тяжело дышу, когда он делает это снова, прежде чем успокаивать ожог нежным прикосновением, от которого моя кожа покрывается мурашками.

Он снова находит вход в мою жизнь, дразня меня тем, чего я действительно хочу больше.

— Немного боли делает тебя такой чертовски мокрой для меня, Демон, — стонет он, как будто ему больно — что, вероятно, так и есть, учитывая, что он отказывает себе в любом удовольствии.

16

ТОБИ

Я толкаюсь в нее еще раз, стиснув зубы, когда ее тепло окружает меня, ее мышцы засасывают меня глубже, когда громкий стон срывается с ее губ.

У меня не было никакого намерения возвращаться сюда сегодня вечером, но я наивно думал, что никто не заметит, что я выключил телефон, как только вышел из дома Джоди, первым делом этим утром.

Я должен был знать лучше. Мне следовало ожидать, что всем будет не все равно, куда я ушел, особенно после того, как Тео точно знал, что произошло прошлой ночью.

Я думаю, действительно прошло время, прежде чем Нико вспомнил о моем старом убежище.

Увидеть его там было одновременно благословением и проклятием.

В глубине души я не хотел оставаться один в своих страданиях, и его внезапное появление помогло справиться с одиночеством, но это также означало, что мне в первую очередь пришлось разобраться с причиной, по которой я прятался на крыше.

Когда он сказал мне перед нашим отъездом, что у него есть кое-что, от чего мне станет немного легче, я предположил, что он имел в виду дно одной-двух бутылок. Никогда за миллион лет я не думал, что они привлекли Джоди к охоте и что, войдя в свою гостиную, я найду ее поджидающей меня.

Лучший, блядь, сюрприз в моей жизни.

— Чееерт, — стону я, когда почти полностью выхожу из нее, прежде чем погрузиться обратно внутрь, впитывая каждое чувство, которого я жаждал с тех пор, как все испортил.

— Иисус, Демон. Твоя пизда, блядь, умопомрачительна.

— Тоби, — стонет она, отталкиваясь от меня, заставляя меня глубже войти в нее.

— Черт возьми, да, — ворчу я, наблюдая, как она берет каждый дюйм меня.

Отпустив бедро, она напрягается, ее киска крепко сжимает меня в ожидании того, что, как она знает, последует дальше.

Если бы я уже не был на грани самоконтроля, я бы воздержался, но я не могу. Мне надоело дразнить ее, надоело дразнить себя. Я просто хочу смотреть, как она кончает снова и снова. Наблюдать, как ее кожа краснеет, когда она теряет себя в удовольствии, которого она так заслуживает после того, через что я заставил ее пройти.

Треск.

Она, блядь, воет, когда моя рука соприкасается с ее нежной кожей, и мне приходится бороться с желанием сделать то же самое при виде того, как она склонилась передо мной.

Мои бедра набирают скорость, когда она начинает повторять мое имя, ее киска сжимается вокруг меня, угрожая заставить меня кончить, но я полон решимости сдерживаться. Показать ей, что все, что для меня важно, — это она.

— Давай, Демон. — Я провожу рукой по ее позвоночнику и запускаю пальцы в ее волосы, поднимаю ее с кровати и прижимаю спиной к своей груди.

Моя рука обхватывает ее за горло, и я сжимаю ее ровно настолько, чтобы напомнить ей о той стороне меня, плохого парня, которую она так сильно любит.

— Ты собираешься снова кончить на мой член, детка? — Я рычу ей на ухо.

— Да, да, Тоби, — кричит она, когда моя другая рука опускается между ее ног, мои пальцы играют с ее клитором, пока он не разрушается, все ее тело дрожит от оргазма.

Я замедляю свои толчки, прежде чем отпустить ее и уложить на спину, чтобы я мог смотреть на нее сверху вниз, пока она борется, чтобы отдышаться.

Ее щеки, шея и грудь раскраснелись, губы припухли от моего поцелуя, а глаза отяжелели от ее оргазмов.

Чертовски идеально.

— Черт возьми, я люблю— Ее глаза расширяются в панике. — Трахать тебя в своей постели.

Мягкая улыбка растягивает ее губы, когда я опускаюсь рядом с ней, притягивая ее теплое, податливое тело к своему и снова находя ее губы.

— Спасибо тебе, — говорю я в наш поцелуй. — Спасибо, что ты здесь.

— Прости, что я так волновалась этим утром, — шепчет она. — Это было несправедливо после всего, что ты сделал.

— Все в порядке, — говорю я, ненавидя уязвимость, которая проскальзывает в моем голосе.

— Нет, — заявляет она, ее ладонь сталкивается с моим плечом и заставляет меня упасть на спину. — Это нихуя не нормально. — Ярость в ее голосе заставляет мой ноющий член яростно подергиваться. — Я не позволю тебе сделать это. Я не такая.

Она садится, ее глаза несколько секунд удерживают мои, пока она ждет, что я начну спорить, но, когда с моих губ не слетает ни слова, она двигается, закидывая ногу мне на талию и опуская руки за мою голову, имитируя нашу позицию ранее.

— И что ты собираешься с этим делать, детка? — Спрашиваю я с ухмылкой, когда она прижимается ко мне своей киской с обжигающим жаром.

— Я хочу от тебя всего, Тобиас, — предупреждает она, грубость ее голоса заставляет преякулят капать мне на живот. — Я хочу всю твою правду, всю твою тьму. Каждая гребаная капля. — Я киваю, более чем желая показать ей, кто я такой, чтобы у нее был последний шанс сбежать. — Но… — добавляет она. — Нет, пока ты не отпустишь.

Она садится и насаживается на мой член, заставляя нас обоих стонать от удовольствия.

— Я не остановлюсь, пока ты не наполнишь меня спермой, красавчик, — предупреждает она, хотя вряд ли это угроза.

— Я был вынужден делать вещи и похуже в своей жизни, Демон, — язвительно замечаю я, беря ее за бедра, не в силах отказаться от полного контроля.

Она понимающе улыбается мне, поднимаясь с моей помощью.

— Я так не думаю, плохой мальчик.

Переплетая наши пальцы, она поднимает мои руки над головой и прижимает их обратно к подушке, заставляя меня ослабить контроль.

Она наклоняет голову, ее дыхание проносится мимо моего уха, когда она медленно опускается на мой член.

— Просто наслаждайся поездкой, детка, — выдыхает она хриплым шепотом.

Она осыпает поцелуями мою грубую челюсть, прежде чем я поворачиваю голову и завладеваю ее губами своими.

— Перестань начинать снизу, — предупреждает она, покусывая мою нижнюю губу.

— Ты бы не выбрала меня по-другому, — язвлю я, но, видя, как много для нее значит хоть раз взять на себя ответственность, я прекращаю бороться и позволяю ей заниматься этим, наслаждаясь каждой гребаной секундой.

Проходит возмутительно мало времени, прежде чем мои яйца набухают, и я готов, наконец, дать ей то, что она хочет.

— Детка, мне нужно, чтобы ты добралась туда, — говорю я ей, но по тому, как дрожат ее руки, а ее киска прижимается ко мне, я знаю, что это не такое уж большое требование.

— Я согласна с тобой, крутой парень. Отпусти. — Ее зубы впиваются в мою нижнюю губу, и моя сдержанность, наконец, ослабевает. Я грубо толкаюсь в нее, когда мое освобождение обрушивается на меня, заявляя на меня права, точно так же, как она неосознанно сделала все те недели назад, когда я впервые встретился с ней взглядом через бар.

Ее тело сжимается, ее влагалище сжимает меня невероятно крепко, когда она падает прямо рядом со мной, доя мой член всем, что у меня есть.

В ту секунду, когда мы оба выдыхаемся, она падает мне на грудь, пока мы боремся, чтобы успокоить наши бешено колотящиеся сердца.

Я обнимаю ее, крепко прижимая к себе, и, наконец, закрываю глаза и расслабляюсь, почти сразу проваливаясь в блаженный сон.

***

Я сплю лучше и больше, чем у меня было с тех выходных, которые мы провели в домике Эвана, и когда я начинаю просыпаться, на моих губах играет улыбка.

Пока я не понимаю, что теплое тело, с которым я задремал, держась за него, ушло, а другая сторона кровати холодная.

— Нет, — кричу я, садясь прямо и оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что она все еще здесь. Но я не вижу никаких признаков того, что она когда-либо была здесь, и если бы не ее стойкий запах и царапины, оставленные ее ногтями у меня на спине, то я бы подумал, что все это мне приснилось. — Черт. Нет, пожалуйста, — тихо умоляю я, сбрасывая одеяло и направляясь в ванную.

Мое сердце замирает, когда я нахожу ее пустой.

Боль пронзает меня при мысли о том, что она уйдет после этого. После того, как она приложила усилия, чтобы быть здесь и ждать меня. Сказать мне, что она моя, заставить меня поверить, что между нами может быть будущее.

Моя рука опускается на плитку, когда моя голова опускается, чувство бесполезности, никчемности, к которому я слишком привык за эти годы, захлестывает меня.

Это то, чего я заслуживаю. Я знаю, что это так. Но это не мешает мне надеяться на большее, на что-то лучшее в моей жизни.

Схватив пару чистых боксеров, я сердито натягиваю их на ноги, более чем готовый просто сдаться, черт возьми.

Я действительно думал, что ее присутствие здесь что-то значит. Мне никогда не приходило в голову, что она просто хотела причинить мне боль.

Со вздохом я обхожу свою квартиру в поисках чего-нибудь, что поможет заглушить боль.

В какой-то момент, пока я спал, солнце село, но я понятия не имею, который на самом деле час. Луна освещает мой путь, когда я направляюсь на кухню.

Я резко останавливаюсь, когда захожу в гостиную открытой планировки и вижу фигуру, стоящую перед окнами, ее силуэт освещен, как будто она ангел.

Весь воздух вырывается у меня из легких при виде нее.

— Джоди, — выдыхаю я.

Она вздрагивает и оборачивается.

На ней одна из моих белых рубашек. Она небрежно застегнута спереди, дразня меня своим декольте, нижняя часть которой касается ее бедер.

Улыбка подергивается на ее губах, когда она делает шаг ко мне.

Ее волосы все еще в беспорядке, а губы распухли. Серебристый свет из-за ее спины позволяет мне видеть красные отметины, которые портят ее кожу от моего грубого прикосновения.

— Я-я думал, ты ушла, — шепчу я, все еще не до конца убежденный, что она настоящая прямо сейчас, а не ангел, за которого я ее принимал всего несколько секунд назад.

Она качает головой.

— Я не убега, Тоби. Нет, если ты не соврешь мне снова.

— Я не буду. Я, блядь, клянусь тебе.

Она кивает, сокращая расстояние между нами и беря мои руки в свои.

— Я пыталась приготовить кофе, но не могу даже включить кофеварку.

Я не могу удержаться от смеха.

— Детка, — шепчу я, испытывая облегчение от того, что она все еще здесь, делая меня бесполезным.

Наклоняясь вперед, я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и закрываю глаза, повторяя себе снова и снова, что она не убегала. Что я напрасно запаниковал.

— Я здесь, — уверяет она меня, как будто способна читать мои мысли. — Я прямо здесь.

— Иди и возвращайся в мою постель, Демон. Я принесу кофе.

— Это звучит как предложение, от которого я не могу отказаться, — язвительно замечает она, поднимаясь на цыпочки, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на моих губах.

Ее грудь касается моей, и мой член просыпается от ее прикосновения.

— Осторожно, или мы туда не вернемся.

— Нам нужно поговорить, Тоби, — говорит она, ее голос смертельно серьезен.

Я проглатываю комок эмоций в горле и киваю.

— Я знаю. Мы будем. Я не позволю тебе покинуть эту квартиру, пока ты не узнаешь все. Тогда я дам тебе один шанс убежать так быстро, как только сможешь, от меня и моей облажавшейся семьи.

Она кивает и делает шаг назад.

— Не задерживайся, — говорит она, прежде чем направиться в мою спальню.

Я стою там и наблюдаю за ней, пока она не бросает озорную улыбку через плечо и не исчезает из моего поля зрения.

— Дразнилка, — кричу я, к ее большому удовольствию.

Клянусь Богом, время замедляется, пока я стою там в ожидании кофеварки, зная, что она в моей постели, одетая только в мою рубашку.

— Наконец-то, черт возьми, — бормочу я себе под нос, когда кофе-машина заканчивает. Схватив обе кружки в одну руку и закуски, которые я достал из шкафов, в другую, я практически бегу в сторону спальни.

У меня перехватывает дыхание, когда я нахожу ее откинувшейся на спинку моей кровати, выглядящей чертовски сексуально, нервно переплетая пальцы.

— Ты выглядишь напуганной, Демон, — комментирую я, отставляя кружки в сторону и бросая пакеты с чипсами и шоколадом на кровать.

— Я понятия не имею, насколько плохо все, что ты хочешь мне рассказать. Я в ужасе.

Я прикусываю язык, удерживаясь от того, чтобы сказать ей, что ей, вероятно, следовало бы. То, что я делал на протяжении многих лет, ужасы, которые мы все видели и к которым приложили руку… Я содрогаюсь от одних только мыслей.

— Я не собираюсь рассказывать тебе все сегодня. Этого слишком много. Большую часть которого я даже не помню, пока что-то не пробуждает память. Я в этой жизни уже давно, детка. Натворил много дерьма, которое сломило бы большинство мужчин. Но это не значит, что я не расскажу тебе, потому что я расскажу. Все это. Но сейчас мы сосредоточимся на тех частях, в которых ты участвуешь, хорошо?

Она кивает, и я забираюсь на кровать, но я не сажусь рядом с ней и не притягиваю ее в свои объятия, как я жажду сделать. Вместо этого я сажусь напротив нее, чтобы смотреть ей в глаза, когда говорю все, что мне нужно.

Протягивая руку, я обхватываю ее бедро, нуждаясь в некотором контакте с ней.

— Я многое рассказал тебе той ночью, но я знаю, что был не в том настроении, чтобы объяснить все это должным образом.

Она кивает, протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.

Я опускаю голову, готовясь ворошить прошлое, которое будет болезненным для нас обоих.

— Ты знаешь о моем детстве. Каждая история, которую я тебе рассказал, была правдой. Джонас правил нашим домом железной рукой. Несмотря на то, что он знал, что я не его ребенок, он определил мое положение в семье с того дня, как обнаружил, что я мальчик. Очевидно, для него не имело значения, что я не его крови, но во мне была чистая греческая кровь Чирилло с мамой и Галеном. Должно быть, для него этого было достаточно.

Она кивает. Я уже объяснял это, когда она спросила, почему Джо не втянули в эту жизнь. Возможно, он и принадлежал Джонасу, но в его жилах текла кровь Джоанны, он не был чистокровным греком и не смирился бы с этим. Я знаю, насколько серьезно он относился к правилам, касающимся наследия Семьи. Так я оказалась в том положении, в котором был. Он думал, что, если ему удастся промыть мне мозги, я смогу стать его идеальным наследником. Кем-то, кем я никогда не собирался быть.

— Жизнь была дерьмом. Мама и так слишком много страдала, а потом у нее обнаружили опухоль мозга… — Я качаю головой. — Всего этого было слишком много. Я годами работал над выходом для нас, но мне пришлось отложить все это на второй план, пока Джонас держал мамино лечении над нашими головами.

— Вероятно, он точно знал, что я планирую. Он всегда находил способ узнать все.

— Сегодня я встретила твою маму, — тихо говорит Джоди. — Она и Стелла пришли ко мне домой в поисках тебя.

— Вот почему ты здесь. — Это не вопрос. Джоди не пришла бы сюда одна. — В любом случае, я понятия не имел о существовании Стеллы, пока она не появилась в начале учебного года и не перевернула наши миры с ног на голову.

— Ты действительно поцеловал ее? — Спрашивает Джоди, очевидно, вспоминая этот маленький кусочек из моего предыдущего признания.

— Да, — вздыхаю я. — И это то, что другие никогда не позволят мне забыть. Гален, наш отец, оттащил меня от нее и сбросил бомбу, что мы были братом и сестрой. Не лучший момент для меня.

— О Боже мой, — выдыхает Джоди, уткнувшись в руку. — Это унизительно.

— Да. Но это откровение вскоре было забыто, когда ее ударили ножом всего несколько минут спустя.

— Срань господня.

— Мы понятия не имели, но кто-то угрожал ей. Себ вел себя по отношению к ней как большая пизда, когда она впервые приехала, и она предположила, что это он играет в игры.

— Это был Джонас, — заявляет Джоди.

— Он угрожал жизни Стеллы, когда она была ребенком, и вынудил Галена забрать ее из рук мамы, ведь они должны были обеспечить ее безопасность. Гален переехал с ней в Америку. Но перед маминой операцией они вернулись.

— Босс поручил Себу, Тео и Алексу обеспечивать ее безопасность, но этого было недостаточно.

— Джонас хотел, чтобы она умерла?

Я киваю, мое сердце разрывается в груди от того, как близко он подошел к достижению этой цели.

— Я действительно не думал, что это был он. То, как он это делал, сильно отличалось от того, как он контролировал маму и меня на протяжении многих лет.

— Я думаю, он был умен, заручившись помощью. У него всегда было алиби, он старался выглядеть безупречно чистым. Но, как было неизбежно, он облажался, и мы все смотрели запись его встречи с Джокером после того, как он взорвал дом, где Стелла жила с Себом и Тео.

— Иисус.

— Мы немного покопались и обнаружили, что Джокер был не просто каким-то членом «Жнецов», а сыном Джонаса. Сын, которого он, очевидно, шантажировал, каким-то образом заставляя выполнять его грязную работу.

— Джо боготворил своего отца. Всегда. Мне нетрудно поверить, что Джо сделал бы все, что сказал Джонас.

— Он проделал такую хорошую работу, покрывая тебя, как я уже говорил, но наш детектив лучше. И, в конце концов, Джо привел меня к тебе.

Глаза Джоди удерживают мои, боль в них разрывает меня на части.

— Я был ослеплен яростью, Джоди. Боль, которую он причинил мне, моей маме. Стелле. Он столько раз почти преуспел в своем стремлении убить ее. Он причинил боль и моим братьям. Все, кого я любил, были запятнаны им, и это нужно было остановить. Его правлению террора нужно было положить конец.

— Как только мы узнали правду, мы схватили его и… разобрались с Джокером, — говорю я, морщась, хотя она уже знает, что произошло. Я полагаю, только не о том, кто нажал на курок.

Она прерывисто вздыхает, когда слезы наполняют ее глаза при мысли о судьбе ее брата.

— Мне так жаль, Джоди.

Она кивает, судорожно сглатывая, пытаясь принять правду. — Я знаю. Это больно, но я понимаю, я думаю. Он причинил боль тебе и тем, кого ты любишь, и ты не мог сидеть сложа руки и забыть об этом.

Я удерживаю ее взгляд, молясь, чтобы она действительно поняла, что она сможет увидеть настоящего меня за всем этим, а не просто монстра, который причинил ей неизмеримое горе за последние несколько месяцев.

— Где он? Джонас?

— Ты действительно хочешь знать? — Спрашиваю я.

Она кивает один раз.

— Он заперт в камере в подвале.

— Здесь?

Я киваю.

— Черт. Он все еще жив?

— Да.

— Почему? Почему ты не убил его? Ты отомстил. Я думала, что это следующий шаг. — Ее брови сходятся вместе, как будто это самая запутанная часть из всего, в чем я признался.

— Из-за тебя.

— M-меня?

Подвигаясь вперед, я беру обе ее руки в свои.

— Ты не должна быть здесь прямо сейчас, Джоди. Тебе следовало убраться от меня как можно дальше. То, что я сделал, то, о чем я тебе рассказывал. Т-ты не должна—

— Я более чем в курсе, — шепчет она.

— Но я не мог так поступить с тобой. Я не смог спуститься туда после того, как ты ушла, как планировал. Я не мог лишить тебя шанса, пока мы не поговорили должным образом, пока я не дал тебе возможность…

— Возможность чего, Тоби?

Я пожимаю плечами, ненавидя даже предположение о том, чтобы позволить ей находиться где-либо рядом с ним, но зная, что это то, чего она заслуживает.

— Чтобы увидеть его.

Она резко втягивает воздух, ее глаза расширяются от шока.

— Т-ты думаешь… ты думаешь, я захотела бы увидеть его после всего, что ты мне рассказал?

Срывая покрывало, я просовываю ноги под ее колени и обнимаю ее дрожащее тело своим.

— Я не знаю, детка. Но я хотел, чтобы у тебя был выбор. Я так много отнял у тебя. Ты заслуживаешь того, чтобы сделать свой собственный выбор в отношении него.

Она кладет голову мне на грудь и вздыхает. — Я не знаю, ужасаюсь я или благодарена.

Я не могу удержаться от смеха, безумие всего этого вдобавок к моей усталости затрудняет восприятие всего этого всерьез.

— Ты настоящий гребаный псих, ты знаешь это, верно?

— Я более чем в курсе, Демон. Но что я хочу знать, так это то, сможешь ли ты мириться с моей сумасшедшей манерой лажать?

Она отстраняется и смотрит на меня своими огромными шоколадными глазами, и мое сердце замирает.

— Думаю, я могла бы попробовать.

На моих губах появляется улыбка. — Ты, блядь, понятия не имеешь, на что ты только что согласилась, Демон. Подожди, пока не встретишь всех остальных.

Я завладеваю ее губами в поцелуе, от которого у нас обоих перехватывает дыхание.

