Владимир Паршин

Русь в IX и X веках

От автора

Ознакомление с источниками (Повесть временных лет, летописные списки, Житие…, открытые исторические, лингвистические, археологические, гидрологические и климатические публикации) показывает, что период IX–X вв. является темным периодом истории древней Руси. Сами летописи содержат в себе противоречия — борьбу представителей новгородской земли и киевской. И это не просто противоречия. Отличаются даты одних и тех же событий, ведущие роли разных персон, присутствует в значительном количестве вымысел и присвоение чужой истории. О том, что хронология Повести … исключительно условная (т. е. не соответствует реальности), было сказано еще на заре XX века А.А. Шахматовым [168]. Каждый редактор летописи, что мог переписать — переписывал, что мог вставить в летопись — вставлял. Различные летописные списки полны не скрываемого личного отношения к прошедшим событиям и персонам. Известия европейских хроник и трудов арабских авторов того же времени о так называемой Причерноморской или Приазовской Руси полностью игнорируются или частично приписываются еще не существующему Киевскому княжеству.

Академик В.И. Меркулов [97] отмечал, что официальная историография боится вводить в научный оборот новые документы, предпочитая тиражировать устоявшиеся исторические схемы. Боится она, видимо, и новых постановок проблем, способных изменить существующий взгляд на события прошлого. В этом заключается главная причина того, что первостепенная для отечественной истории проблема — проблема начала и становления Руси — также далека от своего решения, как и три столетия назад, когда она была впервые поставлена в науке. В итоге, исторические оценки принципиально не меняются веками, а заблуждения всё больше укореняются в сознании людей. Прошло почти 20 лет с момента, когда эти слова достигли читателей, но ничего в историографии так и не изменилось. По-прежнему с экранов слышны, а в работах читаются те же застарелые заблуждения, особенно в вопросах IX–X вв. Именно этот период представляет для нас интерес.

Прежде, чем изложить свое видение, примем следующие исходные условия. В рассматриваемый период не было единой Руси, их могло быть несколько, и они могли быть не связаны одной территорией и одними временными рамками. Не использовать термин варяги (только в цитатах) для периода до XI века, т. к. он хроникально появился в только в 40-х годах XI века и исчез в XII веке. Учитывать состояние водного бассейна не по современным картам, а на основе данных геологии, гидрографии, подводной археологии и климатологии на тот период. Исходить из той ситуации, которая была в тот период без современных необоснованных версий, идеологии, предвзятости и желания подстроиться под тексты летописей. Основываясь на признании историков времен А.А. Шахматова, что летописная хронология является условной (как и диалоги — измышления летописцев XII века), не будем учитывать такие даты до конца X века, если нет подтверждения в зарубежных хрониках (договорах, анналах, записях путешественников того времени и др. Не использовать источники, описывающие текущие события через 2–3 столетия после появления первых хроникальных данных (в последующие столетия авторы или просто повторяют уже известное, или известные события и факты авторы изменяют в угоду современным им обстоятельствам).

Отметим один нюанс, который виден всем — двойственная огласовка корня рос-рус. По мнению академика-лингвиста О.Н. Трубачева [144], Брим В.А. [Происхождение термина Русь.1923.Т.I] ошибся в главном. Обойдя вопрос происхождения древних южных форм, имеющих сюда отношение, он был не в состоянии заметить и оценить тот факт, что двойственность о-у есть не более как отражение древнего индоевропейского чередования гласных в его местном, индоарийском, варианте Rok — (rauk-), Ruks-, Ross-, Russ-. Оба варианта на — о— и на — у— изначально представлены на Юге. Академик отмечает, что это очень существенно, потому что последующие десятилетия не внесли в вопрос ни малейшей ясности. Несмотря на правомерность применения обоих вариантов рос-рус, при цитировании будем использовать тот этнохороним (этникон), который был в первоисточнике.

Ранние упоминания о руссах, которые не будем учитывать

Некоторые авторы, говоря о раннем упоминании руссов, ссылаются на ас-Саалиби (961-1038 гг.). Уточним ссылку, относящуюся к середине VI века. Якобы русы, враждебный арабам северный народ, союзный хазарам, упомянуты в контексте рядом с именем Хосрова I Ануширвана. Но, если о славянах ранее писал ат-Табари (839–923 гг.) [136], то о руссах значительно позже — ас-Саалиби. Т. е. более поздний автор (почти через 100 лет) уже внес изменения в соответствии с современной ему ситуацией. При корректном отношении к материалу эту ссылку с якобы упоминанием руссов использовать нельзя.

Еще одна ссылка, используемая некоторыми авторами, середины VII века. В ней говорится о необходимости охранять Дербентский проход от варварских народов при описании событий войны 643 г. Автором текста является Табари, а перевел текст на персидский язык визир при дворе Саманидов в Бухаре Балами в 963 г. Т.М. Калинина [55] приводит полный текст Табари и разбор несоответствия перевода Балами оригиналу. Вывод — в оригинале нет никаких упоминаний о руссах. По Т.М. Калининой, Балами не включал иснады, поэтому его сочинение короче труда Табари, и не следовал точности в своем переводе. Переводя текст Табари, Балами объединил два рассказа Табари — о завоевании Азербайджана и о завоевании ал-Баба, более кратко воспроизвел рассказ Табари о событиях вокруг Дербента и с некоторыми изменениями. Наместника Дербента Балами именует не Шахрибаразом (как у Табари), а Шахрийаром. Замена была сделана, видимо, переписчиком, т. к. в других списках и изданиях Истории Балами текст оригинала и перевода совпадают. Таким образом, при корректном отношении к материалу и это упоминание о руссах не может быть учтено.

Во многих работах привлекают сюжет с нападением руссов на Сурож в 795 г. Ни в византийских хрониках, ни в русских летописях нет упоминания о подобном нападении. Первоначальный Греческий прототип Житие Стефана Сурожского не сохранился, а некоторые эпизоды поздних редакций, по мнению исследователей, выглядят настолько неправдоподобными, что сформировалось устойчивое мнение, что это агиографическое сочинение. Особенно его славянский вариант является более литературным, чем историческим источником [99]. Первое серьезное научное исследование, посвященное Житию Стефана Сурожского, принадлежит В. Г. Васильевскому [21 и 22]. Он подробно проанализировал Греческое житие (ГЖ), Церковнославянское житие (ЦСЖ) святого и другие связанные с ним источники и пришел к выводу, что ЦСЖ Стефана Сурожского появилось не ранее 1-ой половины XV в. Оно было составлено русским компилятором путем соединения не дошедшего до нас варианта ГЖ и выдержек из церковнославянских произведений — Жития Иоанна Златоуста, Луга Духовного, Иоанна Мосха и Жития Петра Митрополита. Замечания по работе В.Г. Васильевского высказал Ф. Вестберг [22]. Следующим шагом в изучении источника стали публикации С.А. Иванова (включая Армянское Житие — АЖ). Он сделал вывод, что первоначальное Житие Стефана было составлено в конце VIII — начале IX в., вероятно, преемником святого — Филаретом. Подробные комментарии по данному вопросу даны в [99]. Отмечается, что в ГЖ первоначальный текст был кратким, с большими лакунами, без чудес, лишь контурный в сюжетном отношении. Но в целом грамотным, с правильными морфологией, синтаксисом, понятными оборотами речи. Язык остальных приписок на полях Сугдейского синаксаря — полная противоположность (провинциальный, вульгарно-греческий с многочисленными варваризмами). О времени составления и содержание протографа говорится, что древнейший вариант Жития Стефана Сурожского был составлен в иконоборческую эпоху. Его появление следует датировать приблизительно периодом между 765 и 787 гг. А учитывая, что Житие составлялось под канонизацию Стефана и с момента смерти и до канонизации должно было пройти некоторое время, то искомая дата составления протографа укладывается в промежуток между 770 и 775 гг. Комментаторы считают, что если исключить из сохранившихся текстов источника заимствования, явно более поздние рассказы, то от древнейшего извода сохранились основные моменты, относящиеся к рождению Стефана в каппадокийском селе Морисава (Мориваса); уходу из Каппадокии и появление в Константинополе в 15-18-летнем возрасте, в период правления Феодосия III и патриарха Германа (715–717 гг.); присылке Константином V Стефана на сугдейскую кафедру; сюжету с Юрием Тарханом (хазарский командующий); истории с Филаретом; исцелению Ефрема. Иные сюжеты не могут быть однозначно отнесены к протографу.

В пост-иконоборческий период Житие Стефана Сурожского было переработано. Были предприняты две попытки отредактировать первоначальное Житие. Появляется вставка, в которой говорится, что мало лет спустя по смерти св. Стефана, когда на епископском столе сидел преемник Стефана Филарет, является в Крыму русская рать из Новгорода под начальством Бравлина. Заметим, что во вставке нет никаких намеков на Великий Новгород (как это отражено в ряде работ). При этом появляется слово русская (не имевшее хождения во время Стефана (см. комментарий А.Я. Гаркави по Севилье в 844 г.). Только в X в. св. Стефан Сурожский приобретает черты покровителя и защитника Сугдеи. На это указывает сюжет о нашествии Бравлина-Пролиса, в котором Святой выступает как небесный защитник города, который карает и наставляет на путь истинный язычников и варваров, пытающихся принести вред городу и его жителям. Этот сюжет, по мнению исследователей, был создан не позднее 2-ой половины X в.

Анализ версий (ЦСЖ и АЖ) приведен в [99] и поэтому нет необходимости его повторять. Хотя общая канва сюжета о нападении схожа в различных вариантах Жития, все же присутствуют серьезные различия в подробностях. Отмечается не только разный маршрут нападения, но и имена предводителей, наименование церкви, последствий для предводителя нападавших. Интересен также комментарий Ф. Вестберга [23], который пишет, что неясно, овладел ли Бравлин кроме Сурожа также крепостями Корсунь и Керчь. Он отмечает, что Херсон и Боспор могут означать как города, так и области, т. к. такое словоупотребление встречается, например, у Константина Багрянородного. Поэтому ученый считает немыслимым, чтобы русское войско, как бы ни было оно сильно, в один прием завоевало все крымское побережье с такими твердынями, какими были Корсунь и Керчь. В качестве аргумента он вспоминает упорную и долговременную борьбу, какую здесь вели русские князья, пока Владимир не взял Корсунь в 989 году. А отнять восточную хазарскую часть Крыма удалось русским только в 1016 г. Так что и это упоминание при корректном отношении к материалу не может быть принято к рассмотрению до общепринятого решения вопроса о достоверности сообщения о нападении в указанный период. Т. о., ни в VI, ни в VII, ни в VIII вв. нет ни одного корректного упоминания о руссах в хрониках и Житиях. Даже русские летописи ничего не говорят о руссах до середины IX века.

Упоминания о руссах в IX веке

Вторая четверть IX века. Упоминание о руссах относительно 2-ой четверти IX века находим в сообщениях о посольстве народа Рос; в работе ал-Хорезми (Книга картины земли), датированной между 836–847 г.; в нападении на Амастриду; в Баварском географе; в записках ал-Якуби и ал-Масуди в нападении на Испанскую Севилью.

Запись в Бертинских анналах [16] о посольстве народа Rhos датируется 18 мая 839 г., широко известна, поэтому здесь не приводится. Rhos — первый и единственный случай употребления в латинских источниках этого термина. А это означает, что до того дня франки ничего не знали о существовании такого народа. Это сообщение с XIX века вызвало непрекращающуюся дискуссию. Одни утверждают, что, если есть каган (chacanus), то был и каганат. Другие видят в тексте не титул каган, а только имя (Hakon), значит нет никакого каганата. Поскольку автор этих строк не является лингвистом, то не может дать корректную оценку ни одной из указанных точек зрения. Но он может привести некоторые аргументы как к одной, так и к другой т. зр., которые, возможно, мало известны широкой публике. Прежде всего надо отметить тот факт, что изначально титул звучит именно как ХАГАН. Этот титул был известен византийцам еще с нашествия аваров. В частности, в таком написании он отражен в Хронографии [155] Феофана исповедника (ок. 760–818), в которой сообщается, что Хаган поспешил хитростью нарушить мир.

Если проследить написание титула хаган в IX в. в латинской передаче, то увидим различные варианты — во Франкских королевских анналах под 782 г. — caganus; под 796 г. — chagan и kagan; под 805 г. — caganus; в ответном письме Людовика II византийскому императору Василию I от 871 года — chaganus; а в Бертинских анналах за 839 год — chacanus. И. Гарипзанов [180] считает, что лексему chacanus в Бертинских анналах с согласной — с- во втором слоге в противоположность — g- во всех остальных франкских источниках следует рассматривать не как титул правителя народа Rhos, а как личное имя Hakan. Ведь иначе получается два титула в одной строке: король и хакан. С этой т. зр. должно быть очевидным, что второе слово — личное имя. Интересно комментирует ситуацию историк С. Розенфельд в рецензии на книгу С.С. Беззаконова [13]. Отчего это вы сходу отвергаете саму возможность того, что византийцы восприняли дотоле неведомое им личное имя Hakon, как давно и хорошо им известный титул хаган (χαγανος), характерный, по их мнению, для народов, населяющих Скифию (не для всех, конечно, а для тех только, кто сумел подчинить своей власти другие народы, как, например, те же хазары)? В верительных речах послов короля народа рос греки услышали то, что полагали вероятным услышать от некоторых людей, прибывших из глубин этой самой Скифии. Это не что иное, как своего рода эффект ложного узнавания, в данном случае deja entendu (уже слышанное). … В написанном по-гречески сопроводительном письме Феофила (а василевс ромеев ни за что не стал бы унижаться до того, чтобы своё высочайшее послание Людовику Благочестивому, императорского титула за которым он не признавал, отправлять адресату переведённым на латынь) титул властителя народа Rhos несомненно передавался греческой лексемой. Однако в ходе проведённого расследования франки уточнили непосредственно у туземных послов наименование их господина, и Пруденций записал его в форме chacanus (а не в привычной для франков форме chaganus, чего следовало бы ожидать в случае формального перевода на латынь текста письма византийского императора).

Это одна сторона медали. Но если в одних хрониках [5, 83] к язычникам (это в полной мере на то время относилось к народу рос) применяли титул rex (король), то в других [148] — другой титул — герцог. Но ведь и rex (король, царь), и dux (герцог, вождь) имеют один смысл — правитель. Тогда перевод может иметь вид — которых их правитель, именуемый хакан, направил … В этом тексте хакан уже не личное имя, а титул правителя. Т. е. точность сообщения зависит от точности перевода!

Титул, как минимум, должен означать наличие, если не государства, то определенных государственных или пред-государственных структур и жесткой иерархии. Государство, как политический институт, характеризуется рядом признаков. К ним относятся — наличие очерченной территории и населения на ней; суверенитет этой территории; наличие публичной власти; право от имени общества осуществлять внутреннюю и внешнюю политику; исключительное право издания законов и правил, обязательных для всего населения в пределах данной территории; право взимания налогов и других сборов для собственного содержания и общественных нужд. Такого образования с названием Русь (или русское) в рассматриваемое время никому не было известно. Тем не менее, даже в 1-ой четверти Х века у Ибн Русте [125] при описании руссов встречаем фразу — У них есть царь, называемый хакан руссов. Поэтому достаточно сложно однозначно утверждать был ли русский каганат или нет. Но это не мешает исследователям (например, Галкиной Е.С. Тайны Русского каганата) углубленно заниматься этим вопросом.

Не менее важный вопрос — в связи с чем именно в это время объявляется народ рос? Что толкнуло правителя этого народа на отправку посольства и именно в Византию? Раз посольство отправлено россами, значит в этой миссии заинтересованы прежде всего росы. Но что их могло заинтересовать в Константинополе? Ведь в Ингельгейм послы россов были направлены только по причине проблем на обратном пути. В период между 834 и 837 гг. в районе пересечении торговых сухопутных дорог с водным путем по Дону на левом берегу реки Дон между станицей Цымлянской и хутором Красный Яр в устье реки Цымля по просьбе правителей Хазарии византийскими инженерами, во главе с Петроной Каматиром, была построена крепость Саркел. Крепость была построена посередине участка между устьем Дона и Волжской переволокой. Она имела хорошие коммуникации с тылом, т. е. с хазарским доменом, была защищена от врагов с северо-запада не только стенами, но и широкой рекой. Главная задача крепости — защита подступов к собственно Хазарии (хазарскому домену) от кочевников (в то время, в частности, от мадьяр) и всевозможное препятствование свободному продвижению кораблей (в т. ч. и россов) с Дона как в сторону Волги, так и обратно. Население крепости (по данным археологии) состояло из двух этнографических групп, различавшихся между собой. Одна принадлежала к населению Подонья, представленному салтовской культурой. Поселения этой группы известны не только между Донцом и средним Доном, но и на нижнем Дону, в восточной Таврике, на Таманском полуострове. Эта группа занимала в Саркеле западную часть крепости, в которую вели наружные ворота. Вторая группа сохраняла признаки кочевого быта, размещалась в восточной части крепости, представлявшей своего рода цитадель и имевшей внутри боевые башни — донжон. Эта группа составляла военный гарнизон крепости. Именно строительство крепости Саркел и толкнуло правителя народа рос на контакт с Византией. А именно с Византией потому, что Хазария была союзником Византии. Таким же союзником хотел стать и народ рос, чтобы мирным путем решить вопрос движения по Волго-Донскому торговому пути. Кроме Саркел, ниже по течению Дона была построена еще одна крепость — Семикаракорская (полностью стерта с лица земли постоянной распашкой). Стратегически она была выбрана удачно — при слиянии с Доном его крупных притоков — правого — Северского Донца и левого — Сала. Кроме того, всего в 55 км ниже по течению Дона в него впадает еще один левый приток — Маныч. При разливах Дона пойма вместе с руслом Сала уходила под воду. Незатопленным оставался только холм, превращаясь на некоторое время в остров, а, стоявшая на нем крепость, становилась практически недоступной для потенциального врага. После ухода основной воды окружающее пространство еще некоторое время было малопроходимым. Стены крепости были сложены из сырцового кирпича, их толщина достигала 3 м. Крепость квадратная в плане (размер внутренней площади 190×210 м) с квадратной цитаделью внутри, примыкавшей к восточной стене крепости. Небольшие раскопки были проведены на Семикаракорском городище В.С. Флеровым в 70-х гг. Надо отметить, что ранее (в 1-ой трети IX в.) в 6 км от Саркела на правом берегу Дона была разрушена Правобережная крепость. Крепость на мысу позволяла просматривать отрезок водного пути вверх и вниз по Дону на несколько километров и всю пойму вдоль реки. Она была сооружена из тщательно обработанных белокаменных блоков, укладывавшихся в виде двух панцирей, поставленных на прочное и надёжное основание из плит ракушечника и песчаника. Крепостные стены толщиною 4,20 м, по периметру 8 башен. Несмотря на укрепленность она была взята и беспощадно уничтожена — разрушена и сожжена. Мужчины были перебиты на поле боя, женщины и дети убиты у своих очагов. Предполагают, что это было сделано мадьярами, вассалами хазар. После этого и был возведен Саркел. На том же правом берегу Дона в 1 км от Правобережной крепости между балками Первая Камышина и Кобылья парка была Камышевская крепость. Состав строительного материала в ней схож с материалом, использованным на Правобережной.

В 840 году византийским императором Феофилом в Тавриде была создана фема Хеpсонес во главе со стpатигом Петроной (он же строитель крепости Саркел на Дону). Петрона создал наёмные войска и пограничную стражу. Войско фемы Херсонес, видимо, не превышало 3 000 человек [11]. Византийские представители на полуострове внимательно следили за политической обстановкой в Тавриде и в Северном Причерноморье (беспокоили хазары и венгры), о которой постоянно докладывали непосредственно императору.

Ал-Хорезми (Книга картины земли) упоминает Русскую гору, откуда берет начало река Друс. Локализовать эту гору трудно и вопрос о том, какая река имеется в виду, остается неясным. Можно предположить, что это река Дюрсо под Новороссийском. Река Дюрсо длиной 14 км, питается четырьмя источниками, в переводе с тюркских языков Дюрсо означает четыре воды. В отношении гор под Новороссийском имеем гору Колдун (447 м) и гору Сахарная голова (558 м). Но это только предположение, т. к. нет более никаких сообщений ни о горе, ни о реке.

Новые сведения о народе рос появляются в Житие Георгия Амастридского. В нем говорится, что было нашествие варваров, россов — народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чём другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они — этот губительный и на деле, и по имени народ, — начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигнул наконец и до отечества святого (св. Георгия), посекая нещадно всякий пол и всякий возраст. В.Г. Васильевский [21] отмечает, что автор описывает жестокости, совершаемые варварами, которые напоминают автору древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу; упоминаются языческие обряды и поклонения (21, с.47). Т. о., по В.Г. Васильевскому, в Житие есть только сравнительное напоминание о подобных действиях. Очевидно, что автор жития был знаком с трагедией Еврипида [Ифигения в Тавриде], т. к. именно там говорится об обычае тавров убивать всех иноземцев. В Житие говорится, что после умилостивления христианского Бога устроено было некоторое примирение и соглашение с христианами (21, с.48).

Само выражение — как все знают —, если принять его так, как написано, должно означать, что росы уже всем давно известны как дикий и грубый народ. Но, до нападения на Амастриду, не было ни одного сообщения в хрониках о набегах и грабежах со стороны россов. Значит это выражение вовсе не означает широкой известности россов в то время. Это чисто литературный оборот, чтобы подчеркнуть варварство нападавших, тем более что автор во введении сам говорит о том, что не имеет опыта в агиографических трудах.

Согласно православной энциклопедии [118], авторство Житие Георгия установлено — Игнатий Дьякон. Авторство Игнатия Дьякона оспаривалось, но в настоящее время может считаться надежно доказанным. Игнатием Диаконом написаны также жития патриархов Тарасия (784–806 гг.), Никифора (806–815 гг.) и прп. Григория Декаполита (VIII–IX вв.). Житие Никифора, согласно православной энциклопедии, было написано после 829 г. (общепринятая версия — около 830 г.). Житие Григория Декаполита — после 842 г. Если житие Никифора было написано около 830 г., то первый труд (автор не имеет опыта в агиографических трудах) — Житие Георгия Амастридского должен был появиться раньше. Согласно общедоступным данным официальная датировка колеблется в интервале 820–842 гг. Согласно Русской Православной Церкви — Житие написано после 829 г. По К. Цукерману (французский археолог-историк) нападение относится к началу 830-х годов, а Житие написано позже. Как видим, в этом вопросе нет решения.

В Житие Георгия Амастридского указывается — начав разорение от Пропонтиды. Пропонтидой в древности называли Мраморное море. Данная фраза, на первый взгляд, имеет двоякий смысл. Первый — локация россов находится на побережье Мраморного моря или имеет выход к нему с материка. Второй — локация россов на побережье Черного моря или имеет выход к нему с материка и при этом нападавшие уже беспрепятственно прошли пролив Босфор и вышли в Мраморное море. Чтобы разобраться в этом, надо понять, что подразумевалось под Пропонтидой в то время. Термин пропонтида происходит от греческого propontis, от pro (перед) и pontos (море), что в переводе означает предморье. Такое название возникло по отношению к Чёрному морю, поскольку греки, населяющие Средиземноморье, переплывали Мраморное море и достигали Чёрного моря. Т. о., древние греки называли Мраморное море Пропонтидой или Предморьем, т. к. водоём расположен перед Чёрным морем, если направляться со Средиземноморья. С такой т. зр. и пролив включается в Пропонтиду. Тогда можно принять вариант, данный В.Г. Васильевским, что выражение Пропонтида используется в более широком смысле, при котором в нее включается и Босфор. Исчезает двойное толкование фразы, и локация россов предполагается на побережье Черного моря или имеет выход к нему с материка. В некоторых работах встречается не Пропонтида, а Понтида. Авторы, видимо, такой формулировкой пытаются показать, что грабеж шел только по побережью Черного моря.

Чем характерен этот период для Византии? В 826 г. арабы захватили о. Крит, в 827 — бои на о. Сицилия. В 829 г. византийцы потерпели поражение от арабов у о. Фасос. В 831 г. захват на о. Сицилия Мессины и Палермо. В Палермо учреждена провинция Аглабидов, контролировавшая территории совр. Туниса и Ливии. В 831 г. победа Феофила в Малой Азии и мир с арабами. Из выше указанных событий следует, что беспрепятственно заняться грабежом росы могли в период действий византийского флота против арабов, т. е. в интервале 826–830 гг. Можем констатировать, что время нападения на Амастриду 2-ая половина — конец 820-х годов. Поскольку общепринята версия времени написания Житие Никифора 830 г., то время написания Житие Георгия должно датироваться ранее, например, как 828–829 гг. (первый, а значит и более ранний, агиографический труд Игнатия Диакона.). Т. о., именно это Житие (а не сообщение в Бертинских анналах) является первым документальным свидетельством о народе рос. И тогда посольство народа рос к императору Феофилу можно рассматривать как попытку урегулировать отношения после нападения на Амастриду.

Упоминание Руси есть в Баварском географе. Год составления этого документа определяется фразой — Швеция осеменена словом Христовым, что означает, что он составлен не ранее 829 года, но не позже 850 г., когда список уже был включён в состав более обширной рукописи, принадлежавшей монастырю Рейхенау. Сама информация должна была попасть в него раньше последней даты. Он представляет собой описание городов и областей к северу от Дуная, т. е. список народов и племён, преимущественно славянского происхождения, населявших в 1-й половине IX столетия территории восточнее Франкского государства. В нем упоминаются … Caziri, Ruzzi, … Согласно О.И. Прицаку [Происхождение названия Rus. Вопросы языкознания. № 6, 1991 г.], это слово фонетически должно звучать как руцци. Но определить локацию этих Ruzzi точно проблематично — где-то рядом с хазарами.

Ал-Якуби, живший в IX в., в [176] освещает нападение на Испанскую Севилью, которое якобы совершили русы. По мнению Якуби, на запад от города, называемого аль-Джазира (Algesiras), находится город, именуемый Ишбилия (Севилья), при большой реке, которая есть река Куртубы (река Куртубы или Кордовы — Гвадалквивир). В этот город вошли язычники (маджусы), которых называют Рус, в 229 (843–844) году и пленяли, и грабили, и жгли, и умерщвляли. Комментарий А.Я. Гаркави, данный в [26], говорит о том, что слова (которых называют Рус) принадлежат не самому Якуби, а переписчику. … Из большого числа арабских писателей, описывавших нашествие Маджус на Испанию в 844 году, как например Аль-Бекри, Абуль-Феда, Нувайри, Маккари и мн. др., никто даже не намекает о русском их происхождении, что при преемственности арабских писателей, особенно у древнейших, было бы более чем странно, если б Якуби утверждал подобное… Значит, Русы не были и тогда так известны в арабской географической литературе. Таким образом, данный факт у Якуби не имеет отношения к руссам.

Ал-Масуди (896–956 гг.) арабский историк, географ и путешественник, через 100 лет тоже говорит о нападавших на Севилью [95]. Слова Масуди — жители Андалуса думали … Я же думаю … что этот народ есть Рус … говорят только о догадках. А.Я. Гаркави отмечает, что тождество Маджуса с Русом является у Масуди в виде робкой догадки, основанной на географической комбинации, принадлежащей самому Масуди. Т. о., Масуди через 100 лет высказывает только предположение, а не утверждение, которое основывает на догадках и утверждениях.

Поэтому комментарии Якуби и Масуди при корректном отношении к сообщениям не могут быть учтены, т. к. базируются не на фактах и свидетельствах. Но что важно отметить, Масуди именовал Черное море Русским. Так же его именовали Идриси и Димашки. Русским это море называет и Начальная летопись. Признание Черного моря русским — важное свидетельство в пользу существования т. н. южной (Причерноморской — Приазовской) Руси.

Третья четверть IX века. Упоминания руссов в 3-ей четверти этого столетия были при нападении на Византию 18 июля 860 года и, как утверждается, отражено в гомилиях патриарха Фотия; в греческой Хронике Продолжателя Георгия Амартола (Хроника Логофета — от 842 по 948 год); в хронике Продолжателя Феофана (от 813 по 961 год); в Житие патриарха Игнатия (сочинение Х в.); в Брюссельской хронике; в Русской марке на Дунае; в записках Ибн Хордадбеха и ал-Якуби; в морском набеге на Абаскун.

Гомилии [29] в рукописи озаглавлены — На нашествие варваров (без указания этнической принадлежности). В тексте нет упоминания ни руссов, ни россов. Во время произнесения проповедей в осажденном городе патриарх Фотий еще не мог знать, как именовали себя сами нападавшие. В заглавии имя появилось позднее при составлении сборника и только в заголовке. На позднейшее происхождение заголовков указывает используемый в них полный официальный титул патриарха. Сам Фотий в официальных посланиях титуловал себя епископом Константинополя, Нового Рима.

Хроника Продолжателя Георгия Амартола [152] сообщает, что в период правления Михаила было нашествие русских, которые ушли, посрамленные. Хроника Продолжателя Феофана [154] сообщает, что был набег россов, которые … насытившись гневом Божиим, вернулись домой. Никита Пафлагонский в Житие патриарха Игнатия [46] сообщает, что народ, называемый Рос, … совершал набеги на находящиеся вблизи Византия [Константинополя] острова, грабя все [драгоценные] сосуды и сокровища, а захватив людей, всех их убивал… Для Х века уже не удивительно упоминание о русских. В сообщении Брюссельской хроники (дошедшей до нас в рукописи XIII в.) [20] указана дата набега — 18 июня в 8-й индикт, в лето 6368, на 5-м году его правления пришли Росы на двухстах кораблях…. Только одно это сообщение говорит о количестве плавсредств нападавших — 200 кораблей.

Характерно в этом нападении то, что нападавшие не пошли на штурм городских укреплений, которые были беззащитны, а вместо этого они принялись грабить окрестности, даже Принцевы острова в Мраморном море, отстоявшие от Константинополя на 100 км. Т. е. нападавшие беспрепятственно прошли пролив и вышли в Мраморное море и приступили к осаде Константинополя. В Прологе [119] (Пролог — древнерусский житийный сборник) сказано, что нападавшие сняли осаду с Царьграда 7 июля, т. е. они простояли под городом 19 дней. Столь долгое и безрезультативное стояние говорит о том, что нападавшие и не собирались штурмовать город. Ведь это означало бы зарезать своими руками курицу, несущую золотые яйца. Факты говорят, что от набегов страдали только окрестности Константинополя, сам город — нет. Вывод — целью нападавших было запугать Византию с тем, чтобы обеспечить себе выгодные условия, возможно торговли, возможно договора. В.Я. Петрухин [111] высказал версию, согласно которой вторжение россов в самый центр византийского мира означало ее легитимизацию как для византийского патриарха, так и для русского летописца.

И также, как при нападении на Амастриду, здесь не обошлось без арабов. Как доказал А.В. Карташев [64], росы, нападая на Константинополь, выступали в качестве союзника арабов. Возникает вопрос: где могли пересечься росы и арабы? Ответ на поверхности — на торговых путях, ведущих с Каспия на восток. Для арабских купцов хазары были посредниками, а значит завышали цены на товары. Поэтому арабам было выгодно торговать с россами непосредственно, без посредников. Кроме того, между христианской частью населения Кавказского перешейка, связанного политически и религиозно с Византией, и мусульманами юго-запада Каспия существовал религиозный антагонизм, не способствующий сухопутным торговым связям. Значит и локацию россов в то время надо искать не в верхнем или среднем Поднепровье IX века (где еще ничего нет — см. приложение Археология), а в более развитом в торговом отношении регионе.

Продолжатель Феофана сообщает, что вскоре прибыло от них посольство в царственный город, прося приобщить их Божьему крещению. Что и произошло. В сообщении, видимо, имеется в виду миссия Кирилла 860–861 годов [45], в ходе которой было обретение мощей святого Климента под Херсонесом, были освобождены 200 пленных, захваченных при набеге, а также последовавшее крещение этого народа. В сообщении о крещении говорилось, что крестилось двести человек и было письмо к цесарю от кагана, в котором говорилось о готовности идти к нему на службу. Каган, видимо, правитель Таврических россов. Это зафиксировано в византийских летописях как посольство россов, живущих у Северного Тавра, а в славянском тексте Жития святого Кирилла фигурирует как хазарское. О том, какие именно местности хазарского каганата посетила миссия Кирилла после Тавриды, можно только строить предположения.

Версию о понтийских (черноморских) росах, в свое время высказал А.Л. Шлецер [171. Данной точки зрения придерживался М.И. Артамонов [7], считавший, что за долго до прихода летописных варягов-руси в Восточной Европе уже существовал народ с созвучным наименованием. Кем был этот народ, известный археолог прямо не говорил, но то, что это были не славяне, указывал однозначно. Академик-лингвист О.Н. Трубачев [144] своеобразно прокомментировал сообщение Шлецера. Он отметил, что громкие морские походы на Византию времён патриарха Фотия совершили не Русь славянская, но и не Русь варяжско-скандинавская (!), а совершенно особые, до-рюриковские, понтийские РОСЫ. Сходством в названии которых с Киевской Русью обманулись многие начиная с почтенного Нестора. Этого Шлецеру не простили ни Гедеонов, ни Иловайский, считавшие, что геттингенский историк просто изобрёл этих особых понтийских россов… Именно на Тавриде можно было купить, построить, нанять крупнотоннажные суда, позволяющие ходить по морю. Подчеркнем, что и О.Н. Трубачев считает, что не из среднего Поднепровья был совершен этот набег. А.Г. Кузьмин [87] считает, что недатированное введение летописи предшествует первому упоминанию Руси, обнаруженному летописцем в летописании греческом под 6360 г. от сотворения мира. Но эта дата, записанная по старой византийской эре (856 г.), ориентирована на другую, Причерноморскую Русь. Более того, он видит в этих росах росомонов Иордана, что отражает фраза, что судьба росомонов Причерноморья остается неясной. Среди племен Среднего Подунавья, объединенных под гуннским владычеством, они не упоминаются. Вполне вероятно, что они остались в Причерноморье. Густав Эверс [173] впервые в отечественной историографии акцентировал внимание на целях и подготовке данного похода и отметил, что народ, снарядивший его [флот], должен был снарядить его нарочно для сей экспедиции, при коей предполагал встретить сильное противоборство. Он считал, что ополчение, приведшее Константинополь в ужас, не могло быть шайкой, предназначенною для обыкновенных разбойнических набегов. Нападение, следовательно, было обдумано руссами сначала.

Киевские монахи в XII в., не зная реальной ситуации, приписали этот поход еще не существующему в то время Киеву. На то, что из киевских предместий этот поход был невозможен, написано много работ археологов, историков и независимых исследователей. Но летописная сказка продолжает жить. В приложении Археология показано состояние предместий будущего городища Киоава во 2-ой половине IX века. Здесь лишь отметим водную ситуацию в то время. За последние 2000 лет ясно выделяются несколько климатических циклов похолодания и потепления, сменяющих друг друга [49], а период 400 -1000 гг. относится к климатическому пессимуму раннего средневековья. Изменения климата касаются не отдельно взятого государства, а всей территории. А.В. Шнитников построил диаграмму, отражающую колебания водности и суровости зим с VIII по XX в. на территории Евразии. Согласно его работе (признанной всеми учеными мира), определены ритм и абсолютная хронология стадий: стадия III-б — эпоха пониженной увлажненности I тысячелетия н. э. (второй ксеротермический период). Этой эпохе присуще значительное отступание горного оледенения, исчезновение ледников с горных перевалов. В это время наблюдалось очень малое ледовое покрытие Северной Атлантики, Исландии и Гренландии. Заселение Исландии и Гренландии. Уровень Каспийского моря занимал наиболее низкое положение за все историческое время (отмечено при исследовании Волжской Хазарии). Об этом свидетельствуют остатки дорог и зданий городов, тогда построенных на берегах Каспия, а сейчас находящихся под водой на глубине 3–4 м. Нарастание увлажненности наблюдается только с Х в., но прерывается спадами, а с середины XIII в. эти явления резко нарастают, достигая пика к середине XV в. Самым холодным и влажным за истекшие два тысячелетия был период XIV–XVI вв., а наиболее сухой и теплый период водного минимума падает на VIII и IX века. Т. е. абсолютно точно, что в VIII и IХ веках уровень воды в реках и озерах территории древней Руси был крайне минимальным. Пониженная увлажненность в VIII–IХ вв. привела к усыханию болот, уменьшению стока рек и понижению уровня озер. При таком снижении уровня воды пройти Днепровские пороги (самые сложные на территории бывшего СССР) было невозможно. Инженер-гидролог Н.И. Максимович (1855–1928 гг.) даже в достаточно полноводный XIX век указывал, что от Смоленска до Орши 40 каменных гряд и одна мель (не считая отдельных крупных камней), а ниже Орши до Могилева — 11 мелей и 6 каменных гряд. Наиболее опасным был порог Кобеляки, расположенный в 5 км выше г. Орши. Русло реки здесь сужалось, а глубины в реке часто менялись. Вследствие каменистого дна, усеянного сплошь валунами и грядами гравия, плавание даже самых малых судов было небезопасным. Кроме времени весеннего паводка в апреле-мае, в течение остального периода навигации почти не пользовались речным путем между Смоленском и Оршей. Судя по отсутствию археологического материала, в древности участок Днепра от Смоленска до Лоева (вблизи устья р. Сож — впадение в Днепр) вообще не использовался. От Орши до Лоева использовался сухопутный путь. А водный путь от Смоленска к Киоава мог быть только по Сожу. Так что не было не только кому из киевских предместий (по археологии) в это время совершать походы по Днепру к морю, но и сделать это было в то время практически невозможно из-за пониженного на 4 м уровня воды на порогах. И это без учета влияния мадьяр до низовий Днепра.

В реестре православных кафедр, который содержится в Церковном уставе императора Льва VI Философа (886–912 гг.) упоминается митрополия Росская. М.Ю. Брайчевский [19] о времени существования Росской митрополии пишет, что, когда патриарший престол в Царьграде действительно занимал Фотий, на Русь действительно был назначен митрополитом Михаил Сирин. Для нас важна не столько хронология появления митрополии, как ее название. Ведь митрополии Готии, Зихии, Алании и России связаны с этносом. Значит Росская митрополия была там, где жили росы. Но русские летописи о столь важных и значимых событиях в истории древней Руси ничего не говорят, т. к. ничего о них не знают (или не хотят, т. к. это путает всю придуманную историческую картину первенства еще не существующего на то время Киева). Отдельно отметим, что археология не находит следов христианства в Среднем Поднепровье в IX в. [Петрухин В.Я. Указ. ранее соч. с. 219–220].

