Ал Коруд

Безлюдье. Книга вторая

Первая осень

Глава 1

Начало сентября. Дорога на лесопилку

Михаил Бойко, не спеша крутил педали. Современные велосипеды позволяли без излишних усилий спокойно проезжать километр за километром. Солнце ласково согревало спину, она под легкой штормовкой уже начинала покрываться потом. Он оглянулся вокруг: слева тянулась череда опустевших полей, урожай с них был благополучно снят. Справа, за канавой, начинался редкий перелесок. Осень начинала потихоньку вступать в свои законные права, листья на деревьях желтели, краснели и потихоньку облетали. Хотя в сравнении с их холодной старой родиной, здесь еще было позднее лето. Людям еще сложно привыкнуть к словам «Новая Родина»! Катастрофа поистине галактического масштаба согнала их с насиженных мест и привела через многие испытания сюда. Ведь всего чуть больше месяца они здесь. А столько всего произошло!

Он остановился на небольшом пригорке. Вдали виднелись развалины механизированного двора, он стоял чуть в стороне от поселка. Когда-то большое и крепкое при советской власти хозяйство, теперь не могло содержать столько техники, и мехдвор был запущен. Сейчас там работала бригада с их поселка. Они отовсюду собирали и вывозили необходимые для дальнейшей работы механизмы и технику, собираясь восстановить и само здание, и обустроить прилегающую территорию. Михаил направлялся в данный момент именно туда. Чтобы зря не гонять на ближние расстояния автомобили и не жечь бензин, «мародерщики» привезли из города целый грузовик велосипедов и раздали всем желающим.

Бойко присел на брошенную рядом с обочиной покрышку, достал из седловой сумки флягу и промочил горло. Калашников был снят и положен рядом, Ярыгин же всегда оставался в кобуре. Веление времени — без оружия никуда. Только в жилом поселении можно было почувствовать себя в безопасности. Оба поселка охранялись дозором и ночными патрулями, они же обеспечивали и противопожарную безопасность. Пару раз именно патрули спасли жителей от большой беды, вовремя увидев разгорающееся пламя.

Основная часть приехавшей с севера команды поселилась в Капле, кто-то остался в Алфимово. Мамоновы же обустроились в маленьком хуторе у леса, в пяти километрах от Капли. Целая неделя ушла у «беженцев» на новоселье. Созданная аз актива комиссия распределяла жилые дома, и все равно они заняли меньше трети свободных зданий. Люди старались выбирать жилища с автономным отоплением, колодцами или скважинами. Здание бывшего сельсовета они решили использовать аналогично, для общего правления и собрания там же актива. Школа и бывший фельдшерский пункт также заработали по назначению, сейчас там решали вопрос с отоплением. Одновременно с заселением пришлось заниматься и уборкой урожая. Окрестных полей оказалось больше, чем едоков. Для ускорения процесса уборки использовалась найденная по наводке местных жителей разнообразная техника. Современные немецкие картофелеуборочные комбайны, плюс многочисленные трактора белорусского и иностранного производства помогли достаточно быстро засыпать в бункера огромный урожай картошки и прочих корнеплодов. Для складирования пришлось использовать и хранилища окрестных сельских хозяйств. На еду уйдет, хорошо, если одна пятая часть урожая, а остатки они решили пустить на переработку или обмен. Инженерная мысль уже билась над проблемой топлива, и отличным заменителем бензина был признан пищевой спирт. Ну, и у мужчин появилась своя мысля, про использование энного производного. Правда, они пока не представляли, как будут перегонять спирт, но надеялись на помощь белорусских инженеров. В Орше, по слухам, сложилась небольшая индустриальная община, имеющая в своем распоряжении и технику, и квалифицированный персонал.

Сама страда прошла на удивление слаженно, без лишней суеты. Три недели, не покладая рук, приезжие и местные люди убирали овощи, готовили соленья и консервацию, благо большой опыт оного имелся у северных огородников. «Мародерная команда» в это время спешно занималась поиском и доставкой всевозможных «ништяков». Мародерщики всегда действовали в связке с разведкой, и уже два раза привозили в поселок попавшиеся им по пути группы выживших людей.

Первыми они обнаружили людей, эвакуировавшихся с Гатчины. Всего 56 человек во главе с отставным капитаном второго ранга Андреем Ивановичем Подольским. Судя по их рассказу, в Питерской области Катастрофа проходила небывало страшно. Там прошла и увиденная в видеороликах черная стена, и огромные воздушные воронки, страшные смерчи, и даже небольшое землетрясение. Выжили в этом бедствии только жители крайнего квартала города. У них изрядно потрясло дома, но наибольшие разрушения принес ураганный ветер. Довольно-таки быстро у выживших людей образовалась инициативная группа, и стала наводить некое подобие порядка. Выжили всего более ста человек, в основном пожилые люди и дети. Большинство взрослых находилось в этот момент на работе в городе. Кавторанг вместе с выжившим оперативником криминального отдела Ильей Вязунцом составили костяк этой инициативной команды. Потрясенные чудовищной бедой люди поначалу быстро соглашались на их предложения и указания. Ведь большинство из граждан уже привыкло, что их проблемы обычно решает кто-то другой, а не они сами. После первоначального обуздания стресса и истерики пришлось срочно решать вопрос с отъездом из разрушенного города. Жить нормально в нем не представлялось возможным. Но далеко не все из выживших людей на этот переезд согласились. Часть стариков-одиночек и группы откровенных маргиналов захотели остаться в Гатчине. Тогда же и произошел первый конфликт активистов с шайкой молодых наркоманов, дело даже дошло до стрельбы и у них погиб один из пенсионеров. А наглых молодчиков пришлось просто перестрелять. Хорошо, что Вязунец сразу сообразил обзавестись оружием, а в группе выживших нашлась пара отслуживших в армии мужчин. Иначе этот конфликт мог закончиться еще большей кровью и проблемами. Слабых в новом мире никто защищать не собирался. Воцарился древний культ Сильного кулака.

Выбраться из самой Гатчины оказалось делом непростым. Людям пришлось пробираться через многочисленные пробки и завалы, многие здания были основательно разрушены, поэтому передвижение шло в основном пешком. По захламленным улицам проходили только мотоциклы, их они активно и использовали в разведке. Уже на трассе эвакуировавшиеся люди подобрали подходящие автомобили и отъехали чуть южнее города, где разместились в садовых участках. А через неделю в округе начали появляться странные животные. Дикие озверевшие псы растерзали одного ребенка и сильно покусали женщину, бросившуюся ему на помощь. Оставаться здесь стало просто опасно, поэтому Подольский предложил уехать дальше на юг, у его бывшей жены имелись родственники под Смоленском. Разведка в сторону Петербурга не выявили там ни следов выживших, ни действий каких либо спасательных служб. Сама северная Пальмира оказалась сильно разрушена, в ней бушевали ужасные пожары, часть города была затоплена.

Вязунец также поддержал кавторанга, сам он был родом из Беларуси. Но с ними согласилась уезжать только половина выживших, это были самые молодые и пенсионеры с детьми. Еще две недели ушли на сборы и приготовления, и пять дней на дорогу. Двигалась команда выживших через Лугу и Великие Луки, в дороге особых приключений с ними не произошло. В каком-то поселке они подобрали брошенного котенка, провели там интенсивные поиски, но больше никого из живых найти не удалось. Несколько раз люди видели живых птиц, это давало надежду, что и люди также могли выжить. Обосновались Гатчинские на окраине Смоленска, и с большим удивлением на второй день по приезду услышали шум двигающихся автомобилей. Опытный опер быстро обнаружил команду «мародерщиков», которые под прикрытием разведчиков потрошили склады. Его насторожило отличное вооружение и слаженность действий этой команды. Он принял их поначалу за военных, да не простых вояк, а какой то спецотряд. Кавторанг же оказался специалистом по РЭБ, используя привезенную с собой аппаратуру, он смог подслушать переговоры «мародерской команды». И очень сильно удивился, когда услышал характерные архангельские словечки. Какое-то время ему пришлось прослужить в Северодвинске, и он отлично помнил это северное наречие. Подольский поспешил вписаться в переговоры чужаков. Разведку в этот день возглавлял Витя Хазов. Он быстро сориентировался в обстановке и назначил встречу. На ней стороны быстро пришли к соглашению, и пара переговорщиков от Гатчинских уехала сразу к Бойко.

И уже к вечеру команда из окрестностей Питера подъезжала к самой Капле. Половина Гатчинских беженцев состояла из маленьких детей и их молодых мам, у большинства мужья пропали в катастрофе. Многие малыши по этой же причине вообще остались без родителей, только дедушки и бабушки. Были и полные сироты, тех сразу усыновили. При таком количестве детей в поселке остро встал вопрос с детским садиком, и люди срочно начали его обустраивать. Всех вновь прибывших заселили в пустующие дома, благо, их было достаточно. Мужчин вооружили и приписали в ополчение. Подольский был приятно удивлен атмосферой оптимизма и добрососедства царившей в поселке и быстро вошел в новое сообщество.

После новоселья в Капле Михаил попросил назначить общий сбор населения для выборов, но его отговорили, решив организовать всеобщий сход после уборки урожая и встречи с белорусами. А пока люди назначили исполнительный совет в составе самого Бойко, Ольги Туполевой, Татьяны Тормосовой, Прохора Ивановича Замятного и Ружникова Ивана Васильевича. Вскоре к ним присоединился и Подольский, как представитель Гатчинской группы. Михаил втайне надеялся увильнуть от руководящей должности, но его так и оставили в атаманах. Хотя, имея в помощниках опытных и компетентных людей, руководящая работа оказалась не так уж страшна. Постепенно он втянулся в новую для себя роль, у местных жителей и Гатчинских быстро набрал авторитет. Один их переезд с далекого Севера, да боевые стычки с бандитами и людьми из спецслужбы чего только стоят.

Подольский возглавил группу связи и информации. Так они обозвали тех, кто работал с Максимом Каменевым, занимался поиском и обработкой необходимой информации. Плюс на них же повесили организацию связи. Группа использовала оставшуюся с прежних времен древнюю местную проводную телефонию. Связисты в дополнение протянули новые кабеля по обоим поселкам. Специалисты смонтировали маленькую АТС и серверную, и теперь у них работала как телефонная связь, так и местная локальная сеть. Благо компьютерной техники в городе было еще завались, поэтому с аппаратурой проблем не возникало. Каждый вечер генераторы подавали ток в поселки, в это время можно было посмотреть фильмы, покопаться в ноутбуках, зарядить аккумуляторы. В остальное время электричество на постоянной основе подавалось только в правление, на ферму и в узел связи. С началом учебного процесса в школе планировалось электроэнергию подавать и туда.

Нашлось рабочее место и гатчинскому оперу, Илью Вязунца сразу назначили шерифом округа. Именно так и обозвали эту должность, не мудрствуя лукаво. А зачем изобретать велосипед? Действовал он в связке с группой разведчиков «Пионер», которую так и возглавлял Евгений Потапов. Разведчиков в подчинении лейтенанта воздушно-десантных войск было поначалу шестеро: Ярослав Туполев, Сергей Носик, Виталий Хазов, Иволгин Семен, Тимофей Мамонов и к удивлению многих Ольга Шестакова. Эта амазонка с русой косой на местных жительниц произвела самое яркое впечатление, а парней просто поразила наповал. Никто из обоих поселков не стрелял так метко как она. Даже Складников признал в северянке истинного снайпера и лично взялся натаскивать девушку, в стрельбе он и сам понимал толк. Чуть позже в команду разведки влились те самые два хлопца из Алфимова: Валера Мурашевич и Иван Трапезников.

Временный совет всех здоровых мужчин и добровольцев — женщин приписал в ополчение, разбил его на десятки, которые возглавили наиболее опытные люди. Боевой подготовкой ополченцы занимались регулярно. Это были и стрельбы, и тактика, и рукопашный бой. Основными инструкторами работал лейтенант Потапов, бывший морпех Александр Пономарев и подполковник госбезопасности Мартын Петрович Складников. Временами на занятия подъезжал и старший Мамонов, в его хозяйстве работы было выше крыши. Но регулярная служба не мешала бойцам разведки помогать и в уборке урожая, и в «мародерке». Местное «начальство» также подставляло плечо под мешок, выдергивало морковку, или таскало на вилах навоз. Каждый житель их общины был обязан отработать на поле или ферме определенное количество часов. Освободили от «кормовой повинности» только врачей и воспитателей в детском саду. Михаил и сам активно участвовал, как и в уборке, так и в поездках в город, брал ночные дежурства, в которые помимо разведчиков ходили все ополченцы по очереди. Люди окончательно взяли свою безопасность в свои же руки, надеяться сейчас было не на кого.

Смешанное из различных социальных и возрастных групп население поселков как-то быстро само собой разбилось на рабочие бригады, по специальности или по желанию. Люди то все больше были взрослые и самостоятельные, такие не пропадают. И приезжие, и местные перемешались друг с другом, и нашли общий язык. Северные огородники-пенсионеры работали в тесной связке с алфимовскими аграриями. Их необычные для местных жителей советы позволили до сих пор собирать огурцы и помидоры в специально построенных для осенних погодных условий парниках. Пригодились в хозяйстве и оригинальные рецепты консервирования и засолки овощей. Но и самим северянам в диковинку были обширные местные поля с овсом и фуражной пшеницей. В двадцати километрах от Алфимово на полях выращивали даже лен. Что делать со всем этим богатством пока никто не представлял. Если у себя рядом кое-как они смогли убрать фуражное зерно, и теперь понемногу занимались его обработкой и закладыванием на хранение, то остальное великое множество гектаров так и осталось на полях.

На Ружникова было больно смотреть, когда они проезжали мимо этих неубранных навин. Его в совете поставили руководить именно аграрным сектором. Бывший директор совхоза составлял список необходимых работ, следил за их выполнением. В ближайшие годы голодные зимы им точно не грозили, но задел на десятилетия вперед, осуществлять нужно было прямо сейчас. Необходимо распределить правильно поля, огороды, луга, ну а главной заботой у Ивана Васильевича стала ферма. Ведь первое, что пропало со столов выживших, это было свежее мясо. Скотину в деревнях уже давно не держали, в Алфимово остались только десяток коров и десяток же телков, да дюжина лошадей и бычок-производитель, которые находились на момент Катастрофы на ферме. Плюс животина, привезенная Мамоновыми, и небольшое количество курей по домам. Поэтому советом было принято волевое решение скотину пока не трогать, и все внимание обратить на ее дальнейшее разведение. Ферма срочно реконструировалась, люди находили и устанавливали туда самую современную технику, даже видеокамеры в стойлах появились. Каменев продумывал специальное программное обеспечение, чтобы автоматически подавать корма, разрабатывались самые лучшие кормовые смеси, чтобы и привес был, и для здоровья буренок польза. Коровник всегда был обеспечен электричеством, водой и кормами в первую очередь. А особенно Ружников пестовал и холил своих коников.

— Вот скажи, Михаил Петрович, что делать то будете без бензина? Мотор ведь не поедет без еды. А коник овса поел и пошел работать в поле, и телегу с урожаем или дровами привезти? А зимой по снегу? Али тропка, какая в лесу, коник то везде пройдет. Плюс отходы, так сказать производства, в удобрения превращаются. Ох, еще бы для разводу найти кого… — Иван Васильевич мечтательно смотрел в небо — возродим коневодство, излечим, считай, полбеды.

Бывший директор как-то быстро сошелся с Мамоновыми. Те решили поселиться неподалеку на маленьком хуторе, принадлежавшем когда-то зажиточному фермеру. Ферма разорилась, но строения и хороший бревенчатый дом остались. И теперь уже Мамоновы с северной основательностью готовились к предстоящей зимовке. Новоявленные фермеры не отказывали ни в помощи, ни в советах по ведению хозяйства. Пелагея с Иваном Васильевичем вместе составляли реестр полей и намечали план для будущих посевов. Тут очень пригодилось агротехническое образование северянки. Сами же Мамоновы решили подналечь на животноводство и птицеводство, обещая вскорости обеспечить детей молоком и свежим мяском. Михаил с друзьями помогали хуторянам в обустройстве и поиске нужного оборудования, а в дальнейшем рассчитывали организовать подобие товарного обмена.

Татьяна Николаевна Тормосова и Зинаида Васильевна Замятная организовали небольшую группу по поиску и записи информации, относящейся к сельскому хозяйству. Здесь им помогали все. Ведь выживание их маленького человеческого сообщества зависело теперь от способности получать дары природы непосредственно от земли. И накопленные за тысячелетия знания очень могли пригодиться. А земля Смоленщины была благодатна: хорошие почвы, умеренный климат, приличная дорожная сеть. Здесь можно было жить!

Для обеспечения поселений всем необходимым была продолжена деятельность «мародерской» команды. Ее все также возглавлял Матвей Широносов. Он привлек в команду Марину Кустову и несколько мужиков из местных. Его компаньон Андрей Великанов на поверку оказался вполне нормальным парнем. Внешний гламурный лоск с него уже сошел, он даже вспомнил рокерскую молодость и набрал в городе для своей будущей группы множество музыкальных инструментов. Правда, дисциплина в группе поисковиков несколько хромала, хотя Матвей старался держать товарищей в узде, но не всегда это получалось.

Широносов развернулся широко, когда большинство остро требуемого было, наконец, найдено и доставлено из города, он начал масштабное прочесывание Смоленска и окрестностей, составляя подробную карту с обозначениями складов, магазинов, предприятий, и описание товаров, оборудования лежащих там. Время от времени на совете всплывали новые запросы, и выезжать на «мародерку» можно было уже не вслепую. Действовали «мародерщики» до сих пор совместно с разведчиками, для общей безопасности. Хотя в места поближе к Капле они выбирались и самостоятельно. Поисковики здорово за это время подтянули свою боевую подготовку, и в распоряжении Бойко оказалась практически готовая вторая военизированная команда.

«Мародерщики» первым делом дотошно обшмонали райотделы полиции. Кроме множества укороченной версии Калашниковых там было найдено три десятка пистолет-пулеметов, пистолеты Ярыгина, бронежилеты и спецсредства, а также необходимые для учебы боеприпасы. Правление смогло теперь вооружить до зубов всех взрослых жителей обоих поселков. Да и даже подросткам немало перепало, ни кого уже не шокировало боевое оружие в их руках. В последнюю неделю поисковики целенаправленно занимались поиском оборудования, необходимого для отопления и выработки электричества, ведь впереди была долгая русская зима.

Все друзья Михаила как-то сразу оказались при деле. Николай Ипатьев стал кем-то вроде старшего механика. Он занял помещения бывшего мехдвора и теперь по-хозяйски реконструировал его под нужды поселенцев. Двор они решили расширить и построить еще несколько ангаров. Благо техника и материалы теперь были не проблемой. С города и окрестностей рабочими команды мехдвора были доставлены грузовики разных мастей, экскаваторы, краны, фронтальные погрузчики, бульдозеры, грейдеры, станки и инструменты. Николай же и пересадил всех с джипов на маленькие экономичные машины и скутера, ибо «нефиг тратить драгоценное нынче топливо». Для зимнего сезона они уже нашли и доставили на мехдвор снегоходы и сани. Еще одной проблемой оказалось сохранение топлива. Ипатьев нашел в окрестностях города несколько старых крепких цистерн, они вырыли в полукилометре от поселков несколько ям, установили емкости туда и оградили местность сетчатым забором. И теперь в распоряжении общины имелось 60 тонн солярки и 35 тонн бензина, это не считая двух 30 тонных бензовоза, которые действовали как разъездные заправщики.

Поисковикам же дали задание найти и отметить на карте все окрестные бензохранилища. Специалисты подсчитали, что свои потребности на зиму они с лихвой уже закрыли. Теперь вставал вопрос о сохранности топлива, ведь время шло, а бензин от этого лучше не становился, чай не коньяк. Но совет решил, что глобальные вопросы можно начать обсуждать после страды, а на данный момент более актуальна была подготовка к зиме. И пока не выпал снег, все усилия направлялись на поиск и вывоз всего необходимого для жизнедеятельности обеих поселков.

Сергей Туполев и Толик Рыбаков вместе с парой мастеровитых местных мужиков Иваном Млечным и Петром Таратайко организовали строительную бригаду. Она не имела постоянного состава, время от времени бригадира привлекали к работе других людей, как и имеющих квалификацию, так и в качестве грубой физической силы. Бойко сам не раз помогал таскать мешки с цементом и сооружать опалубку для фундамента, благо получил большой опыт еще в студенческие годы, работая каждое лето в стройотрядах. В советское время большинство новых хозяйственных построек в сельской местности строили именно шабашники и стройотрядовцы. Между прочим, студенты в течение горячих летних месяцев могли вполне заработать себе на поездку в Гагры или Коктебель, да и зимой отчасти жить на эти деньги. Только у отчаянно ленивых студиозов и маменькиных сынков денег никогда не было.

Сейчас эта стройбригада активно помогала в реконструкции мехдвора. Также ею возводились складские ангары из найденных в Смоленске материалов, так как складывать вывозимое «мародерщиками» уже было просто некуда. Рядом со складами рабочие готовили котлован под ледник. Холодильники содержать сейчас было накладно, и поэтому они решили натаскать зимой льда, и устроить подземное холодильное хранилище по опыту прошлого. А пока часть выловленной рыбы коптилась и вялилась, часть съедалась сразу же. Да пока и всевозможные консервированные деликатесы типа копченых миног или гребешков на столах не переводились. Смысла запасать огромное количество консервов совершенно не было, большинство из них имели очень ограниченный срок хранения. Новоиспеченные выживальщики со смехом вспоминали недалекие фантастические произведения, где через 20 лет после ядерной войны и, бензин, слитый с бензобаков, можно было использовать, и консервы старинные кушать, а оружие стреляло безотказно любыми найденными патронами. «Ох уж эти сказочники!»

Группа Тормосовой как раз все это время была занята сбором информации о правильном хранении продовольственных товаров. Ведь даже крупы и мука долго ведь не сохраняются, максимум два года, а многие и того меньше. Те же хлопья быстрого приготовления надо съесть в ближайшие полгода. С консервами ситуацию чуть лучше, хотя большинство из них следует употребить в течение полутора лет, ну а хорошие мясные, смазав солидолом и положив в ледник, могли бы пролежать гарантировано 5 лет, а возможно и больше. «Мародерщики» как раз сейчас активно искали склады МЧС, где возможно на складах имелось именно долгоиграющее и энергетически емкое продовольствие. Овощами же община запаслась в этом году с большущим запасом. Местные сады дали хороший урожай яблок и ягод, а в местных лесах, как старожилы, так и северяне собрали много грибов на засолку. Зачастую между ними возникал спор — годится такой гриб на еду или нет? Традиции в большой стране были разные, в одних местах такие грибы спокойно варились, в других за поганки считались. Северяне оказались к своему удивлению людьми избалованными. Продовольственной базой взялась заведовать Ольга Туполева. Она быстро подобрала себе крепкую хозяйственную команду, из наших туда вошли Лена Ипатьева, обе подруги братьев Михайловых и Марина Аресьева. Надежда Рыбакова заведовала складом всевозможных необходимых для домашнего хозяйства вещей, бытовой химией, например.

Юра Ипатьев с братьями Михайловыми занялись, естественно, своим любимым делом — автомобилями. Вместе с поисковиками они мотались по окрестностям, находили и привозили необходимую в дальнейшем технику, вместе ее осваивали. Один экскаватор они даже в процессе учебы умудрились угробить, но работать на нем все-таки научились. Вместе с Николаем и местными водителями, а потом и просто с примкнувшими работягами, они постепенно осваивали мехдвор, безотказно помогали в уборке урожая, в многочисленных перевозках и рейдах. Ружникову очень понравились трудолюбивые и спокойные северяне. Он ожидал увидеть городских пижонов и белоручек, а на поверку вон оно как вышло!

Дарья Погожина уверенно взяла в свои хозяйственные руки столовую. Чтобы не занимать лишний раз домохозяек, совет решил восстановить здание бывшей колхозной столовой. Они сделали быстрый косметический ремонт, из города доставили современное оборудование и утварь. Столовая была в числе объектов, куда днем в обязательном порядке подавалось электричество. Пока ее работники использовали для приготовления пищи газовые баллоны, как будут потом обходиться, этот вопрос пока оставили на потом. Запасенного газа должно было хватить на всю зиму, позже планировали оборудовать специальное хранилище именно под газовые баллоны.

Жена Михаила Нина занималась своим делом. Вместе с Мелентьевой Натальей Федоровной и ее дочерью Ириной они организовали медицинский пункт, постепенно превращающийся в небольшую клинику. Туда завезли самое современное оборудование, да и с лекарствами также проблем пока не возникало. К ним присоединилась местная девушка Алина Еремеевская, она училась в мединституте на третьем курсе и вместе с Сергеем Носиком и Аней Корзун стала стажером — медиком. То есть помимо исполнения других обязанностей, эта троица постоянно занималась обучением врачебному искусству. Параллельно медиками проводилась научная работа по внедрению методов народной медицины. Хотя может быть, в дальнейшем некоторые лекарства они смогут выпускать и сами, квалифицированные химики в общине имелись.

Еще одной большой заботой Совета стала организация школы. Благо здание под нее в поселке Капля было, и неплохое. В местную школу ходили дети со всей округи, часть из них даже привозили на автобусах, закупленных по общегосударственной программе. Здание оказалось во вполне хорошем состоянии, недавно с ремонта, оставалось решить проблему с отоплением школы. Сейчас доморощенные специалисты были заняты установкой бойлера, работающего на соляре. Часть помещений решили пока не отапливать, остальные же к зиме готовили основательно. С города привезли новые пластиковые стеклопакеты, двери, в каждом классе и кабинете был установлен свой терморегулятор. Ночью температуру в помещениях можно было снижать, а утром сторож будет включать нагрев на полную, и к приходу детворы в помещениях должно было быть тепло. Детей из Алфимова решили доставлять тем самым школьным автобусом, зимой все равно эту дорогу придется постоянно чистить, одну из немногих. А на крайний случай в общине есть Камаз-вахтовка, он и по сугробам спокойно проползет. Директором школы стала Елена Перова. Она была волевой и правильной женщиной, и сына смогла воспитать настоящим мужчиной. Каким был и его отец, погибший десять лет назад в схватке с отморозками, насиловавшими девушку. Перова сама подбирала необходимые для школы кадры. Из Зеленоградских беженцев в преподавательский состав также вошли Ирина Владимирова — отличный дипломированный химик. Помимо самой химии она взялась преподавать еще биологию, пополам с Ириной Мелентьевой. Сама же Перова по специализации являлась математиком, но решила преподавать ее только в старших классах, как и физику. Просто она не представляла, как этому учить младшеньких, все-таки она была научным работником, а не учителем. За это дело уже взялась Лариса Пономарева, по первой специальности как раз учитель математики. Русский язык и литературу преподавать в школе будет Диана Викторовна Корчук, а за историю взялся сам Михаил Бойко. Он очень увлекался ею с детства, и был ходячей исторической энциклопедией, чем друзья зачастую пользовались.

Как-то вечером за общим столом разгорелась целая дискуссия о том, как построить нынешний образовательный процесс. Раздались предложения, что полезно увеличить количество именно практических занятий. Ведь каждый что-то хорошо умеет делать, и почему бы не поделиться знаниями с подрастающим поколением? Поэтому в школьную программу ввели уроки агрономии, огородничества, животноводства, шитья и вязания. Мужчины предложили помощь в обучении вождению и ремонта автомобилей, а также и другой техники. Не оставили стороной и компьютерную грамотность, и азы знаний по радиотехнике. Все собравшиеся сошлись во мнении, что теоретическая подкованность и практические навыки должны сочетаться с хорошей физической подготовкой. Пономарев и Потапов решили использовать маленький школьный спортзал по полной программе, а к зиме завести комплекты лыж для учеников и прочего спортинвентаря. Татьяна Тормосова предложила свою оригинальную методику закаливания. Она каждое утро обливалась холодной водой, приучила к этому свою дочку и знакомых. Здоровье у женщины было железное. Уже в поселке к ней присоединился сам Бойко, а потом стали участвовать в обливании другие жители. Ну, и что естественно для новых условий жизни, старшеклассники осваивали в полной мере военное дело. Благо, грамотные учителя у них имелись. Некоторые из старших ребят даже помогали в патрулировании поселков.

И юноши и девушки ходили в поселке, как и взрослые, вооруженные пистолетами. Выезжая куда-то из поселка по делам, они брали с собой закрепленные за ними карабины или укороты Калаша. Два раза в неделю в поселке старались проводить общие учебные стрельбы, а по выходным сборы ополчения. Их отменили только на время страды, люди были нынче острым дефицитом. Никто пока не жаловался на такой распорядок. Дорога, полная опасных приключений, показала, что военная выучка нынче необходима каждому. Активнее всех занимались боевой подготовкой беженцы из Зеленограда.

Наталья Печорина была нынче временным помощником шерифа и возглавляла свой ополченческий женский десяток. Она взяла по сложившейся новой традиции под свою опеку юную Милану Короткову, до той поры пока той не стукнет 18 лет. Милана уже сумела подружиться с молодыми северянами и проводила с ними почти все свое время. Она, удивительно для девушки, прекрасно разбиралась в радиотехнике, и Подольский обещал взять ее в свою команду, после соответствующей подготовки, разумеется.

Местные, алфимовский люд, пока от нового порядка жизни отбрыкивались, они даже от обязательной военной подготовки старались увильнуть. Жареный петух их еще не клевал. Но Михаил потихоньку закручивал гайки, а Ружников ему активно в этом помогал. Он-то был человеком старой закалки, знал, что без дисциплины и порядка жизни нормальной нет.

Вообще, не сказать, что складывалось в отношениях между различными группами людей все так уж гладко. Случались и мелкие бытовые конфликты, ссоры, недопонимания. Где-то обходилось уговорами, а где-то… Шерифу пару раз пришлось применить силу и «горячих хлопцев» посадить на ночь в карцер. Одной скандальной семейке из Гатчины был даже поставлен ультиматум — или живете по нашим законам, или уматывайте. Главе этой семьи удалось умерить свой гонор, ну а вскоре его закрутила вереница срочных забот. «Работа лечит» - говаривал Иван Васильевич — «Или в могилку сводит» — добавлял потом с усмешкой. Из круга их друзей выпала только Светка Мальцева. Неожиданно для всех она вместе с северодвинцем Николаем Синицким поселилась в Алфимово. В совместных посиделках их компании участвовала редко. Решила начать новую жизнь, дай Бог. Все они тут начинали новую жизнь!

Глава 2

Гости из Родников

ихаил загасил сигару об каблук, не спеша встал, размялся и сел на велосипед. Постройки мехдвора находились уже неподалеку. Первым его встретил Искрин Виталий Фомич, алфимовский мужичок средних лет. Крепкий, жилистый, из простых шоферюг, он работал в пригороде Смоленска заведующим небольшого гаража. Родовой дом в Алфимово стал для него уже чем-то вроде дачи, и в день Катастрофы он находился в нем. Теперь же Искрин выбился в заместители Ипатьева. Мужик спокойный и основательный, разбирался в любой технике, имел большой опыт хозяйствования.

— Доброго дня, Петрович — поприветствовал он атамана и протянул потемневшую от въевшегося масла руку — Какими судьбами?

— Да вот, должен Саня Пономарев подъехать. Ты в курсе, что он с Серегой Туполевым пилораму запускает?

— Знаем. А что, хорошее дело! Лес у нас еще есть, будет что пилить.

— Еще бы столярку сообразить.

— Петрович, погодь, всему свое время. Сейчас пока и готового изделья полно.

— Что у вас с третьим корпусом?

— Николай поехал за сайдингом, к вечеру привезут. Пока направляющие ставим, думаю, дня через три здание будет готово. Сейчас Максим проводку делает. Привезли пару промышленных генераторов, так что гараж будет с автономным электричеством. На свет пустим светодиоды, они экономные. Когда станки не нужны будут, генераторы табаним и пользуемся аккумуляторами. Нечего топливо разбазаривать!

— Ну что ж, отлично, Виталий Фомич. Очень рад за вас. Теперь все силы бросим на ледник?

— Да Николай чего-то еще там мутит, уже и Туполев приезжал, ругался с ним.

— Ладно, вечером разберусь. А вот, похоже, Санек едет.

Бойко посмотрел на дорогу. Там пылил внедорожный вариант Сузуки-Самурая, он использовался разведчиками. Японская машина лихо подкатила к воротам, резко остановилась, и из нее выскочил взмыленный Ярослав Туполев — Михаил Петрович, вы, почему на вызов не отвечаете? А мы обыскались вас.

— Вот черт! — до Михаила только сейчас дошла беспокоившая его странность, за последние два часа ни одного вызова по рации не было. Он быстро ее достал, так и есть — сел аккумулятор — Да что ты будешь делать! Заменить его нужно, быстро чего-то стал дохнуть. А что за срочность Ярик?

— Так наши обнаружили колонну выживших с Подмосковья. Лейтенант уже там, переговоры ведет. Сейчас туда все правление подтягиваем.

— Ничего себе, вот это новость! Много их?

— Ну, где-то за сотню, может и двести, короче много. Говорят, в тех местах много выжило, но появились проблемы…

— Я уже догадываюсь какие. А где они сейчас?

— На заправке перед поворотом с М-1 в нашу сторону. Хорошо, что пост сегодня выставили, а то они дальше собирались ехать.

— Морпех там?

— Уже выдвинулся. Залезайте в машину, нас ждут.

Бойко по-быстрому попрощался с Виталием Фомичом и нырнул на пассажирское сиденье. Через полчаса быстрой езды по не очень ровным дорогам, они подъезжали к заправке. Еще издалека стала заметна вереница автомобилей и автобусов. Буханка разведчиков соседствовала с джипом «мародерщиков», чуть в стороне стоял пикап с ДШК, сам пулемет был накрыт чехлом. «Это хороший знак» — мелькнуло в голове Михаил. Тут же находился серый Опель Ружникова.

Ярослав по своей привычке лихо подкатил к площадке и так же лихо развернулся. Михаил вышел из машины и огляделся. Возле самого здания кафе стояли разведчики, Ружников, Складников и группа незнакомых мужчин в дорогой, как говорят, брендовой одежде. Напротив кафе, рядом с заправкой на другой стороне трассы, стояла колонна из пяти дорогих джипов и трех больших туристических автобусов Мерседес. Возле вереницы автомобилей стояло множество людей, в основном молодые женщины и дети. Наметанным взглядом атаман отметил отсутствие вооруженного прикрытия и некоторую общую расхлябанность участников этого каравана. Разведчики же с «мародерщиками» напротив, грамотно стояли полукругом, не перекрывая друг другу сектора обстрела. Оружие у них находилось спереди, на руках, в секунду готовое к применению. Пономарев находился у пикапа, сдернуть брезент и передернуть затвор пулемета, для него было минутное дело. Ольги Шестаковой не наблюдалось — значит, где-то сидит в секрете. От кафе атаману замахал рукой Потапов и Бойко двинулся прямо к нему.

— А вот и наш атаман, знакомьтесь — представил его лейтенант вновь прибывшим выживанцам.

— Михаил Бойко, местный главный — протянул руку Михаил.

— Эдуард Пачин — ответил коротким пожатием крепкий здоровяк, по-модному одетый в мягкую кожанку с меховым воротником и с наголо бритой головой. На вид лет ему лет пятьдесят, хорошая брендовая одежка, с золотыми часами на запястье, поверх куртки висела простая разгрузка, на плече Вепрь-Молот.

— А я Николай Митин — поздоровался следующим высокий худощавый мужчина. Одет он был в иностранный камуфляж, вооружен полицейским укоротом. Михаилу не очень понравился его взгляд, тяжелый какой то и подозрительный, сами же глаза у Митина старались смотреть куда-то вбок, а не на собеседника.

— Петр Мосевский — небрежно сунул руку высокий и крепкий паренек лет двадцати. Тактическая куртка, высокие берцы, перстни на руках, на лице стильные, солнцезащитные желтые очечки. Его модная прическа и куртка здорово контрастировала с набитыми костяшками на руке и армейским АК-74 с пластиковым прикладом. «Странный паренек» — подумалось Михаилу.

Позади поздоровавшихся с атаманом приезжих стояли несколько мужчин быковатой наружности, видимо охрана. Тут и фланировали несколько девушек, одетых также по-модному и в меру блондинистых. Их представлять вообще не стали.

— Михаил Петрович — вперед выступил Складников — Мы уже накоротко побеседовали с представителями данной группы. Они все беженцы с пригородов Люберцев. В основном жители коттеджного поселка «Родники». Есть еще присоединившиеся к ним группы людей с других населенных пунктов Подмосковья. В их районе вообще оказалось много выживших, и они поначалу вполне удачно стали обустраиваться. Но потом возникли знакомые нам проблемы.

— Люди в черном?

— Ну, где-то так — Пачин при разговоре резко и характерно жестикулировал — и с этими уродами не удалось договориться. Больно дерзкие, и при хорошем оружии. А мы же не «сапоги», для войны не обучались. Гопоту простую и чуреков прижали, а эти «в черном» крепкие орешки. Вот и решили свалить подальше оттуда, иначе хана была бы нам. Под этих «черных» ложиться не хотелось, больно стремные чебурашки.

— Все уехали?

— Ну, кто хотел, тот и собрался. У нас же бабы в основном остались, мужчины на работе были, когда Писец то пришел. Ну, мы и резко за ночь снялись, за каждым некогда бегать было. Любителей халявы также насильно не тянули, нам и своих проблем хватает.

— Понятно. Какие планы?

— Да тут ваши рассказали в целом, какие у вас тут расклады. Удачно вы присели, атаман, как я погляжу. Да и пацаны вы, похоже, вполне деловые, так что я не прочь к вам присоединиться. Как вы на это смотрите, атаман?

Михаил взглянул на лысого делового человека, кипящего энергией, и кивнул.

— Давайте, проедем в сам поселок. Там и определимся, да и поговорим по-хорошему. Иван Васильевич, распорядитесь на счет обеда в столовой. Все сразу не влезете, будем в две смены кушать.

Пачин без лишних слов двинул в голову колонны и сел в большущий красный Додж. Его сопровождали двое «быков» и фигуристая девица в кожаной куртке. Худой как трость Митин отошел в сторону и стал что-то выкрикивать в рацию, похоже, он тут, похоже, за управляющего. Михаил чуть замешкался и взглядом подозвал к себе Складникова.