— Конечно, они не более ужасны, чем твоя сестра. Она действительно избила тебя за то, что ты причинил мне боль?

— Да. Она чертовски крутая задница. Никогда не соглашайся выйти с ней на ринг. Она жестока.

— Не могу сказать, что я спешу это сделать.

— Но, если ты хочешь немного потренироваться, она с тобой разберется. Эмми тоже.

— Еще раз, кто такая Эмми?

Я улыбаюсь ей, когда мое сердце поет, что она пытается разобраться в моем сумасшедшем мире.

— Я люблю тебя, Джоди. — Слова слетают с моих губ без указания моего мозга, и я проклинаю себя в ту секунду, когда понимаю, что сказал это, когда она специально просила меня не делать этого. — Черт, мне жаль—

— Не надо. Пожалуйста, никогда не извиняйся за то, что был честен и говорил мне о своих чувствах.

— Ладно. Могу я тебе тоже показать? — Спрашиваю я с ухмылкой.

— Да, я думаю, меня бы это устроило. Хотя, разве ты не принес кофе?

17

ДЖОДИ

Я удовлетворенно стону, вытягивая ноги и крепче обнимая Тоби за талию.

— Доброе утро, детка, — он почти рычит, и от этого все мое тело покрывается мурашками.

— Привет, — шепчу я, глядя на него снизу-вверх.

Я почти уверена, что любой здравомыслящий человек сбежал бы прошлой ночью. После того, как он еще раз рассказал о Джонасе и о том, как я оказалась в самом разгаре его жизни, он продолжил рассказывать мне немного больше о жизни, которую он ведет, хотя я уверена, что он оставил истории на более легком конце спектра. Как бы сильно я ни хотела узнать все темные и грязные секреты, которые он хранит в себе, я также благодарна, что он просто не выложил все это.

Теперь я знаю, кто он. Он позволил мне заглянуть в часть тьмы, которую он скрывает в своей душе. Я думаю, мне не нужно все. По крайней мере, не прямо сейчас.

— Привет, Демон. — Улыбка, которая появляется на его губах, заставляет мой желудок сжаться, а сердце воспарить. — Как ты себя чувствуешь?

— Э-э… основательно оттраханной, — легкомысленно говорю я.

Он заливается смехом, который эхом разносится по комнате, и моя собственная улыбка становится шире от счастья, которое я нахожу на его лице.

— Это было не совсем то, что я имел в виду, но я рад, что смог этого добиться.

Мои щеки заливаются краской, когда я вспоминаю события предыдущей ночи. За наш маленький праздник секса, прежде чем он начал признаваться в своих правдах, которые на самом деле были только началом того, чем закончилась наша ночь.

— Это была довольно эпическая ночь.

Он кивает, глядя на меня сверху вниз, где я покоюсь на его груди, как будто я принадлежу этому месту.

— Ты не сбежала, — говорит он, обхватывая мою щеку и лаская кожу своим мозолистым большим пальцем.

— Ты думал, я убегу? — Спрашиваю я, ненавидя то, что его сомнения во мне причиняют боль, несмотря на то, что это именно то, что я сделала в прошлый раз. Я думала, что прошлой ночью я ясно изложила свои намерения. Очевидно, однако, что неуверенность Тоби в том, где находится моя голова, все еще сильна.

Он пожимает плечами. — Я думаю, довольно очевидно, что ты должна.

— Эх, я никогда не был тем, кто следует правилам.

— Спасибо, блядь, за это, — смеется он, переворачивая нас так, что я оказываюсь под ним, и толщина его твердого члена прижимается к моему бедру.

— Ты все еще хочешь большего? — Я дразню, потираясь о него.

— Ты чертовски права. Я ни хрена не могу с этим поделать, детка.

Проводя ногтями по его спине, я стону, когда он содрогается и стонет от потребности.

— Хорошо. Я тоже. Напомни мне, почему я не должна снова уйти.

Он наклоняет голову к моей шее и заставляет меня вскрикнуть, посасывая чувствительную кожу под моим ухом.

Всего через несколько минут я начинаю задыхаться от него, и он снова проникает в меня.

— О черт, — выдыхаю я в шоке. — Это… — Он смотрит на меня в ужасе от перспективы причинить мне боль. — чувствительно, — признаюсь я.

— Черт. Я остановлюсь.

Он отстраняется, и я быстро двигаюсь, упираясь пятками в его поясницу.

— Не смей, — рычу я, удерживая его на месте каждой унцией силы, которая у меня есть. — Просто не торопись, ладно?

Его глаза удерживают мои, темнота в его синих глубинах заставляет мое сердце болеть за него, но затем в уголках их появляются морщинки, и на его лице появляется нежнейшая улыбка.

— Ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью, детка? — спрашивает он.

Он мягко покачивает бедрами, его член поглаживает все нужные места глубоко внутри меня, и с моих губ срывается стон.

— Тоби, — стону я, обхватывая рукой его затылок и притягивая его губы к своим. Не обращая внимания на свое утреннее дыхание, я просовываю свой язык ему в рот, отыскивая его собственный, пока он продолжает входить в меня самыми дразнящими движениями.

Я теряю смысл всего, когда мы движемся вместе. Это совершенно новый уровень интенсивности, который говорит о многом после всего, через что мы прошли.

Каждое движение его бедер и прикосновение его языка поднимает меня все выше и выше, пока я не оказываюсь на грани оргазма.

Как раз перед тем, как я проваливаюсь в забытье, где-то за пределами комнаты раздается хлопок, заставляющий Тоби напрячься, прежде чем женский голос кричит.

— Йоу, большой брат. Ты уже показал Джоди, из чего ты на самом деле сделан?

— Ублюдоки, — ворчит он в такт нашему поцелую, прежде чем оторвать свои губы от моих. — Отвали, Стел. Мы заняты.

— Прости, брат. У меня есть планы, которые касаются твоей девушки. Хотя я вполне могу подождать. Не торопитесь, наслаждайтесь.

— О боже мой, — шиплю я. — Она серьезно?

— К сожалению, да. Я думаю, что в ее странной сестринской манере она просто рада, что я трахаюсь, — невозмутимо заявляет он.

— Тоби, — выдыхаю я. — Мы не можем заниматься сексом, пока твоя сестра где-то там.

— О, Демон, мне еще так много нужно рассказать тебе о моей жизни и о том безумном дерьме, которое мы пережили. Поверь мне, это ерунда.

Он входит в меня с немного большей силой, чем раньше, но любая боль, которую я впервые почувствовала, когда мы начали, давно прошла, замененная ничем, кроме удовольствия.

— О Боже, — стону я, впиваясь ногтями в его спину.

— Громче, — требует он, двигая бедрами.

— Это пиздец, — кричу я, цепляясь за него, когда он серьезно набирает скорость.

— Добро пожаловать в мой мир, детка.

Он садится и опускает руку между нами, обводя мой клитор с головокружительным нажимом, от которого я слетаю со скалы и выкрикиваю его имя всего через три толчка. Его пальцы впиваются в мои бедра, когда его последние несколько движений становятся жестокими, прежде чем он изливается в меня с громким рычанием.

— Черт возьми, да, — ворчит он, наваливаясь на меня и снова заявляя права на мои губы.

— Не за что, Джоди, — зовет Стелла откуда-то из глубины квартиры.

— Черт возьми, это унизительно.

— Представь, что, войдя в комнату, ты обнаруживаете, что один из твоих лучших друзей засунул пальцы в твою сестру, а остальные твои приятели наблюдают.

— Нет, — выдыхаю я, не в силах поверить его признанию.

— Ей предстоит еще много пыток за то дерьмо, с которым мне приходилось мириться с тех пор, как они с Себом сошлись. Будь осторожна. — Его глаза искрятся весельем, от которого у меня внутри поет. Он выглядит таким чертовски счастливым, и после тех ужасов, через которые ему пришлось пройти, я не могу не испытывать облегчения за него.

— Мне не нравится выражение твоих глаз прямо сейчас, Тобиас, — предупреждаю я.

— Я думаю, тебе это понравится, Демон. — Он, наконец, выходит из меня и встает с кровати, немедленно оставляя меня чувствовать себя холодной и потерянной без него. Хотя, должна признать, наблюдение за тем, как он голым проходит по комнате, почти компенсирует это.

Я лежу там, мои мышцы подергиваются от интенсивного оргазма, слушаю его в ванной и гадаю, что, черт возьми, его сестра запланировала для меня.

Я сажусь, когда он наконец появляется, упиваясь каждым его обнаженным дюймом.

— Продолжай так на меня смотреть, и она будет вынуждена выслушать еще один раунд.

И ты говоришь, что я демон, — язвительно замечаю я, когда он натягивает на ноги пару чистых боксеров.

— Вот, — говорит он, бросая мне вторую чистую пару, за которой быстро следует рубашка. — Не торопись, используй все, что угодно. Я пойду посмотрю, чего она хочет.

Он натягивает пару спортивных штанов и распахивает дверь.

Слишком заинтригованная, чтобы узнать, что его сестра считает настолько важным, что ей нужно сидеть и ждать, я бросаюсь к двери, чтобы послушать.

— Вот он, — беспечно говорит она. — Ты выглядишь счастливым.

— И ты выглядишь незваной, — парирует он в ответ.

— Ой. И тут я подумала, что ты должен поблагодарить меня за то, что доставила тебе твою девушку в целости и сохранности.

— Наверное, ты права. Спасибо тебе, — говорит он, его голос внезапно становится тише, и я могу только представить, что он притянул ее в объятия. Я внутренне съеживаюсь. От него, должно быть, пахнет сексом, раз он еще не принял душ.

Предоставив им немного уединения, я возвращаюсь в ванную Тоби и принимаюсь за уборку, смывая со своего тела запах наших многочасовых нагрузок.

Я натягиваю одежду, которую дал мне Тоби, предварительно вымыв каждый дюйм своего тела его гелем для душа, делаю глубокий вдох и выхожу из спальни, чтобы выяснить, что происходит на самом деле.

Глаза Стеллы загораются, когда она видит меня, но Тоби быстрее, он бросается в мою сторону и притягивает меня в свои объятия.

— Ммм, от тебя безумно пахнет.

— Ты сумасшедший. Вы оба, — говорю я, оглядывая его и глядя на Стеллу.

Она просто пожимает плечами. — Расскажи нам что-нибудь, чего мы не знаем. Итак, — говорит она, поднимаясь с дивана. — Ты провел время со своей девушкой. Теперь я собираюсь узнать ее как следует.

— О нет, ты не… — Позади нас открывается дверь, и голоса наполняют квартиру Тоби.

— Боже мой, — стонет он. — Стелла, что ты наделала?

Она невинно улыбается Тоби, прежде чем оттащить меня от него, когда толпа людей вливается в комнату.

Я сразу узнаю Нико, но не трех других парней или двух девушек, которые следуют за ним.

— Иди переоденься и возьми свои вещи, — инструктирует Стелла.

Я смотрю на Тоби, мои брови озабоченно сдвинуты. — У меня нет одежды или—

— Мы тебя прикроем, продолжай.

— Стелла, — предупреждает Тоби.

— Остынь, братан. Мы обещаем вернуть ее тебе в целости и сохранности.

— Не могу поверить, что позволяю тебе снова втягивать меня в это, — надувшись, говорит брюнетка с густым темным макияжем.

— О, заткнись, тебе это нравится, — говорит Стелла. — Джоди, это Эмми и Калли. Добро пожаловать в клуб принцесс Чирилло.

Калли лучезарно улыбается мне, в то время как Эмми продолжает хмуриться.

— Не обращай на нее внимания. Это не имеет значения.

— Могу я сшить еще куртки? — Взволнованно спрашивает Калли, потирая руки.

— Боже мой, — скулит Эмми, вскидывая руки в знак поражения. Однако вскоре она отвлекается, когда один из парней подходит к ней, обхватывает рукой ее горло и что-то шепчет ей на ухо. Она немедленно расслабляется и наклоняется, чтобы поцеловать его.

— Давай, поцелуй Казанову на прощание. Мы вернемся через несколько часов.

Тоби притягивает меня к своему телу, и я обвиваю руками его шею.

— Твои друзья сумасшедшие, — говорю я достаточно громко, чтобы они все могли слышать.

— Я предупреждал тебя, — говорит он с ухмылкой, прежде чем коснуться губами моей щеки. — Мне жаль, — шепчет он мне на ухо. — Я заглажу свою вину позже.

— Это действительно хорошо. Я с нетерпением жду возможности узнать их всех поближе.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — говорит он, захватывая мои губы в обвивающий пальцы ног поцелуй, который заставляет всех вокруг нас немедленно прекратить разговоры в пользу аплодисментов. — Тебе лучше уйти, пока она тебя не вытащила. — Когда я оглядываюсь, я вижу Стеллу, стоящую, уперев руки в бедра, и мягкую улыбку, играющую на ее лице.

В ту секунду, когда я отхожу, парни набрасываются на Тоби, поддразнивая его по поводу того, что у него есть девушка, прежде чем все они падают на диван, как будто они здесь остаются навсегда.

— Пойдем, у нас есть процедуры по уходу за лицом и массажи для кажной из нас, — объявляет Стелла.

— И ты уверена, что я не могу остаться здесь и поиграть в Xbox с ребятами? — Спрашивает Эмми.

— Нет. Смирись с этим, миссис Чирилло. Мы устраиваем девичник и приветствуем Джоди в стае.

— Миссис Чирилло? — Я не могу не спросить.

— Хватай свои вещи, мы все объясним и расскажем тебе все сплетни, которые, я уверена, не удалось рассказать Тоби.

Я качаю головой, глядя на них троих, и быстро сбегаю в комнату Тоби, чтобы натянуть вчерашнюю одежду и схватить свою сумку.

Возможно, это был небольшой спонтанный момент, и я, возможно, мечтала провести день с Тоби, но я не могу отрицать бабочек, которые порхают у меня в животе от перспективы глубже погрузиться в его мир и быть принятой в его компанию друзей.

18

ТОБИ

— Что, черт возьми, это было на самом деле? — Я спрашиваю, как только закрывается моя входная дверь, оставляя меня с парнями, в то время как девушки крадут у меня Джоди.

— Не смотри на нас, чувак, — говорит Себ, поднимая руки в знак поражения, пока Алекс и Нико сражаются насмерть в новой игре о зомби, которую они скачали несколько минут назад. — Все это было делом рук Стеллы. Она подумала, что Джоди, возможно, нужна передышка от тебя или что-то в этом роде.

— Очаровательно, — бормочу я.

— Как у нее дела? — Спрашивает Тео.

— Я думаю, она потрясена. Все это, вечер пятницы, я… многое нужно переварить.

— Ублюдок. Братан, это было чертовски жестоко, — рявкает Нико, бросая свой контроллер на диванную подушку, где он отскакивает на пол.

— Перестань быть гребаной киской, — огрызается Себ, проводя пальцем по контроллеру и настраивая другую игру против Алекса.

— Так, наконец, пришло время закопать эту пизду в нашем подвале в землю или как?

Моя голова дергается в сторону от его слов, но все, что он делает, это пожимает плечами и делает глоток пива, которое кто-то, очевидно, принес с собой.

— Что? По-моему, это чертовски давно назрело.

— Не уверен, что когда-либо спрашивал тебя, — выплевываю я.

— Хотя в его словах есть смысл, братан, — добавляет Тео. — У тебя хорошие отношения с Джоди. Тебе не кажется, что пришло время, наконец, разорвать связи и двигаться дальше?

— Я знаю. Я просто… он ее отец, чувак. Я ненавижу его больше всего на свете, я хочу, чтобы он стал пищей для червей, больше, чем ты можешь себе представить. Но я ни за что на свете не заслуживаю второго шанса с ней. Если я всажу пулю ему в череп, она никогда мне этого не простит.

— Ты спрашивал ее? — Себ выходит из себя. — Теперь, когда она знает правду, она может по-другому относиться к дорогому папочке.

— Я сказал ей, что ничего не буду предпринимать, пока она не скажет.

— Братан, ты даешь этой цыпочке слишком много власти, — издевается Нико.

Мои глаза встречаются с глазами Себа, а затем с удивленными глазами Тео.

— У нее вся гребаная власть, придурок. Скажи ему, — говорю я, переводя взгляд с двух моих взбитых друзей на моего глупого друга. — Я иду в душ.

— Хорошее решение. От тебя пахнет киской, чувак, — подхватывает Алекс, доказывая, что он действительно слушал, пока надирал задницу Себу. Что-то подсказывает мне, что он практиковался в этой игре до того, как загрузить ее сюда. Соперничество у него в крови.

— Осторожно, брат. Похоже, ты ужасно ревнуешь по этому поводу. Ты провел ночь, положив руки на контроллер, не так ли? — Насмехаюсь я.

— Пошел ты. Я надеру тебе задницу, когда ты вернешься, снова пахнущий мужчиной.

— Уверен, что прямо сейчас от меня пахнет совершенно мужественно после ночи, когда я трахал свою девушку до бесчувствия.

— Пизда, — бормочет Алекс.

— О, братан. Однажды ты найдешь женщину, которая не убежит при первом же взгляде на твой крошечный член, — дразнит Нико.

— Он не маленький, и ты, блядь, это знаешь. Я живо помню, как ты рассказывал мне, какой тугой я сделал ту грязную блондинку, которую мы трахнули несколько недель назад, когда я скользнул прямо в ее задницу, пока ее влагалище было полно тобой.

— Хорошо, — говорю я, вскидывая руки вверх. — Мне не нужен этот гребаный образ в моей голове.

— Не, чувак. Ты просто завидуешь, что я не был с тобой в одной команде, — говорит Нико с дерьмовой ухмылкой.

— Ты давно разговаривал с Брианной, Ник? — Спрашиваю я, точно зная, что она проигнорировала пару сообщений, которые он ей отправил.

— Простите, кто? — спрашивает он, его брови сходятся вместе, когда он пытается отыграться.

— Ты гребаный идиот.

— Оооо, Брианна, — поет Алекс. — Звучит экзотично. Она одинока, да?

— Пошел ты. Ты не смог бы справиться с ней даже в свой лучший день.

— Но я, черт возьми, обязательно попробую.

Я не могу удержаться от смеха, когда челюсть Нико отвисает от разочарования.

— Я дам тебе ее номер, — сладко предлагаю я, загоняя нож немного глубже.

— Не смей, блядь—

— Нико, чувак. Прямо сейчас ты выглядишь чертовски взбитым этой загадочной девушкой, — говорит Тео с ухмылкой.

— Не, у нее просто чертовски фантастическая киска, вот и все.

— Ах, — подхватывает Себ. — Я не думал, что ты такой привередливый.

— Пошел ты. — Нико наносит удар кулаком в плечо Себа, который заканчивается тем, что Себ забывает об игре, в середине которой он был, когда они вдвоем падают на пол.

— Животные, — тихо бормочу я, направляясь в свою ванную, оставляя их двоих кряхтеть во время драки, а Тео и Алекс подбадривают их словами поддержки.

Хватая свой телефон, который я нахожу наполовину задвинутым под кровать, я включаю его, чтобы найти целую цепочку сообщений от Стеллы и мамы. Думаю, мне не стоит удивляться после того, как я вчера сбежал.

Открывая переписку со Стеллой, я быстро прочитываю ее сообщения, проверяющие, как у меня дела, и убеждаясь, что я должным образом отношусь к Джоди, прежде чем отправить ей короткое ответное сообщение.

Тоби: Ты лучше присмотреть за моей девочкой.

Тоби: Я не рассказал ей о Джокере. Я хотел сначала поговорить с тобой.

Я знал, что с моей стороны было неправильно не сказать ей, кто именно оборвал жизнь ее брата вчера, когда я все объяснял, но это не только моя история, которую я могу рассказывать. Если Стелла планирует будущую дружбу с Джоди, то я думаю, важно, чтобы она участвовала в раскрытии этой правды.

Затем я нахожу мамин контакт и нажимаю «Позвонить».

— Слава Богу, ты в порядке.

— Прости, что я побеспокоил тебя, мам, — говорю я, падая на кровать и вдыхая аромат, который Джоди оставила на моих простынях.

— Я всегда волнуюсь, ты мой малыш. Как сейчас дела?

— Это… хорошо, — говорю я, не в силах сдержать улыбку. — Все хорошо.

— Вы с Джоди выясняли отношения?

— Мы начали, да. Все так сложно.

Мама смеется в трубку, и от этого звука все вдруг кажется намного более возможным.

— Тебе определенно было нелегко сделать свой выбор здесь.

— Когда это мы выбирали легкий вариант? — Спрашиваю я, думая обо всем, из чего состояла наша жизнь до сих пор.

— Она мне действительно нравится, Тоби.

Весь воздух вырывается из моих легких при словах мамы. Я понятия не имел, что мне нужно ее одобрение в моих отношениях с Джоди, но, зная, что оно у меня есть, я понимаю, какой груз давил на мои плечи.

— Не правда ли, странно знать, кто ее отец? — Я спрашиваю, вздрагивая.

— Тебя это беспокоит?

— Честно? — Спрашиваю я.

— Всегда, детка. Вот как это работает, помнишь? — Я сдерживаю свой резкий ответ на комментарий по поводу того факта, что она так много скрывала от меня на протяжении многих лет, особенно в том, что касается моей сестры. Но теперь уже слишком поздно для всего этого. Это в прошлом, и я понимаю, что все, что она пыталась сделать, это защитить всех.

— Джоди — это… Она отдельная личность. Она совсем не похожа на ту ядовитую змею, и, думаю, я счастлив, забыть, что он когда-либо приложил руку к ее созданию.