О присутствии россов на Тавриде говорит топонимика полуострова, например, Rossofar, т. е. росский маяк, у с. Окуневка, Rossa Tar — росский берег, Rossoca — местность южнее Евпаторийского (Майнакского) озера. Согласно Д.Л. Талису [137], в южной части полуострова находился Rossofar, а местность еще южнее носила название Rossoca. С этими же названиями следует, очевидно, связать топоним тех же портоланов, относящийся к ближайшей к Западному Крыму области, — Rossa, ныне это Тендровская коса, Ахиллов дром античных авторов. … Приходим к выводу, что топонимы с корнем — рос-, как в восточной, так и в западной части Крыма, обнаруживаются на территории, где со второй половины первого тысячелетия н. э. массовый археологический материал удостоверяет существование населения, близкого населению Подонья и Приазовья. Никакого другого этнически определенного материала раннесредневековые поселения степной и предгорной Таврики не содержат. Этим самым вопрос об этнической принадлежности топонимов с корнем — рос- решается вполне однозначно. … Крымские топонимы с корнем — рос- и археологический материал из раннесредневековых поселений Таврики подтверждают концепцию Д.Т. Березовца о полной или частичной идентификации носителей салтовской культуры с руссами у арабских географов. О.Н. Трубачев замечает, что нельзя оставить без внимания наличие на северном побережье Азовского моря и в нижнем Подонье топонимов с корнем — рос-. На ряде каталонских и итальянских карт XIII в. река Дон именуется Fiume Rossa, а на его левом берегу обозначена якорная стоянка casale de li Rossi.

Надо отметить, что упоминание Ruzzi Баварского географа не единственное. В одной из грамот (дарственная грамота Альтайхскому монастырю) короля Людовика II Немецкого от 16 июня 863 года где-то в Энском лесу между Дунаем и слиянием рек Урль и Иббс (Верхняя Австрия) упоминается Ruzaramarcha. Она подтверждает земельные пожалования, сделанные Карлом Великим Альтайхскому монастырю в Баварии. Слово Ruzaramarcha состоит из двух частей — Ruzara и marcha. Последняя часть — германское обозначение пограничья, введенное еще Карлом Великим для территорий, находящихся на границе Франкской империи. По О.И. Прицаку [указ. ранее соч.], Ruzaramarcha относится к кельтско-фризскому прототипу и обозначает марка Руцов (по Прицаку Ruzarii — руцарии). А.В. Назаренко [103] считает, что первая часть слова представляет собой Ruzari — древнее верхнегерманское слово русь. Он заключает, что средневековые формы наименования Руси были восприняты немцами не позднее первой половины IX в. и именно от самоназвания на славянском языке. По А.В. Назаренко, Ruzaramarcha означает Русская марка. Другую т. зр. излагает Виноградов А.Е. [Топонимы и этнонимы ruzaramarcha и ruzzi — что в них русского? Журнал — Вест. Моск. гор. пед. универ. 2023]. Приведем его комментарии. Ruzaramarcha трактуется как название колонии купцов, которые вели торговлю живым товаром из Восточной Европы. Русский характер топонима исследователь [А.В. Назаренко] пытается подтвердить упоминанием этносоционима Ruzarii в грамоте, выданной купцам в Регенсбурге в конце XII в. Однако подобное решение вопроса не является убедительным для всех исследователей. Например, по мнению Е.А. Мельниковой и В.Я. Петрухина, вопрос о происхождении обоих упомянутых названий, как и их связь с древнерусским Русь, остается открытым… По нашему мнению, следы происхождения слова Ruzaramarcha могут вести на Апеннины. Объяснение значения слова Ruzaramarcha как русской колонии выглядит странным для IX в., когда нет никаких сведений о том, что этнохороним (этникон) Русь был распространен в славянских землях столь широко, чтобы происходящие из них купцы или невольники могли с ним ассоциироваться. Восточные источники, восходящие к ранним протографам, описывают земли, города и верховных правителей сакалиба, но отделяют от них Русь, в том числе географически. Что касается австрийского Подунавья, нет и археологических материалов, которые бы доказывали присутствие столь ранней русской (вне зависимости от этнического определения этой Руси) торговой фактории или колонии. Нет, впрочем, и данных о торговых связях Западной или Центральной Европы с Русью столь раннего времени (первое свидетельство Ибн Йакуба о купцах ар-Рус на маршруте между Прагой и Краковом традиционно относят ко второй половине X в.). Вызывает удивление и факт исчезновения слова Ruzaramarcha из источников после IX в., хотя, казалось бы, с ростом торговли число обитателей русской фактории должно было только увеличиваться. Появление же Ruzarii более чем три века спустя, причем уже на некотором географическом удалении, в Регенсбурге необязательно могло быть связано с более ранним топонимом австрийского Подунавья. Взгляд же на топоним исключительно через призму немецкого языкознания является, по нашему мнению, чересчур узким. Ruzaramarcha географически совпадает с областью, которая представлялась наиболее проблемной едва ли не на всем Дунайском торговом маршруте и последние столетия была известна под немецким именем Grainer Strudel, или Strudengau (область водоворота — ruzzare — вертеться). Именно перед этим отрезком бурлящей около скал быстрой воды купцы вынуждены были разгружать свои судна и переносить товар. Представляется странным, что такой важнейший географический и логистический феномен остался вне поля зрения ученых при рассмотрении вопроса о генезисе названия Ruzaramarcha. В этом смысле привлекают внимание не столько германские, сколько итальянские созвучные формы (учитывая близость — z-, -zz- как передающих фонему — ц-) … В этой связи привлекает внимание и вторая часть топонима, которая может представлять собой не немецкий суффикс, а производное от латинского существительного area — область, в купированном виде вошедшее в названия ряда североитальянских средневековых коммун (например, Ferrara от feriarum area).

Таким образом, на наш взгляд, ничто не мешало топониму Ruzaramarcha образоваться именно по итальянской модели, т. е. он был записан немецкими монахами, возможно, с уст итальянских купцов, для которых Ruza — это место на реке, где судна закручивало течением, а area — его окрестности. Запись велась с немецкими орфографическими особенностями и с добавлением последнего элемента marcha (термин, обозначавший не только административную единицу, но иногда просто географическую область, часть ландшафта), который представлял собой германскую кальку от area … На наш взгляд, все это является еще одним штрихом к картине сложных мультикультурных контактов средневековой Европы, включая и ее восточную часть. Вместе с тем вышеизложенное позволяет, с одной стороны, выделить в этой картине новые этнокультурные составляющие, с другой — отделить из общего потока сведений о начальной Руси скорее случайные и не имеющие к ней прямого отношения лингвистические факты. Учитывая неоднозначность в трактовке Ruzaramarcha, считаю невозможным учитывать это сообщение, как упоминание о руссах и Руси.

Четвертая четверть IX века. Упоминания о руссах применительно к 4-ой четверти X века находим у Ибн Хордадбеха и в морском нападении на город Абаскун (Абесгун). Ибн Хордадбех в [150], которая написана первоначально в (846–847 гг.) и повторно, с дополнениями, в (885–886 гг.), упоминает русских купцов. В тексте говорится, что внешне они похожи на славян, занимаются международной торговлей (меха и мечи) посредством движения по реке, морям и даже на верблюдах, что часть из них может быть христианами (или выдают себя за христиан). Текст не позволяет сделать заключение о возможной локации этих руссов, но из текста следует их движение южным торговым путем, к которому они идут из самых отдаленных (частей) страны Славян. Для спуска к Черному морю подходят всего две реки — или Днепр, или Дон. Поскольку ранее уже было сказано о невозможности преодолеть Днепровские пороги в самый сухой и обезвоженный период, то из самых отдаленных (частей) страны Славян русы шли к морю в IX веке по Дону (т. е. через Приазовье).

Заключительное упоминание руссов в IX в. — поход на Каспий и нападение на город Абаскун (Абесгун) [53]. В этой работе утверждается, что поход был совершен во времена правления Хасана [ибн] Зайда Алида 864–883 гг. Это был первый набег руссов на Каспий. О нем русские летописи тоже ничего не сообщают, т. к. это событие не имеет отношения к верхнему и среднему Поднепровью. Причиной данного похода, как пишут исследователи, послужила не жажда наживы, а сложившаяся экономическая обстановка. В 867 г. горцы Табаристана отпали от халифата и в 872 г. завоевали крупные торговые города Гурган, Казвин и Рей, являвшиеся важными перевалочными пунктами на торговом пути, связывавшем Ближний Восток и Закавказье с Хазарией и Восточной Европой. Вероятнее всего, русы выступили как защитники торговых интересов (Византии, Хазарии и арабов) — такова была цель этой военной экспедиции. Тем не менее, это вновь свидетельствует о том, что русы южной Руси использовались как хазарские наемники. Хотя не исключается и попытка проверить возможность взятия торгового пути под свой контроль. Сам факт похода говорит о том, что эти русы действуют как минимум с молчаливого одобрения хазар.

Не сообщается, как русы проникли в Каспийское море. На мой взгляд, были два варианта такого движения: через переволоку Дон-Волга или по Кумо-Манычской впадине. Маршрут через переволоку Дон-Волга, казалось бы, связан с волоком (как это трактуется во многих работах). Однако, ранее там можно было пройти и по воде — вдоль русла реки Карповка. Из нее переход в реки Песчаная или Червленная. Всегда был более предпочтителен водный путь, волоками пользовались только при отсутствии водного. А разливы Дона и Волги в весенне-летний период приводили к серьезному подъему уровня воды в присоединенных реках, в т. ч. вышеназванных. Разлив заканчивался в начале июля, т. е. длился почти три месяца в году (апрель-май-июнь). По данному водному пути можно было на плоскодонных суднах пройти из Дона в Волгу (т. е. грубо — из моря Азовского в море Каспийское). О наличии такого водного перехода сообщал Масуди, говоря, что

в верхней части хазарской реки [Волги] есть проток [масабб], вливающийся в залив моря Нитас [Понт] — море руссов.

Эта же информация повторяется в сообщении о походе руссов на Каспий после 300 г. х. (912 г.). О том, как русы могли пройти в Каспий, говорит запись, что вошли они в пролив [Босфор Киммерийский], достигли устья реки [Дона] и стали подниматься по этому рукаву, пока не добрались до Хазарской реки [Волги], по которой они спустились до города Атиль и, пройдя мимо него, достигли устья, где река впадает в Хазарское море… После половодья речки мелели и уже только на пересохшем участке по скользкому, илистому дну использовался волок.

Кумо-Манычская впадина (названа по рекам Кума и Маныч) — узкая низменность, разделяющая возвышенности (Ергенинскую и Ставропольскую). Ширина 20–30 км (в центральной части до 1–2 км), длина более 500 км. Основные реки впадины — Западный и Восточный Маныч, первая из которых относится к бассейну Азовского, вторая — Каспийского морей. Река Западный Маныч является левым притоком Дона. Сток реки Калаус шел как в Западный, так и в Восточный Маныч. В середине XIX века над Манычем археологи обнаружили торчащий из обрыва сохранившийся древнеримский корабль. Это означает, что в то время Маныч был судоходным проливом. Со временем из-за подъема местности и заиливания Маныча этот путь потерял актуальность. В 1965 г. здесь был создан каскад водохранилищ и образован Водный путь Азов — Каспий, проложенный по Кумо-Манычской впадине.

Согласно Л.Н. Гумилеву [34], в 893 г. хазарский царь послал морем в Византию войско для войны с болгарами. Греко-хазарское войско было разбито … В ответ на это император Лев VI в 894 г. прислал флот, который перевез венгров Арпада и Курсана на правый берег Дуная, т. е. в Болгарию. Венгры разбили войска царя Симеона, дошли до Преславы. Но, хазары не имели своего морского флота, а византийский флот был послан только на следующий год. Значит был использован флот руссов. Это свидетельствует о существовании некоего образования руссов с условным названием Южная Русь. Но нет никаких сведений о границах этого условного образования, ни о его правителях в IX веке. А поскольку флот руссов используется в интересах Хазарии, это может свидетельствовать о факте наличия некоего соглашения между руссами и хазарами.

По итогам рассмотрения сообщений IX века можно выделить возможные локации руссов. 1. Согласно Баварскому географу — рядом с хазарами. 2. Согласно византийским летописям — у Северного Тавра, включая низовья Днепра. 3. Согласно тексту Жития Константина Философа — в Тавриде. 4. Согласно топонимике с корнем — рос — Таврида, а также северное побережье Азовского моря и нижнее Подонье, объединяемые в Приазовье. 5. Согласно маршруту похода на Каспий — низовья Днепра с Тендровской Косой, Таврида и Кубань. Нетрудно заметить, что имеем разброс локаций — материковая рядом с хазарами (локация будет показана дальше), а также морское побережье (Низовья Днепра с Тендровской Косой, Таврида, Приазовье и Кубань). Русы двигались к Черному морю, согласно Хордадбеху, по Дону. Именно тесное сотрудничество руссов южной Руси с хазарами породило легенды об их происхождении от одной матери и о выделении хазарами острова для руссов.

Упоминания о руссах в Х веке

Первая четверть X века. Упоминания о руссах в 1-ой четверти X века имеем в походе рос-дромитов на Византию, в набегах руссов на Каспий, в Договоре 911 г. между Русью и Византией, в трудах ал-Балхи, Ибн Русте и Ибн Фадлана. В начале этой четверти (в 900–901; 909–910; 912–913 годах) Хазария в союзе с местными дагестанскими объединениями совершили несколько походов на Дербент. Эти военные действия, видимо, были направлены на ликвидацию конкуренции мусульманских государств в Каспийском море. С этой же целью был приглашён флот руссов. Согласно Хилалу ас-Саби (969 — 1056 гг.) в древнем Дербенте обрушился мол, построенный, как продолжение знаменитых стен города, с целью защиты его от нападений с моря. В.В. Бартольд [17] предположил, что с моря на Дербент нападали не хазары, а либо находившиеся у них на службе русы, либо же одни русы, действовавшие с согласия хазар. Дербент, форпост арабского влияния на Северном Кавказе, являлся торговым соперником хазарского Итиля на Каспийском море. Нападения на Дербент объективно отвечали интересам хазар и экономики Хазарии.

В июне-июле 904 г. рос-дромиты предприняли поход на Византию. Русские летописи этот поход неверно приписали к 907 году. А. Карпозилос [63] отмечает, что анализируемый им текст представляет собой компиляцию античных текстов, которые отличаются друг от друга (Pseudosym. P. 705 14-707. 10 и Theoph. Continuat. P. 367, 5-22). Он подчеркивает упоминание обоими авторами экспедиции Льва Триполийского в 904 г, а также фиксирует, что дромиты, согласно А. Васильеву (The Supposed Russian Attack. 193–195), это название, свидетельствующее о первоначальном происхождении Рос от известной местности в устье Днепра. То же мнение высказал независимо от А. Васильева и В. Томашек (RE Pauly-Wissowa, I, 221). Оба исследователя использовали при этом один отрывок из Стефана Византийского. Относительно наименования Рос-Дромиты Карпозилос заключает, что речь идет лишь об этимологии этого названия. Согласно этому заключению, слово дромиты говорит о низовьях Днепра и Тендровской Косе. Росы до Константинополя не дошли и совершили грабительские рейды по азиатскому побережью. Поскольку с запада на Константинополь шел более мощный флот арабов император Лев VI заключил мир с рос-дромитами, который был юридически оформлен договором в 911 г. Но свое упоминание о событиях 904 г. Лев VI оставил в Тактике (от 905 г.) [89]. В 19-м разделе (О морских сражениях) император, наставляя адмиралов, писал, что большие или малые дромоны готовь в зависимости от свойства противников. Ибо неодинаков флот варваров-сарацин и так называемых северных скифов — первые, варвары, используют большие и тихоходные кумбарии, а вторые, скифы, — своего рода челны, малые, более легкие и подвижные; ибо, приплывая в Эвксинский Понт по рекам, они не могут пользоваться большими судами. И снова, как и ранее, видим совпадение действий россов и арабов (Лев Триполийский). О судах руссов — в приложении Корабли руссов в IX–X вв.

Здесь надо вновь обратиться к работам Талиса Д.Л., в частности [137]. Он пишет, что поселения на западном побережье Крыма, на Тарханкутском полуострове, как и почти все поселения приморского и степного Крыма, погибают в начале X в., что, по-видимому, связано с началом печенежской активности. Отсюда следует, что росы, упоминаемые византийскими писателями до начала X в. как опытные мореходы, это крымские росы. Он также отмечает, что Росское объединение в Причерноморье не должно непосредственно связываться с приднепровскими славянами тех же столетий. Д.Л. Талис считает важным, что грунтовые могильники Приазовья и Таврики объединяет также антропологический тип погребенных, почти исключительно брахикранный (градация черепного указателя свыше 80.0 %, характеризующая относительно короткий и широкий череп). Еще более существенно то, что брахикрания характерна для населения Западной Таврики, а антропологический состав населения Восточного части — иной. Т. о., до выхода киевского князя Игоря к морю, все действия на Черном и Азовском морях относятся исключительно к т. н. южной Руси.

Русские летописи содержат придуманный поход 907 года с 2000-ми кораблей. Развенчание данного вымысла (похода 907 г.) имеется в целом ряде работ историков и не требует повторения, хотя сам вымысел продолжает жить. Если внимательно смотреть на источник, с которого днепровские монахи тщательно переписывали события (Хроника Продолжателя Георгия Амартола [152]), то можно заметить факт летописной вставки. Книга 10. 86. После Феофила царствовал Михаил (III), сын его (841–867); с Феодорой 4 года (842–855), сам 10 лет, а с Василием один год (И503). 12. О русском нашествии, как они ушли, посрамленные (И511). 88. После Василия царствовал Лев (VI) Мудрый, сын его, 25 лет и 6 месяцев (886–910) (И526). 4. О бывших между болгарами и греками многих сечах (И529). [8]. Как сарацин из Триполи с большим войском много зла причинил христианам, а потом Селунь захватил (904 г.) (И534). 90. После Александра царствовал Константин (VII), племянник Александров, с семилетнего возраста: с матерью 7 лет, с Романом 27 лет, самодержцем — 15 лет, всего же 50 лет (912–959) (И542).[11]. О нашествии Руси. Они приплыли 14 индикта на тысяче кораблей и много зла принесли христианам. А потом, молитвами Святой Богородицы, одни утопли, а другие отошли вспять (И567). Специально выделены сроки правления императоров, т. к. ниже их хроникер размещает события, произошедшие при этом императоре. Набег арабов в 904 г — при Льве VI, набег русский в 941 г — при Константине VII с Романом. Никаких походов руссов в 907 г!

Второй поход руссов на Каспий 909 года. Осенью 909–910 (год по мусульманскому календарю захватывает 2 года по христианскому календарю) русский флот из 16 кораблей вновь напал на Абаскун [53]. Разграбив его, русы высадились на побережье, но были разбиты правителем области с помощью Саманидов в Муганской степи. Снова видим проход через контролируемое пространство хазар, т. е. с их одобрения. В следующем году русы пришли большим числом, сожгли город Сари, захватив много пленных, и ушли в море. После этого они разделились. Часть осталась на кораблях, а часть сошла на берег и вторглась в город Дейлем. Но ни о первом, ни о втором морских походах на Каспий русские летописи не сообщают по той причине, что эти события не имели отношения к среднему Поднепровью. Поскольку своего флота у хазар не было, очевидно, что все морские походы на Каспий имеют отношение только к т. н. южной Руси. Из изложенного можно сделать вывод, что все действия руссов осуществляются по некоему соглашению с хазарами и в интересах экономики хазар.

В этот период особенно важно наличие Договора 911 г. Он говорит о том, что у руссов уже есть некое потестарное образование — титул великий князь русский должен говорить о некоем княжестве. Но не уточняются территориальные границы этого образования и его города (порты). В договоре нет ни слова о прекращении войны и заключении мира. Это может означать, что в тот период не было никакого военного противостояния между Византией и южной Русью. Основные положения договора посвящены уголовному и имущественному праву и оговаривают условия пребывания русских на территории Византии, а также условия найма руссов на службу империи и условия выкупа пленных. Единственная статья, в которой речь идет о территориях за пределами Византии, относится к морскому праву, и обязует руссов и греков оказывать взаимопомощь в случае крушения кораблей. Исходя из ситуации того времени, можно сделать вывод, что этот договор нужен был не только русским, но и грекам. Об этом может говорить письмо Николая Мистика № 23 [114] болгарскому царю Симеону — страшное движение подготовляется или скоро приготовится царским старанием против вашей власти и вашего рода (т. е. против болгар). Русские, печенеги, аланы, угры — все договорены и поднимутся на войну. Для Византии нужен был свой противовес в отношении с сильной Болгарией Симеона, способный играть роль союзника греков. Видимо, таким союзником Византия видела в тот момент южную Русь. В результате отношение Руси и Византии принимают характер наёмничества, что и закрепляется статьей данного договора (в 911 г. 700 руссов участвовали в Византийском походе на Крит — договор закрепляет найма руссов в войска Византии). Но данный договор не имеет никакого отношения к зарождающемуся княжеству в Поднепровье, т. к. у того еще нет ни названия (даже название Киев появится много позже), ни выхода к Черному морю (уличи, пороги и печенеги). Более того, в договоре нет даже упоминания князя Игоря (много имен, но нет Игоря), что говорит об отсутствии какой-либо связи между ним и Олегом. Вот, что пишут историки относительно связи Олега и Игоря. Историк Е.А. Мельникова [96] отмечает, что изначально сказания об Олеге и об Игоре не были связаны между собой. А.Г. Кузьмин [85] пишет, что Олег и Игорь соединены с Рюриком явно искусственно и довольно поздно (не ранее конца XI столетия). Остается открытым вопрос — откуда взялся Олег и где был его центр управления? (см. приложение Олег и южная Русь).

Наиболее масштабная морская экспедиция руссов на Каспий состоялась в 912–913 г. Этот поход достаточно подробно освещен в хрониках, поэтому не требует описания. О маршруте морского похода сообщал ал-Масуди. Его текст говорит о том, что шли корабли руссов в пролив со стороны Черного моря. Масуди также замечает, что русы пробыли на этом [Хазарском] море много месяцев. В итоге по возвращении из похода русы были разбиты мусульманской гвардией хазар и далее буртасами. С той поры до 943 г. о набегах руссов на Каспий не было слышно. Здесь видим набег с целью наживы. И снова с одобрения хазар. Т. о., русы южной Руси этого периода могут рассматриваться как хазарские наёмники на Каспии. Но ни в одном документе или хронике того времени не говорится о том, что русы были данниками хазар.

Ал-Балхи в [10], датируемой 920–921 гг., фиксирует торговые отношения с руссами, говоря, что они отправляются по воде и ведут торг… с Хазаром, Румом и Великим Булгаром. Прилагательное великий в то время относилось к дунайской Болгарии Симеона I. Свои сообщения арабские авторы основывали на информации, полученной от купцов. Но поскольку и купцы были разные, и бывали они в разных местах, и встречались с различными людьми на разных торговых путях, то и их информация могла быть (и была) противоречивой. Из-за проблем в хазарском каганате еще в первой половине IX века южный путь (Дон-Волга) был временно перекрыт и получило развитие ответвление Волго-Балтийского пути через систему рек и озер Окского бассейна. Относительно географического положении земли руссов Балхи сообщает, что в государство Рум входят пограничные земли Славян и их соседей, как-то — Рус, Серир, Аллан, Арман и (другие), которые исповедуют христианскую веру… Считается, что в государство Рум автором включены все христианские на тот период страны. Относительно христианства руссов (россов), было сказано ранее — в окружном послании патриарха Фотия о крещении народа рос в 867 г. и митрополии Росская. Серир — государство в горной части Дагестана, существовавшее с VI по XIV вв. Аллан — аланы, локализованные в тот период на территориях от Дагестана до Прикубанья. Относительно Арман воспользуемся комментарием Т.М. Калининой [57], согласно которому этим именем обозначается Малая Армения, находившаяся в рассматриваемый период во владениях Византии.

Далее Балхи первым пишет, что русы состоят из трех племен, из коих одно ближе к Булгару, а царь его живет в городе под названием Куяба, который больше Булгара. Другое племя, [живущее] дальше первого, называется Славия. Еще племя называется Артания, а царь его живет в Арте. Люди отправляются торговать в Куябу; что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтоб кто-нибудь из иностранцев странствовал там, ибо они убивают всякого иноземца, путешествующего по их земле. Только они отправляются по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары и не допускают никого провожать их и вступить в их страну. Из Арты вывозят черных соболей и свинец. Многие исследователи начинают искать созвучные места. Но на мой взгляд, это тупиковый путь — искать созвучие русскому слову в арабском. Из всего сказанного Балхи, на мой взгляд, имеется возможность отработать по товарам Артании, чтобы попытаться определить ее локацию, необходимость ее водной связи с Куяба.

Свинец. Самородного свинца в природе практически не существует, в чистом виде он встречается крайне редко. Источники свинца — это многие горные породы, начиная от осадочных и заканчивая ультраосновными интрузивными породами. По данным [Ресурсы России] на 01.01.2017 г. на территории России известные районы добычи свинца на указанную дату составляли 43 месторождения. В Архангельской области — Павловское месторождение на о. Южный архипелага Новая Земля — открытое в 1990-х годах. Но это позднее открытие. На территории Северного Кавказа в бассейне реки Ардон находится свинцово-цинковое гидротермальное месторождение Верхний Згид. Начало промышленной эксплуатации — 1852 г. Садонский рудник — юг горы Сагдуцан. Разработка месторождения началась в 1768 году. Садонский рудник включает в себя 23 основных горизонта, расстояние между которыми колеблется от 20 до 80 м. Заброшен. Серебро-свинцово-цинковое оруденение в Белореченской зоне Северного Кавказа. Месторождения и рудопроявления — Кацдаг, Филизчайское, Катехское, Виктория, Мансур, Истоки реки Белой, Пологое, Белореченское; Даховское; Большелабинское. Кубанско-Худесские серебросвинцовые рудники. По определению геолога и ученого Николая Барбота-де-Марни, мощность кубанско-худесских руд слагается из 53 пудов цинковой обманки и 282 пудов чистого свинца на 1 куб. сажень руды. …Во многих местах, на так называемом Кубано-Худесском рудном участке можно и теперь видеть древние неправильного вида и неглубокие выработки, заложенные на выходах рудных жил. При расчистке, в них были находимы, в массе отвалов, содержащих куски оставленной бедной руды … Горные работы воспроизводились, по-видимому, огненным способом, так как стены выработок всюду носят следы обжига их, после которого уже производилась отбивка растрескавшейся породы. На территории верхнего Прикубанья древние выработки руды обнаружены на северо-западном склоне горы Пастуховой, в верховьях р. Большой Зеленчук. Относительно месторождения в верховьях реки Б. Зелечук, А.А. Иессен [51] писал, что это разработки руд верхних горизонтов открытым способом и что наиболее ранняя из датируемых выработок — Нижне-Баксанская — вряд ли восходит ко времени более раннему, чем начало нашей эры. А.В. Кузнецов [84] пишет, что специальными геолого-петрографическими исследованиями в верховьях Большого Зеленчука были отмечены выходы оловянной руды-касситерита, незначительные по современным представлениям, но имевшие значение в древности. Значит здесь же была и добыча олова. Месторождение Нагольный кряж. Нагольный Кряж — это часть более обширного Донецкого Кряжа, расположенная на стыке Луганской и Донецкой областей (Приазовская возвышенность). Руды здесь добывали с древности. Системно все описал в 1827 г. Е.П. Ковалевский в [66], который отметил, что … попадаются по реке Нагольной валуны кварца и свинцового блеска с цинковой обманкой. Здесь же открыто и постоянное месторождение оных вместе с зеленою свинцовою рудою, медным колчеданом и медною синью … с давнего времени, жители селения Нагольного занимаются собиранием галек свинцового блеска, выносимого из окрестных гор водою. В период таяния снегов и после сильных дождей, они наиболее запасаются сею рудою, которую, по легкоплавкости её и по богатому содержанию в ней металла, удобно плавить в железных ковшах, прибавляя вместо флюса, несколько сала…. Здесь важно отметить, что свинец добывался ранее постройки завода не с помощью рудников, а открыто из реки. Несколько позднее он же напишет, что по сие время открыты в нем каменный уголь, руды железные и свинцовые вместе с цинковыми, отчасти медными, поваренная соль, алебастр, рисовальный сланец, точильный, жерновный, аспидный и строительный камень. Поскольку свинец не требовалось добывать путем рытья шахт и штолен, а можно было собирать из реки, то есть все основания полагать, что именно так и делали в интересующее нас время. Таким образом, по свинцу имеем две возможные территории добычи в IX–X вв. Это Северный Кавказ (включая верхнее Прикубанье, и здесь же олово) и Нагольный кряж.

Соболь. По данным ученых соболь обитает в основном в кедровниках, т. к. именно кедровые орешки придают его меху тот самый великолепный здоровый вид, который так ценится. О том, что кедр рос не только в Сибири, говорит название одного из видов кедра — Ливанский кедр, который широко распространён на южном берегу Крыма, на побережье Кавказа, в Закавказье и в Ср. Азии. Есть два подвида — Турецкий и Кипрский. Турецкий Кедр произрастает в Малой Азии (Турция). Кипрский — только в горах на острове Кипр. Когда-то кедр рос на всей Европейской территории, о чём свидетельствуют найденные в залежах торфа споры его пыльцы. Такие находки встречают археологи и на территории современной Украины. Но наличие кедра еще не гарантия обитания соболя. Например оказалось, что соболь на Кавказе и в Закавказье не жил. Там жила и живет Кавказская куница, которую отличают от соболя, относящегося к отряду куньих. В Крыму соболь тоже не жил. Там жила и живет каменная куница (единственный представитель рода куньих). Т. о., кедр — не главный индикатор обитания соболя. Соболь для обустройства норы иногда выбирает и лиственные леса. В гористой местности зверьки живут в кустарниках, возле курумов — скальных россыпей. Для проживания часто выбирают отдалённые и дикие места, но могут селиться и близко к посёлкам. Убежище устраивают в расщелинах скал и дуплах поваленных старых деревьев, используют пустоты под корнями.

Несмотря на то, что древний сплошной ареал обитания соболя распался, можно попытаться восстановить его (хотя бы примерно) по хроникам, документам о дани и платежах соболями в средневековье на европейской части территории Руси. Фалдан пишет, что царь булгар платит дань царю хазар: от каждого дома в его государстве — шкуру соболя. В 944 году киевский князь Игорь, заключая договор с византийцами, одаривает их послов мехами. Т. е. в Киеве в 1-ой половине Х века не было проблем с мехом. В XII в. половцы брали дань с Новгород-Северского (!) княжества (а это совр. Черниговская область) соболями. В 1246 году итальянский монах Плано Карпини, отправленный папой римским к монгольскому императору, проезжая через Киев, записал в своём дневнике, что каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец, или бедный, или богатый, платил такую дань — давал одну шкуру медведя, одного черного бобра, одного черного соболя и одну лисью шкуру. Т. е. и в первой половине XIII в. в Киеве не было проблем с добычей собольего меха. Не углубляясь далее (в XIV–XV и др. века), можем констатировать, что соболь водился на Европейской территории, даже на территории Белоруссии (три сорока соболей должен был заплатить Вильнюс, по два сорока — Витебск, Полоцк и Каунас, по сороку — Минск, Луцк и Гродно). Свидетельства того, что соболя водились в Белоруссии, найдены в Экономических примечаниях к генеральному межеванию Климовичского и Рогачевского уездов [158]. В Могилевской губернии соболя жили тогда в лесах по рекам Очесе, Беседи (у впадения в реку Сож), Мужичку, Ректе и Погорелице. Кроме Вильнюса, указано наличие соболей в местах — Каунас, Зеленая пуща в бывшем Поневежском уезде и близ города Кнышина (ныне в Польше к северо-западу от Белостока — самая западная точка). На юго-востоке в ареал обитания соболя входили брянские леса.

А были ли условия для обитания соболя в районе Донецкого кряжа? Глядя на современную карту, трудно поверить в то, что в районе Донецкого кряжа были леса. Обратимся к описанию Донецкого кряжа В.Д. Симоненко [130]. Наиболее типичные из водораздельных лесов встречаются возле Славянска по глубоким балкам правого берега Северского Донца и по широким западинам Донецкого кряжа. Сюда относятся Орлов лес и Долгов лес, а также урочища по речке Глухой. Последние (урочища) больше напоминают байрачные леса, взбирающиеся на водораздельные плато. Наиболее характерны для Донбасса байрачные леса. Основу байрачных лесов составляют дуб обыкновенный, ясень обыкновенный, клен полевой, берест, груша дикая. На Донецком кряже есть целый ряд растений, встречающихся только здесь или удаленных на значительные расстояния от своих основных районов распространения. Среди них — граб обыкновенный. Пойменные леса в Донбассе встречаются вдоль русел рек. Т. о., нет никаких препятствий для обитания соболя в лесах Белоруссии, Брянщины и Украины, включая Донецкий кряж.

Подведем итог по работе с сообщениями Балхи. Географически земли каких-то руссов находятся где-то в Причерноморско-Азовском регионе и Предкавказье. Свинец могли добывать на Северном Кавказе (включая Прикубанье) и в Нагольном кряже. Соболь мог обитать в лесах Белоруссии, Брянщины и Украины, включая Донецкий кряж, но не обитал на Кавказе и Тавриде. Т. о., можем заключить, что Артания находилась на территории Донецкого кряжа (ДК). Донецкий кряж — возвышенность, протянувшаяся с юго-востока на северо-запад на 370 км при ширине от 160 км на востоке до 120 км на западе, с наибольшей высотой в 367 м над уровнем моря. Территория кряжа рассечена реками, оврагами и балками. Реки Нагольная и Крынка (юг кряжа) являются притоками р. Миус, впадающей в Азовское море. Там же, где начинается р. Нагольная, на южной части кряжа начинает свой бег река Кундрючья — приток Северского Донца. Реки Лугань и Большая Каменка (север кряжа) — притоки Северского Донца, впадающего в Дон в районе Усть-Донецкий. Возможно, это Русия-тюрк Идриси и, возможно, здесь ранее был т. н. Русский каганат. Эта локация руссов (Артания) лежит в области салтово-маяцкой культуры IX–X веков и отвечает указанию Балхи, включая движение по воде, Баварскому географу (рядом с хазарами), концепции Д.Т. Березовца, выходу в море по рекам (Лев VI). Но это только одна из возможных локаций. Интересен факт, отмеченный А.Г. Кузьминым [87], что салтовцы во многих источниках назывались руссами, и это явно был один из видов руси, упоминаемых восточными источниками. Дело в том, что к периферии салтовской культуры примыкала и область Приазовской Руси. Учитывая автономность в системе управления хазарского каганата подчиненными территориями, можно предполагать некоторую независимость данного региона от каганата.

Сообщение о руссах Ибн Русте изложено в [125]. Текст дает описание руссов, их основного способа передвижения, погребального обычая, наличия у них царя, называемого хакан-рус, и жрецов-волхвов. Согласно комментарию А.П. Новосельцева, убийства из-за имущества — скорее всего намеки на существование среди руссов социального неравенства. Однако текст ничего не дает для определения возможной локации упоминаемых руссов, если не считать упоминаемый некий остров. О.Н. Трубачев [144], относительно упоминаемого в арабских записях острова руссов, писал, что можно представить себе этот древний островной участок суши, ограниченный старым (черноморским) руслом Кубани на западе и другим важным её рукавом — Протокой — на востоке, вспомним, что именно там был расположен Копыль — Utkanda. И длина этого острова как раз примерно будет соответствовать 90 — 100 км, то есть трёхдневному пути по восточным географам. Речь идет о Таманском полуострове. Далее О.Н. Трубачев продолжает, что море Майотис — это Меотида, Азовское море, а острова в полном смысле слова на этом море, у его южных берегов, — это участки низменной, сырой земли, разрезанные рукавами кубанской дельты. Страна древних руссов располагалась в кубанских плавнях, где когда-то были земли античных синдо-меотских племен — дандариев и, собственно, синдов …Река Кубань до XIX века ещё впадала одним рукавом в Чёрное море, позднее сменив этот рукав на азовское русло. Изменение русел рукавов подтверждает исследователь Черного и Азовского морей М.В. Агбунов [2], который пишет, что Кубань своей многорукавной дельтой дробила Таманский полуостров на серию островов. Разветвленная многорукавная дельта Кубани, наличие обширных глубоко врезающихся в материк лиманов и болот, несомненно, должны были сильно затруднять проникновение сюда кочевников со стороны северокавказских степей… Современный Кизилташский лиман представляет собой затопленное устье одного из рукавов Кубани, когда-то впадавшего в Черное море. Дельта реки, как известно, перемещается с юга на север. Основное русло уходит все дальше к северу. Поэтому южные рукава реки мелеют и затем отмирают… Нынешние археологи находят на Тамани развалины строений далеко в море — причем как в Азовском, так и в Черном. По данным Л.И. Чередниченко [163], 1000 лет назад уровень моря в районе Тамани был на 2–4 м ниже современного, берег дельты Кубани был выдвинут далеко в море. Это значит, что к нынешней площади Таманского полуострова, а тогда архипелага, надо добавить несколько километров ныне исчезнувшей суши. В рассматриваемый исторический период Боспор Киммерийский был значительно уже и мельче, а плавание на некоторых его участках было нелегким. М. б. здесь и было княжество Олега? В приложении приведены данные археологических изысканий в Приазовье и на Тамани.

В 1-ой четверти Х в. Ибн-Фадлан, будучи в посольстве к Волжским Булгарам, изложил свои оценки о руссах в [146]. Он дает описание руссов, способе их передвижения, показывает язычество руссов, отношение к заболевшим и умершим, наличие у них царя и царской дружины, но он ничего не говорит об их возможной локации. Что характерно в его описании, русы — белокуры, красны лицом, белы телом.

Вторая четверть X века. Во 2-ой четверти Х в. первое сообщение в европейских хрониках относительно руссов появляется в 941 году в результате неудачного похода князя Игоря на Константинополь [Хроника Продолжателя Амартола, История Л. Диакона и др.]. Затем второй поход туда же в 943 г.; морской поход руссов 943 г. на Бердаа; мирный договор с Византией в 944 г.; Кембриджский документ 949 г. (но о событиях, предшествующих походу 941 г.); трактат императора Константина VII Об управлении империей (948–952 гг.)/ труды ал-Масуди и ал-Истахри (850–957 гг.).