— Ну что скажете, полковник? Интересные экземпляры к нам пожаловали.

— Да не говорите, Михаил Петрович. Вы также заметили?

— Вы уже поговорили с ними? Что скажете?

— Пока мы узнали только версию их руководящего состава. И сдается мне, что она далеко не полная. Пачин этот ох как не прост. Он в прошлом крупный бизнесмен, даже депутат, и тут тоже сумел подмять под себя людей. Митин же вроде как простой исполнитель, но больно грамотный для обычной шестерки. В крупном банке руководил отделом кадров, а это достаточно серьезная должность. Что-то типа нашего советского «первого отдела», бизнес-контрразведка.

— Хм, коллегу увидели, полковник? — Михаил не удержался от подколки.

— Да нет, скорее противника, больно скользкий товарищ. А прыщ молодой, тоже сынок чей-то, но резкий как понос. На простого мажора парень не очень похож, и вроде, как и Пачину полностью не подчиняется. Да и вообще, как я успел глянуть, в их караване люди разные. Видите вон тех парней около машины-вездехода?

Михаил посмотрел в конец колонны, там стояла довольно-таки странная машина. Здоровая, высокая, с большими зубастыми колесами, но размером с микроавтобус. Около нее находились несколько молодых парней и девчонок, хорошо вооруженных, но в разномастной одежде. Вели они себя независимо, на подошедшего к ним Митина одна из девушек прямо окрысилась. «Интересное дело» — отметил атаман.

— Вы позже ведь поговорите с людьми поподробнее? — Михаил хитро посмотрел на бывшего особиста.

— Потихоньку, между делом, Михаил Петрович — Складников улыбнулся — к вечеру будет, что вам доложить.

— Ну, вот и договорились. В кои веки ваша спецуха пригодится — Бойко закончил разговор и пошел к буханке разведчиков. А Складников хмуро глядел вслед ушедшему атаману, похоже, пока доверительные отношения у них не складывались. Перебить атаманский авторитет было невозможно, а у ихнего вожака какой-то давний пунктик по отношению к гэбистам. Придется много поработать, чтобы войти в доверие к Михаилу.

Проехав ферму и Алфимово, потом вдоль берега озера, они подкатили, наконец, к Капле. Там их уже встречали оживленные жители поселка. Хмурые и недоверчивые лица вновь прибывших людей резко контрастировали с улыбками и уверенностью старожилов. Командиры быстро разобралась с парковкой автомобилей, детей и женщин отправили сразу обедать в столовую. Окружение Пачина выразило явное неудовольствие, что они идут есть во вторую очередь, но сам Эдуард быстро их приструнил и подсел на лавку к Михаилу.

— Михаил Петрович, вот хотел спросить вас. Вы из казаков будете, раз атаманом прозвали?

— Не совсем, просто обстоятельства так сложились.

— Это точно. Обстоятельства у нас просто о… ные сложились, извините за грубость. Но по-другому и не выразиться. Хотя, как я погляжу, вам удалось лихо выйти из трудного положения. Честно говоря, поражен, у вас и военная команда имеется, и оружие отличное, и хозяйство устроили по всем правилам, уважаю. Сам бизнесом рулю дюжину лет, понимаю, насколько сложно народом командовать, да ситуации разные разруливать. Михаил, может по рюмашке за знакомство?

— У нас тут с алкоголем правила строгие — глаза Пачина при этих словах атамана недобро сузились — но по такому случаю за обедом по 100 грамм принять вполне позволительно.

— Вот это правильно — Эдуард уже засверкал улыбкой — народец наш надо в узде держать. Алкоголь немало звездных карьер поломал.

— Меня интересуют, Эдуард, ваши дальнейшие планы. Остаетесь с нами, или будете держать путь дальше? В Беларуси тоже есть выжившие, и мы знаем где.

— Да мы и сами к «бульбашам» собирались ехать. Есть у нас работяги с тех краев, на ферме под Москвой трудились. Но раз такая оказия образовалась, то подумаем. Дадите несколько дней?

— Без проблем. Дома свободные есть, передохнете, отойдете от пережитого, осмотритесь.

— Спасибо, Михаил. А вот и нас вызывают, посмотрим, чем кормят на Смоленщине.

За обедом тек неспешный разговор. После борща с тушенкой и картофельно-овощной запеканки хорошо шел элитный армянский коньяк, которым потчевал хозяев Пачин. За столом остался он сам, молодой Мосевский и подошедшая с правления Наталья Печорина. Бойко представил ее как своего секретаря. От него не ускользнул плотоядный взгляд Эдуарда, оценившего стройный стан и упругий бюст бывшего следователя.

— Наталья также из Подмосковья, с Зеленограда, и ей пришлось участвовать в перестрелке с вашими черными знакомцами.

— Вот как? — Пачин уже с другим интересом посмотрел на молодую женщину — И удачно?

— Одному кишки отстрелила напрочь.

Мосевский после подобных слов из уст молодой женщины поперхнулся вишневым компотом и уже с опаской посмотрел на Наталью.

— Ни хрена вы, атаман, себе бойцов подобрали — удивленно протянул Эдуард. Он свободно откинулся на стуле — Может, и дети у вас тоже с оружием ходят?

— Подросткам выдали именные короткостволы и карабины — спокойно посмотрел в глаза гостя Михаил.

— Серьезные вы, однако, ребята — задумался вдруг здоровяк — Ну, а у нас было все не так радужно.

Большинство людей спасшихся во время Катастрофы в этом районе Подмосковья находились в это время в поселке Родники. Часть людей была из нового коттеджного поселка, выросшего за последние годы рядом с садовым товариществом. Но большая часть из выживших людей работали в момент катаклизма в научно — исследовательском институте звероводства и кролиководства, а также в его опытном хозяйстве. В том районе вообще интересная картина с исчезновением людей получилась. Там оказалась не сплошная территория, не попавшая под воздействие неизвестного излучения в виде овала или круга, как получалось в других местах. А что-то больше похожее на дырочки от дуршлага и вдобавок к этому рассыпанные по площади района неравномерно. С этой стороны Подмосковья подобное явление наблюдалось в еще нескольких местах. Были случаи, когда в одном кабинете люди остались, а в другом, напротив, по коридору, все исчезли. То же самое произошло в помещениях больших складских хозяйств на окраине поселка. Никто не наблюдал черной волны или чего-то подобного и ужасного, только странное помутнение сознания. Многие о происходящих событиях в мире и вовсе не знали, не все же любители Интернета, да и кто днем смотрит телевизор из нормальных людей?

После первой волны паники и ужаса, выжившие представители человечества стали соображать, как им дальше жить. Тогда же появились первые лидеры, одним из которых стал Эдуард Пачин. В момент катастрофы он отдыхал в своем коттедже с девочками и охраной. Даже не сразу понял, что произошло то в мире. Но хватка и опыт, наработанные в лихие 90-е, и тут сработали четко. Вооружив охрану своим, запасенным на всякий пожарный, оружием / в основном помповыми гладкостволами/, он ринулся по окрестностям. Выжившие жители поселка частью пребывал в панике, кто-то сидел глухо по домам, кто-то поддался истерии, так модной нынче, часть же пипла попросту бухала, ведь такая халява неожиданно с неба свалилась. Более-менее порядок наблюдался только в самом институте. Тамошние работники разделились на две группы. Те, кто жил в самих Родниках, оставались на месте, остальные мелкими группами разъезжались по домам. Пачин оставил одну из раций ВРИО директора института и договорился с ним о ближайших действиях. Рядом, в районе пятиэтажек, он обнаружил группу активистов во главе с Николаем Митиным. Начальник отдела кадров оказался образцовым исполнителем, с ним Пачин быстро нашел общий язык. Наутро они собрали рейдовые группы и совершили разведывательный объезд ближайших поселков. Сам Пачин доехал аж до самих Люберец. Везде наблюдалось одно и то же: безлюдье, следы паники, кое-где горели дома или промышленные объекты, на дорогах следы многочисленных столкновений и вставшие навечно автомобильные пробки. Пачину удалось пробраться в местный опорный пункт полиции, где он разжился двумя укороченными Калашниковыми, лежащими в дежурке. Правда, патронов к ним было только по два магазина. Но и то хлеб!

Вернувшись из рейда обратно, он сразу же поехал в институт. В этом районе поселка спаслось больше всего из людей, и поэтому разумнее свой штаб создавать именно там. Около самого института он обнаружил множество автомобилей. Люди стали потихоньку приходить в себя и самые инициативные начали действовать. Пачин с Митиным быстро перетянули бразды правления на себя. Не всем понравился такой расклад, но явных лидеров у оппонентов не нашлось. Первым делом новоявленные начальники выслушали доклады поисковых групп и работников института, вернувшихся обратно из своих опустевших поселков. Ни на юге, ни на севере следов других выживших пока не обнаружили. В восточной же части поселка и ближайших к нему садовых товариществах нашлись несколько десятков живых людей. Как ни странно, но выжил находящийся рядом с поселка Щорса персонал еще одного института — «Карантина растений», отечественной науке в этот день крупно повезло. Они обещали к вечеру прислать свою делегацию. Пачин быстрехонько организовал временный совет, собрал в него инициативных добровольцев, так как в вестибюле уже выстроилась очередь просителей.

Нынешняя система жизни в стране вырастила огромное количество потребителей и нахлебников. Выслушав первые просьбы, Эдуард поначалу даже хотел послать всех иждивенцев в пешее эротическое путешествие, но, послушав совет одного из пожилых руководителей института, оставил просителей на заместителей. А сам стал отбирать из приходящих местных жителей полезных ему людей. В скором времени у него на подхвате оказалась группа складских рабочих. Среди них оказалось несколько бывших ментов и служивых людей, да и вообще большинство самих работяг были мужчинами крепкими и мускулистыми.

Пачинский особняк стоял чуть в стороне от поселка. Своих новых соратников он расселил по соседним коттеджам, уже к вечеру у них был свет от генераторов и горячая еда. Они выслали грузовые фургоны в ближайшие магазины, часть продуктов доставили к пятиэтажкам. Ведь среди выживших оказались и женщины с маленькими детьми, пожилые люди, им следовало помочь.

Алкоголь в окружении Пачина не то чтобы был под запретом, но сильно не приветствовался. Поэтому те, кто позволил себе ночью лишнего, и не смог себя вести по-человечески, утром просто вылетели за высокие заборы на вольные хлеба. А те, кто тоже выпил, но утром выглядел, как огурчик и вел себя тихо, проблем не имели. Пачин, кстати, всегда относился с недоверием к совсем непьющим людям, как и к вегетарианцам, гомосексуалистам и правозащитникам. Если выпивка не мешала работе, он закрывал на это дело глаза. Бизнесмен считал, что все мы люди, и расслабится в меру совсем не грех. Эдуард очень любил мясо, его всегда готовил самостоятельно в свободное от дел время, а к лицам, отвергающим настоящую мужскую еду, относился с презрением, как и к тем, кому не по нраву были женские ласки. За что уже не раз имел проблемы с либеральной прессой. Как-то он публично на званом вечере заявил, что зря статью за мужеложство отменили, но забыл, что в СМИ нынче сидят одни педики. Скандал вышел тогда нехилый, но неожиданно давший дополнительные голоса на следующих выборах. Народ у нас был в массе своей все же традиционной ориентации.

А с правозащитниками вот такой вышел у него интересный казус. Эдуарда, вообще политика особо не колыхала, главное, быть в тренде. И как-то он по бизнесу столкнулся с известным в стране, да и в мире еще советских времен диссидентом, подвизавшимся в нынешние годы на правозащитном поле. Весь из себя такой благородный старичок, опора русской демократии, и предложил сей фрукт Пачину очень выгодный гешефт. Ну, грех было, не воспользоваться предложением! В итоге Пачин потерял кучу денег и получил пистонов от кинутых партнеров. Такого явного беспредела даже в 90-е надо было поискать. Ну и впряг, естественно, кинутый бизнесмен все свои связи, далеко не самые маленькие в этом жестоком мире. Но умные люди, сидящие на важных постах, посоветовали Пачину не влезать в это гнилое дело. Со стороны законности диссидента запрячь было совершенно невозможно, там процессом рулил какой-то левый международный фонд, курировавшийся, похоже, самим американским госдепом, а возможно и ЦРУ. А крышевали такие гнилые разводы вездесущие ФСБшники. Они всегда умудрялись везде и во всем свою копеечку поиметь, даже с зарубежных коллег. Пришлось тогда Пачину утереться, он только поразился такому хитро деланному бизнесу, ну и после подобного расклада на дух не переносил «правозащитников», подозревая их всех в мошенничестве. Покумекав как-то о бренности жития, бизнесмен решил жертвовать 10 % доходов на благотворительность. А так как в церковь не верил, поэтому тратил средства, в основном, на больных детей. Не доверяя расплодившимся жульническим фондам, бизнесмен помогал адресно и наличностью. Сколько она таким макаром жизней спас, никто не знает. Вот такой он был непростой человек, Петр Эдуардович Пачин.

В течение трех дней новому руководству поселка пришлось организовывать людей и исследовать окрестности. Последние выжившие люди были найдены в санатории «Сосны», там, на самом краю здравницы, уцелело несколько человек из персонала. Большинство найденных постаралась переехать поближе к институту. Жилья свободного здесь оказалось полно, ведь большая часть домов были дачными и хозяева находились в столице. Да и в пятиэтажках поселка без современного ЖКХшного комфорта жить оказалось довольно-таки неудобно. Нет воды, нормальной канализации, газа, электричества. Поэтому поселковые жители потихоньку перебирались в дачные товарищества.

Подручные Пачина тем временем обследовали ближайшие склады и магазины. На большущих трейлерах к институту подвозилось множество продуктов и промтоваров. Поисковики даже смотались к воинским складам, находящимся около Люберец, но к их досаде там оказалось только одно шмутье. Кто хотел, сразу переоделся в военное. Наконец совет поселка составил список всех выявленных выживших людей — в нем оказалось 304 человека, из них 95 детей.

Пачин на третий день лично возглавил поездку в знакомый ему магазин «Люберецкий охотник». Там он выгреб все запасы гладкоствольного и нарезного оружия, а также патроны и снаряжение. Себе Пачин оставил нарезной «Вепрь». До остальных двух местных оружейных магазинов добраться сразу помещали очень нехорошие обстоятельства. Вечером четвертого дня после катастрофы, когда уставший от суматохи Эдуард сидел за бокалом хорошего коньяка, около ворот послышались резкие гудки автомобиля. Потом зазвучали крики охраны, и вскоре в дверь салона постучались. Вошел встревоженный личный охранник, высокий блондин по прозвищу Пуля.

— Чего там случилось? — спросил недовольный, что ему помешали, Пачин.

— Да там встречу с вами требует какой-то борзый пацан. На Порше Кайене прикатил. Говорит, что с того поселка, какой через железку находится, и дело у него к вам срочное.

— Плащ приготовь, сейчас сам выйду.

Пачин не спеша надел резиновые гамаши, на улице поливал противный мелкий дождик, и вышел в сумерки летнего вечера. Ворота были закрыты, только с той стороны забора отсвечивали фары автомобиля, и у открытой калитки стояли двое охранников. Пуля и крепкий мужичок из персонала склада. Они махнули кому-то рукой, и в дверь проскользнул человек.

— Ты кто такой? И чего тебе тут надо? — жестко начал Пачин.

Напротив его в свете кухонного окна находился молодой парень, крепкий на вид, в пижонистой куртке «в обтяг», с мокрыми волосами и щетиной на лице.

— Я Петр Мосевский. Сын Николая Ивановича, вы когда-то пересекались с ним по бизнесу. Да и в доме у нас не раз бывали. Давно, правда, я еще пацаном был.

— Ну, ты и до сих пор еще пацан. А сейчас-то чего тебе конкретно надо? Времена на дворе, если понимаешь, другие.

— Да есть одно дело, и оно вас конкретно касается, а конкретнее весь ваш поселок. Завтра абреки вас приедут резать, с той стороны. А вы ведь и не в курсах, Эдуард Петрович?

— Вот как? — Пачин задумался — Ну, проходи в дом, рассказывай.

Парниша и в самом деле оказался сыном старинного компаньона, с которым их пути-дорожки разошлись лет 5 назад. Учился пацан в престижном заведении, но звезд с неба не хватал. Жизнь вел веселую и распутную, впрочем, как и большинство «золотой» московской молодежи. Их папаши в лихие 90-е и откатные двухтысячные сумели нахарчить не слабо бабла, а их отпрыски с малых ногтей привыкали его тратить. И поэтому в момент катастрофы сам Мосевский пребывал в некотором наркотическом забытье, в компании с дружком Рустамом и несколькими девицами нетяжелого поведения. Очухались они только к вечеру, и не сразу поняли, почему в доме не было электричества, да и связи никакой тоже. Рустам пошел к родственникам, живущим в этом поселке неподалеку. Пришел он обратно потрясенный, остальных также прокачала неожиданная новость о конце света.

Гоп-компания сразу же решила прокатиться по окрестностям. Уже начинало вечереть и безлюдные темные улицы, и кварталы нагоняли на молодежь легкий ужас. Это как оказаться внутри фильма ужасов! Поэтому компания в скором времени заехала в ближайший бар снять стресс и снимали они его до утра. Девушки были родом из далекой провинции, поэтому к родственникам уезжать не торопились, они решили все вместе пока остаться в доме у Рустама, а потом приедут спасатели и разберутся, что почем. Короче, молодые люди решили концом света не загружаться, а продолжать жить в кайф.

Так они и провели весело все эти дни. Мотались днем по магазинам, а вечером устраивали шоу. Только лучшая музыка и выпивка, и много, много секса. Парни были молодыми и задорными, а девушки неистощимыми на фантазии. В поселке, где они тусовались, нашлись еще выжившие люди. В нем проживало много кавказцев, в основном дагестанцы. Среди них оказались и родственники Рустама, поднявшиеся на рыночной торговле. Хотя сам Рустам рассказывал, что они больше наркотой банчат, а их подельники вообще настоящие ваххабиты. Наркотики поставляют прямо из Эйстана /так он на американский манер называл Афганистан/.

В первые дни молодым людям еще попадались на глаза несколько русских семей, в основном это были молодые мамаши с детьми. Белобрысые загорелые дамочки, похожие друг на друга, как из инкубатора. Сами они по себе ничего из себя не представляют, но гонору у них всегда выше крыши. Элитный ж поселок! Петр даже подкатывать к таким не пытался, когда приехал сюда в первый раз, еще до катастрофы. Но сейчас вид у дамочек был явно растерянный. На второй же день они все куда-то исчезли, видимо свалили подальше.

А сегодня после обеда к Рустаму подъехали трое джигитов на белых джипах. Он смело зашли во двор и вызвали Рустама Агибекова на разговор. Пока двое абреков что-то громко втолковывали земляку, Мосевский жарил мясо на большом мангале. Как ни странно для мажора, но готовить он умел, и очень хорошо. Друзья даже прочили ему в шутку карьеру шеф-повара. Петр даже подумывал открыть какой-нибудь модный ресторанчик, на такое дело папаша точно деньги даст, так как часто просит сына приготовить свои гостям его фирменный шашлык. Третий же кавказец, одетый в черные свободные штаны и черную же футболку, плотоядно рассматривал аппетитные фигуры трех девушек, возлежавших в это время возле маленького бассейна.

— Слушай, уважаемый, не сдашь девочек в аренду? — со смешком спросил он.

— Такая корова нужна самому — хмуро ответил Мосевский — У нас, у русских, такая поговорка есть, на чужой каравай роток не разевай.

— Умный сильно, да? — нагло стал наезжать на парня крепко сбитый абрек.

— Полегче овце. б — Петр поднялся во весь свой немалый рост, демонстрируя оппоненту весьма мускулистый торс. Кавказец внимательно посмотрел на накачанного русского, к тому же держащего в руках острый шампур. В его темных глазах читалась бешеная ненависть и в тоже время настороженность.

А Петр не зря много времени уделял спортзалу, и кроме накаченного донельзя тела, он имел разряд по самбо. Отец отдал его в секцию единоборств еще с семи лет. В средних классах паренек, было, забросил спорт, пока в их элитной школе не появилась парочка таких же наглых абреков. Дети гор жестоко били всех, кто пытался им противодействовать, пока не нарвались на Петьку. Тот живо вспомнил несколько коварных приемов, и, пользуясь превосходством в массе, несколько помял гордых сынов Кавказа. Правда, отцу потом пришлось долго заминать межнациональный скандал, они даже думали о переходе в другую школу. Но абреки, потерявшие после этого инцидента всяческий авторитет в школе, первыми покинули сие чудесное заведение. Мосевский-старший пожурил, конечно, молодого хулигана, но по всему видно, что гордился поступком сына. Даже как-то деловым компаньонам предъявил, что вон, даже дети бьют «черных», а вы пасуете.

Ну а Петр тут же побежал обратно в секцию, и спортзал посещал с той поры регулярно. В школе же он стал настоящим авторитетом. Многие учителя, за глаза, конечно, были весьма довольны случившимся. Как и тем обстоятельством, что наглых хачей в их заведении больше не училось. Урок же вынесенный Мосевским-младшим в школе, он претворял в жизнь и в последующем времени. Парень много не разговаривал, просто гасил на месте зарвавшегося кавказоида или местного понтового быдляка. Из-за этих многочисленных драк Петр даже вылетел один раз из престижного института. Побитый быдляк оказался на поверку министерским сынком. Это что же за министр такой был? Но зато теперь Мосевского боялись и уважали.

И вот теперь эта спокойная уверенность, пронизывающая сталь во взгляде темно-серых глаз давила на наглого абрека и сильно его смущали. Он уже отвык здесь, в России, получать отпор. Но сейчас его окликнули соплеменники, и, сплюнув на пол, гордый сын Кавказа ушел со двора. Рустам же вернулся чем-то сильно озабоченным, ни слова не говоря, он ушел сразу в дом. Через пять минут парень вынес большую бутылку выдержанного скотча и налил себе большой стакан, затем молча кинул из сумки-холодильника в посудину льда, и залпом осушил ее до дна.

— Рустамчик, что произошло?

— Лучше не спрашивай.

— Кто эти…?

— Родственнички, мать их — Рустам умел хорошо выражаться русским матом — С гор спустились бараны, а гонору! А ты зря с этим Магомедом сцепился. Он в дагестанскую у самого имама Карная воевал в отряде, та еще сволочь.

— У меня мясо готово. Будешь?

— Что-то пропал аппетит.

Друг налил себе еще стакан и ушел в дом. Петр тем временем взялся кормить девчонок. Впереди была очередная бурная ночь, и не мешало хорошенько подкрепиться. Где-то через пару часов пьяный в хлам Рустам подошел к возившемуся с электрогенератором корешу.

— Знаешь, зачем приходили эти абреки?

— Ну?

— Завтра утром они поедут резать русских с того поселка. Родник, который, через железку находится. Там много народу, оказывается, спаслось, мы просто в ту сторону не заезжали. Мужиков нормальных скорей всего зарежут, остальных слабаков в рабство, ну и баб туда же. Мне тоже надо с ними ехать, иначе худо нам будет. Тебе же, один хрен, уходить надо. Магомед обид не прощает.

— Они что, вообще охренели? — Петр был в шоке — Народу на Земле и так не осталось. Им что, бесхозных лабазов мало? Пускай валят куда подальше, да и ставят там свой шариат.

— Э друг, не те люди. Говорю: с гор спустились. Они не хотят нормальными быть, неужели и раньше не замечал? Они хотят, чтобы и здесь Кавказ был, по их правилам. Помнишь, телок видели пару дней назад? Местные жены всяческих бизнесов, так вот, они никуда не уехали. В подвалах сидят, хозяевам новым подстилкой служат, насасывают, ха-ха, новое будущее. Вот такие дела, брат. Зверье…

— Вот суки! — Петр загорелся — Да хрен им! Давай, валим отсюда, Рустам, девочек берем и едем в Москву!

— Куда я поеду? — молодой кавказец уныло смотрел в одну точку — Это мои родичи, семья, у нас не принято так, надо всегда мужиком быть. А ты вали, не твоя это война.

— Так, значит?

Петр сразу же прикусил язык, но в голове у парня моментально нарисовался план. Он налил Рустаму еще один стакан дорогого пойла и заботливо раскурил косяк с анашой, потом собрал девушек и быстро в живописных деталях разрисовал ситуацию. Девки были хоть и красивые, но далеко не глупые, кто такие кавказцы они отлично понимали. Поэтому через полчаса два джипа, набитые до краев всем необходимым, тихонько отъезжали из поселка. Мосевский-младший неожиданно вспомнил, что в Родниках был загородный дом старого друга его семьи Пачина. Если тот выжил, то скорей всего стал там далеко не последним человеком. И вот он уже сидит перед Эдуардом Петровичем и рассказывает неутешительные новости.

— Дела… — протянул Пачин — Ну, от этих черножопых можно было ожидать подобного. Сталкивался не раз с подобными зверьками. Как же это мы их прозевали? Молодец, что приехал, тебе зачтется. Пуля, зови сюда быстро Бульдога и этого завсклада… Степана, который в десантуре служил.

Собравшимся мужчинам он быстро обрисовал складывающуюся ситуацию. Степан — кряжистый мужичок средних лет, моментом прокачал информацию и внес предложение соорудить засаду на пути следования новоявленных бандитов в их поселок.

— Отбиваться у своих домов не дело, тогда гражданские пострадают. Да и если зажмут нас тогда в клещи, никак потом не оторвемся. А пока у нас есть большое преимущество, внезапность, не ждут зверьки отпора.

— Мы не вояки, Степа — Пачин развел руками — кто будет засаду делать?

— Надо людей собрать. У нас еще вся ночь впереди. Оружие ведь есть?

Пачин задумался на несколько минут.

— Давай, бери на себя военное командование, а я организацией займусь. Значит так, Пуля, ты дуешь в институт. Собираешь там всех, кто может быть в этом деле полезен. Только, пожалуйста, вот тех вумных и речистых ботаников сюда не вези. Бульдог, дуй в соседние домики, собери всех мужиков, кто в армии служил или хотя бы в оружии разбирается. А ты, Степан, спускайся в подвал и отбирай необходимое оружие и боеприпасы. На, держи ключи. Петька, будешь при мне пока.

Когда все разбежались выполнять поручения, Пачин подошел к стене и нажал незаметную, спрятанную под гобеленом, клавишу. Одна дубовая панель тихо отошла в сторону и стала видна дверца небольшого встроенного сейфа. Мужчина нажал на несколько кнопок и открыл тяжелую дверцу. Отодвинув в сторону пакет с деньгами, он достал пару небольших коробок.

— На, держи, боец — кинул он одну из них Мосевскому.

Тот, не раздумывая, открыл коробку и увидел завернутый в пластиковую упаковку большой серебристый пистолет. А рядом с ним лежали три запасных магазина. На левом боку этого серьезного на вид оружия была видна надпись Taurus PT 99.

— Бери, хорошая штука. Бразильская копия Беретты, по случаю достались. Стрелять то хоть умеешь?

— Ну, приходилось из травмата. Мы все больше страйкболом…

— Ох, молодежь, лбам по двадцать с лишним лет, а все в игрушки играете. Мы в вашем возрасте без волыны из дома не выходили. Каждый день бумажку о добровольной сдаче писали.

— Это как? — опешил Петр.

— Ну чему тебя папаша то учил, еж, твою меть. Да чтобы менты не повязали, пишешь: шел, шел, нашел, иду сдавать добровольно. Только число каждый раз меняешь. Это ж стандартная процедура.

— Ааа, теперь понятно. Эдуард Петрович, времена то теперь другие. Были вернее другие.

— Вот именно уже другие. Перестраивайся, малыш, оружие теперь как трусы, никуда без него. Сюда смотри, эту кнопку жмешь, магазин вываливается, да смотри — не потеряй, запасных не купишь. В него влезает 15 патронов типа Парабеллум, у Степана их полно. Возьми их с запасом. Здесь предохранитель, когда стреляешь, палец не дергай. Это же не член дрючить, жми мягко, аппарат хороший. Вот пластиковая кобура, одень на ремень удобнее, и потренируйся выхватывать. Ты, пацан вроде как правильный, разберешься, что к чему. И, вообще, держись рядом со мной, выживешь сегодня, сделаю своим помощником. Твой батька мне помог разок очень сильно, а я такое помню. Но смотри, если облажаешься, извини, подвинься. Все понял?

— Да, Эдуард Петрович — Петр кивнул головой — не маленький. А девок то куда?

— Отведи пока на кухню. Там мои чаем напоят и устроят, потом двигай к Степану, помоги оружие таскать.

Петр быстро повесил кобуру, проверил, как она сидит, и убежал. Пацаном он был правильным и башковитым.

Через сорок минут в гостиной собрался своеобразный военный совет. Пачин с Мосевским кратко описали сложившуюся ситуацию. Какой-то парень с института уже успел развернуть на ноутбуке карту местности. Степан Карпов живо ткнул в экран — Вот, здесь надо засаду делать! После путепровода через железку поворот идет с Егорьевского шоссе. Здесь деревья, здесь дачные домики и метров двести до поворота на Учительскую. Только подождать, когда вся колонна на этот участок втянется, и с двух сторон накрыть.

— А мы друг друга не перестреляем? — подал голос Пуля — У нас же не армейские бойцы.

— Тут ты прав, бродяга — бывший десантник почесал подбородок — Значит, стреляем со стороны домов. А сзади и спереди перекроем дорогу тяжелыми грузовиками, чтобы ходу никуда не было.

— Лучше самосвалами — сделал предложение высокий худощавый молодой парень в модных очках. Его ноутбук все и рассматривали — можно туда даже людей посадить. Такое толстое железо на бортах только крупняком пробивается. Сразу будут две передвижные огневые точки, давить огнем и отвлекать, там и гладкоствола достаточно. Нам бы еще Монки, не завалялось у вас случаем?

— Ты откуда такой умный взялся? — Карпов с удивлением посмотрел на очкарика.

— 10 я бригада спецназа.

— Фига себе! Я думал, там служат все больше шкафы и разрядники по борьбе.

— Я так-то специалист по РЭБу, хотя разряд по стрельбе также имеется.

Пачин с интересом посмотрел на типичного по внешнему виду «ботаника». От наметанного взгляда бывшего братка, правда, не укрылось несколько интересных деталей, как-то: весьма крепкие бицепсы и сбитые костяшки пальцев. А парень то был ох как не прост, с ним ухо востро держать придется.

— Давай свои предложения, кстати, как зовут то тебя?

— Денис Кораблев, вот только не надо прикалываться. Не в честь литературного героя меня назвали.

Пачин все же непроизвольно улыбнулся, в его детстве рассказы про мальчика-однофамильца спецназовца были очень популярны.

— Ну, тогда слушайте….

С рассветом собранные в группы люди выдвинулись на место засады. Чай, кофе и выданные Кораблевым таблетки немного разогнали сонливую усталость, не все привыкли вставать так рано утром. Ночью погода опять поменялась, снова светило яркое солнце, трава уже успела подсохнуть на легком теплом ветерке. Группа подавления начала устраиваться в дачных домиках, стоящих прямо у дороги. Руководил ею сам Пачин. Вместе с Петром Мосевским он занял второй крайний домик справа. Там, где будет голова колонны абреков. На эту же сторону они взяли мужиков, отслуживших когда-то срочную. Их задачей было причинить максимальный урон противнику в первые минуты боя, потом отвлекать огонь на себя. Они скоренько обустраивали позиции рядом с окнами и подготавливали себе пути отхода. Два больших строительных самосвала уже были спрятаны за деревьями и кустарниками, их дополнительно для маскировки обвешали срезанными ветками. В кузове каждого автомобиля сидело по три человека. Их задачей было поджечь крайние машины абреков, вызвать огонь на себя и отойти. Всю ночь спецназер с товарищами из института готовили бутылки с самодельным напалмом.

Другая команда «ботаников» подготавливала необходимые для наблюдателей гаджеты. Разведчики уже сидели рядом с путепроводом, с видеокамер, подвешенных к опорам освещения, на ноутбуки перекидывалось изображение дороги, и в случае появления противника, тоновыми сигналами по рации они должны были сообщить об этом сидящим в засаде людям. Кораблев опасался наличия сканеров у кавказцев, все-таки там были опытные люди, поэтому до начала боя соблюдалось полное радиомолчание. Рации с гарнитурой были розданы командирам групп. Слева, в лесопосадке находился, сам Денис и двое крепких старичков охотников, вооруженных карабинами с оптикой. Пачин еще удивился, когда к месту сбора бывший спецназовец пришел с винтовкой, очень похожей на СВД, а себе попросил дополнительно милицейский укорот. Справа, за складами, находилась группа Степана Карпова, они должны были пресекать пеший отход противника, и быть основной ударной силой на зачистке. Степан взял себе в команду Пулю и Бульдога, а также мужика служившего срочную еще в Афгане, в начале 80-х. Группа Степана вооружена была поголовно пистолетами и полицейскими укороченными Калашами, остальным ополченцам достались нарезные и гладкоствольные карабины.

Всего на передней линии оказалось 32 человека. В домиках на улице Коминтерна находился еще резерв в 20 человек, вооруженных только гладкостволом, обычные гражданские люди, толком даже не умеющие стрелять. Ну, это на крайний случай, задержать врага не намного, чтобы дать уйти женщинам и детям. Считай смертники поневоле.

Пачин поежился. Он хоть и побывал в молодые годы в различных переделках, но предстоящее побоище выводило его из равновесия. Курить в засаде было строжайше запрещено, и чтобы не нервничать понапрасну, он затеял укрепление свой амбразуры, так он обозвал маленькое окошко на чердаке. Мужчина распорядился, чтобы Петр принес пару пустых газовых баллонов, валявшихся зачем-то на этом участке. Сам он расставил лежащие на чердаке кирпичи, сделав некое подобие стенки. Получалось очень даже неплохое укрытие. Окошко чердака предварительно распахнули, благо находилось оно в тени и в глаза сразу не бросалось. Остальные засадники сидели на первых этажах, но Пачин решил рискнуть, все-таки сверху обзор лучше. С другой стороны чердак выходил на маленький балкончик, и напарники кинул вниз прямо под него толстые матрасы. Теперь можно было, в случае опасности, моментом сигануть вниз, не боясь переломать ноги.

Эдуард еще раз проверил своего Вепря, разложил удобнее запасные магазины. В небольшом рюкзачке, лежащем позади, находились запасные патроны в пачках, моток веревки и аптечка. Мосевский же держал в руках гладкоствольную Сайгу, снаряженную крупной дробью и картечью. Его основная задача — подстраховывать босса. Парень уже успел одеть найденную по случаю цифровую камуфляжку и повесить на пояс кобуру с пистолетом. А сейчас он отрабатывал выхватывание пистолета из кобуры, снятие с предохранителя и прицеливание. Патроны, конечно же, были вынуты заранее, только случайного выстрела им сейчас не хватало. Занятие спортом приучило молодого человека к многократным упражнениям. Пачина эти телодвижения несколько раздражали, но он помалкивал. Все-таки парень делом занимается, а не просто мастурбирует. Вдруг это им обоим жизнь потом спасет?

Время тянулось мучительно медленно. Люди сидели и ждали, боялись и ненавидели себя за свой страх. Почти никто из них не участвовал в боевых действиях, поэтому Кораблев и не надеялся на точную работу своего плана. У военных и то редко все по штабному заданию выходит, а тут… Поэтому он раз за разом осматривал дорогу и просчитывал свои будущие действия. Как-то неожиданно для всех в наушниках прозвучало два тоновых сигнала. Колонна идет, и колонна большая. По всему поселку люди, сидевшие в засаде, сразу пришли в движение, занимая заранее подготовленные места. Часы показывали 7.40. Долго же господа духи готовились к своей кровавой вылазке, и за свою самоуверенность им теперь придется жестоко поплатиться.

Денис не сомневался, что пленных в этой бойне брать не будут. Спустя 7 минут послышалось завывание множества моторов и вскоре с шоссе стали сворачивать машины. Первая, вторая, третья… Всего спецназовец насчитал 12 автомобилей. Четыре джипа, три микроавтобуса, два крытых фургона, остальные обычные легковушки. Ни боевого дозора, ни арьергарда не наблюдалось. В наушнике раздался один тоновой сигнал, это Карпов передал, что колонна подошла к повороту. Уже не таясь, Кораблев проорал в рацию «Поехали!» и открыл огонь. Его целью была последняя машина, и после пары выстрелов из карабина, она резко вильнула в сторону и остановилась, из кабины выскочил пассажир и тут же упал от следующего меткого выстрела. Рядом дружно хлопали карабины стариков-разбойников. Позади стрелков послышался рев тяжелого мотора и на дорогу резко выскочил самосвал. Водитель сразу же из него выскочил и убежал назад, а из стального кузова в сторону абрековской колонны полетели бутылки с напалмом и зазвучали выстрелы. Со стороны домов придорожного поселка уже грохотало непрерывно. Десантник коротко передал по рации, что спереди кавказцы также блокированы. Пачин открытым текстом проорал в эфир «Все ништяк. Мочим чурок!».

Кораблев переместился на тридцать метров правее, там находился небольшой одноэтажный магазин. По наружной лестнице он быстро поднялся на крышу и подбежал осторожно к противоположному краю. Тут у него уже была заранее подготовлена лежка, несколько бетонных поребриков создавали неплохую защиту стрелку, не зря он корячился утром. На крышу же было брошено ватное одеяло. Денис осторожно высунулся и неторопливо осмотрел поле боя. Несколько машин горцев уже вовсю пылало, на дороге также догорали несколько не долетевших до врага бутылок с адской смесью. Другие автомобили кавказцев были уже порядком продырявлены, от железа отлетали искры и осколки, пробитые шины выпускали воздух и оседали, дорога оказалась сплошь засыпана стеклянными осколками и разбитым пластиком. После первых минут избиения, духи начали, наконец, оказывать отчаянное сопротивление, около грузовиков несколько их боевиков грамотно стреляли короткими очередями по окнам дачных домиков. А за тремя микроавтобусами уже собирались небольшие штурмовые группы, по два, три человека. «Сейчас пойдут вперед» — понял Кораблев и взял пространство перед домами на прицел.

— Дачники внимание! — передал он открытым текстом — Десант, грузовики.

— Понял — коротко ответил Степан.