— Я подумала точно так же, когда встретила ее вчера утром. Она дочь своей матери.

Я киваю, когда эмоции начинают сдавливать мне горло.

— Боже, все так запутано, мам, — шепчу я.

Я знаю, что я чувствую к Джоди. Она тоже, когда я это выпалил. Но это не значит, что это не огромный уродливый беспорядок.

— Тоби, ты сделал шаг назад и действительно посмотрел на нашы жизни? Они — одна большая неразбериха, — беспечно говорит она. — В этом нет ничего нового. И если я чему-то научилась за эти годы… ты должен следовать своему сердцу, детка. Это единственное, что действительно важно во всем этом.

— Да, я это знаю.

— Ничто другое не имеет значения. Если ты найдешь счастье, неважно, в какой форме, я говорю, держись крепче и наслаждайся поездкой.

Между нами на мгновение воцаряется тишина, прежде чем я приподнимаюсь на локтях.

— Спасибо, мам.

— Я ничего не сделала, — смеется она.

— Ты сделала больше, чем можешь предположить.

— Что ты вообще делаешь, разговаривая со мной? Ты должен наслаждаться временем со своей девушкой.

— Стелла украла ее и везет в спа с девочками.

— О, где было мое приглашение? — шутит она.

— Я оставлю это тебе, чтобы ты разобралась с ней, — бормочу я.

Мы болтаем еще несколько минут, прежде чем она отпускает меня, и я, наконец, направляюсь в душ, чтобы неохотно смыть аромат Джоди со своей кожи.

К счастью, когда я возвращаюсь в гостиную, парни перестали драться, и все они радостно спорят о том, где должен прятаться Нико, если у него есть хоть какой-то шанс победить Алекса, у которого все еще есть контроллер.

Открываю холодильник, достаю пять свежих бутылок пива и прихватываю их с парой пакетиков чипсов.

Моя задница почти коснулась диванной подушки, когда раздался звонок.

— Я отправил сообщение дьяволу, — говорит Тео. — Думаю, он, возможно, захочет поиграть сегодня.

Качая на него головой, я направляюсь впустить Деймона. С тех пор, как мы все переехали в это здание, он стал проводить с нами немного больше времени. Я не уверен, потому ли это, что он действительно этого хочет, или просто потому, что мы не забываем приглашать его чаще, зная, что он рядом. В любом случае, приятно проводить с ним больше времени. Мы все были дружны в детстве, хотя он ни с кем из нас по-настоящему не ладил. Но я всегда чувствовал себя плохо, когда казалось, что мы все движемся в другом направлении от него.

— Привет, чувак. Как дела? — спрашиваю я, когда открываю дверь и вижу его, прислонившегося к противоположной стене в полусне. — Черт, тяжелая ночка?

— Что-то вроде этого, — бормочет он, продвигаясь вперед. — Тео сказал—

— Заходи. Ты же знаешь, что тебе никогда не нужно настоящее приглашение, чтобы потусоваться, верно? Если тебе нужно—

— Я знаю, — обрывает он меня, но я не уверен, что это потому, что он действительно знает.

— Так что же тогда происходит? Есть что-нибудь, о чем нам нужно знать?

Он пожимает плечами. — Провел всю ночь в Ловелле, наблюдая.

— Босс действительно воспринимает все это дерьмо всерьез, да?

— Думаю, на то есть веские причины.

— О?

— У меня нет доказательств, но у меня плохое предчувствие.

— Отлично. Как раз то, что нам нужно, — бормочу я, пока он следует за мной по квартире. — Пиво?

— Черт возьми, да, — бормочет он, прежде чем опуститься рядом с Тео и немедленно приступить к делу.

Между ними уже несколько лет все странно. С тех пор, как Деймон с головой окунулся в Семью вместо того, чтобы сосредоточиться на школе, я думаю, Тео чувствовал себя немного вытесненным. Он хочет быть боссом, большим человеком в качестве наследника, но Деймон, как правило, имеет больше представления о том, что происходит. Но в последнее время Тео, кажется, немного остыл по этому поводу. Кто знает, возможно, это влияние Эмми? Но приятно видеть, что в наши дни они лучше ладят и работают вместе.

Деймон не представляет угрозы для положения Тео. Да, он фантастический солдат, но он не лидер. Их наборы навыков совершенно разные, и если им удастся продолжать разбираться в этом, вместе они будут чертовски опасны.

— Чувак, ты выглядишь чертовски разбитым, — услужливо указывает Алекс, наконец-то отрывая взгляд от телевизора на секунду.

— Да, спасибо, — бормочет Деймон, забирая свое пиво с кофейного столика.

— Эй, это… О, ты гребаный ублюдок, — выплевывает он, когда Нико торжествующе кричит, когда он, наконец, прервал свою победную серию.

— Братан, тебе предназначено быть на моей гребаной стороне, — огрызается Алекс на своего близнеца, который подбадривает Нико.

— Э-э… упс, — невинно говорит Деймон, с ухмылкой поднося пиво Алекса к губам. — Ты никогда не был хорош, неудачник. Некоторые вещи никогда не меняются, — бормочет он.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Я никогда не проигрываю, — дуется Алекс.

— Очевидно, — невозмутимо говорит Деймон, когда Тео вырывает контроллер у Алекса и настраивает другую игру.

Мы вшестером ведем непринужденную беседу о жизни, школе, футболе, девушках, пока Себ не получает сообщение от Стеллы, сообщающей нам, что они возвращаются и мы должны быть готовы.

Его лицо загорается, как гребаная рождественская елка, когда он набирает ответ.

— Даже, блядь, не думай об этом, — предупреждаю я, видя его грязные намерения, кружащиеся вокруг его глаз.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, чувак.

— Ты не будешь трахать мою сестру в моей квартире, — киплю я.

— Да, да. Посмотрим, что произойдет, когда ты будешь отвлечен своей собственной девушкой.

— Подожди, — вмешивается Деймон. — У Тоби есть девушка?

— О, приятель, — смеется Алекс. — Тебе это чертовски понравится.

— Господи Иисусе, — бормочу я, проводя рукой по лицу, зная, что мне не понравится то, что вот-вот сорвется с его губ.

— Она сестра Джокера.

Деймон на мгновение замирает, пока эта информация оседает.

— Она твоя чертова сестра? — лает он. — Я полностью за несколько перегибов, чувак, но тебе не кажется, что это заходит слишком далеко? — спрашивает он, в его глазах искрится мрачный юмор.

— Она не моя сестра, — вздыхаю я. — У нас нет общей крови, и мы не знали о существовании друг друга.

— Это не остановило тебя со Стеллой, — невозмутимо заявляет Себ.

Я тяжело вздыхаю, более чем осознавая, что буду годами выслушивать это дерьмо.

— Совершенно иная ситуация.

— Эй, я просто рад, что это не моя гребаная сестра, — рявкает Нико, его внимание по-прежнему сосредоточено в основном на экране. — Потому что мне бы чертовски не хотелось убивать кого-либо из вас, ублюдки, за то, что вы прикасаетесь к ней.

Клянусь гребаным дерьмом, Деймон на самом деле напрягается напротив него, но это быстро забывается, когда Алекс радостно объявляет: — Она чертовски сексуальна в эти дни, чувак. Вряд ли ты мог бы винить нас.

Контроллер в руке Нико пролетает через комнату, всего несколько секунд спустя сталкиваясь с виском Алекса.

— Что, черт возьми, ты только что сказал, Деймос?

— Ты, блядь, слышал меня. И если от этого станет хоть немного лучше, я полностью позволяю тебе приставать к моему брату или сестре.

— Пошел ты, — выплевывает Деймон.

Я внимательно наблюдаю за ними обоими, более чем готовый вмешаться, если ситуация начнет обостряться.

— Я не потерплю, чтобы его грязные руки лапали меня повсюду.

— Тебе бы это понравилось, и ты это знаешь, — насмехается Нико.

— Для меня немного слишком много члена и мускулов, но спасибо за предложение, чувак. Если я когда-нибудь буду в таком отчаянии, я обязательно дам тебе знать.

19

ДЖОДИ

Я откидываю голову назад и смеюсь, когда по моей коже стекает пот от обжигающего жара от горячих камней в углу сауны.

Оказывается, Стелла действительно все продумала. В машине меня ждала сумка с бикини, которое сидело на мне так, словно было сшито специально для меня, полотенце, накидка и даже чистый комплект одежды на потом, в чем она уже призналась, что втянула маму.

Возможно, оставить Тоби позади не входило в мои планы на сегодня, но я не думаю, что это могло получиться более совершенным. Эти женщины… невероятны. Я провела с ними всего несколько часов, но от их силы, их страсти и, прежде всего, от их любви к своей маленькой семье у меня просто захватывает дух. О, и еще, они чертовски безумны.

— О, Боже мой, — выдыхаю я, пытаясь отдышаться от такого сильного смеха над их историями, что у меня болят бока. — Я не думала, что это возможно, но ты действительно заставляешь мою жизнь выглядеть довольно нормальной.

— Девочка, — говорит Стелла с ухмылкой, — когда дело касается нас, нет ничего нормального.

— Вы все ненормальные, — выпаливаю я.

— Эй, я обижаюсь на это, — говорит Калли, борясь с улыбкой. — Я была нормальной, пока эти два дьявола не ворвались в мою жизнь.

— Ты не была нормальной, Кэл, — утверждает Эмми. — Ты была просто хорошей маленькой принцессой, запертой в своем замке в ожидании своего прекрасного принца.

— И посмотри, что я получила взамен, — рявкает она, указывая на Стеллу и Эмми. — Две одержимые насилием нимфоманки. Вы обе в основном парни, но с сиськами.

Стелла и Эмми переглядываются, прежде чем снова рассмеяться, коктейли, которые мы пьем с тех пор, как впервые попали сюда, явно оказывают на них такое же сильное воздействие, как и на меня.

— Ты бы не хотела, чтобы мы были другими, — говорит Эмми, а Калли просто пожимает плечами.

Я качаю головой, глядя на них троих. Я едва знаю их, но я не уверена, что когда-либо раньше чувствовала, что вписываюсь во что-то подобное. Странно, но я чувствую себя как дома. Единственное другое время, когда я это чувствовала, это когда я с Тоби. Это нервирует, но не в плохом смысле.

— Ладно, думаю, с меня хватит, — говорит Калли, отталкиваясь от деревянной скамьи напротив меня. — Мне нужно остыть и поесть.

— То же самое. И, несмотря на то, что я вся вспотела, мне нужно отлить, — говорит Эмми, выходя вслед за ней.

Я присаживаюсь на край скамейки, более чем готовая последовать за ним и выбраться из этой сухой жары, когда голос Стеллы останавливает меня.

— Вы двое, продолжайте. Нам с Джоди нужно немного поговорить.

У них троих происходит какой-то тихий разговор, который я не в состоянии расшифровать, прежде чем Калли и Эмми толкают дверь, позволяя потоку прохладного воздуха обдать меня.

В ту секунду, когда мы снова запираемся в сауне, по маленькой комнате проходит волна напряжения, которого раньше там не было.

— Ч-что происходит? — Подозрительно спрашиваю я. Чувство принадлежности, которым я наслаждалась не так давно, только что полностью исчезло, оставив меня на взводе и с тревогой ожидающей, что скажет мне Стелла. Я хочу сказать, что это всего лишь предупреждение «не обижай моего старшего брата», но что-то подсказывает мне, что все намного серьезнее.

Я смотрю ей в глаза, пока она собирает свои серебристые волосы в свежий хвост, и жду, пока она соберется с мыслями.

Она выглядит как долбаная модель, сидящая там в своем бикини цвета морской волны, мускулы и изгибы все гладкие от сильной жары. Из того, что я узнала на данный момент, я не сомневаюсь, что если бы Себ был здесь, он не смог бы оторваться от нее.

— Есть кое-что, о чем Тоби тебе еще не сказал, и это то, что, я думаю, тебе нужно услышать от меня, — говорит она, но, несмотря на беспокойство, которое я вижу в ее голубых глазах, ее голос тверд, а движения уверенны.

— Ладно, — выдыхаю я, когда мое сердце начинает набирать скорость.

— Я… эм… — Это первое ее колебание заставляет все мое тело содрогнуться. Ее уверенность в том, что бы это ни было, не так уж непоколебима, как ей хотелось бы казаться. — Я была тем, кто убил твоего брата, Джоди.

Весь воздух вырывается из моих легких, как будто она только что выстрелила в меня. Наступает тишина, и атмосфера между нами становится такой плотной, что трудно даже думать о дыхании.

У меня кружится голова, образы нас с Джо в детстве заполняют мой разум. Его глупая улыбка, его глупый фальшивый смех, который раньше сводил меня с ума. Его тайная придурковатость, которую он никогда не хотел показывать никому за пределами нашей семьи. Как сильно он заботился. Как он заключал меня в объятия, когда мне было грустно, и просто делал все немного лучше. Его сила. Его решимость, даже когда речь шла о том, чтобы сделать что-то, с чем никто из нас не соглашался. По крайней мере, я так думала. Теперь я должна задаться вопросом, стоял ли Па— Джонас за той огромной переменой в нем, которая привела к тому, что он присоединился к Королевским Жнецам и превратился в человека, которого я едва узнавала.

— Джоди? — Я едва слышу мягкий голос Стеллы или дополнительный жар ее тела, когда она придвигается ближе ко мне. — Джоди. Все в порядке. Посмотри на меня.

Ее горящие руки касаются моих щек, и я возвращаюсь к реальности, когда смотрю в ее глаза. Глаза, которые так похожи на те, в которых я бы с радостью утонула навсегда.

Это осознание возвращает меня назад, когда мои слезы свободно капают на ее пальцы, а мое тело дрожит.

Ее губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но слова так и не сорвались с губ.

— Я… Я хочу сказать тебе, что мне жаль. Мне жаль. Мне жаль, что тебе больно из-за этого монстра. Мне жаль, что ты потеряла своего брата, своего отца — даже если он был миражом. Мне жаль, что ты во все это впуталась. Но Джокер, он… он пытался убить меня, Джоди. И не один раз. Он причинил боль тем, кого я люблю больше всего на свете, и я не могу сожалеть о том, что защищала свою семью.

Боль разрывает меня на части. Абсолютная глубина моего горя, с которым я все еще борюсь ежедневно, угрожает поглотить меня, поскольку ее глаза умоляют меня понять. Понять и не ненавидеть ее за это.

— Дыши глубже, хорошо? — шепчет она, когда мое дыхание становится таким прерывистым, что я не могу не задаться вопросом, не собираюсь ли я рухнуть потной, задыхающейся кучей на пол. — Вероятно, это было не лучшее место для этого разговора, — бормочет она себе под нос, осознавая свою ошибку с отсутствием приличной атмосферы, черт возьми.

Секунды тикают, и, в конце концов, я восстанавливаю дыхание, и мое тело перестает дрожать, но даже после того, как Стелла отпускает мое лицо, она не отстраняется. Вместо этого она опускает свою руку на мою и сжимает ее в знак поддержки.

— Я не плохой человек, Джоди. На самом деле никто из нас таковым не является. Но эта жизнь опасна. Собака на собаке, и если мы не постоим за себя и тех, кого любим, то все рухнет у наших ног. Однако мне нужно, чтобы ты знала, — добавляет она, прежде чем я успеваю что-либо сказать, — что теперь ты часть этого. Ты одна из нас, даже если решишь, что всего этого слишком много, и уйдешь. Я знаю, что ты чувствуешь к нему. Я видела это в твоих глазах в ту ночь, когда отвезла тебя домой, и сегодня я вижу это еще сильнее. Ты можешь усомниться в этом… многом… но ты именно там, где тебе место среди всех нас. Возможно, это было грязно, болезненно и со всеми оттенками дерьма, но я верю, что вам двоим было суждено встретиться после всего этого. Этот ублюдок, возможно, мало что дал Тоби за эти годы, кроме боли и пыток, но в конце всего этого он принес ему тебя.

— Я не была рядом с Тоби довольно долго. Я не знаю его так хорошо, как следовало бы. Но разница в нем с тех пор, как он встретил тебя, даже когда его намерения были не совсем чистыми, была безошибочна.

— Ты для него, Джоди. Я знаю это.

Она замолкает на мгновение и смотрит вниз на свою руку, держащую мою.

— Тоби не такой, как другие. Он не игрок, как Нико и Алекс, каким был Себ, — добавляет она, закатывая глаза. — Все они считают его милым парнем, потому что на самом деле он никогда не был парнем, который любит трахаться, а потом бросать. Это совсем не так. Он просто хочет… большего. Что-то…

— Извращенное, — выпаливаю я, даже не осознавая этого.

Стелла заливается смехом. — Да, этого я тоже не предвидела, не волнуйся. Я имела в виду, что ему нужно что-то значимое, а не просто что-то быстрое, чтобы выпустить пар. Он пригласил тебя в свою жизнь, потому что хочет, чтобы ты осталась. Мы все хотим, чтобы ты осталась. Но мы также понимаем, как… это необычно.

— То, что он—

— Хватит, — говорю я, немедленно обрывая ее слова. — Тебе не нужно ни в чем меня убеждать, Стелла. Я… — Я делаю вдох, зная, что однажды я вполне могу пожалеть об этом решении, но не позволяю ему поглотить меня. — Я никуда не уйду.

Стелла испускает вздох облегчения, о котором, я думаю, она даже не подозревала, что у нее в руках.

— Прошлой ночью он сказал мне, что любит меня, — выпаливаю я.

— Он это делает.

— Это безумие. Это—

— Наши жизни. В этой части мира все напряженно. Но мы все понимаем. Себ вел себя отвратительно по отношению ко мне, когда я только переехала сюда, но он почти самый невероятный человек, которого я люблю всем, что я есть. Эмми и Тео, ну, они просто облажались. Ты бы не вписалась, если бы не была немного сумасшедшей.

Я не могу удержаться от смеха.

— То, что вытворяют эти парни, когда им больно и они злы… они могут быть жестокими. Так их учили справляться с дерьмовыми ситуациями. Нужна совершенно особенная девушка — или парень, если кто-то из них решит пойти по этому пути, — чтобы суметь разглядеть все это, увидеть большие сердца, которые они прячут под своей стальной броней.

— Я вижу это. Я тоже вижу это в тебе, — признаюсь я.

На ее губах появляется улыбка.

— Возможно, мое обучение было менее… серьезное, чем у них, но мне нравится думать, что я такая же опасная.

— Такая же опасная? — Спрашиваю я, мои брови взлетают вверх. — Девочка, с этим телом ты намного, намного опаснее парней. У них никогда не было шансов с тобой, и ты это знаешь.

Она посмеивается над моими словами.

— Я не жду, что ты простишь меня… когда-либо. Но как ты думаешь, сможем ли мы однажды оставить прошлое там, где ему место, и найти способ двигаться вперед? Быть друзьями?

Я замолкаю на мгновение, когда слезы снова обжигают мои глаза.

— Джо, с которым я выросла, которого я любила, умер задолго до Джокера. Джонас добрался до него. Отравил его. Я действительно не понимала, что произошло раньше, но теперь я вижу это.

— Ты знаешь, почему он это сделал?

Стелла качает головой. — Я не знаю правды, нет. Но я согласна с тобой. Я полагаю, что Джонас забил ему голову обещаниями этого безумного будущего, возможно, влиятельного положения рядом с ним во главе этой Семьи, и твой брат просто проглотил все это.

— Это просто так на него не похоже.

— Люди совершают странные поступки ради денег и власти, Джоди.

Я киваю, начиная понимать это утверждение больше, чем когда-либо думала, что смогу.

— Мне тоже жаль, — шепчу я. — Мне жаль, что люди, которых я считала порядочными людьми, причинили тебе боль. Ты ничего из этого не заслужила.

— Может быть, и нет, — говорит она, — но это привело нас прямо сюда, не так ли? — Она ударяется своим плечом о мое. — И я не знаю как ты, но я бы не хотела быть где-либо еще в мире.

— О, я не знаю. Я могла бы с удовольствием оказаться сейчас на каком-нибудь тропическом острове, — шучу я. — Хотя компания была бы той же самой.

— Я давно поняла, что дом — это не место. Меня перемещали снова и снова. Дом там, где твое сердце. И мое место с этими парнями, одним больше, чем с другими, но все они одинаковы.

— Они действительно нечто, не так ли?

— Они, конечно, такие. Девушки тоже чертовски крутые. — Широкая улыбка расплывается на моем лице. — Да ладно, у меня сиськи потеют. — Она хватает меня за руку и тянет из сауны туда, где Калли и Эмми сидят на краешке двух шезлонгов, а между ними стоит массивная тарелка со свежими фруктами. Но Стелла не сбавляет оборотов.

— Мне нужно остыть. Ты в деле, Джоди?

— Я не знаю, что— Прежде чем я успеваю разгадать ее намерения, она набирает скорость, увлекая меня за собой, и затаскивает нас обоих в бассейн, оставляя за собой огромный всплеск.

Мой крик обрывается, когда я погружаюсь, мои руки и ноги молотят, чтобы выбраться на поверхность.

— Боже мой, ты сумасшедшая, — рявкаю я, как раз в тот момент, когда вокруг нас взрываются еще две бомбы, и все трое поднимаются, смеясь, с широкими улыбками и возбуждением, сверкающим в их глазах.

***

Бабочки устраивают чертов бунт у меня в животе, когда я сижу на пассажирском сиденье Стеллы, пока она везет нас обратно к их зданию.

— Мне неприятно это признавать, но мне действительно начинает нравиться ходить в спа, — говорит Эмми с заднего сиденья.