Поскольку период в хрониках начинается с деяний киевского князя, то обратимся к Киеву того времени. На рубеже веков начинается заселение склонов киевских гор. Именно возвышенных мест, т. к. с X века начинается повышение увлажнения климата и весенние разливы Днепра затапливают низменные части (включая Подол). Исследования на Подоле в 1972 г. зафиксировали следы достаточно обширного поселения — (на участке площади, тогда Красной, — ул. Хорива) на глубине 8-12 метров было найдено 15 деревянных срубов. Самые ранние даты в дендрошкале Подола, полученные на раскопах: Житный рынок — 877 г., ул. Нижний Вал — 900 г., ул. Верхний Вал — 901 г., Красная площадь — 913 г. Дендродаты других срубов колеблются в широких пределах — 913-1047 гг. Датировки остатков найденных деревянных срубов показали [36] отсутствие населения на Подоле между 913 и 972 гг. из-за высокого стояния весенних паводков. Т. е. в течение 60 лет X в. на Подоле никто не жил. Широкое устье реки Почайны служило торговым портом-гаванью. Украинский археолог П.П. Толочко [143] относительно данных раскопок пишет, что исследование киевских срубных построек показало, что они имеют практически все варианты строительной техники, отмеченные исследователями для северо-западных и северо-восточных районов Руси. Керамика X — начала XI вв., залегавшая на глубине 8–9 м от современной поверхности, подтверждает выводы геологов о том, что именно в этот период в районе Киева наводнения происходили особенно часто. Поэтому люди старались селится повыше. Выше располагались и могильники. В пользу определенной автономности поселения на Подоле может говорить факт открытия вблизи него следов собственного могильника; древнейшие его погребения датируются Х в. Интенсивно заселялись склоны Старокиевской горы, на которой был раскопан древний могильник, в захоронениях которого отсутствуют предметы византийского происхождения, но есть отдельные находки, относящиеся к X веку, позволяющие судить о связях местного населения с Халифатом. Могильник на Старокиевской горе перестал выполнять свои функции уже в конце X в. в связи с расширением заселения.

Откуда взялось столько населения в городище, которое в середине Х в. Константин VII еще называет Киоава? Можно отметить следующие основные моменты, которые могли послужить толчками для миграции. Во-первых, в 865 г болгарский князь Борис I начал насильственное насаждение христианской веры, вырезав 52 знатных рода. При этом он несколько раз метался между византийцами и римлянами. Очевидный толчок для миграции язычников. Во-вторых, после смерти Святополка I в 894 г. начался процесс распада и умирания Великов Моравии. Даже в период своего расцвета Великая Моравия не была централизована и не имела единой системы управления: местные князья управляли своими территориями, подчинялись Святополку I, платили ему регулярную дань и выставляли военные отряды по его требованию. В самой Моравии насчитывалось более 40 городов, каждый из которых являлся своеобразным центром местной знати. В конце IX столетия ситуация еще более осложнилась, т. к. князь Моймир II обратился к римской курии с просьбой о восстановлении католичества. Это также могло вызвать поток миграции, нежелающих менять свою веру. Поэтому любой местный князь в любой момент мог мигрировать со своей дружиной и средствами. Плюс к осени 900 года венгры совершили нападение на северо-восточную часть Задунавья и отвоевали ее у мораван. В 1-ой четверти X в. фиксируются непрекращающиеся набеги венгров на карпатские области бывшей Великой Моравии (Посавское и Нитранское княжества). При исследовании 25 крупных городищ (общинных центров) в Восточном Прикарпатье оказалось, что 8 из них были сожжены и запустели в конце IX — начале X вв. Население, взяв с собой домашнее имущество и наиболее ценное, оставило жилища. Археологи считают это следами какой-то крупной карательной акции против племенной верхушки здешнего населения. Куда могли направляться миграционные потоки? Очевидно, на восток. Такими могли быть причины миграции, приведшие к росту населения на Киевском городище.

Что можно извлечь из археологических источников относительно Киевского городища? Украинский археолог А.В. Комар [67] пишет, что позже, в первой половине Х в., реальная военная угроза Киеву больше не повторялась, что привело к постепенному упадку Старокиевской крепости. Поскольку археолог пишет, что реальная военная угроза Киеву больше не повторялась, это может означать, что в начале века некая угроза все же была. Вероятность ее события оценим с помощью данных по кладам в X в. Действительно, первый клад куфических монет был обнаружен в Киеве (близ Пустынно-Никольского монастыря — Печерский р-н) с младшей монетой — 905–906 г. Второй найденный одиночный дирхем датируется — 906–907 г. Это может говорить о том, что в указанный период (910–915 гг.) могли быть какие-то события, заставившие владельца спрятать эти монеты. По всей видимости, это был период прибытия новой волны переселенцев, причем вооруженных. И это прибытие проходило достаточно агрессивно, т. к. городище Монастырек и поселение Стайки погибают в 1-ой четверти X века. В Монастырьке, как пишет А.В. Комар [62], было население древлянское. Более того, согласно тому же автору, к древлянской (житомирской) группе культуры Луки-Райковецкой с оговорками тяготеют и поселения второй половины IX — начала X в. на плато Киева. Значит захват Киевских гор и гибель поселения Монастырек не только могли, но и должны была вызвать конфликт между прибывшими и княжеством древлян (в летописях якобы усмирение древлян Игорем в 914 г.). Относительно датировки на основе монет, М.К. Каргер отмечал, что дата монеты не может совпадать со временем захоронения. Именно по этой причине указан интервал (910–915) гг.

Кем могли быть эти новые вооруженные переселенцы? Ответ снова может дать археология. Большую часть погребений, относящуюся к началу X в, в Киеве и Среднем Поднепровье составляют по данным археологов [170] — …погребения, где тело покойного было помещено в могильную яму головой на запад. Именно они по характеру и деталям погребальной обрядности имеют прямые аналогии в соответствующих памятниках на территории Великой Моравии — сотни погребений IX–X вв. в Старом Месте, Микульчицах, Поганьском, Скалице, Старом Коуржеме и других местах Чехии, Моравии, Словакии …. Далее С.С. Ширинский пишет, что особенно погребения знати имеют прямые аналогии, свидетельствующие об этнокультурном родстве правящей элиты Киева и карпатских русинов. Подлинной копией наиболее пышных срубных погребений Среднего Поднепровья являются известные погребения Колинок и Желенок. Такое же утверждает А.Г. Кузьмин, ссылаясь на Б. Достал [86]. Т. е. вновь прибывших было довольно много. Они расселились на большой территории, которая характеризуется появлением дружинных курганов. Самые ранние дружинные курганы датируются первой четвертью X в. Причину появления богатых погребений предлагает А.Г. Кузьмин [87]. Он считает, что возникновение государства само по себе должно было оказать влияние на ритуал погребения знати, должно было способствовать ее стремлению выделиться на общем фоне. Уже поэтому возможно было заимствование элементов ритуала у знати других земель… Шинаков Е.А. [169] пишет, что гипотеза моравского следа представляется чрезвычайно уместной и плодотворной, так как позволяет дать весьма обоснованные и правдоподобные объяснения появлению многочисленных находок предметов, имеющих явное отношение к среднему Подунавью и Великой Моравии в качестве его составной части, как в захоронениях, так и среди обычных предметов быта многочисленных поселений Древней Руси IX–X веков. Находки в Гнездово литейной формочки из кремнистого камня для изготовления колец нитранского типа свидетельствуют о миграции в Верхнее Поднепровье населения из моравских земель. Интересен комментарий Майорова А.А. [93] относительно моравских связей и с Верхнеокским регионом. Он считает, что жители Великой Моравии различных социальных страт составили ощутимую часть в обнаруживаемом в начале-середине X в. потоке славянских переселенцев, внезапно появившихся на Русской равнине и имевших иные бытовые и хозяйственные привычки в сравнении с прежним населением. Именно совокупность и хронологическая синхронность подобных признаков позволяет предположить, что причиной подобных событий вполне мог стать приход носителей новых традиций, в том числе, из Моравии… Попытка обнаружить ближайшую залесённую и плотно населённую местность, имеющую явные признаки сложной социальной организации, приводит к закарпатским славянским государственным образованиям, то есть, по сути, к Великой Моравии и близлежащим славянским обществам.

Гипотеза интересная, но слово за антропологами. Согласно исследованиям Т.А. Рудич [124], поляне антропологически несколько отличны от северо-западных соседей (древлян) и северо-восточных (северян). От первых отличаются более узким лицом, от вторых — более широкой головой, т. е. на стыке долихо- [узкое лицо] и мезоцефалии [умеренно широкая и умеренно длинная голова]. Но схожи прежде всего, с группами Словакии…Чехии, т. е. жителями Великой Моравии. Рудич Т.А. отмечает — Как правило, мужские группы лучше отражают миграционные потоки, а женские — автохтонные линии.

Как звали правящую верхушку пришедших можно только догадываться. Это могли быть князья с именами и Олег, и Игорь, и другими. При этом археологи отмечают, что ранее 2-ой четверти Х в. следов пребывания скандинавов в Киеве не фиксируется. Что особенно заметно, здесь появились люди, имеющие представление о городском строительстве, управлении и имеющие возможности (силу, власть и средства), чтобы строить. Чем могло привлечь пришельцев городище Киоава? По оценке археологов, Киевское городище в этот период не имело признаков особого столичного статуса и вся его привлекательность заключалась в более выгодном положение на широтном пути с Востока на Запад, а также в том, что он — находился в нескольких неделях плавания от Византии в весеннее время. С широтным путем еще более-менее понятно — городище Киоава транзитное. Хотя выше по Днепру было более выгодное место — Смоленск — с речными выходами во все стороны света. А чтобы добраться до Византии надо было сначала пройти через земли уличей, пороги и печенегов. Но прежде всего необходимо было обезопасить тыл и только после этого пытаться оседлать путь по Днепру.

Самые ранние записи показывают, что первым киевским князем все-таки был Игорь. Монах Иаков в панегирике 1040-х годов (Памяти и похвале князю русскому Владимиру) — И написал, как благодать божия просветила сердце князя русского Владимира, сына Святослава, внука Игорева… Митрополит Киевский Иларион (990 — 1055 гг.) в Слове о законе и благодати — Похвалимъ же и мы, … великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря… Заметим, никакого Олега. Соблазнительна версия вероятного прибытия Игоря из южного региона. Беззаконов С.С. [12] отмечает, что как бы не был велик соблазн вывести предков князя Игоря из Причерноморья или Подонья, доказать это на имеющихся археологических материалах и письменных источниках невозможно. Такой была ситуация в предместьях Киевского городища в начале Х в.

Летописные поляне, северяне, радимичи, вятичи в тот период (по летописям) были данниками хазарского каганата. В IX в. дань с них для хазар собирали мадьяры, которых вытеснили печенеги, а с уходом мадьяр задача сбора дани легла на местных правителей. Сама Хазария с 901 по 916 год с перерывами ведет войну с Ширваном и Дейлемитами с привлечением руссов южной Руси (морские походы). В 922 г. лидеры Волжской Булгарии принимают ислам, получают покровительство вечного хазарского врага — халифата и независимо от хазар начинают чеканить свою монету. Полагаю, что захват полянской (самой маленькой) земли далеко на западной окраине в такой ситуации остался без каких-либо действий со стороны хазарского каганата. У него было больше проблем непосредственно рядом с хазарским доменом.

Игорю нужен был безопасный выход в Черное море по Днепру. Безопасный — значит не только при движении вниз по Днепру, но и безопасность верхнего течения как безопасность собственного домена. Если движение вниз блокировали уличи (союзники Хазарии), Днепровские пороги и печенеги, то верхнее течение Днепра проходило по землям древлян, дреговичей, радимичей и смоленских кривичей. Земли древлян ограничивало с востока правобережье Днепра, а с севера — Припять, за которой жили дреговичи, которые по Днепру граничили с радимичами. Ареал радимичей — междуречье Днепра и Десны по течению Сожа и его притоков. Смоленские кривичи были восточной ветвью кривичского союза. Они населяли регион лесов и болот в верховьях Днепра, Западной Двины и Волги. Между радимичской и северянской землями, согласно А.Н. Насонову [92], была т. н. нейтральная зона — Стародубский, частично Климовский, Унечский, Погарский, Почепский районы. Именно в это междуречье (Ипуть — Унеча и верховья Снов — Судость) в X в. проникли и закрепились дружины Игоря. В этой зоне были расположены укрепленные древнерусские городища (в направлении на восток) — Оптени — Старый Ропск — Стародуб — Левенка — Синин — Посудичи.

С моей т. зр., Игорь начал свои действия не с боев с целью покорения, а с дипломатии. И начал с радимичей. Именно в их земле найден клад с младшей монетой 911 г. в урочище Струпово (с. Глубоцкое Гомельской обл.). Радимичи имели достаточно развитую социально-политическую организацию (князь, знать-совет знати и народное собрание-вече) и военную силу, вполне достаточную для длительной борьбы с киевским князем. В земле радимичей Г.Ф. Соловьёва выделила 8 (восемь) археологически фиксируемых локальных групп. Дипломатия Игоря, вероятно, закончилась соглашением о нейтралитете. Решающий шаг по покорению радимичей осуществит только Владимир в 984 г. Радимичи сохраняли собственную социально-политическую и военную организацию, не подконтрольную киевским правителям. Опорным пунктом князя Игоря на южной границе земли радимичей было Моховское военное поселение в устье Сожа (левый приток Днепра ниже Лоева), созданное киевским князем южнее Гомеля и явно противостоявшее ему. Противостояние двух расположенных напротив друг друга городищ является археологическим отражением политического противостояния раннего Киева и Радимичской земли в X в. (а возможно, и позже), в ходе которого обе стороны укрепляли свои границы. Но боевых действий в хронике не отмечено.

Следующим шагом было решение вопроса с северянами. Первые клады X в. были в Сосницком и Городницком уездах Черниговской губ., датируемые младшей монетой 914 г. Северяне также представляли собой совокупность отдельных самостоятельных административных территорий. В своих обычаях, самоуправлении и религии сохраняли полную независимость. По заключению Д.Я. Самовасова (1843–1911 гг.), это был народ значительно цивилизованный, с политическими союзами, политической властью, общими обычаями, народ культурный. Чернигов, Курск, Седнев — административные центры северской земли. Северскими являются городища — Крапивенское (в Белгородской обл.) и Донецкое (в Харьковской обл.). Северяне строили линии укрепленных (окруженных частоколом, рвами и валами) городищ для прикрытия от кочевников по рекам Пселу и Сейму. Чернигов находится в 125 км северо-восточнее Киоава, на холмах над рекой Стрижень, недалеко от того места, где она впадает в Десну. К Чернигову сходились пути по Десне и Сейму. Устье Десны в половодье могло служить пристанью для небольших судов. И вновь видим движение Игоря в направлении контроля торговых путей. Никаких данных о вхождении Северской земли в состав Древнерусского государства в середине Х в. ни в письменных, ни в археологических источниках не содержится. Вероятно, князь Игорь переговорами добился соглашения о дани (ради мира) с сохранением местного управления, но, по всей вероятности, только с западными северскими областями — близость к Днепру. Понимая важность Чернигова, был сформирован отдельный дружинный центр в урочище Коровель у с. Шестовицы в 18 км ниже города по течению Десны. Этот центр должен был играть роль своеобразного противовеса центру северы, в котором также складировалась дань. Городище обеспечивало не только контроль, но, при необходимости, и блокирование путей к Киеву. Река Жердова впадала в широкую проточную старицу Десны тремя рукавами, устья которых использовались в качестве гаваней и прекрасных естественных доков для стоянки и ремонта судов, что подтверждается многочисленными находками ладейных заклёпок и гвоздей с большими ассиметричными шляпками. Подходы к городищу с юга и востока были надежно прикрыты целой сетью многочисленных стариц. Т. о., единственным открытым для штурма направлением было северное, по узкому мысу со стороны посада, что позволяло достаточно успешно защищать городище силами даже небольшой профессиональной дружины. Единственным местом северской земли, в котором Игорем был поставлен свой ставленник, был Любеч, т. к. он позволял контролировать движение по Днепру в интервале между Моховским военным поселением и городищем Киоава. Любеч находился на левом берегу Днепра, изначально был пограничным городом северской земли в 55 км от Чернигова и в 180 км по Днепру от Киоава. Т. о., Северская земля распалась на две части. Одна — западная (Черниговская) — вносила дань в киевский мешок с сохранением своей власти на местах, другая — восточная — в хазарский. Так продолжалось до времени Святослава.

Далее был поход к Смоленску — клад с младшей монетой 920 г. у д. Гнездово. Сражений и здесь не было, что подтверждается археологий. Как показал Д.А. Авдусин, и с ним согласился шведский археолог Турне Арне, гнездовское население делится на три ярко выраженные группы: дружинный, подчинявший себе остальное население и состоявший из двух групп — военных вождей и рядовых дружинников и третьей группы — воев-ополченцев. Гнездовский Смоленск был сходен с подобными же Ладогой словен, с Полоцком и Витебском кривичей. Независимые полоцкие кривичи не входили в зону влияния киевского князя. Западная граница полоцких кривичей проходила по реке Друть (не по Днепру!), видимо не интересной для Игоря.

Прежде, чем отвоевывать выход в море (союзники хазар — уличи), надо было урегулировать отношения с древлянами. Обобщая наблюдения своих предшественников, М.Б. Свердлов [127] заключил, что древляне преуспевали в правление своих независимых от Киева князей. Судя по распространению древлянских археологических памятников, они ограничили расселение полян в IX–X вв. на запад узкой полосой, 25–30 км, гор по берегу Днепра … у древлян видим классическую тернарную структуру управления 1) княжеская власть, 2) знать-совет знати (старейшины города, лучшие мужи, мужи нарочитые); 3) народное собрание, представлявшее собой фактически вооруженный народ. В дальнейшем М.Б. Свердлов добавляет, что к концу IX в. древляне подчинили, вероятно, дреговичей и волынян. Древлянская земля была самостоятельна во внутренних делах, управлялась своими князьями. О покорении древлян в Новгородской Первой летописи мл. извода (Н1Л) говорится в статье 6430 (922 г.). Древлянская война закончилась наложением дани на древлян, но с сохранением их собственного управления. Т. о., первоначальное соединение перечисленных княжеств с княжеством Игоря имело более федеративный характер и некоторым образом напоминало строение управления Великой Моравии — один условно великий князь и независимые местные князья. Объединение не представляло единого государства. Такое положение не могло быть прочным.

Далее предстояла война с уличами — союзниками хазар. В это время имеем войну хазар с аланами, начавшуюся около 932 года, во времена кагана Аарона II. Войну спровоцировали византийцы. На этот раз хазары, опираясь на помощь, видимо, огузов, разгромили алан. После этого во 2-ой половине 30-х годов X в. разразился конфликт между Византией и Хазарией на религиозной почве. В Хазарии начались гонения на христиан, а в Византии на иудеев. Войну развязал иудейский царь Иосиф, при котором было вырезано много христиан, в первую очередь хазар. В этот период, видимо, и началась война с уличами, но не позже 937 г. В своде игумена Иоанна содержится наиболее ранее и подробное описание борьбы с уличами, восходящее к записям 1037 г. — в лето 6448. В се лето яшася уличи по дань Игорю, и Пересечен взят бысть. Что важно, эти данные (год) полностью совпадают с годом в Н1Л младшего извода (комиссионный список. Археологи и историки до сих пор не смогли определить местоположение этого древнего города. Исследователи предположили, что после взятия города, его могли сравнять с землей или, по крайней мере, срыть его укрепления, чтобы пресечь новые возможные попытки сопротивления. Понятно одно, город должен был перекрывать магистраль — Днепр, именно поэтому три года его осаждали. В реконструкции Б.А. Рыбакова такой локации соответствует единственно допустимое место — устье р. Стугна, т. е. примерно в районе г. Триполье, расположенное на крутых холмах над Днепром, вдоль извилистой трассы. Наличие причала и отличный обзор Днепра на десятки км. Слияние рек Стугна, Красная и Бобрица, своего рода водное пересечение — созвучие с названием города.

До выхода в Черное море оставалось пройти сквозь печенегов. В Х в. печенеги делились на 8 орд (колен), каждая из которых состояло из 5 родов. Их расположение (согласно данным императора Константина VII) с запада на восток: Гиазихолон, Нижние Гилы, правобережные Днепровские — севернее Харавои, южнее — Иавдиертим, левобережные Днепровские — Сирукалпец, крымские — Куарицицур, донские — Вулацапон, приволжские — Воротолмат. Между землями под князем Игорем и печенегами была нейтральная полоса в один день пути (ок.30 км). Но эта полоса не удерживала печенегов от набегов. Надо учесть, что воевать со всеми было безрассудно. Вероятнее всего, Игорь решил вопрос полюбовно с одной из орд (вероятно, левобережной Сирукалпец). Пресечен нужен был именно для спуска по Днепру до впадения в него Самары (левый приток Днепра). По реке Самаре можно было обойти 70 км порогов (по территории, занятой ордой Сирукалпец), чтобы выйти в Азовское море. Еще Геродот упоминал связку рек Волчья-Кальмиус. На мой взгляд, плюсом такого обхода была возможность контакта с представителями южной Руси (Приазовье). Но нельзя исключать и прямое движение через пороги — никаких условностей с печенегами, т. к. это не купцы, а бойцы и вероятен контакт с оставшимися россами Тавриды (после первичной активности печенегов в этом районе).

Далее, согласно хроникам, следует поход Игоря на Константинополь в 941 г. При этом летописи не могут указать причину или повод для этого похода. А проблема летописей в том, что им неизвестны ни южная Русь, ни Кембриджский документ. Некоторое время документ считался подделкой, но в настоящее время аутентичность его общепризнана. Но то, что документ не подделка, не значит, что он содержит точные данные. Никто не знает, для кого он написан, и кто был автором. В случае, если автор действительно был важным сановником, то это вовсе не означало, что он не мог преподнести сообщение тенденциозно (предвзято). Содержание Кембриджского документа приведено в [65]. Согласно исследователям этого документа, в нем описаны события, состоявшиеся до похода Игоря. Системная ошибка, на мой взгляд, при рассмотрении этого документа состоит в том, что все авторы игнорируют существование южной Руси и стараются рассматривать только одно княжество в Поднепровье с центром в Киоава. По факту же имеем отдельно т. н. южную Русь и княжество Игоря. Именно с такой позиции надо и будем относиться к Кембриджскому документу. С позиций сегодняшнего дня видно, что документ представляет собой компиляцию трех сообщений — 1. война Х-л-гу и Песаха; 2. поход Игоря и Х-л-гу на греков в 941 г.; 3. поход руссов южной Руси 943–944 гг. на Каспий. Сразу бросается в глаза, что у автора текста и греки (Роман), и русы (Х-л-гу) плохие. А вот достопочтимый Песах— истинный воитель и защитник. Тенденциозность (пристрастность) автора налицо. Еще отметим, что титулование к царю Русии не имеет отношения к княжеству с центром в Киоава, а термин Киевская Русь будет придуман М.А. Максимовичем только в 1837 г. Более того, в документе нет ни слова о принадлежности руссов к Киевскому княжеству. Фраза и постыдился вернуться в свою страну говорит о том, что у Х-л-гу была своя страна (земля), из чего следует и обоснованность применяемого к Х-л-гу титула. Песах воюет один, без поддержки основных сил каганата. Значит это отдельный регион, не имеющий непосредственной связи с основными силами. Поскольку упоминается Херсонес, то таким регионом является только Таврида — отрезана водой и печенегами. Песах в гневе пошел не на руссов, чтобы отбить город S-m-k-r-c, а на греческие города (города Византии), где истребляет мужчин и женщин и только потом направляется к С-м-к-раю. Странный способ отбить свой город (если он твой!). Значит это продолжение религиозной войны между Византией и Хазарией. А.А. Горский [31] пишет, что Песах осадил Корсунь (Херсонес Таврический) — центр византийской провинции в Крыму. Слова «заставил их платить дань и выполнять работы» говорят о том, что он не смог взять город, но добился заключения с византийцами мира на выгодных для Хазарии условиях. Вывод — Песаху важна была не война с руссами и не освобождение города S-m-k-r-c от них, а оказание давления на жителей Тавриды и разорение трех греческих городов с пригородами.

Как Песах мог направляться к S-m-k-r-c, если тот находился на другом полуострове — северное побережье Таманского? Можно заметить, что в документе ничего не говорится о времени года при нападении Х-л-гу и действиях Песаха. Но перебраться с одного полуострова на другой можно было только по зимней переправе (что подтверждено историей переправы войск султана Селима Второго в 976 г.). Эта переправа изучена в [44] и подтверждает сообщения Э. Челеби [162], что в одном часе езды на лошадях от Тамани (8 км) была переправа до косы Тузла… Коса Тузла находится между Азовским и Черным морями, т. е. на половину пути по проливу от Азовского к Черному морю. Челеби переправлялся с косы Тузла на мыс Ак-Бурун. Существуют следы древней переправы между мысами Тузла и Ак-Бурун. Коса Тузла появляется в тот период, когда река Кубань впадала в Черное море. Затем русло реки меняется в начале XIX в., и сейчас река впадает уже в Азовское море. Коса была использована для строительства современного Крымского моста (рисунке — скриншот с карты России). Вывод — описываемые действия Х-л-гу и Песаха происходят в зимнее время, когда на переправе лед. В таком случае становится понятным, как Песах мог забрать добычу у Х-л-гу. Ведь обычно русы воевали на кораблях и там же хранили добычу. В документе же говорится, что и нашел он… добычу. Это подтверждает зимний характер действий и отсутствие кораблей в них. Напрашивается еще один вывод — изначально греки (Роман) были не при делах. Был исходный сговор хазар и южных руссов (которые и ранее действовали в интересах хазар) о нападении на Самкерц. Был разыгран спектакль о …месячной войне между Х-л-гу и Песахом и об освобождении города, но при этом нет никаких сообщений о потерях среди воюющих сторон (есть только 90 погибших в греческих городах в Тавриде)! Как объект нападения Самкерц был выбран идеально. Все действия Песаха, который не спешил с освобождением города от руссов, вроде бы нелогичные, становятся понятными. Это война Песаха не с руссами, а с греками в рамках продолжающейся религиозной хазаро-византийской войны. Далее говорится о 4-х месяцах войны руссов с греками. Но в указанном 940 г. в византийских хрониках нет записей о такой затяжной войне. Такие записи есть относительно 941 г., в которых упомянут уже князь Игорь. А поход в Персию (точнее на Бердаа) — это уже 943 г. Поэтому подтверждается вывод — в данном документе сделана компиляция трех сообщений — одно о действиях южной Руси под Самкерцем, другое о походе князя Игоря с южной Русью, третье о походе южных руссов в Бердаа. Возникает вопрос: почему русы южной Руси согласились на эту авантюру? В то время по югу проходил Великий шелковый путь. Один из маршрутов этого пути шел к северу от Каспия, затем переходил на Дон, а с Дона сухопутным маршрутом к Тавриде (Херсонес), оттуда Черным морем в Константинополь. Хазары получали приличный доход от транзита на этом пути. Но на северном Причерноморье обосновались печенеги и на этом участке торгового пути могли возникнуть (и возникли!) проблемы. А поскольку вся война была спектаклем, то, на мой взгляд, согласованные действия хазар и руссов южной Руси были направлены на организацию нового участка торгового пути с маршрутом Константинополь — Самкерц — Дон и далее на Ближний Восток. При этом хазары получают спокойствие на маршруте (а это доходы!), а русы южной Руси — доход от транзита через занимаемый ими порт. Т. о., реальными целями этой авантюры были создание невозможности следовать известным торговым путем на Херсонес и подготовка нового участка маршрута через Самкерц. Именно захват узловой торговой точки (кран на торговой реке) — вот цель руссов. Но что-то пошло не так и русы южной Руси оставили город.

Далее был совместный (Игоря и южной Руси) поход на Византию. О возможной причине участия в походе Игоря писал историк А.А. Горский [32]. Он считает, что Хельгу-Олег, осознавая недостаточность своих сил для похода на Царьград, сумел привлечь к участию в этом предприятии киевского князя Игоря. Аргументом для этого послужила, очевидно, выдача хазарам находившихся в Корсуне руссов — явное нарушение византийцами союзнических обязательств. Поход начался летом в 941 г. Игорь выступил против Византии, принимая во внимание нейтралитет со стороны Хазарского каганата, имея потенциальных союзников в лице, враждующих с империей, венгров. Удар по Византии в 941 г. нанесен в тот момент, когда империя испытывала военное давление со стороны сицилийских арабов и венгров. Поход продлился с июня по сентябрь 941 г. — четыре месяца. Эти события отражены в европейской хронике [152, 154, 91] поэтому здесь не приводятся. Систематизируем изложенное в хрониках. Флот шел вдоль западного побережья Черного моря. Греков уведомили стратег Херсонеса и болгары. Не входя в пролив, флот стал ждать, когда зажгут огни на Фаросе (на входе в пролив). Здесь флот мог разделиться — часть ожидала огни Фароса, другая могла уйти к побережью Вифинии. После того, как огни зажгли, оставшаяся часть флота вошла в пролив. У нее состоялась битва у Иерона. Уцелевший в битве флот отошел к Сгоре (т. е. вышел из пролива направо — к северному побережью Малой Азии). После битвы у Иерона остатки флота Игоря могли уйти домой, а остатки флота южной Руси вплоть до осени продолжали грабить Малую Азию (Вифинию, Ираклию, Никомидию и Пафлагонию — территория северной части Малой Азии), откуда наиболее удобно уходить к Тамани. Однако на берегах Малой Азии русы терпят поражение и пытаются отойти к фракийскому берегу. Лишь немногим удалось спастись на своих судах, подойти к побережью Килы и бежать с наступлением ночи. Историк А.А. Горский [32] пишет, что Игорь, потерпев под Константинополем неудачу, вернулся в Киев, а Хельгу-Олег предпочел на Русь не возвращаться и, сохраняя союз с хазарами, попытался обосноваться в прикаспийских землях. Судьба руссов южной Руси прослеживается по другому источнику [44] в 943–944 гг. Н.Я. Половой [116] высказал предположение, что в подходе на Константинополь войска Руси разделились. Часть воинов, возглавляемая Игорем, сойдя с кораблей, в пешем порядке принялась грабить предместья столицы Византии, флот же, под командованием Хельгу-Олега, отправился дальше и был разбит у Иерона византийцами, применившими греческий огонь. Игорь, узнав о поражении флота и полагая, что он весь уничтожен, вернулся в Киев. Как полагает Н.Я. Половой, летописцы сознательно исказили события, скомпоновав их так, что флот Руси был уничтожен после того, как русы ограбили предместья Константинополя и натворили много бед грекам. Я.Н. Щапов [172] подчеркнул, что поражение под Иероном совсем не было столь тяжким, как это казалось имевшему перед собой только часть русских кораблей Игорю. Игорь не мог предполагать, что значительная часть русских воинов избежала поражения и еще несколько месяцев воевала в Малой Азии, о чем рассказали византийские хронисты. Анализируя все эти сообщения, трудно представить, что потерпевший поражение у Иерона русский флот остался без руководства. Предпринята попытка прорыва, дано второе морское сражение. Очевидно, что все это осуществляется под единым командованием — вероятно Х-л-ги-Олега, поименованного в Кембриджском документе — царь Русии (южной Руси). Лиутпранд пишет, что Игорь повелел своему войску не убивать их [греков], а взять живыми. Этот приказ мог быть обусловлен только политическими соображениями. Вероятно, в намерения Игоря не входило причинить империи серьезный военный и материальный ущерб, который мог бы помешать немедленному возобновлению дружественных отношений сразу же после завершения похода путем возврата Византии ее пленных солдат. Очевидно, Игорь удерживал своих воинов от грабежей и убийств, чтобы чрезмерной жестокостью не закрыть для себя пути к скорому, как он надеялся, примирению с Романом.

После этого поражения, пополнив свои войска (Игорь же, пришедъ, и нача съвокупляти вои многы, и посла по варягы за море, вабя й на грекы, паки хотя поити на ня), он уже в 943 г. с участием печенегов (союзники Игоря в этом походе), но без руссов южной Руси двинулся на Дунай к северным границам Византийской империи. До военных столкновений дело не дошло. Византийский император был предупреждён о движении руссов с печенегами и направил навстречу послов. Переговоры состоялись где-то на Дунайском участке, Игорь согласился взять богатую дань и вернуться в Киоава (Киев). Византийская империя без боя пошла на мирный договор, т. к. переживала не лучшие времена. Африканские арабы отняли у нее почти всю Калабрию, германский король Оттон I рвался в Южную Италию, проблемы с хазарами в Крыму и на Таманском полуострове (где была обнаружена нефть для греческого огня), стычки с эмирами на сирийской границе каждый год, а в Эгейском море хозяйничали арабские пираты. Умножать число врагов было неблагоразумно. С византийской стороны договор подписали император Роман I и двое его соправителей — Константин (будущий VII) и Стефан. Т. о., поход Игоря в 943 г. — не война, а её полномасштабная имитация. Цель похода — восстановление торговых отношений с греками. Косвенным подтверждением имитации войны Игорем в 943 г может быть тот факт, что более воинственные русы южной Руси в этом походе не участвуют.

Согласно арабским хроникам, в 943–944 гг. хазары заставили руссов южной Руси, лезгинов и алан воевать с шиитами Азербайджана, мешавшими их торговле из-за конфликта шиитов с Халифатом. Нападавших было около 3 тысяч воинов. Руссам удалось разбить войска Марзубана ибн Мухаммеда и взять город Бердаа на Куре, который считался одним из самых богатых торговых городов того времени в прикаспийском регионе. Ибн Мискавейх [98] оставил подробное описание этих событий со слов их непосредственного участника Марзубана. Из его описания следует, что русы пришли в Бердаа не для того, чтобы разграбить город, а для того, чтобы в нем остаться и править. Здесь не требуется совместно с местным населением создавать что-то новое, например, новую торговлю, чтобы потом делить результаты. Здесь на Востоке уже всё создано, мир старый и организованный. Здесь нужно только отобрать часть того, что уже есть. Бедствием для руссов стала эпидемия желудочного заболевания (русское кладбище). Когда ряды руссов поредели, они покинули город. Достигнув своего лагеря на Куре, сели на корабли, которые их ожидали, ушли в море и уплыли в неизвестном для наблюдателей направлении. Видимо с южными руссами была часть днепровских воинов, т. к. в Архангелогородской летописи говорится, что возвратившася Русь восвояси без успеха, по том же лете спустя, и на третье лето приидоша в Киев. Н.Я. Половой [Указ. ранее соч. С.103] описывая финал событий, пишет, что поскольку русские так долго не возвращались в Киев, есть все основания утверждать, что это была часть отряда Хальги, отправившегося после похода на греков в Персию. Но и там неудачи постигли отряд Хальги. В Персии погиб вождь и значительная часть самого отряда. Лишь небольшой части воинов удалось добраться до Киева. Т. о., это была неудачная попытка южной Руси с участием некоторого количества днепровских бойцов закрепиться на данном участке торгового пути. Ранее не получилось в Самкерце, попытались в Бердаа. Но, тоже неудачно и о южной Руси более не упоминают.

На следующий (944) год в начале осени император прислал послов к Игорю для подписания и ратификации мирного договора. Упоминание в договоре имени Романа указывает на 944 г., т. к. в декабре того же года новым императором стал Константин VII Багрянородный. Договаривающиеся стороны разделили северное побережье Чёрного моря на зоны ответственности (а не сферы влияния). Устье Днепра находится в совместном владении. Летом им владеют русские. Византийские власти проявили неуступчивость в вопросе зимовки руссов в устье Днепра и на острове Святой Эферий (остров Березань напротив дельты Днепра), а с наступлением осени должны были идти в домы своя, в Русь. Территорию Северного Причерноморья в зоне ответственности киевского князя договор-944 г. определяет как устье Днепра и области, пограничные с Корсунской страной, иначе говоря, какую-то часть Климатов горного Крыма с обитавшими там готами (готские колонии, в частности, существовали в устье Днепра, на полуострове Тендра). Главный враг Корсуни и русского князя — чёрные болгары, против которых должен воевать русский князь. Русы обязаны защищать византийские владения в стране Корсунской. Этот момент может еще раз свидетельствовать о том, что понтийские росы локализовались где-то недалеко от Корсунской страны — в Тавриде, на восточных или северных берегах Азовского моря. Изменились (не в лучшую сторону) и другие пункты договора. Русы провозглашены политическими и военными союзниками императора. Усилены были военные статьи договора. Вместо права руссов служить при дворе и в армии императора отныне речь шла о военном сотрудничестве. Договор- 944 г. отстаивает интересы только княжеского рода и гостей из трех городов Среднего Поднепровья (от города Киева, затем из Чернигова и Переяславля). Наличие в договоре городов Киева и Переяславля — говорит о явной поздней вставке автора или редактора, т. к. во-первых, даже в середине Х века Константин VII не знал Киева — только Киоава; во-вторых, по археологическим данным первое поселение на месте Переяславля появится только в конце Х века. Подчеркнем, не детинец, а именно поселение! Важно подчеркнуть, что в рассмотренный период не было никакой единой Руси. Были первородная т. н. южная Русь — держава Олега-Х-л-гу с локально распределенными территориями (низовья Днепра — Тендровская Коса — Таврида — Приазовье) и было княжество на Днепре с центром в Киоава.

Велика ли была выплаченная Византией дань? Этих средств хватило для того, чтобы рассчитаться с варягами и воями (ополчение). Печенеги остались грабить болгар. Ежегодной дани от империи и собираемой дани с подвластных территорий хватило для содержания большого числа дружинников и создания ряда военных поселений (дружинных лагерей) на направлениях вероятного наступления в будущем. Поскольку дань Византия должна была выплачивать ежегодно, многими ставится под сомнение летописная дата смерти Игоря — 945 год. Не мог император в 948–949 гг. (при написании трактата) не знать ситуацию в государстве, которому он должен ежегодно выплачивать дань. Поэтому многие исследователи полагают, что реально Игорь мог принять смерть после летописного срока (примерно в 949–950 г.).