Из-за автомобилей полетели какие-то маленькие предметы, раздались резкие хлопки. «Твою дивизию! У них гранаты!» — ругнулся про себя Кораблев. Кавказцы стали резво выбегать по одному из-за машин и вовсю прыть нестись к домам, оставшиеся боевики прикрывали штурмовиков плотным огнем. Кораблев успел снять троих, еще одного подстрелил кто-то из охотников. Но половина абреков все-таки добежала до домов. Там раздалась частая пальба из дробовиков и автоматов, послышались крики и вопли. Денис в это время перекатился на другую сторону крыши, и вовремя. Его уже заметили и теперь поливали очередями бывшую лежку, высекая из бетона мелкие осколки. Кораблев осторожно достал маленький бинокль и взглянул в сторону грузовиков. Ему очень не понравилось увиденное там. В его сторону был направлен РПК с барабанным магазином. Сейчас пулеметчик был занят заменой магазина, чем и воспользовался шустрый снайпер. Его «Тигр» сухо кашлянул пару раз, а пулеметчик отправился прямо к Иблису в пасть. Молодого пацана, рванувшегося было к пулемету, третья пуля лишила головы, та разлетелась вдребезги как спелый арбуз, забрызгав разбитое стекло автомобиля красно-бурой смесью. Денис после выстрелов моментом отполз назад по крыше и притаился.

Через некоторое время он осознал, что никто в его сторону больше не стреляет. Вернувшись к груде бетонных конструкций, Кораблев осторожно выглянул. Справа, в районе крайних домиков, продолжалась хаотичная стрельба. По центру, за машинами жалко прятались маленькие группы гордых кавказоидов. Они почти не отстреливались и, похоже, находились сейчас в полной панике. Это вам не на рынке шуршать и девок за сиськи щупать! Последний очаг сопротивления абреков находился в районе грузовиков. Кораблев внимательно смотрел в ту сторону: походу десантник конкретно наседал на бандитов. Неожиданно один из духов решил швырнуть гранату, но упал, скошенный чей-то короткой очередью, и граната взорвалась прямо в группе последних активно сопротивляющихся боевиков. Оттуда раздались дикие вопли, и Кораблев быстро высадил остаток магазина в облако пыли, поднявшейся после взрыва. Потом он перезарядился, закинул карабин за спину, схватил в руки укороченный Калашников и полез вниз. Через несколько минут Денис уже бежал в сторону дачных домиков, где не прекращалась заполошная стрельба.

Пачину этот бой добавил седин не по возрасту. Он со страхом наблюдал длинную колонну кавказцев, въезжающую в короткий проезд. Похоже, тех было не меньше пятидесяти рыл. «Ё моё, надо было сваливать!». Но руки старого бандита еще крепче схватили карабин. Пачин из своего прошлого опыта отлично знал, что спину показывать врагу точно не стоит. Он прислонился к стене, чтобы не отсвечивать и ждал сигнала. И вот рация прокричала «Поехали!»

Тут же раздались первые раскатистые выстрелы. Пачин метнулся к окошку, в прицел он быстро нащупал водителя джипа, идущего вторым, и нажал на спусковой крючок, оглушительно громко прозвучало несколько выстрелов. В нос шибанул знакомый кислый запах пороха. Джип же резко тормознул, окна окрасились красным. Мужчина быстро перевел прицел на задние сиденья и добил остаток магазина. Магазины были гражданские, короткие, на восемь патронов. Пока Эдуард менял магазин, Мосевский успел пару раз не прицельно выстрелить по следующей машине. В запале боя он только успел отметить, что на капоте кроссовера Мицубиси появились оспины попаданий.

Пачин осторожно выглянул, в их сторону пока не стреляли. Справа от домов, совершенно перегородив выезд, уже стоял огромный самосвал. Из него в сторону кавказцев летели бутылки с горючей смесью. Две их них попали в черный передовой Лендкрузер, и тот моментально запылал. Уж непонятно, что там «ботаники» намешали, но горело все просто офигительно! Липучая смесь растеклась по капоту и крыше, яростно выжигая металл и пластик автомобиля. Из дверей японского внедорожника начали выпрыгивать горящие боевики, их душераздирающие вопли наводили на людей панический ужас, все-таки это ужасная смерть! Со стороны стального кузова самосвала раздалось несколько метких выстрелов. Но тут же стрелявшие сами попали под раздачу, борт тяжелой машины просто вскипел от попаданий, но пули от автоматного промежуточного патрона не могли пробить толстую сталь, вызывая в кузове ужасный грохот от попаданий. Будто кто-то постоянно стучал по ним огромным молотком.

Пока кавказцы были заняты самосвалом, Пачин разрядил следующий магазин в стоявший четвертым по очереди микроавтобус. Его мощные патроны 7,62?63 мм пробивали машины насквозь. С той стороны пассажирского автомобиля раздались дикие выкрики и вопли. Краем глаза Эдуард успел заметить, как несколько кавказцев потащили тела к стоявшим в середине колонны грузовикам.

— Петька, шмальни-ка по тем пидарам слева.

Молодой парень резво подбежал к окну, и быстро прицелившись, разрядил в ту сторону целый магазин, потом резко нырнул на пол. Дерево вокруг окошка вдруг словно вспенилось, по чердаку посыпались щепки, опилки, полетели осколки стекла, тут же появилось несколько сквозных дырок в тонкой стенке дачного домика. Только сейчас Пачин понял, что их обстреливают из чего-то весьма шустрого и мощного.

— Там какие-то урюки с пулеметом подбежали! — заорал Петька.

— Давай быстро на первый этаж. Жопу не поднимай!

Подождав, когда молодой человек нырнет в люк, Пачин осторожно подтянулся к окну, благоразумно прячась за стальными баллонами, он протянул руку и взял заготовленный заранее кусок зеркала, приклеенный к палке, в каком-то американском фильме такую фичу подсмотрел. Он осторожно направил палку к окну, так и есть: у машины, стоящей сразу за микроавтобусом, находилось трое бойцов. Они были в каких-то зеленых головных повязках. Один держал под прицелом пулемета самосвал, второй стрелял из армейского Калашникова в сторону соседнего дома. Третий кричал что-то в сторону задних машин. На них всех были надеты профессиональные разгрузки, да и вели абреки себя больно уверенно. Затем кричавший кавказец рванул из кармана что-то маленькое и темное, Пачин вдруг ясно понял, что это граната, сильно испугался и дернул резко зеркалом. Тут же раздалась длинная очередь и на голову мужчины посыпалась труха и щепки, на крыше жалобно звякала разбиваемая черепица, пара пуль с неимоверным грохотом стукнула в пустые баллоны. Если бы не они, то старому братку пришел бы сейчас полный писец. А рядом с домом уже раздавались резкие хлопки гранатных разрывов. Через пару минут со стороны соседних зданий послышалась отчаянная стрельба из гладкоствола.

«Обложили суки» — зло подумал Пачин. Затем он снова поднял зеркало, пулеметчик теперь стрелял куда-то назад. Бывший бандит поднялся резко на колено и, почти не целясь, расстрелял весь магазин в сторону противника, мельком он успел отметить, как кавказец с Калашниковым резко отлетел в сторону. Не дожидаясь ответного огня, он схватил рюкзак и бросился к балкону. Приземление вышло не очень мягким, он слишком далеко прыгнул и скатился с накиданных матрасов на твердую землю. Неожиданно над ухом Пачина грянул выстрел, тот резко обернулся. Рядом стоял Петька и кого-то выцеливал.

— Пригнись, дурак!

— А? — парень ошалело посмотрел на мужчину, но пригнулся — Снял ведь суку! Они в тот зеленый домик ворвались. Гранату в окно метко кинули, там и бабахнуло. Похоже, мужички в хате накрылись медным тазом. А вы чего сюда?

— Да там этот гребаный пулеметчик, головы не поднимешь.

— Что делать то будем? — конец вопроса потонул в раздавшемся рядом взрыве и последующих за ним воплях. Мужчины не сговариваясь, нырнули обратно в дом и подтянулись к окошкам. Обзор внизу был похуже, но и так было заметно, что положение на дороге резко изменилось. Со стороны грузовиков непрерывно раздавались крики и стоны. За стоящими в начале колонны машинами Пачин заметил несколько стремительных теней, и одну долговязую сразу узнал.

— Похоже, наши в атаку пошли. Давим чернозадых… Тих! — старый браток вдруг почуял неладное и резко обернулся к заднему входу в помещение, и как оказалось вовремя. Чья-то тень стремительно появилась в проеме дверей, но первым успел выстрелить Мосевский. Он выпалил во врага полмагазина. Вошедший в дом боевик кулем повалился на пол и замер. Пачин же начал остервенело палить прямо в противоположную стену дома, сложенную из тонкого деревянного бруса. Снаружи раздалось неразборчивое клокотание, и чье-то тело тяжело обрушилось на траву. Мужчина осторожно подошел к двери, Петр быстро перезарядился в это время, а затем страховал его у заднего окна. Пачин, наконец, решился и резко выскочил во двор.

— Чисто, выходи!

Мосевский прошел мимо растерзанного картечью тела толстого бородача и вышел на свет. У порога сидел молодой, черноволосый парень, пуля перебила ему сонную артерию. Он еще силился остановить хлещущую из горла алую кровь, но глаза потихоньку покрывались туманной паволокой смерти. Было очень жутко наблюдать вот так в упор чью-то кончину. По Петькиной спине скользким ужом пробежал холодок ужаса, ему еще не приходилось так близко сталкиваться со смертью. Кавказец, казалось, смотрел прямо ему в душу, силясь что-то передать на пороге вечности.

— Хрен тебе, а не наши девки! — Пачин прикладом добил умирающего — Петька, не тормози, пошли зачищать домики. Рефлексировать потом будешь, за бутылкой водки.

Парень согласно кивнул и двинулся вперед. Через несколько минут все было кончено. Группа Степана добила тех, кто прятался за автомобилями. С другой стороны прошелся Кораблев с подоспевшим резервом. Он сноровисто снял кавказца, прятавшегося в захваченном во время короткого штурма домике, еще один, видимо, не выдержал страха и побежал, но тут же был убит перекрестным огнем. Командиры групп громко объявили общий сбор в начале колонны.

Петр шел мимо расстрелянных машин, его слегка покачивало. Знакомое со спорта и ожесточенных драк приподнятое ощущение. Адреналина ведь они хапнули сегодня, по самое не балуй. Такое бывало уже с ним и раньше после хорошей бучи, но опять же, тогда на кону не стояла твоя собственная жизнь. Пахло чем-то кислым и горелым, в воздухе летала поднятая боем пыль. Во рту был противный железистый привкус, только сейчас молодой человек осознал, что это вкус крови и сгоревшей плоти. Омерзительно пахнущая гарь даже запах крови перебивала, и еще почему-то крепко воняло дерьмом. Мертвые ведь обычно пахнут мерзко, летящие в тело пули кромсают его на куски, и содержимое кишок также выходит наружу. Из рассеченного живота вываливается желудок с не переваренным содержимым, селезенка, осколки печени и прочей требухи. От увиденного вокруг Петра замутило и даже вырвало, хорошо еще, что желудок был почти пуст, одна вода шла.

— Не расслабляйся, молодой, нам еще в поселок ехать. А вообще ты, пацан, молоток! Тебя бы в девяностые, делов бы наворотили знатных — Пачин был сосредоточен. Его тоже мутило от вида разорванных тел, но бизнес есть бизнес. Видит бог, он предпочел бы договориться с чернозадыми братьями миром, но те посчитали по-другому. Значит, так тому и быть, и переживать нефиг! Вот такая простая жизненная философия.

Самосвал уже освободил дорогу и к ним подъезжали машины с медиками и рабочими. Мимо на носилках пронесли мужика-афганца. Словил бедняга пулю в ногу. Он громко матерился. «Ё. тво душу, весь Афган прошел без царапины, а тут б….ё. ж…стукнуло». За ним вынесли бледного мужика раненого в грудь. Следом за носилками прошли несколько человек, получивших мелкие ранения. Сидящие дотоле в резерве мужики, помогали таскать раненых, собирали трофейное оружие и тушили горящие машины. Пачин, Кораблев и Карпов провели короткое совещание. Затем Денис взялся за рацию и начал раздавать команды. Эдуард махнул Петьке рукой, и тот резво побежал к подъехавшему джипу своего нового босса. За рулем сидел Бульдог, весь красный как рак. Видно и ему бой дался тяжело.

— Закидывайся, едем в поселок. Надо зачистить там, пока не очухались. Нафиг нам такие добрые соседи! Денис зверька одного уже выпотрошил. Шустер бобер, не ожидал такого от «ботаника». Хотя опять же, в спецназе целок не держат. У тебя как с патронами?

Мосевский ошеломленно пошарил по карманам.

— Два магазина. Один неполный.

— Из рюкзака доставай, из пачек. Заряди все, и следи постоянно, чтобы они заряженными были. И вечером не забудь сначала ствол почистить, а потом напивайся.

Быстро организовалась колонна из трех джипов и микроавтобуса. Кораблев уехал вперед на разведку. Пока они еще двигались по путепроводу, он по рации сообщил, что уже на месте. Остановились штурмовики в двухстах метрах от поселка. Степан быстро распределил людей и поставил перед ними задачи. Видимо спецназовец уже срисовал расположение кавказцев и успел сообщить все бывшему десантнику. Дядьки-охотники сразу полезли на вторые этажи домов, стоящих с краю поселка. Степан же со своими бойцами двинулись потихоньку вперед. А Пачин с Мосевским и десятью мужчинами-добровольцами пошли в обход. Через пять минут они уже находились у крайних домов, залегли поначалу в лесополосе, потом двинулись редкой цепью вперед и укрылись за хозяйственными постройками. Слева, сквозь решетчатый забор виднелись аккуратные коттеджи, окруженные зеленым газоном и цветниками. Справа стояли несколько домов из красного кирпича, обнесенных здоровым кованым забором, выше человеческого роста. Пачин приказал тихонько поискать тут лестницы или ящики. Вскоре за высоким забором послышался свирепый лай, раздались выстрелы, гортанные крики мужчин и вопли женщин. Пачин внимательно слушал рацию и уже через минуту дал отмашку своей группе. Новоявленные штурмовики подставили к забору две найденных лестницы и стали осторожно карабкаться наверх. На той стороне забора находилась хорошо утоптанная площадка заднего двора. Двух человек они оставили у забора, четверо шли за главным. Пачин шел впереди, Мосевский чуть позади справа, двое слева. Остальные бойцы тем временем контролировали двери ближнего к ним дома. Обогнув здание, они обнаружили здоровенного мертвого пса, лежащего на покрытой брусчаткой площадке. Рядом с ней скрючившись, сидел кавказец. Он зажимал рукой рваную рану живота и сучил ногами. Пачин остановил всех, а сам потихоньку двинулся к парадной двери. Петр шел рядом. Вдруг из дома выскочил молодой совсем пацан и женщина, они что-то яростно кричали. Мужчины среагировали одновременно. Юный абрек свалился с расколотой от тяжелой пули головой, а женщина буквально отлетела в сторону от удара картечи, на ее груди проступили красные пятна и начали быстро расползаться по пестрой одежде. Со стороны же соседнего дома показались две фигуры в зеленом, Пачин узнал в них людей Карпова.

— Что там у вас? — спросил бывший бандит.

— Чисто. Одни бабы и дети остались. Мы их пока в подвал загнали. Там наши русские в камерах сидели. Рабами их сделали, суки — ответил крепкий мускулистый мужик средних лет.

— Собачку вы подстрелили?

— Это снайперы постарались. Ну что, будем чистить этот дом?

— Давай.

Они подозвали своих людей и потихоньку вошли дом. Он оказался почти пустой, только в кладовке около кухни штурмовики обнаружили молодую девчонку. Она судорожно сжимала в руках нож и со страхом смотрела на подходивших русских. Мужчины связали ее и поволокли в главный дом усадьбы. Около того уже собиралась вся штурмовая группа. Тут же стояли освобожденные из тюрьмы люди, всего человек двадцать. В основном это были молодые женщины и дети. У нескольких мужчин, побывавших в плену, на лицах виднелись свежие кровоподтеки и синяки, некоторые из женщин также оказались избитыми. Все пленники жадно пили воду из пластиковых бутылок, они еще не отошли от пережитого ужаса, даже разговаривали мало. На детей было страшно смотреть, такие затравленные глаза у них были!

Штурмовики Карпова оттащили несколько трупов кавказцев к забору. Всех, кто сопротивлялся, убили при штурме. В основном здесь остались молодые совсем пацаны и несколько женщин в черном. Внутри самого дома Пачин и Кораблев допрашивали пленных. Мужики, участвующие в штурме, ходили мрачные. Такой «дружбы народов» после вселенских масштабов катастрофы они явно не ожидали. На крыльце сидел Степан Карпов и перевязывал бинтом руку. Петр присел рядом.

— Помочь?

— А давай, самому неудобно. Зацепило какой-то щепкой, дробью баба в черном шмальнула. Пленные сказали, что это вдова убитого нашими на Кавказе боевика, типа русским мстит, была охранницей у рабынь. Стерва та еще. Ну что за звери? Там в подвале вообще мрак, лучше не заходить.

На пороге появился бледный подручный Пачина Бульдог, он сразу отбежал в сторону и громко отблевался. Вслед за ним вывалилось еще несколько бойцов. Они тяжело дышали, глаза были просто дикими.

— Что там такое? — привстал встревоженный Мосевский.

— Пацан, тебе лучше туда не надо. Мы там настоящую пыточную нашли. Я всегда считал себя не самым добрым человеком, но такое… это уже за пределами — Бульдог пришел в себя и жадными глотками пил воду из полторашки.

Петр недоуменно оглянулся вокруг. Яркое солнечное утро уже не казалось таким радостным, слишком много плохого сегодня произошло. Через пять минут из коттеджа появились Корабельников и Пачин. Они молча вынесли из дома окровавленного человека, на него было страшно смотреть. Денис что-то яростно прокричал в рацию, вызывал медиков из Родников. Пачин также выглядел неважно: потухший взгляд, посеревшее в раз лицо. Он подошел к Петру и приказал — Найди мне срочно видеокамеру.

Пришлось подниматься на второй этаж особняка. Мосевский прошерстил несколько комнат и увидел искомое в углу дорогой итальянской «Горки». Проходя по коридору, Петр заметил в открытой двери большой спальни несколько человек, в основном это были кавказские женщины. Их охранял мрачный мужик из команды Степана. Мосевский бросил мимолетный взгляд на пленных, двинулся, было, дальше, но потом резко остановился и вбежал в комнату. В углу спальни сидел Рустам, его было совершенно не узнать. Половина лица отекло и представляло собой сплошной синяк, одежда была грязной, волосы спутанные.

— Рустам, что с тобой? — Петр кинулся к другу.

— Эй, тебе чего? — охранник дернулся навстречу — Не положено.

— Да иди ты на…й. Этот парень предупредил нас о налете.

— Да?

— Кто его так?

— Мы в подвале таким нашли. В отдельной камере сидел, пока сюда до разборок перевели.

— Дай лучше воды и аптечка нужна.

Петр осторожно поднял друга и перенес на кровать. Жестом подозвал сидевшую поближе красивую молодую девушку и показал на подушки. Та молча принялась подкладывать их под Рустама. Охранник подал бутылку воды.

— Помогите ему. Я сейчас.

Петр быстро добежал до Пачина и передал тому камеру, потом сбегал до машины и достал из нее свою аптечку, которую же сам и собрал перед боем. Опыт спортивных боев и драк сейчас здорово ему пригодился. Он уже знал, как правильно лечить кровоподтеки и фингалы, чем немедленно и занялся. Вмазал в кожу друга необходимые мази, бережно перебинтовал голову. Вскоре Рустам немного пришел в себя и рассказал о произошедшем с ним. Рано утром его разбудили взбешенные родственники. Он наотрез отказался участвовать в нападении, за это его прилюдно избили и бросили в камеру. Родичи пообещали разобраться с ним после нападения.

— Про меня спрашивали? — Петр с сожалением смотрел на припухшие губы Рустама.

— Нет, не до этого им было. Они сильно на меня разозлились. Одно слово, звери! Всегда удивлялся, как люди быстро теряют свою цивилизованность, неужели века войн и разрушений ничему их не научили? Мне стыдно за свой народ, у меня в роду всегда были честные воины. А эти шакалы, всегда в шестерках ходили, только женщин и детей могут резать.

— Тебе придется уехать. Сам понимаешь, после такого…

— Я знаю, друг.

К ним в комнату вошел молчаливый охранник и бросил — Приказано всех вниз увести.

Женщины быстренько метнулись к лестнице. Петр же взял осторожно друга через мощное плечо и вынес во двор. Резкий звук выстрелов заставил его вздрогнуть. Солнце уже стояло достаточно высоко, было очень ярко и пришлось поначалу зажмуриться. Из-за угла дома вышло несколько мрачных мужиков во главе со Степаном Карповым, в руках они держали автоматы.

— А этот что делает тут? И его в расход надо! — зло выкрикнул Степан, показывая на Рустама. Его глаза были налиты бешенством, а на руках от злости аж жилы вздулись.

— Ты чего охренел в атаке? Это парень вам жизнь спас! — Мосевский загородил друга.

— Это тот самый? — рядом возник ниоткуда Пачин.

— Да, Эдуард Петрович. Вон как его избили за это.

— Степан, успокойся, не трогай его. Если бы не этот парень, то в канаве сейчас лежали бы мы. Но ему, Петр, придется уехать отсюда. Пускай забирает баб и детишек и валит подальше — Пачин махнул рукой Карпову и пошел к воротам. Там уже бурчал Вольксфаген-Транспортер. В него спешно загружалась оставшаяся в живых часть кавказской диаспоры. Мужчин среди них не было совсем. Петр начал быстро собирать вещи для друга, сунул в рюкзак свою аптечку, воду, нож, куртку. Стал ему объяснять, что и когда мазать, чтобы раны зажили, правда Рустам плохо соображал, но к ним подошла та самая молодая девушка и на хорошем русском пообещала Петру, что проследит за лечением. К машине неожиданно подошел Кораблев. Он молча смотрел на сборы, лицо было смертельно бледным, глаза лихорадочно блестели. Также молча он подошел к молодому кавказцу и передал ему незаряженный Калашников и подсумок с магазинами.

— Ты что? На фига ему оружие даешь! — мужики, стоявшие в охране, заволновались и начали кричать.

— Молчать! Отошли отсюда! — вдруг заорал на них подошедший в этот момент Карпов — Если бы не эти парни, вы бы сейчас с перерезанными горлами в канавах лежали. Его трофей, его право!

Недовольно бурча, люди разошлись. Микроавтобус уже был готов к движению, ворота раскрыты.

— Спасибо — Рустам пожал руку Денису — мои предки были честными воинами, я постараюсь не посрамить их памяти.

— Я знаю — спокойно ответил бывший спецназовец — удачи тебе.

— Прощай, друг. Видишь, как оно получилось… — друзья в последний раз крепко обнялись, потом Рустам сел в машину, которая быстро покинула это проклятое место. Петр смотрел вслед уезжающему микроавтобусу, и ему было ужасно грустно. Только теперь он понял, какого друга потерял: неунывающего, жизнерадостного, всегда готового подставить крепкое плечо.

— Не грусти, парень, жизнь продолжается. Может еще, и свидитесь — Кораблев похлопал Мосевского по плечу — Давай, пошли к машинам. А, вообще, это хорошо, что ты в любой ситуации за друзей вступаешься.

Жизнь продолжалась, штурмовая команда собрала трофеи, по-скорому забросала убитых землей и строительным мусором. Было озвучено предложение: все здесь сжечь на хрен, но потом люди решили, что в нынешних обстоятельствах это просто опасно. Пожарных то команд по близости как-то не наблюдалось.

На месте утренней засады уже наблюдалось подобие порядка. Убитых боевиков вывезли и закопали в мелиоративной канаве, используя для этого строительную технику. Все непострадавшее от огня оружие и снаряжение собрали, сгоревшие и покореженные автомобили убрали с дороги. Итоги боя решили подводить завтра. Люди смертельно устали, накачка адреналином их городских организмов также не прошла бесследно. Многих новоявленных бойцов уже потряхивало, кто-то стал вялым и сонливым, некоторые агрессивными без меры. Поэтому, оставив дежурный пост у дороги, бойцы разъехались по домам.

В коттедже Пачина было тихо. Обслуга ждала хозяина, ужин был готов. Эдуард Петрович прошел тяжелым шагом в гостиную и рухнул в кожаное кресло.

— Ну что, Петька, знатный у нас денек получился? Я столько адреналина с приснопамятных девяностых не хапал. Да и то, тогда в чем-то проще было. На крайняк мусорам можно было сдаться. После такого кипиша или бабу, или выпить. Ты что хочешь?

— Выпить, а потом бабу — только и смог ответить Мосевский, подходя к столу, где стояла початая бутылка коньяка.

— Э, парень, это не тот напиток. Сейчас водочки с морозильничка достану. Запомни — после такого боя только водку!

Пачин вышел на пару минут и вернулся с запотевшей литровой бутылкой светлого огненного напитка, разлил по стаканам и один протянул молодому парню.

— Давай, за жизнь — не чокаясь, выпили — Эй там, тащите жрать!

Две молодые женщины молча расставили на журнальном столике закуску. Мясное рагу, нарезка из мясного же ассорти, квашеная капустка и огурчики. Обслуга в этом доме была идеально вышколена. Налили еще по одной. Потом мужчины перекусили, ведь с самого утра даже крошки во рту не было.

— Ну что могу сказать, Петька, этот экзамен жизни ты выдержал. Мы живы и целы, враг закопан, все, как и положено. Друга своего ты не сдал, значит, пацан правильный! Голова у тебя светлая, тело крепкое. Пойдешь ко мне в команду?

— У меня есть выбор? — Мосевский осоловело поднял глаза на мужчину.

— Выбор всегда есть. Можешь свою команду собрать, ты сейчас в авторитете.

— Опыта маловато. Лучше у вас жизни поучусь!

— О! Правильно говоришь. Молодца! — Пачин снова налил по рюмашке — Давай еще по одной!

— Давай — Петр выпил, не морщась — а вот теперь можно еще и бабу.

— Наш человек! — Пачин обернулся к двери — Галя, давай сюда!

В комнату вошла молодая роскошная брюнетка. Одежда обтягивала ее выпуклые формы там, где и положено. Хозяин дома похлопал ее по крепкой заднице и выдохнул.

— На, Петька. Вот тебе Халя, классная хохлушка! После нее тебе другие бабы пресными покажутся. Да, Галя?

— Да, мой котик — красотка поцеловала Пачина в лобик и села на колени к Петру — Мальчик, а как тебя зовут?

Мосевский пьяно взглянул на девушку и полез щупать ее полновесную грудь, молодка весело захохотала.

На следующий похмельный день в здании института были назначены разборы полетов. Итог боя оказался очень плачевен для нападавших. Жители Родников закопали 43 тела кавказцев. Потери Родниковцев — 4 убитых: двое погибли в одном из домов от гранаты, одного зарезали при нападении на второй крайний слева домик, и еще один человек был тяжело ранен в самосвале, а к утру скончался. Еще 8 бойцов ополчения получили различные ранения, но их жизни были вне опасности.

У кавказского клана ополченцы захватили много оружия. К сожалению, РПК оказался разбит прямым попаданием, но полностью целыми захватили более 20 АКМов старого образца, с деревянными прикладами и металлическими магазинами. В трофеях оказались также два армейских АК-74 с пластиковым прикладом и новыми же пластиковыми магазинами. Остальные боевики были вооружены, в основном, карабинами СКС. И самое интересное, все это оружие у них имелось в наличии еще до катастрофы. В подвале главного дома ополченцы обнаружили множество различных боеприпасов, с маркировкой советских еще времен.

Трофейные автоматы члены Совета раздали служившим в армии людям и активно себя проявившим во вчерашнем бою. Кто был не брезглив, также забрали снятые с убитых разгрузки. В самом начале разбора на Пачина и Кораблева наехали какие-то диковатые тетки интеллигентного вида. Они вопили о том, что не стоило всех абреков убивать скопом и тем более выгонять их женщин с детьми на улицу. В ответ Денис показал женщинам запись на ноутбуке, снятую в подвале кавказцев. Этих новоявленных «защитниц животных» хватило меньше чем на пять минут, с явными рвотными позывами они мигом выскочили в коридор. Позже, на совещании, они с бледными лицами сидели в углу и молчали, до них, похоже, все-таки дошло, что война дело мужское.

Разговор с обсуждения боя быстро перетек в рабочую плоскость. На совещании членами Совета было решено поставить постоянные патрули на основных въездах в сам поселок, а также перегородить напрочь все второстепенные дороги, техника и специалисты для этого дела имелись. И обязательно надо было усилить разведку. Повторения подобной ситуации никто не хотел, и в излишний гуманизм также уже никто не верил.

Следующая неделя оказалась для жителей поселка очень сложной и насыщенной. Пачин потихоньку перетягивал бразды правления на себя. Поселковый Совет вроде, как и заседал в институте регулярно, принимал какие то решения, но опытный бизнесмен взвалил на себя самую тяжелую ношу. Он взялся за снабжение поселка всем необходимым, и под это нужное дело мобилизовал людей и ресурсы. Поначалу его поисковые группы прошерстили ближайшие к поселку склады, потом начали мотаться по дальним окрестностям. Делалось это все споро и по уму. Пачину было не отказать в умении работать с людьми. Где лаской, где жестко, он выстроил новые взаимоотношения и поставил себя на самую вершину этого маленького сообщества людей. Мосевский же был всегда рядом с новым боссом. И учился, учился и учился у старшего товарища. Иногда он выполнял весьма щекотливые поручения, временами выезжал вместе с поисковой командой Кораблева. Вроде, как и в помощь, а вроде и, как надзирающим.

Кто-то из старожилов вспомнил, что рядом, в районе аэропорта Быково находилась когда-то военная часть связистов. Кораблев с компанией быстренько организовали выезд. Поисковая команда разжилась там тремя десятками АК-74 и боеприпасами, нашлись также бронежилеты и каски. Хотя часть, в общем, то была не строевая, и особого вооружения в ней не наблюдалось, в вот различные модификации мощных радиостанций в наличии нашлись. Кораблев вывез их всех в поселок. Теперь люди имели возможность держать связь со своими группами до сорока километров. Но Петру в этот раз показалось, что Денис чем-то был встревожен. Вечером, за рюмкой чая бывший спецназовец поделился своими сомнениями.

— Знаешь, меня не покидает мысль, что в этой части кто-то побывал до нас.

— Ну, там же много людей работало.

— Ты не понимаешь — Денис пронзительно посмотрел на собеседника — там побывали после.

— Откуда такие подозрения?

— Где-то осталось пустое место от прибора, где-то дверь заклинена, хотя остальные хорошо открываются, и в помещение теперь не попасть. Также я не нашел ни одного целого ноутбука или рабочего компьютера. А это же связь ФАПСИ, там самая современная техника стоит. Кто-то определенно заезжал туда за информацией, и кто-то сильно грамотный. Да и вообще у меня складывается впечатление, что мы иногда пересекаемся с какими то неизвестными людьми. И они ни фига не идут на контакт с нами.

— Может, они бояться? Выжили маленькой компанией, а тут мы, с оружием на машинах шастаем. Целая банда, рожи то у наших во, какие зверские!

— Может — Кораблев немного помолчал, потом добавил — а может у них другие планы, не к добру все это.

— Слушай, Денис — Петр наконец-то решился — Ты ведь знаешь, что я человек Пачина. А ты ведь все больше с институтскими дружишь, и вдруг мне такие откровенности рассказываешь. И авторитет у тебя есть, мог бы свою партию играть. Не обидно, что тебя задвинули?

— Хм, хороший вопрос. Все ждал, когда Пачин его сам задаст. Да, мне не по нутру, знаешь, вся эта мышиная возня с властью. Я ведь свободная птица. А Пачин?.. Он прирожденный лидер, в такое время это даже полезно. Интеллигентская свара и разброд, думаешь, лучше? Я реалист, насмотрелся всякого. Ну, и пока мы вместе.

— Пока?

— Пока все по-человечески. Ты меня в деле видел, за беспредел жалеть не буду.

— Понял тебя, Денис — усмехнулся Петр — Я лично лучше бы тебя в друзьях держал.

— Я бы тоже. Ты же своего кореша в беде не бросил, а ситуация была ох какая не простая. Не каждый так поступит, я знаю, что говорю. Но смотри, с Пачиным будь осторожней. Он бандит, и им всегда останется.

Мосевский вкратце пересказал разговор Эдуарду Петровичу, немного сократив «ненужные» места. Тот принял к сведению отказ Кораблева от борьбы за власть, резюмировав «Я знал, что Денис разумный человек». Но остальные доводы он пропустил мимо ушей, пока явных доказательств присутствия чужих не было. Ну а чувства и интуицию к делу не подошьешь, и так неотложных дел было выше горла. Поселок уже был обеспечен водой и продуктами, по вечерам даже подавали электричество. Специалисты набрали хороший парк техники и запас горючего, и теперь следовало основательно подготовиться к зиме. А возможно стоило вообще подумать о переезде в более теплые места. Не до шпионских игр сейчас.

В конце недели поисковики неожиданно для себя обнаружили новых соседей. Неподалеку, в дорогом коттеджном поселке, построенном недавно близ Малаховского озера, нашлись выжившие люди. Всего около пятидесяти человек. В основном это были жившие здесь московские богатеи, их жены и домочадцы. К большому удивлению родниковцев, на контакт соседи пойти не захотели, и встретили делегатов довольно таки холодно. По их поведению были явно заметны «новорусские понты». А люди, жившие там, в прошлом были не самыми последними согражданами, но в новой ситуации повели себя недальновидно. Они так и не осознали, что в новом мире все сильно поменялось. Вооружены жители коттеджей были хоть и дорогим, но не армейским оружием, и большинство из них армейской жизни то и не хлебнуло.

Их поселок оказался пока вполне самодостаточен. В домах находились скважины и генераторы, кладовые забиты продуктами. Нашедшихся в окрестностях одиночек и небольшие группы спасшихся жителей малаховские взяли в дома обслугой, и относились к бедным людям, как к рабочей скотине. Кораблев узнал эти подробности от сбежавшей из поселка молодой женщины. Во время катастрофы она проезжала мимо поселка по улице, машина тогда потеряла управление и столкнулась с грузовиком. Очнулась уже вечером и смогла самостоятельно выползти из машины. Увидела свет в окнах и еле дошла до ближайшего дома. Там ее поначалу послали подальше, но потом сжалились. На следующей день хозяева рассказали женщине о конце света и предложили остаться у них, помогать по дому. Наталья, так звали сбежавшую женщину, была одинокой и приезжей, сама из-под Калуги, и деваться ей было сейчас некуда. Да и соседи хозяев оказались такими же важными и напыщенными.

Большинство домовладельцев в этом поселке были вовсе даже не бизнесмены, а так, большие чинуши, с огромным самомнением и поведением типичного быдла с провинции. Они даже договориться между собой не могли, на улицах то и дело вспыхивали ссоры и ругань. Какое-то подобие сплоченности проявилось только после одного ужасного случая. Группа пришедших из леса диких собак сильно покусала одну из жен домовладельцев, к утру она умерла. Медиков в поселке не оказалось. Не было у русских врачей столько денег на подобные хоромы! Тогда жители смогли организовать хоть какой-то патруль, да еще несколько раз они выезжали на поиск нужных в хозяйстве вещей и продуктов. Благо вокруг находилось полно торговых центров и складов. Это же Подмосковье! Половина богатств России сконцентрирована именно здесь.

Поисковые партии привезли из рейдов еще несколько найденных людей, которым предложили остаться в поселке в качестве помощников, а по существу прислуги. Сама Наталья обслуживала два коттеджа, стирка, уборка, временами готовка. Относились к ней холодно, «как к холопке», а малолетний сын хозяина даже приставал к женщине с понятными намерениями. Вот она и воспользовалась удобным случаем выйти на свободу, убежав к ребятам из чужой поисковой партии. За время жизни в коттеджном поселке, она многое узнала и о его жителях, и об окрестностях, поэтому Кораблев включил ее в свой поисковый отряд. Ко всему прочему Наталья оказалась неплохим стрелком, занималась в детстве в стрелковом клубе.

Пачин также решил пообщаться с этой Натальей лично. Недолюбливал он чиновников, всегда ожидал от них какой-нибудь подлянки. А особо его заинтересовал рассказ о нападении диких собак. Его люди уже докладывали, что в округе они временами слышали необычно жуткий собачий вой, наводящий на людей невероятный ужас. Всех жителей Родников уже предупредили о возможной опасности, и посоветовали не оставлять детей одних без присмотра. И ведь буквально через два дня на группу детишек напали три озверевших псины. Это были настоящие монстры, но на счастье ребятишек, в это время у детской площадки дежурили двое вооруженных мужчин. Оба с гладкоствольными карабинами Сайга, поэтому двум псам досталось несколько крепких дробовых заряда. А третий пес смог убежать, но кровавые следы на дорожке все-таки оставил. Иван Кузьмич, бывалый охотник, организовал грамотное преследование зверя. Помогала ему в этом одна из немногих оставшихся в поселке собак, очень опытная лайка. В помощники к себе он взял только Дениса Кораблева. Через три часа уставшие и мокрые /пошел дождь/, они вернулись обратно. Уже без собаки, Тишка честно погиб в бою, раскрыв вовремя засаду целой собачей стаи. Кузьмич и Денис перестреляли ее всю, все восемь особей. Бывший спецназовец красочно рассказал слушателям об убитых ими монстрах. Уж больно не похожи те были на обычных собак, какие-то неведомые мутанты. После этой схватки охотникам даже пришлось поменять штаны, так там было страшно. И это бывалому человеку!

Меры безопасности после этого нападения в поселке резко ужесточили. И естественно в результате принятых мер безопасности усилилась власть и самого Пачина, хотя большинству выживших такое положение вещей казалось во благо. Недовольных же просто осаживали, пока.

Пара групп институтских работников после нескольких скандалов с людьми Пачина переехала на другую сторону Родников. Выжил Пачин все-таки самых ярых оппонентов, но дальнейших репрессий не последовало. Они все-таки старались сохранять добрососедские отношения, и активно готовились к зиме.