— Да, — поет Калли, в то время как Стелла рявкает: — Я, блядь, знала, что в конце концов мы тебя сломаем.

— Да, моя кожа такая мягкая и все такое. Тео это понравится.

Калли издает рвотный звук. — Поменьше разговоров о том, чтобы трахнуть моего кузена, пожалуйста, — просит она, точно так же, как делала несколько раз сегодня днем.

Эмми хихикает, давая мне понять, что она делает это нарочно, и я решаю, что мне действительно стоит присоединиться.

— Ты должна просто радоваться, что это не твой брат. Я видела, как его белая задница—

— Хватит, — выпаливает она.

— Он действительно настоящий зверь. То, что он сделал с Бри—

— Боже мой, пожалуйста, остановись, — умоляет Калли, ко всеобщему удовольствию.

— Ты мне нравишься, Джоди, — объявляет Эмми. — Ты как недостающий кусочек нашей головоломки.

— Спасибо. Ты и сама не так уж плоха, — говорю я, подмигивая ей через плечо.

— Как ты думаешь, между Нико и твоей подругой может быть что-то серьезное? — Стелла спрашивает меня немного серьезнее.

— Нет. Брианна примерно такой же крупный игрок, как и он. Она убеждена, что единственное, что есть хорошего в мужчинах, — это их члены, языки и пальцы.

— Она не совсем неправа, — шутит Эмми.

— Звучит точно так же, как женская версия моего брата-свиньи. Если мне придется услышать, как он говорит, что девушка хороша настолько, насколько тугая у нее киска, я встану ногой на его хозяйство.

— Уверена, они могли бы стать идеальной парой, — говорит Стелла, игнорируя Калли.

— О, они точно такие. К сожалению, я думаю, что они оба слишком упрямы, чтобы увидеть это.

— Ты должна пригласить ее потусоваться с нами, посмотрим, сможем ли мы вмешаться.

— Нико не нужно, чтобы мы играли в свах, Стел, — говорит Эмми.

— Я знаю. Но насколько забавно будет наблюдать, как он упадет к ее ногам?

— Хорошо, да. Я бы, блядь, заплатила, чтобы увидеть, как женщина заставит его повиноваться.

В машине раздается взрыв смеха, прежде чем я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Калли.

— Так что насчет тебя тогда? Я знаю все тонкости — буквально — отношений этих двоих. У тебя есть кто-нибудь на подхвате?

Щеки Калли пылают, но ее глаза как лед, когда она молча умоляет меня бросить это.

Интересно.

— Нет, эти идиоты меня не интересуют.

— Она все еще цепляется за свою V-карту, не так ли, Малышка Си? — поддразнивает Стелла.

— Не начинай, черт возьми, — предупреждает Калли.

— В ожидании нет ничего плохого.

— О, я знаю. Я жаловалась на это прозвище.

— Тебе это нравится.

— Хм… — бормочет она.

— Ты ведь с кем-то переписывалась, не так ли, Кэл? — Эмми выходит из себя.

— Ооо, почему я об этом не знаю? — Спрашивает Стелла, бросая на подругу взгляд в зеркало заднего вида.

— Потому что это ничто, — говорит Калли. — Какие у тебя планы на День Святого Валентина? — спрашивает она, пытаясь увести разговор в другое русло.

— Я надеюсь, что в моем будущем может быть путешествие в Аид, — признается Стелла. — Я отчаянно хочу проверить это место. Так ли это хорошо, как я представляю? — спрашивает она меня.

— Да, это довольно безумно.

— Я тоже хочу участвовать. Ты думаешь, Тео позволит мне связать его?

— Черт возьми, нет, он слишком помешан на контроле, — смеется Стелла.

— О, я не знаю. Я довольно хороша в том, чтобы настроить его на свой лад.

— Я уверена, что обещание хорошего минета могло бы помочь, — добавляю я.

— Хм… двойное свидание в секс-клубе в день Святого Валентина — это слишком банально?

— Откуда, черт возьми, мне знать? Я позволила незнакомцу отвести меня туда на одну ночь.

— И посмотри, как хорошо это получилось. Драму в сторону, — говорит Стелла, наконец заезжая в подземный гараж под их квартирами.

— Значит, у тебя нет соблазна переехать к ним, Калли? — Я спрашиваю, зная, что ей здесь пока нет места.

— Я счастлива там, где я сейчас нахожусь. Далеко, далеко от моего брата и его сверхактивного члена.

— Я думаю, что наличие подвала с отдельным входом для тебя означает, что ты можешь довольно легко протаскивать парней внутрь и обратно, — говорю я, все еще чертовски заинтригованная тем, что она скрывает.

— Мне еще предстоит выяснить, но мои родители почти никогда не бывают дома, так что это не должно быть проблемой. Черт знает, что Нико сходило с рук во всех видах дерьма там, внизу.

К тому времени, как мы выходим из лифта и направляемся к квартире Тоби, у меня дрожат руки.

— Ты нервничаешь? — спрашивает Стелла.

— Да, и взволнована, — признаюсь я. — Это… тусоваться с вами, ребята, встречаться с его друзьями и семьей — это большое дело.

— Тебе не нужно беспокоиться о парнях по ту сторону этой двери. Мы держим их под контролем, — объявляет Эмми, когда Стелла входит в квартиру под звуки криков и приветствий.

— Что за—

Мы сворачиваем за угол и обнаруживаем парней, борющихся посреди комнаты, обеденный стол отодвинут, чтобы освободить им место.

— Демон, — объявляет Тоби, заставляя Алекса и Нико остановиться, когда он перепрыгивает через них и сбивает меня с ног. — Ммм… ты пахнешь божественно, — говорит он, утыкаясь носом в мою шею, заставляя меня хихикать, как школьницу.

Он прижимает меня спиной к стене и запускает пальцы в мои волосы, оттягивая мою голову назад, так что у меня нет выбора, кроме как смотреть ему в глаза.

— Значит, они тебя не отпугнули? — спрашивает он. Его тон поддразнивающий, но глаза выдают его настоящую озабоченность.

— Какое-то время все шло своим чередом, но я проголодалась, поэтому подумала, что должна максимально использовать еду на вынос, которую они мне обещали.

— Ах, Тоби, — кричу я, когда он вцепляется в мою шею, посасывая мою кожу, пока она не начинает гореть.

— Ты демон, — стонет он, хватая меня за челюсть свободной рукой, прижимая меня к стене ничем, кроме своих бедер.

— Именно такая, какой я тебе нравлюсь, — успеваю сказать я, прежде чем его губы обрушиваются на мои.

Секунды три я слышу неистовые приветствия от его друзей, но затем его язык скользит по моему, и я забываю обо всем, включая свое проклятое имя, в пользу того, чтобы отдаться ему.

Я понятия не имею, как долго мы остаемся в наших объятиях, наши тела прижаты друг к другу, но в конце концов глубокое мужское «Снимите гребаную комнату» прорывается сквозь мой туман.

— О, ты скучаешь по моей девочке, Нико? — Спрашиваю я, бросая на него дразнящий взгляд через плечо Тоби.

— Э-э… кто? — спрашивает он, хмуря брови, изображая замешательство.

— Ты дерьмовый лжец.

Я оглядываю гостиную, где все развалились на диване — Стелла на коленях у Себа, а Эмми у Тео, — прежде чем останавливаюсь на новом лице. Или… не новое лицо, очень похожее на другого в комнате.

— Я думаю, коктейли были крепче, чем я думала. У меня двоится в глазах.

Тоби смеется, ставя меня на ноги, когда Калли выходит из его кухни с напитками для девочек.

— Угощайся, Кэл, — ворчит Тоби.

— Я уже сделала, спасибо, — язвит она, ставя пиво на кофейный столик, видя, что губы Стеллы и Эмми сейчас заняты другим.

— Я возьму одну из них, если ты предлагаешь, Малышка Си, — говорит Алекс.

— Я не предлагала. Подвинь свою задницу. — Она пинает его в голень, и его брови взлетают вверх.

— Нет, иди прижмись к своему любимому мальчику.

Она фыркает от смеха, но, очевидно, решает не спорить с ним и падает рядом. Хотя она жесткая, как гребаная доска, когда он обнимает ее за плечи и притягивает к себе.

— Ты так вкусно пахнешь, что хочется съесть, Малышка Си, — объявляет Алекс, уткнувшись носом в ее волосы.

— Засунь свой рот куда-нибудь, блядь, рядом с ней, и я—

— Итак, я предполагаю, что Алекс — близнец, — говорю я Тоби, игнорируя угрозу Нико засунуть что-нибудь так глубоко в задницу Алексу, что он никогда не сможет это вытащить.

— Деймон, — громко говорит Тоби, заставляя двойника Алекса обернуться. — Джоди, Деймон. Деймон, Джоди.

Он кивает в знак приветствия, когда я быстро замечаю различия между ними. Физически они почти идентичны, но их аура совершенно разная. Глаза Деймона также темнее, загадочнее, и он выглядит чертовски намного напряженнее, чем его близнец прямо сейчас, когда он продолжает насмехаться над Нико.

— Твои друзья—

— Придурки, но я все равно их люблю. Пойдем. — Тоби берет меня за руку и тащит к группе. Он занимает свободное место рядом с Эмми и Тео и сажает меня к себе на колени.

— Итак, что мы будем есть? Я умираю с голоду, — спрашивает Алекс.

— Чувак, ты только что съел два огромных пакета чипсов, — указывает Себ.

— Да, я растущий мальчик. — Он наклоняется к Калли и громко шепчет. — Я покажу тебе, какая часть вырастет позже, если захочешь.

Нико раздраженно рычит.

— Нико, брат. Ты заработаешь себе аневризму, если будешь продолжать. Алекс не собирается трахать твою сестру.

— Перед тобой, — добавляет Алекс, просто чтобы продолжить подначивать медведя. И, судя по тому, как лицо Нико становится чертовски багровым от раздражения, я должна сказать, что понимаю, почему они так сильно его дразнят, даже если это немного подло.

20

ТОБИ

— Из-за тебя действительно трудно уходить, демон, — рычу я, когда она подтягивает ногу, перекинутую через мое бедро.

— Ты когда-нибудь думал, что, возможно, это было моим намерением?

— Я предложил остаться дома, — напоминаю я ей, ложась на нее сверху и утыкаясь носом в ее шею.

— Я знаю, — выдыхает она, — но тебе нужно ходить в школу.

Она прижимает руки к моей груди в жалкой попытке заставить меня подняться.

— Я уверен, ты могла бы научить меня нескольким вещам, Демон.

— О, я не знаю. Это у тебя столько причудливого дерьма.

— Тебе нравится мое причудливое дерьмо.

Она пожимает плечами, на ее губах играет откровенно мерзкая улыбка.

— Иди в школу, Тобиас. Я не могу скучать по тебе, пока ты все еще здесь.

— Ты обещаешь, что будешь здесь, когда я вернусь? — Спрашиваю я, касаясь своим носом ее и почти крадя поцелуй.

— Обещаю. Если ты будешь хорошим мальчиком, я могла бы даже оказаться прямо здесь, такой же голой, как сейчас.

— Черт возьми, Джоди. Теперь я собираюсь быть твердым весь гребаный день, — признаюсь я, протирая головку своего твердого члена сквозь ее складки, покрывая ее своей спермой, которая вытекла всего несколько мгновений назад.

— Я думаю… — Я начинаю, но останавливаюсь, когда обвожу ее клитор, и ее сладострастный стон разрывает воздух. — Мне нужно трахнуть все это обратно в тебя, прежде чем я уйду.

— Тоби, — кричит она, когда я толкаюсь вперед, позволяя ее бархатным стенам снова окружить меня.

Можно с уверенностью сказать, что к тому времени, как я надеваю блейзер и завязываю галстук на шее, я основательно опаздываю.

— Если с этого момента я не буду получать нужные мне оценки, я обвею тебя, — говорю я ей, когда она следует за мной, одетая только в одну из моих рубашек.

— Тогда, я думаю, мне нужно поработать над своими мотивационными навыками.

— О, да? И как они могут выглядеть, Демон? — Спрашиваю я, разворачиваясь к ней, как только оказываюсь у двери.

Она на минуту задумывается. — Минет за каждую пятерку.

— Звучит заманчиво, но я думаю, ты, вероятно, можешь придумать что-то получше.

— Хм… Я что-нибудь придумаю, когда буду кататься по твоей кровати сегодня, пока ты сидишь на уроке.

Она подходит ко мне и берет мои причиндалы через брюки.

— Ты плохая, — рычу я, обхватывая ее рукой за горло и удерживая в плену.

— Ты хуже, — поддразнивает она.

— Ладно, мне действительно нужно идти. У тебя есть все, что тебе нужно, верно?

— Конечно, — соглашается она.

— И ты помнишь, как пользоваться биометрическим сканером, чтобы входить и выходить?

— Да, мам, — протягивает она. — Я все предусмотрела. А теперь иди, пока не опоздал еще больше и не потерпел неудачу. Вечность — это долгий срок, который не проходит у меня через горло, Тобиас.

— Ты заключаешь жесткую сделку. Увидимся позже. — Я краду еще один поцелуй, прежде чем распахнуть дверь и заставить себя уйти от нее.

Изначально она хотела, чтобы я отвез ее домой. Но после небольшого обсуждения и пары оргазмов я заставил ее изменить свой образ мыслей. Есть что-то чертовски горячее — такое чертовски правильное — в мысли о том, чтобы вернуться домой и найти ее здесь.

Я оглядываюсь назад по коридору, когда подхожу к лифту, желая, чтобы она стояла там и смотрела на меня, и продолжаю бороться с собой, чтобы просто не остаться с ней.

Я знаю, что она права. Я мог бы очень легко позволить своим чувствам — моей одержимости — к ней поглощать каждую секунду моей жизни. Снова.

Но в глубине души есть настоящий страх, что она собирается сбежать. Что последние несколько дней были ничем иным, как подтруниванием над тем, чего я не могу получить.

Все было слишком… просто, и я жду, когда упадет вторая туфля.

Она слишком хорошо восприняла новость о том, что Стелла застрелила Джокера. Она слишком легко вписывается в мою жизнь, в круг моих друзей, весь мой гребаный мир. И никогда ничего не бывает так просто.

Мои кулаки сжимаются, когда двери лифта открываются передо мной, и я зажмуриваю глаза, пытаясь убедить себя, что оставить ее прямо сейчас — это правильный поступок.

Я слежу за ней, я узнаю, уйдет ли она и куда направится. То, о чем она более чем осведомлена и, что удивительно, не попросила меня остановиться.

Я просто… Я не могу отмахнуться от того, что что-то не так. Но я проглатываю это, когда захожу в лифт и увеличиваю дистанцию между нами.

***

— Братан, ты выглядишь чертовски уставшим, — Говорит Себ, когда первым находит меня в общей комнате за обедом.

Я решил не сидеть в ресторане, как мы обычно делаем, и просто взял сэндвич, чтобы спрятаться здесь. Может быть, немного поспать, потому что он не ошибается. Я не особо отдыхал с тех пор, как нашел Джоди в своей квартире в субботу днем.

— Дела с Джоди настолько хороши, да?

— Да, в этом-то и проблема.

— Ухх… разве плохо трахаться до тех пор, пока ты не сможешь держать глаза открытыми? — спрашивает он, опускаясь на диван рядом со мной.

Мы в самом дальнем углу общей комнаты, спрятанные за несколькими рядами книжных шкафов. Обычно его окружает группа батаников, но я сделал нехарактерный для меня ход, чтобы превзойти их по рангу, когда попал сюда не так давно, чтобы воспользоваться одиночеством. Это скорее ход Нико или Алекса, и, вероятно, поэтому они целую минуту смотрели на меня так, как будто у меня только что выросла лишняя голова. Но вскоре они поняли, что я не шучу и представляю достаточно большую угрозу для их оставшегося времени в Найтс-Ридж, чтобы быстро схватить свои вещи и отъебаться.

Я некоторое время смотрю на него, потребность поговорить с кем-то, кто понимает все это безумное дерьмо, сжигает меня.

— Это… Я не могу… — Я выдыхаю, когда он весело улыбается мне.

— Она выебала твой мозг прямо из тебя, не так ли?

— Что она делает, Себ? Почему, после всего, она все еще хочет быть где-то рядом со мной? — Спрашиваю я, решив просто пойти на это и излить на него всю кровь.

— Потому что, несмотря на все это, ей не все равно, чувак.

— Но почему? После всего, что я сделал, ей следовало бы бежать в противоположном направлении.

— Да, прямо рядом со Стеллой и Эмми, но они тоже все еще здесь.

— Стелла рассказала ей о Джокере.

— Да, она мне рассказала.

— И Джоди не против этого. Она едва обмолвилась об этом словом.

— Вероятно, она просто пытается разобраться во всем. Разбраться со всем этим. Эта ситуация, мы… с нами многое предстоит вынести.

— Да, я просто этого не понимаю.

Он некоторое время смотрит на меня, ерзая на своем стуле, показывая мне, насколько ему некомфортно говорить со мной по душам. Я благодарен, что он не отступает от этого.

— Как быстро ты понял, что она создана для тебя?

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но слова не приходят.

— В первую ночь, когда ты с ней разговаривал? До этого, когда ты просто преследовал ее? — Он должен увидеть что-то в моих глазах, что даст ему ответ, который он ищет. — Значит, ты влюбился в нее еще до того, как она узнала о твоем существовании, и все же сомневаешься, что она может влюбиться в тебя после нескольких недель, проведенных вместе? — Он приподнимает бровь, глядя на меня.

— Но все, что я сделал… — начинаю я.

— Мы не влюбляемся в поступки людей, Тоби. Мы влюбляемся в человека, в его сердца.

Мой подбородок опускается от его слов, весь воздух вырывается из моих легких.

— Спасибо, черт возьми, потому что иначе я точно не заслуживаю Стеллу.

— Черт, Себ. Это—

— Глубже, чем ты ожидал? — он спрашивает, явно понимая, насколько нехарактерны его слова.

— Ну… да.

— Ты сидишь здесь, чувствуя, что никто не может понять, но ты, блядь, упускаешь суть. Я был там. Я там. Тео тоже. Ты думаешь, у нас не было точно таких же страхов, что и у тебя прямо сейчас?

— Мы оба невероятно облажались с нашими девушками. Но они смотрели сквозь пальцы. Они покопались в том дерьме, которое мы показываем остальному миру, и обнаружили живущих глубоко внутри испуганных маленьких мальчиков, которые отчаянно хотят, чтобы их любили так, как мы считаем невозможным.

— Да, ты облажался. Это то, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Но это не определяет тебя, Тоби. Твое прошлое, твои ошибки… это не самые важные вещи, когда дело касается Джоди. Она хочет то, что здесь. — Он наклоняется и похлопывает меня по груди. — И, несмотря на все дерьмо с Джонасом и Джокером, у тебя чертовски доброе сердце, чувак.

Эмоции застревают у меня в горле, когда я смотрю на него.

— Доверься ей. Доверься ей, что она знает, чего хочет. Доверь ей разобраться с этим по-своему. Не все там такие, как мы. Не все они убивают своих врагов или любого, кто причинил боль тем, кого они любят. Как бы трудно в это ни было поверить, некоторые люди на самом деле сидят сложа руки, и все обдумывают, должным образом все обрабатывают и приходят к разумным выводам.

— Ты показал ей так много. Слишком много, чтобы уже успеть обработать. Я уверен, она еще долго будет переживать все это дерьмо, это горе. Ничем не отличающаяся от меня. — Его глаза опускаются на мгновение, когда он думает о тех, кого он потерял. Его папа, его мама, его младшая сестра.

— Горе… уникально. Каждый человек справляется с этим по-своему. Но кто сказал, что только потому, что она горюет, она не может влюбиться? Что она не может видеть под броней, которую ты носишь каждый день, реального человека, который существует под ней?

— Если она хочет, чтобы ты был рядом с ней, пока она разбирается во всем этом и приводит себя в порядок, тогда какого хрена ты сомневаешься в этом?

— Если ты действительно любишь ее, используй каждый гребаный шанс, который можешь получить, потому что, поверь мне, оно того стоит.

Я стараюсь подавить эмоции, которые угрожают дать о себе знать.

— Ты действительно любишь ее, не так ли? — спрашиваю я.

Себ в замешательстве хмурит брови, когда я перевожу разговор на него. — Стеллу? Да. Да, блядь, люблю. Она… все.

— Поверь мне, я точно понимаю, что ты чувствуешь прямо сейчас. Я сражаюсь с этим большую часть дней, думая, что она заслуживает гораздо большего, чем это, чем я. Но, в конечном счете, она выбрала это. И я должен верить, что если бы она этого не хотела, она бы позволила этому факту стать известным. Возможно, это болезненно. Тебе нужно сделать то же самое.

Я задерживаю дыхание, прокручивая в голове несколько слов, которые не хочу произносить.

— А что, если она передумает?

— Тогда будет чертовски больно отпускать ее, но, по крайней мере, ты проведешь с ней это время. Ты пытался. Ты отдал этому все свои силы. Чего еще ты можешь желать?

— Черт, — выдыхаю я, откидываясь на диванные подушки.

Может, я и закрываю глаза, но я чувствую, когда к нам присоединяется кто-то другой.

— Что происходит? — Спрашивает Тео, подходя и становясь перед нами.

— Просто даю нашему мальчику несколько советов о его личной жизни.

— Судя по тому, как они приставали друг к другу прошлой ночью, я не уверен, что у них так уж много проблем, — язвит он. Но когда я открываю глаза и смотрю на него, я вижу это. Я вижу те же муки, затаившиеся в его темных глубинах, о которых только что рассказал Себ.