Информация о россах содержится в трактате императора Константина VII [72]. В нем даны описания днепровских порогов, названия городов и народов пактиотов-россов, маршрут плавания купцов-россов в Константинополь, полюдье, начинающееся из центра с названием Киоава. Он пишет, что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас…. Еще один момент из императорского трактата — в гл. 42-й сказано, что в верховьях реки Днепр живут росы; отплывая по этой реке, они прибывают к ромеям. Видимо, в силу устойчивости традиции даже в середине X в. (и позднее) у византийских авторов происходило перенесение на киевских представителей наименования россов. Прежде, чем остановится на городах, обратим внимание на слова императора внешняя Росия. По логике это означает, что должна быть и внутренняя Росия. В работе В. Егорова [42] встречаем его пояснение термина внешней Росии, которое отличается от определения официальной советско-российской истории, но, на мой взгляд, возможно более корректное. Константин недвусмысленно включает во внешнюю Росию не только один из основных городов Русской земли в узком смысле — Чернигов (Чернигога), но даже расположенный всего в 15 км от Киева Вышгород (Вусеград)! Попытки спасти положение утверждениями типа того, что внешняя Русь Багрянородного противопоставлена не Киеву, а самому Константинополю (приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы), лишь усугубляют дело. На самом деле, если читать текст непредвзято, сам Киев тоже противопоставлен Константинополю, ведь именно оттуда — из Киева в конечном счете, как следует из дальнейшего текста, отправляются моноксилы в Византию. То есть, как ни верти, Киев наравне с другими городами тоже должен входить во внешнюю Росию. Если не подгонять решение под ответ, то следует признать, что вся Русь, которая известна как Киевская, в самом широком ее смысле, определяется Константином Багрянородным как внешняя. Где же тогда располагалась предполагаемая внутренняя Русь? Внутренняя Росия должна была быть внутри греческой ойкумены. Ответом могла бы быть все та же черноморская Русь, вроде бы существовавшая где-то в районе Керченского пролива и, следовательно, расположенная ближе к Константинополю, чем Киевская. Та самая внутренняя приазовская Русь, … должна была существовать, скорее всего, … на Черном или Азовском море. Т. е. видим четкое обоснование существования южной — внутренней — Руси (не в среднем Поднепровье).

Общепринятая версия о Немогарде — Новгород на Волхове. С моей т. зр. эта версия неверна. Подробно этот вопрос освещен в [182]. Во-первых, если бы Святослав княжил в Новгороде, то летописцы XII века обязательно упомянули бы об этом. Ведь малолетнего Игоря упомянули, а здесь все-таки великий воин! Но в летописях — тишина. Во-вторых, Немогард означает город без имени (т. е. без названия). К такой категории могли относиться поселения, называемые просто Городище. К числу таких поселений относились прежде всего военные поселения. Из числа известных сегодня — размещенные у с. Гнездово, Моховское и в урочище Коровель. В-третьих, реконструированный Б.А. Рыбаковым маршрут полюдья не охватывает Новгород на Волхове, а поворачивает от Смоленска назад к Киоава. И главное, между Новгородом на Волхове и Днепром нет сквозной водной связи. А ведь Константин VII пишет, что с наступлением весны, когда растает лед, вводят [моноксилы] в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. А из озера Ильмень вытекает только одна река — Волхов, которая впадает в Ладогу. Значит невозможно спускать моноксилы против течения рек Мста, Пола, Ловать с Полистью, Шелонь с Мшагой. Да и преодоление волока не назовешь спуском. Значит Немогард должен локализовать на водоеме, связанном с Днепром! Следующей версией топонима Немогард выступает Новгород-Северский. О времени возникновении города Новгород-Северский письменные источники не сообщают. Первые известия о городе содержатся в Поучении Владимира Мономаха под 1078-79 годом — …И на заутре за Новымъ Городом разгнахомъ силны вои Белкатгина. Обращает на себя следующий момент — город называется Новым без какой-либо приставки. Т. е. в конце XI в. — это все еще просто Новый. Название Северский пришло позже, когда в XII в. писали с учетом уже имеющихся названий городов. Город (Новгород Северский) основан на правом берегу реки Десны. С т. зр. сплава — все в порядке. Относительно времени основания — обратимся к археологии. Датировка сооружений первых укреплений в Новгороде-Северском, исходя из вещевых находок из заполнении оборонительного вала, достаточна широка — конец Х — 1-ая половина ХI вв. В материалах [Археология Украинской ССР, т.3] пишется, что VIII–X вв. на территории будущего города существует гнездо поселений роменской культуры. А.Н. Поляков [117] пишет, что первые укрепления в Новгороде-Северском, как показали раскопки, появляются после гибели Роменского городища [занимало площадь ок. 20 га]. Археологи не отмечают какого-либо промежуточного слоя, который бы указывал на временное запустение местности, как это было после татаро-монгольского нашествия. Город ставится прямо на слое пожара, что говорит о возникновении Новгорода если не в том же 1015 году, то в ближайшее к нему время. Засыпка вала, в котором наряду с древнерусской встречается лепная роменская керамика, также свидетельствует в пользу этой мысли … Если условно принять какую-либо точную дату образования Новгорода-Северского, то справедливым будет считать таковой 1015 год — время гибели старого города. Поэтому с т. зр. времени основания города (даже конец Х в.) эта версия тоже не подходит (м. б. археологи еще не докопались, или не там копали?).

Такие же сомнения относительно корректности идентификации Телиутса как Любеч. С.Э. Цветков [157] полагал, что среди городов, находившихся в пределах внешней Росии князя Игоря, назван город Телиуц(ч)а. Грецизированная форма Телиуц(ч)а подходит лишь к одному из двух сотен древнерусских городов, называемых в русских летописях. Это — Телич, находившийся в Южном Подгорье (Низких Бескидах), у истоков реки Вислоки, рядом с нынешним Тыличским перевалом. Однако предлагаемый С.Э. Цветковым вариант не подходит, т. к. река Вислока является правым притоком Вислы и не имеет водной связи с Днепром или любым из его притоков. Значит эта локация не может участвовать в сплаве моноксил. Могу ошибаться относительно первенства отождествления с Луцком, но оно, видимо, принадлежит Н.М. Карамзину, который в [59] еще в 1-ой четверти XIX века писал, что упоминаемые Константином Багрянородным последние три народа не суть ли Лучане Волынские (от коих Луцк получил свое имя). А поскольку Константин VII среди пактиотов-россов перечисляет лендзян (волынян), то Волынский Луцк приходится к месту. Из различных вариаций со словом, А. Пересвет [112] пришел к такому же выводу, что славянское имя, если оно избежало искажений, действительно может быть Телюч(ць). Однако te может быть не частью имени, а членом соединительной пары te. Тогда получается Лючь (Люць). Наиболее близким, действительно, окажется Лучьскъ, который находится на р. Стырь … В старых документах встречаются различные версии этого топонима — Лутическ и латинизированная форма — Luceoria. Видимо, при передаче названия Лутическ императору было допущено искажение (произведена перестановка букв, что в то время могло быть). Тогда исходный Лутическ переходит в Телуческ. Пара — tе- со временем исчезла и остался Луческ, который позже назывался Луческ-Великий-на-Стыри, а еще позднее — Лучьск и Луцк. Город Луцк расположен на возвышенности у впадения реки Глушец в р. Стырь, которая превращала Луческ в остров. Город формировался тремя естественными холмами. На самом высоком располагался детинец. На современных картах это территория Государственного историко-культурного заповедника Старый Луцк. Поселение возникло в VII–VIII вв. Ранние укрепления были деревоземляными и разрушены в 1259 г. Новые укрепления и Каменный замок построены в конце ХІІІ — ХІV вв. Город располагался на торговых путях — Днестровском, связующим города Волыни с Северным Причерноморьем и Византией, и из хазар в немец. Исследования Луцка в последнее время отражены в работах С.В. Терского [140]. Терский, в частности, делает вывод о полной замене здесь лепной посуды гончарной уже в конце IХ — в начале Х вв. (с.135). Он же пишет, что на Волыни с Х в. появляются дружинные лагеря — грады и сопровождающие их дружинные погребальные комплексы, изменяется социальный и этнический состав дружин — пополнение состава дружин за счет кочевников и славянской знати [141]. Интересно то, что автор делает вывод о преимущественно мирном освоении Волыни великокняжеской властью в отличие от Восточного Прикарпатья. По р. Стырь в р. Припять, по которой в Днепр — вот и сплав моноксил. Но это не Любеч на Днепре. Относительно Любеча результаты последних исследований и правок сообщений Б.А. Рыбакова даны в приложении — Любеч по новым данным.

В своем трактате Константин VII перечисляет пактиотов-россов. В истории не сохранилось известий о том, кто и когда сделал пактиотами волынян-бужан (лендзанинов). С.Э. Цветков [Ранее указ. соч.], основывается на сообщениях Томаша Пешины (XVII в.) и Христиана Ф. Фризе (XVIII в.), которые писали, что в 950 г. Олег [моравский] при помощи поляков вступил в Северную Моравию. Он надеялся на прибытие подкреплений из Киева, но вместо них вскоре получил известие о смерти Игоря… Цветков [147], записал, что когда в 947 г. венгры вновь ополчились на владения Олега (моравского), на помощь ему пришли поляки и киевские дружинники… Таким образом, очерченные Константином западные пределы внешней Росии не противоречат известию моравских летописей о том, что во второй половине 940-х гг. Игорь преломил копье о карпатское Подугорье. Лушин В.Г. [84] также считает вероятной дату более позднюю, чем летописная — около 950 г. А до этого Игорь расширяет территорию своего государства, о чем русским летописям ничего не известно.

В конце 2-ой четверти Х в. ал-Масуди [95] упоминает раздельно славян и руссов на службе у хазар, помещает руссов на востоке славянских земель и западнее хазар. Он, в частности, пишет, что славяне и русы живут в одной из двух половин этого города, описывает их погребальный обряд и наличие в городе судьи для Славян, Русов и других язычников. Отмечает, что византийцы называют их русийа, что означает красные. Масуди указывает на то, что в его время многие русы вступили в союз с Византией, т. е. поступали на службу к византийскому императору. С т. зр. Масуди, русы жили в Причерноморье близ Азовского моря. В это же время появляется работа ал-Истахри (850–957 гг.) Книга путей и стран [52] (вторая редакция 950 г.), в которой есть сообщения о трех видах руссов (но не днепровских!). Истахри сообщает, что русы — народ в стороне булгар, между ними и славянами; они (хазары) находятся между морем Хазар, Серир, Русами и оуззами; Итиль — это имя реки, которая течет … до тех пор, пока не пройдет мимо русов, затем проходит мимо булгар, затем мимо буртасов, пока не впадет в море Хазар; Буртас — имя области, а вот Рус, Хазар, Сарир — имя для государства, не города и не людей; Эти русы торгуют с хазарами, торгуют с Византией и Великим Булгаром. Однако в товарах Арты (Арсы) у Истахри вместо свинца появилось олово, а вместо соболей — бобры, а также что от Булгара до Куйабы — около 20 переходов.

Булгары локализованы на берегах Итиль (Волга). Волжская Болгария была заселена болгарами, билярами, барсилами, сувазами, эсегелями, беленджи и славянами-именьковцами, которых в конце IX в. объединил местный правитель Алмас или Алмуш, как его называли булгары. Границей на севере была Кама. Восточная граница Шешма, южная — Самарская лука. Западная земля приходилась на правобережье Волги, где распложены ее притоки и бассейн Свияга. Благодаря своему местонахождению в центральной части волжского торгового пути Волжская Болгария стала посредником в международной торговле. Торговые связи способствовали развитию политических. Согласно первой фразе, русы локализуются между славянами и булгарами. Под славянами, в данном случае, должны пониматься восточные славяне, в частности, вятичи, которые локализовались в районах Оки (верхней и средней) и Дона (верхнего). Вятичи соседствовали с буртасами и до 965 г. были данниками хазар. Вторая фраза почти аналогична фразе Балхи, согласно которой русы должны локализоваться на западе- северо-западе от хазар. Далее — река Итиль проходит мимо руссов, мимо булгар, мимо буртасов и впадает в море Хазар. Буртасы (по Масуди и Балхи) жили выше хазар по Волге. По Русте буртасы жили в 15 днях пути от хазар вверх по Волге, были подчинены царю хазар. Между хазарами и буртасами не жил никакой другой народ. Городов они не имели, а жили мелкими поселками, разбросанными по долине реки. Язык их не сходен с языками хазар и болгар. Согласно Гольмстену В.В. [28], буртасы проживали по правому берегу Волги, в частности, на Самарской луке, по течению рек Суры, Цны и верховью Мокши. Огузы в этот период занимали территорию от среднего течения Сырдарьи до низовьев левобережья Волги (степи Северного Прикаспия). Поскольку никто из информаторов арабов в верховьях Итиль (Волги) не был, то они не представляли верного русла верхнего течения Волги. О неточностях в сообщении информаторов Истахри указывает А.П. Новосельцев в [Хазарское государство и его роль в истории], когда говорит относительно реки, что здесь за истоки Волги принята Кама, начало которой, очевидно, было смутно известно ал-Истахри (или его источнику). Одновременно данный автор или его источник имел смутное представление и о Верхней Волге, северо-западнее булгар, где обитали русы. Согласно тексту Истахри, русы не могут находиться севернее и восточнее булгар, т. к. там уже живут финно-угорские и кочевые народы. Южнее булгар жили буртасы. Руссам в этой фразе остается только западная или северо-западная локация.

Олово. Отметим, что некоторые исторические персоны (например, Диодор, Цезарь) называли олово белым свинцом. Поэтому сложно сказать, что является правильным переводом текстов. Но раз у Истахри фигурирует олово, обратимся к данным по этому металлу. На государственном учете на 01.01.2017 г. находились запасы 271 месторождения олова. На восточно-европейской части России известно только одно месторождение олова — в Карелии. Основным минералом для получения олова является оловянный камень — касситерит, который химически представляет собой двуокись олова и содержит до 78,8 % свинца. Олово из касситерита легко получали древние металлурги, выпускавшие бронзу. На втором месте — оловянный колчедан, содержащий до 27,5 % олова. Но получение из него олова требует сложного процесса плавки. Где встречается в природе оловянный камень — касситерит? Согласно горной энциклопедии, месторождения касситерита связаны с гранитами — самой широко распространенной горной породой. Гранитов в Европе и на Кавказе полно, а касситерита — оловянного камня — очень мало. А если и есть, то залегает в гранитах глубоко под землей.

Согласно Эдварду Эрлиху [175], как и во многих других горнорудных провинциях, добыча начиналась с разработки россыпей (россыпи и в наши дни поставляют 80 % мировой добычи олова). Лишь позже, по мере выработки россыпей, в средние века перешли к отработке индивидуальных жил, пронизывающих граниты и вмещающие их породы.

Согласно Розену Б. Я. [123], в начале своего знакомства с оловом древние люди добывали оловянную руду из россыпей, преимущественно в речных наносах. Позднее стали добывать олово из глубоко залегающей оловянной руды. Добывали руды открытым способом. В открытых выработках делали перемычки (целики), защищавшие рудокопов от завалов и гибели под обломками… Т. о., геологи утверждают, что касситерит и в настоящее время добывается, в основном, из россыпей — из речных наносов, а не из коренных пород.

Сегодня в европейской части России (в Карелии) известны 2 месторождения и 12 проявлений олова. И хотя месторождений и проявлений олова на территория Карелии немало, эта земля бедна на находки бронзы (а олово — часть в процессе изготовления бронзы). Да и находки из серебра в Карелии (в г. Тиверске) датируются археологами XII–XIII вв. Кроме того, ни на одном месторождении или проявлении Карелии не отмечен свинец, только олово. Интересен комментарий Идриси, что в земле ал-хазар есть гора Батира (острая). Это гора, которая простирается с севера на юг, на ней имеются месторождения (рудники) серебра и источники хорошего олова (свинца): там его добывают много и отправляют во все страны (ал-джихад) и области. Действительно, это месторождение Острый Бугор (Остробугорское месторождение Нагольного кряжа) около пос. Нижний Нагольчик на границе Луганской и Донецкой областей. Справедливости ради отметим, что есть не одна гора Острая. На Ставрополье под Железноводском (872 м); в Свердловской области в районе Веселые горы (697 м); на Сахалине (360 м). Но олово добывалось (по имеющимся данным) только на Остробугорском месторождении Нагольного кряжа, что еще раз подтверждает правильность определения локации Артания. Ранее, при рассмотрении свинца, было показано, что олово добывалось и в Прикубанье.

В некоторых работах утверждается, что еще в древности в Среднем Прикамье был центр металлургии бронзы. Последние исследования [161] показали, что функционировать такой центр мог на привозном сырье (олово и серебро). Приведем только выводы из данной работы. Изучение серии археологических находок с помощью сканирующей электронной микроскопии позволило показать, что в составе оловянистых бронз присутствуют примеси, которые могут свидетельствовать об импорте в Прикамье олова и серебра (вероятно, Алтай), олова и свинца (вероятно, Карелия-?) в харинской и родановской культурах соответственно. Серебро могло быть связано и с переплавкой восточных монет и изделий. Барий- и фторсодержащее сырье для изготовления шихты могло добываться на месте, так как его проявления не редки. Т. о., в Прикамье не было месторождений ни олова, ни свинца, ни серебра. Здесь же отметим и некоторые другие места обнаружения слитков олова. При археологических изысканиях на городище Выжегша в Юрьев-Польском р-не Владимирской обл. на правом берегу р. Черная (приток р. Колокша — приток р. Клязьма — приток р. Оки) обнаружен клад, в составе которого, кроме арабских дирхем 841 г., было 14 стандартных слитков-палочек оловянисто-свинцового сплава длиной 19–20 см., весом 129–140 г. Сарское городище — южнее оз. Неро — найдены сырьевые слитки меди и олова; сырье в виде слитков олова со свинцом (погребения литейщиц 10 и 15). Сарское городище было включено в систему Волжского торгового пути — из халифата в варяги. Как и Прикамье, металлургическим центром объявлено Тимерёвское городище. Относительно цветных металлов и сплавов из Тимерёвского городища исследовательские материалы помещены в работах [43; 128 129]. Приведем выводы из работ. Состав металла изучался методом неразрушающего рентгено-флюоресцентного анализа. Более половины выборки оказалось выполнено из латуней (преимущественно свинцовых и многокомпонентных) и цинковых бронз (оловянно-цинковой и многокомпонентной). 12 % изделий было выполнено из бронз (оловянной, свинцовой, оловянно-свинцовой), одно изделие было отлито из свинцово-оловянного сплава. Авторы полагают, что все эти изделия отвечают не менее чем двум литейно-сырьевым традициям (мастерским), непосредственно связанным с жителями Тимерёвского поселения, существующим примерно в одно время, и обслуживающим разно-культурных (разно-этничных) заказчиков. Очень интересна группа мало- и умеренно-свинцовых бронз (отвечающие финской и славянской традициям), не встречающаяся в изделиях простых форм и отчетливого лесного облика. Гипотетически она может быть связана с импортом в Тимерёво из какого-то близкого к степи восточноевропейского ремесленного центра (центров), где были известны изделия как кочевнической, так и североевропейской стилистики. Характерных для Северной Европы высоко-цинковых латуней в рассмотренной выборке из Тимерёво нет совсем. Т. о., зафиксировано лишь присутствие олово-свинцовых слитков и их обработка на городищах. Но нет информации о добыче олова (свинца) в этих районах, т. е. сырье могло быть привозное, как товар.

Следует упомянуть сообщение А.Л. Монгайта [100], что недавно вблизи Старой Рязани, в районе с. Бестужеве, найдены выходы оловянной руды, в древности разрабатывавшейся. Оловянные изделия известны из Маклаковских курганов этого района XII в. (раскопки Милонова, анализ Мансурова, архив Рязанского краеведческого музея, № 437). Поскольку датируются курганы XII в., можно допустить, что добыча олова здесь была и в рассматриваемый период. Следовательно, есть все основания считать, что добыча олова в IX–X вв. могла осуществляться в Карелии; вблизи Старой Рязани; в Нагольном кряже; на Северном Кавказе (в верхнем Прикубанье).

Арабские авторы утверждают, что люди отправляются торговать в Куябу; люди достигают для торговли Куйабы. Значит Куяба (Куйаба) представляет собой торговый, максимум — торгово-ремесленный центр. Истахри уточняет, что от Булгара до Куйабы — около 20 переходов. Поскольку автор не уточняет по какому пути эти затраты (посуху или по воде) считаем, что 20 переходов по сухопутной дороге. Для оценки в расстояниях (км), надо использовать арабские меры длины — миля и фарсах. Из перевода Сахих Муслима (VIII в.) фарсах (парасанг) путевая мера у персов, равняющаяся трем арабским милям. Арабская миля равнялась 1,92 км. Значит фарсах равен 5,76 км. Средневековая статистика (XIII в.) по суточным переходам дает данные по верблюдам, лошадям и караванам.

1. Верблюды — все зависело от веса самого верблюда и дальности перехода. На одном верблюде с весом 256 кг средняя скорость 30–35 км в день (за 8-10 часовой раб. день). Под всадником (без грузов) верблюды могут проходить достаточно длинные расстояния со скоростью 45–50 км и более в сутки.

2. Лошади — для ежедневно работающей лошади раб. день составляет 8–9 часов. Нормальная сила тяги лошадей при работе шагом в течение всего дня составляет примерно 13–15 % их живого веса. Для более крупных лошадей весом в 600 кг и более — 13 %, для лошадей весом около 500 кг — 14 %, для более мелких лошадей (весом до 400 кг) — 15 %. Суточный переход у Карпини составляет 45–50 км; у Рубрука — до 60 км; у царя Гетума — 40 км.

3. День пути каравана (а арабы измеряли расстояния именно в днях следования каравана) в лесной зоне в те годы не превышал 35–40 км [165].

Т. о., 20 переходов от Булгара до Куйабы составляют максимум (по Рубруку) 1200 км. Если взять на карте прямую линию от Болгара до Киева (с которым многие отождествляют Куйабу), то получим более 1600 км. По реальным дорогам это расстояние еще более увеличится. Это говорит о том, что у арабов Куйаба — не Киев! В днях пути каравана в лесной зоне это расстояние составляет 800 км. И это расстояние не по прямой, а по сухопутной дороге. Такое утверждение основываю на том, что если бы Куйаба находился на реке (Волге, Оке, Клязьме), то были бы даны затраты как по течению, так и против течения. Ока является крупнейшим притоком Волги, а Клязьма — крупным притоком Оки. Можно допустить на том же основании, что Куйаба локализован не на самой реке, а на суше вблизи воды. Именно поэтому даны затраты на путь без дополнительных пояснений. Т. е. надо искать точку, расположенную в 20 переходах от Болгара только по сухопутной дороге. Причем учитываем, что слово около может означать чуть больше и чуть меньше. Логично это считать равным одному дню пути (40 км). Если нами правильно определена область Артании (Нагольный кряж), то расстояние от Болгара до с. Никитовка или пос. Нижний Нагольчик по трассе составляет 1400 км. Значит Куяба должен быть ближе, т. е. находиться севернее- северо-восточнее. Приведем ориентировочные точки — 1) Болгар — Борисоглебск (на р. Хопёр); 2) Болгар — Покрово-Марфино (на р. Б. Липовица); 3) Болгар — Авдеевка (рядом с Матырой); 4) Болгар — Пенкино (на Клязьме); 5) Болгар — Ряжск (на р. Хупта); 6) Болгар — Рязань (на Оке). Борисоглебск — это степь. Сам Борисоглебск находится в зоне земель буртасов, а не руссов. Таким образом, Борисоглебск исключаем. Села Покрово-Марфино и Авдеевка Тамбовской области были землями мордвы, процесс вхождения которой в состав Русского государства был длительным и закончился только в ХVII — ХVIII вв. В результате проведенных археологических полевых работ на земельных участках в районе сел Покрово-Марфино и Авдеевка Тамбовской области, установлено отсутствие объектов археологического наследия. Но ведь не логично, чтобы торгово-ремесленный центр, куда съезжались купцы, не оставил следов. Значит его здесь и в округе радиусом в 40 км — не было. Поэтому Покрово-Марфино и Авдеевку из рассмотрения исключаем. Пенкино на Клязьме не является археологическим объектом. Поэтому смотрим перечень древних селищ и городищ в археологических данных. По данным археологии все города Владимирской области возникли в начале Х века и позже. Более древними (2-ая половина I тыс. н. э.) селищами и городищами Владимирской области являются: с. Чаадаево, с. Яновец, городище Выжегша, городище Лазаревское, с. Кубаево. Расстояние от Пенкино до Чаадаево — 126 км, до с. Яновец — 82 км, до Выжегша — 125 км, до Лазаревское — 109 км, до Кубаево — 132 км. Т. о., ни один древний объект Владимирской области не вписывается в допустимый радиус в 40 км от Пенкино и из рассмотрения исключаем. Ряжск впервые упоминается в исторических актах в 1502 году под названием Рясское Поле. Возник на севере Рясского поля как укреплённый пункт, контролировавший волок, по которому переходили из Оки в Дон в XVI–XVII веках. Значит в интересующий период не мог быть торгово-ремесленным центром. В окружности Ряжска по данным археологии нет древних (2-ой половины 1 тыс. н. э.) селищ и городищ. Поэтому Ряжск и окружность вокруг него в 40 км также исключаем из рассмотрения.

Рязань впервые упоминается в летописях в 1095 году (при Ярославе Мудром). В конце XVII века превратилось в село (Старая Рязань), а город Переяславль Рязанский (основан в XII в.) указом императрицы Екатерины Второй в 1778 году был переименован в Рязань. В настоящее время городище Старая Рязань (бывшая столица древнего Рязанского княжества) расположена в 60 км от современного города на левом берегу Оки, на мысу при впадении речки Серебрянки в Оку. Расстояние от Болгара до Старой Рязани — 740 км. По данным археологии на городище Старая Рязань почти нет культурных слоев позднее XIII в. — археологическая картина XI–XIII вв. Значит само городище уже не может быть искомым объектом, несмотря на близкое совпадение расстояния. По данным археологии древними (в интересующем нас периоде времени) городищами Рязанской области являются Митино (Рязанский р-н), Казарь (Мурминский р-н) и Борки (Рязанский р-н). Митино — на правом берегу реки Оки, при впадении в нее реки Вожи. Площадка поселения укреплена с напольной (сев. — вост.) стороны тремя линиями валов и рвов. Поселение неоднократно обследовалось археологами. Данное городище входило в состав укрепленной засечной черты. Согласно мнению некоторых исследователей, здесь находился древнерусский Ужеск, упомянутый в летописи под 1207. Теперь села на картах нет (многие путают с Митино под Касимовым). Расстояние от площадки Митино до Болгара составляет 810 км. Казарь — упоминается в Никоновской летописи под 1147 г. По археологическим данным местом первоначального города был Городец Мещерский (IX–XIII вв.). Это был комплекс поселений — городище Земляной Струг и селище Дорофево Поле. Там располагался племенной центр мещеры (условное название неустановленного племени среднего Поочья). При археологических исследованиях селища Дорофеево поле, расположенного в 1,4 км северо-восточнее, также найдены бронзовые украшения, характерные для финно-угорского населения, дирхемы VIII-Х вв., свинцовые слитки. Среди находок из железа выделяются заклепки, использовавшиеся для строительства ладей. Был крупным перевалочным и сторожевым-опорным пунктом на торговом Волго-Окском пути из Волжской Булгарии в русские княжества, контролирующем дорогу по р. Ока, племенной центр мещеры. Расстояние от села Казарь до Болгара составляет 760 км. Борки — селище IХ — ХIII веков, расположенное на севере Рязани (между тремя Барковскими карьерами). При раскопках (В.А. Городцов) и сборах подъемного материала найдены лепная и гончарная древнерусская керамика, железные топоры, наконечники копий, дротиков и стрел, ножи, ножницы, серп и др. предметы и украшения. Выявлены остатки полуземляночных построек, подпечные ямы наземных жилищ, остатки глинобитных печей с полукруглыми сводами, хозяйственные ямы. По мнению археолога А.Л. Монгайта, селище являлось одним из самых ранних славянских поселений на средней Оке и первоначально было связано с международной торговлей по окскому торговому пути. Расстояние от с. Борки до Болгара составляет 810 км. Итого, для дальнейшего определения искомого Куяба остались: Митино; Казарь; Борки.

Обратимся к нумизматике — кладам куфических монет. Из оставшихся трех мест имеем клады с младшей монетой только в Борках. Т.Н. Николаевская [106] пишет, что на правом берегу Оки находится селище на дюне с. Борки, а на левом берегу Алекановское, Дубровическое на дюне Борок и несколько более позднее (X век) — Шумошское. На всех этих поселениях или около них найдены клады арабских дирхемов IX–X веков. О том, что это был развитой и торговый регион, говорят найденные клады с младшими монетами: 746 г. весом 2 фунта; 817 г. — 120 дирхем; 867 г. — 50 дирхем; 869 г. — 211 дирхем; 875 г. — 152 дирхема. Особенно изобилует денежным наличием Борковский могильник, действовавший с конца VIII до середины X вв. Много находок серебряных предметов и вооружения, рыболовных и охотничьих снастей и гончарных изделий. И сейчас здесь есть грузовой речной порт, который работает в странном полузаброшенном режиме, но свидетельствует о давнем портовом ремесле. В исторических записях чаще говорится о Борковском острове, так как территория, на которой располагалось селение, было окружено с одной стороны — руслом Оки, а с другой — Трубежа. Бабурин А.В. [8], описывая Борковский остров, говорит, что площадь острова содержит около 1200 десятин; четыре пятых поверхности его занято поемными лугами, испещренными небольшими озерками и болотцами; некоторые из них к концу лета совсем пересыхают. Остальная часть площади находится под старым дубовым лесом (Луковским), занимающим более 25 десятин; двумя небольшими рощами — сосновою и дубовою, селом Борки с его выселками, и группами разной величины песчаных бугров и холмов, раскинувшихся в северо-западном углу острова. Часть бугров и холмов — все они дюнного происхождения — сохранила слой дернистой почвенной земли, облекающий поверхность их, и покрыта сосновым лесом или одною густою мелкою травою. Комментарий относительно села Борки — Борки — древнее селение, игравшее очень большую торговую и оборонную роль на всей Средней Оке в IХ-ХI веках как центральное крупное торжище. Эта торговая линия Борок подтверждается тем, что в них никто никогда не пахал и не сеял, что необычно для села. Раньше здесь были сосновая и дубовая рощи. Позже усилиями человека они исчезли. Остались нетронутыми (пока что) Луковский лес и часть северной и северо-западной территории Борковского острова (считаются зоной затопления во время паводка и поэтому пока не пригодны для современного жилья). Археологические раскопки показывают, что на острове, между Трубежом (рукав Оки) и Окой (у села Борки) существовало крупное торговое поселение еще в IХ-Х веках. Отсутствие укреплений подчеркивает торговую функцию данного поселения. Еще в XIX веке в Рязанских Епархиальных Ведомостях за 1876 год, № 6 отмечается, что в 1874 году близ села Борки найдено было много остатков железного оружия и конской сбруи: наконечники копий и стрел, перержавевшие мечи, ножи, удила, стремена и другие обломки, назначения которых нельзя было определить … Из серебряных вещей известны находки — толстый серебряный круглый обруч (шейная гривна), серебряный тройной обложной обруч и несколько серебряных узких, продолговатых пластинок. Между костями попадались отдельные серебряные монеты, некоторые из них были с отверстиями. Кроме монет, которые встречались поодиночке, были открыты две значительные монетные находки, скрытые в земле, на глубине двух аршин, в нескольких саженях одна от другой. Первая находка … оказалось более 120 серебряных монет, часть которых была перерублена на половинки, четверки и более мелкие доли. Другая монетная находка была в истлевшей кожаной кошме или мешочке. Монеты были сильно потертые, с половинками и четвертями, числом более 100 экземпляров.

Археолог академик А.И. Черепнин в своих трудах отмечал, что в Борках жили племена, умевшие выплавлять и обрабатывать цветные металлы, а это не характерно для того периода русской истории. Он пишет [164], что возле юго-восточного угла сосновой рощи рабочие, прорезая выемку в песчаном бугре, наткнулись на древнее языческое кладбище. В бугре вместе с остатками костяков находили бронзовые и серебряные украшения, разнородные бусы, железные мечи, наконечники копий, дротиков с бородками, стрелы, ножи и проч. В районе села обнаружено и исследовано 113 древних погребений, найдено много оружия и различных украшений. Могила № 70 (мужская) характерна по наличию денег с аналогичными мужскими захоронениями. Приводим запись из дневника раскопок: «истлевший костяк лежал на глубине 18 вершков, под головой сохранились остатки луба, направление головы было на С-В. На шее серебряная гладкая гривна, на груди серебряная пряжка, от левого плеча наклонно лежал меч рукояткой вверх, меч был в ножнах, которые по-видимому окончились бронзовым наконечником, под мечом бронзовая пряжка, ниже рукоятки меча серебряная пряжка; под мечом у левой стороны груди, железный нож, у правой стороны груди железный боевой топор, остатки ремня от пояса, украшенного серебряными бляшками и толстая пряжка с обойницей, у ступни левой ноги железные наконечники, копья и дротики острием вниз. В ногах горшок обыкновенного погребального типа без орнамента.

Проверим доступность этой локации Куйаба по воде от Артании. Поскольку по металлам в Артании имеем две исходный точки (с. Никитовка на р. Бахмутке и пос. Нижний Нагольчик на р. Нагольчик), то рассмотрим варианты выхода по воде из обеих точек — вариант А — Никитовка, вариант Б — Нижний Нагольчик. Вариант А дает следующие маршруты — р. Бахмутовка — Сев. Донец — Дон — Воронеж — Становая Ряса — рясский волок — Хупта — Ранова — Проня — Ока; р. Бахмутовка — Сев. Донец — Дон — переволока в Волгу — вверх по Волге — Ока; р. Бахмутовка — Сев. Донец — Дон — Иван-озеро — Шат — Упа — Ока. В варианте Б для Нижнего Нагольчика, как и в варианте А, сначала выходим в Дон — р. Нагольчик — р. Нагольная — в Миус — в лиман — в Дон — далее в Оку по рассмотренным выше маршрутам; Дон — переход в Волгу — вверх по Волге — Ока; Дон — Иван-озеро — Шат — Упа — Ока.

Рясский волок был частью гигантской единой водной системы, соединяющей Волгу, Северную и Западную Двины, Дон. Гидроним ряса возник из народного географического термина ряса — мокрое место, топь. О пользовании волоком говорит сообщение — провожая турецкого посла в 1502, Иван III указал маршрут следования своему послу Якову Темешову — Отпустил есмь судном посла турецкого до Старой Резани, а от Старой Резани ехати ему Пронею вверх, а из Прони в Пранову (Ранову), а из Прановой Хуптою, вверх до переволоки до Рясского поля, да переволокою Рясским полем до реки до Рясы. Следует заметить, что из-за систематической вырубки лесов произошло обмеление реки Ряса и в последующем это сообщение из Оки в Дон прекратилось. Интересен маршрут с участком Дон — Иван-озеро — Шат — Упа — Ока. Для перехода из р. Дон в р. Шат многие авторы используют описание к Книге Большому чертежу (КБЧ), в котором сообщается, что изъ Иваня озера истекаютъ двѣ рѣки, но Донъ и Шатъ, а не Упа. Т. е. Иван-озеро — единый водоем для рек Дона и Шат выше Северо-Задонска (сейчас озеро поглощено Шатским вдхр.). Карта Тульского наместничества из атласа горного училища 1792 года не даёт усомниться, из Иван-Озера вытекают две реки — на север Шат, на юг Дон. Однако здесь есть некоторое НО. В 1895 г. при обследовании истока р. Дон гидротехническим отделом под руководством проф. Ф.Г. Заброжека было установлено, что Иван-озеро в межень своими водами Дона не питает, вешние его воды текут в р. Шат и лишь избыток их иногда направляется в долину Дона. Только от впадения первого притока реки Урванки в Дону устанавливается заметное течение. Поэтому было предложено считать реку Урванку не притоком Дона, а его верхней частью и исток р. Урванки считать истоком самого Дона. Прекращение питания Дона из Иван-озера произошло в Петровскую эпоху, когда было решено построить здесь канал, соединяющий бассейны Волги и Дона судоходным путем. Желая увеличить приток воды в озеро, строители пробурили скважину в его дне. Но скважина пробила водоупорный слой, и вместо притока воды начался её уход в нижележащий песчаный горизонт. Уровень Иван-озера сильно понизился, и водоток в сторону Дона прекратился. В 1930 году началось строительство крупного химического комбината, положившее начало современному Новомосковску. В это время Иван-озеро окончательно утрачивает связь с Доном — по его южной окраине строится железная дорога с глухой насыпью. КБЧ была написана — 1618 г. Это был не самым влажный, но и не самый сухой период за истекшие два тысячелетия (с XIV по XVI вв.). Т. е. в то время избыток воды Иван-озера еще поступал в Дон. Верхнее течение Дона — от истока до впадения в него р. Тихая Сосна. Русло извилистое, узкое с перекатами. При этом от истока до города Епифань (Тульская обл.) Дон больше напоминает ручей, чем реку. Глубины в верховье непостоянные. В отдельных местах встречаются глубины, не превышающие 50 см. Известен факт XIV века, когда неподалеку от устья Непрядвы воины Дмитрия Донского (сентябрь 1380 г.) мостили через Дон переправы. Делали это на каменистом броде воды в реке по колено. Период X в. не был самым сухим, а значит в то время излишки воды из Иван-озера могли поступать в Дон. В случае маловодности (засушливый период) здесь оставался путь для волока (не более 2 км). Т. о., в рассматриваемый период водный путь из Артании в Куйабу существовал.

По всем указанным Истахри параметрам (между булгарами и славянами где-то на верхней Волге, удаленность на 20 переходов от Булгара, крупное торговое торжище) в качестве Куйаба выступает селение Борки Рязанской области [181].

Третья четверть X века. В 3-ей четверти Х в. в хрониках имеем следующие сообщения, связанные с руссами — трактат О церемониях византийского двора; письмо хазарского царя Иосифа, датируемое в интервале 954 г. — 15 октября 961 г. (конец правления Абд-ар-Рахмана III); хроника о походах Святослава; записки Ибрагима ибн Йакуба, который был в ободритских землях и Книга путей и стран (Книга картин земли) Ибн Хаукала, датируемая 977 г.