Между тем Кораблеву становилось все тревожнее. На него вышли несколько жителей из поселка под Малаховкой. Там произошли странные события: начали пропадать в поисковых рейдах люди, потом пошли слухи, что за поселком наблюдают. Местные новоявленные вожаки не хотели заниматься делами всего поселения, они просто собрали вокруг себя самых вооруженных людей, а остальных бросили на произвол судьбы. Часть самых прозорливых жителей поселка решила навести таки контакт с Родниковцами.

Да и самому Денису слишком часто стали попадаться признаки присутствия чужих. Это конечно могли быть и малаховские, или другие незнакомые им группы из выживших, но было во всем происходящем как-то слишком много странностей. Кое-где оказались расчищены некоторые глухие пробки, оставшиеся после катастрофы, освобождены развязки и съезды. Иногда поисковикам попадались свежие остатки человеческой жизнедеятельности, вскрытые склады и свежие следы от автомобильных покрышек.

А в первую неделю осени вообще случились самые большие неприятности. Люди, жившие на другой стороне Родников, в одно солнечное утро не вышли на связь. Поехавший в ту сторону патруль никого там не обнаружил. Люди начали гадать, это было нападение или отщепенцы просто свалили, не попрощавшись. Пачин верил во второе, а Кораблеву показалось, что в домах присутствуют следы борьбы.

На всякий случай они вооружили поголовно всех взрослых людей и усилили охрану. А через два дня поздно ночью к охраняемому въезду в поселок подъехали две неизвестные машины. Шел проливной дождь, поэтому караул чуть не открыл огонь на поражение. Сама дорога была заблокирована самосвалом, караульные же размещались в домике. На его втором этаже они оборудовали огневую точку, защищенную мешками с песком и бетонными блоками. На счастье приехавших начальником караула в этот день оказался сам Степан Карпов. Он вместе с напарником нырнул к самосвалу и обнаружил около него мечущихся людей, которые искали проезд. На нападающих они точно похожи не были. Это оказались люди с Малаховки, и они слезно просили о помощи.

Караульные сразу подняли с постелей Кораблева и Пачина. Один из приехавших Малаховцев был лично знаком Денису, он то и вел переговоры о возможном переезде, не все же там были напыщенными идиотами. А теперь этот человек рассказывал поистине страшные вещи.

Вчера к ним в поселок приехали два незнакомых черных джипа. Какие-то люди в черном вышли из этих машин и вели переговоры с вожаками поселка. Но, видимо, они между собой так и не договорились. Уезжали «черные» под крики и ругательства «хозяев жизни». А поздно вечером от одного их охранников вожаков стало известно, что поселку поставили настоящий ультиматум — или они подчиняются власти какого-то Майора, или их мужчин уничтожат, а оставшихся в живых возьмут в рабство. Время для окончательного решения истекало утром. Новые же хозяева поселка, в обычной для себя хамской манере, послали людей, представляющих Майора в… далеко, в общем. И группа, пытающаяся сотрудничать с родниковцами, решала срочно бежать, больно уж серьезно выглядели ребята «в черном». Максимально быстро они собрались, и уже в темноте выехали из поселка. С трудом их группа доехала до Томилино, где находилась эстакада через железную дорогу, никто не знал другой дороги на Родники. Но сразу после этой эстакады их неожиданно обстреляли. В маленькой колонне началась паника. Часть машин развернулась и поехала назад, остальные резко рванули вперед. Но не всем удалось удачно вырваться, два автомобиля попали под сильный автоматический огонь и были буквально расстреляны.

Иван, так звали мужчину средних лет руководившего этим побегом, не побоялся подбежать к одной из них, но увидел, что все люди в автомобиле были мертвы, вся семья. Выключив фары, и не щадя машин, они помчались дальше, и, похоже, оторвались-таки от преследователей. Потом, пару часов беглецы прятались в какой-то промзоне. Не сразу люди смогли сориентироваться, куда двигаться дальше, они потеряли много времени, но все-таки смогли сюда доехать.

Пачину очень не понравилось подобное развитие событий. Похоже, в стороне отсидеться не получалось, и необходимо было как-то действовать. Они объявили срочный сбор всех ополченцев Родников. На хозяйстве Эдуард оставил Карпова, а сам с Кораблевым и двадцатью человеками ополчения поехал в Малахово. Выезд этой группы состоялся рано утром. Два человека из Малаховского поселка находились в передовой машине и показывали дорогу, поэтому вся поездка уложилась в пару часов. Это, учитывая, что в местах удобных для организации засады, Кораблев с напарником уходили сначала вперед на разведку. Группа также часто останавливалась оглядеться.

Но они все равно опоздали. Еще по пути, сразу после эстакады, ополченцы наткнулись на сгоревший внедорожник, и сгорел он вместе с людьми. Неподалеку от поселка Малаховцев на обочине поисковики обнаружили еще три трупа. Молодой мужчина и две женщины, и было видно, что их всех сначала изнасиловали, а убили потом выстрелом в затылок. Перед самим поселком группа Родниковцев сначала свернула на боковую улицу. Они рассыпались на тактические команды и осторожно двинулись вперед. Кораблев со своими бойцами ушел в разведку. Вскоре по рации от него поступило краткое сообщение «Чисто. Опоздали».

Уже не торопясь, ополченцы осторожно зашли в поселок и стали оглядываться. Несколько домов еще дымились, это были коттеджи местных вожаков, самые большие и дорогие дома в поселке. И, похоже, что здесь и произошел главный бой. Стены зданий были все в оспинах от попаданий пуль и осколков, окна оказались полностью разбиты. На одном из коттеджей был отчетливо виден след от неточного попадания ракеты от гранатомета, а внутри самого здания до сих пор тлел пожар. Второй раз, значит, попали куда надо. На ухоженном газоне и цветниках также виднелись небольшие воронки от гранат. Под ногами хрустели гильзы и каменное крошево, трава и цветы были затоптаны основательно. По всему видать, дома штурмовали спецы, и они не оставили хозяевам никаких шансов. Плотность огня у штурмовиков была высокая, а использование гранатометов свело на нет преимущество толстых кирпичных стен коттеджей.

Ополченцы осмотрели также ближайшие дома — никого. Видно, что люди уходили в спешке, вещи раскиданы в беспорядке, кое-где валялось оружие и патроны, даже воспользоваться им жители поселка не успели. Вскоре обнаружили и убитых. Они были сложены аккуратно в пустом бассейне, там всего находилось 12 трупов, в основном мужчины. Сергей, житель Малаховки, опознал в них тех самых новоявленных вожаков и их охранников. Весь остальной поселок оказался пуст. Жители или убежали, или их всех захватили. Следы обуви и колес автомобилей оказались размыты ночным проливным дождем. Поэтому маршрут отъезда определить не удалось. Кораблев задумчиво рассматривал гильзу, поднятую на месте боя, когда к нему подошел Пачин.

— Дениска, что думаешь?

— Это не бандиты точно. Оружие на 7.62. Но патроны новые, не с мобскладов, имеются подствольники. Значит скорей всего Калашниковы сотой серии. Точная стрельба ночью, значит, у них есть приборы ночного видения, и, похоже, они использовали дополнительно светошумовые гранаты. К гадалке не ходи, спецура работала. И не военная, у обычных вояк такой снаряги нету.

— Контора?

— Да фиг знает. Расплодилось их в последнее время много.

— Много то-то много, да все ссученные, с одного места росли.

— Странно, Эдуард Петрович, я думал вы ментов больше не любите.

— А чего менты? Цепные псы, не больше. Кто на собаку то обижается? Не лезь под клыки или сиди смирно, на колбасу, опять же, скинься. А эти паразиты: бизнесов из себя корчат, а ведут себя хуже отморозков. И еще, суки, государственными интересами прикрываются.

— И предложения?

— А чего думать то? Тикать надо. Жалко, конечно, устроились мы уже неплохо. Тут же в первопрестольной запасов, ништяков, нам до конца жизни хватило бы. Но конторские суки жизни нам не дадут, вишь, какие они тут резкие, как понос. Вот куда им людей то столько?

— Ну, Эдуард Петрович… Вы же должны были это еще в школе проходить, в советские то времена. Какой там строй был до феодализма? Это же элементарно, люди нынче дефицит.

— Ну, ты, это, не учи отца е… — обиженно засопел Пачин — Двинули лучше. Ночью валить надо, пока эти резкие не прочухали.

В Родниках известие о могущественной банде из бывших государственных спецслужб произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Не все в это сразу поверили, да и потом сыграла свою роль обычная человеческая безалаберность. В общем, на сборы и уговоры ушло целых два дня. Люди Пачина и Кораблева все это время подбирали транспорт, готовили продукты и снаряжение в дорогу. За километр от Родников по дорогам они выставили хорошо замаскированные посты. На одном из них находился Петр Мосевский.

В караул он заступил вечером. День получился муторный и тяжелый, тянуло в сон, но нельзя было ни покурить, ни попить кофейку. Кораблев наглядно объяснил караульным, чем это может для них кончиться, а жить они хотели оба. Напарником с Петром вышел Леха Миленников, студент физкультурник, крепкий и надежный пацан. Они в последнее время часто встречались в спортзале местной школы, оба оказались заядлыми спортсменами. Первым дежурил Алексей, в полночь он разбудил Петра, а сам ушел на боковую.

Чтобы не заснуть, Мосевский сделал пятьдесят отжиманий и столько же приседаний, потом подошел к краю крыши заброшенного склада, где они установили наблюдательный пункт. Вокруг было тихо, только свежий ветерок шевелил еще не опавшую листву на деревьях, и тихонько качал провода. Было достаточно темно, только иногда сквозь разрывы облаков просвечивал месяц. Вдруг внимание молодого человека привлек непонятный шум, раздававшийся где-то внизу. Он не спеша спустился вниз. Кроссовки скрадывали шум шагов, да и на самбо его научили ходить, ступая мягко. Через разбитые окна проникал призрачный свет, видно облака совсем унесло ветром. Петр определенно почувствовал присутствие кого-то, руки сами потянулись к поясной кобуре.

— Слышь, парень — вдруг раздался тихий голос — не дури с оружием, давай просто поговорим.

— Ты кто? — спросил пересохшими губами Петр. Он остановился у вертикального бетонного столба, его ширины вполне хватало, чтобы спрятаться за ним полностью. Кобура у него была открытого типа, патрон в патроннике. Только выхватывай и стреляй, этот прием у Мосевского был отработан до автоматизма.

— Подожди, не стреляй. Я выхожу без оружия.

Мосевский увидел, как неясная тень отделилась от стены и вышла вперед под призрачный лунный свет. Это был худощавый молодой парень, еще совсем пацан, лет 18. Руки он держал на виду.

— Кто ты и чего тебе надо?

— Меня люди зовут Лютый. И я тут не один, но тебе не враг. В прошлой жизни мы как-то пересекались, и я очень рад, что вечером сюда приехал именно ты. Мне нужно срочно поговорить с вашим главным.

— Говоришь, пересекались?

— Тем летом в Реутове. Ты там загасил одного наглого дага у маркета, он еще к девчонке клеился, и языка человеческого не понимал. А наши пацаны помогли тебе смыться от ментов.

— Хм, было дело. Ты, значит, оттуда?

— Я и моя команда, но речь сейчас не об этом. У меня важный разговор с вашим боссом, а ты, вроде как, с ним накоротке.

— Ну, если есть дело, чего не подъехал сам?

— Да времена нынче мутные, а парни вы резкие. Постреляли бы друг друга. А мне оно надо?

— Согласен, все нынче на взводе. Что за разговор то?

— Если коротко, то хотим к вам в долю. И есть для Пачина очень важная инфа.

— А мне не сообщить? Мутно это как-то все, и знаешь ты про меня больно много.

— Извини, сообщу только лично боссу. У меня свой резон. А на счет тебя…

Позади них послышался шум шагов, Петр быстро оглянулся. По лестнице спускался Леха, он выглядел совершенно спокойным и не удивленным.

— Леха? Так ты, похоже, в курсе. Ну, ты и сволочь!

— Не кипишуй, Петруха! Все в норме, у Лютого в команде мой брательник двоюродный оказался, Серега. Они же живут на одном районе. А брательник, между прочим, курсант Рязанского училища, свой в доску парень. Они сами вчера на меня вышли, случайно увидели, ну я и подумал, что тебе легче к Боссу подкатить, чем я буду вписываться. Да и потом в плюс пойдет, что людей привел. Пацаны то нормальные, отвечаю.

— Где остальные?

— В соседнем здании, в машине.

— Тогда пускай к дороге выезжают. Я пока свяжусь с Пулей.

Через десять минут Мосевский стоял рядом со странного вида автомобилем. Похожий по внешнему виду на микроавтобус, но поднят, как внедорожник. Наверху стоит экспедиционный багажник с запасными колесами и баулами. Это оказалась чисто японская Mitsubishi Delica с правым рулем. Удобная, проходимая и вместительная машина. Перед ней сейчас стояли шестеро человек: трое молодых парней и три девчонки. Все в военном цифровом камуфляже, банданах, разгрузках. На груди у каждого висел АК-74 с подствольником, стволом вниз, как у американских спецназовцев. У одного из бойцов в автомате круглый магазин от РПК. Лохами они не выглядели однозначно, серьезные пацаны.

— Это где вы так прибарохлились? — уважительно спросил Петр.

— На базе вестимо — с ухмылкой ответил высокий плечистый блондин, чем-то похожий на Леху Миленникова, очевидно, его брат — у ОДОНа позаимствовали. Да и в запасе у нас есть чего посмотреть.

— Зачетно! Значит, действуем так, пацаны. Сейчас смена приедет, и будем двигать в Родники. Только давайте без непоняток. Вы люди пришлые, не бычьте. Понятно выразился?

— Чего уж — чернявый верткий пацан смачно сплюнул — Мы ж не беспредельщики какие. По понятиям все будет.

Мосевский заметил у этого парня за спиной круглый зеленый тубус, и вспомнил, что это одноразовый гранатомет. Ребятки, похоже, оказались людьми серьезными, хотя повадками иногда смотрелись вылитыми гопниками. Ну так ведь, дураки и чмошники в новом мире обычно не выживают. Правильно?

— Откуда шрам? — Петр в утреннем сумраке смог наконец-то хорошо рассмотреть лицо Лютого.

— Да эти… отметились. Еще пару недель назад, а недавно мы троих пацанов потеряли.

— Это те, про кого я подумал?

— Соображаешь, понял теперь, зачем мне ваш босс нужен?

— Нда… дела — Мосевскому стало не по себе.

Вскоре подъехала смена. Из машины вышли четверо мужиков, увидев вооруженных людей, они поначалу напряглись, но Петр их успокоил. Коротко объяснились. Сменщики оставили на месте дозорную пару и рванули обратно в дом к Пачину, там их уже ждали. Сам хозяин сидел в гостиной и пил кофе. К нему пригласили только Лютого и Мосевского, также при разговоре присутствовал Пуля. Девушки принесли еще кофе и свежие блинчики. Завтрак был очень кстати.

— Ну что, молодой человек, вы хотели мне сообщить?

— А вы все такой же шустрый Эдуард Петрович, как Мостатарин и предупреждал. Сразу за дело взялись.

— Моська? — Пачин был несказанно удивлен — Он что, жив?

— К сожалению, уже нет. Но именно он посоветовал найти вас.

— Он от Малаховских чудиков узнал обо мне? — Пачин заметно напрягся.

— Я, честно, не в курсе. Он в Реутове был, когда эти черные приперлись. Думал откупиться, но не получилось.

— «Черные»? Кавказцы что ли? — Пачин подался вперед — Ты рассказывай толком то, парень!

— Нет, босс, все гораздо хуже. Когда вся эта фигня произошла, я с пацанами отдыхал в Салтыковском парке. Пока очухались, пока выбрались. Короче, первую неделю просто дурака валяли, пили, веселились, с девчонками зависали. Потом Серега, он на десантуру готовился, предложил оружием нормальным разжиться. А то мы тут уже пару раз на каких-то уродов нарывались. Из оружия же у нас только помповики, да резиноплюи были. Ну, Сергей показал место, там дивизия ОДОН квартировалась. Нашли мы там оружейку, кое-как вскрыли, грузимся, значит. А тут пара машин в ворота въезжают, и сразу шмалять по нам начинают. Там какие-то типы были, все в черном, как американский спецназ. Полегли бы мы точно, если бы не Серега. Он из Мухи как долбанет по тем резким, потом из автомата мочить стал, ну и мы тоже, типа очухались, добавили огоньку. Кто из черных остался жить, те свалили на оставшемся джипе, ну а мы живо ноги делать. Три дня отлеживались, короче, потом решили осмотреться. Встретили каких-то полузнакомых малолеток на рынке. Они и рассказали, что тут за непонятки странные вокруг происходят. Ездит банда, похоже, бывшие ЧОПовцы, и весь народ под себя подгребает, а недовольных просто тупо мочит. Малолетки и вывели на Мостатарина. Личность у нас известная и вполне авторитетная. Подъехали мы, значит, к нему, дела перетерли, с ним и остались.

— Во как? Вот проныра Моська — Пачин довольно поерзал — И чем он занимался?

— Да тут заводик какой-то небольшой находился, он на нем базу устроил. Народ собрал разный, братки, работяги, ну и прочие. Подгребали под себя со складов разное, технику свозили, горючее. Порядок у него был и справедливость, беспредела не допускал. Пиплу, в общем, нравилось, народ к нему тянулся.

— Ну да — Эдуард усмехнулся — любил он из себя добренького корчить. Вы-то кем под ним были?

— Агитаторами. Ездили вокруг, людей созывали. А чего? У нас порядок, защита, электричество. Работяги и спецы отлично устраивались, это только офисным клопам плохо получалось. Работать то они не умели ни черта. Ну, еще девахи красивые неплохо присели — Лютый впервые за это время разговора усмехнулся — Вот только неделю назад вся эта лафа закончилась. Мы тем утром собирались в рейд на площадке перед забором, поэтому и живы остались. Увидели только, как у постов на КПП что-то взорвалось, потом огонь полыхнул во все стороны, совсем как в кино. Серега сказал, что это «Шмелем», огнеметом переносным сработали. Прибежали гарды с Мостатарином. Тикать надо, кричат, быстро, «черные» оборону сломали. На периметре охранники даже пикнуть не успели, как смели их. А у нас там хитрый запасной выход был, плиту только дернуть с забора, мы заранее ее подломили. Вот так и смылись, легко еще отделались. Мне вот щеку осколком посекло, да Леху задело. Мостатарин решил к вам ехать, Эдуард Петрович. Прошел слух, что в Родниках кто-то сидит. А он слышал краем уха, что у вас тут коттедж был построен. Решил, что если выжили, то не последний человек здесь, похоже, не ошибся он.

— А чего сразу не поехали?

— Побоялись. Три дня на складах прятались. На четвертый рано утром выехали, и на подъезде к Святому озеру в засаду угодили. Серега ведь предлагал разведку послать вперед, так нет, послушали этого башкира, и нарвались по-полной. Оба боссовских джипа с гардами тупо снесли гранатами, и наша одна машина с тремя пацанами и девахой попала под раздачу. Никто там не выжил. Ну а мы свернули быстро налево к ТЭС. Там рассыпались по территории. Серега научил нас кое-чему из воинской науки. Пока девчонки с Лехой огнем отвлекали, остальные по флангам пошли. Ну, и тупо закидали этих говнюков тупо гранатами. Мы же целый ящик лимонок надыбали — Ф1. В общем, когда из-за укрытий потом вылезли, там полный фарш был. Наши со страху чуть ли не два десятка эфок туда метнули.

— Живые остались? — Пачин в упор посмотрел на Лютого.

— Были, двоих даже допросили. Один в черном, как ни резали, ничего не сказал, гнида. Зато второго в ментовской форме уже и резать не надо было. Сам поплыл, рассказал все, что знал. Остальных сразу добили.

— Ну?

— Короче, чуваки в черном это какой-то спецназ космический.

— Чего, чего? Они что, в космосе работают? — Пачин был явно поражен.

— Да хрен знает, вроде как на земле ракеты охраняют. Но во время катастрофы многие выжили на ихней базе. Какой-то там майор, или генерал-майор рулит. Он всех под себя сразу подмял и договорился с охранниками, у тех тоже база рядом была. И стали они все под себя грести. Типа рабовладельческого строя у них. Кто хочет в хозяева — вяжут кровью, остальных в рабы. Сейчас все Подмосковье под себя подминают. Кто противится — мужиков убивают, баб насилуют и в бордель. Доверенные люди в своих домиках живут, все спецы по тарифу получают, остальная голытьба в бараках, под охраной.

— Фига себе! — Мосевский и в самом деле был поражен.

Пачин же молча встал, подошел к бару, достал бутылку водки и налил себе полстакана.

— Моська, за тебя! Земля пухом — залпом выпил, поморщился и сел обратно на кресло.

— Вот кто, значит, Малаховских замочил. Ну, дела…. Как ты думаешь, Лютый, много этих архаровцев?

— Самих «черных», по словам мента, несколько десятков всего. Оружие у них спецназовское, прицелы ночные есть, глушители, гранатометы. А всяких охранников и прочей швали до двухсот, может больше. И вояки у них уже появились, жить красиво всем охота.

— А почему ты ментом пленного называешь?

— Да он мент и есть, настоящий ППСник. Они всем экипажем к Майору прибились.

— Ну да, менты те еще пидорасы — Пачин почесал небритый подбородок — Пуля дуй за Кораблевым. А ты Петька, к институтским, пусть немедля собираются в дорогу. И главу Совета ко мне мухой на совещание. Объясни, что ситуация чрезвычайная. А мы с Лютым здесь еще потолкуем. Боец, водку будешь?

И завертелось. Новости, сообщенные парнями с Реутова, и в самом деле оказались шокирующими, и многое объясняющими. После первого потрясения у людей сразу же включилась повышенная передача. Этот месяц в изменившемся мире многому успел всех научить. Шевели ластами, если хочешь выжить! Сборы к отъезду стали просто стремительными, благо многое уже оказалось приготовлено.

Кораблев срочно уехал на доразведку маршрута. Митин организовывал погрузку в транспорт, а Степан Карпов занимался выдачей оружия и боеприпасов. Но неожиданно основной массе отъезжающих случился раскол. Несколько донельзя инициативных теток дружно наехали на Пачина, обвинив того в узурпаторстве. Зрел большой скандал, но Эдуард, не мудрствуя лукаво, не стал ругаться и вступать в спор, а попросту скомандовал посадку в машины. Он не считал себя спасителем мира, а просто хотел сберечь свою шкуру, когда повеяло паленым. Так караван и проехал мимо разинувших рот «оппозиционерок». Видимо они надеялись, что их сейчас начнут уговаривать уезжать со всеми, но эра милосердия закончилась, так и не начавшись.

Бежали они достаточно резво. Через Бронницы караван выехал на Малое Московское кольцо и проскочил дальше до Куриловского поста. Погода в конец испортилась, пошел мелкий дождь, видимость на дороге уменьшилась. Что, в общем, было как раз на руку беглецам. Пачин поддержал предложение институтского Совета двигаться в западном направлении, возможно даже и в Европу. Институтские гуманитарии наивно полагали, что там народ все-таки будет вести себя цивилизованней и такого явного бандитизма не допустит. Можно будет вполне спокойно жить на фоне европейских пасторалей. Эдуард Петрович посмеялся, конечно, над розовыми соплями интеллигентов, уж кому не знать про европейские хищнические «правила игры», как не ему. Но глубоко в душе был согласен, что от чисто наших то «волчьих» нравов держаться лучше все-таки подальше. Он не был сентиментальным романтиком, но его детство пришлось на «золотые застойные» годы, и нынешняя внешне благообразная капиталистическая действительность не вызывала в его душе никогда никаких иллюзий.

Через несколько часов колонна свернула на Калужское шоссе и проехала до Большого кольца, там уже они повернули на север. В автомобилях эвакуационной колонны царило уныние, ведь остался позади хоть какой-то налаженный быт, а впереди светила полная неизвестность, окутанная вдобавок флером смертельной опасности. Переночевали беженцы рядом с Ермолинским аэродромом. Парни Лютого сразу выехали на разведку, так как Денис Кораблев со своими бойцами просто валился с ног. Мосевский сам полночи отдежурил на Кольце. Они очень боялись погони, но ночь прошла вполне спокойно. Погода утром опять сменилась, засветило яркое солнце, стало по-летнему тепло. У всех беженцев понемногу поднялось настроение, людям казалось, что беда в этот раз обошла их стороной, и они вырвались из лап смертельной опасности. Но жизнь в очередной раз показала свою темную изнанку.

Беда случилась после обеда. Караван находился не в постоянном движении, а шел некоторыми урывками. Сначала проводилась разведка, затем машины большой колонной выходили на трассу и предельно быстро преодолевали разведанный участок. Затем снова шла разведка. Такая манера езды всех уже порядком утомила, среди людей начались споры и препирательства. Поэтому Пачин, чтобы быстрее выехать на трассу М1, настоял на движении по Большому Кольцу. Большинство народа его поддержало и Кораблеву пришлось пойти на уступки.

И вот в районе Головинки они нарвались на грамотно организованную засаду. Разведка успела только сообщить, что их обстреливают. Потом связь пропала, вообще вся, в эфире шли только какие-то помехи. Пачин сразу приказал развернуть колонну обратно и у Колодкино они снова свернули на запад. На помощь Кораблеву бросилась только группа Лютого. Самовольно. Через полчаса они вышли на связь, помехи к этому времени прекратились. Вскоре Делика Реутовских догнала основную колонну на подъезде к Вереям. Из вездехода выскочила разозленная донельзя Наталья Плотникова и, размахивая пистолетом, подбежала к Пачину. Только благодаря реакции Лютого тот оказался не застрелен. Из машины вынесли окровавленного Кораблева, он был без сознания. Кровь им удалось остановить, но пуля попала в грудную клетку, там и осталась. Требовалась квалифицированная медицинская помощь.

Мосевскому удалось кое-как успокоить ребят Лютого, и коротко обсудив маршрут, все двинулись дальше. Сам Петр с Лехой Миленниковым и его братом ехали позади на мощном Порше-Кайен. Время от времени они останавливались, залезали на высокие здания, опоры электропередач, проверяя, есть ли за ними погоня. Все здорово находились на нервяке.

За ужином же Плотникова в красках рассказала о последнем бое разведки. Погибли все, кроме ее и Дениса. Она выпала из машины еще в самом начале боя, после взрыва гранаты, очнулась от громкой стрельбы. Рядом с ней находился Денис, он ее и оттащил за кирпичную стену автобусной остановки. Они вместе отстреливались минут двадцать, потом раздались выстрелы с тыла и Дениса ранили. Наталья же с дикой яростью выпалила весь пулеметный рожок в сторону нападавших и, похоже, завалила-таки прорвавшихся противников. Больше, во всяком случае, с тыла не стреляли. Зато спереди раздались множественные гранатные разрывы. Это подоспели ребята Лютого. Парни уже кое-чему научились за прошедшее время, поэтому действовали размеренно и верно. Сначала ошеломили нападавших выстрелами из одноразовых гранатометов, выкинули дымовые шашки, затем подскочили на вездеходе прямо к остановке. Там они быстренько загрузили Наталью и Дениса, и, прячась за домами, ушли на трассу. Сергей Миленников успел только увидеть сожженную машину разведчиков и несколько тел рядом с ней. Еще несколько тел в сером лежали прямо у дороги. Денис все-таки успел дорого продать свою жизнь.

Плотникова всю дорогу находилась в автобусе рядом с любимым, меняла повязки, обтирала горячий лоб. Все знали об их отношениях — любовь с первого взгляда на обломках рухнувшего мира. Настроение в колонне после потери разведчиков стало подавленным, люди в открытую винили Пачина в гибели разведчиков. В отряде беженцев росла общая напряженность. Эдуард Петрович появлялся теперь на людях только в сопровождении телохранителей. Но двигаться дальше было необходимо, поэтому бразды правления отдали на время Николаю Митину. Тот работал в прошлой жизни заведующим кадрами в большом банке, а в Родниках оказался случайно, в гостях у родственника. Но организаторские способности и умение ладить с нужными людьми быстро вознесли его в местный Совет, где со временем он оказался не последним человеком.

Новый руководитель каравана решил провести «мозговой штурм», после которого они поменяли маршрут и послушали совет Лютого, который предложил двигаться только по ночам. Водители повесили на каждую машину сзади маленький узконаправленный фонарик. А на передовом автомобиле двигался Сергей Миленников с прибором ночного видения, доставшимся ему в качестве трофея. Скорость передвижения заметно снизилась, но они двигались дальше, и это было главное. Всем хотелось как можно быстрее вырваться из ставшего смертельно опасным Подмосковья.

В течение дня и ночи их колонна через Медынь и Юхнов выехали, наконец, к Вязьме. Следующую ночь они ночевали в небольшой придорожной гостинице. Тут же была выслана во все направления разведка. Группа Лютого тогда к своему удивлению обнаружила компанию оригинальных личностей, живущих прямо на железнодорожном вокзале. То ли хиппи, то ли наркоманы, но мужики в возрасте и веселые. В момент катастрофы они отдыхали в деревне Пыжовка, что около Вязьмы. Там кроме них оказалось в момент Катастрофы еще насколько выживших, в основном, старики и дети, оставленные на лето у пенсионеров. А компания хиппи, весело погуляв в опустевшем городе, так в нем и осталась. Никого из чужих в окрестностях они за эти дни не наблюдали. Девушка Лютого Марина настояла на разведвыезде в Пыжовку. Пачин не смог противостоять ее настойчивому упорству, ведь Марина крепко дружила с Плотниковой. Ну а Митину также деваться было некуда, институтские интеллигенты, не смотря охвативший их на дикий страх, не могли отказать в помощи детям.

В деревне они были уже через минут сорок, хиппари согласились показать дорогу. Правда, за руль их сажать нельзя было, из состояния легкого алкогольного опьянения они вообще, похоже, никогда не выходили. Местные поначалу испугались чужих автомобилей и начали разбегаться, еле их удалось успокоить. Живых душ здесь оказалось полтора десятка. Да и деревушка сама-то была всего в десяток дворов. Несколько стариков и старух, городские пенсионеры и их внуки. После катастрофы они сидели мирно, собирали урожай и ждали спасения. Лютый в красках обрисовал сложившуюся в Подмосковье обстановку. Он умел убеждать, поэтому большинство жителей очень даже живенько начали собираться в дорогу. Остались же в деревне только несколько местных деревенских старух, помирать на своей родине.

На всю возню с выездом в Пыжовку ушел целый день. В путь они снова двинулись перед самим рассветом и вскоре выехали на Минское шоссе, и довольно-таки быстро и без происшествий добрались до Смоленска. Здесь команда Лютого и столкнулась с разведчиками Потапова. Чуть друг друга не постреляли, но Сергей Миленников оказался парнем глазастым, и вовремя разглядел на груди у лейтенанта родную десантурную тельняшку. Благо, Потапов был одет легко. Да и не похожи были каплинские разведчики на бандитов, скорее на военное подразделение.

Разговор о пережитом заканчивался уже после ужина. Уходили и приходили люди, раздавались приказы и указания. Жизнь шла своим чередом. Бойко пообщался немного с Пачиным с глазу на глаз, и двинулся к дому. Новую информацию следовала еще переварить, больно много странного проявилось в рассказе вновь прибывших людей.

— Доброй ночи, Михаил Петрович — Бойко вскинул удивленные глаза, на лавочке у забора примостился Складников.

— Вы уже здесь?

— Ну, как вам новички? — полковник сразу перешел к делу.

— Да странный у них какой-то рассказ. И вожаки их мне не очень…

— Да, есть к ним вопросы.

— Что, уже начали работать? Есть что-то интересное?

— Кое-что есть. Успел я пообщаться с девушкой ихнего разведчика. Его в больницу сразу увезли, операцию сейчас делают, тяжелый он больно.

— Ох, ты! — Михаил стукнул себя по лбу — Нина ж там, наверное.

— Дома уже. Недавно прошла, а я вам завтра полный доклад выложу. Идет?

— Давайте, а то устал что-то сегодня. Вечером же завтра правление соберем, будем порешать. До свидания — Бойко быстрым шагом направился к дому.

Жена сидела на кухне, и пила чай. Она любила почаевничать после тяжелого трудового дня. Пододвинула чашку горячего напитка мужу и подала розетку со свежесваренным вареньем. Они обменялись последними новостями. Кораблеву сделали сложную операцию, но шансы у него были. Нине очень не понравились новости из Подмосковья, пахло оттуда какой-то дикостью. Люди вместо того, чтобы помогать друг другу, обращают их в рабство, насилуют, убивают, преследуют женщин и детей. Жена даже ругнулась пару раз, что обычно ей было несвойственно. Видимо и ее день прошел тяжело, и Михаилу удалось успокоить жену только одним старинным проверенным способом.

Глава 3

Новые проблемы

Весь последующий день Бойко все глубже закапывался в решение, как и только что появившихся, так и старых проблем. Такое количество вновь приехавших людей надо было устроить, накормить и обеспечить всем необходимым. Самой большой проблемой стал явный раскол Родниковцев на несколько фракций и групп. И все их представители лезли со своими запросами и требованиями именно к Михаилу. К обеду ему это так осточертело, что в сердцах он послал всех «Ехать дальше».

Понемногу страсти поутихли, и переговоры вошли в деловое русло. Приехавшие с Родников люди постепенно знакомились с местными порядками, встречались с жителями. В поселках стали появляться какие-то совместные проекты и наметки новых предложений. Нашлось несколько точек соприкосновения с институтскими сотрудниками, их познания в области животноводства жителям поселков могли очень пригодиться в дальнейшем. Даже больше, пара пожилых институтских работников сумела сохранить несколько перспективных пород кроликов. Они их держали у себя в подсобном хозяйстве с тех пор, как бывшим вороватым руководством была полностью похерена производственная база института. И в специально сконструированном ящике они привезли с собой три семьи здоровых и плодовитых кроликов. Мамоновы сразу же предложили свои услуги по разведению зверьков, у них были готовые помещения и опыт. И возможно уже этой зимой дети будут обеспечены полезным и свежим мясом, ну а следующей весной можно будет построить отдельную кролиководческую ферму.

Вечером в правлении собралось чрезвычайное собрание. Кроме постоянного совета там присутствовали еще несколько человек, не входивших в него. Одним из них был Хант, местный человек-загадка. Невысокого роста, коренастый, на лицо якут или тунгус, очень специфическая внешность у него была, и вечно с табачной трубкой в руке. Ружников на резонный вопрос Михаила только смог ответить, что появился сей фрукт в их местности прошлым летом, живет где-то на отшибе, в деревне появлялся редко. Заходил приезжий в основном в магазин и на почту за пенсией, вроде как военный пенсионер. Во время катастрофы Хант находился в деревне, потом пропал куда-то на три недели. В последнее время Михаил часто наблюдал его в обществе бывшего гэбиста, да и на сегодняшнем присутствии Ханта настоял сам полковник. Также сегодня на собрание были приглашены Потапов, Наталья Печорина, Подольский и Илья Вязунец.

— Ну, что товарищи? Вчера нашего полку здорово прибыло, и мы имеет около двухсот человек дополнительного состава, что почти вдвое увеличивает население нашего поселения. Перед дальнейшим обсуждением, я думаю, стоит выслушать дополнительную информацию от товарища полковника и нашего шерифа.

Складников спокойно встал с места, не торопясь, оправил амуницию, осмотрел присутствующих внимательным взглядом и начал речь: — Я уже успел провести кое-какие беседы с товарищами, ну и вскользь пообщался с руководством вновь прибывших. Нестыковочки вот получаются с их рассказом, не так уж и прост оказывается господин Пачин. По словам людей, в последние недели у них складывалась практически диктатура Пачина и его приспешников, а поселковый совет во главе с Митиным пел и плясал именно под его дудку. Сами собрания в Родниках сопровождались, зачастую, мордобоем и руганью. Люди уже начинали бежать из поселка, и делали это втайне. Да и история с Малаховкой выглядит несколько запутанной, и очень подозрительно в этом свете смотрится постоянное оттягивание эвакуации. Хотя информация о банде черного Майора у Пачина находилась уже давно, но делиться с людьми он ею отнюдь не торопился.

— Вот как? — всколыхнулся Подольский.

— Как помните, об этих событиях нам в основном Петр Мосевский рассказывал. А он, по всему видимо, не владеет всей информацией. Пачин же больше помалкивал, и возможно Петра он в темную работает, пользуясь его жизненной неопытностью. Замажет в крови, чтобы обратного пути не было, и будет пользовать дальше. Обычный бандитский прием, хотя паренек этот далеко не дурак. Просто жизнью еще толком не битый. Нам же надо опасаться самого Эдуарда и его правую руку Митина.

— Злой человек — вдруг выдал задумчиво Хант, он сидел все это время на маленькой табуретке в углу, тихо посапывая неизменную табачную трубку.

— Почему вы так решили? — заинтересованно повернулся к нему Вязунец.

— Глаз плохой, бешеного волка…

— Ну, глаз к делу не пришьешь.

— А я бы прислушался к мнению товарища майора — заявление Складникова ввело всех в ступор.

— Кто майор? — только и смог выговорить Бойко.

— Я давно хотел представить вам официально бывшего майора Главного Разведывательного Управления Генштаба России, позывной Хант. Майор уже на пенсии, но его большой опыт может нам пригодиться.

— Вот как? — Подольский с любопытством посмотрел на Грушника — Интересные расклады, однако у нас вырисовываются. Все в игрушки для взрослых играете, майор?

— Етить-колотить — Михаил почесал затылок — и что же еще товарищ майор нам таким сирым и убогим скажет?

— Опасный Пачин человек, для него кровь людская как вода. Беда с ним будет. А ты, атаман, не прибедняйся, сила и даже большая у тебя тоже имеется — Хант указал трубкой на Бойко.

— Ну, спасибо хотя бы и на этом. Но давайте по существу.

— Да нам и так ясно, что Пачин не подарок — усмехнулся бывший опер — И что с ним делать сейчас прикажете?

— Ну не выгонять же людей на улицу? — вопросительно посмотрел на всех Ружников.

— Нельзя выгонять, это бесчеловечно! Там же столько детей и женщин! — Татьяна Тормосова опять блажила по-своему — Нельзя из-за нескольких негодяев принимать такое жесткое решение.

Люди задвигались и зашумели, возникли споры, появлялись совершенно нелепые предложения. Ведь ситуация складывалась и в самом деле достаточно неординарная.