Он смотрит в пол, прежде чем опуститься на задницу и положить предплечья на согнутые колени напротив нас.

— Добро пожаловать в клуб, Тобс. Это весело, но, черт возьми… это настоящий трах по голове.

— Никто не может сказать тебе, что правильно, а что нет, когда дело касается любви и отношений. Просто, блядь, посмотри на меня. — Он поднимает левую руку. — Я, блядь, женат.

— Ладно, так что, возможно, мне следует меньше беспокоиться о скорости всего этого, когда ты говоришь подобные вещи.

Тео усмехается. — Наслаждайся поездкой, Тобс. Никакого давления, никаких ожиданий. Ты хочешь ее, просто сделай, блядь, все, что в твоих силах, чтобы удержать ее.

— И заставь ее кричать, — предлагает Себ. — Часто.

Я качаю головой, на моих губах играет улыбка, когда я смотрю на них обоих.

С моих плеч падает огромный груз, тяжесть которого я по-настоящему не оценил.

Если самые важные люди в моей жизни стоят за мной — за нами — тогда какого хрена я вообще в этом сомневаюсь?

***

Мои последние уроки на сегодня, а потом тренировка по футболу, черт возьми, затянулась. Осознание того, что она в моей квартире, возможно, обнаженная и ждет меня, означало, что каждая секунда казалась часом.

К тому времени, как я выхожу из душа после тренировки с полотенцем вокруг талии, мое терпение почти на исходе.

— У кого-то планы, — шутит Нико, когда я пытаюсь натянуть пару спортивных штанов на все еще мокрые ноги, с треском проваливаюсь и заканчиваю тем, что падаю задницей на скамейку.

— Лучше, чем то, что ждет тебя, — поддразниваю я. Босс ранее отправил сообщение ему и Тео, чтобы позвать их сегодня вечером. Ситуация в Ловелле накаляется, и у меня такое чувство, что дерьмо вот-вот разразится. Я просто чертовски надеюсь, что они не планируют ничего делать сегодня вечером или в любую другую гребаную ночь и испортить мне время с моей девушкой.

— Не все так плохо. Встречаюсь с боссом, затем спущусь в подвал, посмотрю, какие девушки работают сегодня вечером.

— Никто из тех, кто захочет находиться в радиусе квадратного фута от тебя, — присоединяется Тео. — Ты просто ревнуешь, братан. Тоби, Себ и я все позже возвращаемся домой к нашим женщинам, а тебя даже золотая рыбка не ждет.

— Пошел ты, у меня мог бы быть целый гарем женщин, ожидающих в моей квартире, если бы я захотел.

— Конечно, я в этом не сомневаюсь. Просто жаль, что есть только одна, которую ты действительно хочешь, да?

Нико издает лающий смех, который является ничем иным, как фальшивкой, прежде чем натянуть толстовку через голову, выводя всех нас из себя, он вылетает из раздевалки, оставляя нас всех смеяться ему вслед.

— Нам нужно познакомиться с этой цыпочкой, которая его полностью связала. Она, должно быть, действительно нечто, — размышляет Алекс.

— Она такая, — говорю я с улыбкой. — Она — Нико с потрясающим телом и умным ртом.

— Не позволяй своей девушке слышать это от тебя, Дукас, — дразнит Себ.

— Здесь нет конкуренции. Нико встретил свой конец.

— Моя точка зрения все еще остается в силе. Я хочу встретиться с ней.

— Значит, ты можешь довести его до грани безумия, флиртуя с ней так же, как с его сестрой? — Спрашиваю я с ухмылкой. Как бы забавно это ни было наблюдать, как он дразнит Нико Калли, мы все знаем, что он играет с огнем. Я также не совсем уверен, что все это совершенно невинно и исключительно для того, чтобы подразнить медведя. В том, как он смотрит на нее, есть что-то такое, что заставляет меня задуматься, не пошел бы он с ней дальше по своей воле. Я имею в виду, я понимаю, она горячая. Та маленькая девочка, которая раньше раздражала нас своими Барби и угрожала нам блестками, несомненно, выросла хорошенькой. Тем более, что теперь Стелла и Эмми оказывают на нее дурное влияние. Возможно, мне не интересно туда идти, но я уверен, что вижу ее привлекательность.

— Да, возможно. Я всегда готов к развлечениям, — говорит Алекс, потирая руки.

— Так, значит, это все, что связано с Калли? — Себ спрашивает, явно думая о том же самом, что и я.

— Чертовски верно, — рявкает Тео, не желая даже рассматривать возможность того, что Алекс действительно может заинтересоваться его кузиной.

— Могло быть хуже, чувак, — говорю я, пытаясь разрядить ситуацию, в то время как Тео продолжает свирепо смотреть на Алекса.

— Как? — огрызается Тео.

— Ты все еще мог бы отбиваться от этого итальянского ублюдка, — напоминает ему Себ.

— Это мог быть Волк, — предлагаю я.

— Никто из них не настолько чертовски глуп. Мы уже показали, что происходит, когда они приближаются к ней.

— Итак, с чем ты остался? — Спрашиваю я. — В конечном итоге она будет с одним из нас, — говорю я, имея в виду не буквально одного из нас пятерых, а кого-то в Семье.

Тео скрипит зубами, когда я уверен, что он представляет несколько лиц младших членов Семьи, с которыми мы работаем. Не могу отрицать, что я действительно не могу выбрать хорошего кандидата из многих. Может быть, Алекс не так уж плох.

— Она может просто вечно оставаться одинокой, — наконец говорит он, доставая свою сумку и перекидывая ее через плечо. — Заведет кошек или что-нибудь в этом роде.

— Чертов лицемер, — бормочет Алекс, когда Тео уходит.

Мы с Себом оба смотрим на него, когда он наклоняется, натягивая носки.

— Что? — огрызается он, чувствуя наше внимание.

— Она тебе действительно нравится?

— Калли? Нет, я просто дергаю их цепь. Мне нужно какое-нибудь гребаное развлечение, пока вы все будете трахать своих девочек.

Я наблюдаю за ним несколько секунд, пытаясь понять, издевается он над нами или нет, но, в конце концов, я сдаюсь. У меня есть куда более привлекательное занятие, чем стоять и вести эту дискуссию в нашей вонючей раздевалке.

Я еду домой, как летучая мышь из ада, и в рекордно короткие сроки заезжаю в наш подземный гараж и направляюсь к лестнице. Лифт, вероятно, быстрее, но мысль о том, чтобы стоять там и просто смотреть, как растут цифры, отталкивает меня, и я направляюсь к лестнице.

К тому времени, как я добираюсь до предпоследнего этажа, где находятся наши квартиры, у меня болят легкие, а ноги становятся как желе, но я не позволяю этому замедлить меня, мчусь к входной двери и прижимаю руку к сканеру.

Я врываюсь в свою гостиную, мои глаза мечутся повсюду, пока я ищу ее.

— Демон, где ты прячешься? — Я зову ее, волнение шевелится у меня в животе.

Не найдя ее, я поворачиваюсь к спальням.

— Ты голая в моей постели, детка? — Я рычу, мой член твердеет при мысли о том, что она лежит на моей кровати и ждет меня.

Черт, я чуть не пускаю слюни и бросаюсь вперед.

Но в ту секунду, когда я облетаю дверной проем, я резко останавливаюсь.

И все рушится вокруг меня.

21

ДЖОДИ

У меня были все намерения встать и отправиться к маме, чтобы захватить кое-какие вещи. Я не планировала переезжать к Тоби, но подумала, что пара дней для продолжения разговора, вероятно, хорошая идея. Не похоже, что у меня было занятие получше.

Я знаю, что для всех остальных это между нами выглядит слишком просто. И я предполагаю, что часть этого такова. Влюбиться в Тоби, быть с ним и позволить ему взять на себя часть моего веса, моего горя, моего беспокойства — это легко. Это так естественно, что почти кажется, что он всегда был частью моей жизни. Но есть и другая уродливая часть нас, то, с чем я едва ли даже знаю, как справиться, не говоря уже о попытке справиться.

Кажется, прямо сейчас моя голова и мое сердце находятся в состоянии постоянной войны.

Я хочу быть с ним. То, как он заставляет мое сердце биться быстрее, кожу покалывать, а в животе порхать бабочек, не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Но я просто настраиваю себя на серьезное падение?

Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Могу ли я действительно забыть все, что произошло?

Действительно ли любовь всегда побеждает?

Я задержалась в его квартире, пытаясь глубже проникнуть в его жизнь, заглядывая в его шкафы и пытаясь найти что-нибудь, что могло бы убедить меня, что я сумасшедшая, раз даже думаю, что это возможно, и заставляю себя повернуться ко всему этому спиной.

Но я ничего не нашла.

На самом деле, я обнаружила целую кучу вещей, которые еще больше убедили меня в том, что парень, которого я впервые встретила, милый, заботливый, любящий парень, действительно тот, кто он есть. На дне одного из его шкафов я нашла коробку с поздравительными открытками от его мамы и друзей за эти годы. Там были и другие приятные сувениры на память, например, рисунки, сделанные маленькими детьми. У Тоби нет младших братьев и сестер, кроме Стеллы, поэтому я могу только предположить, что они младшие братья и сестры его друзей. Я даже нашла плюшевого мишку его детства, сидящего на полке рядом с фотографией его и его мамы.

Все, что я обнаружила, только сильнее заставило меня влюбиться, что еще больше сбило меня с толку.

Только когда я спускалась по зданию, стояла одна посреди лифта и смотрела на нижние этажи, на меня обрушилось все сразу.

Я вырвалась из этого замкнутого пространства с сердцем, подступающим к горлу, и слезами, струящимися по щекам.

У меня в руке был ключ от машины, которую, по словам Тоби, я могу использовать сегодня, и я крепко сжимала в руке, и единственное, о чем я могла думать, это о побеге.

И это именно то, что я сделала.

Я даже не помню путешествие через город. Я понятия не имею, как я — или машина — добрались сюда целыми и невредимыми, но, к счастью, нам это удалось.

Даже несколько часов спустя мое сердце болит, голова кружится, а глаза горят от слез, которые я пролила из-за всего, что потеряла.

Но, как я и сказала Стелле вчера, те мужчины, о которых я скорблю, — это не те мужчины, которых я на самом деле потеряла. Это огромный пиздец, знать, что хорошие воспоминания, которые у меня остались о моем отце и моем брате, теперь были испорчены реальностью.

Я сижу на скамейке с видом на игровой парк, в котором мы с Джо провели много-много часов в детстве. Это всего в нескольких улицах от нашего дома. Мы играли здесь от восхода до заката, часто совершенно теряя счет времени, и наши дни заканчивались тем, что мама приходила к нам с разъяренным выражением лица.

Джо всегда брал вину на себя. Он был старше и с радостью взял на себя ответственность за наши промахи.

Так трудно представить, что маленькому мальчику настолько промыли мозги, что он попытался бы кого-то убить. Но каким бы невероятным я это ни считала, я знаю, что это правда.

Я собственными глазами увидела перемены в моем брате. Я увидела, как воцарилась тьма, его потребность в насилии, которую я никогда не понимала. Это было так не похоже на мальчика, с которым я выросла, но это не оставляет у меня сомнений в том, что он сделал то, что Стелла объяснила мне вчера.

Возможно, я не знала правды о своем отце, но я знаю, насколько Джо боготворил его. Раньше он смотрел на него так, словно тот буквально повесил луну в небе. Я тоже, в какой-то степени, но Джо был одурманен. Все, что папе нужно было сделать, это попросить его прыгнуть, и он сразу же спрашивал, как высоко. На самом деле не должно быть шоком, что папа устроил свое окончательное падение. Я могу только надеяться, что он действительно думал, что у этого будет лучший исход, что они победят.

От этой мысли у меня по спине пробегает сильная дрожь, потому что, если бы они победили, Стеллы бы сейчас здесь не было. Скорбеть будут Тоби и Мария. Вся семья Тоби была бы в трауре. И разве они уже не прошли через достаточно боли?

Что было бы дальше? Тоби сказал, что план игры Джонаса был о власти. Так за кем бы он пошел следующим? Кому в конечном итоге повредит следующая часть его плана?

Лица друзей Тоби мелькают перед моими глазами, и я не могу не задаться вопросом, как все они вписывались в больные и извращенные игры Джонаса.

Мое тело дрожит от холода, и я крепче обхватываю руками ноги в надежде одновременно согреться и держать себя в руках.

Я понятия не имею, который час, но я знаю, что мне нужно двигаться. Но быть здесь… это заставляет меня чувствовать себя ближе к тому маленькому мальчику, которого я когда-то знала, к той жизни, которая у меня когда-то была.

Рыдание вырывается из моего горла, когда я смотрю, как пара детей максимально использует последние несколько минут света на небе.

Я принимала все это как должное. Я думала, что у меня идеальная жизнь, и хотя оказалось, что это далеко от истины, я хотела бы сейчас остановиться хотя бы еще раз, чтобы сказать Джо, как сильно я его любила, каким потрясающим я его считала.

Вероятно, это мало что изменило бы в общем плане вещей, но, по крайней мере, я бы знала, что он осознает, как много он для меня значит.

— Прости, Джо, — всхлипываю я от внезапного отчаяния, чувствуя, что каким-то образом подвела его, что я могла бы что-то сделать по пути, чтобы остановить цепь событий.

— Ни в чем из этого нет твоей вины.

Все мое тело содрогается от его слов, от глубокого рокота его голоса, и у меня перехватывает дыхание.

Я действительно была здесь так долго?

— Тоби, — выдыхаю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо.

Он выглядит разбитым, его лицо бледное, губы сжаты, но в его глазах облегчение. Столько гребаного облегчения, что у меня начинает болеть грудь.

— Черт. Мне так жаль, я—

Он качает головой, обходя скамейку, на которой я сижу, и я, наконец, разворачиваюсь и опускаю ноги на землю.

— Шшш, — успокаивает он, протягивая руку и притягивая меня к своему телу.

Он крепко держит меня, когда мое тело дрожит в его руках.

— Я держу тебя.

Его нежные слова только усиливают мучения внутри меня, и я снова сдаюсь. Единственное отличие от остальной части этого дня в том, что у меня есть кто-то, кто поддержит меня.

Я понятия не имею, как долго мы так стоим, но к тому времени, как я отстраняюсь от его груди, солнце наконец садится, и дети на игровой площадке уходят.

Взяв меня за руку, Тоби усаживает меня на скамейку и прижимает к своему теплому телу.

— Поговори со мной, детка. Расскажи мне, что происходит у тебя в голове.

И я так и делаю. Я погружаюсь так глубоко в свои счастливые детские воспоминания, как только могу. Я говорю о Джо и Джонасе до тех пор, пока у меня не пересыхает во рту, не саднит в горле, а сердце болит так сильно, что я уверена, кто-то засунул руку прямо мне в грудь и разорвал ее начисто.

Тоби молчит, впитывая мои истории о более счастливых временах. Он — опора, в которой я нуждалась, чтобы полностью погрузиться в это. И хотя я знаю, что мои истории, должно быть, причиняют ему боль, он никак не реагирует, кроме как подбадривает меня, поддерживает и не дает мне окончательно рухнуть к его ногам. Не думаю, что я когда-нибудь смогу объяснить ему, как я благодарна за это.

Помимо очевидного, он всегда был таким. Он всегда точно знал, в чем я нуждалась, и дал мне это утешение, несмотря на его собственную боль, чтобы позволить мне горевать. Так я узнаю, что он действительно такой милый, заботливый парень. Снова и снова он отбрасывал своих демонов и кошмары в сторону, чтобы просто помочь мне справиться со своими собственными.

К тому времени, когда мои воспоминания начинают иссякать, и возникает чувство вины из-за того, что я больше ничего не помню, я дрожу от холода.

— Давай, детка. Я отвезу тебя домой.

Я не говорю ни слова, когда он поднимает меня на ноги. Я не могу. Я оцепенела и потерялась в своих детских воспоминаниях, отчаянно пытаясь отыскать в глубинах своего разума тех, кого забыла.

Как только мы оказываемся в машине, Тоби включает обогрев на максимальную мощность, и всего за несколько минут горячий воздух заполняет пространство вокруг меня, хотя это мало согревает мое сердце. Такое ощущение, что его завернули в слой льда, который никогда не растает.

Я едва замечаю направление, в котором мы движемся, пока машина не замедляет ход и не останавливается на очень знакомой улице.

— Ч-что мы… — Мои слова замолкают, когда Тоби заглушает двигатель и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Протягивая руку, он берет мою руку в свою и сжимает, пока его глаза ищут мои.

— Это чертовски убивает меня, Джоди. Мне нужно, чтобы ты знала, что это буквально последнее, что я хочу делать прямо сейчас, но в равной степени я знаю, что это правильно.

— Все, что я сказал тебе в эти выходные, правда. Я чертовски люблю тебя, Демон.

Я думала, что за последние несколько часов у меня закончились слезы, но всего несколько его слов, и они снова льются рекой.

— Я никогда не мог представить все то, что я буду чувствовать к тебе, когда я начал узнавать о том, кто ты, или даже в первую ночь, когда мы действительно встретились. Но я люблю. Я так чертовски влюблен в тебя, что не знаю, что с этим делать. Я зависим от тебя, чертовски одержим тобой. И я знаю, что это вредно для здоровья.

— Ч-что ты г-говоришь здесь? — Я запинаюсь, когда страх окутывает меня.

— Что я говорю, Джоди, так это то, что я хочу этого. Я хочу тебя. Так чертовски сильно, что я едва могу думать о чем-то другом. Но я здесь не самый важный. Я облажался с тобой еще до того, как узнал, кто ты такая. И ты сейчас через многое проходишь, во многом из-за меня.

— Тебе нужно время, чтобы разобраться со всем этим. Мне нужно, чтобы ты была уверена, что это — что я — действительно то, чего ты хочешь.

— Да, Тоби. Это. Ты.

— И если это правда, то через несколько недель все будет по-прежнему, как только у тебя появится шанс по-настоящему разобраться во всем.

— Несколько недель? — Я вздыхаю. Моя нижняя губа дрожит, а сердце разбивается вдребезги, когда осознание того, что он мне говорит, оседает в моей голове.

— Это было… невероятно, безумно, напряженно. И быстро. И правда, стоящая за нами, даже встреча — это многое, что нужно принять. Я понимаю это, правда. И мне нужно дать тебе время смириться с этим.

— Последние несколько дней были потрясающими, но сегодня я понял, что увлек тебя в этой жизни, и то, что я нашел тебя этим вечером, было просто доказательством этого.

— Всю мою жизнь меня считали милым, и я всегда возмущался этим. Но за последние несколько месяцев я избавился от этого образа и обнаружил, что возненавидел его еще больше. Я хочу снова быть тем хорошим человеком. Я хочу быть милым, и я хочу быть достойным тебя.

— Ты такой, Тоби. Ты такой милый и заботливый. Ты понятия не имеешь, как сильно ты помог мне преодолеть все это до тебя— Я сжимаю губы, останавливаясь от того, чтобы рассказать о том, что произошло той ночью в ванной Тоби.

— И я хочу снова стать тем человеком, и лучший способ, который я могу придумать для этого, — дать тебе время. Как только все это уляжется и у тебя будет время все обдумать, если ты захочешь вернуться ко мне, я буду ждать с распростертыми объятиями. И если ты решишь, что всего этого слишком много, что ты не можешь простить меня, простить Стеллу, тогда я уйду и позволю тебе жить дальше.

Отвратительный всхлип вырывается из моего горла.

— Я этого не хочу, — возражаю я. — Я хочу этого, я делаю.

— Тогда у нас это будет, детка. Просто не торопись. Оплакивай свои потери, делай все, что тебе нужно, чтобы я знал, что ты принимаешь правильное решение.

Не в силах спорить с его точкой зрения, я тяжело вздыхаю.

— Ты… — Я замолкаю, не в силах подобрать подходящее слово, чтобы описать все, что он собой представляет. — Все.

Он качает головой. — Я не такой, детка. Я сейчас так далек от этого, что это смешно. Но я хочу быть. Я хочу быть для тебя всем.

Я киваю, непривлекательно шмыгая носом.

Его взгляд отрывается от моего, зацепляясь за что-то за моим плечом.

— Ты должен идти. Твоя мама ждет тебя.

Мое сердце болезненно сжимается при мысли о том, чтобы уйти от него, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, он, кажется, читает мои мысли.

— Между нами еще не все кончено, Джоди. Нет, если ты не хочешь, чтобы мы это сделали. Я на том конце провода. Я здесь для всего, что тебе нужно. Но я отказываюсь втягивать тебя в свою жизнь, в эти отношения, пока у тебя не будет времени действительно со всем смириться.

— Я ненавижу это, — признаюсь я. — Но я также понимаю это. Сегодняшний день был тяжелым.

— Я знаю, детка, — говорит он, обхватывая мою щеку и вытирая слезы большим пальцем. — Но все наладится, я обещаю.

— Спасибо, — шепчу я, и он хмурится, не понимая, зачем мне нужно было говорить эти слова. — Спасибо, что был честен со мной в эти выходные, за то, что рассказал все уродливые и болезненные моменты своей жизни.

— Есть еще кое-что, — признается он.

— О?

Его глаза на мгновение закрываются, давая мне понять, что, что бы ни случилось дальше, будет больно, и я пытаюсь подготовиться к удару.

— Мой шрам, — шепчет он. — Тот, что у меня на груди, — уточняет он.