В трактате — О церемониях [73] описывается прием княгини Ольги (которая названа Эльгой, архонтиссой Росии) в Константинополе 9 и 18 сентября 957 г. С княгиней был священник Григорий, что уже говорит о том, что крещение Ольги уже было до поездки (наречена в крещении Еленой), тем более что император не упоминает о каком-либо ее крещении. В 959 г. в [153] упоминается о посольстве Ольги к немецкому императору Оттону с просьбой прислать епископа для проповеди христианства (т. н. миссия Адальберта). Летопись Гилдесгеймская (конца X века) под 960 г. — Пришли к королю Оттону послы Русского народа (Rusciae gentis) и просили его, чтобы он послал им одного из своих епископов, который показал бы им путь истины, и говорили, что хотят отстать от своего язычества и принять христианскую веру. Летопись Корвейская под 959 г. — Король Оттон по прошению Русской королевы послал к ней Адальберта, нашей обители инока, который после сделан первым епископом в Магдебурге. Миссия Адальберта была провалена. По мнению некоторых исследователей, Адальберт не получил от Ольги охранную грамоту на обратный путь. Продолжатель Регинона — На обратном пути некоторые из его спутников были убиты, сам же он, после больших лишений, едва спасся. Это произошло в 962 году. Поскольку коснулись княгини Ольги, то необходимо и относительно нее устранить вымыслы летописцев, в частности, о ее походе на север в 947 г. Прежде всего потому, что еще жив Игорь и он — великий князь. Далее дадим комментарии ученых. Н.И. Костомаров [78] относительно путешествия Ольги на север и устроения погостов и даней по Мсте и Луге был настроен весьма скептически, считая Новгород независимым от Киева вплоть до посольства новгородцев к Святославу в 970 г. Источником информации о поездке Ольги в Новгородскую землю он считал предания вроде тех, что рассказывали о Марфе Посаднице в Новгороде или о Степане Разине на Волге. По мнению Н.И. Костомарова, естественно было приписывать ей признаки земского устроения, которых начала никто с точностью не помнил…. Н.Н. Воронин [25] заметил, что, несмотря на древность Пскова, вряд ли нога Ольги ступала по его улицам. Еще в начале XI в. Псков был для Киева своего рода Сибирью — местом прочной и далекой ссылки. Сюда еще в 1036 г. Ярослав (Мудрый) заточил своего младшего брата Судислава. Н.Ф. Котляр [80] посчитал путешествие Ольги к Новгороду вообще невозможным в тех условиях — Мероприятия по окняжению только что жившей родоплеменным строем Древлянской земли, подавление сопротивления населения на местах (продолжавшегося, без сомнения, еще долгие годы), введение новых законодательной, административной и даннической систем требовали больших усилий, немалого времени и, главное, присутствия княгини если не в самой Древлянской волости, то в Киеве. Поэтому ее поездка на далекий северо-запад Руси, которая должна была занять много месяцев, кажется странной. Она никак не мотивируется летописью. Ольга не совершала дальнего похода на север. И.Д. Беляев [14] считал, что вполне в духе устного предания вся деятельность Ольги по обустройству земли сведена к одной поездке и отнесена к одному году. А.С. Королев [75] — Здесь проявилось стремление летописца упростить историю организации погостов, приписав всю реформу одному человеку — Ольге. Любопытно, что примерно так же, как и возникновение погостов повелением Ольги, летописец ранее попытался изобразить процесс подчинения славянских племен Киеву, как результат деятельности одного Вещего Олега, занявшей два-три года, хотя этот процесс растянулся не на одно столетие. Итак, великая податная, административная, хозяйственная и так далее реформа Ольги перестала существовать. Остались устроительные мероприятия, произведенные княгиней в опустошенной Древлянской земле. Полагаю, что прав Е.В. Пчелов [122], утверждая, что Ольга никогда не отдавала свою власть сыну. Она до смерти сохраняла положение полновластной правительницы, а бурная военная деятельность Святослава, буквально рвавшегося за пределы Руси, ясно показывает, кто на самом деле управлял государством. Интересно отметить, что Святослав, вернувшись из очередного похода, раздал сыновьям уделы на Руси только после смерти матери, когда уже вся власть полностью принадлежала ему.

Письмо хазарского царя Иосифа говорит о вражде между руссами и хазарами — Знай и уразумей, что я живу у устья реки, с помощью всемогущего. Я охраняю устье реки и не пускаю Русов, приходящих на кораблях, приходить морем, чтобы идти на исмаильтян, и (точно также) всех врагов (их) на суше приходить к Воротам. Я веду с ними войну. Если бы я их оставил (в покое) на один час, они уничтожили бы всю страну исмаильтян до Багдада и до страны…. Очевидно, что в письме имеются ввиду не только попытки оставшихся руссов южной Руси (этнос не мог бесследно исчезнуть после 943 г.) проникнуть в Каспийское море для торговых и грабительских набегов, но и попытки уже киевского княжества принять участие в торговле с Востоком.

Первым упоминанием Святослава в европейских хрониках является договор с Византией 944 г., второй раз — в трактате Константина VII (см. выше). Следующие упоминания относятся к войнам с хазарами и болгарами. Относительно Святослава и его семьи (отец — мать — сыновья) версии изложены в [76; 12; 183]. Согласно русским летописям, что свою деятельность князь начал с 964 г. К этому времени у Святослава уже были три сына — Ярополк, Олег и Владимир. Поход на хазар получил название — восточный поход. Среди историков и исследователей нет единой точки зрения на этот поход. Основная точка противоборства заключается в том, сколько было походов Святослава на хазар. Расхождения возникли из-за неоднозначного понимания летописей и двух сообщений арабских авторов (Ибн Мискавейха и Ибн Хаукала). В Повести временных лет сообщается, что в лето 6472 (964 г). И иде на Оку реку и на Волгу, и налезе вятичи и рече имъ — Кому дань даете? Они же ркоша — Козаром по щелягу от рала даем. В лето 6473 (965 г). Иде Святославъ на козары. Слышавше же, козаре изыдоша противу съ княземъ своим каганомъ, и съступиша ся бити, и бывши брани межи ими, одоле Святославъ козаром и городъ ихъ Белу Вежю взя. И ясы победи и касогы, и приде къ Киеву. В лето 6474 (966 г). Победи вятичь Святославъ и дань на нихъ възложи. Ибн Мискавейх [98] и его последователь Ибн ал-Асира сообщают о нападении на Хазарию в 965 году некоего племени тюрок — И пришло известие о том, что тюрки напали на страну хазар. А Ибн Хаукал [149] дает два сообщения — под 365 г. хиджры помещает сведения о разрушении руссами хазарских и булгарских городов на Волге и последующем уходе их в Византию и Андалузию и далее (по де Гуе) — опустошили русы, и Хазаран, и Итиль, и Самандар в году 358. Отметим, что 358 г. хиджры длился с 25 ноября 968 по 13 ноября 969.

Какие нестыковки видим в русских летописях? Во-первых, летописец представляет Святослава конным воином (седло под голову), хотя свои походы Святослав совершал на ладьях. С т. зр. монаха в то время (XII в.) конница была сильнейшим видом войск. Значит и Святослав (с т. зр. монаха) должен быть именно конником. Но тогда ему пришлось бы сразиться с буртасами, чего в летописях нет. Во-вторых, летописец не знал, где была локация вятичей, но считал, что хазарский каган жил в Итиле, где его должно было бить. Поэтому ведет Святослава на Волгу, хотя вятичи там не обитали. Да и Святослав с каганом (в Итиле) не сражался. Сражение было только у Белой Вежи (Саркел). И совсем туман — где воевал Святослав с ясами и касогами. Вот такой коктейль русских летописей и плюс к нему нестыковки арабских сообщений.

Арабы четко отличали руссов от тюрок. Тюрки, по сообщению Константина VII, еще в середине X в. могли воевать с хазарами, а их кочевья за Волгой находились поблизости от Ургенча (главного города Северного Хорезма). Нет ничего невероятного в том, что гузы (огузы), грабившие Хазарию еще в 40-е годы X в., воспользовались разгромом хазарской армии под Саркелом и попытались пограбить богатые хазарские земли Поволжья. Именно против них логично было искать помощи у властителей Хорезма. И гузы были отогнаны хорезмийцами, призванными на помощь хазарами. Так что, по всей видимости, тюрки Мискавейха были гузами (огузами).

Хазаран и Итиль — это две части одного города, находящиеся на разных берегах дельты Волги. Согласно [3] — Хазаран (Сарашен) — восточная часть; Ханбалык (ханский город) — западная часть; между Ханбалык и Сарашен на острове располагалась третья часть — Сарай — с дворцами для правителей из обожженного кирпича. Учитывая сообщение Хаукала о разгроме Хазарана — восточная часть, можно принять это как дополнительное свидетельство нападения со стороны гузов. Руссам было бы логично нападать с западной стороны на ханский город — в Ханбалыке расположен также замок кагана, окруженный высокими стенами из обожженного кирпича. В других же строениях замка расположены арсенал, склады, хранилище казны, а также жилища стражи кагана, которая набирается в основном из хазар. Именно эту большую часть поселения и называли (к западу от реки Волга) Итиль. По Хаукалу, русы разрушили и Булгар, и обе укрепленные части одного города, стоящие на разных берегах широкой дельты Волги, и Самандар на Кавказе. Весьма сомнительное предприятие для навигации только одного 965 г.

Отсутствие в русских летописях каких-либо сведений о действиях Святослава в низовьях Волги не случайно. Ему не нужен был тотальный разгром торговых городов Итиля и Самандара и нарушение функционирования международного торгового пути. И Киев, и жители русской колонии в Итиле были больше заинтересованы в стабильном функционировании Волжского торгового пути, чем в разрушении хазарской столицы. Поэтому на 965 г. мог планироваться только захват Нижнего Подонья вместе со стратегически важным Саркелом и Таманью. Это открывало перед Русью новые перспективы по эксплуатации Волго-Донского пути — свободное движение кораблей и к устью Волги, и к Черному морю. Следовательно, в 965 г. военные действия на территории Хазарии охватывали, с одной, западной, стороны низовья Дона и Приазовье, куда отправился Святослав, а с другой, восточной — Нижнее Поволжье, куда вторглись тюрки (огузы). Участие печенегов в событиях 965 г. на Нижней Волге, о которых пишут некоторые авторы, представляется сомнительным по той причине, что к этому времени основная масса печенежских племен находилась далеко к западу от Волги. Был ли некий союз руссов и огузов — ответить на данный вопрос невозможно, но одновременность нападения подразумевает такое событие.

Каганат перестал играть существенную роль в регионе — причерноморские и прикаспийские степи попали в безраздельное господство кочевников, в Поволжье доминирующая роль перешла к Волжской Булгарии, а на Северном Кавказе — к Алании. Теперь хазары не могли препятствовать движению руссов вверх по Дону до Каспия. Хазарское государство вышло из этого испытания ослабленным, в сильно сузившихся границах, но не уничтоженным. Оно продержалось еще, как минимум, двести лет, то есть до середины XII в. И.Г. Коновалова [70] пишет, что русские купцы успешно осваивали бассейн Каспийского моря и были заинтересованы с стабильности функционирования Волжского торгового пути, а не в полном разрушении его инфраструктуры, обезлюдении и запустении всего Поволжья. Первый поход Святослава, состоявшийся в 965 г., и закончившийся взятием Саркела, упрочением позиций Руси на Дону и Кавказе, был тщательно продуманным и результативным предприятием и не ставил перед собой целью уничтожения Хазарии.

Это первый и единственный поход Святослава на хазар. Относительно этого похода остался не ясным вопрос — откуда пришел Святослав к Саркелу? Есть две версии — со стороны Тавриды и с верховий Дона. Сторонником первой версии является С.Э. Цветков, который основывается на кабардинском предании [Ногмов Ш.Б. История адыхейского народа, составленная по преданиям кабардинцев Шора-Бекмурзин-Ногмовым, дополненная предисловием и исправленная сыном его Е.Ш.Б. Ногмовым. Изд. 3-е, с изд. 1861 г. Пятигорск]. На основании предания он делает вывод, что при живой княгине Ольге первой заботой Святослава было выкроить себе удел. С этой целью он прибыл в восточный Крым, где, однако, поначалу очутился на положении вольного атамана, одного из многих черноморских князьков, промышлявших разбоем на побережье. Чтобы поднять свой престиж военного вождя, Святослав задумал совершить набег на Адыгею. Вероятно, дружина его пополнилась местными «русскими» удальцами, всегда готовыми поживиться за счет соседей. Поход начался успешно, но для того, чтобы закрепиться в Адыгее, у Святослава не хватило сил. Тогда он предложил горцам союз против хазар. Враги, как это часто бывало в то время, в одночасье сделались союзниками. Саркел, запиравший донской водный путь, был бельмом на глазу не у одних руссов, а у всех народов Приазовского региона. … Падение Саркела стало началом скорого конца Хазарского каганата. Вернувшись в восточную Таврику, Святослав при помощи касожской дружины утвердился в Тмуторокани, которая, по мнению историков, именно с этого времени становится крымской колонией киевских князей. С тех пор (с 965 г) не было вооруженных конфликтов руссов и центрально-кавказских алан, и те, и другие выступали противниками хазар… В следующем году Святослав развил свой успех, поднявшись по Дону (Саркел уже не мог помешать) и вторгся в землю вятичей. Согласно второй версии, чтобы выйти на Дон из Киева, надо было попасть сначала на Оку. Вот только разные версии о пути на Оку. Например, Л.Н. Гумилев [35] считает, что Святослав поднялся по Днепру, а по версии Н.А. Копылова [74] Святослав поднялся по Десне. Обе указанные версии перехода на Оку предполагают прямое следование тексту летописей, чтобы далее выйти на Волгу. Но поскольку поход 965 г. по Волге не проходил, то продолжение маршрута может быть только с Оки на Дон. При этом ни одна версия движения на Оку не говорит о том, где конкретно был переход в Оку.

Переход из Днепра в Оку в то время по данным некоторых работ был возможен по маршруту — вверх по Днепру до устья р. Осьма (ок. Дорогобужа), далее вверх по Осьме до устья р. Пруды (на некоторых картах обозначается как р. Волочевка). На ней стоит дорогобужский Волочок — волок 2 км до дер. Подмощье, в которой вход в р. Чернавка. По Чернавке спуск до впадения в р. Угра, по которой спуск до впадения в р. Ока у с. Шопино (под Калугой). На днепровском участке между Оршей и Смоленском — пороги, где наиболее опасный порог Кобеляки, плюс 11 мелей и 6 каменных гряд. Переход из Десны в Оку имел несколько вариантов, которые начинались одинаково — вверх по Днепру до устья р. Десна, далее вверх по Десне до устьев рек а) Сейм; б) Снежеть; в) Навля; г) Нерусса. Маршруты по б) и в) предполагают волоки по 6 км. Поэтому из рассмотрения исключаются. Остаются два маршрута. Подъем по Сейму до устья р. Свапа и подъем по ней до Самодуровского (Хамово) озера (современное название — урочище Самодуровское болото, — которое сейчас превратилось в болото шириной 2 км и глубиной до 10 м и более). Из озера (болота) по речке спуск в дер. Степная, а в деревне вход в р. Ока. Подъем по Неруссе в верховья (д. Обратеево), далее волок 2 км до р. Крома (ок. с. Жихарево), по которой спуск в Оку. Этот вариант удобен тем, что войти в р. Десна можно было из т. н. нейтральной зоны (между радимичской и северянской землями), которая была зоной укрепленных городищ руссов — вверх по р. Судость до р. Десна — вверх по Десне до городища Кветунь и переход в р. Нерусса.

Относительно движения по Дону интересна версия А.С. Королева [77], согласно которой часть вятичей во времена Святослава жила на Дону. Но как Святослав попал с Оки в Дон? Ранее (путь от Артании в Куйабу) уже было показано, что в рассматриваемый период (2-ая половина Х в.) водный пути Ока-Дон существовал. Далее А.С. Королев [77] пишет, что Святослав действительно вначале достиг Верхней Оки, а затем, перебравшись на Дон, поплыл вниз, к тем вятичам, что еще платили дань хазарам. Однако, если Святославу и удалось взять дань с вятичей, то, скорее всего, в виде одноразовой контрибуции. Никаких других последствий для Вятичской земли эта экспедиция не имела. По мнению Королева, в целом сообщение о вятичах как о причине войны с хазарами вовсе не кажется неверным. Напротив, лишним выглядит добавление — и на Волгу. Далее Святослав пошел [по течению Дона] к Белой Веже, в земли ясов, вдоль побережья Азовского моря, к касогам. Назван лишь один город в этом регионе — Белая Вежа (Саркел). При раскопках под северо-западной стеной в западном углу крепости был обнаружен подкоп. Скорее всего, его вырыли изнутри, для вылазки. Значит, осада имела место и осажденные звали кого-то на помощь. Это, кстати, еще одно свидетельство в пользу того, что никакого столкновения руссов Святослава с силами всего каганата перед этим не было… Опустошив Саркел, русы Святослава покинули город. Их путь лежал дальше вниз по Дону — асам, касогам и проливу. Относительно ясов и касогов русских летописей А.С. Королев пишет, что аланы, оставшиеся на Дону, вошли в русскую историю под именем ясов. К середине X века относится появление на территории кубанской дельты и на берегах Керченского пролива выходцев из различных адыгских общин, составивших отдельную группу адыгов. Выходит, спустившись по Дону в Азовское море, продвигаясь далее в направлении Керченского пролива (Боспора Киммерийского) или уже пройдя пролив и оказавшись в Черном море, Святослав столкнулся на морском побережье с этими островными адыгами, называемыми в русской летописи касогами. Как и в случае с ясами, для этого вовсе не нужно было отправляться далеко на Кавказ. Далее он также, как и С.Э. Цветков, обращается к кабардинскому преданию, но с несколько другим подходом — летопись относит столкновение с ясами и касогами ко времени после взятия Саркела, но летописец мог что-то и перепутать, хотя сам путь Святослава по Дону не предполагает контакта с адыгами до взятия донской крепости хазар. Другое дело — крепость Тамтаракай, название которой Константин Багрянородный передает как Таматарха. … можно сделать вывод, что предание в целом верно указывает место следующего приложения силы русских дружинников, а возможно, и вовлеченных в это движения ясов и касогов.

Зачем Святослав, овладев Саркелом и подчинив вятичей ясов и касогов, устремился к Керченскому проливу? Это был тот самый Самкерц, который ранее хотели взять русы южной Руси. Константин VII сообщает, что вне крепости Таматарха имеются многочисленные источники, дающие нефть. Именно через Таматарху проходили многие морские и сухопутные пути и через нее поставляли Византии нефть. Значит укрепившись здесь, можно контролировать ситуацию и диктовать условия. Возможно, при движении к Таматархе Святослав опирался на каких-то уцелевших здесь руссов т. н. южной Руси, с которыми была связь у его отца (князя Игоря). В летописи нет сообщений о взятии Святославом Таматархи, как нет аналогичных сообщений в иностранных хрониках. Но появление руссов на берегу пролива и падение Таматархи изменили соотношение сил в Приазовье и Таврике. Вскоре после похода Святослава на Тамани на остатках южной Руси возникло русское княжество с названием Тмутараканское.

Святослав оказался в непосредственной близости от крымских владений Византии — фемы Херсонес. Возможно, что нефть и фема Херсонес и есть те причины, которые привели к конфликту с Византией, о котором сообщает Яхья Антиохийский [179], и вызвали посольство Калокира. События русско-болгарского конфликта конца 60 гг. X в. и дунайские походы Святослава, описаны в Истории Льва Диакона (X в.), в Обозрении истории Иоанна Скилицы (XI в.), в хрониках сирийского писателя Яхъи Антиохийского (XI в.) и армянского историка Стефана Таронского (прозвище Асохик — жил на рубеже X\XI вв.), а также в отчете о посольстве в Константинополь (968 г.) епископа Лиутпранда Кремонского. Историки считают, что Л. Диакон и И. Скилица использовали один источник — Историю рода Фок, но Л. Диакон менее точно передает его содержание, а у И. Скилицы события датированы точно, с указанием индикта и года правления императора. Именно поэтому датировки И. Скилицы более предпочтительны, чем хронология Л. Диакона. Хронологию, указанную в русских летописях, не учитываем. Предположение об умозрительном характере летописной хронологии подтверждается их несоответствием данным византийских и арабских источников.

Русскому походу в Болгарию предшествовало посольство патрикия Калокира, сына херсонского протевона, с 15 кентинариями (1500 фунтов) золота к Святославу, чтобы тайно убедить русского князя совершить этот поход. Но посольству Калокира предшествовала война Византии и руссов, о чем молчат русские летописи, но упоминает Яхья Антиохийский [179]. Предметом спора стала Восточная Таврика, занятая руссами во время похода Святослава на хазар. Яхья записал, что болгары воспользовались борьбой Византии с арабами и опустошили окраины ее владений. Император Никифор Фока (император с 963 по 969 гг.) пошел… на них с росами — а были они в войне с ним — и условился с ними воевать болгар и напасть на них. Весной 968 г. Никифор отправил его [Калокира] к правителю России Свендославу. Летом того же, 968 года, когда император Никифор находился с войском в Сирии, Калокир прибыл к росам и, завязав дружбу со Святославом, уговорил [его] собрать сильное войско и выступить против мисян. Подчеркнем, Святослав выступил в 968 г., а не как в русских летописях в 967. Л. Диакон при описании первого балканского похода 968 г. называет Святослава не архонтом Росии, а катархонтом тавров и катархонтом войска россов, но не архонтом, то есть собственно только военным предводителем. И. Скилица [131] пишет, что росы повиновались; на пятом году царствования Никифора в августе месяце 11 индикта [968 г.] они напали на Болгарию, разорили многие города и села болгар, захватили обильную добычу и возвратились к себе. Видимо, И. Скилица имеет ввиду конную дружину Святослава, направлявшуюся в Русь в связи с набегом на Киев печенегов в 968 г. Сообщение Скилицы о том, что первое нападении Руси случилось в 968 г. подтверждает Яхъя Антиохийский, помещая рассказ о русско-болгарской войне под 357 г. хиджры (7 декабря 967 — 25 ноября 968 г.). Описанный Л. Диаконом [40] разгром армии Петра под Доростолом случился в первую болгарскую войну — по Скилице в августе 968 г.

Возвращение Святослава должно было состояться еще в период навигации 968 г. По свидетельству Псевдо-Скилака [121], от устья Дуная до Херсонеса обычным был прямой путь, занимавший трое суток — от Истра (Дуная) до Бараньего Лба (вблизи Херсонеса) три дня и три ночи прямого пути, а вдоль берега вдвое, так как там есть залив. При плавании по кратчайшему пути как анатолийские, так и крымские берега исчезают уже в 30–35 милях (56–65 км) [15]. Такое плавание было возможно только в летний период года, когда на Черном море преобладает антициклоническая маловетреная погода с ясным небом, и вряд ли плавание могло осуществляться поздней осенью и зимой, когда преобладают сильные и холодные штормовые ветры, а все небо затянуто облаками. В подтверждение [69] — Постановлением кафского трибунала генуэзцам было запрещено плавание по Черному морю от декабрьских календ до половины марта. Т. о., Святослав не имел существенных ограничений по времени для возвращения, если не считать летописный набег правобережных печенегов на Киев. Но в этом сюжете, по А.А. Шахматову, соединены две версии спасения Киева от печенегов. Вот как это комментирует А.С. Королев [77] — Претич в роли спасителя Киева выглядит убедительнее … Осада с Киева уже была снята до Святослава. Киев явно был спасен до прихода князя, и спасен Претичем. При этом Претич стоял на левом берегу Днепра и, следовательно, князь, за воеводу которого он себя выдавал, должен был подойти к Киеву с востока, а Святослав в это время находился на Дунае, о чем печенеги прекрасно знали. Еще раз подчеркну — рассказы об освобождении Киева Претичем и Святославом не только не связаны между собой, но и противоречат друг другу. Опуская промежуточные выкладки автора, приведем заключительную фразу, в которой говорится, что в то время, когда одни русы засели в Дунайской Болгарии, а другие — в городах хазар, на Киев и напали печенеги. Именно подхода русских сил с востока, со стороны Хазарии, и испугались кочевники. Может возникнуть вопрос — о каких еще других руссах в городах хазар пишет А.С. Королев? Именно княжеское сословие пришедших в начале Х в. в киевские предместья (без местных князей), А.С. Королев [76] считает княжеским союзом руссов. Договор 944 года заключен исключительно русской знатью. Князья племен, пактиотов Киева, в заключении договора не участвовали. На основе анализа летописных договоров А.С. Королев установил, что в то время киевский князь — не монарх, а остальные князья, перечисленные в договоре — не его подданные… Он являлся скорее предводителем княжеского союза, зависимым от съезда князей. Таким образом, власть над столицей Киевской Руси наследовалась не по прямой нисходящей линии. Именно это, оставшееся на Руси княжье, которое не отправилось в болгарский поход со Святославом, и совершило поход, описанный Хаукалом в 358 г. х. Это и есть тот поход, который по ошибке пытаются приписать Святославу, как второй поход на хазар, т. к. не знают, кто руководил этим походом.

Второй поход Святослава на болгар И. Скилица датирует 969 г. И на шестом году его царствования они опять напали на Болгарию, совершив то же, что и в первый раз, и даже еще худшее. Но здесь возникает проблема. По летописям, Святослав, вернувшись в Киев в 968 г. не покидал Киев до 971 г. Ольга умерла 11 июля 969 г. Очевидно, что и распределение земли между сыновьями состоялось в том же, 969 г., а не как в летописях в 970-м. А.С. Королев [77] считает, что князь покинул Киев сразу же после смерти матери (полагаю, что еще в период навигации 969 г.), и лишь позднейший летописный сводчик разделил сообщение о его визите в Киев между тремя годами. Святослав не мог быть участником похода 358 г.х. В связи с этим он считает, что имели место два похода руссов на Восток — один в 965 году (описанный в русских летописях) и другой в 968-69 году (описанный Хаукалем). Эти походы преследовали различные цели и проходили в разных регионах. Поход 968-69 года совершила сила, независимая от Святослава и Ольги, но явившаяся с территории Киевской Руси. Это могли быть только князья, входившие в союз с центром в Киеве и не участвовавшие в болгарском походе.

Представляет интерес сообщение летописи о распределении земли между сыновьями Святослава. Святославъ посади Ярополка в Кыеве, а Олга в Деревехъ. В се же время придоша людье новъгородьстии, просяще князя себе — Аще не поидете к нам, то налеземъ князя себе. И рече к нимъ Святославъ — А бы кто к вам шелъ. И отпреся Ярополкъ и Олгъ. … И реша новгородци Святославу — Въдай ны Володимира. И пояша новгородьци Володимира себе, и иде Володимиръ съ Добрынею, уемъ своим, к Новугороду, а Святославъ къ Переяславцю. Вроде бы ничего особенного. Но есть некоторые нюансы. Первый — Святослав вновь возродил княжение в древлянской земле (Олга в Деревехъ). Второй — Новгород независимый от Киева — Аще не поидете к нам, то налеземъ князя себе. Это фрагмент говорит о том, что Новгород до Владимира не являлся княжеским уделом, т. к. Святослав никого не собирался там сажать на княжение. Подтверждением этому служит реконструированный Б.А. Рыбаковым маршрут полюдья, который после Смоленска поворачивает назад к Киеву. Не входил Новгород до 969 г. в сферу влияния и интересов киевского княжества. Этой же т. зр. придерживался Н.И. Костомаров [79], считавший Новгород независимым от Киева вплоть до посольства новгородцев. Святославу был безразличен какой-то Новгород на Волхове, который жил и развивался самостоятельно. Что представляли из себя северо-западные новгородские земли в первой половине Х века изложено в приложении Приильменье и Приладожье в Х в. Этот раздел земли Святославом между сыновьями изначально не гарантировал никакой устойчивости данному государственному образованию. По факту возникли три самостоятельных княжества во главе с тремя сыновьями Святослава. Сам же он убыл в Переяславец.

И. Скилица сообщает, что народ россов, который вышеописанным образом покорил Болгарию и взял в плен Бориса и Романа, двух сыновей Петра, не помышлял более о возвращении домой. Пораженные прекрасным расположением местности, [росы] разорвали договор, заключенный с императором Никифором, и сочли за благо остаться в стране и владеть ею. До конца 969 г. греки и русы не совершали враждебных действий по отношению к друг другу. Лишь осенью 969 г. Никифор Фока начал предпринимать меры по обороне столицы и вступил в переговоры с болгарами. 11 декабря 13-го индикта 969 (6478) г. он умирает и к власти приходит Иоанн Цимисхий. Цимисхий посылает послов к россам с предложением мира и обещанием заплатить все, обещанное им Никифором. Росы дали послам [Цимисхия] ответ, преисполненный варварской хвастливостью; ввиду этого стало необходимо решить дело войной. Итак, император тотчас посылает приказание переправить восточные войска на Запад; военачальником над ними он поставил магистра Варду Склира, дав ему титул стратилата. Поход Иоанна Цимисхия в Болгарию и основные военные действия этой войны относятся И. Скилицей ко второму году правления Цимисхия, то есть к весне — лету 971 года. Свендослав, использовав все средства и во всем потерпев неудачу, не имея уже никакой надежды, склонился к заключению договора. Он отправил к императору послов, прося залогов верности и внесения в число союзников и друзей ромеев, чтобы ему со всеми своими дозволено было удалиться невредимыми домой, а скифам, если пожелают, — безопасно приходить по торговым делам. Император принял послов и согласился на все. В 971 г. был заключен мир с Византией, а в 972 г. Святослав был убит печенегами при возвращении в Киев. Яхья Антиохийский сообщил сведения о режиме, установленном Иоанном Цимисхием в Болгарии после ухода оттуда Святослава — он назначил от себя правителей над теми крепостями, которые перешли в руки греков. Эти сведения указывают на полное подчинение Восточной Болгарии власти Византии после ухода русских с берегов Дуная.

Упоминание руссов в этой четверти Х в. есть в записках Ибрагима ибн Йакуба [54], который был в ободритских землях. Однако это не непосредственно записки Ибрагима, а текст ал-Бекри, который указал используемые источники, в частности, труд Ибрагима. Дату путешествия ибн Йакуба установили довольно точно, хотя в самом тексте она и не указана. Дело в том, что, по словам Ибрагима, он встретил при дворе императора Оттона I болгарское посольство. Из немецких летописей того периода известно, что такое посольство действительно было принято императором весной 973 г. в Кведлинбурге. В то время Оттон I после многолетнего отсутствия возвратился на север, в Германию (где и скончался 7 мая 973 г. в Мемлебене). В сообщении говорится, что … город Прага построен из камней и извести… В него прибывают из города Кракова русы и славяне с товарами… И граничат с Мшкой на востоке Русы и на севере Брусы. Жилища Брусов у окружающего моря… И производят на них набеги Русы на кораблях с запада …. В первой части сообщения Йакуба (русы из Кракова) заслуживают внимания два момента. Во-первых, во 2-ой половине X в. в Западной Европе известны признаки, по которым отличают руссов от славян. Во-вторых, некие русы приходят в Прагу из Кракова. В то время было несколько Краковов — Краков на юге Польши, Краков-ам-Зее — в 60 км от Ростока и Краков на Рюгене, около нынешнего Бергена. Считать, что автор говорит Кракове на юге Польши, позволяют его слова — … Буислав, король из Праги, Богемии и Кракова … Т. е. по Йакубу имеем локацию неких руссов в Кракове, где они могли как жить, так и швартоваться на Висле с грузами. И здесь вероятнее всего логистический хаб, т. к. в дальнейших хрониках говорится о завоевании Руси Болеславом I, а завоевывать Краков ему не требовалось. Относительно сообщения — И граничат с Мшкой на востоке Русы и на севере Брусы … — возможно речь идет о лендзанинах Константина, которые стали частью Киевского княжества, находясь восточнее Польши. Анализ следующей фразы Йакуба — И производят на них набеги Русы на кораблях с запада позволяет полагать, что непосредственно границы этих руссов и Польши не соприкасаются. Т. е. локализацией западных руссов может быть какой-то остров Балтийского моря западнее Польши.

Четвертая четверть X века. К 4-ой четверти Х в. относятся сообщения о руссах Ибн-Хаукала, который свое видение событий изложил в [149], датируемой 977 годом. Новосельцев А.П. [107] сообщает, что в основу книги Хаукала … легли материалы Истахри. Однако здесь надо внести поправку. Основанием для этой поправки является [120], в котором сообщается, что около 951 г. много путешествовавший (по торговым делам?) к тому времени Ибн Хаукаль встретился с ал-Истахри в Западной Индии, познакомился с его сочинением и указал на некоторые ошибки, и ал-Истахри предоставил ему право пользоваться этим сочинением как своим, перерабатывать его, дополнять и подписывать своим именем. От авторства своего текста ал-Истахри не отказался, и, таким образом, началось параллельное существование двух родственных одноименных сочинений. Фразы Хаукала о руссах повторяют сообщение Истахри. Здесь важно учитывать замечание В.В. Бартольда [18], высказанное в докладе 1926 г. о том, что пользование трудами арабских географов и историков затрудняется крайне книжным характером арабской литературы. Если мы знаем в точности время, когда писал данный автор, то это еще не дает нам ответа на вопрос, к какому времени относятся данные известия; большей частью они заимствуются из книг, без ссылки на источник и без оговорки, что они относятся не к времени данного автора, а гораздо к более раннему времени. Почему обратили внимание на это высказывание? Потому, что в 4-ой четверти Х в. Владимир уже объединил северо-запад древней Руси с Киевским княжеством и стал единым правителем. Значит сообщение Хаукала о трех группах руссов и царе в каждой группе относится ко времени до единовластия Владимира, которое свершилось в 978 году. Именно поэтому считаем, что данное сообщение Хаукала есть повторение сообщения Истахри.

Если мы ранее верно определили локации Артании и Куйабы, то остается найти локацию Славии. Арабские авторы (в переводе Т.М. Калининой) пишут, что другое племя, [живущее] дальше первого [Куяба], называется Славия; а вид их самый отдаленный называется Салавийа; а вид самый высокий из них называется С. лавиййа и царь их [живет] в С. ла — городе для них. Согласно Гаркави А.Я. [26], в рукописи вместо названия города имеем пропуск — другое племя выше первого, оно называется Славия, а царь ее... Далее А.В. Гаркави дает комментарий, что только в Лейденской рукописи Книги путей Ибн-Хаукаля был назван по имени царь Славии, второго племени Русов, чего нет в сочинении Истахри; но имя это нам неизвестно по причине пропуска в сказанной рукописи. Нет никаких сведений о товарах или ремеслах Славии, что может свидетельствовать о том, что никто из арабских информаторов не бывал в Славии. Хаукал, как и Истахри, частично изменяет товары, вывозимые из Арсы — черных соболей, бурых лисиц, свинец и частично ртуть. В других переводах Хаукала пишут о черных соболях, черных лисицах и олове (свинец?) и некотором числе рабов. Проверим корректность локации Артания по товарам Хаукала. Относительно олова и свинца — было показано ранее.

Ртуть. Мест добычи ртути не так много на планете и особенно на территории бывшего СССР. В работе Е.П. Янина [178] указаны 24 месторождения ртути. Ртутная руда (киноварь) добывается на Дальнем Востоке, в Забайкалье, Киргизии, южном Дагестане, в Закарпатье и на Донбассе. Добыча ртутных руд в России прекращена в 1992 г., производство первичной ртути — в 1995 г. Месторождения ртути в восточной части древней Руси — Боркут (Закарпатье); Тибское (Сев. Осетия- северный склон Большого Кавказа); Никитовское (Донбасс). Боркут — на месторождении Боркут были обнаружены древние штольни. Однако версия о древнем возрасте выработок была поставлена под сомнение, когда оказалось, что они вентилировались с помощью бумажных вентиляционных труб. Такие трубы стали применяться в горном деле только в конце XIX столетия. Тибское месторождение — расположено на левом склоне реки Мамисондон напротив села Цагарасты (Северный Кавказ). Небольшое по запасам промышленное месторождение ртути кварц-диккитового генетического типа. Никитовское месторождение в районе г. Горловка — является самим крупным месторождением этого сырья не только в бывшем СССР, но и в Европе. На площади Никитовского рудного поля выделены восемь ртутных месторождений — Чернобугорское, Чернокурганское, Новозаводское, Мичуринское, Никитовское, Полукупол Новый, Чегарникское и Железнянское. По особенностям тектонического строения и локализации оруденения этих месторождений рудное поле разделяется на три существенно различные части — западную, центральную и восточную. Большинство известных рудопроявлений (27 из 35) Бахмутской котловины (Донецкая область) находятся в ее восточной части. Четыре месторождения находятся в Южной части Бахмутской котловины и четыре месторождения — на западе Кальмиус-Торецкой котловины [161]. Обнаружены древние рудники — Выскривка, Пилипчатино, Новоатаманское, Медная руда, Картамыш, Клиновое, Гурты, Лозовая и другие. Использовались карьеры открытого типа, например, рудники Выскривка, Медная Руда, и стволовые шахты, штольни уступами и штреки, например, рудники Клиновое, Пилипчатино, Картамыш. У ряда рудников зафиксированы предметы салтовской культуры (IX–X века). Таким образом, относительно ртути имеем две территории — Донбасс (Никитовское месторождение); Северный Кавказ.

Лисицы. Выделяют три вида бурых лисиц — сиводушка, крестовка и чернобурка, которые изредка встречаются на территории России в северных районах Карелии (1,6 % от общего числа). Основной вопрос — где может жить бурая (черно-бурая) лисица? Главный критерий для жизни — достаточность пищи. Второй критерий — наличие водоема и леса. Различные климатические условия и ландшафтные зоны обитания лисицы, оказали существенное влияние на многообразие в окраске и размерах, а также в повадках и привычках зверя. В настоящее время ареал обитания в России — Карелия, Камчатка и северные районы с суровыми климатическими условиями. Ранее черно-бурая лисица была и в других районах, но вырубка, выжигание и распашка лесов, лесные пожары, дефицит корма в зимнее время, а в большей части — результат истребительного воздействия человека — привели к тому, что ареал обитания черно-бурой лисы существенно сократился. Поэтому определиться с территорией, откуда вывозили мех бурой (черно-бурой) лисы в рассматриваемый период проблематично. Тем не менее обязаны упомянуть сообщение А.Л. Монгайта [указ. ранее соч.], что охота на черных лис производилась в Рязани еще в XV в. Попробуем воспользоваться сообщениями других арабских авторов. Согласно Масуди, в то время черно-бурые лисы обитали в землях буртасов. Где еще могли обитать черно-бурые лисицы? Согласно наблюдениям [37] гнездовые норы лисиц располагались в следующих местах — облесенные косогоры — 45 %; овраги — 18,3 %; берега рек и ручьев — 13,3 %; старые землянки и окопы — 10,0 %; валы мелиоративных канав — 8,3 %; лесные завалы, бурелом — 3,3 %; груды камней на поле — 1,7 %. Т. о., ареал обитания черных лисиц в тот период можно полагать на всей европейской части.