— Спокойно, товарищи! — Бойко пришлось прикрикнуть — Никто никого не выгоняет. Давайте, перед принятием общего решения обсудим сначала всю полученную информацию, а заслушали мы еще не всех. Мартын Петрович, продолжайте.

— Сейчас мы имеем дело с несколькими группами Родниковцев. Самая большая и сплоченная — институтские работники и сразу примкнувшие к ним жители самих Родников. Они держались всегда особняком, пользуясь авторитетом и прикрытием Дениса Кораблева. После его ранения там рулят друзья Дениса и Наталья Плотникова, им удавалось сдерживать притязания Пачина на полную власть. Хотя после ранения Дениса их взаимоотношения сильно осложнились. Эта группа охватывает большинство из приехавших, с ними смело можно иметь дело. Там вполне вменяемые люди и уже сплоченный последними невзгодами коллектив. Но большинство состоит из женщин, детей и пожилых людей.

— Я с Плотниковой разговаривала — Печорина подалась вперед — Ох как она не любит Пачина! Наталья уверена, что тот случай с разведкой был не случайным. Пачин просто подставил Кораблева и бросил умирать. Многие подтвердили, что Пачин ничего не сделал, чтобы помочь разведчикам. Хотя возможность у него была, разведчики ведь долго отстреливались, и не сразу все погибли. Или Пачин испугался, или решил сразу избавиться от опасного конкурента.

— Правильно Наташа, у меня такие же данные — полковник продолжил — Вторая по численности группа — это сам Пачин, его заместитель Митин и пара десятков приспешников. Они самые вооруженные и организованные среди приехавших. Но группа эта неоднородна, есть ядро, включающее в себя старых телохранителей, прислугу и нескольких примкнувших позже сомнительных личностей. Есть Митин с помощниками, в поселке он, кстати, занял самый большой дом. Бывший финансист, не последний человек в Москве, имеет собственные амбиции, в чем-то он даже опасней самого главаря, ибо полностью беспринципен в выборе средств, нет у него никаких моральных тормозов. У того же Пачина хоть остались какие-то понятия, свойственные его кругу общения.

С самого начала к ним же примкнула группа работяг со складов во главе со Степаном Карповым. Тем драка за власть совсем не нужна, они просто хотели выжить. Там тогда собрались одни мужчины и некоторые уже нашли себе одиноких женщин из Родников, даже детей усыновили. Думаю, с людьми Карпова можно работать. Третья сторона — это прибившиеся в последний момент люди из элитного коттеджного поселка, к ним я отнес и некоторых жителей аналогичного поселка рядом с Родниками. Там волею случая собрались и известные в Москве личности из элитных кругов, и поднявшиеся в девяностые нувориши. По отзывам приехавших из Родников людей, держатся они от всех особняком. Много спеси, хамства и бессмысленных нынче понтов. На их присоединении к каравану настоял сам Пачин. Хотя кроме проблем они остальным ничего хорошего не приносили.

— Ох, нахлебаемся мы с этой публикой — схватился за голову Вязунец.

— А группа Лютого? Насколько я понял, он вполне самостоятелен — спросил Михаил.

— Лютый сотоварищи был у меня сегодня — Потапов сидел на стуле, прогнувшись назад спиной, держа руки за головой — хочет сотрудничать. Там у него такой Серега есть, курсант из Рязанского училища, нормальный парень. Хотя компания, в общем-то, странная, напоминают пацанчиков с криминального района.

— Эти пацанчики вытащили из-под огня друга, а это чего-то стоит — обронил кавторанг.

— Ну да, очко в их пользу. Люди они уже обстрелянные, Серега уже научил парней кое-чему полезному в новой жизни. Да и Лютый сам далеко не дурак. Я решил их потихоньку в оборот брать. Парни молодые, понятливые, все на лету схватывают. Пообтесаются маленько и неплохие бойцы из них потом выйдут.

— Там и девчонки есть.

— Ага, крутые и резкие, чисто Валькирии. Не, мне и одной такой уже хватает — лейтенант улыбнулся как сытый кот.

— Что, Ольга в оборот взяла? — Михаил хитро посмотрел на Плотникова. Тот густо покраснел, его вспыхнувшие вдруг чувства к снайперу-блондинке не были уже секретом для присутствующих.

— Я ж серьезно атаман…

— Ей же только семнадцать — Печорина нехорошо взглянула на десантника — Головой, думаешь?

— В таких случаях не голова думает обычно — хрюкнул из-за угла Хант.

Все присутствующие на собрании члены Совета просто покатились от смеха. Светлокожий Потапов стал совершенно пунцовым до корней волос и обиженно засопел.

— Наташенька — Бойко, наконец, успокоился и смахнул слезы — времена нынче другие. Семнадцать лет это вполне уже возраст. Да и вообще взрослеть наши дети будут теперь раньше нас, того времени.

Все вдруг замолчали и задумались. События вокруг неслись быстрее, чем их успевали осмыслить. Помолчав с минуту, они стали дальше решать текущие проблемы по заселению, по созданию дополнительных складов хранения. Населения то прибавилось вдвое! И как грамотно использовать вновь полученную рабочую силу на благо всей общины.

Вторым пунктом собрания стала дополнительная информация о так называемом «Черном майоре». Теперь стало понятно, что в Подмосковье действует сильная и опасная банда, созданная на основе спецслужбы космических войск. На вооружении у нее имелось новейшее оборудование и вооружение. Вдобавок, банда на правах рядовых бойцов использовала частных охранников и бывших полицейских. Ими также были проведены наборы добровольцев со стороны захватываемого населения. Не ясна пока осталась примерная локализация базы «черных». Все эти новости вызвали у людей определенную тревогу, иметь относительно рядом вооруженную группировку, создающую общество рабовладельцев, было неприятно и опасно. Поэтому в числе прочих мер члены Совета стали обсуждать глубокую разведку в сторону Москвы, и создание постоянных постов, ближе к магистрали. Большинство Совета согласилось, что зимой вряд ли кто сунется так далеко от городов и постоянного места дислокации, но именно сейчас провести глубокую разведку становилось совершенно необходимо. Потапову дали две недели на подготовку, Хант также решил ехать с его группой. Складников же и Вязунец взяли на себя постоянное наблюдение за группировкой Пачина. Татьяна Тормосова займется институтскими товарищами, к ней же присоединился Ружников. Специалисты по животноводству ему в хозяйстве пригодились бы. Тем более что привезенные кроли были из самых элитных пород, и в дальнейшем дадут замечательное потомство. Ольга Туполева занялась подготовкой новых заданий для «мародерской» команды. Работы всем хватало. Ведь Жизнь продолжалась!

Михаил вернулся домой только поздним вечером. Там его ждал сюрприз, собрались старые друзья из Архангельской команды. Ведь сегодня был день рождения Николая Ипатьева. Отмечали его достаточно скромно, на следующий день у всех было много дел и работы. А в доме у Михаила собрались по причине наличия огромной кухни, совмещенной с гостиной. На правах атамана ему достался недавно выстроенный двухэтажный дом, отделанный в модном стиле кантри, из бревен, с паровым отоплением и настоящим камином.

Взяв поданный стакан с неизменным скотчем, Бойко сразу выложил новости совета, перед близкими друзьями у него не было тайн. Обсуждение новостей постепенно перешло в беседу о насущных планах. Потихоньку подтягивались остальные гости. Стало весело, пользуясь наличием электричества, включили музыку, кто-то даже танцевал. Потом детей загнали наверх спать, а взрослые до двух часов ночи разговоры разговаривали. Ведь так хорошо сидеть дома в уютной гостиной со старыми друзьями!

— Миха, тут к нам заглянул к обеду Степан Карпов. Это, который из Родников приехал — Николай еще относительно трезво смотрел на друга — Он главный был у их работяг, ничего такой мужик. У него в бригаде полно толковых парней, работали на складе стройматериалов до катастрофы. С техникой различной дело имели, да и в строительстве толк понимают. Может его к себе подтянуть?

— Какие вопросы? Подтягивай, конечно. Толковые люди нам нужны, сам видишь — работы невпроворот.

К полуночи в гости неожиданно заявился шериф. Поприветствовав всех, Илья подошел к хозяину.

— Весело у вас. Архангельские гуляют?

— Да вот, у Николая день варенья. Решили немного посидеть, а то работа, проблемы, ведь надо и отдыхать иногда.

— Правильно. Николай, с праздником! Сейчас — Илья покопался в подсумке — держи подарок!

Он передал Ипатьеву блестящий фирменный мультитул. Тот покрутил хитрый инструмент в руках, заценил подарок.

— Фирма! Спасибо Илюха. Как сам то? Много проблем подмосковные создали?

— Да так, помаленьку, пока обрисовываю им здешнюю ситуацию и наши правила. Да, вот еще — опер повернулся к Михаилу — Тут этот Митин стал проявлять подозрительную активность. Ходит, людям всякие интересные вопросы задает, в друзья навязывается, и лезет то все больше к алфимовским.

— Думаешь, агентуру нарабатывает?

— Возможно, хотя больше окрестными пустующими поселками интересуется.

— Наверное, ищут жилье поблизости.

— Ага — к ним подсел Андрей Великанов — тут услышал случайно, как Пачин обозвал нас «колхозниками», с коммунарским уклоном.

— Ну, в чем-то он прав. У нас ведь и в самом деле сложилось что-то вроде коммуны — Михаил обвел глазами друзей — А сам он, значит, из хозяйчиков. Ну-ну.

— А я, знаешь, капитализму полной ложкой наелся, и кормить новоявленных кулаков не собираюсь! — пьяно завелся Николай — Этого бандита гнать надо отсюдова, а то потом пожалеем. Помяните мое слово!

— Не торопись, Коля — задумался атаман — успеется с этим. Давай-ка, лучше накатим, праздник у нас или что?

И его тост в гостиной дружно поддержали! А как иначе?

Через неделю погода все-таки испортилась. Начались противные проливные дожди, под напором свежего порывистого ветра листья с деревьев облетали и падали на напитавшуюся влагой землю. Похолодало, ночью теперь приходилось даже включать отопление. Газопровод сюда так и не дошел, поэтому в большинстве домов стояли обычные деревенские печи. В домах новой постройки оказались поставлены современные бойлеры, работающие на бензине или солярке. Были у некоторых хозяев и кое-какие особые изыски.

Новым жителям Капли пришлось основательно повозиться с налаживанием отопления школы, фермы и других общественных мест. Столовую удалось даже снабдить газом. Из города поисковики пригнали машину с цистерной, полную газа, нашлись среди вновь приехавших людей и специалисты, умеющие работать с газовой аппаратурой. В перспективе научная группа обещала разработать метод получения биотоплива на основе отходов жизнедеятельности.

Дожди сильно мешали и строительным работам, и окончанию сельскохозяйственных. Гидрометеоцентров в новом мире не предвиделось, и распланировать задачи на будущее согласно прогнозам погоды не представляло пока возможности. Поэтому лучшими предсказателями на ближайшие два, три дня стали местные старики.

Большинство приезжих с Подмосковья остановились в Капле, свободных домой в поселке еще хватало, несколько семей поселилось в Алфимово. Степан Карпов с товарищами дружно влился в коллектив мехдвора и строительную бригаду Рыбакова. Даже отметить это дело по-мужски успели. А в дальнейшем бывший десантник планировал создать собственную строительную бригаду, совет поддержал его предложение обеими руками, и пообещал всяческое содействие. Многие из недавно прибывших оказались людьми инициативными, и старались быть полезными местному сообществу, и это радовало.

Ну а господин Пачин поселился на отшибе, в километрах пяти дальше, рядом с речкой Капля. Здесь крупной строительной фирмой возводился небольшой особнячок и был он уже практически достроен. Но дорога к нему являлась обычной грунтовкой, в такую погоду уже мало проезжей. Видимо заняться ей планировались позже, даже бетонные плиты для этого дела были завезены. Что там сейчас делал Пачин, было точно не известно. В Капле он не появлялся, в отличие от того же Митина, все пытающегося завести здесь нужные знакомства.

Больше всего проблем доставили бывшие жители элитных поселков. Уже через пару дней они достали практически всех своими неуемными запросами. В конце концов, Михаил прямым текстом послал их «подальше». И вдруг неожиданно они исчезли. Как потом каплинские узнали, люди Пачина нашли для этой группы небольшой дачный поселок, который находился в пятнадцати километрах от Капли, в сторону Смоленска. Тот поселок также находился в процессе строительства, но в нем хватало и вполне готовых к жилью домов. Первую неделю переселенцы были заняты обустройством новых жилищ, а потом заявились в Каплю с требованием поделиться свежим урожаем. Им в мягкой форме было объяснено, что урожай собран всеми жителями поселка, и использовать его могут только члены общины, активно участвующие в общих работах. Ведь и сам атаман не чурается повозиться в коровнике, да и картошку со всеми вместе копал. А новоявленные заявители за все эти дни ничем не удосужились помочь общине. В ответ пара ушлых особей мужского пола попробовала помахать пистолетами, но была скручена вовремя подоспевшим патрулем. Ситуацию пришлось разрулировать самому шерифу, а Бойко с отрядом разведчиков доставил проштрафившихся наглецов обратно в их поселок. Он объяснил новым соседям на пальцах, что за все надо платить. Если они не хотят жить в одной общине с ними, то могут привозить на обмен из города необходимые в хозяйстве вещи, список требуемого прилагался. Михаил же в ответ услышал о себе много нового, и на обратном пути долго ругался, пообещав, что ноги его в этом месте больше не будет. С этого времени этих отщепенцев в народе прозвали «коттеджниками».

Как ни странно конфликт на этом инциденте оказался исчерпан. И буквально через день, как выглянуло после дождей робкое октябрьское солнце, в Каплю заявились двое «коттеджников», в старом мире промышлявших коммерцией. Они привезли с собой редкие инструменты, а также лекарства, благополучно обменяв свой товар на свежие овощи и фрукты. В народе даже решили, было, что процесс налаживания отношений пошел, и войдет со временем в нужное русло.

Мало кто обращал внимания на тревожные знаки и первые звоночки грядущих неприятностей. Все спешили переделать как можно больше дел перед длинной и холодной русской зимой. Активно завозилось топливо, урожай закладывался на хранение, ополчение проводило тренировки. Ждали в гости людей из Беларуси. Все торопились жить, ибо жить здорово!

Глава 4

Засада

За окном автомобиля мельтешили ярко раскрашенные осенью деревья, а в холодной небесной сини светило нежаркое уже солнце. Начало октября выдалось на удивление теплым. После недели проливных дождей, сильно осложнивших процесс обустройства подмосковных новоселов, наступила сухая солнечная погода. Днем солнце прогревало воздух почти до 20 градусов, но ночью уже было ощутимо холодно, даже приходилось включать отопление. Пользуясь неожиданным подарком природы, община Капли продолжала активно готовиться к зиме.

Для Михаила также настали горячие денечки, сейчас он возвращался с дальнего кордона. Так они обозвали расположенный в лесу небольшой хутор, когда-то здесь было лесничество, потом база отдыха для избранных, а теперь здесь решили оборудовать временную базу для лесорубов. Ведь зима самый благоприятный период для лесозаготовок, а строевой лес всегда нужен, не все же пользоваться оставшимися полуфабрикатами. Тем более что пилорама уже работает, да и сырья вокруг полно. Объемы заготовок у них все-таки будут скромными, так что о природоохране сейчас думать рановато. А пока на кордон пригоняли необходимую технику, создавали запасы продуктов и горючего, чтобы зимой бригады заготовщиков занимались только рубкой леса, а потом по санному пути доставляли его на лесопилку. Бригады уже были сформированы, две команды по пять человек. Да и еще желающие нашлись, кто из мужиков откажется побыть немного вдали от жен и семейных проблем! Работа на свежем зимнем воздухе, да еще и в лесу. По вечерам банька, потом можно и рюмочку пропустить. Не более! Ибо норму выработки никто не отменял. Не возбранялась на кордоне и рыбалка, неподалеку находились озера. Ну а, коротая зимние вечера можно было заготовлять дрова, в поселке они будут востребованы. Николай Ипатьев как раз сейчас был занят изготовлением сань-волокуш. Мощные трактора-тягачи у них уже стояли на мехдворе, готовые к работе. Был даже один харвестер John Deere, с ним заготовка леса пойдет гораздо быстрее и удобнее. Нашелся и специалист на эту современную машину — Сергей Туполев. Сейчас он с Колей как раз и занимался подготовкой лесорубов для работы на нем.

Михаил с удовольствием провел два дня среди веселых и довольных мужиков. Здесь, кроме работы по подготовке кордона к производству, получилась и банька, и посиделки в теплой компании, даже во второй вечер получилось на рыбалку сходить. Связка окуньков лежала сейчас в жестяном ведре, которое стояло в багажнике небольшого джипчика. Вечером будет знатная ушица! А пока дорога петляла среди островков леса и небольших, заросшим бурьяном, полей. Ее давно не ремонтировали, поэтому скорость движения Михаил держал небольшую. Ехал он на найденном в Смоленске «Сузуки-Самурае». Удобном маленьком джипе, используемом в поселке для разъездов вне основных дорог. Бывшие хозяева подготовили его, видимо, для дальних забегов по бездорожью. Вездеход был приподнят, оборудован лебедкой и укреплен дополнительными бамперами, на крыше установлен экспедиционный багажник. Поэтому, не смотря на малый размер автомобиля, на кордон Михаил смог привезти много полезных в хозяйстве вещей. Обратно он возвращался один, ехать было недалеко, всего двадцать пять километров, и к обеду уже надеялся быть дома. Окошко было распахнуто, на удивление теплый ветерок развеивал отросшие к осени волосы. Калашников находился в специальном креплении сбоку, разгрузка лежала на соседнем сидении. Рация же висела спереди, на панельной доске. Настроение у мужчины было прекрасным, но видимо, не может в этой жизни быть все так безмятежно. Какой-то неведомый рок временами тянет весы жизни человеческой на темную половину бытия, заставляя людей работать усиленно лапками, барахтаясь в бурой жизненной тине.

Он почувствовал Это за несколько секунд. Михаил никогда не понимал, откуда берется у него этот проклятый дар предчувствия, из-за которого он, в общем-то, и взвалил на себя рабское тягло атамана. По спине пробежал знакомый холодок, желудок стянуло ледяной рукой, еще в голове не появилось ни одной спасительной мысли, а он уже нажимал ногой на тормоз. Вид на дорогу через лобовое стекло покрылся какой-то рябью, это несколько пуль попали в левую половину лобовухи, трещины сразу же покрыли всю его поверхность. В боковую дверцу глухо ударило еще несколько зарядов, похоже, стреляли крупной дробью. Михаил же с ужасом осознал, что по нему идет интенсивный обстрел из оружия. Джип был чисто японским и поэтому руль находился справа. Если бы он сидел слева, то был бы скорей всего убит. Пока голова соображала, руки и тело работали, он резко затормозил у правой обочины и вывалился кубарем из автомобиля, и только оказавшись на земле, понял, что все оружие осталось в машине. Автомат был в креплении, а пистолет лежал на соседнем сидении, в разгрузке. Со стандартной кобурой неудобно сидеть в машине, а найти новую он так и не позаботился. Забраться обратно за оружием было уже невозможно: громко застучали новые попадания в машину, боковые стекла уже разлетелись на мелкие осколки, а пробитые колеса стали с шипением спускать воздух. Из-за низких кустов, стоявших метрах в тридцати от дороги, послышались крики. Михаил резво метнулся в сторону канавы, проходившей вдоль этой стороны дороги. По другую ее сторону росли чахлые березки и осины, уже потерявшие половину своей листы, потом пятьдесят метров надо было бежать по болотине до леса. «Не уйти» — мелькнуло в голове, но ноги уже несли его к заросшей осокой и камышами канаве. Под ногами зачавкало, а крики на дороге стали звучать ближе. Решение пришло как-то мгновенно, видимо, на краю границы между жизнью и смертью в голову чаще приходят гениальные мысли. Дно уходило вниз, канава была полностью залита водой, Михаил погружался в нее все глубже и глубже. Уже, будучи по горло в воде он осторожно двинулся в заросли камыша, вода была очень холодной, но сейчас его это не беспокоило. Он немного поднырнул, нащупал на щиколотке ножны и достал острый небольшой ножик, затем лихорадочно вынырнул и двинулся дальше. На дороге же был явственно слышен топот нескольких пар ботинок, два раза басисто громыхнул дробовик. Михаил отрезал длинный стебель тростника, резанул одно прямое коленце, и него получилась тонкая полая трубочка. Стоя у самого дальнего края канавы, в гуще тростниковой заросли, он тихонько опустился в воду, держа трубку во рту. Опытным путем Михаил нашел нужную глубину, глотнув ненароком воды, и самым малым ходом пополз дальше, стараясь как можно осторожнее раздвигать заросли руками, потом замер, пытаясь успокоить дыхание. Это было самое сложное, трубка поначалу сипела и нервно болталась на воде, но наконец-то удалось ввести дыхание в мерный ритм. Непонятно почему этот древний метод сидения в засаде, используемый еще запорожскими казаками, пришел ему сейчас в голову. В последний раз они с братом баловались такими забавами еще в детстве. Правда, тогда терпения хватало ненадолго, но в нынешней ситуации иного выхода просто не было. Под водой было очень холодно и темно, звуки доносились гулко и отрывисто. Поначалу невнятный, мерный гул стал, наконец, пониматься как громкий разговор, вернее крики. По воде замелькали какие-то тени. Похоже, что те, кто сидел в засаде, здорово занервничали. Трупа нет, следы же ведут в сторону леса. Послышался всплеск, кто-то прыгнул в канаву, но не рассчитал глубину, завяз в тине, и с руганью полез обратно. Гул голосов усилился, Михаилу даже показалось, что он разбирает какие-то слова. Через несколько секунд что-то с адским грохотом забарабанило по воде. «Обстреливают» — с ужасом пронеслось у Бойко в голове. Плечи инстинктивно сжались, ожидая смертельного удара, но судьба подарила ему в этот день жизнь. Постепенно шум затих, вода успокоилась. От холода он уже совершенно не чувствовал тела, ноги, и руки совершенно онемели. Ожидать дальше стало совершенно невмоготу, и он решился, осторожно высунул голову и прислушался. Было совершено тихо, насекомые в это время года уже не летали, птицы во время катастрофы также исчезли, в лесах и полях царила поистине могильная тишина. Только люди могли создавать хоть какой-то шум в этом новом мире. Но сейчас было совершенно тихо, преследователи исчезли. Только какие-то нехорошие звуки издавала разбитая пулями машина, как будто жаловалась на злую судьбу. Михаил медленно вылез из воды на другую сторону канавы, поднялся к зарослям осин, огляделся. Никого! К автомобилю возвращаться было опасно, поэтому, слегка пригнувшись, он двинул вдоль перелеска, нашел место, где деревья росли погуще, и в изнеможении рухнул на теплый мох. Затем трясущимися руками Михаил стал снимать сырую одежду и обувь. Дрожа всем окоченевшим телом, еле двигая конечностями, Михаил смог выжать штаны и куртку, и стал одеваться. Надо было срочно двигаться. Куда? Он стал прокручивать в памяти карту этой местности. Засаду сделали перед поворотом, тут основная дорога сворачивала налево в сторону трассы М1. А правая отворотка вела в обход заброшенных деревушек в Каплю, и рядом с ней находился старый полевой стан, оставшийся еще с колхозных времен. Сейчас там почти никто не бывал, кроме одного занятного старичка, который промышлял изготовлением плетеных корзин. В этом месте, у ручья, росли густые заросли ивняка, и дед регулярно занимался там заготовкой сырья, даже сарайчик был у него для этого дела приспособлен. Наше правление поддержало его ремесло и даже выделяло транспорт для вывозки заготовленных прутьев. Наконец приняв решение, Михаил двинул вдоль дороги, старательно прячась за деревьями и кустами. В движении тело немного согрелось, и от одежды повалил пар.

Через пятнадцать минут ходьбы он осторожно пересек дорогу и двинулся через небольшое поле к строениям стана. С радостью мужчина увидел дымок от костра и с быстрой ходьбы перешел на бег. Пробежав мимо покосившегося сарая, он чуть не споткнулся об ноги старика, возившегося с ивовыми прутьями. Михаил сразу узнал в нем того старичка с Алфимова.

— Михаил Петрович, это что с тобой случилось? — всплеснул руками старик.

Пришлось вкратце рассказать о случившемся нападении. Павел Матвеевич, так звали деда, стал суетно хлопотать вокруг атамана. Он снял с него мокрую одежду, накинул старое шерстяное одеяло и посадил к костерку.

— Павел Матвеевич, мне срочно нужно сообщить в правление о нападении.

— Ой, беда, здесь нет телефона, да и рации я не держу — всполошился дед — хотя… Ванятка! Бегай сюда!

Из-за кустов шустро выбежал молодой парнишка, лет десяти и удивленно уставился на мокрого атамана.

— Не стой столбом, иди поближе. Ты же на велосипеде приехал?

— Да, деда.

— Сможешь быстро в правление сгонять? Весточку передать.

— Да конечно. Минут за двадцать доеду, я тут прямой путь знаю, через поля.

— Тогда живо за велосипедом.

Михаил дрожащими руками составил на обрывке бумаги краткое донесение и передал его мальцу, строго наказав ни с кем из встречных взрослых не разговаривать, и передать донесение лично кому-нибудь из разведчиков, а лучше Потапову или шерифу. Парнишка живо сел на велосипед и сразу же нажал на педали.

Павел Матвеевич тем временем подкинул хворосту в небольшой костерок, и вскоре Михаил с огромным наслаждением пил ароматный чаек из местных трав. В большую армейскую кружку дедок щедро плеснул своей домашней настойки. Горячий ароматный напиток как будто пешней разбил ледяную пробку, стоящую до этого колом в груди. Сверху вниз потек жаркий ручей, согрев сначала грудь, потом, перейдя горячей волной в живот и, наконец, достигнул кончиков пальцев на ногах. Михаила немного потряхивало, то ли от ледяного озноба, колотившего измученное тело, то ли от осознания близости смерти, опять мелькнувшей своим черным крылом у его лица, но так и не взявшей в свой неизведанный и страшный путь. Значит, у этой старухи с косой есть все-таки предел своего могущества.

Матвеевич между тем достал кусок тонкой бумаги, жестяную коробочку и стал сворачивать самую настоящую самокрутку. Михаил с недоумением посмотрел на местного дедка-затейника. Тот понимающе кивнул и, вдохнув в себя порцию ароматного дыма, произнес.

— Все удивляются, а я как-то привык. Табак нынче в сигаретах пошел скверный, а покупать специальный трубочный для пенсионера дороговато. Я же всю жисть любил курить ароматный табачок.

— Так нынче ж бесплатно можно достать!

— Дык привык уже, пока сидишь, закрутишь, зажжешь. Это же целый ритуал, для нервов полезно. Тебе сегодня, как я погляжу, от нервов полечиться хотение тоже появится.

— Угу — мрачно согласился Михаил — давно так не попадал. Секунда и лежал бы сейчас, мух кормил.

— Ну, положим, муху еще по нонешнему времени найти надобно. Да и у старых людей такая вот поговорка есть «Как родился, не помню, когда умру, не ведаю».

— Ну, как сказать — Михаил сделал хороший глоток чаю и задумчиво произнес — меня уже несколько раз предчувствие спасало. И тогда на войне, и в Твери, перед мостом почуял неладное. Да и сейчас, перед самой стрельбой я уже на тормоза жал.

— Значит, ангел твой у уха висел. Не закончен, значит, путь то земной.

— Ангел? Не знаю…. А вы что, Павел Матвеевич, верующий?

Дед не торопясь, подкинул дровину в костерок, помолчал немного и только потом заговорил вновь — Как сказать, Петрович. Выросли мы в атеизме, тут и церква то в округе поломаны все. Хотя вот бабушка моя, царствие небесное, набожна была очень. С дедом по этому поводу часто ругались, тот ведь партийный был, колхозы поднимал, в войну партизанил в этих лесах. А жена в церковь ходит! И как-то прижали их партизанский отряд каратели прямо к болоту. И каратели то не простые тыловики, а союзнички немецкие. То ли венгры, то ли хорваты, но злыдни какие, ужас. Много деревень в округе пожгли, и воевать ведь умели хорошо, черти. Обложили они отряд партизанский, значит, со всех сторон. Какой-то предатель объяснил им, что болота тут не проходимые, и выхода нет никуда. Ну, нашим что остается? Или погибать или сдаваться. Так бабка моя взяла икону старую родовую и пошла с молитвой вперед, дед, значит, за ней. Идут, бабка молится, дед ревет, и ведь прошли, не утопли и весь отряд за собой вывели. Остались каратели с носом. Потом их гадов всех уничтожили, тут рядышком в поселке заготовителей. Несколько партизанских отрядов для этого дела вместе сошлись. Никого в плен не брали, больно народ на них злой был. Такое вот было жестокое время, атаман. Да ты знаешь, наверное, что у нас творилось. Говорят, у тебя мамка с Белоруссии.

— Да, с под Крупок. Дядьки ее тоже партизанили, дед в 41-м годе ушел и только в 45 вернулся.

— Ну, значит, почти местный ты. Поэтому может, и тянуло в нашу сторону?

— Не знаю. Хотя, честно сказать, даже недосуг было размышлять об этом. Сами видите, вздохнуть — часу нет. Семью вот почти не вижу.

— Это ты зря. Жизнь бежит, дети растут, миг и кончилось все — старик снова стал свертывать цигарку, закурил и задумчиво продолжил — Деда моего перевели в пятидесятых на советскую работу в Закарпатье, и когда там фашистский мятеж был в 56 годе, бабушку убили прямо дома. Батька тогда у меня служил в Сибири, в дальнем гарнизоне, что там мальцу делать было? И поэтому я с бабушкой жил, благодатная там земля и климат хороший! Успела она тогда меня в окно на соседский сад выкинуть, а потом уже мадьяры дверь сломали. Много там русских тогда убили, но говорить об этом запрещали долгое время. Дружба народов, етить его за ногу. Дед до конца жизни себе этого не простил, работу бросил, из партии вышел, занялся плотницким делом. У нас ведь в роду много плотников было, он дома строил, дачи. Меня вот научил ремеслу, те же корзины плести, и другому полезному рукоделию. А перед смертью попросил священника найти. У меня тогда мотоцикл был с коляской, и под проливным дождем я батюшку с города вез аж пятьдесят километров. Вот такие вот дела бывают в жизни. А тебе раз жить выпало, значит, нужен еще на этом свете. Ведь мир с нуля строить приходится. Мне и то страшно временами, такая пропасть народу сгинула. Да вот внучка поднимать нужно. Наша ведь задача их поколение поднять и на дорогу поставить, а куда их ноги понесут, то не наша забота. Я так думаю. Чу, едет кто?

Со стороны луга послышался натужный гул автомобиля, пробирающегося по бездорожью. Вскоре к сараю выскочил окрашенный в маскировочный цвет Мицубиси-Паджеро — разъездная машина шерифа. Из него споро выскочил Вязунец с двумя вооруженными парнями.

— Командир, ты как? — шериф подбежал к Михаилу и стал его осматривать и щупать.

— Нормально — на силу отбился тот — только замерз сильно. У тебя есть связь с Потаповым?

— Он рванул сразу на развилку, с ним четверо разведчиков. В поселке никому пока ничего не говорили. Только Складникову, он обстановку контролирует и потихоньку народ поднимает. Давай, рассказывай подробности.

После краткого рассказа о нападении Илья отошел в сторону и начал какие-то переговоры по рации. Один из помощников шерифа, парень из команды Лютого по кличке Витек, подошел к деду и с интересом посмотрел на его самокрутку.

— Что дед, траву полынь шмалим? — с усмешкой спросил щербатый боец.

— Кто полынь, а кто табачок самосадский — степенно ответил Павел Матвеевич.

— Дай попробовать… Ого, забористый какой и вкусный! Не угостишь?

— Приходи огород копать, тогда подумаю.

— О как! Ушлый ты дедок, как посмотрю.

— А что делать? Сам я старый уже, а внук маленький еще. Родители его в городе во время беды сгинули, вот вдвоем и кукуем.

— Дела.. — Витек задумчиво огляделся — А у меня отца, считай, и не было, мать от наркоты откинулась, бабка воспитывала. Где-то она теперь? Лады, дед, я на неделе зайду.

Их разговор прервал подошедший Вязунец.

— Потапов все там обыскал. Сузуки, говорит, вся разворочена, бандюганы шмаляли видать знатно. В трехстах метрах обнаружили место, где бандиты свою машину прятали. Стреляли, похоже, из ментовских Калашей и крупной дробью с гладкоствола. Живым ты им был точно не нужен.

— Оружия моего там не нашли случайно?

— Нет. В машине нет ничего. Видно, беда у них с оружием, раз трофеев дернули.

— Да уж. Лоханулся я крупно, расслабились мы что-то рановато.

— И еще — Складников уже проверил — никто из поселка в это время не отлучался. У Пачина движения также не наблюдалось, а машина и четыре человека не муха, мимо рта не пролетит. Кто-то со стороны сработал.

— Крыса у нас появилась, командир, к гадалке не ходи — вмешался в разговор Витек — и маршрут, да и время узнать в поселке не так сложно. Вот кто-то и сообщил, а нападали не военные, и не менты. Засада больно простенькая. Пацанва топорно сработала, у них и оружия то толкового не оказалось. Да и в панику они сразу ударились, тела твоего не обнаружив.

— Соображаешь — одобрительно кивнул Илья — и, кажется, я даже догадываюсь, кто у нас крыса. Давайте по машинам, встретимся на дороге с лейтенантом.

Михаил лежал на крепко сбитом топчане и блаженствовал. Пока остальные люди занимались расследованием произошедшего на него нападения, его закинули на хутор, чтобы в спокойной обстановке атаман смог отсидеться и передохнуть. И теперь Михаил немного прикорнул в избе, при этом попутно наблюдая за хлопотами Пелагеи Мамоновой. Ладная, крепкосбитая блондинка суетилась у плиты. Шикарные, пшеничного цвета с платиновым отливом, волосы были стянуты крепкий узел на затылке. Все ее движения были одновременно по-хозяйски скупы и в тоже время изящны, а вполне современная одежда только подчеркивала соблазнительные формы тела. Михаилу подумалось, что жены древних новгородцев, освоивших первыми русский север, должны были быть похожи на Пелагею. Хозяйка же время от времени кидала многозначительные взгляды на атамана.

— Ой, Михаил Петрович, что-то вы смотрите на меня как-то нескромно — кокетливо подначила она Бойко.

— За погляд то денег не берут — поддержал игру тот — эх, жаль, староват я стал для амуров. Только глядеть то и осталось за красавицами.

— Ой, старичок! — всплеснула руками Пелагея — Посмотрите-ка, по нему столько жинок в деревне сохнут, а он еще кочевряжиться.

— Каких еще жинок? — ошеломленно спросил Михаил и даже привстал с топчана — Женат я. Да и должность…

— Да ладно уж — хозяйка сняла большой чугунок с плиты — когда вас мужиков женатость то останавливала, когда тут такие крали вьются.

— Ты, Пелагея, это… не разводи тут — откровенно растерялся атаман.

— Хватит сидеть сиднем, вставай, хлеб нарежь. Кажись, ваши лоботрясы едут — Мамонова подошла к окну. Там у больших ворот заливалась лаем маленькая собачонка, подобранная случайно новыми хозяевами во время эвакуации. В усадьбу уже въезжали три автомобиля и вскоре на пороге появились жданно нежданные гости. Пелагея сразу же позвала всех за стол, отобедать чем бог послал. А никто и не отказался. Утро, сей день, выдалось суматошное, поэтому даже и сто грамм фирменной Мамоновской настойки не зазорно было принять. После сытного обеда мужчины вышли во двор и двинулись к открытой бревенчатой беседке, оставшейся от старого хозяина.

— Ну не томите, черти, рассказывайте! — Михаил оглядел соратников. Он уже пришел в норму и хотел активно включиться в работу.

— Нашли мы этого хмыря — начал рассказ Вязунец — зовут Николай Пачула. Из Алфимово он, с детства еще хулиганил, родители в город, в техникум учиться отправили. Там сошелся с кривой компанией, чуть не сел за кражу, из техникума, конечно, поперли, перебивался потом случайными заработками. Здесь, в доме умершей бабки жил, и в день катастрофы гудела у него веселая гоп-компания, правда потом свалила сразу неизвестно куда. Ну и вот две недели назад перехватили этого Колю на картофельном поле два хмыря и передали привет от блатного из этой компании. Сказали, чтобы нос по ветру держал, и новости из поселка им сливал. И если человек от Митина к нему придет, с важными новостями, то должен Коля сразу к ним ехать. Они даже оставили ему мотоцикл для такого случая. Про твою поездку, атаман, как раз человечек Митина то и передал — когда и где поедешь.

— Дела. Значит, Пачин все-таки воду мутит? Какие действия предприняли?

— Митина с подельником уже повязали по-тихому. С ним Складников сейчас разбирается, там допрос вовсю идет. Подняли в ружье два первых десятка ополчения под предлогом учений, в них в основном твои друзья. Им пока информацию по минимуму дали и на мехдвор отправили. А Коля-крыса слил нам, где бандиты прячутся — Вязунец расстелил на круглом столе карту — Вот, по дороге к Жуково отворотка имеется. Раньше здесь дом отдыха был, теперь элитная дача. Крысеныш нам и план дома нарисовал, говорит, что их там человек одиннадцать. Главарь какой-то конкретно блатной, в авторитете, остальные так, шушера. Поэтому сильного сопротивления мы от них не ждем.

— Сейчас Пономарев подъедет с оружием — подался вперед командир разведчиков — мои уже тут, наготове. К вечеру с рыбалки Петр подтянется с братом. Берем самых опытных, ночью выдвинемся.

— Чтобы под утречко сонных взять? — сидевший чуть в стороне Хант, не торопясь достал из сумки странное на вид оружие, с необычным толстым стволом.

— Хант, ты где это Винторез надыбал? — удивленно воскликнул лейтенант.

— В закромах Родины, где ж еще — притворно удивился тот — ты лучше подумай, как разведку ночью будешь проводить.

— У нас пара хороших ПНВ в трофеи досталось. Я и Саня Пономарев умеем ими пользоваться.