Я помню, как он избегал этой темы, когда я пыталась поговорить об этом до того, как узнала правду о его жизни. Теперь я знаю, кто он такой, у меня есть целый ряд новых идей о том, как его кожа была повреждена таким образом.

— В тебя стреляли, не так ли?

Он кивает. — Однажды ночью в прошлом году мы с Себом оба получили пулю, пытаясь защитить Стеллу.

— Черт, — шиплю я, весь воздух вырывается из моих легких, когда я читаю между строк. — Это был Джо, — заявляю я, протягивая руку и прижимая ладонь к шраму высоко на его груди.

— Да.

— Он мог убить тебя. Он мог убить вас всех.

— Он мог бы. Но он этого не сделал.

Нет. Он был тем, кто в конечном итоге погиб.

— Что ты собираешься делать с Джонасом? — Спрашиваю я, вспоминая, что он сказал о том, чтобы ничего не предпринимать, пока я не решу, хочу ли я его видеть или нет.

— Мое предложение все еще в силе. Он останется жив, пока ты не примешь решение. Поговори об этом со своей мамой. Если она хочет с ним увидеться, я могу устроить и это.

— Я поговорю, — обещаю я.

— Иди в дом и согрейся, детка. Я напишу тебе, когда вернусь домой.

— Да? — Спрашиваю я, чувствуя себя немного лучше всего после этих нескольких слов.

— Да. Я никуда не уйду, если ты этого не хочешь.

— Ты невероятный, Тоби.

Он качает головой, но не спорит.

— Я не заслуживаю тебя, но, если ты позволишь мне, я проведу остаток своей жизни, пытаясь быть достойным.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но он опережает меня.

— Иди. И если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где я.

Его глаза удерживают мои, и это разбивает мне сердце, что он внезапно чувствует себя неуверенно рядом со мной.

Протягивая руку, я обвиваю рукой его затылок и притягиваю его губы к своим.

Наш поцелуй полон боли и тоски, но, к счастью, я не чувствую вкуса прощания на его губах, и, клянусь Богом, он тоже не может на моих, потому что это не конец, это просто… мы нажали на паузу, чтобы поступить правильно.

— Я скоро с тобой поговорю, хорошо?

— Я буду ждать, детка. Иди и делай свое дело.

Он улыбается мне, хотя мы и не встречаемся взглядами, прежде чем я нахожу в себе силы где-то глубоко внутри толкнуть дверь и выбраться наружу.

Я открываю дверь, замечая тень, движущуюся по коридору через щель, но не переступаю порога, пока не заставляю себя смотреть, как Тоби уезжает. И когда я, спотыкаясь, захожу внутрь, я падаю прямо в объятия ожидающей меня женщины.

— Тсс, детка. Все будет хорошо.

22

ТОБИ

Последние полторы недели были адом. Настоящий гребаный ад. Но я остаюсь при своем решении отвезти Джоди к ее маме в прошлый понедельник вечером. И как бы то ни было, даже если бы я этого не сделал, не похоже, что мы действительно провели бы какое-то время вместе. Если я не был в школе, то я работал. На этой неделе мы провели в Ловелле больше времени, чем когда-либо, и, честно говоря, мне чертовски надоело тратить там свое время. Ничего не происходит, несмотря на угрозы со стороны оппозиции. Пока что они, кажется, только и делают, что болтают, и это действует мне на последние гребаные нервы.

По крайней мере, мне пришлось поработать в ночь Святого Валентина. Это несколько отвлекло меня от того факта, что я должен был быть в хорошем ресторане, чтобы подарить моей девушке еще одну из лучших ночей в ее жизни.

У меня все было спланировано, все расписано.

Но все пошло насмарку, как и вся моя жизнь, когда я решил поступить правильно и дать ей пространство, которого она заслуживала.

— Привет, братан. Как дела? — Спрашивает Стелла, приглашая себя в мою квартиру.

У нас есть час до того, как нам нужно будет возвращаться в поместье. Я удивлен, что она не занята тем, что изматывает Себа перед тем, как мы отправимся на битву — или нет, что, вероятно, скорее всего.

— Да, это… происходит, — бормочу я, переводя телефон в режим ожидания и бросая его на диван рядом со мной.

Я ничего не слышал о Джоди со вчерашнего утра, и это чертовски убивает меня, не знать, что с ней все в порядке и где ее голова от всего этого.

— Все еще нет новостей? — Спрашивает Стелла, взъерошивая мне волосы, прежде чем обогнуть диван и опуститься на край.

Я качаю головой.

— Она вернется к тебе, Тобс. Имей веру.

На прошлой неделе у меня действительно была вера. Но шли дни, и она шла на убыль. Наших разговоров становится все меньше и меньше, и меня пугает, что она на грани прекращения. То, что мы провели время порознь, только доказало ей, что я и мой извращенный образ существования в ее жизни ей не нужны.

— Только время покажет.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как в ее глазах мелькает чувство вины.

— Что? — Я спрашиваю, не желая позволять ей хранить свои секреты, если они имеют какое-то отношение к Джоди.

— Я видела ее прошлой ночью.

Гнев захлестывает меня. — И ты говоришь мне об этом только сейчас.

— Она позвонила мне не для того, чтобы говорить о тебе, — уверяет она меня.

— Так о чем она хотела поговорить? — Я спрашиваю, хотя ответ очевиден.

— А ты как думаешь? — Она поднимает бровь, глядя на меня. — Она просто хотела услышать больше с моей стороны обо всей ситуации.

— Как она выглядела?

— Хорошо. Она выглядела… — Я задерживаю дыхание, неуверенный в том, хочу ли я, чтобы она сказала, что ей было хорошо без меня в ее жизни, или что она выглядела так, как будто скучала по мне. — Хорошо. Я думаю, она стала лучше спать, отдохнула. Обрабатывает всю информацию.

— Отлично. Это… хорошо.

— Однако она рассказала мне кое-что интересное, о чем, я полагаю, ты не знаешь. — Я приподнимаю бровь, глядя на нее. — Ты знал, с кем Нико переспал в ночь Святого Валентина?

— Его правая рука, насколько мне известно, — бормочу я.

— Я имею в виду, зная Нико, он, вероятно, тоже использовал свою собственную ладонь, но нет. Оказывается, у него был секс по вызову. Извращенный секс по вызову, где он оставил свою Валентинку привязанной к кровати. Джоди пришлось пойти и спасти ее.

— Отвали, — рявкаю я, не веря тому, что слышу. — Нико провел день Святого Валентина с Брианной и ни словом не обмолвился об этом?

— Очевидно, это так. Бри была в бешенстве.

— Я могу себе представить. Она так чертовски вскружила ему голову.

— Я отчаянно хочу встретиться с ней.

— Я думаю, вы бы поладили, как дом в огне. Если Джоди вернется ко мне, возможно, я позволю этому случиться.

— Пфф, мне это не нужно — издевается она. — Мы с Джоди сблизились, — говорит она, скрещивая пальцы. — Моя новая невестка познакомит меня со своей лучшей подругой.

— Не искушай судьбу, Стел.

— Она вернется к тебе. Поверь мне.

— Значит, она все-таки что-то сказала, — настаиваю я.

— Нет. Я просто почувствовала это.

— Ты теперь чертова ясновидящая, да? — спрашиваю я, поднимаясь с дивана и засовывая телефон в карман.

— Куда ты идешь?

— Направляюсь наверх, чтобы повидать нашего постоянного Казанову. Я уверен, ты сможешь принести пользу, прежде чем нам придется уехать. Бьюсь об заклад, Себу сейчас одиноко.

— Он принимает душ, — говорит она, следуя за мной к двери.

— Он голый, а ты здесь со мной. Что ты сделала с моей сестрой?

— Я более чем счастлива ворваться в дом и позволить ему выебать мне мозги о стену душевой. Конечно, это было бы не в первый раз, — говорит она, в ее тоне слышится веселье.

— Ты шлюха, сестренка.

— О, ты действительно любишь меня, большой брат.

— Ты знаешь, что люблю.

Обнимая ее за плечи, я целую ее в висок, прежде чем доставить ее обратно в квартиру, а затем бегом поднимаюсь по лестнице в пентхаус Нико.

Прижимая руку к сканеру, я захожу внутрь и мчусь в гостиную как раз в тот момент, когда квартиру наполняет знакомый мне визгливый женский голос.

— Вот и все. Ты такой чертовски плохой мальчик. — Я фыркаю от смеха, слишком хорошо зная, что я не собираюсь застать Нико по уши в какой-то девчонке.

— Ты, блядь, знаешь это, детка, — ворчит он, прежде чем громкий стон разрывает воздух.

— Проводишь немного личного времени со своей любимой девушкой? — Спрашиваю я, бесстыдно заходя к нему, когда его любимая порнозвезда все еще берет член в задницу на его огромном плоском экране. Он быстро натягивает обратно спортивные штаны и вытирается сброшенной рубашкой.

— Если ты хотел посмотреть, Тобс, тебе нужно было только попросить. Я знаю, что для тебя это были трудные несколько дней. Напои меня хорошенько, и я, возможно, даже позволю тебе воспользоваться мной.

— Я не настолько чертовски отчаялся, — бормочу я, падая на другой диван, уверенный, что не собираюсь пачкать свою задницу пятнами его спермы. — В любом случае, — говорю я, пригвоздив его к месту серьезным взглядом. — Ты когда-нибудь собирался рассказать мне о своей ночи Святого Валентина?

— Ну, тот факт, что я тебе до сих пор не рассказал, вероятно, отвечает на твой вопрос.

Я качаю головой, глядя на него. Нико всегда рассказывает о своих завоеваниях, поэтому тот факт, что прошло больше недели, а он ни словом не обмолвился об этом, говорит мне больше, чем, я думаю, он хочет, чтобы я знал.

— Не могу поверить, что я был дома, одинокий и несчастный, а ты развлекался с лучшей подругой моей девушки и даже не сказал мне.

— Я, блядь, знал, что она проболтается, — бормочет он. — Ни хрена нельзя доверять цыпочкам.

— На самом деле не она рассказала мне, а Стелла.

— О, здорово. — Встав, он направляется на кухню и достает пиво из холодильника.

— Мы работаем сегодня вечером, — напоминаю я ему, когда он откупоривает крышку и, черт возьми, почти выпивает все за один присест.

— Какого хрена, по-твоему, я пью? Еще одна ночь в Ловелле, когда нужно нянчиться с Арчером и его гребаными приспешниками. Господи, неужели жизнь может стать еще более чертовски скучной?

Я смотрю на него, пока он ходит взад-вперед.

— Так это не имеет никакого отношения к Бри—

— Не надо, — выплевывает он. — Не произноси ее имени.

— Чувак, у тебя все чертовски плохо.

— Отвали. Это была одна веселая ночь. Вот и все.

— Ты имеешь в виду еще одну веселую ночь. О которой ты мне не рассказывал. Что странно, потому что ты обычно рассказываешь мне все подробности о каждой девушке, с которой ты встречаешься, буквально.

— Вообще-то, я думал о тебе. Я не хотел бросать тебе это в лицо, когда с Джоди все так странно.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но я быстро обнаруживаю, что не нахожу слов. Такого рода соображения не в характере Нико, но в кои-то веки я обнаруживаю, что не хочу упрекать его в этом.

Может быть, он морочит мне голову и пытается скрыть свои чувства к Брианне, а может быть, он искренен. На самом деле это не имеет значения.

— Так в чем же тогда задача на сегодняшний вечер? То же дерьмо, что и всю неделю?

— Очевидно, так. Мы с Тео пытались втолковать боссу, что нам следует просто пойти за этой бандой и покончить с этим, блядь, делом, но нам совершенно ясно сказали, что это не наша борьба. Мы просто выступаем в поддержку.

Я не могу удержаться от смеха. Бьюсь об заклад, что Нико устроил истерику.

— Дерьмо могло быть хуже, — бормочу я, думая о некоторых дерьмовых заданиях, на которые нас отправляли на протяжении многих лет.

— Могло ли? Мне нужно немного гребаного экшена, чувак. Я готовлюсь к достойной, блядь, драке, а они не клюют на приманку.

— Это случится. Они играют в долгую игру, ожидая, пока мы подумаем, что этого не произойдет. И когда мы проявим слабость, они нанесут удар. Они знают, что у них меньше шансов победить Волков, если мы будем на их стороне. Они не глупы.

Он смотрит на меня, и, клянусь, я вижу, как в его глазах крутятся гребаные шестеренки.

— Ты прав.

Достав телефон из кармана, он проводит пальцем по экрану, находит контакт и, приложив его к уху, направляется в свою спальню.

— Я собираюсь в душ. Будь готов.

Я отдаю ему честь, когда он исчезает в коридоре.

— Тео, — рявкает он, когда звонок соединяется. — Это, блядь, произойдет сегодня ночью. Мне надоело ждать.

Он делает паузу.

— Да. Да, вот о чем я думаю…

Хлопает дверь, и его мысли обрываются. Возможно, это к лучшему, потому что планы Нико никогда не бывают самыми чертовски разумными.

***

Чуть больше часа спустя, мы впятером сидим в машине Тео на краю территории «Волков», ожидая сигнала о том, что что-то должно начаться.

Обычно к этому моменту мы уже были на виду, припарковывались у «Логова» и заявляли о своем присутствии. Я просто очень надеюсь, что эти двое знают, что делают, потому что я действительно мог бы обойтись без гнева босса, если сегодня все пойдет наперекосяк.

— Какого черта мы на самом деле ждем? — рявкает Себ после того, как мы тридцать минут сидим здесь в темноте. — Если бы я знал, что сегодняшняя ночь будет такой дерьмовой, я бы принял предложение моей девушки продолжить то, что мы начали в душе.

Я закатываю на него глаза, прекрасно понимая, что он просто пытается вывести меня из себя. Не может быть, чтобы Стелла не вернулась в их квартиру и не рассказала ему в точности, о чем мы говорили.

— Чувак, если нам придется сидеть здесь еще долго, я, блядь, присоединюсь к тебе, — бормочет Алекс.

— Тебе бы чертовски повезло, — рявкает Себ. — Я уверен, что Калли сегодня холодно и одиноко. Ты мог бы составить ей компанию.

Со своего места на заднем сиденье машины я наблюдаю, как кулаки Нико сжимаются на коленях, а челюсть тикает от разочарования.

— Мы ждем Деймона, — говорит нам Тео, игнорируя попытку Себа подразнить их обоих.

— Чего именно ты ждешь от него?

Глаза Тео встречаются с моими в зеркале.

— Я думал, вы все хотели, чтобы это закончилось.

— Ну, да, но— Мои слова прерываются, когда из динамиков раздается звонок его телефона.

— Да, — рявкает он, когда звонок соединяется.

— Они в движении. Тащите свои задницы в «Логово».

— Понял. Спасибо, чувак.

— Что он сделал? — Спрашивает Алекс.

— Ничего особенного. Просто немного разворошил осиное гнездо, — говорит Тео, заводя машину. — Кое-что, что мы должны были сделать несколько дней назад.

— Готовы повеселиться, мальчики?

Себ хрустит костяшками пальцев. — Черт возьми, да. Давайте сотрем этих старых ублюдков с лица земли и вернемся домой к нашим девочкам.

Мое сердце замирает от его слов.

Если бы, черт возьми.

23

ДЖОДИ

— Эй, это приятный сюрприз, — говорит Бри, обнаружив, что я слоняюсь без дела возле школы, в которой она сейчас работает, как какой-то негодяй.

— Я подумала, мы могли бы пойти выпить кофе, — говорю я с улыбкой. — У меня такое чувство, что я тебя почти не видела. Знаешь, помимо спасения твоей задницы на прошлой неделе.

Она бросает на меня уничтожающий взгляд. — Что случилось с тем, чтобы никогда больше не говорить об этом?

— Ты действительно думаешь, что это будет возможно? — Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу, когда образ ее, привязанной к кровати в отеле и проклинающей миллионом мучительных смертей парня, который оставил ее там, заполняет мой разум.

Но для Нико это честная игра. Если его планом было произвести на нее неизгладимое впечатление и дать повод для мести, чтобы увидеть ее снова, то он попал в самую точку.

Она готова схватить его за горло за то, что он оставил ее на милость того, кого она была достаточно храбра, чтобы позвать на помощь.

Я отчаянно хотела рассказать Тоби, чем занимались наши лучшие друзья, но по какой-то причине я сдерживалась, когда мы болтали с тех пор, предпочитая сосредоточиться на нас. Чего нельзя было сказать о том, когда Стелла согласилась прийти прошлой ночью поболтать. Вся ситуация просто сорвалась с моих губ, к ее большому удовольствию.

Я знала, что мне нужно не только разобраться во всей этой ситуации с Тоби, но и осознать ее роль во всем этом, и я действительно оценила, что она приложила усилия, чтобы прийти и поговорить со мной. Хотя я не могу отрицать, что это только заставило меня еще больше скучать по Тоби.

То, что он сделал в прошлый понедельник вечером, разрушило меня. Но я понимаю.

Я была в беспорядке. Мое горе, мое замешательство, мои переполняющие чувства к нему… я уверена, что все они столкнулись и направляли меня встречным курсом к самоуничтожению.

Я не могла этого видеть.

Но он мог.

И он был прав. Несмотря на трудности, мне нужно было это время.

Мы с мамой поговорили. О прошлом, о том, какой на самом деле была ее жизнь, и о том, что она пережила за годы с Джонасом. Она полностью объяснила причины, по которым ее устраивало, что у него была другая женщина, и хотя я не обязательно согласна, я понимаю. Возможно, с ней во всем этом обращались лучше, чем с Марией, но он все равно манипулировал ею.

Мы обсуждали Джо до тех пор, пока обе не начали рыдать в эмоциональном смятении, пытаясь понять, почему у него все пошло не так. Но даже после нескольких часов попыток точно определить момент, я не думаю, что какое-то конкретное событие стало поворотным моментом. Зная то, что я знаю сейчас о Джонасе, я не могу не задаться вопросом, был ли у него этот план с самого начала, начались ли его манипуляции с сыном с самого первого дня его рождения.

Это также позволило мне подумать о нем. Мужчина, который украл мое сердце, когда я думала, что оно слишком разбито, чтобы даже что-то чувствовать. Но я быстро поняла, что на этот раз не нужно было сосредотачиваться на всем этом хорошем, на том, как он поднял меня и держал вместе. Это о плохом. О человеке, который запер моего отца в подвале, о человеке, который вошел в мою жизнь только из-за крови, текущей в моих венах. О его планах мести, использующих меня как пешку в его игре, чтобы причинить боль человеку, который всю свою жизнь причинял ему боль в ответ.

Снова и снова я пыталась поставить себя на его место, пыталась представить, как бы я отреагировала после всех этих лет жестокого обращения. Но я не могу. Я не могу и не думаю, что когда-либо смогу полностью осознать, как сильно он страдал. И еще один неожиданный визит Марии на днях только подтвердил это.

Мама упомянула, что они общались, и когда я впервые услышала ее внизу, мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я запаниковала, запершись в своей спальне. Я не хотела слушать, как она рассказывает мне, каким замечательным был ее сын, в основном все то, что я уже знала. Проблемы, с которыми мы столкнулись, были глубже, чем кто-либо, кроме нас двоих, мог понять. Хотя Мария и Стелла были чертовски близки.

Но в конце концов, я натянула свои трусы для большой девочки и направилась вниз. И, черт возьми, я рада, что сделала это.

Она ни разу не пыталась заступиться за Тоби. Мы только что открыто поговорили о наших жизнях, нашем прошлом, нашем опыте, и это помогло мне понять, откуда происходил Тоби до того, как мы встретились.

Когда она уходила, в ее глазах была тревога, а на лице был написан страх из-за того, к чему это приведет с Тоби. Но все же она никогда не говорила ни слова и не пыталась меня в чем-либо убедить. И за это она понравилась мне еще больше.

Бри следует за мной в кофейню в нескольких улицах от своей школы и находит нам столик, сбрасывает свои перегруженные сумки на пол, прежде чем драматично упасть на стул, когда я стою в очереди и смеюсь над ее выходками.

— Итак, — говорю я, отставляя ее кофе и булочку, которые, как мне кажется, ей, вероятно, нужны. — Что новенького?

Она тяжело вздыхает.

— Ничего. Я была слишком завалена работой для чего-либо захватывающего.

— Значит, больше никаких свиданий в отеле с тем, чье имя нельзя называть?

— Нет, — выплевывает она. — И этого не будет. Больше никогда. — Я смотрю ей в глаза, ожидая, когда правда выйдет наружу. До сих пор она держала язык за зубами, но я знаю, что в этой истории есть нечто большее, чем она сказала в ту ночь. — Мне было одиноко, понимаешь? — выпаливает она.

— Такой была и я. Ты могла бы прийти и потусоваться со мной.

— Без обид, Джо-Джо, но это был день Валентина. У меня было свидание с Брэдом, и он пообещал хорошенько выебать мне мозги. Ночь, проведенная за просмотром плохих ромкомов с тобой, вряд ли что-то изменит.

Я хочу поспорить с ней, попытаться убедить ее, что со мной было бы веселое свидание, но на самом деле, я бы такой не была. Я был не в лучшем месте, и я, конечно, не была бы хорошей компанией.

— Достаточно справедливо, — бормочу я, делая глоток кофе.

— Я просто знала, что он даст мне то, в чем я нуждалась, после того, как Брэд ушел.

— Почему он сбежал?