Единым центром, из которого могли вывозить все названные арабскими авторами товары, является территория Донецкого кряжа — Артания (Арсания). Значит эта локация ранее определена верно. Что дают сообщения о Славии? Только то, что русы Славии живут дальше всех из трех от Булгара, и что этот вид самый высокий. Если дальше всех точно означает расстояние, то вид самый высокий или племя выше первого может подразумевать разные смыслы — живет либо на горе, либо севернее (т. е. выше по карте), либо выше по статусу. Согласно комментарию Т.М. Калининой, выше имеет значение дальше/за ними — самая дальняя группа руссов живет в Славии. Поскольку авторы не уточняют в каком направлении дальше всех, то исследователь вправе искать любые точки, удовлетворяющие таким размытым условиям. Одно неизменно — о Славии уже знали во 2-ой половине (как минимум в конце) IX в., т. к. первые сообщения Балхи датируются не позже 920–921 гг. Но о городе С. ла упоминает только Хаукал (в переводе Т.М. Калининой). Если перевод верный, это значит, что такой город 1) к тому времени действительно существовал, 2) достиг такой известности, что был достоин упоминания,

3) попал в сферу интересов соседней страны (видимо, как пункт на торговом пути). Очевидно, что в конце IX в. еще нет никакого Киевского княжества, а значит не о нем речь.

Что еще есть у арабских авторов? Все арабские авторы пишут одно — люди отправляются торговать в Куябу; люди достигают для торговли Куйабы; люди достигают для торговли Куйабы и ее окрестностей. Т. е. все стремятся торговать в Куябе (Куйабе), которая нами локализована вблизи Старой Рязани в селе Борки. Мы в праве допустить, что удаление Арты (Арсы) и С. ла от Куябы (Куйабы) примерно одинаковое. Рязань — Луганск по прямой (как самолет) 672 км, Рязань — В. Новгород по прямой (как самолет) 675 км. Напрашивается локация Славии у Ильмень озера. Действительно, Славия многими исследователями отождествляется с этим регионом. В.В. Бартольд [18] тоже считал, что авторы IX–X вв. имели ввиду область руссов у Ильменя, а древнейшее поселение в этом месте — Городище у истока Волхова — административный центр этой области. Многие исследователи считают, что Городище было основано на месте легендарного Славенска, откуда и следует название Славия. Древнейший культурный слой Городища, относящийся к VIII — 1-ой половине IX века, был обнаружен экспедицией Института истории материальной культуры Российской академии наук (ИИМК РАН) [ИА Регнум. 11 марта, 2016]. По сообщению заместителя начальника Новгородской археологической экспедиции ИИМК РАН Ивана Еремеева, этот культурный слой был обнаружен в ходе раскопок древнейшего укрепления Городища — вала, укреплённого бревенчатыми срубами. Удалось установить, что срубы уходят под руины храма Благовещения и обнаружить культурный слой под валом. Эти находки удревняют историю Рюрикова городища как минимум на полвека, и доказывают факт существования здесь поселения до Рюрика. Городище (Рюриково) находится в 2-х км к югу от Великого Новгорода. Считается, что именно здесь (на Городище) в IX–X вв. находилась резиденция князей. Городище (оно же Хольмгард) выполняло одновременно функции убежища и торгового места.

Согласно Хронике Саксона Анналиста к 939 г. под властью саксонских королей оказались все славянские племена, жившие между Эльбой и Одером. Это должно было вызвать миграцию западных славян за море по известному Балтийскому торговому маршруту. Наплыв беженцев значительно повысил плотность населения в районе истока Волхова, прежде всего в Городище. Это стало причиной основания нового поселения севернее Городища, которое уже строилось как большой торгово-ремесленный центр. Новые переселенцы способствовали устройству места на территориально-соседских основаниях, что привело к образованию кончанских общин (концов). О прибытии сюда выходцев с Балтийского поморья в 1969 г. писал В.П. Алексеев. В материалах антропологических исследований говорится [30; 4], что в 1995 г. антрополог Н.Н. Гончарова специальным исследованием доказала генетические связи новгородских словен с балтийскими. Д.К. Зеленин [48] обратил внимание на балто-славянские элементы в говорах и этнографии новгородцев. Исходя из этих фактов, исследователь пришел к выводу, что близость в языке и чертах народного быта новгородцев и балтийских славян можно объяснить лишь фактом переселения последних на озеро Ильмень. И это переселение, по мнению Зеленина, произошло так рано, что до летописца XI в. дошли лишь глухие предания об этом. А.А. Зализняк, основываясь на данных берестяных грамот новгородцев XI–XV вв., заключил [47], что древненовгородский диалект отличен от юго-западно-русских диалектов, но близок к западнославянскому, особенно севернолехитскому. О том, что еще до прибытия мигрантов эта местность была включении в международную торговлю еще в IX в., могут говорить клады куфических монет с младшими годами. Вылеги (Вылеж — Новгородский р-н) — 807; Холопий Городок (на Волхове — Новгородский р-н) — 796 и 811; дер. Плёсо (на р. Мста — Боровичский р-н) — 820-е; Демянск (на р. Явань — Новгородская обл.) — 824; Новгород — 864; Потерпелицы (Боровичский р-н) — 866; Любынь (Волховский р-н) — 873; Новая мельница (Новгородский р-н) — 875; Подборовка (Старорусский р-н) — 875. Поскольку стольным городом прибывших ранее был Старград, то, основанный выше Городища город, естественным образом получил название Новгород.

Если локация Славии (Городище — Ладога) верная, то необходимо попытаться связать озеро Ильмень с Окой. Из озера Ильмень путь шел вверх по р. Мсте через город Боровичи и далее до города Вышний Волочек. Здесь был волок, в честь которого и назван этот город. Из бассейна р. Мсты перебирались в бассейн р. Тверицы и через город Торжок добирались до Твери на Волге. По Волге вниз до р. Шоша и из нее в р. Лама. Далее через Волоколамск к еще одному волоку из р. Лама — в р. Волошня. По р. Волошне в реку Руза, впадающую реку Москва. По Москва-реке через город Коломну спуститься в р. Ока и по ней до Куйабы. Этот путь был одним из главнейших, по которым шла колонизация из Новгорода в Поволжье. Еще вариант, чтобы обойти Мстинские пороги — из оз. Ильмень через речки Ловать — Пола — Явонь — оз. Истошенское — р. Черная — оз. Волочко — р. Волоченка — оз. Гнильское с волоком к оз. Селигер; из него в р. Селижаровку и ею в р. Волгу (в районе Селижарово). Далее по Волге через Тверь с повторением ранее изложенного пути от нее. Т. о., есть все основания считать Славией область северо-запада древней Руси с центрами Городище (Рюриково) — Ладога.

В этой же четверти Х в. состоится объединение трех княжеств под властью одного князя — Владимира. Тем не менее, А.Г. Кузьмин [87] пишет, что в целом же, Х век не знал еще и какой-либо закономерной системы наследования власти. Побеждал сильнейший или наиболее удачливый. Да и отношения между Землей и Властью, и внутри правящего слоя не были упорядочены. Не случайно в 978 году наемных варягов Владимиру было достаточно, чтобы утвердиться в Киеве. Владимир проведет походы с целью расширения своего княжества и захвата торговых путей: отвоюет у Мешко I города Червенской Руси (Червен и Перемышль); обложит данью вятичей; овладеет речными путями по Неману, Бугу и Висле в направлении Балтийского моря; установит контроль над ятвягами (Судовия); покорит радимичей; подпишет договор о мире и торговле с волжскими болгарами (а через них — с арабами); обложит данью оставшуюся часть каганата; построит систему оборонительных рубежей вокруг Киева на Десне, Стугне, Остре, Суле и Трубеже для защиты от половецких набегов. Но именно Владимир проведет удельное дробление Руси путем замены племенных князей своими сыновьями. Каждый князь становится хозяином удела и передает его по наследству.

Есть еще два памятника Х в., в которых упоминается Русь: Иосиппон и Худуд ал-алам. В Иосиппоне упоминается, что Мешех — это Саксани. Тирас — это Руси. Т. е. по данному источнику русы локализуются по реке Тирас (Днестр) без указания, где именно — в верхнем, среднем или нижнем его течении. Относительно Худуд ал-алам интересен комментарий А.П. Новосельцева. Автор труда неизвестен, но в рукописи указано, что работа над ним была начата в 372 г. х. (26 июня 982 г. — 14 июня 983 г.). … Наш автор, в отличие от таких видных ученых X в., как ал-Масуди, Ибн Хаукаль, сам в отдаленные страны не ездил и был типичным кабинетным ученым. … Как правило, все арабские географы IX–X вв. использовали в большей или меньшей степени материал своих путешествий, а автор Худуд ал-алам черпал его только из книг. На этом исчерпываются источники сообщений о руссах, датируемые не позднее Х века.

Приложения

Археология

Киевские предместья в конце IX века. Украинский археолог Комар А.В. [68] пишет, что во 2-й половине IX в. возникают городища и поселения житомирского (древлянского) варианта культуры Луки-Райковецкой — в Киеве и Монастырьке, связанные с притоком нового населения из древлянских земель…. Обновление укреплений в IX в. зафиксировано для Западного городища Монастырька… также заселенными были расположенное рядом Восточное городище и открытое селище. Присутствуют как характерные высокие раструбовидные горшки житомирской группы … В 40 км к северу от Монастырька у с. Стайки расположено еще одно славянское поселение. Селище занимает возвышенность, но следов укреплений на нем не отмечено. В отличие от Монастырька, демонстрирующего выразительный древлянский вектор связей, лепная и раннегончарная посуда из Стаек весьма разнородна и ближе Каневскому поселению… К древлянской (житомирской) группе с оговорками тяготеют и поселения второй половины IX — начала X в. на плато Киева. В конце IХ в. на склонах Старокиевской горы и на Подоле, а также севернее, в Вышгороде, появляются также роменцы. Т. е. территория будущего Киева занята древлянами. Городище в северо-западной части Старокиевской горы. Это типичное славянское городище VIII–IX вв., укрепленное с напольной стороны. Крутые склоны днепровского берега, урочищ Гончары и Кожемяки делали излишними сооружение здесь дополнительных укреплений. В заполнении рва — фрагменты лепной керамики. М.К. Каргер датировал эту керамику VIII–IX вв. Сооружение, открытое на Старокиевской горе В.В. Хвойкой в 1908 г., исследователь определил как языческое капище. Зафиксированы следы поселения на Замковой горе (Киселевка). В 1940 г. были открыты остатки двух жилищ, причем одно из них существовало в IX в. и было перестроено в Х в. Поселение IX-Х вв. на Замковой горе характеризуется двумя особенностями — отсутствием следов укреплений и отсутствием могильника. Не исключено, что городище на Старокиевской горе являлось по отношению к Киселевке не только святилищем, но и городищем-убежищем. Могильник же, расположенный к югу от древнейшего рва, был общим для обоих поселений. Третьим населенным объектом этого периода в данном районе являлась Лысая гора (Хоревица). С этим городищем ряд археологов связывает могильник, который тянется вдоль подножия Кирилловских высот. Состав находок и обряд погребения идентичен могильнику на Старокиевской горе. Наличие собственного некрополя и укреплений может указывать на известную самостоятельность городища на Лысой горе. Слои с обломками лепной и ранней гончарной посуды также открыты В.Н. Даниленко в 1969 г. на горе Детинка и на северных склонах горы Воздыхальница, которые украинский археолог В.А. Петрашенко относит ко 2-ой половине IX — началу X вв. Обобщенные итоги археологических изысканий по Киеву отражены М.К. Каргером, Ю. Кальмерм, К.Цукерманом и А.В. Комаром. Археолог М.К. Каргер [60,61] считает, что грубейшей ошибкой следует признать попытки рассматривать упомянутые выше памятники как свидетельство существования на территории будущего города какого-то огромного поселения. … В этих ошибочных сопоставлениях нельзя не усматривать отголосок широко распространенной некогда теории о существовании на месте Киева большого Днепровского города — мифической столицы готской империи Эрманарика. Археологическими раскопками на территории Владимирова города было с несомненностью доказано, что этот город не может быть признан древнейшим ядром Киева. Факт существования на территории Киева нескольких самостоятельных поселений, лишь позже (по-видимому, в конце Х в.) слившихся в один большой город. Следует подчеркнуть, что преемственная связь этих поселений с поселениями VI–VIII вв. на территории Киева пока также не доказана, как не доказана преемственная связь поселений VI–VIII вв. с поселениями первых веков нашей эры. Шведский археолог Ю. Кальмер [58] относит начало самого раннего урбанистического этапа истории города только к 880‑м годам. Французский профессор К. Цукерман [181] считает, что масштабные археологические раскопки в Киеве, показали, что история города берет начало в конце IX в. Украинский археолог Комар А.В. [67] утверждает, что книжная легенда об особом полянском княжестве в Среднем Поднепровье с центром в Киеве сегодня не подтверждается археологией. … наблюдаем три небольших неукреплённых поселения культуры Луки-Райковецкой на соседних выступах Киевского плато: Старо-Киевском, Детинке и Кудрявце, окружённые рвами позднее (уже в Х в.), а также городище на Замковой горе, называвшееся летописью в контексте событий Х в. именно градъ Кыевъ. В конце IX в. появляется ремесленный и торговый посад — Подол (древнейшая дендродата — 887 г.). Четкое чередование темных и светлых слоев на разрезе (темные слои — результат жизнедеятельности человека, светлые — песок) говорило о том, что в существовании Подола были неоднократные перерывы в заселении из-за разливов Днепра. Подол в древности затапливался регулярно. И это в период всеобщего понижения уровня моря на 3–4 м. Т. е. Днепровские пороги в то время в летний период были непроходимы и не было здесь в то время никакого пути из варяг в греки! Относительно экономической части этого городища и предместий конца IX и начала Х вв. археологи тоже дали свои заключения. Применительно к среднему Поднепровью по мнению киевского археолога М.И. Сагайдак [126] даже в конце IX в, практически всю территорию Киева и его округи занимали хвойные и смешанные леса, а значит, о каком-либо развитом земледелии здесь можно говорить исключительно гипотетически. Более того, по оценке исследователей в IX в. на территории Среднего Поднепровья наблюдается почти абсолютный экономический вакуум. Как показывают данные кладов куфических монет, участок Днепра ниже Чернигова не принимает никакого участия в международной торговле. Так что не кому было здесь организовывать поход на Константинополь в 860 году. Вывод — временем закладки городища Киоава (в будущем Киевского) можно считать последние полтора десятилетия IX века.

Таманский полуостров. На территории Таманского полуострова было обнаружено 69 поселений VIII–X вв. (из заявленных 124-х). Практически в любой части полуострова колодезным способом можно было в достатке получать питьевую воду. Археолог С.А. Плетнева [115] пишет, что Таманский полуостров является одним из наиболее исследованных археологами регионов России. Слои и находки VIII–IX вв. локализуются в портах и вдоль дорог, которые нередко прослеживаются благодаря «цепочкам» открытых поселений, соединенных дорогой. Поселения были оседлые, земледельческие или торгово-земледельческие. В портовых городах появилось ремесло. Подъемный материал: обломки гончарных кухонных горшков, украшенных линейным орнаментом и изготовленных из местных глин с отощающими примесями морского песка (с ракушками), встречаются на поселениях повсеместно и в большом количестве наряду с обломками амфор конца VIII–IX вв. Впрочем, и сами амфоры в массовом количестве стали изготовляться, по-видимому, на месте, т. е. в ремесленных мастерских приморских городов. Согласно [1], на Таманском полуострове зарегистрировано пять обрезанных куфических монет два аббасидских дирхама — халифа ал-Амина (809–813 гг.) и неопределенный; дирхам Абу-Даудидов — ибн-Ахмада (874–899 гг.); а также еще два с поселения у балки Лисовицкого, один из которых представляет подражание аббасидскому дирхаму ал-Мансура чеканки Мадинат ас-Салам 148–158 гг. х. (765–775 гг.), второй — либо аббасидский, либо тоже подражание… обрезанные дирхамы и солиды обращались в данной части Хазарского каганата в VIII–IX вв., по-видимому, в рамках местной денежной системы. Существует мнение, что хазарские подражания аббасидским динарам и дирхамам могли производиться на территории Таманского полуострова.

Таманское городище. Гермонасса — Таматарха — Тмутаракань — располагалось на побережье к северо-западнее Фанагории. Культурные напластования прослеживаются до глубины 12–14 м от поверхности. Размер центральной части городища составляет около 500 м с запада на восток и около 250 м с севера на юг от залива Таманского до озера Сухого. В настоящее время первоначальный облик памятника изменён вследствие разрушения береговой линии водами Таманского залива. В осенне-зимнее время пласты культурного слоя обрушиваются и размываются морем. К настоящему времени утрачено 200 м прибрежной части. Согласно Плетневой С.А., это был портовый город. Однако городище было многослойным — культурные наслоения в центральной части достигали 10 м. Слои Гермонассы были перекрыты мощными средневековыми отложениями, в которых значительное место занимали напластования хазарской Таматархи. Хазарский слой прослежен практически на всей основной центральной части городища. В хазарское время город занимал довольно большую территорию — примерно 400×150–200 м. По размерам и расположению на высоком береговом обрыве Таманское городище напоминает обычные поселения IX в. на северном берегу Таманского залива и на берегах рек и речек Донского бассейна. И.И. Ляпушкин позволил установить неравномерность залегания «хазарского» слоя на городище. Так, на западе и юго-западе городища он прослежен от современной поверхности на глубине более 4 и даже 5 м, в центре — 2 м, на восточной окраине — от 1 м до 2,4 м, с наибольшей интенсивностью (насыщенностью) на глубине 1,6 м. Объясняется это не столько неровностью древней поверхности (времени Таматархи), сколько большими работами, проводимыми на городище с XVIII в. Исследование керамического комплекса хазарского периода городища свидетельствует о широком развитии гончарного ремесленного производства в этом городе. Следует сказать, что гончары в Таматархе были высокой квалификации. Многие лощеные сосуды не серого характерного для них обжига, а оранжево-красного цвета, что говорит об обжиге их в больших, хорошо оборудованных печах. Именно в таких печах должен бы был производиться обжиг, вероятно, изготовлявшихся в то время в городе амфор, обломками которых забиты слои VIII — начала X в. на всех участках городища. Тогда же появилось (в IX в.) там и производство характерных высоких с плоскими ручками красноглиняных кувшинов. Однако необычайное изобилие их обломков в слоях Таматархи и Тмутаракани позволяет условно в типологии именовать их кувшинами тмутараканского типа или просто тмутараканскими. Часть керамических изделий попадала в Таматарху из соседнего Крыма и иногда из Византии. Это преимущественно тарная посуда — амфоры. О торговых связях можно судить только по немногочисленным находкам стеклянных браслетов IX в., обломков стеклянных сосудиков, поступавших сюда в основном из Передней Азии (Сирии) и Египта, а также по нескольким находкам монет херсоно-византийского чекана 60-80-х гг. IX в. [81]. Обнаруженные захоронения в сырцовых гробницах впервые зафиксированы в средневековых слоях. В центральной и западной частях раскопа Нагорный (Таманское городище) выявлены обрывки вымосток и кладок средневековых построек. На раскопе обнаружен разновременный нумизматический материал, в том числе пять скипевшихся (вероятно, находились в кошельке) милиарисиев Василия II и Константина VIII (976–1025 гг.) выпуска 977–989 гг. Помимо этого, найдены византийские фоллисы X–XI вв., херсоно-византийские монеты IX–X вв., таманские подражания византийскому милиарисию XI в., трахея Латинской империи (XIII в.). Из 32 монет 14 относятся ко времени IX–X вв. [81]. Из раскопок Таматархи происходят дирхам халифа Харун-ар-Рашида 191 г. х. (807–808 г.), Мадинат ас-Салам (Багдад), и дирхам ал-Мамуна 194–218 г. х. (813–833 гг.). Здесь же найден золотой динар Фатимидов.

Согласно Плетневой С.А., кладки, как правило, двухпанцирные с забутовкой мелкими камнями между ними — весьма распространенным строительным приемом, использовавшимся по всей Хазарии того времени. Особенно отмечается укладка панцирных камней наклонно, т. е. в елочку. Этот антисейсмический прием появился здесь с хазарского времени. Он был заимствован, очевидно, из Кавказской Албании. Домики представляли собой двухкамерные постройки. Первый отсек был хозяйственным помещением, второй — жилым. Этот город был укреплен. Изрезанные последующим строительством остатки этих укреплений удалось проследить только на западной окраине городища. Это была сложенная из сырцового кирпича мощная стена, ширина которой достигала 4 м. Это укрепление сближает Таматарху с донским Семикаракорским городищем. В пределах стен открыты резервуары для воды, давильня для винограда. Выявлена регулярная городская планировка — мощёные улицы, поставленные на каменный цоколь сырцовые дома с печами из сырцовых кирпичей. Со 2-ой половины X века городская планировка меняется — дома ориентированы углами по сторонам света. К жилищам примыкали небольшие дворики или хозяйственные сооружения без крыши, где размещались ямы-погреба и зернохранилища. За городищем находилась внутренняя гавань, соединённая протокой с морем.

Большое количество византийских вислых печатей в Таматархе принадлежит главным логофетам, осуществлявшим функции надзора за взиманием торговых пошлин на экспорт и импорт, а также за сбором налогов в период с VIII до середины Х века (когда город был взят Святославом). Непрерывное присутствие в этот период главных логофетов империи свидетельствует о том, что данный город контролировался Византией, а не каганатом.

Фанагория. Согласно Плетневой С.А., почти треть Фанагории размыта прибоями и остатки ее лежат на дне залива. Расцвет города начался во второй половине VIII–IX вв. На сохранившейся от размыва части берега слой Фанагории того времени — это первая терраса. Только местами средневековый слой прослеживался на склонах холмов второй террасы. Культурный слой средневековья мощностью около 2-х м. Лучше всего представлен средневековый участок города в центральной его части. На ней прослежен довольно длинный (20 м) отрезок улицы, ширина которой достигала 3 м, и примыкающие к ней с севера, т. е. со стороны моря, три переулка. К морю же сворачивала и мостовая самой улицы. Как улица, так и переулки замощены черепками посуды (в основном обломками амфор) и костями животных, причем на улице отчетливо выделились четыре слоя мостовых, что свидетельствует о длительности и активном функционировании этой, видимо, одной из магистральных дорог, проходивших через город. Вдоль переулков и улицы сохранились остатки каменных цоколей. Большинство их сложено в елочку и панцирной техникой. Вокруг них и внутри помещений прослежены заплывы глины, видимо от саманных или даже глинобитных стен. Домики, когда удавалось проследить их планировку, двухкомнатные, к ним примыкали дворики, огороженные крепкими стенами, сложенными, вероятно, полностью из камня. Внутри двориков вкопаны в землю почти по венчик громадные пифосы или же выкопаны большие хозяйственные ямы, обмазанные глиной и нередко слегка обожженные. Керамический комплекс в целом идентичен керамике Таматархи, что позволяет уверенно говорить о датировке этого слоя. Однако некоторая разница все-таки есть, а именно — в слое Фанагории этого времени практически отсутствуют обломки красноглиняных кувшинов тмутараканского типа. Подводными исследованиями, проведенными в 1958–1959 гг., было установлено, что под водой находятся 15–17 га площади города Фанагория. Культурный слой на морском дне от 0,5 до 1,8 м. На нижнем плато городища, восточнее Центрального раскопа М.М. Кобылиной, был разбит новый раскоп — Нижний город — площадью 2000 кв. м. На всей площади Нижнего города исследовались слои средневекового времени (IX — 1-ая половина X в.). В результате раскопок здесь были выявлены кварталы городской застройки позднего периода существования Фанагории, относящегося ко 2-ой половине IX — началу X в. Исследовались и грунтовые могильники Фанагории — Восточный (1866, 1869–1871 гг.), Юго-Восточный (1865), Южный (1878) и Западный (1872). На Юго-Восточном некрополе — две каменные гробницы тмутараканского периода, датируемые по двум серебряным византийским монетам концом X — началом XI вв. [82].

Согласно [1], в VIII — начале XI вв. Фанагория представляла один из самых важных перекрестков южных хазарских торговых путей. Через нее (и Таматарху) протекал поток товаров и монет. Существование развитой транзитной торговли в VIII — Х вв. почти не сопровождалось зарытием кладов на собственно хазарской территории. Отсюда единичные монетные находки приобретают большое значение для изучения экономики Хазарии. Группа из почти двух десятков раннесредневековых монет из материалов раскопок на городище Фанагории и памятниках салтовского круга в ее ближайших окрестностях (поселения Виноградный Северо-Восточный 2, Виноградный 7 и Гора Чиркова 1), расположенных на главных дорогах Тамани, проливает свет на политические и товарообменные связи между Северным Причерноморьем, Хазарским каганатом, Византией, Арабским халифатом, Древней Русью. Часть найденных монет принадлежит тому времени, когда Азиатский Боспор был одной из внутренних областей Византийской империи, а затем провинцией Хазарии. Другая часть происходит из погребений в округе Фанагории и отражает денежное обращение Тмутараканского княжества в Х — ХI вв., а также маркирует путь, по которому византийские, арабские и древнерусские монеты распространялись на Тамани. Существует точка зрения, что в начале Х в. Фанагория была заброшена как вследствие природных факторов, так и под угрозой натиска печенегов и больше не возрождалась. Однако археологические исследования на нижнем плато городища (раскоп Нижний город) в 2015–2017 гг. позволили получить новые данные о хазарском периоде Фанагории. На раскопе зафиксированы остатки домов, построенных после катастрофы. Они свидетельствуют о том, что жизнь продолжалась и в более позднее время. Другими словами, Фанагория не была заброшена окончательно и существовала уже в качестве не крупного города, а небольшого поселения. Нумизматические материалы из слоев хазарского периода также свидетельствуют о том, что Фанагория, сократившаяся в Х — ХI в. до скромных размеров, оставалась пунктом транзитной торговли между степной Хазарией и ее южной периферией — областью салтово-маяцкой культуры, вплоть до времени правления Никифора III Вотаниата (1078–1081 гг.), монеты которого найдены на городище. Находки же херсоно-византийской литой меди Василия II и Константина VIII (976–1025 гг.), монет Михаила VII Дуки и Никифора III Вотаниата на городище являются свидетельством бытования Фанагории в Х — ХI вв. На раскопе Нижний город найдены фоллис Константа II (641–668 гг.), литая херсоно-византийская монета Василия II и Константина VIII (976–1025 гг.), три византийских солида и аббасидский дирхам. Два солида Тиберия III Апсимара (698–705 гг.) найдены при раскопках улицы. Третий солид — Константина V Копронима и Льва IV Хазара (741–775 гг.). Также внутри дома на уровне пола найден дирхам халифа ал-Махди. Совместная находка византийских солидов и аббасидского дирхама в Фанагории конкретизирует представление об обращении византийских и арабских монет в Хазарии в VIII в. Найденные монеты фиксируют короткий момент (в последней четверти данного столетия) синхронного хождения на денежном рынке Хазарии византийского золота и куфического серебра. Дирхам ал-Мамуна, Мадинат Самарканд, 198 г. х. (813–814 г.) случайно найден на городище в 1990 г.

Кепы. В переводе с древнегреческого название означает Сады. Находятся в 4–5 км от Фанагории. По предварительным оценкам, его территория занимала порядка 30 га. Согласно Плетневой С.А., небольшое приморское поселение, возникшее в конце VIII в. Культурный слой там, хорошо документированный и выявленный по керамическому комплексу, относится к концу VIII–IX вв. Мы можем констатировать только факт существования поселения в хазарское время. На городище Кепы найдена серо-глиняная корчага, украшенная горизонтальными бороздками и сетчатым врезным орнаментом.

Согласно [166], ещё в 1963 году, профессор Н.И. Сокольский высказал предположение о том, что значительная часть этого эллинистического города, находится в настоящее время на дне Таманского залива. По подсчетам, проведенным Н.И Сокольским, общая площадь городской застройки Кеп, составляла не менее 20–25 га, но в результате повышения уровня воды в Черном море, часть древнего города в пределах 8–9 га оказалась в настоящее время на дне Таманского залива. Уничтоженный водой мыс создавал в южной части подобие бухты, где вероятно была стоянка кораблей. В северо-западной части прилегающей к берегу отмели, всего в 7 м от уреза воды удалось выявить каменную кладку овальной формы, сложенную преимущественно из необработанных камней. Это крупное по своим размерам сооружение, имело диаметр около 3,5 м и предположительно могло представлять собой остатки некогда существовавшего колодца, входившего в древности в общегородскую систему водоснабжения. По мере расширения площади подводного поиска, в одном из мест затопленной части городища, подводные археологи смогли найти в донных отложениях на дне, комплекс раннесредневековых амфор (от второй четверти VI в. до середины IХ в.). Данный подводный комплекс среди всех ранее сделанных находок в Кепах, приобретает особую значимость, поскольку является первым подводным комплексом средневековых амфор в пределах всего Таманского полуострова. До этого единичные находки средневековых амфор и их фрагментов, в ходе подводных работ, имели место у мысов Тузла, Панагия, Железный Рог, в районе банки Марии Магдалины. Найденный комплекс средневековых амфор на затопленной части городища Кепы, представлен тремя типами амфор, выпускавшихся в раннем средневековье. Изготовленная из светлой глины, с примесью шамота и пироксена, полностью сохранившаяся амфора, относимая к типу амфор с наклонно срезанным венчиком, имеет достаточно много аналогий в общей массе керамического материала, найденного на городищах Таманского полуострова (Таскаев В.Н. 1993, Гавритухин И.О., Паромов Я.М., 2003; Коровина А.К., 2002; Чхаидзе В.Н. 2005). Амфора с фрагментированным туловом была отнесена специалистами к типу амфор с расширяющимся горлом. Она, как и первая была изготовлена из белой глины, но уже с добавлением шамота и извести. На ее поверхности сохранились следы зеленовато-белого ангоба, а на внутренней части горла остатки смолы. Семь найденных горловин амфор, относятся к одному типу амфор с плоско срезанным венчиком (Якобсон А.Л., 1979). Глина, из которой они были изготовлены, колеблется от светло-серой до оранжевой. Типы амфор с плоско срезанным венчиком уже находили в Кепах в 1950 году, в 200 м от городища, в суглинистом грунте, причем все амфоры более чем на половину были заполнены нефтью (Анфимов Н.В., 1953). Наличие керамического комплекса датируется 2-ой половиной VI — 1-ой половиной XI вв. Поселение, существовавшее в этот период на месте античных Кеп, в силу своего расположения, могло являться одним из перевалочных мест, куда доставлялись перевозимые по морю товары, складируемые сначала в специально вырытых земляных ямах, а за тем, по мере надобности, переправляемые вглубь материка.

Гора Чиркова-1, Виноградный 7. Я М. Паромов [110] отметил, что поселение Гора Чиркова-1 расположено в юго-западной части Таманского полуострова в 3,6 км к северо-востоку от п. Виноградный (северный берег Цокурского лимана) и 3,2 км к югу от п. Приморский (южный берег Таманского залива). Были выделены два культурных слоя. Нижний слой мощностью 0,2–0,5 м на основании немногочисленных находок керамики отнесен к периоду VI–III вв. до н. э. В верхний, более мощный слой, датированный VIII–IX вв., содержал причерноморские бороздчатые амфоры и салтово-маяцкую посуду. Был открыт еще один участок поселения VIII–IX вв., в пределах которого оказались остатки каменных фундаментов трёх построек, семь хозяйственных ям и часть ровика, который мог окружать жилую часть. Этим же временем датировалась и большая часть обнаруженной керамики, включая три целые причерноморские амфоры. Были выявлены каменные фундаменты еще трех построек и три хозяйственных ямы. Одновременно к северо-западу от поселения им исследовались шесть естественных возвышений, где было обнаружено 89 погребений и 25 других объектов, большая часть которых относилась ко времени функционирования раннесредневекового поселения. Были открыты еще 14 погребений и пять других объектов. Более половины из них датировались VIII-Х вв. Мощность культурного слоя в исследуемом секторе памятника варьировалась в пределах от 1 до 2 м. Могилы датированы VIII–X вв. по фрагментам салтово-маяцкого горшка, обнаруженного в одной из них. В слое и ямах были обнаружены фрагменты (и целые экземпляры) круглодонных причерноморских амфор с бороздчатым рифлением второй половины VIII–X вв., салтово-маяцких горшков, высоко-горлых кувшинов с плоскими ручками, вьючных фляг, ойнохой, других лощеных салтово-маяцких сосудов VIII–X вв. В ямах, кроме перечисленного материала, находились тарные салтово-маяцкие горшки, лощеные двуручные корчаги, кружки, кувшины, миски, крышки сосудов, круглые жернова из известняка, осколки стеклянных рюмок и бокалов, различные хозяйственно-бытовые изделия из кости, железа и меди. Керамический комплекс типичен для древностей VIII–X вв. В верхней части заполнения одной из могильных ям был найден византийский золотой солид 626–629 гг., относящийся ко времени правления императора Ираклия (610–641 гг.). Погребение, в котором была найдена монета, может быть датировано концом VII — началом VIII в. н. э. В северо-западной части раскопа I был открыт грунтовый могильник того же хронологического периода (VIII–X вв.). Поздний хронологический горизонт памятника по материалам из раскопок соотносится с древностями салтово-маяцкого времени. По основным морфологическим показателям, включая большое разнообразие форм венчиков, горшки с поселения Гора Чиркова-1 практически ничем не отличаются от горшков, обнаруженных на салтово-маяцких поселениях и городищах Юго-Восточного Крыма, Керченского и Таманского полуострова, Приазовья, Нижнего и Среднего Подонья и Правобережья Кубани. Помимо обычных кухонных горшков, в небольшом количестве были найдены толстостенные пифосо-образные горшки с массивным отогнутым наружу округлым венчиком, украшенным пальцевыми защипами или деформированным в виде перевитого жгута. Использовались они для приготовления пищи и хранения жидких и сыпучих продуктов. Как и кухонные горшки, они встречаются в пределах всего ареала салтово-маяцкой культуры, в том числе на городищах, поселениях и в гончарно-ремесленных центрах бассейна Северского Донца и Дона, Северного Приазовья и Крыма. Обнаружены они и на поселениях VIII–X вв. Таманского полуострова, Правобережной Кубани, степного Предкавказья и Северного Кавказа, причем И. И. Ляпушкин выделил их в один из основных типов керамики, характерных для хазарского периода Таманского городища. Остальные гораздо менее многочисленные находки салтово-маяцкой керамики VIII–X вв. представлены фрагментами серо-глиняных корчаг, кувшинов и кубышек с лощеной поверхностью. Подобные сосуды (в том числе и без лощения) обнаружены на поселениях и городищах Керченского полуострова и Юго-Восточного Крыма, но чаще всего их находки фиксируются на салтово-маяцких памятниках Подонья и особенно бассейна Северского Донца. Встречаются они и на Таманском полуострове.

Второй памятник на поселении Гора Чиркова-1 — это Виноградный-7. Поселение и некрополь Виноградный-7 расположены в 4,8 км к северо-западу от ст. Вышестеблиевская, в 3,8 км к северо-востоку от пос. Виноградный и в 3,5 км к югу от пос. Приморский. Данное поселение находилось у древней дороги, которая соединяла Фанагорию с поселением Виноградный-1 и северо-западной оконечностью Кизилташского лимана — крупнейшего лимана дельты Кубани, имеющего выход в Черное море. Эта дорога была одной из трех основных дорог Таманского полуострова и проходила от Голубицкого о-ва через Фанагорию до мыса Панагия. В районе поселения Виноградный-7 данная дорога пересекается еще одной, которая шла с востока от лимана Соленый на запад в сторону мыса Панагия и поселения Тамань 1 Видимо, эта дорога была основной трассой передвижения в сторону переправы. Она маркируется цепочкой курганов и поселений. Во время раскопок 2016 г. был открыт перекресток этих дорог. Вероятно, существовали еще ответвления в восточном и в юго-восточном направлениях, в сторону ст. Вышестеблиевская. Наиболее поздний массовый материал относится к Х — ХII вв. Подражания византийским монетам из некрополей поселений Виноградный-7 и Виноградный Северо-Восточный-2 не только позволяют говорить о хронологических рамках салтово-маяцкой культуры, но и являются свидетельствами погребального обряда разных групп населения, находящего аналогии в хазарских и кочевнических погребениях в Крыму.

На поселении Артющенко-I (пос. Янтарь между мысом Железный Рог и соленым озером Бугаз) найдена оранжево-глиняная корчага, украшенная вертикальными полосами лощения, горизонтальными бороздками и многорядной врезной волной [Виноградов, 2002, с. 80]. Судя по раскопкам, на этом месте находилось салтово-маяцкое городище. Здесь откопали железоделательную мастерскую. На площади примерно в 100 кв. м было найдено огромное количество руды и несколько сот железных булочек — так называемых крицей, то есть сырье для ковки гвоздей и других железных изделий. Сама мастерская представляла собой вымощенную камнем площадку, оборудованную водостоками. Найдены фрагменты керамических лотков. Даже углубления в земле, где укреплялись стойки навеса, дождались археологов.

Балка Хреева-1. Поселение Балка Хреева расположено в 7,8 км к востоку от окраины станицы Тамань (территории винзавода), в 1,7 км к югу от берега Таманского залива. Территория поселения вытянута по оси ЮЗ-СВ, а его площадь составляет 19 га. Раскопки идут на северной части поселения Балка Хреева-1. На исследованной площади были найдены развалы двух высоко-горлых кувшинов с плоскими ручками второй половины IX — начала XII в.; 140 ям, датируемых X–XI вв. Раскопки поселения Балка Хреева-3 — к эпохе средневековья отнесены захоронения с бронзовой пряжкой, лощеными сосудами, ряд ям с фрагментами серо-глиняной со следами лощения посуды и амфор с перехватом. Материал датирован периодом от V–VI до IX–XI вв. н. э.

Древнейшие корабельные стоянки у мысов Тузла и Панагия. Исследования проводились с помощью подводной археологии и зафиксированы Институтом морской археологии США.