— Давай-ка лучше я один вперед схожу — Хант неторопливо проверял свой навороченный девайс — а вы лучше подумайте о связи. Этих архаровцев Митин мог снабдить нашими каналами, вдруг будут слушать.

— О черт! — Потапов рванул к машине. Через несколько минут он вернулся — Сейчас Подольский что-нибудь пришлет армейское. Он тут какой-то склад интересный подломил.

К нужному месту они подъехали во втором часу. Машины спрятали в метрах пятистах, у самого поворота к базе. Оставили там двух часовых и потихоньку двинулись вперед. Михаил напросился в штурмовую группу, но с условием, что будет сидеть там тихо и оденет бронежилет. Штурмовики остановились в ста метрах от дома. Вперед ушел один Хант, а они пока устроились за густым кустарником, кинув предварительно на землю взятые с собой пенки, ночи уже были холодными. Работали мужики без раций, их армейские увесистые тушки имелись только у Бойко и на одном из автомобилей. Но лейтенант активно внедрял в своей команде язык жестов, да и еще работали фонариками с цветными светофильтрами, которые давали узконаправленный пучок света. Через полчаса томительного ожидания бывший майор ГРУ вернулся к основной группе.

— Имеем двух часовых. Дежурят по два человека, один на улице, второй в доме. Я случайно подслушал, что у них смена была в два часа, а следующая будет в пять часов. Штурмовать лучше около пяти, когда эта смена устанет, да и время будет самое сонное. Час Волка, как-никак. А мы пока спокойно можем и подремать в машинах.

В начале пятого Михаил разбудили и сунули в руку чашку горячего кофе. Южноамериканский напиток хорошенько взбодрил его, на улице еще было темно, только намеки на сумерки. Сквозь бегущие по небу тучи иногда проглядывала половинчатая луна. Он застегнул разгрузку, взял автомат в руки и проверил магазин. Через пятнадцать минут атаман уже находился за кирпичным сараем, который стоял у открытых ворот загородного дома. Хант был где-то там, дальше. Чуть в стороне нырнули в темноту Петр Мамонов с братом. Справа, сразу за воротами, наготове стояла штурмовая тройка в составе Потапова, Ярика Туполева и Вити Хазова. Они были одеты в черные «прыжковые» комбинезоны, трофейные современные бронежилеты пятого класса защиты и каски. А рядом с Михаилом пригнулась массивная туша бывшего морпеха, в его мощных руках лежала заряженная РПГшка. Где-то позади их пристроился Складников со своей раритетной Мосинкой. Часовой на крыльце в нарушении всех правил курил, и, судя по запаху, далеко не табак. Неожиданно открылась дверь в дом, и на пороге появился здоровенный парень. Он поежился от ночного холода, перекинулся парой слов с напарником, и попилил куда-то в сторону. Видимо, приспичило, а может, хотел после сна взбодриться перед сменой караула. Но, судя по глухоту стуку, раздавшемуся за углом, утро встретить ему уже не придется. Напарник же бандита насторожился, и когда отошедший отлить кореш не откликнулся на его тихий зов, снял автомат с плеча и осторожно двинулся вперед. Чуть сбоку от него метнулась тень, и часовой стал, заполошно хрипя, падать на землю, стараясь заткнуть рану на шее с торчащим оттуда ножом. Упасть ему не дали, и осторожно оттащили за угол здания. Штурмовая группа в это время стремительным броском подбегала к дверям. Лейтенант осторожно открыл ее и в широкий коридор полетел небольшой круглый предмет.

— Бойся! — раздался его крик. Михаил послушно прикрыл глаза.

Внутри дома послышался адский грохот, дверь резко распахнулась, а в окнах блеснула яркая голубоватая вспышка. В коттедже послышались заполошные крики, раздался чей-то режущий уши визг. Штурмовая группа тем временем резво двинулась в длинный коридор. Послышались резкие щелчки автоматных выстрелов, затем два раза громыхнуло из крупнокалиберного гладкоствола, и зачастили пистолеты. Противник, похоже, быстро очухался, и начали оказывать серьезное сопротивление. Через пару минут на крыльце показались двое штурмовиков, они тащили за собой третьего, держа его за специальные лямки на комбинезоне. Их прикрывали братья Мамоновы, стреляя вглубь коридора скупыми очередями на два патрона. Затем к двери резво подбежал Хант, отодвинул бойца в сторону, и одну за другой швырнул вглубь дома две гранаты. После сдвоенного взрыва из окон полетели разбившиеся стекла и осколки от деревянных рам. Штурмовики успели добежать до угла соседской постройки.

— Что у вас?

— Лейтенанту прилетело. Броник не пробит, но, наверное, ребра сломаны — ответил один из бойцов сквозь закрытое забрало шлема, по голосу Михаил узнал Ярика — там эти черти в гостиной заперлись. Не сунуться, сразу в три ствола отвечают. А двоих мы еще в коридоре положили.

— Суки! Как больно! — орал лейтенант.

В это время на втором этаже резко распахнулось окно и в сторону постройки кто-то начал поливать длинными очередями из автомата. Позади штурмующей группы сухо бахнула винтовка и стрелявший бандит, дико заорав, упал обратно в комнаты. Его же укороченный полицейский Калашников сверзился прямиком на асфальт.

— Командир, прикрой — Пономарев двинулся вдоль задней стенки сарая — сейчас прикурить дадим сволочам.

Они незаметно перешли на другую сторону строения. Морпех встал на исходную, направив острие остроконечной гранаты в окно столовой. Михаил в это время держал окна на прицеле, стараясь держаться от напарника подальше. Не хотелось, чтобы от выхлопа прилетело, еще в армии деды пинками научили. Пономарев выдвинулся чуть дальше и громко крикнул — «Выстрел». Бойко открыл рот, наблюдая за яркой реактивной струей. Пахнуло жаром и неприятным кислотным запахом, а граната взорвалась внутри помещения с оглушительным грохотом, нечета пукалкам РГДшкам. В доме что-то сразу же загорелось, послышался грохот и треск. У крыльца же раздался спокойный голос Ханта — Эй там, наверху! Бросаем быстро оружие и выходим с поднятыми руками! Иначе зафигачем вам следующей зажигательную, даже костей не останется, все сгорит! Времени на раздумье одну минуту!

Секунд через двадцать со второго этажа раздался испуганный голос — Не стреляйте! Мы выходим!

Через несколько минут в дверях показались трое. Впереди шел молодой худой парень, он испуганно озирался и отчаянно заверещал, когда бойцы лейтенанта схватили его и быстро обыскали, потом швырнули на холодный асфальт лицом вниз. Следующим вышел здоровенный коротко стриженый верзила, он тащил за собой крепкого лысого мужичка. Лысый был одет в фирменные требники и майку, тело расписано с ног до головы блатными татуировками. Настоящий махровый уголовник. Его правая рука была наскоро перевязана полотенцем, майка залита кровью. После обязательных процедур обыска и связывания рук и ног, всю троицу представили под очи отцов-командиров. Потапову уже оказали первую помощь, туго перетянули грудную клетку бинтами и вкололи обезболивающее.

— Кто тут главный? — допрос начал Складников.

— Винт у нас рулит — кивнул на лысого молодой.

Главарь злобно глянул на своих победителей, потом на подельника и смачно сплюнул.

— Ваша взяла сегодня, граждане начальники. Учил этих бакланов, учил, а сдулись суки сразу, и кому? Убогим терпилам деревенским.

— Ты попутал чего-то улра парашная — Михаил кивнул. Саня Пономарев быстро подошел к главарю и хлестко стукнул того по колену, потом добавил упавшему бандиту по раненой руке. Не обращая внимания на крики и проклятья уголовника, Бойко перевернул того на спину и наступил ему на горло ботинком.

— Ты, кажется, чего-то недопонял, урод блатной. Это мы свободные люди, а вы вонючие шакалы. И ваше время сейчас безвозвратно прошло. Тут нет ушлых адвокатов, продажных ментов, зон, где правят ваши уродские понятия. И вот эти вот мордовороты прошли несколько войн, им тебя порезать на кусочки, как два пальца об асфальт. И у тебя есть выбор такой, или ты умрешь быстро, или это будет продолжаться долго и мучительно. А я знаю много оригинальных способов для плохой смерти, например индейский.

— Это чё индийцы такое учудили? — выдвинулся вперед Мамонов старший.

— Индейцы! Это, которые краснокожие Апачи. Они привязывали нехорошего человека к столбу, на голову одевали удавку из смоченной в соленой воде веревки. Вода, значит, сохнет на солнце, удавка скукоживается и потихонечку горло сдавливает. Умирать можно часами.

— Фига себе креативщики — Петр поежился.

— Ну, можно и нашими дедовскими способами. Был один хороший, с муравьями, но их сейчас в лесу не сыскать. Можно «журавлем». Знаете, такие колодцы раньше были в деревнях. Шест как маятник ходил, верх — вниз, с противовесом. Вкапывался, значит, кол, над ним подвешивался разбойничек. На другой же конец маятника вешали бадью с водой и делали в ней дырку. Вода потихоньку выливается, а бадейка то легчает. Разбойничек на кол помаленьку насаживается, сила тяготения, физика, его мать. Сначала задницу проткнет, потом по кишкам, желудку. Смерть медленная и мучительная, и ведь даже если снять с кола, то не спасти никак.

— Ох, затейливы наши предки были, даже в Чечне как-то попроще обходились.

— Это ты прав, Петруша, измельчали людишки. Ну что, граждане бандиты — колоться будем?

Первым потек молодой и самый ссыкливый. Вслед за ним заговорил амбал, правда, толку от него оказалось мало. Вся сила у него ушла в мышцы, в мозгах было как-то пустовато, но кое-чего интересного он все-таки поведал. Все показания записывали сразу на видеокамеру. Вскоре подошли бойцы Потапова с Хантом, они провели обыск в доме. По их словам там лежало шесть убитых бандитов. Двое в коридоре, застреленные в начале штурма, остальные в столовой, по-видимому, погибли от взрыва гранаты РПГ.

— Командир, я сейчас машины вызову? — Потапов уже отошел от контузии, и хотел сам рулить процессом.

— Подожди. Мы еще «журавля» не сделали — ответил на вопрос Бойко и наткнулся на непонимающий взгляд лейтенанта. Потом внимательно посмотрел на лежащего главаря.

— Суки… — блатной пытался подняться — все скажу, помогите встать.

На камеру Винт, так звали главаря шайки, рассказал много чего интересного. И как они по окрестностям Смоленска шарили, и как встретились случайно с людьми Пачина, и как с самим Эдуардом Петровичем стрелку забили. Винт сразу почуял в москвиче крупного зверя, поэтому разошлись они по понятиям. Банде Винта доставалась грязная работа по убийству Атамана и его соратников. Информацию же бандиты получали от Митина, используя в качестве связного Николая Пачула. Тот приехал на мотоцикле позавчера поздно вечером и передал приказ Пачина перехватить атамана. Дело казалось плевым, а будущие преференции соблазнительными. Жизнь в сытости, работа не пыльная, охранниками рабов и слуг. Бабы, водка, жратва, чего еще надо было вору? Конечно, Бойко ожидал от Пачина каких-то вывертов, но такая истинно черная не благодарность? Такую гнойную занозу требовалось вырывать безжалостно и незамедлительно!

Михаил сразу же дал команду выдвигаться и сообщить оставшимся в поселке бойцам о начале полной блокады усадьбы Пачина.

— Кто исполнит? — Михаил оглянулся на соратников.

— Давайте я — откликнулся Складников — надо же оправдывать прозвище «кровавой гэбни».

— Э… вы чего? Я же все рассказал по чеснаку. Суки, так не по понятиям! — Винт упал на колени и завыл.

— Ты, урод, вообще охренел — рассвирепел вдруг Михаил — какие в жопу понятия?! Мы тебе легкую смерть обещали! Жил по-собачьи и умри как гавно!

Он пнул уголовника по почкам, плюнул и пошел на выход. Вскоре унылые завывания и всхлипы блатного прервал сухой пистолетный выстрел.

Михаил еще раз осмотрел окрестности в бинокль, все было тихо. Неподалеку стояли машины, привезшие сюда ополченцев. Рядом с термосами колдовал Николай Ипатьев, время двигалось к обеду, а они даже позавтракать вовремя не успели. Усадьба Пачина была взята в плотное кольцо, но бойцы пока вперед не высовывались. Пачин времени зря не терял: вокруг большого двухэтажного дома за эти недели были убраны лишние постройки, поставлен высокий, под два метра, бетонно-металлический забор. На техническом, верхнем этаже здания проделаны небольшие отверстия под бойницы. Теперь это был настоящий дом-крепость, и им его предстояло штурмовать. Люди Пачина на улице не показывались, окна были плотно завешены жалюзями и занавесками. Осаждающие ждали ответных действий бывшего бандита, ведь со вчерашнего дня он был без связи. А утечку любой информации из поселка шериф и бывший особист пресекли на корню. Даже его жена Нина была не в курсах, что на самом деле происходит. Вызов ополченцев замаскировали под внезапные учения, они и раньше подобным образом иногда устраивалось. Дед Павел Матвеевич и его внук находились в гостях у Пелагеи Мамоновой, а патрули в поселках усилили.

Полчаса назад штурмовая группа провела совещание, где они обсудили план самого штурма. А сейчас Михаилу вспомнился разговор, состоявшийся по дороге сюда. Сидевший рядом в машине Саша Пономарев вдруг сказал — А ведь человека рядом грохнули, и я ничуть не жалею, и на душе совершенно спокойно. Три месяца раньше скажи кто о таком….

— Саня, ты чего? — Михаил удивленно посмотрел на друга — Порефлексировать решил?

— Да нет. Просто мир так быстро изменился, и мы вслед за ним меняемся. Как-то странно.

Никто после этого разговора не сказал ни слова, все задумались. А для самого Бойко этот скоротечный разговор стал знаковым, именно в этот момент ему в голову пришли мысли, изменившие ход его жизни на много лет вперед.

Николай призывно махнул Михаилу рукой, поляна была накрыта: с судках разлит свежий грибной супчик, крупно нарезан мягкий каравай, чуть в стороне маринованные помидорчики, лежал лук и укропчик. Свободные от несения службы люди живо подтянулись к столу, лишнего приглашения никому было не надо.

— Я вот, что подумал Миха — Николай глядел в сторону здоровенных металлических ворот, ведущих в усадьбу — А как вы ворота открывать будете?

— Потапов вроде хотел петли взрывчаткой взорвать, у него есть немного.

— А на фига? Мы тут недавно пригнали снегоуборочный грейдер, думаю, он справится с взломом. Я сам в кабину и залезу. А лезвие защитой спереди будет, с боков же в кабине армейские бронники повесим.

— Хм, а хорошая идея. У нас так «мотолыги» использовали иногда при зачистках, когда РД не было — Петр Мамонов взял еще одну большую луковицу и смачно захрустел — штурмовики позади техники могут проскочить, под прикрытием, туда как раз две тройки спокойно влезут.

— Тогда я быстро до мехдвора скокну — Ипатьев резво убежал к машине.

А бойцам же спокойно пообедать так и не удалось, ворота усадьбы стали неожиданно открываться. Все ополченцы живо попрятались по местам. Из приотворенных ворот резво выскочил черный Мерседес-Геленваген. Ну, как же, Пачин не мог и здесь обойтись без понта. Машина сразу вывернула на дорогу и вскоре со стороны развилки послышались глухие выстрелы.

— Атаман. Это второй — раздалось в рации — гостей приняли. Тормозить не захотели. У них двое двухсотых, одного взяли живым.

Живым оказался подручный Пачина по кличке Пуля. Поначалу он попытался корчить из себя партизана на допросе, но зверское лицо Ханта, машущим перед бандитом огромным охотничьим ножом, живо сделало бандита более разговорчивым. От пленного удалось узнать, что в доме находится около двадцати человек, почти все с оружием. Боеприпасов и продовольствия у них полно, есть своя артезианская скважина, так что вариант с осадой отпадает. А через полчаса группировка Пачина начнет беспокоиться, почему нет вестей от разведгруппы Пули. Поэтому штурмовать необходимо уже сейчас, пока они не очухались. Тем более Николай сообщил, что на своем карамбуке уже подъезжает к усадьбе.

Через пятнадцать минут начался штурм. Группы прикрытия синхронно открыли мощный заградительный огонь по окнам. А грейдер в это время, набрав скорость, понесся как бешеный носорог к воротам. Петли на них оказались слабыми, видимо, китайского хлипкого производства. Створки ворот от мощного удара разлетелись метров на двадцать. Грейдер вихрем ворвался на территорию усадьбы и остановился около сделанной из ошкуренных бревен баньки, единственной постройки, оставленной во дворе. Остальное пространство около усадьбы оказалось занято газоном и асфальтированными дорожками, спрятаться было практически негде. Шесть штурмовиков в новейшего производства бронежилетах и шлемах вбежали следом за техникой. Тут же из окон и бойниц боевики противника начали дружно палить по наступающим разведчикам. Грейдер сразу весь покрылся оспинами попаданий. Железо звонко гремело от пуль, стекла сыпались вниз, Коля матерился.

Впереди загремели автоматные заполошные очереди, кто-то тупо бухал картечью. Один из штурмовиков упал рядом с колесом, его подхватили и утащили назад. Николай сразу после заезда во двор вылез из кабины и уже вернулся назад, за забор. В ход пошли гранатометы, но большинство окон оказались оборудованы хитрой конструкции наружными решетками, и гранаты внутрь помещений просто не залетали. Перестрелка продолжалась минут двадцать. Все стекла в здании были разбиты, дом покрылся рытвинами и дырками от пуль. Штурмовикам же совершенно не удалось продвинуться вперед. Трое из них засели за баней, у двоих уже были попадания в бронежилеты. А Сергею Миленникову прилетело даже в шлем, голова осталась цела, но сам он получил небольшую контузию, и сейчас лежал под кустом, рядом с ним хлопотала Аня Корзун. Потапов готовил вторую штурмовую колонну, попробуют на этот раз зайти с другой стороны. Михаил уже понял, что в лобовую этот дом-крепость взять будет не просто, и подозвал Пономарева.

— Саня, ты, что там про зажигательные гранаты говорил?

— Есть такие. Вы ящик таких в Талагах еще взяли.

— Сможешь во второй этаж зафинтилить?

— А чего нет, надо только удачную позицию найти. Да вот решетки мешают, граната разорвется снаружи.

— А вот то крайнее окно видишь, ближнее к лесу? Я в бинокль рассмотрел, там крепления решетки почти перебито. Попрошу снайперов закончить дело. А ты сможешь пока за баней спрятаться. Потапов пусть имитирует штурм с другой стороны.

— Давай, попытка не пытка.

Через полчаса с другой стороны дома началась ожесточенная пальба. А здесь, в крайней к воротам комнате, кто-то неосторожно высунулся в окошке и сразу попал под огонь снайпера. Под шумок бывшему морпеху удалось вполне скрытно пройти на позицию. Он дождался, когда крепления решетки будут перебиты Ольгой Шестаковой и Складниковым, и произвел выстрел из РПГ. Окна второго этажа расцвели ярким желто-багряным заревом. Из всех ближних к месту попадания окон вылетели большие клубы огня и дыма, рамы разлетелись наружу просто жалкими ошметками. Все это живо напомнило кадры из какого-то голливудского блокбастера! Эффект от взрыва оказался просто впечатляющим. Пономарев сноровисто перезарядился и сделал еще один выстрел уже в другое окно, решетка там отлетела от предыдущего взрыва. Снова яркий всплеск, огонь даже, показалось, полыхнул еще сильнее. Наверное, эта комната была меньше размером. В здании раздались дикие вопли, а панические крики просто перекрывали друг друга, чей-то отчаянный женский визг просто резанул по ушам, как шум от работающей циркулярной пилы. Теперь в дело вступил Вязунец. Он громко прокричал в заранее приготовленный мегафон — Граждане бандиты, если не хотите поджариться все скопом, выходите на крыльцо с поднятыми руками! Оружие бросать на крыльце. Первым идет Пачин! На размышление даем пять минут. Потом обливаем дом бензином и поджигаем!

Видимо впечатление от произведенных взрывов оказалось вполне внушительным, так как буквально через минуту в окно на первом этаже высунулась палка с белой тряпкой. Немного позже на крыльце появился сам Пачин. Оружия при себе главарь не имел, да и, судя по тому, что его подталкивали сзади, сдавался он не совсем добровольно. За ним стали сразу кучно выходить люди. Многие были в грязной, закопченной одежде, некоторые были ранены, их тащили. Всего наружу вышло девять человек, из них две молодые девушки, те буквально бились в истерике, а мужчины, наоборот, были напряжены и молчаливы. Михаил молча подошел к Пачину. Тот поднял глаза на атамана.

— Радуешься?

— Чему, придурок?

— Твоя взяла. Сегодня.

— А ты что, наивный, надеялся победить? Тогда ты еще больший придурок, чем я думал. Твое время окончено, навсегда. Пакуйте его!

Захваченных бандитов связали по рукам и ногам, и забросили в микроавтобус. Хант с бойцами тем временем проверил дом. Живых там уже не оказалось. На второй этаж, вообще, без противогаза лучше было не заходить. К усадьбе командиры уже вызвали пожарную машину, нужно было погасить здесь огонь. А пока штурмовики забирали все найденное оружие и припасы. Здесь уже точно никто не будет жить.

Неожиданно из-за поворота вылетел спортивный мотоцикл, на нем сидел Петр Мосевский. Его с утра уже опросили, но на штурм не взяли. Он часто бывал в особняке, и помог составить его план. Он же и сказал, что баня стоит на выдающемся на полметра бетонном фундаменте, что позволило спрятать там одну штурмовую команду. Хотя молодой человек уже был не в курсе обстановки, царящей нынче у Пачина. В последнее время Петр часто выезжал с командой «мародеров» и разведчиками, жил то в Капле, то у «коттеджников», и понемногу вышел у Пачина из доверия. А с другой стороны ему доверия и от наших полного не было. Вертеться же, как флюгер все время было нельзя, невозможно всем казаться «классным парнем», надо выбирать одну сторону и ее держаться. И сейчас он примчался с известием, что в поселке «коттеджников» происходят какие-то шевеления. Хант также сообщил, что узнал в паре трупов людей из того поселка. Атаман тут же приказал арестовать семьи этих двух предателей, а остальной поселок посадить целиком под домашний арест, при сопротивлении стрелять прямо на поражение. Десяток ополченцев под командой Ханта и команда шерифа быстро загрузились в машины, и рванули к «коттеджникам».

До правления Михаил добрался уже к вечеру. Зашел в малый кабинет, положил автомат на стул и прилег на маленькую кушетку. Даже не понял, заснул до того, как голова легла на подушку или позже. Проснулся от поцелуев и ощущения мокроты на лице. Это были слезы, рядом сидела Нина и жарко обнимала его, плача и тихонько подвывая.

— Милая, это ты?

— Что же с тобой сделали, Мишенька?

— Все нормально, Ниночка, видишь, целый и здоровый. Сегодня мы победили.

— Да что же это деется, Господи! Нас тут подняли срочно, сказали, что раненых везут. Привезли ребят-разведчиков с контузией и переломами. А одному, вообще, предплечье прострелили, и кость раздроблена. У них там оказывается целый бой идет, а мы ни сном, ни духом! Потом лейтенант проговорился, что на тебя еще вчера напали, и вы ночью каких то бандитов ездили брать. И ты, стервец этакий, мне ни слова не сказал!

— Так надо было, Ниночка. Все сделать по-быстрому. Выжечь эту заразу на один раз.

— Так это правда? Про Пачина?

— Совершеннейшая, к сожалению.

— Какие же они сволочи! Мы им помогли, дали приют, оказали помощь! — глаза Нины зло блеснули, а затем озабоченно повернулись к мужу — И что теперь будет?

— Следствие и суд. Мы же не дикари или бандиты, какие.

— Ой — Нина задумалась — как же все поменялось в этом мире, Мишенька. Кажется, что не пара месяцев, а пара лет уже прошла. Может, домой пойдем, а, милый?

— Давай.

Снаружи, у правления, толпился народ. Со всех сторон посыпались вопросы, но атаман не стал на них отвечать. Двое бойцов из разведгруппы раздвинули толпившихся людей и посадили атамана в машину. Через пару минут он был, наконец-то, дома.

Михаил проснулся около десяти утра. В окно все также светило солнце, осень не торопилась на Смоленщину, и это радовало. Он не торопясь поднялся, в ванной текла теплая вода. Хитроделанной нагреватель, установленный на крыше, смог все-таки собрать солнечные лучи и немного подогреть бак с водой. Хорошо же пользоваться технологиями 21 века! Поэтому у Михаила получилось и ополоснуться и побриться, не возясь с водонагревательной колонкой. Довольный жизнью и в предвкушении вкусного завтрака, Михаил вышел в гостиную, совмещенную по-модному в последнее время дизайну, с кухней. Там его и ждал сюрприз, за большим обеденным столом умостились Николай Ипатьев и Серега Туполев, дружно гоняя чаи со свежесваренным вареньем.

— Привет нашему доблестному герою — свет — атаману — Коля как всегда ерничал.

— И вам не хворать, гости дорогие. Чего это вы с утра пораньше?

— Ну, вроде как у тебя второй день рождения образовался — Николай хитро посмотрел на друга.

— Как бы да…. Но праздновать то сейчас некогда, у нас еще имеется куча нерешенных проблем. И вообще, в этом доме мне дадут поесть?

— Там Нина тебе оставила кашки, а кофий я сварил — Николай встал и плеснул в кружку из большого кофейника — налегай.

Михаил, не спеша, с удовольствием, выпил две чашки кофе и, даже не разогревая, опустошил кастрюльку с гречневой кашей.

— Миша, и что нам теперь со всей этой фигней делать? — Серега был явно не в духе. Его сын вчера целый день бегал под пулями, и Ольга с утра пистонов уже навставляла.

— Что делать, Серега? Разбираться и наказывать.

— Гм, похоже, ты уже все для себя решил. А раньше хотя бы с друзьями советовался.

— Хочешь на мое место, Сережа? Нет? Тогда сиди и слушай!

Туполев нахохлился и покраснел до корней белокурых волнистых волос, но в пререкания не вступил. Жена за долгие годы совместной жизни научила его внимательно выслушивать собеседника.

— Не наезжай на Серегу. Миха, ты чего? Давай поговорим, пока время есть, а то скоро Складников заявится. Кровавая гэбня с шерифом всю ночь работали, не покладая рук. Или ног?

— А что говорить то, парни? Лоханулись мы по-крупному. Заигрались, млять, в гуманизм. Пора становится жестче — Михаил недобро нахмурился.

— Всех под ружжо, значит, а ты генералом на белом коне? — Туполев еще не отошел от обиды.

— Да, я генерал! Если уж назначили. Ты пойми, Серега, нельзя нам расслабляться нынче, пока здесь все не устаканится. За нами же семьи и дети. Если уж так получилось, что старый мир исчез, то новый надо своими руками создавать. А это ведь не только поиск продуктов и ништяков, но и защита собственной свободы с оружием в руках. Или хочешь быть рабом у «черных»? Или у Пачина на подхвате? Общество у нас и при той-то мирной жизни хорошенько рухнуло вниз. Девяностые вспомни, или теперешние крышевания ментами и гэбешниками, мало крови тогда было? А ведь до фига всяческого отребья из этих уродов и сейчас в живых осталось! Только теперь добрые дяди полицаи на вызов не приедут, судов и тюрем тоже нет, поэтому врагов в расход или на выселки.

— Во, сказанул! — вздохнул восхищенно Ипатьев — Как речь какую на митинге! Хотя прав ты, бродяга, я со многим соглашусь.

Дальнейший разговор прервал подошедший Вязунец. Он лихо закатился в гостиную, кинул кепку на вешалку и примостился рядом за столом.

— Что нового есть? — Михаил уставился на Илью.

— Принципиально нет. Говоря ментовским языком, занимались доказухой.

— Подготовьте как мне к вечеру краткий отчет с фактами. Да, и пускай ребята Подольского с видео поработают. Должно быть коротко: подсудимый — его послужной список, заслуги в этом мятеже, краткая характеристика. Ну, ты сам знаешь, что писать.

— Ты уже что-то решил, командир?

— Да. Придется и нам меняться, раз мир так изменился. А то мы все еще живем старыми представлениями, вот и предательство прозевали. Хорошо, что еще отделались легким испугом, а если бы у нас люди погибли? С завтрашнего дня будет у нас новый порядок и новый закон.

— А подробнее? — Туполев с явным интересом смотрел на друга.

— Подробнее вечером на правлении, Сережа. И весь актив на него приглашается, поэтому в школе, в актовом зале проводить будем. И попроси Ольгу, пожалуйста, составить список самых достойных представителей от нашего населения, что-то типа десятников у ополченцев. Только теперь со стороны всех жителей старше 16 лет. И предупредите всех, что завтра в двенадцать общий сход у правления, важные решения принимать будем.

— Лихо ты! — Николай в порыве резко взмахнул кружкой и пролил на себя чай.

— Это еще не лихо, Коля — вздохнул от мыслей о предстоящем Бойко — А, вот и настоящий полковник!

Складников вкратце обрисовал ситуацию с пленными. Раненым была оказана медицинскую помощь, но отказано в помещении в медпункт. Всех фигурантов дела шериф и полковник ночью допрашивали по полной форме. Отпирался только один Пачин, но и без его показаний было все ясно. Митин попытался корчить из себя партизана, но появление старшего Мамонова со зверской рожой и спецназовским ножом, быстро вернуло шакала на свое законное место. Шакалом же его обозвал Вязунец, после чего к Пачину прикрепилось прозвище Шерхан, а всех его приспешников обозвали бандерлогами. «А я что им, Маугли, получается?» — мелькнула дурацкая мысль в голове у Михаила.

В целом картина заговора вырисовывается такая: захват власти в общине Эдуард Петрович начал планировать с самого своего приезда. Пачина поначалу огорошило наличие множества вооруженных и обученных воинскому делу людей, озадачило и наличие огромного авторитета у Атамана, хотя на его «бизнесбандитский» взгляд тот являлся типичным представителем вида — интеллигент-рохля, случайно вознесенный судьбой наверх. В Родниках Пачин уже один раз захватил власть, отодвинув подобных же умников и рохлей на вторые роли, а несогласных попросту уничтожил или прогнал. И собственно это умозаключение стало его первой ошибкой.

Второй ошибкой стало сотрудничество с бандой уголовников, встреченных случайно в окрестностях города. Тут, видимо, сказалось блатное прошлое Пачина. Третьей ошибкой стало назначение Митина вербовщиком. Огромный опыт бывшего начальника отдела столичного банка в области интриг и крючкотворства здесь попросту не сработал. Общение с нормальными людьми, которые познали вкус настоящей свободы и ответственности за нее, никак у того не складывалось. Уж очень здешние отношения между людьми отличались от виртуального мирка «офисного планктона», к которому привыкли современные москвичи. Долгое пребывание в Мкадовском параллельном мире сыграло злую шутку, как и с Митиным, так и с его новоявленным боссом. В итоге, при любом раскладе, приезжих упырей ждало фиаско. Бойко был только недоволен тем, что слишком долго они с ними мурыжились.

Еще одним камнем на весы его размышлений стало известие о явном предательстве «коттеджников». Две семьи, чьи представители непосредственно участвовали в бою, были уже арестованы по его приказу. Их уже допросили, и вину доказали. Остальные «коттеджники» сидели в данный момент по домам под присмотром ополченцев. Поэтому первые два десятка ополчения так и остались пока на военном положении. Патрули ночью тоже пойдут усиленными. За разговорами пролетело незаметно два часа, к этому времени на обед из клиники пришла Нина.

— Что еще за партсобрание? Совсем нее даете мужику продыху.

— Спокойнее, Ниночка. Они уже уходят, а отдыхать зимой будем. Она у нас длинная. Мартын Петрович, я скоро к вам зайду.

Чуть позже, между борщом и рыбными тефтелями жена устроила форменный допрос с пристрастием. Михаил давно уже осознал: в Гестапо надо было работать только женщинам! А один ее вопрос, вообще, поставил его в тупик.

— Миш, а что за странность такая? Тех раненых, которых привезли с усадьбы, люди шерифа долечить нам не дали, увели в свою берлогу. А ведь у некоторых возможны осложнения, ранения там серьезные.

— Ну, как бы тебе сказать… Короче, им помощь в скором времени может и не понадобится.

Жена сначала удивленно взглянула на него, потом в глазах появилось понимание сказанного мужем, из них буквально плеснуло неподдельным ужасом.

— Миша, мы что, их …?

— Возможно, решать будет все.

— Боже! Какой ужас! До чего мы докатилась — она всплеснула руками — Разве можно так с живыми людьми? Неужели нет другого решения?

— Ниночка — глаза Михаила в одно мгновение стали холодными и чужими — а ты часом не забыла, что буквально позавчера эти люди стреляли в твоего мужа? И в скором времени планировали убить многих наших друзей. И как ты думаешь, тебя и наших детей они бы пощадили?

— А как… — в глазах Нины появился осознанный страх, и она осеклась. Видимо о таком развитии событий она не задумывалась.

— Проняло, дорогая — Михаил обнял жену и прижал к себе крепче — А что поделать? Этот мир жестче, и люди здесь будут жестче, но сильнее и справедливей. А таким как Пачин, не место в нашем мире. Это именно НАШ мир. А сейчас дорогая, успокойся, пожалуйста, и иди на работу. И никому ни слова о нашем разговоре, запомнила?

Допросы проводились в конторе у шерифа. В камеры их околотка помещались только шесть человек, поэтому остальных арестантов держали на складе хозяйственной утвари, стоявшем неподалеку. Помещение бывшего сельского магазинчика еще не было даже толком отремонтировано. Как раз в ближайшее время им и планировали заняться. А пока, сразу после приемного холла находилась дверь в большой кабинет шерифа. Пара потертых диванчиков и огромный стол, несколько стульев, большой сейф и железный шкаф с оружием, вот и все убранство кабинета. По просьбе Бойко к нему сразу привели Пачина. Со связанными руками, его посадили на стул посередине комнаты. Михаил попросил оставить их одних. Эдуард Петрович уже отошел от первоначального потрясения и смотрел на атамана нагло и вызывающе. Легкая ухмылка не сходила с его круглого лица.

— Чего лыбишься, Пачин? — Михаил не хотел придерживаться вежливости в их разговоре. Такие, как этот упырь, никогда не вызывали у него уважения.

— Да так, наблюдаю за игрой в законность. Шериф, особист, ночные допросы. А не проще сразу грохнуть, раз твоя, атаман, взяла?

— Хм, и стать таким как ты? Ты еще ничего не понял, Пачин? Ты лоханулся, и крупно. Небось, считал себя шибко умным и сильным, только сила то твоя зиждилась на слабости противника. Ты ведь привык давить именно слабых, решать свои деловые вопросы с такими же уголовными и продажными рожами. Ты бы знал, как подобные тебе, нас, нормальных людей, достали в том мире. Беда моей Родины в том, что править в ней стали вот такие эгоистичные и жалкие ублюдки. Вы ведь как кровососы прилипли и пили, и пили, все насытиться не могли. И всю страну под себя ведь строить начали, уроды зэковские.

— Не гунди. Время такое было.

— Время?! А не такие ли суки такое время под себя и создавали? Со своими уродскими уголовными понятиями, безудержным эгоизмом и аморальностью. Вы что-нибудь свое собственное сотворили за эти годы? Где ваши великие свершения? Где реальные дела? Вы только разворовывали не вами созданное, нормальных людей гнобили и уничтожали.

— Ну, порефлексируй, интеллигент паршивый — Пачин гнусно усмехнулся и тут же полетел со стулом на пол. Михаил добавил еще тяжелым ботинком по выпуклому пузу и наглой харе, бандит зашелся в кашле. В комнату влетел Павел Кузнецов, мужчина из Гатчины, служивший вторым помощником шерифа.

— Петрович, какие проблемы?

— Да нет, так, воспитываю.

— А. Поздновато, пожалуй, уже, такая гниль выросла.

— Поднимите меня! — заорал Пачин — Порвал бы вас, суки!

Бойко прервал крики бандита ударом в челюсть. Изо рта посыпались зубы, и пошла кровь.

— Ааа, пшш! — главный бандит захлебнулся криком.

— Слышь, придурок уголовный. Ты где здесь интеллигентишек нашел? И почему нормальные человеческие отношения ты за слабость признаешь? Ты так ни хрена не понял, тюремная рожа, почему и проиграл. Привык, сука, к своему мирку, а ведь все сейчас перевернулось. И люди, которые хлебнули свободы, никогда не отдадут ее таким упырям, как ты. Они будут драться за нее, и драться жестоко. Твое время, к счастью, прошло, и даже памяти о тебе не останется. У вас не будет могил, это я обещаю. И этой ночью желаю тебе вспомнить всех, кого ты загубил в этой жизни. Завтра ответ тебе держать уже перед самым строгим Судьей.

Уходя, Михаил обернулся на поверженного врага. В глаза Пачина уже не было бравады, там царил смертный ужас. Как ни странно, Бойко нисколько не порадовался своей победе, на душе у атамана лежала глубокая печаль.

Вечером, в актовом зале было жарко от разговоров, споров и словесных баталий. Доклад шерифа произвел впечатления грома на ясном небе. Подобная черная неблагодарность и массовое предательство людей, которым они дали кров и убежище, просто поражала. Хотя нашлись в зале и сомневающиеся. Таким людям шерифом были показаны кадры из видеороликов допросов, где сразу вылезала вся подноготная замыслов Пачина. Множество свидетелей не оставляло защитникам главаря никаких шансов. Следствие было проведено вполне качественно, все члены совета это отметили. Михаил в само обсуждение не вмешивался и сидел в стороне, делая время от времени пометки в блокноте. Через три часа обсуждений на его поведение, наконец, обратила внимание Тормосова.

— Михаил Петрович, вы нам может сегодня что-нибудь скажете? Мне кажется, что у вас есть какое-то готовое решение. И мы тут зря сидим, пытаясь что-то решить совместно.

— Решение есть, и оно окончательное — Михаил встал и вышел в центр зала — и возражения не принимаются. Вы сами передали мне всю полноту полномочий, и сидящие здесь в зале люди не могут их изменить.

— Как это? — возмущенно воскликнула Диана Корчук — Здесь же находится все правление и актив.