— Работа или еще какая-нибудь ерунда. Я не знаю, и мне действительно все равно. Это только доказало, что я была права, когда говорила, что держу его на расстоянии вытянутой руки, если он собирается подвести меня в самую важную ночь в году.

— Это немного грубо. Он кажется хорошим парнем, — утверждаю я. По общему признанию, я никогда не встречала этого чувака, но из того, что Бри рассказала мне о его желании сделать отношения между ними серьезными, я должна думать, что он один из них. Нужно быть определенным типом парня, чтобы добровольно захотеть связать мою кузину, так что в нем должно быть хотя бы что-то хорошее.

— Ты видела его с тех пор?

Она качает головой. — Я была слишком занята. Хотя он, как гребаный пес с костью, пытается загладить свою вину передо мной.

— Просто позволь ему. Он даст тебе то, что тебе нужно, и еще немного, если ему действительно будет жаль.

— Я согласилась встретиться с ним в субботу вечером. Если он не покажет свою лучшую игру, тогда ему крышка. — Она отрывает кусочек маффина и бросает его в рот. — Боже мой, мне это было нужно, — благодарно бормочет она. — Кстати, как у тебя дела? Ты уже видела Тоби?

Я качаю головой.

Наклоняясь вперед, она тянется через стол и берет мою руку в свою, крепко сжимая.

— Ты разберешься. Я верю в тебя.

— Ты тоже в команде Тоби?

— Нет, — быстро отвечает она. — Я в команде, «Джоди заслуживает быть счастливой». Я хочу, чтобы ты делала то, что лучше для тебя. И я буду рядом с тобой всю дорогу. Я имею в виду, если ты выберешь его, я могу просто причинить ему боль в следующий раз, когда увижу его после всего дерьма, которое он выкинул, но после этого я буду милой.

— Я люблю тебя, Бри.

— Я тоже люблю тебя, Джо-Джо.

— Итак, как дела в школе и прочее дерьмо? — Спрашиваю я, радуясь смене темы разговора и сосредотачиваюсь на ней.

— О да, ты знаешь. Я учусь в одной из самых суровых школ в городе. Это все забавы и игры, когда есть очень высокий шанс, что у каждого ребенка, которого я учу, в кармане есть гребаный нож.

Я вздрагиваю, когда серьезность этой ситуации оседает в моей голове.

Я знаю, что у школы, в которой она учит, плохая репутация, но черт. Мысль о том, что она рискует причинить себе серьезный вред, пытаясь привить какие-то знания молодежи, которой мы окружены, чертовски ужасает.

— Неужели ты не можешь найти место получше? — спрашиваю я.

— У меня осталось всего несколько недель, и я снова перееду. Выпускной, — говорит она, и ее глаза загораются волнением.

— Ты собираешься скоро устраиваться на работу, верно? — Спрашиваю я, вспоминая ее слова о том, что вакансии освобождаются довольно рано в этом году.

— Да, пройдет совсем немного времени, и я смогу стать полноценным учителем со своей собственной маленькой компанией негодяев, которых нужно привести в порядок.

— Может быть, не упоминай о порке на своих собеседованиях, — предлагаю я со смехом.

— Да, — говорит она, морщась. — Возможно, это к лучшему.

— Есть идеи, куда ты направляешься дальше?

— Нет. Они еще не озвучили. Я не слишком волнуюсь. Хуже того, где я нахожусь, быть не может. Если только они не отправят меня в Академию Ловелл. Это место — чертова преисподние.

— Ты ведь понимаешь, что, вероятно, только что искушала судьбу, верно?

— Они бы этого не сделали, верно? После этих последних нескольких недель у меня должна быть хорошая карма.

— Я буду держать все под контролем ради тебя.

— А как насчет тебя? — спрашивает она, пригвоздив меня взглядом. Я знала, что вопрос последует, но даже сейчас у меня действительно нет ответа.

Я пожимаю плечами. Я провела последнюю неделю или около того, пытаясь понять, чего я хочу от своей жизни, и не только в отношении Тоби, но и в моей реальной жизни. Университет, карьера, будущее.

В это время в прошлом году я думала, что точно знаю, чего хочу. Я была на пути к получению места в университете, о котором мечтала годами, и у меня было все, чего можно было ожидать.

Сейчас мысль о том, чтобы уехать, оставить маму, Бри, Сару, Тоби и начать свою жизнь заново — последнее, чего я хочу.

Вот почему я провела безумное количество времени на телефоне на этой неделе, пытаясь обдумать варианты с моим отложенным местом.

К счастью, мои оценки означают, что я почти могу выбирать университеты, но я даже не знаю, хочу ли я этого больше. Годы учебы, стресс, дедлайны. Но тогда, какая альтернатива? Еще одна работа в кофейне с ограниченными возможностями для продвижения по карьерной лестнице?

Я всегда хотела мир. Я была мотивирована, предана своему делу и полна решимости. Но с тех пор, как я потеряла Джо и узнала правду о своем отце, я никогда не чувствовала себя такой подавленной.

— Я не знаю, — признаюсь я. — У меня есть варианты. Я просто не знаю, чего я действительно хочу.

— Хотела бы я, чтобы у меня были ответы для тебя, детка, — вздыхает Бри.

— Я пытаюсь справляться с этим день за днем и просто надеюсь, что все встанет на свои места, но это сложно.

— Я знаю. — Она одаривает меня сочувственной улыбкой.

Для нее это легко — она всегда точно знала, чем хотела заниматься. Она жила и дышала, будучи учительницей, с тех пор, как я себя помню. Но, хотя я знала, что хочу поступить в университет, сделать карьеру, я никогда точно не определяла, чему хотела бы посвятить свою жизнь. Моим планом всегда было получить степень в области бизнеса, надеюсь, открыть путь, по которому я хотела бы пойти, а затем найти работу, которая позволила бы мне также получить степень «Магистра делового администрирования».

Но теперь… кто, черт возьми, знает, что я собираюсь делать?

— А как насчет работы? Ты нашла что-нибудь?

— На следующей неделе у меня назначена пара собеседований, но ничего интересного. Еще одно кафе, ресторан. — К счастью, теперь мне не грозит увольнение за кражу, нависшую над моей головой, мне повезло немного больше. Я чувствую облегчение, потому что я ни за что не вернусь к «Лисам». При этой мысли меня пробирает дрожь. Я думаю, что мои дни, когда я пыталась стать стриптизершей, прошли и действительно закончились. Думаю, это просто еще один повод для скорби.

— Какие у тебя планы на ночь? — Спрашивает Бри, когда мы обе допиваем кофе и собираемся уходить.

— Думаю, я просто собираюсь пойти домой и потусоваться с мамой. Если только тебе не нужна помощь, чтобы проверить их? — Спрашиваю я, кивая на огромную сумку с бумагами, которые ей нужно просмотреть.

— Не пожелала бы такого своему злейшему врагу, Джо-Джо. Ты идешь домой и расслабляешься. Может, займешься горячим сексом по телефону с этим твоим мужчиной, — дразнит она.

— Все было не так, — признаюсь я.

— Нет? Но химия между вами обычно горит достаточно ярко, чтобы разрушить гребаный город.

Я не могу удержаться от смеха. — Я не говорила, что этого там не было, Брай. Мы просто не заходили туда.

— Ну, может быть, тебе стоит. Верни в свою жизнь немного волнения. Бьюсь об заклад, он был бы рад увидеть тебя за работой с тем вибратором, который я подарила тебе на Рождество.

— Ты, Брианна Эндрюс, оказываешь плохое влияние.

Она лучезарно улыбается мне. — И именно за это ты меня любишь.

Наш один кофе вскоре превращается в три и по панини на каждую, и когда мы, наконец, выходим из кофейни к Uber, который мы заказали, чтобы отвезти нас обеих домой, солнце уже давно село.

— Черт, который час? — Спрашиваю я, вытаскивая телефон из сумки, и ахаю. — Бри, почему ты ничего не сказала? Тебе предстоит много работы.

Она подходит ко мне и обхватывает мою щеку свободной рукой.

— Ничто из этого не важнее, чем заставить тебя улыбнуться, Джо-Джо.

На моих губах появляется улыбка.

— Я не хочу, чтобы ты отставала из-за меня и моей драмы.

— Это абсолютно нормально. Пошли, холодно, и ни у кого из нас нет желающих согреть нас, когда мы вернемся домой.

— Я позволю себе не согласиться. Я думаю, у нас обеих есть более чем желающие.

Она заливисто смеется, когда мы забираемся на заднее сиденье Uber, и я закатываю глаза, когда Бри немедленно начинает флиртовать с водителем.

— Итак, что ты собираешься делать с Нико? — Я спрашиваю, более чем заинтересованная, тем, что она планирует для мести.

— Прямо сейчас, ничего. Но я абсолютно уверена, что прекрасная возможность представится достаточно скоро.

— Он пожалеет о том дне, когда встретил тебя, не так ли?

Бри смеется, но я вижу, как дьявол улыбается мне в ответ в ее глазах.

— О, я не знаю. Я бы не стала заходить так далеко. Я уверена, что он получит от этого некоторое удовольствие. Он немного не в себе из-за этого.

— Почти уверена, что они все такие, — бормочу я.

Всего через несколько минут мы подъезжаем к квартире Бри, и она оставляет влажный поцелуй на моей щеке, прощаясь.

— Увидимся позже, сучка, — кричит она за несколько секунд до того, как захлопнуть за собой дверь.

— Твоя подруга… интересная, — говорит водитель, пока мы оба смотрим, как она поднимается по лестнице к своей входной двери.

— Мягко говоря, — язвительно замечаю я.

К счастью, он замолкает после этого комментария и не ожидает от меня полноценного разговора, когда мы направляемся к дому.

Мы как раз собираемся свернуть на улицу, когда начинает звонить мой телефон.

— Привет, как дела? — Я спрашиваю, как только звонок соединяется с Сарой.

— Эй. Что ты делаешь сегодня вечером?

— Что случилось? — Спрашиваю я, сразу же слыша что-то, что мне не нравится в ее голосе.

— Я… эм… здесь что-то происходит, и Джесси ушел и… Я не знаю. Возможно, я слишком остро реагирую, но—

— Я иду прямо сейчас. Дай мне секунду. — Опуская телефон, я просовываю голову между сиденьями. — Можем ли мы совершить перетасовку в поместье Ловелл? — Я ласково спрашиваю.

— Конечно, просто обнови свою поездку.

— Ладно, потрясающе. Большое вам спасибо.

— Держись, Сар. Я уже в Uber. Мне просто нужно сменить пункт назначения, — говорю я ей, прежде чем открыть приложение и сделать то, что мне нужно. — Поговори со мной, расскажи мне, что происходит.

— Я не знаю, в этом и проблема. Я боюсь, Джо-Джо.

— Все в порядке, — уверяю я ее, хотя не могу отрицать, что страх в ее голосе не заставляет мой желудок сжиматься от беспокойства. Потому что, если что-то происходит в Ловелле, то я не сомневаюсь, что Тоби и ребята будут в центре этого.

Я слишком хорошо помню, в каком состоянии он был в последний раз, когда все началось в поместье с Волками, и я знаю из того, что он сказал мне, что они ожидают, что все станет хуже, а не лучше.

— Я буду там через несколько минут, и я уверена, что с Джесси все будет в порядке.

— Да, я знаю. Я просто слишком остро реагирую. Я знаю. Я просто… Я не могу потерять его, Джо-Джо. Я не могу.

— Я знаю, детка, и ты не потеряешь. Этот упрямый ублюдок никуда не денется, кроме как будет рядом с тобой, хорошо?

Она тихо соглашается, но мои слова мало утешили ее. Я просто надеюсь, что происходящее не даст ни ей, ни нам какой-либо реальной причины для беспокойства.

По мере того, как я углубляюсь в поместье, вид дыма, заполняющего небо, и ярко-оранжевого пламени вдалеке заставляет мой желудок сжиматься в узел.

Паника и ужас переполняют меня. Мысли о Джесси, Тоби и парнях заставляют мою кровь заледенеть.

— Господи, это выглядит—

Машину качает, земля под нами сотрясается, когда вокруг нас раздается громкий взрыв, заставляющий меня взвизгнуть от испуга.

— Я не уверен, что это хорошая идея, милая.

— У меня нет выбора. Либо ты везешь меня, либо я ухожу отсюда, — предупреждаю я.

Он выдыхает, но, к счастью, продолжает вести машину, в то время как хаос, кажется, наступает всего в нескольких улицах от нас.

Пожалуйста, Боже. Пожалуйста, не заставляй меня прощаться с кем-либо еще.

24

ТОБИ

Все было странно тихо, когда Тео припарковал свою машину недалеко от «Логова» в надежде, что там будет безопасно. Но в ту секунду, когда мы пригласили себя в штаб-квартиру Арчера, мы обнаружили, что все было не так мирно, как нам внушали улицы.

Арчер, Дакс и Джейс стоят вокруг двери в полу главной комнаты, о существовании которой я даже не имел ни малейшего гребаного понятия, пока их «Волки» передают оружие по лестнице, ведущей в темноту.

— Ты готов к этому, Чирилло? — Арчер лает, его лицо суровое, а глаза свирепые, когда он готовится наконец сразиться за то, что принадлежит ему по праву.

— Ты, блядь, знаешь, что да. Подкрепление в пути, — соглашается Тео.

— Хорошо. Они уже начали наносить удары по нашим предприятиям в Вест-Сайде, и они направляются сюда.

— Ваши предприятия? — Я спрашиваю, несмотря на то, что прекрасно слышала каждое слово, которое он только что сказал.

— Да. Я позволю им принять несколько, позволю им думать, что они выиграют это дело. Мы уничтожим их к чертовой матери, прежде чем они начнут наступление на восток.

Мои глаза устремляются к Джесси, который стоит на самом верху лестницы, передавая оружие парню, который выкладывает их все на стол, чтобы другой проверил и зарядил.

Его глаза голодны, он отчаянно хочет сражаться за банду, которой он присягнул много лет назад, но я также вижу в них страх. Я знаю, как и все остальные, что его девушка живет над одной из букмекерских контор «Волков» на востоке.

— Мы остановим их до того, как они пройдут мимо этой части поместья, — заявляет Арчер, явно читая мой безмолвный разговор с Джесси.

Звонящий телефон пронзает напряжение, повисшее в воздухе. Арчер проводит пальцем по экрану и подносит его к уху.

— Да, — рявкает он, когда я беру пистолет, который вручает мне Алекс, вместе с большим количеством боеприпасов, чем я смогу унести. — Черт. Черт. Да, мы в пути.

На мгновение все взгляды устремляются на него, но он не позволяет этому ослабить его решимость. Вместо этого его плечи расширяются, а грудь выпячивается.

— Пора идти, парни. Давайте уничтожим их, черт возьми, навсегда.

По большой комнате, полной мужчин, прокатывается волна согласия, когда за нами врываются еще больше. Большинство из них — «Волки», но среди нас есть несколько гражданских, смешанных с ними.

— Кому принадлежит это гребаное поместье? — Арчер перекрикивает шум всех, кто тянется за оружием.

— Этим гребаным «Логовом» правят «Волки», — все они рычат в ответ, заставляя волосы у меня на затылке встать дыбом, прежде чем они издают самый могучий вой, который, я уверен, произвел бы впечатление на настоящих волков.

Мои глаза встречаются с глазами Нико как раз вовремя, чтобы увидеть, как он пытается скрыть свой веселый смех.

— Чувак, у нас должен быть слоган, — говорит Алекс с огоньком в глазах.

— Отвали, — рявкает Тео, когда кто-то подходит, чтобы встать рядом с нами. — Я не вою, как гребаное животное, в надежде, что это заставит кого-нибудь испугаться меня.

— Он прав, — соглашается наше последнее дополнение. — Дьявол всегда более эффективен, когда он бесшумно передвигается в темноте. Никто никогда не предвидит, что ты пойдешь этим путем.

— Деймон, — Тео приветствует кивком, уголки его губ приподнимаются.

— Что, черт возьми, ты сделал, чтобы начать эту вечеринку, братан? — Спрашивает Алекс.

— Действуй тихо и в темноте, братан. — Деймон подмигивает, прежде чем одарить своего брата редкой улыбкой. — Готовы пойти и закопать нескольких волков в землю? — он спрашивает, опасность и смерть сочатся из каждой его поры.

— Просто убедись, что ты целишься из винтовки в правильных гребаных волков, Деймос, — говорит Арчер, хлопая Деймона по плечу.

— Ты сомневаешься во мне, Вульф?

— Никогда бы, блядь, не мечтал об этом.

Арчер стоит перед всеми и окидывает взглядом свою команду, которая вся стоит перед нами.

— Это наше гребаное поместье, и мы боремся всем, что у нас есть, чтобы так и оставалось. Этим продажным гребаным ублюдкам самое место рядом со своим пиздатым лидером.

Он продолжает объяснять свой план о том, как мы собираемся расправиться с ними и вернуть себе власть над этим поместьем.

Мы все слушаем, более чем желая взять на себя его инициативу в его собственном плане, но у меня нет сомнений в том, что мы выполним это на наших условиях.

Как только он счастлив, что все знают, куда они направляются, он начинает еще один раунд воя, прежде чем увести свою команду. Дакс и Джейс занимают свои позиции прямо за ним, вместе с Джесси и остальными его парнями.

— Готовы? — Спрашивает Тео.

— Как будто ты должен, черт возьми, спрашивать, чувак.

Мы позволяем «Волкам» отправиться в гущу битвы за свою территорию, прежде чем последуем за ними, наша роль — держаться в стороне и уничтожать их на расстоянии.

Меня это чертовски устраивает. Хотя я не могу отрицать, что мне действительно не помешало бы запачкать руки.

Деймон, который, по-видимому, работал с Арчером над этим ближе, чем кто-либо из нас предполагал, ведет нас в направлении, противоположном тому, куда уходит большинство «Волков», и к заброшенной высотке.

— Из этого здания открывается лучший вид на долину. С каждой стороны мы должны быть в состоянии убрать этих ублюдков так, чтобы они даже не знали, что мы здесь. Надеюсь, вы отрабатывали свои выстрелы, парни.

— Пошел ты, Деймос. Ты знаешь, что мы хороши в этом, — шипит Себ, явно оскорбленный тем, что Деймон не думает, что у него хватит духу внезапно стать снайпером.

— Тоби, Себ, отправляйтесь на запад. Если наши разведданные верны, то именно оттуда прибывают ублюдки. Алекс, Деймон, отправляйтесь на юг. Мы с Нико прикрываем север, — инструктирует Тео.

— Восток? — Спрашиваю я, понимая, что именно там находится квартира Сары и Джесси. Я могу только чертовски надеяться, что он вытащит ее оттуда сегодня вечером.

— Вы двое сможете передвигаться, как только они уберутся с запада.

Мое сердце бешено колотится, и адреналин захлестывает меня, когда мы с Себом поднимаемся по лестнице первыми, шаги остальных позади нас отдаются во мне.

— С рассветом в Ловелле все успокоится, — обещает Тео, прежде чем мы все разойдемся.

Себ и я оказываемся в комнате с хорошей обзорной точкой на долину, и вид пламени, лижущего высоко в небо предприятия, на которое уже претендовали эти уроды, заставляет мой желудок скручиваться.

— Я действительно чертовски надеюсь, что они знают, что делают, — бормочу я, пока мы наблюдаем за хаосом, который творится под нами, когда очередной взрыв сотрясает здание, в котором мы находимся, и темное облако дыма поднимается в ночное небо.

— Трахни меня. Неудивительно, что это потребовало определенного планирования, — бормочет Себ, когда в воздухе раздается еще один взрыв.

— Это будет не так просто, как думал Арчер, не так ли?

— Ему просто нужно вспомнить, кто обучал этих извращенных ублюдков. Но он знал Луиса лучше, чем кто-либо другой, так что если кто-то и может разрушить то, что, несомненно, является их планами, то это Арч.

— Надеюсь, ты прав.

— Я доверяю суждению Эмми.

— Достаточно справедливо.

— Она думает, что у Арча есть все, что нужно, поэтому мы просто должны надеяться, что нас ждет немного мира на нашем пути.

— Осторожно, — говорю я, замечая движение в конце улицы, прежде чем под нами раздается стрельба и темнота освещается ярко-оранжевым. Все больше и больше зданий охвачено пламенем, взрывы гремят, как костяшки домино, пока один из них, последний, всепоглощающий, буквально сотрясает пол подо мной.

— Это было—

— Шевелите своими задницами сейчас же, — низкий голос гремит по зданию, подтверждая то, что мы уже знали.

— Они, блядь, знали, что мы будем здесь, — кричит Себ, когда мы бежим обратно к лестнице. С первого этажа начинает подниматься столб дыма.

— Черт. Нам нужно убираться отсюда, пока все не взлетело на воздух.

Требуется всего пара лестничных пролетов, прежде чем дым вокруг нас становится таким густым, что становится трудно дышать. Но мы не позволяем этому остановить нас.

Температура повышается с каждым шагом, когда мы спускаемся, пока не станут видны языки пламени.

— Сюда, — рявкает Тео позади нас. — Там есть пожарная лестница.

Я оборачиваюсь, с облегчением обнаруживая, что все остальные стоят там, прикрывая рты.

Мы мчимся за Тео, который бросается вперед и в другую квартиру, прежде чем направиться к окну и вылезти прямо наружу.

Лестница не ведет нас прямо к земле, но прыжок, который нам нужно совершить, чертовски намного лучше, чем бежать через чертово пекло.

— Я, блядь, на это не подписывался, — рявкает Нико, отпуская лестницу и падая на землю всего через несколько секунд после Тео.