Мыс Тузла. Предположительно это Корокондама Страбона — песчаный остров площадью 3,5 кв. км (длина острова варьирует от 6,5 до 5 км, ширина — около 500 метров) между Керченским и Таманским полуостровами. Он находится примерно в 8 км к западу от станицы Тамань (Темрюкский р-н). Ранее на месте современной Тузлы был достаточно обширный участок суши, являвшийся частью Таманского полуострова. Напротив современной Тузлы в древности было значительное сужение судоходной части Боспора Киммерийского (Керченского пролива) в направлении Крымского побережья. Южнее современной Тузлы в средневековье была большая корабельная стоянка, в пользу этого говорит то, что за последние годы на глубине 5–7 м была собрана самая большая в России коллекция якорей VI в. до н. э. — XI в. н. э. Существуют следы древней переправы между мысами Тузла и Ак-Бурун. Работы возле косы Тузла подтвердили гипотезу о том, что во все исторические периоды островок использовали для стоянки кораблей.

Мыс Панагия. Подводными пловцами осматривалось дно в центральной части рифа на удалении 1 км от вершины мыса. Там была открыта группа из пяти окаменелых железных якорей вилообразной формы IX — ХII вв. На дне якоря лежали рядом в 2-3м друг от друга на глубине 8 м. Комплекс состоял из одного большого и четырех малых якорей. Большой якорь весом около 80 кг имел длину веретена 1,75 м и размах рогов 1,24 м. Аквалангистами этой группы разведаны несколько участков в западной части рифа общей площадью 0,15 га в пределах 2 км от берега. На них открыто 13 артефактов, относящихся к окаменелым фрагментам железных якорей. Деталям якорей сопутствовали 11 профилированных фрагментов транспортной тары — в основном горловин амфор. В них, по-видимому, перевозились смолы для ухода за рангоутом, такелажем и деревянными корпусами судов. Проведены археологические разведки в полосе основного рифа мыса Панагия на серии участков дна общей площадью около 1 га. В якорных находках преобладали окаменелые формы железных якорей греко-римского и византийского времени. Среди находок керамики отмечено увеличение её видового и хозяйственного разнообразия. К находкам средневекового времени относилось несколько железных якорей Т-образного и У-образного вида. Неподалёку от скалы зафиксированы следы аварий парусных судов и пароходов нового времени. Археологические материалы убедительно свидетельствуют о древнем мореплавании в акватории мыса Панагия. Рифовый пояс и прилегающие к ней территории дна с юга оказались насыщенными остатками древних якорей античного и средневекового времени. Повсеместно рядом с якорями и их деталями из различных материалов присутствовало некоторое число фрагментов транспортной или строительной керамики того же времени. Вывод — в полосе основного рифа мыса Панагия в античное и средневековое время существовала обширная якорная стоянка. Суда в основном малого водоизмещения бросали якоря по всему рифу, остановки больших и средних судов тяготели к его западной оконечности [167].

Приазовье. Северное побережье Азовского моря. Плетнева С.А. пишет, что в Приазовье (северный берег), начиная от устья речки Самбек до Кальмиуса, вдоль берега обнаружены остатки обширных поселений. Их размеры — до 1,5 км длиной и 200–300 м шириной. Большинство их было сильно задерновано, и потому подъемный материал на поверхности бедный и невыразительный. Однако в тех случаях, когда поверхность бывала распахана, находок керамики было вполне достаточно для того, чтобы уверенно датировать поселения в основном IX в. Всюду на этих поселениях преобладающим материалом являются обломки тарной посуды, преимущественно амфор (75 %), а также лепных горшков и горшков, изготовленных на круге из глины с примесью морского песка (смешанного с мелкими ракушками) и орнаментированных сплошным линейным орнаментом. Иногда попадались обломки котлов с внутренними ушками, аналогичных горшкам, обнаруженным в слое Саркела. На поселении у с. Натальевка удалось заметить пятна развалов каменных построек, возможно каменных цоколей глинобитных или даже турлучных домиков. Расстояния от одного до другого развала от 50 до 170 м; это были, видимо, беспорядочно разбросанные по всей площади домики и окружающие их широкие дворы. Таков этот район Приазовья, исследование которого только начато. Западнее, вдоль берега Азовского моря, тянутся аналогичные большие поселения. Есть они и на берегах, впадающих в залив и в море речек и рек. Это подтверждается разведками по Миусу, где попадались сравнительно небольшие поселения. Исследования в этом районе еще впереди. В отличие от северного берега для южного берега Таганрогского залива и впадающих в него небольших рек (Ей, Куго-Еи, Сосыки) наиболее характерным типом памятников являлись т. н. обитаемые полосы. Керамика представлена в основном обломками амфор (70 %) и лепных горшков (20 %). Кухонных гончарных и столовых лощеных сосудов — очень мало. Основная масса амфорного материала датируется концом VIII–X вв., но попадаются среди них и более ранние. Можно заключить, что все амфоры привозные, очевидно из Тамани и Крыма, хотя какая-то часть могла попасть сюда и из более далеких византийских провинций. Южнее Таганрогского залива берег Азовского моря сильно заболочен. Ширина заболоченности очень значительна: от 15 до 50 км. Раскопки на памятниках Приазовского варианта продолжаются.

Прикубанье. Средняя Кубань. Среднее течение Кубани — от Невинномыска до Усть-Лабинска. Основные притоки — левые с гор. Два основных археологических комплекса — Горькая Балка с синхронными поселениями средней Кубани (х. Вольный) и Старокорсуньский. Хутор Горькая Балка. Археологический комплекс на границе Кубанской области Ставропольского края. Датируется VIII–IX вв. Коллекции посуды (около 100 фрагментов) салтовской культуры выявлены и в Горькой Балке, и на хуторе Вольный, и в Кизиловой Балке, и у пос. Красная Звезда. Подчинение части верхнекубанского (алано-горско-тюркского) этно-компонента хазарам в первой половине VIII в. и привело к их исходу с территории гор и предгорий Верхней Кубани на степные просторы правобережья Средней Кубани. Становясь своего рода промежуточным звеном между соответствующими и синхронными памятниками Верхней и Средней Кубани. Горькобалковский археологический комплекс позволяет по правому берегу Кубани вычерчивать южную, юго-западную, и отчасти западную границу Хазарского каганата, значительно уточняя представление о пределах этого государственного образования [132]. В Горькой Балке найден арабский дирхем, датируемый багдадской чеканкой 775–776 г. По материалам могильников Горькой Балки [9] установлены три краниологических типа. Первый тип имеет долихокранную форму черепа, длинноголовый европеоидный, схож с аланами; Второй тип — брахикранный европеоидный с широким лицом, определяется как тип местного горского населения (кавкасионский тип). Третий тип диагностируется как монголоидный (в данном случае тюркский). Под тюрками в горькобалковской серии можно подразумевать, болгар, или же хазар. По материалам погребений VIII–X веков диагностируются и монголоидная примесь в некоторых популяциях, возможно, связанных с хазарами.

Станица Старокорсунская (между Краснодаром и Усть-Лабинском на правом берегу Кубани). Находки датируются второй половиной VIII–IX вв. Обнаружено 64 погребения, разделенных на две хронологические группы VIII–IX вв. и XIII–XV вв. К ранней группе относятся 54 погребения и все захоронения лошадей (5). Ранняя группа характеризуется двумя типами погребальных сооружений: ямами и катакомбами. Всего обнаружено 13 катакомб. Из-за условий кубанского грунта могильные сооружения прослежены неполностью. В Дмитровском и Больше-Тарханском могильниках найдены серьги с трех-бусинной пирамидкой. датируемые с материалом второй половиной VIII и первой половиной IX вв. Овально-рамчатые пряжки с полукруглым щитком найдены в Пенджикенте, Больше-Тиганском могильнике и в Мыдлань-Шае. Пряжки с пятилепестковой пальметкой широко распространены на Дону в памятниках VIII–IX вв. Аналогии треугольным рогатым пряжкам имеются Салтовском, Верхне-Чирюртовском, Мартан-Чуйском и Гунийском могильниках VIII–IХ вв. Арбалетовидные фибулы найдены с материалом VIII- 1-ой половине IX вв. в Агач-Калинском могильнике. Боевые топорики С. А. Плетнева датирует 1-ой половиной IX в. Часто в могильниках VIII–IX вв. встречаются бронзовые бубенчики. Горшки имеют аналогии в Салтовском могильнике и в Болгарии. Кувшины с зооморфной В-образной ручкой происходят из памятников VIII–IX вв. на Дону и Северном Кавказе. Совокупность приведенных аналогий полностью подтверждает предложенную датировку. Могильник оставлен этнической группой, состоящей из двух племен. В ямах — болгары. Форма катакомб, погребальный обряд и большое количество инвентаря имеют много общего с катакомбами Дмитровского и Маяцкого могильников на Дону, в Балте, Гоусте и Мартан-Чу на Северном Кавказе, связанных с аланскими племенами. С аланами связывают аморфные ручки на кувшинах и бронзовые амулеты в виде всадника на лошади, обнаруженные в погребении, где форма погребального сооружения не прослежена. Южная и юго-восточная ориентировка, характерная для катакомб могильника, преобладает на большинстве не аланских памятников Центрального Кавказа. Для раннесредневековых могильников Средней Кубани такая ориентировка не свойственна. Для синхронных памятников региона наиболее распространенными погребальными сооружениями являются узкие ямы глубиной от 0,4 до 1,2 м. Поэтому катакомбные захоронения трудно связать с местными адыгскими племенами или болгарами. Погребения в катакомбах на могильнике близ ст. Старокорсункой по обряду захоронения и набору инвентаря можно считать аланскими. О пребывании аланов на этих памятниках свидетельствуют глиняные стакано-образные курильницы, характерные для аланских племен Центрального Кавказа. Для аланских племен был характерен обычай искусственной деформации черепов. На могильник у МТФ-3 встречены четыре черепа с искусственной деформацией. Все это позволяет говорить о присутствии аланов на Средней Кубани. Письменные источники сообщают, также о том, что на Кубани проживали болгарские племена. Эти сообщения подтверждаются археологическими материалами. На Кубани открыт ряд селищ, служивших зимниками кочевых болгар. На многих памятниках найдены фрагменты глиняных котлов с внутренними ушками. Такая посуда характерна для древнеболгарских племен. Видимо, правильнее будет говорить о том, что в среде болгарских племен в районе ст. Старокорсунской проживала локальная группа алан. Появление этой группы в указанном регионе пока трудно объяснимо. Возможно, что это часть алан, пришедших на Среднюю Кубань после походов арабов в первой половине VIII в. через Дарьяльский проход на Северный Кавказ.

Любеч по новым данным

И.В. Кондратьев, д.и.н., в работе [Любечский замок: в поисках символов и смыслов. 2021. 16 с.] приводит анализ всех работ Б.А. Рыбакова с названием Раскопки в Любече. Показано, что в статьях утверждается, что Замковая гора в Любече за 1957–1960 гг. была исследована полностью, хотя, как показали современные работы на замке, это не соответствовало действительности… Современная историческая наука накопила достаточный комплекс знаний по истории фортификации Любечского замка. С 2009 г. по настоящее время в Любече работает археологическая экспедиция под руководством Е. М. Веремейчик. Приоритетом работы экспедиции в 2010–2012 гг. стали работы в северной части Замковой горы, которая не была раскопана экспедицией Б. А. Рыбакова. Неисследованные участки найдены и в других местах, в том числе при въезде в замок и склонах. Любеч никогда не прекращал своей жизнедеятельности, но его центральная часть постоянно перестраивалась, что привело к значительным повреждениям, а иногда и к полному уничтожению древних культурных наслоений. Появление города современными исследователями относится к концу IХ — 1-ой четверти Х в. [Веремейчик О.М. Історична топографія Любеча… С. 116]. Расцвет Любеча приходится на XII–XIII вв., именно к этому периоду относится основной культурный слой на Замковой горе. На Замковой горе было зафиксировано 11 построек — из них 9 датировались концом XІІ — 1-ой половиной XIII в., а две — XVIII в. Было выделено три периода фортификационного строительства: древнейший из них содержал керамический материал XII–XIII вв., второй — XVI — начала XVII в., третий — второй половины XVII — начала XVIII в. А вот наличие фортификационных сооружений X–XI вв. проследить оказалось проблематично. Сравнение фортификационных традиций с интерпретациями Б. А. Рыбакова позволяют утверждать, что созданные реконструкции Любечского замка X–XІ вв. не соответствуют заявленному историческому периоду, а представляют собой трактовку сооружений XVI–XVII вв. На несоответствия первым обратил внимание историк архитектуры В.В. Вечерский [Любецькие укреплення… С. 40]. Нехарактерны для региона и шатровые церкви. Инвентарь Любеча 1606 г. свидетельствует об удивительной идентичности замков XII и XVII вв. По мнению автора, Б. А. Рыбаков выдал за замок Любечскую крепость, реконструированную в конце XVII в. [Вечерський В. 1) Що знайшов академик Рибаков… С. 8; 2) Любецькиеі укреплення… С. 38–40]. Кроме этого, исследователи обращают внимание на несоответствие собранного вещевого материала предлагаемой датировке замка, что заставляет усомниться в предложенной… интерпретации памятника [Даркевич В.П. Происхождение и развитие городов… С. 48]. Наследие Б. А. Рыбакова неоднозначно оценивали и многие историки археологии, указывая на отсутствие строгой методики исследований и спекулятивность некоторых выводов [Клейн Л.С. История российской археологии… С. 171, 193–194; Формозов А.А. Русские археологи в период тоталитаризма: Историографические очерки. М., 2006. С. 93]. Допустимо ли использовать созданный Б. А. Рыбаковым образ Любечского замка? Созданный образ, ранее искусственно привязанный к Х — ХII вв., в действительности соответствует тому периоду, когда город был значительным приграничным центром Великого княжества Литовского и Речи Посполитой.

Т. о., делаем выводы. Во-первых, появление поселения на месте Любеча варьируется современными исследователями в интервале конец IХ — 1-ая четверть Х вв. Основанием для этого служат находки лепной керамики. Во-вторых, созданные Б.А. Рыбаковым реконструкции ранее искусственно привязанные к Х — ХII вв. представляют собой сооружения XVI–XVII вв. В-третьих, нет следов фортификаций X–XI вв. Значит Любеч в IX–X вв. не мог быть укрепленным пунктом. В-четвертых, упоминание о Любечском съезде 1097 г., которое есть во всех научно-популярных и академических изданиях, школьных и вузовских учебниках, видимо, послужило основой для неверного отображения Б.А. Рыбаковым археологических данных.

Корабли руссов в IX–X веках

По материалам [38, 133] и археологическим данным. Применительно к бассейну Черного и Азовского морей в источниках можно встретить термины моноксилы, однодревки, скедии, лодьи, корабль и пр. Греческое наименование моноксилы означают одно дерево. Скедия — тоже греческий термин, обозначавший наскоро построенную лодку. Возможно, в его употреблении отразилось пренебрежительное отношение византийцев к варварам — руссам.

Однодревки — они названы потому, что киль судна изготавливался из одного дерева. Размеры судов-однодеревок были весьма различны: от челна на 2–3 человека до большой ладьи или корабля на 40–60 человек. Маленькие челноки на 3 человека, выдолбленные из одного дерева, получили название ботник. Они оснащались рулевым (кормовым) веслом и никогда не имели уключин и распашных вёсел; челн был слишком узок для них. Известна на то время парусно — гребная рыбацкая лодка на Азовском и Чёрном морях с названием дубок.

Для изготовления более вместительных судов использовались стволы деревьев длиной до 20 м, шириной в разводе до 3 м. Средневековая лодка-долблёнка длиной 9 м, шириной — 1,15 м. Борта имеют толщину до 7 см, а днище — до 20 см. Лодку внутри выжигали, затем внутреннюю поверхность обрабатывали топором, а форму ей придавали грубым инструментом. Выдолбленный чёлн заполняли водой, в которую опускали раскалённые на кострах камни. Происходил процесс распаривания древесины; потом её раздвигали поперечными распорками и клиньями. Метровый в диаметре ствол хвойного дерева при такой обработке можно было растянуть до 1,5 м. Высота такого челна составляла 0,6–0,7 м; длина, возможно, достигала 10–12 м. После изготовления остова судна наращивали его борта досками. Эти грубые доски изготовляли без применения пил, раскалывая стволы клиньями и обрабатывая топорами. По бортам в найденных остатках имеются небольшие отверстия, которые могли служить как для крепления на растяжках небольшой мачты, так и для привязывания вёсел. Создавали их и в Черноморском регионе. Согласно Страбону небольшие, узкие и лёгкие лодки вместимостью приблизительно до 25 человек; у греков они называются камарами — крытыми судами…. Подобные плавсредства были, по утверждению Тацита, и у крымских тавров. Наращивание бортов для большей вместимости осуществлялось двумя способами — насадным и набойным. Суда с дощатой обшивкой внакрой назывались набойными, суда с обшивкой вгладь — насадами. У насадов доски бортовой обшивки соединялись вгладь так, что их кромки плотно примыкали друг к другу, создавая гладкую поверхность бортов. Имели высоко поднятые нос и корму. Крепление обшивки и соединение частей корпуса производилось гибкими корнями деревьев, ветвями, ивняком, дубовыми или иных древесных пород гвоздями, кожаными ремнями, а позднее металлическими гвоздями, скобами и пробоями.

Вместительные суда называли лодьями. Суда имели на носу и корме большие вёсла — потеси для управления, с помощью которых могли маневрировать на воде, имели уключины и распашные вёсла. Более вместительные однодревки отражены в тексте Константина VII — русы, покупая лишь самые колоды, расснащивают старые однодревки, берут из них весла, уключины и прочие снасти и оснащают новые…. Здесь видим уключины, вёсла и прочие снасти. Описание прохождения через днепровские пороги — при этом одни толкают шестами нос лодки, а другие середину, третьи — корму — отражает использование судна только в одной навигации или на один рейс. Одну ладью толкает целая толпа людей — в ладье не только груз, но и люди (в т. ч. рабы) — люди выходят из судов, оставляя там груз, и проталкивают суда через порожистую часть. Согласно Константину VII, проделав самую тяжёлую часть пути, протащив свои суда через пороги, русы опять снабжают свои однодревки недостающими принадлежностями — парусами, мачтами и реями, которые привозят с собой. Мачты и реи русской ладьи убедительно говорят в том, что речь идёт не о челноках, а о кораблях, ладьях (лодьях). В IX–XV вв. основным названием русских речных, озёрных и морских судов служил термин лодья.

Лодьи — морские и речные парусно-весельные суда, были легки и подвижны, имели небольшую осадку и плоское днище. Последние из указанных особенностей русских судов были обусловлены трудностями плавания по рекам Русской равнины (пороги). Лодья представляла собой судно длиной 10–12 м и шириной 3–4 м, на котором размещались до 40 человек (включая экипаж и воинов). Водоизмещение ладьи составляло от 4 до 16 тонн. Грузоподъёмность до 200 тонн. На съемной мачте лодья несла один большой холщовый парус (70–80 кв. м), украшенный ярким орнаментом. При безветрии она передвигалась с помощью 12–16 вёсел. Позднее лодьи увеличились в длине до 20 м (Новгородская лодья) и ширине до 5 м.

Плоскодонки. Такие суда использовались в большинстве своем на реках. Плоскодонка представляет собой лодку с плоским дном и квадратным носом, предназначенную для использования в небольших реках или на мелководье. Гребец продвигает плоскодонку, толкая против русла реки с шестом. Традиционная речная плоскодонка отличается от многих других типов деревянных лодок тем, что у нее нет киля, носа или кормы. Вместо этого он построен с основной структурой, представляющей собой две боковые панели, соединенные серией из 4 (10 см) поперечных досок, известных как протекторы, расположенных на расстоянии около 1 фута (30 см) друг от друга. Поскольку плоскодонка не имеет киля, она погружена в воду только на несколько дюймов, даже когда полностью загружена; это делает её очень маневренной и подходит для мелкой воды. Плоскодонка может плыть с равной лёгкостью в любом направлении, что удобно в узких потоках, где поворот может быть затруднён. Квадратный нос даёт большую грузоподъёмность для данной длины, чем лодка с узким или заострённым носом; это также делает лодку очень стабильной и подходящей для перевозки пассажиров. Традиционная длина плоскодонки составляет около 24 футов (7,3 м) и 3 фута (0,91 м) в ширину. И нос, и корма вырезаны квадратными.

Северо-запад древней Руси. Именно здесь еще сохранилась традиция изготовления однодревок [133]. В мае 1991 г. в научных целях было организовано строительство лодьи — однодревки в Хвойнинском районе Новгородской области, где эта традиция еще сохранилась. Работы велись под руководством Хлапина Ивана Васильевича, который научился этому ремеслу у своего деда и самостоятельно построил более десятка однодревок с набойными бортами. Аналогичная традиция была зафиксирована в 60-е гг. на юге Псковской области А. М. Микляевым [Микляев, Смирнов. 1966]. Общеродовым названием русских речных, озерных и морских судов вплоть до XV в. служил термин лодья. Однако наряду с этим он употреблялся в некоторых случаях вместе конкретными судовыми типами, такими как насад или ушкуй, и означал, по-видимому, более мелкие суда. Мореходные ладьи именовались на северо-западе Руси шнеками от норвежского слова шнеккар (змеиный, длинный корабль). У новгородцев слово шнека в широком смысле обозначало название иноземного морского судна. Длина таких судов составляла 20–24 м, ширина — 4,2–5,1 м, высота борта — 1,2–1,7 м, осадка — 0,5–1 м. Среднее водоизмещение — от 10 до 20 т. Экипаж — 40–70 человек. Шпангоуты имели сильный развал наружу — до 25–30 градусов. Для большей остойчивости на днище укладывался балласт из камней весом до 1 т. Дубовые доски обшивки крепились внакрой, что являлось характерной особенностью морских судов северных народов.

Одним из самых распространённых типов судов древнего Новгорода считается сойма. Её отличительные особенности — шитый вицей корпус и заваленные назад штевни. Последнее обусловлено короткой крутой волной мелководных озёр. Рыбацким соймам при заводе неводов приходилось находиться в непосредственной близости друг от друга, и заваленный назад форштевень исключал вероятность зацепа чужого борта при навале одного судна на другое. Лодки, длина которых достигала 12 м, имели палубу и садок для живой рыбы. Их называли живорыбками, или прасольными соймами. При необходимости садки встраивали в любую лодку, для чего ставили две водонепроницаемые деревянные переборки, а между ними в бортах просверливали дыры для циркуляции воды. Самая лёгкая лодка такого типа длиной до 6 м называлась сойминкой. Длина крючной соймы колебалась в пределах 7–8 м, а мережной — 9-10 м. Быстрые на ходу под парусами, лёгкие на вёслах, хорошо лавировавшие и способные ходить круто к ветру, соймы использовались ватагами новгородцев и для походов к Белому морю за рыбьим зубом. На них преодолевали без риска сломать киль порожистые реки (при плавании через пороги, ударяясь о камни, килевая доска лодки пружинила). На озёрах же высокие штевни обеспечивали хорошую всхожесть на волну. Легкие соймы легко было переволакивать и через водоразделы. Парусное вооружение этих судов предельно просто. Мачта вставлялась через отверстие банки в степс, на ноки шпринтовов накладывались стропки, парус растягивался по диагонали шпринтовом, когда он наполнялся ветром, мачта надёжно держалась без вант. Парусом управляли с помощью шкота, при уборке паруса шпринтов руками притягивали к мачте, обворачивали то и другое парусом и обвязывали шкотом.

В северных говорах лодья называлась еще и дубас — славянское и русское морское и речное судно. Ладьи русских поморов имели длину около 7,5 м, ширину 3.0 м и осадку до 3 м. Парусное вооружение таких ладей составляли две-три мачты. На них поднимались прямые паруса. Это был самый простой из боевых кораблей. При его строительстве не применялись железные гвозди и скобы. Части корпуса скреплялись друг с другом с помощью пеньковых верёвок и деревянных шипов. На борт приходилось по 9-16 вёсел, и экипаж, который мог насчитывать от 20 до 35 человек. Кроме гребцов, рулевых и капитана, ладья могла вместить ещё 20 человек десанта. Удвоенная численность экипажа существенно снижала скорость корабля и время, которое он мог находиться в море. Поморская ладья — прочное судно, предназначенное для дальних плаваний. Способна преодолевать битый лёд. Корпус разделялся поперечными переборками на три отсека с люками на палубе. В кормовом отсеке находилась каюта кормщика (капитана) и хранились мореходные инструменты, в носовом размещалась команда из 25–30 человек, в среднем отсеке был грузовой трюм глубиной до 4 м. Грузоподъёмность большой ладьи до 200 т, длина — 18–25 м, ширина 6–8 м, высота борта 2,5–3,5 м, осадка — 1,5–2,7 м. На ладье были бушприт и три мачты: первые две с прямыми парусами, последняя — с гафельным. Площадь парусов достигала 460 кв. м., что позволяло при попутном ветре проходить до 300 км в сутки. На больших ладьях было по два якоря массой до 0,5 т каждый и, кроме того, один запасной. Якорные канаты длиной 140 м изготовлялись из кожи, позднее из пеньки. Якоря выбирали вручную обычным воротом.

Поморская раньшина — однопалубное судно морского и речного плавания. Имела две мачты. Парусное вооружение прямое. По большей части это судно было торговое. Имела на днище особые полозья, и на ней ходили весной, перетаскивая через льдины.

Поморский коч. Его конструкция более сложная, чем конструкция ладьи. Ни одного подлинного образца этих кораблей не сохранилось. Нет ни детальных описаний, ни их графических изображений. Буер — плоскодонное судно для плавания по озёрам; парусник на трёх коньках для передвижения по льду.

Олег и южная Русь

Откуда взялся Олег и где был центр его княжения? Откуда Олег — хроники не сообщают. Поэтому обратимся к оценке договора -911 известными учеными. А.А. Шахматов писал, что перед нами в славянских переводах оказывается в большинстве случаев не первоначальный текст договоров, а текст видоизмененный, переделанный. Что могло послужить причиной переделки договора, в котором появился Олег? В XIX веке, рядом с Фессалоникой был найден пограничный столб, установленный в 6412 году от сотворения мира (904 г.) с надписью — граница между болгарами и ромеями. При Симеоне князе болгарском по милости Божией, при Феодоре Олге Тархане, при комите Дристре. Речь идет о персоне, которую величали Феодор Олг Тракан. Успенский Ф.И. (1845–1928 гг.), который в 1894–1914 годы являлся директором Русского археологического института в Константинополе, в [145] пишет, что относительно двойного имени Феодор и Олег, любопытно, конечно, это второе имя… Должно думать, что это было языческое имя и притом старославянское, ибо трудно предполагать присутствие норманнского элемента в тогдашней Болгарии. Олег, получивший при крещении имя Феодора, занимал при дворе Симеона важное место и отмечен в качестве ближнего боярина болгарского князя в византийской летописи. Беззаконов С.С. [12] считает, что не видел, да и не мог видеть автор ПВЛ пограничного столба. Зато, как полагает Малингуди, в распоряжение летописца, действительно, могла попасть нотация (сообщение) о заключении, некоего, предварительного, возможно даже, устного договора. Вероятно, это был договор не между греками и русью, а между греками и болгарами. И заключал этот договор, от имени болгар, судя по пограничному столбу, Феодор Олгу Тракан. С моей т. зр. летописец не только видоизменил, переделал, как пишет А.А. Шахматов, копии полученных договоров, но и вставил имя Олегъ, удачно использовав имеющуюся нотацию (сообщение), поскольку в копиях договоров (оригиналов нет!) имя русского князя могло не читаться, а в народной памяти того времени — не сохранилось (не из киевских предместий).

Летописцы упоминают Олега при прохождении угров мимо Киева в 898 г. Это примечательный момент, т. к. по хронике угров их в это время уже не было в Приднепровье. По хронике они в это время находятся в Дунайском регионе (начиная с 881 года). Чтобы соединить этот проход угров с Олегом придется принять только один корректный вариант — в 890-х годах угры прошли мимо другого Киева при другом Олеге (Олгу). Значит имеется ввиду некий дунайский Киев, который мог называться Кеве (Kevee, близ Орсова), о котором повествует венгерский летописец Аноним Нотариус, или Киёв в Южной Моравии недалеко от Брно, или Kyjov (6 шт.) и Kyje (3 шт.) в Чехии, или Kije (3 шт.), Kijani (4 шт.) и Kijova (2 шт.) в Словакии. Сейчас искать городок с таким названием бесполезно, т. к. процесс переименования городов был популярен не только в России (и бывшем СССР), но и у других народов. Факт в том, что этот сюжет летописей не имеет никакого отношения к реальной древней Руси (а Киев еще физически не существует!). Тем не менее, сохраняя за русским князем в договоре — 911 имя Олег, остается вопрос — где был центр его княжения? Ведь в тексте договора перечислено 15 послов. Как вариант — объединенное под единым руководством (великий князь) территориально распределенные земли (в т. ч. острова и полуострова) со своими местными князьями — низовья Днепра — Тендровская Коса — Таврида — Приазовье и часть Таманского полуострова. Для того, чтобы не оставалось сомнений в корректности принятого решения, надо оценить названный регион с точки зрения возможностей кораблестроения? При рассмотрении черноморского региона следует помнить, что в то время он имел другие береговые очертания и глубины. Уровень морей (Черного и Азовского) был ниже современного как минимум на 4 м, а Керченский пролив был значительно уже и мельче, чем теперь [2]. С повышением уровня моря многие древние гавани постепенно были затоплены. А море продвинулось дальше. В результате целого ряда геологических причин изменяются основные русла рек, впадающих в море.

Низовья Днепра и Тендровская коса. Низовья Днепра начинаются от современного г. Запорожье, где Днепр делится на два рукава и образует остров Хортица, и заканчиваются устьем. Ширина долины Днепра в этом месте — 4 км. Далее она расширяется до 20 км. Ниже Хортицы река текла многими руслами по болотистой равнине, которую весной и в паводковый период заливала вода. Крупнейшие плавни простирались между Днепром и рекой Конкой (левым приток Днепра) — ширина — до 20 км, длина — до 60 км. Ниже долина Днепра сужается. Река делится на рукава и образует дельту до 350 кв. км с множеством островов и озёр. Несколькими мелкими устьями, важнейшие из них — Збуривское, Кизилмицкое и Бокач или Рвач, Днепр вливается в лиман. В низовьях Днепра были сосредоточены запасы металлосодержащих песков — выносов Днепра из рудных районов. Именно из таких гематитомагнетитовых песков выплавлялись лучшие сорта железа. И древние ремесленники, конечно, использовали это сырье. На берегу современного Ягорлыцкого залива существовало довольно крупное ремесленно-производственное поселение. Было развито железоделательное, стеклоделательное и другие ремесла. Кинбурнские пески содержат также минералы, необходимые для производства стекла. Рассматриваемый район представлял собой в прошлом дельту Пра-Днепра. Со временем она переместилась в широтном направлении и заняла свое современное положение. А на месте старой дельты оставалось несколько постепенно отмирающих рукавов. Один из таких рукавов отделял западную часть Кинбурского полуострова и образовывал обширный остров, который назывался Борисфеном или Борисфенидой. В озерах и лиманах добывали соль.

Тендровская Коса — острова вблизи северо-западного побережья. М.В. Агбунов [2] относительно Тендровской косы пишет, что конфигурация Ахиллова бега претерпела существенные изменения. В результате повышения уровня моря и других геологических процессов западная и восточная оконечности отделились от основного тела косы и превратились в острова. Длина Ахиллова бега, соответственно, уменьшилась: от 189 км, по данным полного перипла Арриана, до 118,5-119,5 км, согласно сведениям Плиния (со ссылкой на Агриппу) и Птолемея. Западная оконечность Ахиллова бега… превратилась в небольшой вытянутый песчаный остров. Он существовал под названием Тендры вплоть до XX в. Затем остров соединился с Тендровской косой и стал ее современной оконечностью. Т. о., сегодня Ахиллов Дром (Ахиллов бег) — Тендровская Коса и остров Джарылгач.

Для строительства кораблей нужен корабельный лес. Сейчас низовья Днепра охвачены Алешковскими песками. Но, это сейчас. Еще Геродот [27] описал Гилею — лесное урочище в низовьях Днепра. Он указал, что река Гипакирис впадает в Черное море, причем правою стороною ограничивает Гилею и так называемый Ахиллов Бег. Здесь указано местоположение Гилеи — севернее Тендровской косы, т. е. имеется в виду именно нижне-днепровское Олешье. Лес начинается от Соляных озер, упомянутых Геродотом (§ 53), и тянется на 20 км полосою шириной около 8 км. Есть описание Гилеи, данное Дионом Хризостомом, в котором отмечено, что в остальной части лимана берега болотисты и покрыты густым тростником и деревьями; даже в самом лимане видно много деревьев, издали похожих на мачты так, что неопытные корабельщики ошибаются, правя к ним как бы к кораблям. Об обширности, огромной значимости и широкой известности Гилей говорит тот факт, что омывающая ее часть моря называлась, по Плинию (IV, 83), Гилейским морем. Леса Гилей продолжали существовать, хотя и в более скромных размерах, еще в XVIII в. П. О. Бурачков — археолог, нумизмат и коллекционер, писал, что поселившись на Кинбурнском полуострове в 1760 году, прадед застал всю левую сторону лимана от крепости Кинбурна до Алешек покрытую густым, хотя и не сплошным лесом, состоящим из дуба, березы, ольхи, береста и осины, и звери, как, например, дикие козы, свиньи и даже олени, находили в них убежище. По Липовой балке (Хортица) и склонам Зуй-горы распространены дубовые леса. И.Я. Лерхе [90] указывает, что на Днепре — много ясеней, тополей и ив. Т. о., в низовьях Днепра и на Тендровской Косе без сомнений имелись все условия для развития мореходства: лес для кораблей, бухты для укрытий, минералы для железа и люди — мореходы.

Таврида. Еще в ХVI веке польский путешественник Мартин Броневский отмечал в своих путевых заметках, что земли в Крыму были покрыты великолепными лесами. Это было время, которому еще соответствовали слова Гиппократа о том, что природа достаточна во всем, для всех. Именно из Крымского леса строился русский Черноморский флот в XVIII веке.

Приазовье. Выделяют Северное и Восточное (Кубанское) Приазовье. Современное Северное Приазовье — районы Мариупольский, Кальмиуский, Бердянский, Мелитопольский и Генический, юго-западные районы Ростовской области, а также города Азов, Батайск, Таганрог и Ростов-на-Дону, западные районы Краснодарского края — Ейский, Темрюкский, Приморско-Ахтарский, которые непосредственно примыкают к Азовскому морю. Относительно леса северного Приазовья были получены сведения [33], указывающие на раннее присутствие лесных сообществ в долине реки Северский Донец. Лесообразующей породой являлась береза. На территории Нижнего Дона были широко распространены хвойные леса с участием липы и дуба. При этом прослеживается очень четкая закономерность: к югу от долины Нижнего Дона — сосновые леса преимущественно с участием липы, в то время как к северу от долины, на более возвышенных и более древних территориях, большое значение в древостоях наряду с сосной и липой, имел дуб. Великоанадольский лесной массив — широкая полоса с северо-запада на юго-восток между селом Благодатное и городом Волновахой (2 543,0 га — дуб, клен и ясень).

Восточное (Кубанское) Приазовье. Земли Восточного Приазовья характеризуются специфическими, неблагоприятными лесорастительными условиями: низкий коэффициент увлажнения (0,25-0,35); засоление и солонцеватость почв, близкое залегание минерализованных грунтовых вод, бесснежные зимы; наличие поздних весенних и ранних осенних заморозков, засушливых периодов до 30 и более дней в году; наличие пыльных бурь, ветровой эрозии. В среднем каждый третий год является засушливым. На ракушечниках Восточного Приазовья повышенной активностью обладает сосна крымская. Леса Кубани располагаются в предгорьях и горах на высоте от 50-100 до 1700–1800 м над уровнем моря. В типологическом отношении леса Кубани разнообразны. Наибольшие площади заняты широколиственными дубовыми и буковыми лесами. Высоко в горах, в бассейнах рек Белой, Малой и Большой Лабы, распространены темнохвойные пихтовые и реже еловые леса. В юго-восточном Приазовье в долине Западного Маныча и на юго-востоке Ростовской области в спорово-пыльцевом спектре фиксируется содержание пыльцы сосны, которая играет ведущую роль среди древесных. Т. о., Приазовье имело возможность для строительства кораблей.

Таманский полуостров. Известно, что древний архипелаг Тамань, превращаясь в современный полуостров, вместе с тем постепенно опускался. Об этом свидетельствуют античные авторы (например, Плиний упоминает там город Пирам, постепенно затопленный морем). Нынешние подводные археологи находят в Притаманье развалины строений далеко в море — причем как в Азовском, так и в Черном. По данным Л.И. Чередниченко [163], 1000 лет назад уровень моря в районе Тамани был на 2–4 м ниже современного, берег дельты Кубани был выдвинут далеко в море. Это значит, что к нынешней площади Таманского полуострова, а тогда архипелага, надо добавить несколько километров ныне исчезнувшей суши. Расположение Таманского полуострова очень выгодное. С одной стороны — Черное море, с другой — Азовское с доступом в Дон, с третьей — Кубань для доступа вглубь материка. Леса на Тамани занимают 1\3 территории. В древних исторических записях (Страбон, Плиний) упоминаются узкие и легкие камары на 25–30 человек. Т. о., территория Таманского полуострова также обладала всем необходимым для жизни на море.