— Власть в нашей общине принадлежит народу, помните это? Поэтому довожу до вас мое решение, как избранного Атамана этой общины. Завтра в двенадцать часов на площади у правления состоится всеобщий сход жителей нашей общины. На нем пройдет публичный и справедливый суд над предателями и бандитами, потом состоится казнь осужденных. От вас требуется только решение о признании итогов следствия, и согласование списка выборных присяжных. Верховным судьей в настоящее время являюсь я. Если вы не соглашаетесь с моим предложением, то я немедленно распускаю временное правление, и завтра на сходе будут выборы нового. От меня все!

Михаил внимательно осмотрел зал. В нем повисла поистине могильная тишина. Люди молча переваривали сказанное их предводителем. Кто-то с возмущением, кто-то с удивлением, но большая часть актива с удовлетворением. Подспудно они ожидали подобного хода от атамана, пора было прекращать мямлить и начинать властвовать. Большая часть собравшихся здесь активистов была из людей разменявших сороковник. Они еще застали времена так называемого застоя — высшей точки развития русской цивилизации, оболганной затем предателями и врагами их родины. Они лично видели и прочувствовали несколько эпох: позднего сытого социализма, эпоху диких перемен перестройки, и отрыжку первобытного капитализма девяностых. Именно поэтому большинству были глубоко противны слабые и невнятные правители последних тридцати лет, а произошедшая в мире катастрофа и подавно выявила пагубность мягкотелости, трусости и вранья. Сейчас для выживания цивилизации требовались твердость духа и справедливость разума. А такой подход, по оставшемуся в прошлом гуманистическому восприятию мира, было очень жесток. Западная цивилизация в своей затянувшейся агонии щедро награждала соседей собственными миазмами: испорченной моралью, псевдогуманизмом, масонским понятием «прав человека». В новом мире предстояло избавиться от всей этой чужеродной шелухи и вернуться к своим исконным корням. И Михаил надеялся, что большая часть его друзей и товарищей понимает это. А сейчас он увидел перед собой только несколько негодующих лиц, но и одновременно множество одобрительных взглядов. По залу прошелся шелест нарождающихся споров и криков, но с места поднялся Ружников, произнеся простую фразу:

— Давайте не будет разглагольствовать, а просто проголосуем. Атаман имеет право на такое решение.

— Правильно, мы уже наболтали тут с три короба — поддержал его Подольский — кто за то, чтобы принять работу следствия?

Практически все подняли руки.

— Ольга — обратился к Туполевой Бойко — раздай, пожалуйста, заготовленные списки присяжных. Прошу внимательно рассмотреть их, и выступать по делу.

В течение получаса список согласовали, и собрание разошлось. Михаил раздал необходимые указания и разослал людей на задания. Говорить больше ни с кем не хотелось, хотя несколько членов совета и рвались к нему пообщаться. Под охраной разведчиков он двинулся к дому. Завтра будет очень сложный день.

Глава 5

Судный день

Михаил медленно двигался по залитой солнцем улице. Рядом шли «прикрепленные» бойцы, Ярик Туполев и Витя Хазов. Друзьями атамана решено было до конца сегодняшнего дня не отпускать его никуда без охраны. На широкой заасфальтированной улице царило оживление. Народ или двигался в сторону площади, или собирался у домов небольшими группами. Михаил здоровался со старыми знакомыми и друзьями, или кивал новым. Нигде он не останавливался и на вопросы не отвечал.

У правления, чуть в стороне, стояли микроавтобусы с арестованными, за ними находился большой автобус с «коттеджниками». По приказу атамана сегодня все семьи с того поселка были взяты под стражу и привезены сюда. Не обошлось и без эксцессов, некоторые из них по старой привычке попытались качать права, но пара выбитых зубов и выстрелы в воздух быстренько успокоили наглецов. Это в том мире «наглость-второе счастье», здесь же все было по справедливости. В тенечке отдыхала бригада плотников во главе с Сергеем Носиком. Они были не столько утомлены работой, а скорей больше подавлены ее сущностью. Сам Носик оказался единственным здесь специалистом по казням средневековья. Ведь на поверку процесс повешенья был совсем не прост. А мучить людей, пусть и врагов, совершенно не хотелось, поэтому к советам реконструктора прислушались.

Складников и Вязунец уже находились в правлении, заканчивая подготавливать материал для судей. Михаил забежал ненадолго в кабинет, отдал последние распоряжения и вышел на улицу. На небольшой площадке перед правлением десятники, поставленные следить за порядком, уже выстраивали людей по секторам и выдавали всем цветные флажки для голосования. Благодаря подобной предусмотрительности обычного для скопления людей хаоса на площади не наблюдалось. Люди спокойно занимали места и с любопытством осматривались вокруг. В принципе все знали, что первый всеобщий сход давно планировался, но обстоятельства его созыва оказались довольно-таки неординарными. Все уже догадывались, что сегодня будут приняты непростые решения, и принимать их придется именно им, свободному населению этого анклава выживших людей, как высшей здесь власти. А к такому порядку вещей людям еще стоило привыкнуть. В том, старом мире, за них обычно все решали правители. Власть всегда была четко отделена от народа. А так называемые «демократические» выборы даже тапочки уже не смешили. Ожидать от продажных, бандитских по своей сути, властей честных выборов?! В такое верили только ведущие новостей центральных новостных каналов.

Ровно в двенадцать часов Михаил поднялся на площадку, бывшую некогда погрузочной аппарелью. Он спокойно взирал на собравшихся людей и потихоньку гул, стоящий над площадью, утихал. Наконец стало совершенно тихо, только легкий ветерок шумел в ветвях деревьев. Атаман продолжал спокойно рассматривать людей. В его душе уже произошел переворот, он ощущал себя не одним Из, а одним Над. И, похоже, люди эти изменения почувствовали. И вот он подошел к краю площадки и начал свою речь.

— Жители нашего поселения! Товарищи мои! Как наказной атаман, я, согласно нашим правилам, созвал этот внеочередной всеобщий сход. Ибо решения, которые будут приняты сегодня, повлияют на всю нашу жизнь в ближайшие годы. Как вы уже знаете, последние дни получились у нас очень не простыми. Чуть позже я подробнее расскажу об этом. А пока мы должны провести голосование по вот какому вопросу. Нам необходимо выбрать коллегию судей, для проведения справедливого суда над арестованными бандитами. Следствие уже проведено, и его итоги утверждены прошлым правлением, потерявшим сегодня свои полномочия. После последних слов атамана по рядам прошлась волна шепотков, послышались недовольные возгласы. Атаману пришлось поднять руку и добиться тишины.

— Для проведения голосования вам выданы флажки. Красный — голос против, голубой — голос за. Позже мы усовершенствуем избирательный процесс, но пока обойдемся и этим. Первым выставляю на голосование свои собственные полномочия, как наказного Атамана, на проведение этого схода и на выполнение его решений. Голосуем.

Михаил огляделся. Практически все флажки были голубыми.

— Спасибо. Второй пункт голосования. Бывшим правлением утверждены имена людей, достойных быть уполномоченными судьями. Они уже предупреждены и никто самоотвода не взял. Сразу после голосования они пройдут в здание правления и получат результаты следствия. Им нужно только вынести решение о виновности обвиняемых бандитов. Как назначенный атаман, я проведу дальнейшее решение о наказании. Итак, я зачитываю список:

Колыванов Сергей — коренной житель Алфимово.

Каменев Максим — прибыл к нам из Архангельска.

Погожина Дарья — Архангельская область.

Широкий Николай — из Петербурга.

Сечина Наталья — из Гатчины.

Бусан Ильяс — Подмосковная область.

Прошу голосовать.

Красных флажков стало уже несколько больше, но не более одной десятой части присутствующих. Люди спокойно делали свой выбор, ведь список судей был оглашен заранее, и оставалось время для его обсуждения. Люди, выдвинутые в судьи, являлись проверенными членами общины, знакомые многим по своей активной жизненной позиции, и не входившие в официальный актив. После голосования назначенные судьи прошли в здание правления. В толпе вдруг возник шум и какое-то движение. Раздалось несколько злобных выкриков в адрес атамана, но он просто поднял руку и дождался тишины.

— Сейчас я коротко расскажу о событиях последних дней. И почему информация о текущих событиях от вас временно утаивалась — Михаил немного помолчал, акцентируя внимание собравшихся — позавчера на меня по дороге с базы лесозаготовителей было совершено покушение. И, как видите, оно не удалось.

В толпе негодующе загудели. Он снова поднял руку, призывая людей к молчанию.

— Чудом мне удалось спастись. И это покушение было не случайным, оно было частью большого коварного плана. По горячим следам нашим охранным службам удалось уничтожить базу пришлых бандитов. Откуда они взялись? В день самой катастрофы эти отморозки пьянствовали в Алфимово, у местного знакомого. Потом уехали отсюда и шастали по окрестностям Смоленска. Через некоторое время уголовники случайно пересеклись с людьми Эдуарда Пачина, и тот предложил им сотрудничество. В нашем поселке связь между ними осуществлял местный житель Николай Пачула.

Сразу после получения этой информации мы арестовали господина Митина, который был организатором связи между Пачиным и бандитами. После этого заблокировали усадьбу господина Пачина. Уже тогда мы получили достаточно улик о заговоре его группировки против нашего правления. Усадьбу штурмовали, бандиты ожесточенно сопротивлялись, но мы обошлись почти без потерь. После нашим шерифом и службой безопасности было проведено следствие, которое выявило поистине ужасающие вещи.

Начнем с самого начала. Когда господин Пачин появился у нас в поселке, первой его мыслью было ехать дальше, наши порядки ему сильно не понравились. В том мире он был крупным человеком, криминальным боссом, попросту бандитом. Ну, или, можно так сказать, успешным бизнесменом. В той стране это, зачастую, было синонимами. Работать для людей ему было в западлу, так бандиты, кажется, выражаются. Но, чуть обжившись, Пачин передумал уезжать и выстроил план по перехвату власти в нашем поселении.

В него входили убийство меня и всего правления, затем постепенное выбивание нашего боевого крыла: разведки, ополченцев и актива. Делалось бы это под прикрытием столкновений с бандитами, друзьями Пачулы. Ну а дальше бы пошло продвижение на все важные посты своих людишек. В конце концов, всех жителей поселения ждало порабощение, поначалу, даже почти незаметное. По такому же сценарию он действовал еще в Родниках. Жители того поселка, кстати, подтвердили нашу версию. Под видом умелого и авторитетного управленца он собрал у себя в руках всю полноту власти. Поначалу Пачин вел себя в рамках дозволенного, вполне прилично, а потом в ход пошли и избиения несогласных, их запугивание, а самых строптивых ждала даже смерть. Как это почти произошло с Денисом Кораблевым. Он, кстати, сегодня среди нас! Пачин признался на следствии, что отряд Кораблева был специально им подставлен. Ему не нужен был реальный конкурент в борьбе за власть, ведь такие мелкие людишки смертельно боятся настоящих сильных людей, и избавляются от них предательски, ножом в спину! А сколько еще в Родниках произошло аналогичных преступлений? Мы, к сожалению, этого уже не узнаем.

В ходе следствия также было установлено, что с группировкой Пачина активно сотрудничали жители Выселок. Те, кого мы называем «коттеджниками». Двое из них оказали вооруженное сопротивление в усадьбе Пачина и были убиты, остальные «коттеджники» подозреваются в сливе информации и пособничестве бандитам. Сможем ли мы им простить такое предательство!?

Люди снова возмущенно загудели, ведь справа от трибуны, у самой стены здания, небольшой группой и находились эти «коттеджники». В той, прошлой, жизни, в большинстве своем «успешные люди». Респектабельного вида мужчины, холеные молодые женщины и властные ухоженные дамы. С ними же стояли избалованные прошлой сытой жизнью дети. Вся высокородная спесь уже сошла с лиц, похоже, до них таки дошла вся серьезность их положения. Мягкость и добродушие посельчан были ими поначалу ошибочно приняты за мягкотелость и слабость. То, что в том мире спокойно прокатывало, тут не сработало, осечка вышла у вас, господа.

И не прилетят сейчас на помощь продажные полицаи и прокуроры, не приедут жирные депутаты и властные бонзы. Да тех же бандитов заказать даже не получится, сидят сейчас братки в микроавтобусах и ждут своей печальной участи. Потому что против осколков старого погибшего мира стоят свободные и вооруженные люди, а не порабощенная и одурманенная наркотиком «демократии» безвольная толпа.

— Тише друзья! Эти господа так и не поняли, что жизнь сильно изменилась. Но и вы! Вы поняли, что старый мир исчез безвозвратно? И теперь решения о собственной жизни нам необходимо принимать самим! Вот так встречаться, думать и голосовать! Давайте привыкать к подобному, нам всем необходимо меняться. Привычный в том мире псевдогуманизм, как видите, уже вышел нам боком, поэтому придется изменить правила получения полноправия в нашем сообществе. Сегодня вы подтвердили мои полномочия, и поэтому я принимаю следующие решения:

Нынешнее правление объявляется распущенным до новых выборов. Всеобщий сход, на котором будет выбрано новое правление в составе двенадцати человек, назначается ровно через три недели. На нем же будут приняты новые правила, или вернее сказать основной закон, действующий на территории нашего поселения. Предлагаю по старорусскому обычаю назвать его «Правдой». Для проведения выборов и предвыборной компании назначаю временную избирательную комиссию в составе — Туполевой Ольги, Дианы Корчук, Антонины Ладовой и Николая Поскребышева. Это люди, имеющие хорошее образование и управленческий опыт. Одновременно поручаю нашему информационному центру выработать основные положения нашего закона, и представить на всеобщее обсуждение. «Правда», принятая следующим сходом, будет обязательна для исполнения всеми жителями поселения, а несогласных мы здесь не держим. Свобода личности нами уважаема до тех пор, пока она не мешает остальным. Это и есть настоящая народная демократия.

Теперь в толпе воцарился непрекращающийся гул, новости получились неожиданными и важными, хотя, отчасти, все-таки ожидаемыми. Ведь невозможно вечно болтаться между прошлым и будущим. Ежедневные заботы как-то заслонили собой самое важное. Так всегда происходит в нашей жизни, быт и суета мешают нам расправить крылья, взглянуть наверх, в бездонное небо, подняться над собой и трезво оглянуться вокруг.

Через пару минут после речи атамана из правления начали выходить судьи, и толпа стала понемногу успокаиваться. Михаил дал команду выводить арестованных бандитов. Тех выстроили справа, ближе к автобусам, рядом с «коттеджниками». Вид у многих из мятежников был совсем неважным, но сочувствия у собравшихся жителей они не встретили. Жалкое зрелище потрепанных подручных Пачина еще больше накалило атмосферу, ведь напротив бандитов сейчас стояли Люди. Чудом уцелевшие в непонятном катаклизме, помогавшие друг другу выбираться из перипетий и неприятностей, устраиваемых взбесившейся природой и озверевшими людьми, в конце концов, нашедших новый дом, который они начали обустраивать под себя. Они честно приютили приехавших из Подмосковья беженцев, помогли им стать полноправными жителями, а в ответ получили такую черную неблагодарность! И теперь эти Люди требовали справедливого возмездия. Оно было невозможно в Том мире, где царствовала черная несправедливость, прикрываемая законами и «телефонным правом». Где на защите воров и бандитов стояла вся мощь государственной машины, где обычная самозащита гражданина каралась тюрьмой. Но в новом мире все должно было быть по-другому, ведь порядок в нем они устраивали сами.

Именно в этот момент ко многим из стоящих на площади членов общины и пришло понимание — зачем они здесь и что им требуется делать!

Атаман спустился вниз, повернулся к коллегии судей и махнул охране. Арестованных бандитов подтолкнули вперед на пять метров.

— Назначенные народные судьи. Вы ознакомились с итогами следствия?

— Да — за всех отвечал Сергей Колыванов, представительный мужчина пенсионных лет. Он был коренным жителем Алфимово, поэтому остальные судьи и доверили эту процедуру ему.

— Судьи установили вину арестованных по делу о вооруженном мятеже в поселении Капля?

— Да.

— Должны ли виновные в этом деле понести наказание?

— Да.

— Ваше решение окончательное и пересмотру не подлежит?

— Да.

По толпе прошелся легкий шелест. Арестованные заметно сникли, некоторые из них только сейчас осознали ситуацию, в которую попали благодаря их боссу. Бойко вышел в центр площади и открыл папку с бумагами. Шум вокруг сразу же стих. Мертвящая тишина окутала своим покрывалом небольшую площадь. Все почувствовали, что сейчас наступил момент истины!

— Как атаман и глава этого человеческого поселения своей властью назначаю наказание находящимся здесь лицам, виновным в следующих преступлениях против жителей этого поселения:

Организацию и осуществление нападения на атамана Михаила Бойко.

Подготовку к вооруженному мятежу против властей нашего поселения.

Вооруженного сопротивления представителям власти нашего поселения.

По совокупности этих преступлений назначается смертная казнь через повешение:

Пачину Эдуарду.

Митину Николаю.

Сидорину Петру.

Рычкову Василию.

Скирденко Тарасу.

Извелевскому Игорю.

Паршину Дмитрию.

Пачула Николаю.

Мамедову Ильвару.

Бергману Роману.

Смертная казнь заменяется на исправительные работы следующим лицам.

Ивановой Марии.

Рубикс Андерсу.

Толоконниковой Наталье.

Шелестову Сергею.

Крещатик Ивану.

Работы назначаются сроком на полгода. Потом осужденные могут или присоединиться к жителям поселения и пройти испытательный срок на получение гражданства, или покинуть поселение. За нарушение режима, или попытку побега наказание одно — смерть.

Семьи Бергмана и Ивачевского приговариваются к немедленной высылке за пределы Смоленского округа. Остальные временные жители Выселок должны покинуть этот округ завтра к утру. В дальнейшем им запрещается приближаться к нашему поселению на расстояние ста километров. Наказание за нарушение одно — смерть. На этом все. Арестованных увести для исполнения наказания. Все жители поселения старше шестнадцати лет обязаны присутствовать на казни, она пройдет на территории бывшего спортивного городка.

На площади началось заметное оживление. Люди ошеломленно переглядывались друг с другом, некоторые начинали обмениваться впечатлениями, но большинство участников схода помалкивало. Они поняли, что сейчас на их глазах вершилась история, и старались осмыслить увиденное. Десятники тем временем стали поторапливать людей. Основную часть бандитов разведчики начали сажать обратно в микроавтобус, пятерых осужденных на работы увели обратно во временную тюрьму.

Стоявшую поблизости группу «коттеджников» немедленно окружили бойцы ополчения и оттесняли к стоявшему поблизости Пазику. Среди «коттеджников» ярко выделялась дама в белом полушубке, жена Бергмана, толстая и наглая бабища лет под сорок. Она что-то с остервенением кричала в сторону атамана, и все пыталась ударить бойцов, наконец, один из ополченцев не выдержал и ударил ее прикладом по голове. Бергман упала на землю и больше не двигалась. Рыпнувшимуся, было к ней, мужчине досталось берцами по ногам и животу. Остальные осужденные на выселение сразу же ломанулись к автобусу, громко крича и ругаясь. Бойко сам лично приказал ополченцам не церемониться с ними, да и успели уже люди за эти недели совместной жизни насмотреться на бывших «хозяев жизни». Говнецо еще то оказалось.

— Михаил Петрович, что вы делаете?

Бойко обернулся и увидел рвущегося сквозь охрану человека. В нем он узнал одного из «коттеджников», Серебрякова Ивана Васильевича. В одно время тот часто мелькал на экране ТВ, один из прикормленных лизоблюдов новой власти. Известный ученый, променявший науку на дешевую популярность еще в девяностые годы, а теперь волею случая попавший именно сюда.

— Пропустите его.

— Михаил Петрович — Серебряков потерял весь былой лоск, был небрит и растрепан, глаза лихорадочно блестели — Что вы делаете? Разве можно так обращаться с людьми? У нас же дети, жены, из-за нескольких негодяев нельзя наказывать всех. Ведь есть же какие-то нормы морали, права человека, в конце концов, их нельзя переступать.

— Ну, во-первых, у нас в данный момент нет никаких «прав человеков». Забудьте об этом раз и навсегда, если хотите выжить в новом мире. Во-вторых, в вашем поселке все видели происходящее у Пачина. И никто, повторяю, никто из вас не вмешался, и к нам ни одна живая душа не обратилась. И знаете почему? Мы разные.

Мы, свободные поселенцы, уже живем в новом мире полноценно, сами его строем, под себя и для себя. А ваши «коттеджники», похоже, еще ничего не поняли. Они обычные трусливые твари, сидели за спиной Пачина и ждали развития событий, поэтому высылка для вас еще самое легкое наказание. Да и насмотрелись мы на ваших «соседей» вдосталь. Вы все не что иное, как обычный человеческий мусор, случайно поднявшийся в прошлое смутное время. Так что уезжайте как можно быстрее и подальше от нас. При следующей встрече мы не пощадим никого из вас.

Серебряков отшатнулся, видимо в глаза Бойко мелькнуло что-то такое, что сильно его испугало, а может, он ожидал услышать от атамана нечто иное. «Прикрепленные» грубо оттолкнули мужчину в сторону. И это заметили, из толпы выселенцев фурией выскочила моложавая блондинистая дамочка, также не сходившая в свое время с экранов ТВ. Шипя и ругаясь, она подскочила к атаману, двигаясь несколько неуклюже на своих высоких каблуках.

— Ты что вообразил из себя! Парашник замкадный, чмо вонючее! Атаман хренов!

Михаил и охрана несколько опешили от подобного натиска, и дамочке удалось добраться своими длинными накрашенными когтями до лица атамана. И это оказалось ее огромной ошибкой. Рядом с Бойко неожиданно возникла Наталья Плотникова и резким ударом приклада АК-74 свалила гламурную дуру с ног, та упала лицом прямо в жирную грязь. По ухоженному личику потекла кровь, блондинка подняла руку со сломанными ногтями и завыла как собачонка. Ее тут же схватили «прикрепленные» и вопрошающе посмотрели на атамана.

— Тащите эту стерву в кутузку. Я позже изменю ее наказание на работы. Думаю, ей полезно будет для разнообразия и на людей попахать.

После такого инцидента отношение к «коттеджникам» стало еще жестче. Ополченцы прикладами загоняли людей в автобус, и громко матерясь, затем объявили чтобы к вечеру, под страхом расстрела, никого из них не должно было быть в поселке. «Коттеджники» угрюмо молчали, на сопротивление у них не было уже ни сил, ни духа. Давно эти напыщенные людишки не испытывали такого унижения и страха.

Михаил подошел к месту казни. Когда-то здесь находился спортивный городок, имелось даже небольшое футбольное поле. Сейчас все это хозяйство заросло бурьяном, занесло песком и грязью. Физкультура новым властям была не нужна.

Для виселицы они использовали металлическую конструкцию, к которой когда-то подвешивали гимнастические снаряды. Сейчас на ней висело десять веревочных петель. Внизу под руководством Сергея Носика построили хитроумную деревянную конструкцию. Для правильной и менее болезненной казни был необходим резкий рывок, когда повешенный умирал не от сдавливания сосудов и дыхательных путей, а резко ломались позвонки, и смерть наступала моментально.

Дальнейшее действо, происходящее на месте казни, атаман помнил смутно. Видимо, память у нас все-таки устроена так, что самое плохое в ней остается мутными набросками. Скорей всего из-за того, что в жизненном негативе имеется мало полезной информации, необходимой для дальнейшего существования индивида. Может, поэтому люди всегда совершают ошибку за ошибками, боль и раздражение от них быстро забываются.

Осужденных по очереди заводили на помост и накидывали на шеи петли. Кто-то сопротивлялся, кто-то падал от страха и начинал крутиться по земле. Смотреть на это все было противно, но необходимо. Жители поселка молчали и наблюдали, как на их глазах происходило воцарение справедливости, пусть и таким достаточно негуманным способом. Наконец, последних осужденных поместили на помосте. Прощальных слов не было. Как и обещал Михаил Пачину, через три дня тела снимут с виселицы, потом сожгут и пепел развеют по пустырям. От подонков не останется ни единого следа на земле.

Двое из осужденных на работы сразу же и приступили к своему наказанию, исполнять грязную работу. Они встали по обе стороны помоста, и под руководством Ханта одновременно стукнули кувалдами по деревянным кольям, поддерживающим тяжелые чугунные чушки. Основание помоста сразу же сложилось, и туловища вешаемых разом упали вниз. Казнь прошла успешно, тела еще немного подергались, но большинство казненных умерло без мучений. Не повезло только Пачину, или узел был сделан неудачно, или уж больно много грехов накопилось на душе, но он умирал страшно и несколько минут. Затем Хант прошелся мимо виселицы и утвердительно кивнул головой.

Возмездие совершилось, но на душе не было ни радости, ни печали. Только смертельная усталость, как от продолжительной грязной и омерзительной работы. Люди расходились в молчании с этого враз ставшим страшным места, большинство выглядели потрясенными. Некоторые женщины плакали навзрыд, часть же присутствующих подходили к атаману и молча стукали его по плечу. Многим стало понятно, какую ношу взвалил на себя этот человек, и они были благодарны ему.

— Командир, пойдем? — Михаил обернулся. Рядом стоял Потапов, с ним свободные от охран бойцы — Мы тебя довезем до дома.

— Спасибо, я лучше пройдусь.

Дома он ни с кем не разговаривал. Достал из погреба холодную бутылку обычной водки. Он пил ее и совершенно не чувствовал опьянения. Только пружина, скрученная за эти дни глубоко в душе, немного отпустила. Мысли приняли расслабленное, текучее как вода, состояние. Домашние в этот вечер его не трогали, в доме было тихо и спокойно. Выпив полбутылки водки, он закрылся в комнате наверху, где достал с полки одну старую добрую книгу.

Глава 6

Второй день рождения

Второй день рождения удалось провести только через неделю после всеобщего схода и казни мятежников. И неделя эта была ох, какая непростая. Казнь произвела на всех жителей анклава гнетущее впечатление, очень уж жестокое это зрелище для людей начала двадцать первого века. Сложно вот так взять и скинуть с себя покровы впитанного с детства гуманизма и цивилизованности. Ведь не смотря на все неурядицы и опасности, сопровождающие перестройку и начальный этап накопления богатств новоявленным капитализмом, в обычной жизни большинство граждан с проявлениями патологической жестокости сталкиваются редко. Да и после столкновения с такими ипостасями человеческой натуры, эти эпизоды обычно стараются похоронить глубоко в памяти. Так как жить легче в придуманном «розовом» мире, мире смазанной реальности, своего уютного уголка, который обычно пестуешь с удвоенным рвением.

Древняя человеческая мудрость — «Мой дом, моя крепость», она актуальна во все времена. Это как увидеть себя на фотографии без ретуши, снятой для обычного документа, и внезапно понять, насколько ты уже старый и поюзаный перец. Ведь обычно наши глаза в зеркальном отражении реальности выхватывают только избранное, лучшее. Они четко фильтруют сосканированное изображение, информация с глазной сетчатки попадает с мозга в искаженном виде, как с широкоугольного объектива: с искривлениями поверхности и углов, и в перевернутом порядке, да еще и сразу с двух глаз, видящих мир каждый по-своему. Но потом это все перерабатывается в самом совершенном мире компьютере и превращается в удобоваримую картинку, но, зачастую, не совсем соответствующую действительности. А, учитывая, что информация с глазной сетчатки передается в мозг дискретно, то есть порциями, то мы вообще живем, оказывается не в совсем реальном мире! Может быть поэтому, наверное, так велика тяга человечества к созданию своей собственной, виртуальной Вселенной. Человек так любит брать на себя прерогативу Бога, постоянно создает собственные новые миры, меняет мораль, совершенствует законы общества.

Если бы и природа вела себя так… Трудно вообразить такой мир, где завтра не действуют законы тяготения, или звезды распадаются моментально в пыль, вместо того, чтобы миллиарды лет давать свет и энергию. Получилась бы полная Фантасмагория, не имеющая шансов к существованию.

Так и здесь, некоторым людям оказалось трудно осознать новые реалии. Образовалась даже в их поселении целая группа оппозиционеров, куда вошли Тормосова, Замятный и Корчук. Они баламутили народ, требовали созыва нового внеочередного схода, но, в конце концов, оказались одни.

— Вы совершенно не демократы — обвинил их атаман на очередной встрече.

— Это почему это? — Диана Корчук просто задохнулась от возмущения.

— Не хотите согласиться с решением большинства. Вы действуете как наши вновь испеченные, типа демократические, власти в 90-х годах. Когда большинство жителей на референдуме высказались за сохранения Союза, а они его разрушили. Когда вопреки мнению парламента насильно стали насаждать дикий капитализм, а его самого расстреляли. Когда беззаконие и пустословие было насильно всунуто в новую Конституцию, и приняло этот закон явное меньшинство. Пора бы уже отряхнуть с себя подобное прошлое, Диана, вы же умная женщина.

— Мы не против большинства, но подобная невероятная жестокость! Не все были согласны с таким решением проблемы, далеко не все, это вы навязали нам средневековые зверства.

— Не надо огульных обвинений — прервал ее выпад Михаил — казнь была придумана не мной лично, и саму виселицу готовили наши парни целых полночи. Просто именно мне — он сделал акцент на этом слове — пришлось официально окончательно решить вопрос. И я не побоялся, в отличие от многих, взять на себя ответственность.

— То есть вы подтверждаете, что все это страшное действо задумала группа лиц? — наклонился вперед Замятный.

— Эта группа лиц, как вы заметили, рисковала своими жизнями и бегала под пулями, именно им мы обязаны быстрому усмирению мятежников. Ситуация тогда была на грани, достаточно сложная, действовать пришлось очень быстро. Представьте, что бы было, если бы банда Пачина спокойно ушла отсюда? Да и общий сход имел право отменить такой вид наказания. А вышло так, как вышло, и, вы, надеюсь, как благоразумные люди, должны смириться с произошедшим. Или уехать отсюда.

— Вы нас выгоните, как тех бедных людей? — Диана по своей дурацкой привычке закусила удила.

— А что мешает мне сделать это сейчас? — Михаил встал и демонстративно положил руку на кобуру — Что мне помешает?

— Господи, Михаил Петрович, вы это серьезно? — в разговор вмешалась, молчавшая до сих пор, Татьяна Тормосова.

— Вполне, Татьяна Николаевна, я могу так поступить. Но я же пока поступаю совершенно иначе, даже вашей группе дал возможность высказаться.

— Зачем?

— Мне нужно зеркало. Обычное, не кривое зеркало. Власть штука опасная, и даже лучшие друзья не всегда уловят нехорошие изменения в своем властном товарище. Мне нужны посторонние люди, которые увидят настоящие, а не придуманные недостатки. Нам, в нашей общине, также нужна система сдержек и противовесов, как и в любом другом обществе. Это вполне нормально. И именно для этого я ввел в группу подготовки нашей конституции Диану, как специалиста по юриспруденции, так и просто человека, не боящегося идти против течения. Надеюсь, мы хорошо поняли друг друга? И на этом прошу остановиться и не вносить разлад в ряды нашей общины. Я надеялся, что приезжие с Подмосковья будут чем-то вроде нормальной оппозиции, но они оказались обычными подлецами, и заплатили за это. Поэтому будьте, пожалуйста, благоразумными.

— Мы поняли вас, Михаил Петрович — Тормосова оглядела собравшихся в правлении людей — но, в обмен на лояльность требуем в правлении место на одного человека от нашей группы.

— Хм — Бойко почесал подбородок — вообще-то это решают выборы. Хотя ладно, думаю, атаманским указом можно провести новый закон — одно обязательное место в совете для оппозиции. Да и на будущее пригодится. В истории не раз выходило, что народ в некоторые моменты истории не всегда действует правильно и справедливо. Договорились!

На второй день после этого непростого разговора в дом Бойко зашел Хант, и после обязательных для гостя реверансов выдал следующее:

— Завтра мне нужен ты и Потапов. Подготовьте два крытых грузовика-вездехода и десяток надежных людей, ну и водителей хороших на машины. Николая Ипатьева я уже предупредил, нам понадобится кой-какой инструмент.

— Это чего? Это зачем?

Но Хант от ответов уклонился, сказал только — Завтра сам все увидишь.

Рано утром заинтригованные необычным путешествием люди стояли на окраине поселка. Они живо загрузились в подошедший транспорт. Впереди двигался новенький Лендровер-Дефендер разведчиков. Эта четырехдверная надежная машина использовалась ими в дальних дозорах. Она уже была переделана под внедорожье старыми хозяевами, отлифтована, на ней поставлена правильная резина с мощными зацепами, впереди автомобиля был приделан мощный кенгурин с лебедкой. А наверху располагался экспедиционный багажник и дополнительный поворачивающийся прожектор. В ней кроме Валеры Мурашевича и Потапова ехал сам Хант и Бойко. Следом за ними шли два тентованных Урала, ранее принадлежащие управлению МЧС. Эти прожорливые мастодонты находились у них в резерве, предназначенные только для поездок по бездорожью во время распутицы. Последним же в маленькой колонне двигался тот самый Камаз-вахтовка. В нем сидели разведчики и люди Коли Ипатьева.

Сначала они двигались на север, потом повернули с асфальта на бетонку, ведущую на восток. Дорога здесь шла через густой лес. Люди уже знали, что по ней можно было доехать к Акатовским озерам, знатная там рыбалка. Но, проехав поворот на озера, Лендровер упрямо двинулся дальше на восток, и только через час езды свернул снова на север. Здесь также шла бетонка, но уже порядком запущенная и заросшая травой и мхом. Похоже, что эта дорога в свое время была забыта и заброшена. Могучие машины без проблем проезжали через мелкий кустарник, местами проросший в расколовшихся плитах, и небольшие ямы. Пару раз им пришлось остановиться и убирать поваленные ветром стволы деревьев. У Ипатьева на этот случай оказалась прихвачена с собой бензопила.

Наконец, после часа езды по глухой и заброшенной дороге колонна подъехала к опушке леса. Справа виднелся большой овраг, внизу его поросших бурьяном склонов протекал быстрый ручей. Слева раскинулось небольшое болотце, густо покрытое осокой, а путь прямо преграждали какие-то покосившиеся столбы, бывшие некогда забором. Из-за кустов ивняка выглядывали остатки проржавевшей колючей проволоки.

С полчаса люди провозились с большими металлическими воротами, все механизмы которого проржавели и застыли намертво. Срезав ворота под корень, они смогли проехать дальше и сразу же наткнулись на несколько заросших кустарником и травой холмиков. К одному сразу побежал Хант и через пять минут довольный вернулся к отряду. Николай в это время заводил электрогенератор, а его люди выгружали из грузовиков инструменты.

Михаил и Женя Потапов двинулись, не торопясь вперед, внимательно оглядывая окрестности. Вблизи стало ясно, что холмики имеют искусственное происхождение. Находились они на самом краю леса, прикрываемые с воздуха его покровом и разросшейся растительностью, а с другой стороны по поросшей мхом бетонной площадке к ним можно было подъехать вплотную. Подойдя к возвышенностям, они сразу поняли, что это скорей всего хорошо замаскированные складские помещения, врытые частично в землю. Имели они, как и современные ангары, полукруглую форму. У одного из них уже вовсю распоряжался Хант.

Пока Потапов ушел выставлять боевое охранение, Михаил с любопытством наблюдал за работой взломщиков. Сначала мужики откопали и сняли дерн, за ними открылась небольшая толстая железная дверь. Хант споро определил дальнейший фронт работы, и тут же заработала болгарка, затем ацетиленовая горелка. Наконец, первая дверь была выпилена, работа шла быстро. Хант осторожно протиснулся внутрь, что-то нажал и то, что они приняли за пол, стал медленно отходить в сторону. Бывший майор ГРУ тихонько подошел к темному отверстию и посветил вниз, затем спустился немного по лестнице и начал там с чем-то возиться. Потом, видимо, удовлетворившись сделанным, он крикнул Николаю — «свет» и тот стал разматывать с катушки удлинитель для переносной лампы. Через десять минут Хант вынырнул обратно на поверхность и призывно махнул рукой. Михаил с остальными работниками начали медленно спускаться по металлическим ступенькам. Пахло затхлостью, но сырого гнилостного подвального аромата не ощущалось. Как видно вентиляция действовала здесь исправно. Стены были залиты бетоном, пол также, вниз вели металлические ступеньки. Спустившись метра на три, они уперлись в очередную металлическую дверь, но та уже была широко открыта, и впереди тускло светилась лампа переноски, а рядом стоял довольный улыбающийся Хант.

— Ну, проходите, смелее — рядом с майором ГРУ стоял открытый армейский ящик.

— Ага, и какой сюрприз, мил человек, вы нам приготовили? — Михаил уже догадывался, но все еще не верил свои глазам.

— Смотри, командир.

Атаман нагнулся: в деревянном ящике лежало несколько свертков из промасленной бумаги. Он натянул припасенные рабочие рукавицы и стал открывать один из них. Хищно заблестел маслом вороненый ствол оружия.

— Ого, АК-47! — раздался рядом возглас одного из разведчиков.

— Какой АК-47, их нет с пятидесятых! — удивленно посмотрел на Сергея Носика Хант — это АКМ!

— Не обращай внимания — махнул рукой Михаил — молодежь в армии то не служила. Они это оружие только по американским игрушкам знают.

— В сале еще — Потапов достал еще один из свертков и раскрыл его — Ни хрена себе! Этот автомат старше меня! Хант колись, откуда дровишки?

— Много будешь знать, бабушкой станешь. А если серьезно, такие склады в конце восьмидесятых создавали в центральной части страны. Зачем, не знаю. Я об этом схроне случайно узнал, от сослуживца.

— Случайно говоришь? И приехал сюда, типа на пенсию, случайно? — Михаил внимательно посмотрел на бывшего разведчика — Темнишь, майор. То-то, гляжу, вы спелись с полковником, как Шерочка с Машерочкой, мутите что-то за моей спиной?

— Командир, это предъява что ли? — Потапов удивленно взглянул на обоих.

— Пока нет, но мне подобная возня за моей спиной дюже не нравится. Все в игрушки играетесь? Складников то с Пачиным сильно обосрался, так что ваша крутость здесь не катит. Ведь отдуваться пацанам пришлось.

— Михаил Петрович — Хант смотрел на атамана — придет время, я все расскажу. Это не моя тайна, и я еще на службе. Сами понимаете.