У меня нет времени думать о том, насколько это выглядело чертовски больно, когда волна тепла заливает комнату позади нас.

— Шевелись, блядь, — рявкает Деймон, и я выпрыгиваю в окно с ним и Алексом на хвосте, когда здание начинает проигрывать в борьбе с огнем позади нас.

Когда я падаю на землю, раздается громкий треск, и мои ноги подгибаются подо мной, когда меня отбрасывает через дорогу от взрыва.

Боль пронзает всю мою правую сторону от того места, где я ударился о здание напротив того, в котором, как мы думали, мы были в безопасности, поскольку крики и стрельба вокруг нас становятся громче.

— Все в порядке? — Спрашивает Тео, и когда я поднимаю взгляд, я нахожу его, Нико и Деймона уставившимися вниз, где я, Себ и Алекс лежим на гребаном асфальте.

— Да, — ворчу я, переворачиваясь на здоровый бок и втягивая воздух, готовясь встать.

Оглядываясь, я нахожу Себа и Алекса в похожем положении с болью, запечатленной на их лицах.

— Черт, — рявкает Нико, когда треск выстрелов становится громче. — Двигайтесь.

Глубоко вздыхая, я собираю каждую каплю сил, которые у меня есть, чтобы начать бежать. Безжалостная хватка обвивается вокруг моего плеча, и когда я оглядываюсь, я вижу, что Нико тащит меня за собой в темный переулок несколькими зданиями выше.

— Черт возьми, — выдыхаю я, наклоняясь и прижимая руки к коленям, пытаясь отдышаться.

Мое сердце — это гребаный поезд-товарняк в моей груди, а руки дрожат от адреналина, который, я чертовски уверен, мешает мне страдать так сильно, как я должен был бы прямо сейчас. Я сильно ударил по этому зданию.

— Ребята, вы готовы продолжать?

Я слежу за взглядом Тео и Нико, мои глаза останавливаются на Себе, Алексе и Деймоне. Они покрыты кровью и грязью, но, к счастью, я не вижу ничего серьезного. И, черт возьми, слава богу, что они устояли.

— Да, — соглашаются они все, прежде чем взглянуть друг на друга.

— У нас все хорошо, — говорит Деймон. — Давайте, блядь, закончим с этим. Эти ублюдки больше ничего не получат.

Мы достаем оружие, готовые помочь Арчеру в борьбе за владение этим поместьем, но прямо перед тем, как мы отправляемся обратно, туда, где ублюдки подбираются все ближе, мой телефонный звонок прерывает наше тяжелое дыхание и звуки стрельбы.

— Черт, — шиплю я, зная с первой ноты мелодии звонка, что это Джоди. — Черт.

— Ответь на это, — говорит Себ, догадываясь, кто это, по моей реакции. — Мы справимся.

Моя рука дрожит, когда я достаю телефон из кармана.

Если она была в социальных сетях или разговаривала с Сарой, то она должна знать, что мы в центре этого. Я не совсем уклонялся от того, чтобы рассказать ей правду о нашем участии здесь.

— Джоди, — рявкаю я, грубость моего голоса выдает дерьмовую ситуацию, из которой мы только что вышли.

— Я с Сарой, — кричит она. — Букмекерская контора в огне. Мы застряли. Джесси не отвечает. — Паника в ее голосе вызывает у меня ледяную дрожь по спине.

— Черт. Я иду, детка. Я иду, хорошо? Сделай все возможное, чтобы выбраться.

— Мне страшно, Тоби, — тихо признается она, когда Сара кричит на заднем плане.

— Я иду прямо сейчас.

Я уже бегу, прежде чем звонок обрывается.

— Тоби, какого хрена ты делаешь? — Кричит Тео.

— Джоди с Сарой. Они попали в ловушку над букмекерской конторой. Она горит.

— Ублюдки, — шипит Нико.

— Мы прикроем тебя и будем прямо там, — соглашается Тео. — Мы доберемся до нее.

— Черт, — бормочу я, когда мои ноги набирают скорость. Любая боль, которую я испытывал раньше, теперь давно забыта, поскольку я сосредоточен на своей девушке.

Пули летают вокруг меня, когда я выбегаю на улицу, которая теперь полностью охвачена пламенем. Но я не оглядываюсь назад. Я доверяю своим братьям до последней капли, чтобы убедиться, что я выберусь из этого и смогу добраться до них.

Добраться до нее.

25

ДЖОДИ

Мое сердце колотится в груди, когда я стою рядом с Сарой у окна ее гостиной, а небо вдалеке светится оранжевым.

Протягивая руку, я беру ее дрожащую руку в свою.

— Я люблю его, Джо-Джо, но я ненавижу это. Я чертовски сильно это ненавижу, — хнычет она.

— С Джесси все будет в порядке, — уверяю я ее, желая сказать это с чуть большей уверенностью. — У них все будет хорошо.

У меня в кармане звонит телефон, и я спешу вытащить его, надеясь, что это может быть Тоби, говорящий мне, что он далеко-далеко от всего этого, но я знаю, что это принятие желаемого за действительное.

— Стелла, что происходит? — Я позвонила ей вскоре после того, как впервые попала сюда, и успокоила Сару в надежде, что у нее, возможно, найдутся ответы на некоторые вопросы.

— Понятия не имею. Я ничего не слышала ни об одном из них. Однако я слежу за их трекерами, и они в долине.

— О Боже мой, — всхлипываю я, и глаза Сары становятся круглыми, как блюдца, когда фигуры проносятся через улицу под нами.

— Черт, Джо-Джо. Что происходит? — Тихо спрашивает Сара, ее голос надтреснут от эмоций и паники.

— Из того, что я могу сказать в социальных сетях, они атакуют все предприятия «Волков». Где ты? — спрашивает Стелла.

— Над букмекерской конторой, — признаюсь я.

— Она принадлежит «Волкам»?

— Сар, букмекерская контора принадлежит «Волкам»? — Спрашиваю я. Но в глубине души я уже знаю ответ.

Она кивает, и ее слезы снова льются.

— Ладно, тебе нужно выбираться оттуда. Пришлите мне свой адрес, и я приеду, чтобы забрать вас обоих и привезти обратно сюда.

— Т-ты не можешь этого сделать. Это небезопасно.

— У меня нет выбора, Джоди. Если с тобой что-нибудь случится, а я знала и ничего не сделала, Тоби никогда бы мне этого не простил. Теперь пришли мне свой адрес. Я могу быть там примерно через двадцать минут, если на дорогах будет тихо. Я надеваю туфли прямо сейчас. Пришлите мне адрес.

— Ладно, хорошо.

— О Боже мой, — кричит Сара, когда ярко-оранжевая вспышка заполняет комнату.

— Что происходит? — Стелла лает мне на ухо, когда я снова поворачиваюсь к окну, в ужасе глядя вниз на машину, которая только что сгорела прямо перед магазином внизу.

— Сар, нам нужно выбираться отсюда. Прямо сейчас, — говорю я, мой голос дрожит от страха.

— Черт, черт. — Она оглядывает свой дом, ее глаза расширяются, когда на нее обрушивается осознание.

— Убирайся. Я иду за тобой.

— Хорошо. — Я вешаю трубку и засовываю телефон в задний карман джинсов. — Давай. Хватай все, что тебе отчаянно нужно, но нам нужно идти сейчас.

— Д-да, хорошо.

Я натягиваю ботинки, пока Сара бежит в спальню к ней и Джесси.

Громкий рев разрывает воздух, прежде чем пол подо мной движется, а содержимое кухонного шкафа позади меня гремит. На пол упало несколько предметов, многие разбились и издали зловещий стук.

— Что это было? — спрашивает Сара, подбегая ко мне с сумкой, перекинутой через плечо.

— Я не думаю, что мы хотим знать.

Чем дольше я стою здесь, тем ярче становится оранжевый свет из окна, и я боюсь, что мы опоздали и помещение под нами уже охвачен пламенем.

Сотрясающие здание удары сопровождаются громкими хлопками, которые, я клянусь, являются выстрелами, но я пытаюсь отбросить эту мысль в сторону. Если я позволю себе поверить, что где-то стреляют мужчины, то я никогда не смогу убедить себя уйти. И это может быть просто худшей идеей, чем получить пулю, если то, чего я боюсь, происходит у нас под ногами, — реальность.

— Давай, — говорю я, хватая Сару за руку и оттаскивая ее от того места, где она застыла на месте.

Тот факт, что дверная ручка теплая, когда я обхватываю ее рукой, не заставляет меня осознать. Но, черт возьми, это происходит в ту секунду, когда я открываю дверь, и волна тепла, достаточно горячего, чтобы опалить мою кожу, врывается в нас, сопровождаемая злым, голодным пламенем, которое уже охватывает весь коридор и лестницу, ведущую к выходу. В спешке я захлопываю дверь. Но в глубине души я знаю, что это бессмысленно.

— Срань господня. Пожарный выход. Нам нужно воспользоваться пожарной лестницей, — кричу я, отчаянно пытаясь сохранить хладнокровие. Сара давно потеряла контроль над реальностью. Одной из нас нужно сохранять ясную голову.

— Я… это не работает, — кричит она у меня за спиной, когда я тащу ее через квартиру к двери на другой стороне гостиной.

— Что? — Я рычу, не желая верить ее словам.

— Он застрял закрытым. Уже несколько месяцев. Домовладелец должен был—

Позади нас раздается громкий треск, но я слишком напугана, чтобы обернуться и посмотреть, что это, и продолжаю идти к двери, несмотря на слова Сары.

Даже если это застряло, нам нужно попробовать. Мы должны попытаться. Я отказываюсь умирать здесь с ней сегодня вечером.

— Если мы вложим в это все наши силы, мы могли бы открыть это, — говорю я, звуча намного увереннее, чем я себя чувствую.

— Хорошо, — хнычет Сара, не похоже, что у нее есть много сил, чтобы проявить эмоции.

— Подумай о Джесси, Сар. Сейчас он где-то там, борется за то, чтобы вернуться к тебе. Ты должна сделать то же самое, чтобы добраться до него, хорошо? Так уж случилось, что на нашем пути стоит дверь.

Пока мы стоим там, запах гари становится все сильнее и сильнее, и когда я рискнула быстро оглянуться, я вижу, что дым начинает просачиваться под входную дверь.

Нам действительно нужно убираться отсюда сейчас.

— Хорошо, на счет три мы приложим к этому все усилия.

Сара кивает.

— Мы справимся с этим, хорошо?

— Да, — соглашается она, но я ни на секунду в это не верю.

— Один, два… — По зданию прокатывается еще один грохот, прежде чем снаружи раздается громкий хлопок. Может быть, другая машина. Кто знает. — Три.

Вместе мы врезаемся в незапертую дверь, но, как и боялась Сара, она даже не шелохнулась.

— Черт. Давай начнем снова, — требую я.

— Это не сработает, — шепчет Сара, оборачиваясь и заглядывая мне через плечо. Ее глаза расширяются от шока, и страх, который я пытаюсь подавить, чтобы я могла мыслить рационально, угрожает поглотить меня.

— Джоди, я… я…

Не в силах оставаться на месте, я поворачиваюсь к тому, на что смотрит Сара, и в ту же секунду, как я это делаю, вся кровь отливает от моего лица.

— Черт возьми, — выдыхаю я, любуясь пламенем, практически пробивающимся сквозь входную дверь и быстро охватывающим квартиру.

— Можем ли мы выбраться через какое-нибудь из окон?

— Только в спальне, — признается она, и мой взгляд устремляется к дверям спальни, которые я едва могу разглядеть из-за дыма. — Но мы бы выскочили на главную улицу, где горят машины и стреляют мужчины.

— Иисус. Черт. — Все мое тело дрожит от страха, и мое дыхание становится более затрудненным, поскольку кислород в комнате начинает заменяться дымом. — Мы должны еще раз попробовать дверь. Она должна открыться. — Сара кивает, и следующие несколько минут мы тратим на это все, что у нас есть. Несмотря на то, что она скрипит и постанывает под нашим весом, она никогда не открывается более чем на несколько миллиметров, просто дразня нас пригодным для дыхания воздухом снаружи.

Один взгляд через плечо говорит мне, что время на исходе.

Мои легкие горят от дыма, который я вдыхаю с каждым вдохом, и один взгляд на бледное лицо Сары говорит мне, что если не произойдет чертово чудо прямо сию секунду, то мы отсюда не выберемся.

— Еще раз.

— И что потом?

У меня нет возможности ответить, потому что раздается громкий, ужасающий грохот, и когда я оборачиваюсь, я обнаруживаю, что почти вся кухня рухнула в магазин внизу.

— О Боже мой, Джоди, — кричит Сара, прежде чем начать кашлять, и страх сжимает мою грудь, отчего дышать становится еще труднее.

— В этот раз у нас получится, — говорю я между собственными приступами кашля. — Давай. Надави всем, что у тебя есть.

— Это не поможет, Джоди. Нам нужно спуститься. Нам нужно набрать воздуха.

Я смотрю на ее безнадежное выражение, мое сердце уходит из-под ног. Она права. Мы застряли. Мы обе опускаемся на пол в надежде спастись от густого, удушающего дыма, меня поглощает полная безнадежность.

Сара достает из кармана телефон и набирает номер Джесси. Но когда он попадает на голосовую почту, ее крики отчаяния пронзают меня, как ножи.

Следуя ее примеру, я вытаскиваю свой и нахожу номер Тоби.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — молча умоляю я, когда он подключается и начинает звонить.

— Джоди. — Просто звук его голоса вызывает во мне прилив облегчения, прежде чем еще немного пола проваливается, и я возвращаюсь в нашу ужасающую реальность.

— Я с Сарой, — говорю я, отчаянно пытаясь не дать ему понять, насколько я напугана. — Букмекерская контора в огне. Мы застряли. Джесси не отвечает. — На мгновение воцаряется тишина, поскольку я уверена, что слышу выстрелы с его стороны.

Черт возьми, мы все умрем сегодня ночью.

— Черт. Я иду, детка. Я иду, хорошо? Сделай все возможное, чтобы выбраться.

— Мне страшно, Тоби, — тихо признаюсь я, когда Сара кричит рядом со мной, тянется к моей руке и крепко сжимает.

— Я иду прямо сейчас.

Линия обрывается, и у меня начинает кружиться голова.

Нет. Нет. Мне нужен воздух. Мне нужно… Черт. Мне нужно что угодно, только не эта гребаная безнадежная ситуация.

— Тоби приближается. Он доберется до нас.

— Как? — Слабо спрашивает Сара. — Здесь нет входа и нет выхода.

Она цепляется за меня, ее слезы пропитывают мою толстовку, а ее тело сильно дрожит.

— Если ты выберешься отсюда, а я нет, скажи Джесси, что я люблю его, хорошо?

— Заткнись, Сар. Мы обе выберемся, и ты сможешь сказать ему об этом сама. Вот увидишь. Ты слишком хороша, чтобы умереть так.

— Мне жаль, Джо-Джо. Мне не следовало звонить тебе сегодня вечером. Мне так чертовски жаль.

26

ТОБИ

У меня горят легкие и болят ноги, но я не позволяю боли в теле помешать мне бежать по улицам к квартире Джесси и Сары.

Стрельба, которая была в опасной близости позади меня, когда я впервые вышел из того переулка, почти утихла, но у меня нет шансов забыть беспорядки, которые происходят вокруг меня.

В воздухе пахнет разрушением и смертью, а небо все еще светится оранжевым от пламени, охватившего поместье.

Арчер был убежден, что они оставят эту часть города напоследок, что сначала они займутся остальным бизнесом. Но, похоже, их разведданные провалились, потому что пока я бегу, все, что я слышу, — это страх в голосе Джоди.

Я иду, детка. И я пробегу сквозь адское пламя, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Мое тело на грани того, чтобы отказаться от меня, когда я заворачиваю за угол, и моим глазам предстает худшее зрелище, свидетелем которого мне когда-либо приходилось быть за всю мою жизнь.

Букмекерская контора полностью охвачена огнем, языки пламени поднимаются выше здания. Окна квартиры наверху были выбиты, все место превратилось в чертов ад.

— НЕТ, — кричу я, бросаясь вперед, когда откуда-то выкапываю резервный запас энергии. — ДЖОДИ, — кричу я, чертовски надеясь, что им удалось выбраться. Что каким-то чудом они нашли гребаный способ сбежать.

— ДЖОДИ, — кричу я еще раз, мне наплевать, если это настроит против меня кого-нибудь из наших врагов. Если она в том здании, то они с таким же успехом могут просто пристрелить меня прямо здесь.

Я смутно осознаю, что позади меня со скрежетом останавливается машина, но я не оглядываюсь. Я слишком занят, пытаясь придумать способ проникнуть в это здание.

— Тоби, — кричит кто-то, и меня охватывает узнавание. — Тоби, не смей, блядь, даже пытаться.

Маленькая ручка обвивается вокруг моего предплечья, но я не позволяю этому остановить меня, вырываюсь из захвата и бросаюсь вперед.

Рушащееся и поскрипывающее здание, поддающееся жару охватившего его пламени, поражает мои уши, но я отказываюсь признавать, что это значит. Потому что этого не может быть. Я не могу потерять ее. Не сейчас и не так, как сейчас.

— Тоби, пожалуйста, остановись. — Наконец, раздается голос, и я оборачиваюсь, обнаруживая, что моя сестра смотрит на меня в ответ, а по ее щекам каскадом текут слезы. — Пожалуйста, не пытайся войти туда.

— Она там, Стел. Я не могу оставить ее…

Раздается громкий хлопок, и вся стена здания рушится прямо на наших глазах.

— ДЖОДИ, — кричу я.

— Нет, Тоби. Нет, пожалуйста, — кричит Стелла, ее ногти впиваются в мою руку через разорванную рубашку, но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Я срываюсь с места, используя огромную дыру в стене здания, чтобы попасть в ад.

Стаскивая галстук, я распахиваю рубашку и натягиваю ткань на лицо, пытаясь найти способ подняться на верхний этаж. Но в этом нет необходимости. Вся квартира провалилась в магазин.

До моих ушей доносится хныканье, и я лихорадочно ищу, откуда оно могло исходить.

— Джоди? Пошуми еще раз, детка. Я прямо здесь, — пытаюсь прокричать я, когда дым поднимается от горящих углей того, что когда-то было букмекерской конторой.

Слабый звук снова достигает моих ушей, и, наконец, я замечаю человека под всей пылью и обломками.

— Детка, — выдыхаю я, забывая о том, что нужно прикрыть лицо, и бросаюсь к ней.

— Тоби, — хнычет она, и мое сердце разбивается вдребезги, мои глаза горят от дыма и силы эмоций, которые захлестывают меня, когда я начинаю убирать с нее обломки. Все, к чему я прикасаюсь, обжигает мои руки, но мне все равно. Мне просто нужно, чтобы она была в безопасности. Мне просто нужно, чтобы она была в моих объятиях.

Время, кажется, остановилось, пока я сражаюсь, чтобы откопать ее, и огонь продолжается вокруг нас. Жар пламени обжигает мою кожу, но это небольшая цена, если я смогу обеспечить ее безопасность.

Сирены бьют по моим ушам, и я, блядь, молюсь всем, кто будет слушать, чтобы они пришли сюда первыми. Все гребаное поместье в огне, но, пожалуйста, ради любви ко всему святому, сначала подойдите сюда. Придите и заберите мою девочку.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда, детка. Я, блядь, обещаю тебе, — говорю я ей, снимая последний кусок гипсокартона с ее ног и заключая ее в свои объятия.

Как только я поднимаю ее с пола, часть стены, у которой она сидела, рушится, и мое сердце подскакивает к горлу, зная, что оно упало бы на нее.

— Сара, — выдыхает она. — Тебе нужно забрать Сару, — шепчет она, ее голос хриплый и слабый, ее тело обмякло в моих руках, пока я пробираюсь через завалы, чтобы вытащить нас, когда мигающие синие и красные огни начинают заменять сияющий оранжевый, заполняющий улицу.

В ту секунду, когда я выхожу из здания и дым вокруг нас рассеивается, Стелла бросается вперед, когда пожарная машина и скорая помощь мчатся по улице.

— О, мой бог. С ней все в порядке?

Мои губы приоткрываются, и я собираюсь заверить ее, что Джоди говорила, когда ее тело внезапно становится тяжелее в моих объятиях, и когда я смотрю вниз, ее глаза закрыты.

— Нет, — плачу я. — Джоди, вернись ко мне, детка. Джоди.

На нас падает тень, и когда я поднимаю взгляд, я вижу парамедика, стоящего передо мной с протянутыми руками.

— Позволь мне, — говорит он мягко, но твердо, и у меня нет выбора, кроме как передать мою девушку другому мужчине в надежде, что он сможет вернуть ее мне.

Я, спотыкаясь, иду вперед и сталкиваюсь со Стеллой. Ее руки обвиваются вокруг меня, ее сладкий аромат, наконец, побеждает смерть, которая заполнила мой нос с тех пор, как вокруг нас сгорело здание, в котором мы были ранее, и я, наконец, сдаюсь, когда цепляюсь за нее.

— Я не могу потерять ее, Стел. Я, блядь, не могу.

— Ты этого не сделаешь. Сейчас не ее время.

И все, что я могу сделать, пока мы стоим там, цепляясь друг за друга, когда вокруг нас разгорается хаос, это молиться, чтобы она оказалась права.

***

История Тоби и Джоди продолжается в книге «БЕЗРАССУДНАЯ ДИНАСТИЯ».

Content

Лоррейн Трейси Безрассудная принцесса