Где же в такой ситуации может быть центр княжества Олега? А.Л. Никитин [Основания русской истории. Мифологемы и факты. М. Аграф, 2001. 768 с.] помещает столицу князя Олега на Дунай. Но размещать центр своего княжества так, что он может быть заперт византийским флотом — неразумно. В устье Дуная в порту Исакча была база византийского флота. О.И. Мыцько [102], столицу князя Олега помещает на Западный Буг, в древний город Плеснеск, известный своими связями с Великой Моравией. Упор О.И. Мыцко делает, в основном, на наличие в Плеснеске скандинавского присутствия, что позволяет ему записать Олега в скандинавские викинги. Некоторые авторы полагают, что центр был в низовьях Днепра, на современном острове Березань, в 8 км от Очакова. В связи с гидрографическими изменениями Черного моря сейчас под водой находится прибрежная часть многих древних Черноморских городов. Но при таком размещении теряет смысл фраза Льва VI о том, что малые корабли северных скифов выходят из рек. С учетом этой фразы возможная локация центра — Олешье (совр. Алёшки), расположенное на левом берегу Днепра в его низовье. Впервые Олешье упоминается в 1084 г. как город в составе т. н. Киевской Руси. Но приходится признать, что Днепровское расположение центра при необходимости тоже можно было заблокировать между Кинбургской косой и Очаковом частью византийского флота с войском херсонитов (примерно 3 000 воинов). Располагать центр в такой уязвимости — рискованно. При этом далеко от хазар, наемниками которых на Каспии являлись русы южной Руси. Лучше просто использовать локально распределенные морские силы для объединенных походов. Наиболее удачным, на мой взгляд, видится размещение центра где-то в устье Дона (например, Азов — Азак — Тана) или на Тамани (Кизилташский или Темрюкский лиманы). Имеет смысл вспомнить город Русийа арабских авторов. Идриси в описании пути вдоль Черного моря пишет, что от города Матраха до города Русийа двадцать семь миль… [Город] ар-Русийа [стоит] на большой реке, текущей к нему с горы Кукайа. Матарха это Таматарха. В Х в. употреблялись византийская (1574 м) и римская (1480 м) мили. В 27 милях (примерно 40 км) от Таматархи — Кизилташский лиман, в который ранее впадала Кубань. Кубань течет с Кавказских гор, точнее — с предгорий Эльбруса. Возможно, город Русийа лежит под водой лимана? На лимане Темрюкском лимане городом Русийа может быть Темрюк (в 50 км от Матарха). Название Темрюк город получил позже от крепости, построенной в конце XVI века кабардинским князем.

Приильменье и Приладожье в Х веке

Новгород на Волхове в Х веке. Относительно Новгорода А.В. Арциховский [6] писал, что одно ясно: города в IX в. еще не было. На не раскопанных участках ему просто негде поместиться. Могло быть небольшое поселение. Мурашёва В.В. [101] отмечает, что культурный слой IX — начала X веков в Новгороде не обнаружен. Д.И. Иловайский [50] писал, что где находилось древнейшее поселение, зерно этого города, на правобережной Торговой стороне или на левобережной Софийской, о том не сохранилось никаких свидетельств. По всей вероятности, он составился постепенно из нескольких соседних селений. Относительно названия Софийская сторона следует заметить, что появилось оно после того, как были возведены деревянный собор св. Софии и храм святых Иоакима и Анны, посвящение которого связано с именем первого новгородского епископа — Иоакима. Т. е. после крещения новгородцев 990 г. От этого времени идет поговорка — Путята крестил вас мечем, а Добрыня огнем. До того, как прижилось название Софийская сторона город делился рекой на две части — Правобережная и Левобережная. Обе стороны соединялись большим Волховским мостом. В дальнейшем будут использовать понятия концов.

Традиционно одними из ранних поселений, объединением которых возник город, принято считать поселения на месте, давшем название двум концам — Неревскому и Людину на левом берегу, и местечко с названием Славно, давшем название Славенскому концу на правом берегу Волхова. Носов Е.Н. [109] пишет, что согласно точке зрения В.Л. Янина и М.X. Алешковского, на территории Новгорода, на обоих берегах Волхова, первоначально возникли три укрепленных разноэтничных поселка аристократии трех племен — словен, кривичей и мери, являвшиеся центрами принадлежавшей каждому из них округи. Политическое объединение поселков привело к созданию общего административного центра — Детинца (Нового города) … Предполагаемая этническая трехчленность Новгорода подтверждается, по мнению исследователей, и названиями его древнейших концов: Славенского — от живших там словен, … в Неревском конце жили балты, а в Людином — чудь. Славенский конец ближе всего расположено к Городищу (названному в XIX в. Рюриковым) и к нему шла дорога, которая в пределах последующего города стала называться Славной улицей, самой старой из всех городских улиц. Установлено, что территория древнего города не была равнинной, а представляла ряд холмов. Именно в районе этих холмов зафиксированы наиболее мощные отложения культурного слоя и открыты слои X в. Город, как единое целое, складывался постепенно во времени.

А что говорит археология о Новгороде? В.Л. Янин [177] пишет, что раскопки на территории древнейших ядер застройки показали, что самая ранняя мостовая Великой улицы Неревского конца датирована 953 годом; самая ранняя мостовая Михайловой улицы Славенского конца сооружена в 974 г. В Людином конце система мощеных улиц формируется начиная с середины Х в. Однако главная улица этого конца — Пробойная — получила свой древнейший настил примерно в 30-х гг. Х в., и это вполне закономерно — она была главной дорогой (Русским путем), ведущей на юг. Со второй половины Х в. закономерно употребление термина Новгород, поскольку именно тогда возникает общественный центр этого преобразования — Детинец (кремль), который поначалу и назывался Новым городом по отношению к трем старым поселкам-городкам и, возможно, по отношению к Городищу. Результаты работ Новгородской экспедиции, В.Л. Янин и М.Х. Алешковский суммировали следующим образом: древнейшие постройки, открытые в Новгороде за 40 лет его археологического изучения, датируются серединой X в. Анализ спилов (радиоуглеродный) с дубовых брёвен городни, обнаруженной на месте бывшей Пречистенской башни Новгородского кремля, показал даты 951±27 год и 918±41 год. Радиоуглеродное датирование образцов древесины древнейшего Волховского моста, проведенное в лаборатории изотопных исследований РГПУ им. А.И. Герцена к.г.н. М.А. Кульковой, дал результаты — три образца показали калиброванные даты, соответствующие началу 3-ей четверти X века. Этим подтвердилась концепция В.Л. Янина и М.Х. Алешковского о слиянии трех поселков общинно-родовой знати во второй половине Х века.

В работе [А.В. Степанов. Новые данные о средневековом мосте через Волхов] показана съемка Волхова с указанием расположения мостов, на которой, кроме моста в XII–XIX вв., отражен более древний мост — в X в. Древнейшие писала в Новгороде происходят из слоёв 953–989 годов. По уточненным О.А. Тарабардиной данным [138], ранние деревянные сооружения на Софийской стороне Новгорода в Неревском и Людином концах относятся к 930–940-м гг., постройки в северной части будущего Детинца датируются 940–960-ми гг., а самые ранние усадебные комплексы Торговой стороны относятся к более позднему времени — 970-м годам. Т. о., до середины X века такого города (Новгород на Волхове) еще не было.

Городище (Рюриково). Если Новгород появился только во 2-ой половине Х в., то, где же был центр управления этими землями до этого? Согласно летописям, центр был перенесен из Ладоги в укрепленное Городище у истоков Волхова. Именно Городище (Рюриково) было в то время резиденцией правителя. Согласно данным археологов, древнейший культурный слой городища относится к VIII — 1-ой половине IX вв. Ученые датировали найденные крепостные конструкции 2-ой половиной IX в. С инженерной точки зрения укрепления Городища (Рюрикова) с их открытым в сторону большой воды подковообразным валом, с включённым в огороженное пространство участком пойменной береговой черты, схожи по планировке с D-образными западнославянскими укреплениями, возведёнными на низких речных берегах между Вислой и Эльбой, а также с полукольцевыми укреплениями в Рептоне, Уимблингтоне, Шиллингтоне, Аннагассане. Полная аналогия крепости Раддуш. Такой же круговой план, вокруг ров, заполненный водой. Внутренние полости деревянной конструкции были заполнены песком, землёй и глиной. Остатки деревянных построек сохранились только на городищенском мысу. Это были срубные дома подквадратной формы с длиной стен 4–5,5 м и печами-каменками в одном из углов. В составе городищенской коллекции наконечников стрел от лука, значительную часть которых составляют втульчатые двушипные наконечники. По их числу (более 20 экз.). Такие наконечники не были характерны для финно-угорских и балтских народов, а также культур кочевников, но они характерны для территорий западных Балтийских славян.

Возникает вопрос: зачем было нужно Городище у истока Волхова (возникло примерно в одно время с Ладогой), если со стороны Ладожского озера Ладогу защищала крепость Любша? Но ведь пройти к Ладоге можно было и другими путями, не только по Ладожскому озеру. Была возможность попасть в оз. Ильмень по Луге [Городец под Лугой — ранние постройки Городца датируются IX веком. Укрепления Городца — решётчатые кладки из брёвен были типичны для западных Балтийских славян] через бол. Сидорово в р. Веронда. Но в устье Варяжки стоял Сергов городок. По Нарве через Чудское и Псковское озера — реки Великая — Череха — волок — Уза — Шелонь или Великая — Сароть — Льста — в Махново переход в р. Мухровка — Шеловица — переход в р. Локня — Ловать. Известен также сухопутный путь между Новгородом и Псковом вдоль р. Шелонь [Псковское городище по данным археологов имеет слои — Б = VI–VII вв., — Г1 = IX–X вв. и не находит себе соответствия в Повеличье и Причудье, но по облику материальной культуры связывается с древностями западных славян междуречья Нижней Вислы и Одера]. Очевидно, что у истока Волхова была необходима укрепленная позиция — Городище. Оно имело чрезвычайно выгодное расположение, так как его территорию со всех сторон защищали водные рубежи и фактически представляло собой укреплённую корабельную стоянку. В 14 км ниже по течению реки Волхов стоял еще Холопий городок, существование которого в IX в. подтверждается открытием на нём клада восточных монет 810–812 гг. Его приуроченность к месту раздвоения Волхова на рукава и обособленность от пахотных угодий подчёркивает его роль именно как стратегически важного ключевого пункта на Волховском водном пути. Выводы археологов — прекрасно обустроенные места, где уже долго возделывали землю, имели пристани для ладей, но торговля была примитивной и небогатой. Керамика точно указывает, что жили тут ильменские словене. Представители других стран могли прибывать сюда как торговцы, т. к. нет подтверждения о каком-либо захвате поселений какими-либо скандинавами. Если Городище (Рюриково) представляло собой в определенном смысле крепость, то Новгород строился уже как торговый центр — парное сочетание — Любша-Ладога и Городище-Новгород.

Ладога в Х в. В археологических материалах пишется, что в условный период конца первой четверти Х в. Ладога наибольшим образом напоминает североевропейские центры типа Бирки и Хайтхабу. При этом отмечается, что она [Ладога] становится портом-торжищем при море. Вряд ли это, продуваемое военными ветрами место, доступное для набегов крупных отрядов викингов могло эффективно контролировать движение по Волхову. Представляется, что эта функция осуществлялась крупными поселениями Новые Дубовики и Михайловский погост, блокировавшими Гостинопольские пороги. По крайней мере Новые Дубовики в конце IX — начале X в. переживали расцвет [Носов 1997: 164–166]. В этот период Ладога с деревянной цитаделью крепости над гаванью интенсивно застраивается. Большой дом купеческой артели возведен из разобранного корабельного дерева, а в заполнении найдено свыше 200 стеклянных бус и более 30 кусков янтаря (в северной пристройке). В горизонте Варяжской улицы впервые отчетливо проступает планировка — ряды сооружений, вытянутых по линии север-юг, параллельно берегу Волхова, строго по сохраняющейся с тех пор уличной трассе [113]. В условном интервале 2-ой четверти Х в. большой дом купеческой артели сменяет двухэтажный деревянный дворец. Несколько под углом к нему в два ряда выстраивается десяток срубных построек (жилищ с печами). Вокруг на Староладожском поселении — ремесленные мастерские мастеров-универсалов (сочетавших в одном «производственном комплексе» ювелирное, стеклодельное, косторезное ремесло, владевших токарным станком, обработкой янтаря, кожевенным ремеслом и пр.). Массовым стало производство стеклянного бисера, необходимого для устойчивого обмена его и пушнины на серебро. Видимо, в это время поселение достигает максимальных размеров (16 га) и численности — не менее 2000 человек. По этим параметрам Ладога занимает заметное место среди балтийских торговых городов. С т. зр. археологов любопытен пожар, случившийся около 950 г. Слой пожара протянулся на глубине от 0,9 до 1,7 м, а сгоревшие постройки отмечены на разном уровне. После этого пожара, охватившего как участок Земляного городища, так и Варяжской улицы, существенных изменений не произошло. Это важное свидетельство того, что к середине X в. Ладога стала устойчивым поселенческим образованием.

Кто же правил в Приладожье — Приильменье до приезда новгородцев в Киев? В летописях не упоминается никакой князь или посадник. Маршрут полюдья не охватывал северо-запад и от Смоленска поворачивал к Киеву. Тем не менее регион жил и развивался. И как сто лет назад (по летописям), новгородцы решили позвать себе князя. Возможно, был свой посадник, о котором не сохранилось сообщений.

Заключение

Все, изложенное в данной работе, убедительно показывает, что первые упоминания о руссах-россах относятся к началу IX века и не имеют отношения к верхнему и среднему Поднепровью. Древняя Русь начиналась с юга — низовья Днепра — Тендровская Коса — Таврида — Приазовье — Таманский полуостров. Именно т. н. южная Русь совершает в IX и X веках нападения на Византию и Каспий. Правил южной Русью Олег — Х-л-гу и только к южной Руси относится договор 911 года. Киевское княжество (на городище Киоава) зародилось только в начале Х века на полянской земле. Киевский князь не являлся в Х веке монархом, а был предводителем княжеского союза, в связи с чем власть не переходила по наследству. Держава Игоря была построена не на покорении, а на договорах, что определяло неустойчивость государственной структуры. Выход к Черному морю Киевское княжество получило только после взятия Пресечена в 940 г. и покорения уличей. Не вызывает сомнений связь между южной Русью и Киевским княжеством в Х веке. Летописцами не заслуженно принижается роль Игоря в истории Киевского княжества. Святослав никогда не сидел (не княжил) в Новгороде на Волхове. Княгиня Ольга никогда не отдавала власть Святославу до самой своей смерти (узурпировала власть), а летописцами слишком завышено превозносится ее роль. Святослав совершил только один поход на хазар по Дону для взятия Саркела, а затем Таматархи. Арабские авторы знали три группы руссов, которые проживали на Донецком кряже (Артания), в Рязанской земле (с центром в Куяба — Борки) и в Приильменье — Приладожье (Славия с центрами Городище и Ладога).

Литература

1. Абрамзон М.Г., Остапенко С.Н., Сударев Н.И. Раннесредневековые монеты на торговом пути через Фанагорию (находки 2015–2017 гг.). ИА РАН, с. 6–34.

2. Агбунов М.В. Античная лоция Черного моря. М. Наука.1987.

3. Азария бен Барух. Книга межвременья. Михаэль Чернин. Израиль.

4. Алексеева Т.И. Антропологическая характеристика восточных славян эпохи средневековья в сравнительном освещении. Восточные славяне. Антропология и этническая история. М., 1999. С. 168–169.

5. Анналы Хильдесхайма. Георг Вайц. Ганновер 1878 г. С сайта wiki.

6. Арциховский А.В. Археологическое изучение Новгорода. В кн. Материалы и исследования по археологии СССР. Том 1. № 55. Труды Новгородской археологической экспедиции. М., 1956.

7. Артамонов М.И. История хазар. Л. Изд-во Гос. Эрмитаж. 1962. 523 с.

8. Бабурин А.В. Вестник топонимической комиссии г. Рязани. Выпуск 4. 2012 г.

9. Балабанова М.А. Краниологическая характеристика раннесредневекового населения Северного Кавказа (по материалам могильников Горькая Балка 1 и 2). Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Армавир: ЦАИ АГПУ, 2004. Выпуск 4. с. 200–216.

10. Балхи. Книга видов земли.

11. Банников А.В., Морозов М.А. Византийская армия (IV–XII вв.). СПб. Евразия, 2013. 687 с.

12. Беззаконов С.С. Начало Руси — история глазами дилетанта. 2021.

13. Беззаконов С.С. Хакан народа рос. 2021. 398 с.

14. Беляев И.Д. Русь в первые сто лет от прибытия Рюрика в Новгород. М., 1852.

15. Беренбейм Д.Я. О пути греков через Черное море. Жур. Совет. археология, 1958 г. Выпуск 3.

16. Бертинские анналы. Annales Bertiniani. 830–882. MGH SS. P. 419–515

17. Бартольд В.В. История изучения Востока в Европе и России. 1911 г.

18. Бартольд В.В. Арабские известия о руссах. Советское востоковедение. 01. 1940

19. Брайчевський М. Ю. Походження Русі. К.: Наукова думка, 1968. 224 с.

20. Брюссельская хроника, Брюссельский кодекс Cod. Brux. gr. 11376. Васильев А. А. История Византийской империи. Первое русское нападение на Константинополь.

21. Васильевский В.Г. Русско-византийские исследования. Выпуск 2. 1893.

22. Васильевский В.Г. Труды, т. III, CXXXII. СПб. 1915. 416 с.

23. Вестберг Ф. О житіи св. СтеФана Сурожскаго. 10 с.

24. Войтович Л. Призрак Олега Вещего. Львов. нац. универ. им. И. Франка. 2015.

25. Воронин Н.Н. Древнерусские города. М.,1945

26. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. С сайта drevlit.ru

27. Геродот. История. (§ 53). Научно-издательский центр "ЛАДОМИР" "АСТ" М., 1999.

28. Гольмстен В.В. Буртасы. Археология Европы, выпуск13.

29. Гомилии Святейшего Фотия, архиепископа Константинополя — Нового Рима, вторая гомилия на нашествие россов (Г2), (пер. П. В. Кузенкова). Текст воспроизведен по изданию: Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в cредневековых пиcьменных источниках. Древнейшие государства Восточной Европы. 2000 г. М. Восточная литература. 2003.

30. Гончарова Н.Н. Антропология словен новгородских и их генетические связи. Автореф. Дис. к. н. М., 1995. С. 22.

31. Горский А.А. Русь — от славянского Расселения до Московского царства. М., 2004.

32. Горский А.А. Формирование государства Русь.

33. Грабарь-Пассек М. Е. Поздняя греческая проза. Сост. С. Поляковой. М. ГИХЛ. 1961. с. 92–100.

34. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и великая степь. М. Эксмо. 2006.

35. Гумилев Л.Н. От Руси до России. Эксмо. 2023. 770 с.

36. Гупало К.Н. Подол в древнем Киеве. Киев. 1982, с. 20–28.

37. Данилов П.И., Русаков О.С., Туманов И.Л. Хищные звери северо-запада СССР. Л. Наука. 1979. 163 с.

38. Данкир О. Парусно-весельный флот. 2010.

39. Демина О.Н. Становление степного типа растительности на территории Приазовья. 2009. ЮФ универ. Ростов-на-Дону

40. Диакон Л. История. М. Наука. 1988.

41. Дион Хризостом. XXXVI. Борисфенитская речь, произнесенная Дионом на его родине.

42. Егоров В.Б. У истоков Руси — меж варягом и греком. Читая Константина Багрянородного.

43. Егорьков А.Н. О цементационном получении бронзы и латуни в древности. Археологические вести. Выпуск15. М., 2008 г., с. 157–161.

44. Ермолин А.Л. Древняя переправа через Керченский пролив и ее оборона. Археологический институт Цинмана, Университет г. Хайфа, Израиль. 2015.

45. Житие Константина (Кирилла) Философа (с комментариями О.Н. Трубачева), Библиотека литературы Древней Руси. РАН. ИРЛИ. Под ред. Д.С. Лихачева, Л.А. Дмитриева, А.А. Алексеева, Н.В. Понырко. СПб. Наука, 1999. Т. 2.

46. Житие патриарха Игнатия. Никита Пафлогонский. Византийские источники о Руси. PG 105. Col. 15-488; Smithies A. Nicetas Paphlago’s Life of Ignatius. Diss. Buffalo, 1988; Греческие предания о св. Апостоле Андрее. Изд. А.Ю. Виноградов. М., 2005. Т. 1. с. 236. Перевод: Виноградов А.Ю. Деяния апостола Андрея. М., 2004.

47. Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977–1983 гг.). С. 217–218.

48. Зеленин Д.К. О происхождении северновеликоруссов Великого Новгорода. Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. М., 1954, № 6. С. 49–95.

49. Изменение климата за последние 2000 лет. Wolfgang Behringer. Kulturgeschichte des Klimas.

C.H. Beck, München 2007, S. 92-97

50. Иловайский Д.И. История России. Т.1. Становление Руси. Глава X. Финский север и Новгород Великий. 2021.

51. Иессен А.А. К вопросу о древнейшей металлургии меди на Кавказе. ИГАИМК, Выпуск 120. М. 1935.

52. Истахри. Книга путей и стран. Арабо-персидские источники. Крачковский 1957. с. 197; Бартольд 1973а. с. 520; Петрухин 1982; Новосельцев 2000 в. с. 313–321; Большаков 2006б. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

53. Исфандийар. История Табаристана. (Тарих-е-Табаристан). Арабо-персидские источники. Бартольд 1963б. с. 829–832; Минорский 1963. с. 198–201; Новосельцев 1990. с. 212–213. Перевод С.А. Алиева; комментарии Т. М. Калининой.

54. Йакуб. Книга путей и стран. Арабо-персидские источники. Крачковский 1957. с. 190–192; Мишин 2002. с. 34–38. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

55. Калинина Т.М. Шахрибараз-Шахрийар — наместник Дербента и русы в произведении Балами. 2020.

56. Калинина Т.М. Константинопольский пролив по воззрениям арабских средневековых ученых (до ал-Идриси). Античная древность и средние века. 2016. Выпуск 44. с. 137–162

57. Калинина Т.М. Водные пространства севера Европы в трудах арабских ученых IX–XII веков.

58. Кальмер Ю. Археологические древности Руси. Археология и культурная антропология. 1999.

59. Карамзин Н.М. История государства Российского. Примечания к Т.1.

60. Каргер М.К. К вопросу о Киеве в VIII–IX вв. Выпуск 6 КСИИМК.

61. Каргер М.К. Древний Киев- очерки по истории материальной культуры древнерусского города. М. Л. 1958.

63. Карпозилос А. Рос-Дромиты и …. Византийский временник, т. 49. 1984.

64. Карташев А.В. История русской церкви. М., 1993. т.1. с. 85.

65. Кембриджский документ. Арабо-персидские источники. Новосельцев 1990; Цукерман 1996; Петрухин 2000; Сорочан 2005. Перевод П. К. Коковцова; примечания В. Я. Петрухина

66. Ковалевский Е.П. Опыт геогностических исследований в Донецком Горном Кряже.

67. Комар А.В. Русь в IX–X веках. АП ИА РАН. отв. ред. Н.А. Макаров. М.; Вологда. Древности Севера, 2012. 496 с.

68. Комар А.В. Поляне и северяне. 2012. 60 с.

69. Кондараки В.X. Универсальное описание Крыма. ч. III, СПб., 1875. 160 с.

70. Коновалова И.Г. Падение Хазарии в исторической памяти разных народов. с. 180–181.

71. Коновалова И.Г., Мельникова Е.А. Древняя Русь в системе евразийских коммуникаций (IX–X вв.). М. Весь мир, 2018.

72. Константин VII Багрянородный. Об управлении империей. М. Наука. 1991, в серии ДРЕВНЕЙШИЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ НАРОДОВ СССР.

73. Константин VII Багрянородный. Книга церемоний. Перевод А.Ю. Виноградова. 1967.

74. Копылов Н.А. Поход на Волжскую Булгарию и разгром Хазарии. Легендарные полководцы древности. РВИО. 47с.

75. Королев А.С. История междукняжеских отношений на Руси в 40-е — 70-е годы X в. М., 2000.

76. Королев А.С. Загадки первых русских князей. М. 2002.

77. Королев А.С. Святослав. Молодая гвардия. 2011.

78. Костомаров Н.И. Предания первоначальной русской летописи в соображениях с русскими преданиями в песнях, сказках и обычаях. Костомаров Н. И. Раскол. Исторические монографии и исследования.

79. Костомаров Н.И. Начало единодержавия в Древней Руси. Вестник Европы. 1870. № 11.

80. Котляр Н.Ф. Древняя Русь и Киев в летописных преданиях и легендах. Киев,1986

81. Кропоткин В.В. Византийские монеты из Таматархи-Тмутаракани. Керамика и стекло древней Тмутаракани. М., 1963. с.175–185.

82. Кропоткин В.В. Клады византийских монет на территории СССР. САИ. Выпуск Е4-4. 1962, Симферополь. с. 301–313.

83. Ксантенские анналы. Историки эпохи Каролингов. Перевод с лат. А. И. Сидорова. РОССПЭН, 1999. С. 143–160.

84. Кузнецов А.В. Древние выработки медной руды в верховьях р. Большой Зеленчук. Выпуск 108 КСИА. 1966 г. с. 62–67.

85. Кузьмин А.Г. Варяги и норманны на Руси и в Византии. 2004. с. 139 — 146

86. Кузьмин А.Г. Некоторые общие проблемы археологии Древней Руси и Великой Моравии. Древняя Русь и славяне. М. Наука, 1978 с. 84–85.

87. Кузьмин А.Г. Древнерусская цивилизация. 2021. 496 с.

88. Кузьмин А.Г. История России с древнейших времен до 1618 г. 2004. 450 с.

89. Лев VI Мудрый. Тактика Льва. СПб. 2012 г. 368 с.

90. Лерхе И.Я. История жизни и путешествий … Иоганна Якоба Лерхе, описанная им самим. 1791 г.

91. Лиутпранд Кремонский. Книга об Оттоне. Отчет о посольстве в Константинополь. Перевод с лат. и комментарии И. В. Дьяконова. М. SPSL Русская панорама, 2006. 192 с

92. Лушин В.Г. Предгосударственные образования на восточнославянских землях. Историко-археологический сборник. 2017.

93. Майоров А.А. Историческая память о Великой Моравии и Верховская историко-географическая провинция. 2016.

94. Максименко А.П. Лесоразведение в Восточном Приазовье. 2003 г. Автореф. дисс. д.с.н.

95. Масуди. Золотые копи и россыпи самоцветов. Арабо-персидские источники. Крачковский

1957. с. 171–182; Гибб 1960. с. 58; Микульский 1998; Гараева 2006ж; Микульский 2006. Перевод и комментарии Т. М. Калининой.

96. Мельникова Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. Избранные труды Рюрик и возникновение восточнославянской государственности в представлениях древнерусских летописцев XI — начала XII в. М. 2008. 692 с.

97. Меркулов В.И. Историческое единство Руси. № 1(1). 2005. с. 61–71.

98. Мискавейх. Книга испытаний народов и осуществления заданий. Арабо-персидские источники. Половой 1961; Коновалова 1999б. с. 118–120. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

99. Могаричев Ю.М., Сазанов А.В., Степанова Е.В., Шапошников А.К. Житие Стефана Сурожского в контексте истории Крыма иконоборческого времени. Симферополь. 2009.

100. Монгайт А.Л. К вопросу о трех центрах Древней Руси. ГПИБ. 1947 г. с. 103–112.

101. Мурашёва В.В. Эпоха формирования Древнерусского государства (IX-Х вв.). Меч и златник. К 1150-летию зарождения Древнерусского государства. Каталог выставки. М. Кучкино поле, 2012. с. 38.

102. Мыцько И. Датское происхождение князя Олега. Скандинавские древности. Интернет конференция 10–30 сентября 2010.

103. Назаренко А.В. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000. с. 297.

104. Назаренко А.В. О русской марке в средневековой Венгрии. с. 303.

105. Насонов А.Н. Русская земля и образование территории древнерусского государства.

106. Николаевская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX–XIII веках.1981. 296 с.

107. Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX вв. [первая публикация — 1965]

108. Новосельцев А.П. Древняя Русь, Кавказ и Закавказье в восточных источниках. 1998 г. Памяти чл. — кор. РАН А.П. Новосельцева. Отв. ред. к.и.н. Т.М. Калинина. М. Восточная литература РАН, 2000. 494 с:

109. Носов Е.Н. Новгород и новгородская округа IX–X вв. в свете новейших археологических данных (к вопросу о возникновении Новгорода). Новгородский исторический сборник. Выпуск 2(12), 1984 г., с. 3–38

110. Паромов Я М. История археологических исследований на Таманском полуострове. Часть 4 (2013–2016 гг.). М. ИА РАН, 2023. 336 с.,

111. Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX–XI веков. Смоленск; М., 1995.

112. Пересвет А. Русские и славяне — кто кого? 2009 г.

113. Петренко В.П. Раскоп на Варяжской улице. Средневековая Ладога. Л., 1985. с. 81–116.

114. Письмо Николая Мистика № 23. С. Б. Сорочан. Византийский Херсон (вторая половина VI — первая половина X вв.) Очерки истории и культуры. Часть III. Университет Дм. Пожарского. М. 2013

115. Плетнева С.А. Очерки хазарской археологии. Москва. Мосты культуры. Иерусалим. Гешарим, 2000. 239 c.

116. Половой Н.Я. К вопросу о первом походе Игоря против Византии. ГПИБ. 1961 г. с. 85–104.

117. Поляков А.Н. К вопросу о возникновении Новгорода-Северского. РНБ. Вест. Оренбург. Гос. Универ. № 1(4). 2000 г.

118. Православная энциклопедия. Электронная версия.

119. Пролог. В 2-х кн. Изд. Сретенского монастыря, 2003.

120. Проект — На краю ойкумены исламского мира — Сведения письменных источников о булгарах- Пенз. ГУ-2022.

121. Псевдо-Скилак. Скилак Кариандский. Перипл обитаемого моря. Перевод Ф.В. Шелов-Коведяев. ВДИ. 1988. 1. с. 253–266.

122. Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии. М. 2001.

123. Розен Б. Я. Соперник серебра. М. Металлургия, 1984

124. Рудич Т.А. Население левобережной Украины древнерусского времени по материалам антропологии. Археологія, 2009, № 4.

125. Русте. Книга драгоценных ожерелий. 1892. Переводы фрагментов — Ибн Русте — /Хвольсон. С. 22–40; Гаркави 1870. С. 262–270; Караулов 1903; ZA И-2. S. 23–47; Новосельцев 2000 в. С. 294–295, 303–304; Гараева 2006 в. Перевод, комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

126. Сагайдак М. А. Хронология и стратиграфия Киевского Подола IХ-ХIII вв. Автореф. дисс. к.и.н.

127. Свердлов М.Б. Домонгольская Русь. Князь и княжеская власть на Руси VI — первой трети XIII в. СПб. Академ. проект, 2003. 736 с.

128. Седых В.Н., Френкель Я.В. О металле украшений комплексов курганов № 285 и № 382 Тимерёвского могильника. Города и веси средневековой Руси. М., Вологда. 2015 г., с. 213–228.

129. Седых В.Н., Френкель Я.В. Опыт классификации медных сплавов Тимерёвского археологического комплекса. Труды VI (XXII) Всероссийского археологического съезда в Самаре. Том II. Самара, 2020 г., с. 214–217.

130. Симоненко В.Д. Очерки о природе Донбасса. Издательство Донбасс. Донецк. 1977.

131. Скилица И. Обозрение истории. ЭИБ. 2013.

132. Сокова П.В. Раннесредневековые памятники VIII–IX вв. Средней Кубани. Автореф. дисс. к.и.н.

133. Сорокин П. Е. Изучение памятников морской археологии. Выпуск 2. СПб.1995 г. Некоторые итоги изучения средневекового судостроения в северо-западной Руси.

135. Стефан Таронский. Всеобщая история. Книга 1. Перевод Н.О. Эмина. М. 1864 г.

136. Табари «Та'рих ар-русул ва-л-мулук» (История пророков и царей). 1879 Ser. I. T. 5. 1879. с. 2664. История татар с древнейших времен в семи томах. Казань, 2002 Т. I. Народы степной Евразии в древности. с. 440–471.

137. Талис Д.Л. Топонимы с корнем Рос. Античная древность и средние века, Выпуск 10, 1973. 6 с.

138. Тарабардина О.А. Дендрохронология средневекового Новгорода по материалам археологических исследований 1991–2005 гг. Автореф. дисс. к.и.н. 2007.

139. Татаринов С.И. Древние горняки-металлурги Донбасса. Славянск, 2003.

140. Терский С.В. Лучеськ X–XV ст. Львiв. Вид-во Нацiонального унiверситету Львiвська Полiтехнiка, 2006. 252 с.

141. Терский С.В. Археологія України. Львів. Вид-во Національного університету Львівська Політехніка, 2017. 256 с.

142. Тихомиров М.Н. Древняя Русь. М. Наука. 1975. 445 с.

143. Толочко П.П. Древний Киев. К. Научная мысль, 1976.

144. Трубачев О.Н. К истокам Руси. Народ и язык. Алисторус. 2013. 340 с.

145. Успенский Ф.И. Пограничный столб между Византией и Болгарией при Симеоне. Журнал — Известия Русского археологического института в Константинополе. 1898, Том III.

146. Фадлан. Книга о путешествии на Волгу в 921–922 гг. Арабо-персидские источники. Перевод А. П. Ковалевского; комментарии Т. М. Калининой.

147. Фризе Христиан Ф. История польской церкви. Перевод с нем. Бреславльского. Изд. 1786 г. под ред. М.П. Устимовича Т. 1. 1895. 325 с.

148. Фульдские анналы. СИЭ. Т. 15.

149. Хаукал. Книга путей и стран. Арабо-персидские источники. Крачковский 1957. с. 198–199; Петрухин 1982; Новосельцев 2000. с. 313–321; Большаков 2006б. Перевод Т. М. Калининой.

150. Хордадбех. Китаб ал-масалик ва-л-мамалик (Книга путей и стран). М. 1986. Арабо-персидские источники Перевод и комментарии Т. М. Калининой (текст — Велиханова Н. М.

Крачковский 1957. с. 147–150; Булгаков 1958; Бартольд 1973а. с. 513–515; Бейлис 1974; Ибн Хордадбех 1986. с. 3–52; Новосельцев 2000а; Домановський 2005; Коновалова 2006б.)

151. Хроника Асира о нападении. Ибн ал-Асир, 1869

152. Хроника Продолжателя Георгия Амартола (Хроника Симеона Магистра и Логофета). Перевод А. Ю. Виноградова, вступительная статья и комментарии П. В. Кузенкова. М. Русский фонд содействия образованию и науке, 2014. 264 с. (Серия. Византия и ее окружение. Источники. Том I.)

153. Хроника Регинона Прюмского с Трирским продолжением. Немецкие латиноязычные источники IX–XI веков. Под ред. А. В. Назаренко. М. Наука, 1993. С. 101–130.

154. Хроника Продолжателя Феофана. Жизнеописания византийских царей. Электронная библиотека, 2010–2023.

155. Хронография Феофана исповедника. Перевод И. С. Чичурова. Византийские исторические сочинения.

156. Хронография Феофана. Бревиарий Никифора. Текст, пер., комм. И. С. Чичурова. М., 1980.

157. Цветков С.Э. Русская земля. Между язычеством и христианством. От князя Игоря до сына его Святослава. 2012. 135 с.

158. ЦГЛДА. Фонд Экономические примечания, Климовичский уезд; Рогачевский уезд.

159.

160. Котышев Д. М. Начальный этап истории Киева (1Х — Х вв.). Автореф. дис. к.и.н. Киев, 1986.

161. Чайковский И.И., Ширинкинь П.С. Археоминералогия изделий древней цветной металлургии Пермского Прикамья — опыт использования электронно-микрозондового анализа. Горный институт УрО РАН, Пермь, 2016

162. Челеби Э. Книга путешествий Эвлия Челеби о Крыме (1666–1667 гг.). Пер. и комм. Е.В. Бохревского. Симферополь, 1999 г.

163. Чередниченко Л.И. Рельеф и четвертичные отложения Северо-Западного Предкавказья. Палеография бассейна реки Кубани. Краснодар. Кубан. Универ. 1979 и 1992.

164. Черепнин А.И. Местная старина. Борковской могильник. ТРУАК. Рязань, 1894. Т.9. Вып.1, 2, С. 1–26, 71–103.

165. Чубрик Н. Ибн Фадлан. Между Спицыным и Авдусиным. 2021 г.

166. Чхаидзе В.Н., Таскаев В.Н., Толстыкин П.В. Памятники подводной археологии из городища Кепы. Журнал Вопросы подводной археологии. 2007.

167. Шамрай А.Н. Античные и средневековые якоря Т-образного типа из Керченского пролива (каталог находок). БИ. Вып. XXIV. Симферополь-Керчь, 2010. с. 469–496.

168. Шахматов А.А. Разыскания о русских летописях. М., 2001.

169. Шинаков Е.А. Клад серег волынского типа в Брянской области и межславянские взаимоотношения в X веке. Вестник БГУ. История. Литературоведение. Право. Языкознание. Брянск. РИО БГУ, 2011.

170. Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии. Древняя Русь и славяне. М. Наука, 1978

171. Шлецер А.Л. Нестор. Русские летописи на древнеславянском языке, сличенные, переведенные и объясненные А.Л. Шлецером. СПб., 1809.

172. Щапов Я.Н. Древнерусские письменные источники X–XIII вв. Подгот. Я. Н. Щапов и др. Под ред. Я. Н. Щапова. Москва. Кругъ, 1991. 80 с.

173. Эверс Густав. Предварительные критические исследования для Российской истории. Перевод с нем. М. Погодина. М., 1826.

174. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. С-Пб. Брокгауз-Ефрон. 1890–1907.

175. Эдвард Эрлих. Минеральные месторождения в истории человечества. Написано пером, 2016. 379 с.

176. Якуби. Книга стран. Арабо-персидские источники. Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 1. М. Институт Востоковедения. 1939. Перевод и комментарии Т. М. Калининой.

177. Янин В.Л. Очерки истории средневекового Новгорода. Становление Новгорода. 2008.

178. Янин Е.П. Ртуть в России — производство и потребление. М. 2004.

179. Яхья Антиохийский. История. Арабо-персидские источники. Бартольд 1963б; Назаренко 2001. С. 431–433. Перевод В. Р. Розена; комментарии и пояснения Т. М. Калининой.

180. Ildar Garipzanov The Annals of St. Bertin (839) and Chacanus of the Rhos (Rutheniса, Киев, 2006. Т. 5. с. 7–11).

181. C. Zuckerman C. Les centres proto-urbains russes entre Scandinavie, Byzance et Orient. Paris, 2000. Р. 95–120.

182. parva. Святослав и Немогард. livejournal. 2023.

183. parva. Летописи и Олег-Игорь-Ольга-Святослав. livejournal. 2023.

Content

Владимир Паршин
Русь в IX и X веках

От автора

Ранние упоминания о руссах, которые не будем учитывать

Упоминания о руссах в IX веке

Упоминания о руссах в Х веке

Заключение

Литература