— Кому служим, майор? Не осталось ведь ничего ни от страны, ни от человечества.

— Не знаем мы еще ни фига, что осталось, а что нет. Давайте не будем торопить события, займемся лучше делом. На этих складах вооружение и экипировка на отряд численностью человек в сто, строевую роту. В этом здании оружие: автоматы АКМ, пулеметы и, возможно, гранатометы. В свете последних событий я принял волевое решение отдать оружие населению нашего поселка. Мы ведь тоже часть страны, да и ситуация у нас, в общем-то, чрезвычайная. Так что атаман, как официальное лицо принимай все под опись.

— Оружие, это конечно хорошо — задумчиво оглядел помещение лейтенант — но я так понял, что все это производства годов восьмидесятых и несколько устарело.

— Нормальное боевое оружие. У вас все — равно армейских АК 74 на всех не хватит, а укороты ментовские в бою неудобны. Да и сколько патронов под 5.45у вас осталось?

— 74-й точнее бьет, а необученного человека на АКМ посади, попробуй — проблемы будут, там же отдача больше и ствол задирает. Только короткими очередями, по два — три патрона надо бить, иначе о точности забыть следует. Хотя опять же, пуля у этого калибра больно убойная, но и боекомплект весит больше.

— Лейтенант, не грузись, я за речкой и тем и другим стрелял. Нет в мире идеального оружия. Все равно твои разведчики стрельбой чаще занимаются, вот и оставь им 74-й, ну и лучшим ополченцам. Судя по нашему накопленному уже опыту, основные боестолкновения ведутся нынче вплотную, какая разница из чего там палить? Вот тут менее опытным бойцам может и пригодится убойная мощь 7,62. На такой дистанции он и старые бронежилеты пробивает, и двери, и тонкие стены. Да и оружие это еще советского производства, тогда качественно вооружение делали.

— Это точно. В России сейчас, вообще, хромает качество, стволы новые от интенсивной стрельбы перекашивает, техника часто ломается. А вот те же мотолыги советского производства у нас в дивизии ездят и ездят. Стоит, пожалуй, подумать.

— Во, Коля свет дал!

В помещении засияло множество ламп. Ипатьев с товарищами быстрехонько закинули дополнительные провода, навесили экономных диодных светильников, и теперь можно было в спокойной обстановке разбираться с имеющимся на складе вооружением.

А сам Хант и Колина бригада «Ух» двинулась тем временем к соседнему хранилищу. Михаил и бойцы лейтенанта начали проверять лежащие на полках ящики, быстро разобрались в их маркировке. Автоматы лежали в ящиках по двенадцать штук, тут же находились запасные металлические магазины, брезентовые ремни и штык-ножи. Разведчики сразу же стали выносить это оружие к машинам. Отдельно находились ящики с ПК, всего их было пять штук. К каждому прилагалось по три ленты и коробы на сто патронов. К удивлению Михаила, в каждом ящике лежала машинка для набивания патронов. Серьезно подготовились советские предки. В конце хранилища нашлись три ящика с тубусами РПГ, целых шесть штук. В двух квадратных ящиках нашлись инструменты для чистки оружия и банки с маслом.

— Это я удачно зашел — вспомнил известные слова из фильма Евгений, рассматривая свалившееся на них богатство.

— А выстрелы к гранатометам где? — спросил раскрасневшийся от работы Носик.

— Наверное, как и все боеприпасы на другом складе.

Оставив бойцов проводить погрузку, Бойко и Потапов двинулись на выход. Им навстречу уже шел Толик Рыбаков — Вскрыли мы соседний склад, мужики. Там пришлось работать осторожнее, полная горница боеприпасов и взрывчатки.

— Опаньки, а это уже интересно — второй армейской специализаций Потапова было минно-взрывное дело. Но пока с взрывающимися дейвайсами им не везло, не попадались. Максимум, что находилось — праздничные фейерверки.

Во втором складе проводов с электричеством не тянули, сказывалась специфика помещения. Хант наставил по стеллажам каких-то светящихся трубок, а остальные люди ползали с налобными фонарями. Николай же со своей бригадой тем временем двинул к третьему складу. Поскольку списка содержимого не прилагалось, пришлось визуально разбираться в маркировках боеприпасов.

Патронов к АКМ оказалось очень даже достаточно, теперь можно было не экономить на стрельбище. Нашлись как обычные, так и трассирующие, были даже и зажигательные. В одном ящике лежали патроны с незнакомой Михаилу маркировкой. Этот ящик Хант сразу отложил в сторону, а про содержимое молчал как партизан. Потапов же шепнул Михаилу, что, похоже, это спецпатроны под глушитель.

На каждый пулемет вышло по 10 тысяч патронов и это обстоятельство крайне радовало. Взятые еще в Талагах боеприпасы стремительно таяли. Отдельно лежал ящик специальных снайперских патронов, хотя ни одного СВД они тут так и не нашли, как и не обнаружили никакой оптики — ни прицелов, ни биноклей, ни ночных визиров. Что наводило на странные мысли.

К РПГ имелись только обычные кумулятивные выстрелы, других разновидностей почему-то не заложили. А в конце склада за отдельной железной дверью притулился маленький отсек с минами и гранатами. РГДшки лежали в ящиках, завернутые в промасленную бумагу, а вот с запалами им не повезло. Часть ящиков оказалась повреждена упавшими стеллажами, видимо дерево попалось гнилое. Теперь их надо будет все проверять на работоспособность. В минах Михаил не разбирался, тут была вотчина Потапов, да и Хант, похоже, сек в этом деле. Они оба стали копаться в ящиках и отбирать необходимое. Неожиданной находкой стали два ящика с фальшфейерами. Зачем они партизанскому отряду?

Хант коротко бросил на резонный вопрос — А обозначать себя как авиации?

Зашел Николай и сообщил, что третий склад благополучно открыт. Михаил с Хантом сразу двинулись туда. Это был самый маленький склад, на широких полках лежала амуниция, снаряжение и продовольствие. Вот только непонятно было, как оно пережило более тридцати лет хранения, и почему этими складами не воспользовались в лихие девяностые? Михаилу пришла в голову мысль, что «братки» за это оружие неплохо бы заплатили, да и гости с Кавказа также. Значит, не все мы еще о собственной стране знаем. Но размышлять о тайной стороне политики сейчас было некогда, бери и грузи!

По-видимому, последний склад оборудовали в спешке, поэтому здесь возникли проблемы с правильной вентиляцией, да и вешние воды сюда также проникли сквозь плохо заделанные стыки. По этой причине большая часть амуниции оказалась безвозвратно утеряна. Хотя зачем им те же кирзачи и х/б форма образца восьмидесятых? Хотя вот те большие армейские палатки из толстого брезента могут и пригодиться, материал то хороший, и Михаил дал указание порыться среди них, может, попадется несколько штук непорченых.

Зато в сухом углу склада они обнаружили какие-то прозрачные свертки, Михаил поднял один. Сквозь толстый материал, наподобие полиэтилена, просвечивала маскировочного цвета форма. Он вспомнил, что подобную у них в армии носили разведчики, и называлась она «Березка». Плотная и хорошая ткань, а до появления «цифры» ее раскраска, пожалуй, больше всего подходила к бродяжничеству в наших лесах, удачная была расцветка. А такая тонкая упаковка создавала впечатление, что одежда была спрессована неведомой огромной силой.

— Интересный расклад получается — рядом оказался Иван Млечный. Он был из местных Алфимовских, сейчас помогал Николаю — Я в городе похожие пакеты у сестры видел. Она пылесосом выжимала из них воздух и вещи такими тонкими становились. Можно было очень много таких пакетов в шкафы запихать, очень удобно хранить, особенно если квартира маленькая. Это что же получается, такое еще при советской власти придумали? Наверное, на заводе сразу упаковывали. А что? Для длительного хранения самое то, в вакууме вещи долго хранятся, и места много не занимает.

— Ну, тогда посмотрим — Михаил вынул нож и разрезал один из пакетов. В нем оказалось пять комплектов маскировочной формы пятидесятого размера. А пакетов этих на стеллаже была целая горка, ткань сохранилась как новенькая.

Дальше, в герметичных мешках хранились кожаные ремни и что-то похожее на офицерские портупеи. Подумав немного, они отложили их на потом. За отдельной загородкой в больших плоских ящиках хранились продукты. В одних лежали залитые солидолом жестяные банки, в других — странные пакеты, покрытые похожим на мятую фольгу материалом. Ярик Туполев вынул одну упаковку и попытался прочитать название.

— Какой-то чего НИИ. Что делать с этим будем командир?

— Бери ящик и того и того. На крайняк, тушняк собачкам дадим на пробу.

Михаил живо подхватил кипу упакованных в мешки комплектов ОЗК и пошел наружу. Наверху царила рабочая суета, люди в скором темпе таскали ящики и грузили их в грузовики. Николай возился у электрогенератора, видимо, топливо подливал. Потапов суетился у каких-то вытащенных ящиков.

— Что интересного из взрывного-убивающего нашлось? — подошел к нему Бойко.

— Ну, МОНок ящика три. Это вещь, я тебе скажу, для засад или охраняемого периметра самое то. Есть еще какие-то древние «лягухи», мины противопехотные, но я в них не разбираюсь. Там Хант копается. Кстати, в одном из ящиков не АКМ были, а шесть РПК. Представляешь, с банками на 75 патронов! Возьму-ка себе один АКМ, для ближнего боя, если первым магазином банку поставить, то, как пулеметчик работать смогу. Во время штурма удобно, долго перезаряжаться не надо. Только следить, чтобы ствол не сгорел.

— Ну, ты у нас ярый милитарист… еще чего интересного нашли?

— Хант чего-то там рылся, а, вот и он идет.

Коренастый майор тащил на себе длинный железный ящик, похожий на небольшой сейф.

— Что там Хант? Золото партии?

— Уф — Хант положил ящик на землю и вытер со лба пот — когда разберусь, все доложу. Странно, кое-чего на складах не хватает.

В этот момент ним подошел Ипатьев и молча поставил на свободный ящик пару термосов и корзину со снедью — Мужики, может, перекусим? А то кишка с кишкой уже играет.

От такого дельного предложения было грех отказаться.

Обратно они возвращались поздно вечером. С погрузкой все здорово умудохались, только водителям дали несколько часов для отдыха. Михаил смотрел в окно на мелькающие мимо деревья и задумчиво теребил сигару.

— Что такой смурной, Петрович? — повернулся с переднего сиденья Хант — Вроде как удачно съездили.

— Да вот думаю, ведь это подарок от еще той страны, Союза. Страны уже нет, а ее дарами пользуемся. А сколько же грязи на нее пролили за все это время. Целое поколение выросло, которое стыдится советского прошлого.

— А тебе каким боком оно?

— Ну, как бы, родился я в Советском Союзе, детство и вполне счастливое в нем прошло. Это Родина моя, а к новой Эрефии я так и не привык. Как вспомню Борискино «Дорохие россияне», так сразу матюги изо рта вылетают.

— Может, и зря прошлым живешь, нам его не изменить.

— Но и забывать не след. Эрефия создана ведь была на отрицании Союза. И мне теперь что? Плюнуть на родителей и дедушек, неправильно, мол, жили? Не то нам, видите ли, построили, а ведь так и получилось. Пенсионерам шиши, а жлобью и спекулянтам всяческим свободу грабить. История же не бывает черно-белой. Все в ту эпоху было, и хорошее и плохое. А потом вся эта сволочь партийная и гэбисткая страну ни за грош продала.

— Ты поэтому Петрович, с нашим гэбистом не в ладах? — спавший до этого Потапов поднял голову и задумчиво взглянул на Михаила.

— Не люблю гэбню. Без их прямого участия крушение Союза не обошлось, а потом они только и занимались, что бизнес крышевали. Да гешефты свои поганые делали, за счет моей родины. А есть вера людям, если они присягу один раз нарушили?

— Ну, так то оно так — задумчиво произнес Хант — но Складников ведь простой служака. Он решения не принимал, да и чинов особых не заслужил. Да что говорить, тогда и я сам в ту пору ни хрена не понимал, молодой еще был. Мы все по командировкам мотались, в тот момент меня вообще в Союзе не было. А потом как закрутилось, завертелось, то сокращения, потом Чечня, потом снова реформы. Вторая чеченская, дотерпел только до Табуреткина, да и уволился.

— Но Пачина вы все-таки с полковником почти проворонили.

— Это, верно, есть такой косяк. Хотя следствие Мартын Петрович, честно скажу, провел образцово.

— Поэтому только и не снят с поста — веско добавил атаман.

— Суров ты, начальника — Хант улыбнулся — Ну а ты, лейтенант, о чем задумался?

— Да вот думаю, нам такой же склад под оружие и боеприпасы нужен. Полуподземный и с вентиляцией. Надо бы наших озадачить завтра, пока снег не выпал, коробку забетонировать и крышу соорудить. Да и Ольге Туполевой предложить продовольственные склады длительного хранения наподобие этих построить.

— А что она собралась там хранить? — удивился Михаил.

— Они там с Каменевым что-то мудрят по этому поводу. Ведь крупы и макароны долго в обычных условиях не хранятся, и есть методы для существенного увеличения срока хранения. Им «Мародерщики» навезли пластиковых бочек и каких-то химикатов. И пакеты, кстати, вакуумные, мы также для них искали. Из них воздух высасывается, и продукты дольше хранятся. Туполева хочет зимой заняться обработкой продовольствия, чтобы дольше хранились.

— Так вроде пока этого добра навалом. Вон поля кругом будут с самосевом, только поворачивайся.

— Да нет, Петрович, не скажи — дорога стала ровнее, и Хант принялся неторопливо набивать свою неизменную трубку — А если не урожай? Или другие, какие проблемы у нас будут, а урожая не предвидится? Мы эти методы с переработкой продовольствия ведь потом сможем и на наши будущие урожаи применить. Грех не воспользоваться готовыми технологиями.

— Ну да, согласен, теперь в магазине все не купишь. Колбасу или окорок самим придется делать, да ту же рыбку коптить. Молодец Ольга, завтра ее навещу.

— У нас многие молодцы. Хорошая команду ты атаман собрал — Хант отвлекся от трубки и проницательно посмотрел на Бойко — Поэтому я с вами и остался. Буду и дальше новой Родине служить. Можешь на меня во всем положиться.

Бойко только кивнул в ответ. Одна часть головоломки, наконец-то, сложилась.

На следующий день, как и обещал, Михаил посетил ангар, где «колдовали» Туполева и Каменев. Помещение было под завязку забито здоровыми пластиковыми бочками, канистрами, а также другой всевозможной пластиковой упаковкой. В дальнем углу ангара сидели Максим и Мария Шаповалова. На большом верстаке, стоящем рядом с ними, была устроена целая химическая лаборатория. Стояли колбы с жидкостью, реторты, спиртовые горелки, банки с реактивами.

— Всем привет! А что это вы тут делаете? — Михаил не удержался от коронной фразы всех пацанов семидесятых.

Максим вскользь глянул на друга и коротко бросил — Химичим.

— Очень содержательный ответ.

— Мы, Михаил Петрович, пытаемся создать среду, малоблагоприятную гнилостным бактериям — Мария оказалась более вежливой — Это необходимо для увеличения времени консервации продуктов.

— Вот это хороший ответ, как в школе! Я тут уже наслышан, что Ольга затеяла. И как успехи?

— Ну, пока систематизируем различные методы, от народных до научных — Максим положил на стол колбу с желтым раствором — Вот запаслись пока необходимым материалом. Ольга сейчас поехала к строителям договариваться. Будем два склада долговременного хранения строить.

— Мы вчера на похожем были, только оружейном. Остроумно там все продумано, и главное, практикой испытано. С Колей Ипатьевым потом подробнее переговорите, он там все исползал. Очень ему вентиляция на этих складах понравилась, все просто и гениально. А сколько примерно продуктов планируется на эти склады поместить?

— Ну, мы прикинули, примерно чтобы года три прожить нашему поселку, при условии, что население не увеличится сильно.

— Вполне прилично — Михаил задумался — надо бы похожие склады для техники и инструментов создать. Зимой ведь вполне можно строительством заниматься, да и рук свободных будет больше.

— Продовольствием лучше сразу заняться.

— Это понятно. Дадим вашей группе зеленый свет, благо, урожай убран, люди пока не заняты. А химия у вас все-таки зачем?

Мария, наконец, закончила какую-то химическую реакцию и присела на складной икеевский стул — Мы пытаемся найти промышленный способ создания углекислой среды в контейнерах. Есть один метод при использовании сухого льда. Суть то мы поняли, теперь надо поставить этот метод на поток, ну и составить методички для работников. Заодно и нынешний урожай будем уже по-новому защищать. Наука ведь далеко вперед ушла, а местные производители все по старинке закладывают на хранения, отсюда и большие потери урожая. Это, вообще, была старая беда нашей страны. Тут Иван Васильевич вечер с нами провел, очень впечатлен был услышанным и сейчас существующие хранилища готовит к переделке.

— Короче говоря, без еды в ближайшие годы не останемся?

— Да. Кое-какие продукты заложим даже лет на десять-пятнадцать. Это — чай, кофе, специи, да и соли нам следует запастись на десятилетия вперед. В следующем году будем думать, как урожай перерабатывать рентабельно. Народные методы копчения и закатывания разносолов очень трудоемки, а с рабочими руками у нас как раз проблемы. Иначе быстро превратимся в средневековых крестьян, пахать надо будет от зари до зари, только чтобы просто прокормиться.

— Молодцы! Целое направление открыли. Давайте и дальше в таком же духе, а я вас всегда поддержу.

Домой Михаил возвращался в хорошем настроении, но до него дойти так и не успел. Ему срочно сообщили, что вернулись гонцы, посланные к белорусам. Их отправили сразу после схода, сообщить свежие новости и договориться о новых контактах. Они уже начали беспокоиться о посланцах, но те вернулись, и не одни. С ними приехали гости сразу из всех трех белорусских анклавов, поэтому день второго рождения атамана приурочили к встрече дорогих гостей.

Праздник они устроили в обширном дворе атаманской усадьбы, благо, погода способствовала. На Севере и в августе бывает холоднее. В гостях у Михаила были в основном свои, архангельские. Андрей Аресьев весело колдовал у мангала. Гости с Беларуси привезли просто царский подарок — тушу дикого кабана. Они рассказали, что в их лесах осталось достаточно живности, и иногда попадаются такие вот великолепные экземпляры. Большую часть мяса атаман передал в детский сад и школу, а с остальным возился несказанно довольный сим подарком Андрей. Шашлыки с рыбой порядком ему уже надоели.

Аресьев в последнее время плотно работал с «мародерщиками» и поэтому с ним редко виделись. Поисковики, пока не наступила зима, практически не вылезали из Смоленска и его окрестностей. Поэтому и «веселуху» с подавлением мятежа они тоже пропустили. Вернулись «мародерщики» только в последний день событий, но Бойко поддержали во всем. Оказывается, у группы Широносова ранее уже произошло несколько конфликтов с «коттеджниками». Матвей в прошлой своей жизни провел достаточно времени среди подобного рода людей, и знал, что хорошего от них ждать обычно не стоит. А Пачин же с первых дней вызвал у него отторжение. Навидался он таких братков в свое время по самое не балуй.

Приехавшие товарищи из Белорусских анклавов, так они называли свои общины, были введены в курс произошедших событий, но не выказали излишних эмоций. Во главе поселений выживших находились люди правильные, старой закалки. Они давно в жизни научились разбираться.

А высланные нашим анклавом «коттеджники», оказывается, успели проявить себя и в Беларуси. Четыре семьи направились прямиков в Зубово, кто-то, по-видимому, точно знал куда ехать. Этот чисто деревенский анклав, состоял из двух поселков и трех хуторов по эту сторону Днепра. Проживали там, в основном, местные жители, которым повезло выжить в катастрофе. «Зонтик» уничтожения в их районе оказался сильно дырявым, и здесь выжило много людей и животины. Местным сельчанам явно не пришлись по нраву напыщенные и наглые приезжие. Москвичей там и так никогда не жаловали, а этих то и подавно. Послали они незваных гостей, короче, в любимую мкадовскими жителями «Европу», а еще напоследок пригрозили оружием. Потом, после поспешного отъезда гостей, местные жители не досчитались некоторых вещей и продуктов. Ушлыми и сильно непорядочными оказались эти граждане — бывшая «элита России».

Среди гостей оказался бывший инженер с химического завода. Теперь он жил на территории анклава, находящегося ближе всех к Капле, в пригородном районе Орши. Вокруг завода Оршаагропроммаш, да и на самом заводе во время катастрофы осталось в живых почти три сотни человек. Рядом с заводом находился район частной застройки, и спасшиеся люди поселились пока там, на самом берегу Днепра. Среди них оказалось много рабочих и специалистов.

Постепенно к анклаву присоединились еще около двухсот спасшихся в этом районе людей. Рядом, в городе, находилось множество предприятий, например Завод приборов автоматического контроля, с другой стороны Агропроммаша была расположена исправительная колония. Там люди позаимствовали оружие и боеприпасы, живых в том районе города не осталось вообще. Затем жители Орши провели разведку и обнаружили рядом два больших анклава живых людей — в Зубово и Шклове.

Руководство Оршинского анклава решило специализироваться в области промышленности и технологий. Инженер с Орши быстро сошелся с Каменевым и Шаповаловой, и теперь, усевшись за стол, они живо обсуждали возможность обмена накопленной ими информации. Ведь без нее человечество за пару поколений упадет на уровень средневековья. А, по словам Ивана Подвойского, так звали оршанского инженера, специалисты их поселения пришли к выводу, что они вполне могут обеспечить технический уровень конца 19 или начала 20 века. Вокруг анклавов находились огромные запасы сырья, станков и инструментов. Даже существующие нынче машины можно поддерживать в рабочем состоянии десятки лет, и за это время успеть создать новые. Пускай и несколько упрощенные по сравнению с современными машинами, но вполне работоспособные.

А ведь что им реально необходимо для новой жизни? Для сельского хозяйства трактора с навесным оборудованием, тяжелые и легкие грузовики, транспортеры и доильные аппараты для ферм, насосы, генераторы, всевозможная техника для быта, создать ту же электромясорубку много ума не надо, да и ту же простую барабанную стиральную машину. Подвойский сообщил также еще одну очень любопытную новость. На базе механического цеха завода они начинают подготовку к переоборудованию двигателей, чтобы иметь возможность использовать в качестве топлива спирт или другое горючее топливо.

Продумывают их инженеры также создание нового оборудования для локального отопления. В их поселке для этого активно используется уголь, его обнаружили в достаточном количестве в соседнем городке. Уже собрана линия для изготовления угольных брикетов, которыми удобнее топить печи. А небольшая электростанция на угольном топливе начнет свою работу уже в следующем месяце, она обеспечит электричеством сам завод и основные объекты жизнеобеспечения.

Наработки белорусских товарищей сильно заинтересовали наших специалистов. Было решено провести в ноябре большую встречу в Беларуси. Там пройдет и круглый стол для специалистов, и начальники служб смогут получить или обменять необходимое оборудование. Большой интерес у белорусов вызвала наша лечебница. У них самих не оказалось столько специалистов-медиков, поэтому они попросили взять на обучение несколько студентов из их анклавов. Соседей заинтересовал также опыт создания школы, в которой уже начались занятия, а зимой в ней будут учиться и взрослые. Ведь в новом мире владение несколькими профессиями станет важной необходимостью.

Нашлись у сторон и точки соприкосновения в сельском хозяйстве. Еще вчера белорусы и Ружников договорились о взаимном обмене некоторыми животными. Фермеры Мамоновы тоже приняли в этом живое участие. Василий Лукич Соловец, представитель Зубково, очень заинтересовался нашим опытом хранения продовольствия. Наработки специализированной группы по этому направлению он изучал, чуть ли не под микроскопом, а под его располагающей деревенской простотой, проглядывали два полученных высших образования. Да и физиономия этого дядьки временами очень напоминала ехидную Шукшинскую. Ох, не прост был белорусский агроном!

Гости поначалу были сильно удивлены изрядной милитаризованностью Капли. Отдельный взвод разведки, почти сотня ополченцев! Тяжелый пулемет на пикапе и АГС, даже девушка-снайпер имелась! Но после получения подробной информации о банде «черного майора» они крепко призадумались. Михаил рассказал личные впечатления от столкновения с подручными «черных» в Твери, и возможном участии этих банд в непонятных событиях вокруг Ярославля. Рассказали представители Капли и о сложившейся в самом Подмосковье обстановке, докладывал сам Складников. Николай Матюшко, представитель из Шклова, даже матом выругался, когда услышал о новоявленных рабовладельцах.

Этот пожилой, но крепкий еще мужчина, вернулся в Беларусь из Таджикистана в начале девяностых. Там он уже успел навидаться тамошних новоявленных баев и махровых националистов. Он прекрасно знал, что человечеству они ничего хорошего не принесут, будет только дикая деградация и расчеловечивание общества. Поэтому в отличие от двух своих сотоварищей, он очень одобрительно отозвался о боевой подготовке жителей Капли.

Его же анклав оказалась и самым населенным из всех. В Шклове и окрестностях спаслось более четырехсот человек, и за эти два месяца они обнаружили еще двести. Во время катастрофы в той местности спаслось много работников железной дороги. Кроме стоящих на их узловой станции составов, шкловчане в дополнении пригнали еще несколько десятков поездов, найденных на перегонах. Их склады, в конце концов, оказались забиты всевозможным продовольствием и другими припасами. Кроме того, в городе существовал бумажный и льнокомбинат, и спаслись даже рабочие с них.

Этот компактный анклав очень активно участвовал в поисковых работах, там оказалось много шустрых и инициативных людей. Получилась эдакая вольница, в стиле Дикого Запада. Именно их поисковики в свое время вышли на жителей Алфимово. Шкловчане заимели также огромный автопарк и несколько дизельных тепловозов, и позиционировали себя среди анклавов как добытчики и транспортники. Вот так, потихоньку, стала проявляться некая специализация среди поселений выживших. И это, пожалуй, было только на пользу дела. Шел среди анклавов и постоянный обмен жителями. Кто-то захотел участвовать в производстве или научиться чему-то новому, а кто-то поехал в Зубково, на землю. Активная молодежь тянулась в Шклов, где царили более свободные нравы. Оставшиеся одинокими женщины находили там свободных мужчин, и наоборот. Жизнь ведь продолжалась.

Во двор к Михаилу заходили люди, становилось все веселее, слышался звон настоящих хрустальных бокалов. Вкусно пахло шашлыками, Андрей уже раскладывал первые порции готового кушанья. Очень помогла в организации праздника команда Дарьи Погожиной. Они заранее в столовой наготовили кучу угощений. Поэтому раскладные столы просто ломились от всевозможных закусок и напитков. Сырокопченая колбаска и сыр из пластиковых упаковок соседствовали с рассыпной картошечкой свежего урожая и солеными грибочками, собранными в местном лесу. Домашние разносолы, консервированные крабы и анчоусы, квашеная капустка, расстегаи с рыбой, красная икра — полное раздолье для ценителей русской кухни! Между столов бегали дети, слышался женский смех и веселые крики мужчин. Как не хватало всего этого в последние напряженные недели! Все-таки праздники необходимы людям, чтобы просто разрядить накопленную в буднях усталость и дать выйти наружу эмоциям.

Михаилу вдруг показалось, что он провалился на двадцать лет назад. Его друзья, еще молодые и беззаботные, большинство не женаты и не обременены семейными заботами. Нет еще высасывающей душу карьерной гонки или обязательств перед семьями, поэтому можно смело загулять до утра и не думать о последствиях. Парни разыгрывают скетчи, безумствуют в танцах. А девчонки, такие тонкие и молодые, их задорный смех и гибкие движения тел горячат кровь, и заставляет забыть обо всем. Давно ли это было? Двадцать лет это ведь миг, а в нем по сути вся жизнь. Лучший возраст человека — между беззаботной юностью и зрелым предвестием старости. Как быстро это все пролетело! Он встряхнул головой и прогнал наваждение. А почему он должен грустить? Они живы, в отличие от большей части человечества. Они прошли долгий путь, сокрушили врагов, нашли новых друзей. Им посчастливилось найти новую родину, и им на ней хорошо, черт возьми!

— Дядя Миша, держите, пока они горячие — к нему подбежала Яна Туполева, такая же тонкая и беленькая, как мама. Она принесла полную тарелку горячих и ужасно ароматных шашлыков. Все-таки Андрюха мастер своего дела! — А вы чего такой грустный? Сегодня же так весело! Я давно вас всех такими не видела, папиных и маминых друзей, вы же со мной всю жизнь. И я так счастлива, что вы все и сейчас со мной — она неожиданно обняла Михаила, крепко прижавшись к нему.

— Ты чего Яночка? — Михаил посмотрел на лицо девушки и увидел там слезы — Все же хорошо.

— Это я от радости. Кушайте дядя Миша, а то сейчас новые гости подойдут — и она, кинув напоследок хитрый, совсем не детский, взгляд прыгнула обратно в толпу. Вот чертовка!

Насладиться сполна шашлыками и в самом деле не дали. В открытые ворота потянулись новые гости и понесли подарки. А Михаил уже и забыл, что на день рождения обычно что-то дарят. Первыми появились «мародерщики». Андрей Великанов сразу прошел к беседке и стал настраивать аппаратуру, а Матвей Широносов поставил перед носом Бойко большую коробку с чем-то позвякивающим.

— Давай, друг Миша, со вторым тебя рождением. Мы тут спецом откопали для тебя порцию твоего любимого шотландского напитка. А именно это, конкретно раритетная вещь.

— Твою дивизию! — восхищенно ругнулся Михаил, когда достал одну бутылку из коробки — Это же Гленфарклас. Сорок лет выдержки! Ну, уважили парни, спасибо!

В скором времени рядом с новоявленным именинником выросла гора подарков. Ему было искренне рады, и это доставляло огромное удовольствие. Самый большой подарок и одновременно сюрприз всему сообществу сделали братья Михайловы. Они объявили, что ждут от своих девчонок пополнения, и поэтому собираются официально оформить брак, при этом многозначительно посмотрели на Михаила. До того не сразу дошло, что он теперь и есть официальная власть, и нынче обязанность расписывать молодых лежит именно на нем.

— Я-то вот распишу вас, но и от широкой разгульной свадьбы не отвертитесь!

После его слов все дружно закричали «Ура» и потребовали от будущих женихов исполнения обещания.

Самый настоящий фурор произвела Ольга Шестакова. Она появилась на вечере, одевшись в совершенно сногсшибательный наряд. Невероятное платье нежно-голубого цвета еще больше подчеркивало ее стать и тонкую талию, а тщательно выполненный макияж изменил ее внешность кардинально, из девчонки с ружьем она сразу превратилась в светскую диву. Михаил чуть со стула не упал, когда увидел медленно выступающую паву у себя во дворе и осознал, что это и есть та самая девочка Ольга. Холодная прекрасная красавица, с бездонными синими, как озера, глазами, пожирающая на завтрак пламенные мужские сердца. Интересно, кто это ей этот мэйкап делал?

— Ольга — Бойко галантно принял ручку у обворожительной красавицы — Вы сегодня просто великолепны!

Та смущенно улыбнулась, поздравила атамана и пошла к друзьям. К этому времени девчонки освободили Нину от хозяйских хлопот и выгнали, наконец, с кухни, и она смогла присесть рядом с Михаилом. Он с наслаждением дегустировал подаренный шотландский напиток, она пила презентованную Ружниковым домашнюю настойку. Они много разговаривали, вспоминали о прошлом, рассуждали о настоящем, мечтали о будущем. Великанов выдал небольшой импровизированный концерт, на площадке перед домом уже танцевали. Вечерело, стало прохладно, поэтому веселье потихоньку перетекло в дом. Под конец вечера в гостиную завалился уставший Женя Потапов.

— Извиняйте друзья. Был занят в оружейной, снимали консервацию с привезенных Калашей, еле руки отмыл — он достал небольшой баул — А это лично тебе атаман. Мы тут в городе откопали одну знатную заначку, а тебе нынче, такое как раз необходимо.

Михаил полез в сумку и достал оттуда предельно навороченный автомат. Даже не понял сразу, что это сильно доработанный Калашников. Сбоку на него были приделаны направляющие под насадки, сверху на салазках стоял импортный колиматорный прицел, под цевьем была приделана дополнительная удобная рукоять. Да и приклад на оружии стал телескопическим, с удобным набалдашником под плечо.

— Ну, как? — хитро посмотрел на него Евгений.

— Вещь! — только и смог вымолвить Михаил — Это что такое и где достали?

— Это 105-й Ака. Мы тут в ФСБ смоленском немного порылись, и нашли комнату одну интересную. Похоже, там группа быстрого реагирования или их спецназ дежурил, я не разбираюсь в их иерархии. Оружия и боеприпасов мало, но нашлись и вот таковские интересные штучки-дрючки. Хорошо снабжали наши спецслужбы. Там в бауле еще бронежилет новейшей модели и шлем. Так что ты теперь защищен надежно.

— Спасибо ребята — Михаил обнял Потапова, но тот уже потрясенно уставился куда-то в сторону, и у него реально отпадала челюсть. Бойко тоже обернулся, у камина стояла Ольга во всем своем великолепии, и искоса поглядывала в их сторону.

— Ну, все, потек лейтенант — ехидно заметила Нина — иди, давай к девочке, дурень. Она уж устала тебя дожидаться. Смелее, поручик, а то полковником не станете!

Потапов, наконец, пришел себя и двинулся к своей подруге как кролик к удаву. Михаил с Ниной переглянулись, у жены в глазах играли озорные чертики.

— Так это ты придумала с Ольгой? — догадался атаман — Ну, чертовка!

Засиделись друзья за полночь. Часть народу ушла, детей разогнали спать. Генератор был уже выключен, поэтому гостиную освещали только свечи и горящие дрова в камине, это создавало уютную и семейную обстановку. В углу о чем-то тихо шептались Потапов со своей Валькирией. В центре стола сидел Толя Рыбаков и пел песни под гитару. Они с Михаилом вместе занимались в юности туризмом, оттуда Толик унес увлечение гитарой. И теперь в доме звучали добрые и щипающие душу песни старых бардов: Дольский, Визбор, Высоцкий. Несмотря на прошедшие десятилетия, эти песни совершенно не устарели. Рядом с Михаилом сидела Огнейка, она была в гостях у подруги и там задержалась, поэтому пришлось ждать проезда патруля. Детям вечером и ночью было строжайше запрещено перемещаться самостоятельно по поселку, да и взрослые старались ходить вместе с патрулем. Благо, вызвать его по нужде можно было теперь из каждого дома. Подольский совершил невозможное — полностью телефонизировал оба населенных пункта.

— Наверное, у вас в юности было очень доброе время, раз такие песни хорошие — прошептала Огнейка.

— Ну.. — Михаил замялся — да по-разному. Во всяком случае, добрым людям жилось в чем-то легче.

— Вы их слушали сидя у костров?

— Да. Белая ночь, костер, рядом твои друзья, а вокруг просторы необъятные. Эх, как здорово это было!

— А сейчас разве все плохо? — дочь внимательно посмотрела на него.

— Да нет, доча. Просто юность бывает только один раз — ответил он, задумавшись, а потом неожиданно произнес — А ты в Белоруссию со мной поедешь?

— А можно? Я очень хочу, ведь там родилась моя бабушка, и меня туда почему-то тянет.

— Странная ты у меня становишься иногда. С тобой все в порядке?

— Не знаю папа. Временами, какие то мысли непонятные в голове появляются.

— О, становишься девушкой. Взрослеть, оно ох как не просто.

— Да нет папа. Тут другое, иногда кажется, что я совсем другая стала.

— Как это? — Михаил удивленно взглянул на дочку.

— Я не знаю, как это объяснить. Ты ведь тоже отличаешься от других.

— Да вроде нет — отец был обескуражен.

— Ну да? А как же твой дар предвидения? И откуда вдруг ты сразу овладел силой власти? Я тебя просто не узнаю в последнее время, как будто из тебя вырос совершенно другой человек, властный, сильный, смелый, как настоящий богатырь. Я думала, что так только в книжках бывает, а тут героем оказывается твой собственный отец. Наши девчонки тебя просто боготворят.

Он несказанно удивился словам дочери, ведь до сих пор воспринимал ее больше, как ребенка, а ведь ей почти пятнадцать лет. Вполне здравомыслящий уже человечек.

— Да, Миха, права у тебя дочка. Иногда мелькнет в тебе такое, просто бррр… Я в такие моменты не узнаю тебя совершенно — дремавший рядом Коля вдруг неожиданно проснулся.

— Хм, не знаю — Бойко был обескуражен — вроде как всегда. Хотя… жизнь сейчас пошла, только поворачивайся. Не изменишься тут, как же.

— Все мы изменились — Николай был пьян и задумчив — главное живы. Давай, накатим по одной, и пойду баиньки, завтра технику готовить. Ольга у нас такое строительство затеяла, мама не горюй.

Друзья чокнулись стопками, выпили и отправились на веранду. Коля пошел домой, а Михаил закурил сигару и присел подумать. И было о чем, он перебирал прошедшие события этих дней, как звенья в четках.

В голове вертелся сонм мыслей, и не все из них ему нравились.

Глава 7

Поездка в город

Перед самым снегом Михаилу удалось-таки выбраться в город на «мародерку». За эти месяцы команда Широносова смогла провести в Смоленске достаточно подробную разведку, поэтому вновь выбранный совет поселения решил, что в прелюдии длинной зимы стоит провести в городе полномасштабную вылазку. Запрягали для этого нужного дела всех свободных от срочной работы людей.

Михаил же решил воспользоваться оказией, чтобы сменить немного обстановку, ну и заодно посмотреть, что нынче творится в городе. Выехал он с «мародерщиками» за два дня до основной группы. Поисковики в качестве временной базы использовали недавно построенные помещения, предназначенные видимо для персонала большой оптовой базы. Наткнулись на них случайно, место это Широносову очень понравилось.

Рядом находилось множество интересных с точки зрения «мародерщика» объектов, обнесена оптовая база была трехметровым бетонным забором, с витком колючей проволоки поверх плит. На крыше крайнего склада можно было устроить удобную дозорную площадку. С самой территории выезд был через основные и запасные ворота, плюс к этому одну из плит забора подготовили заранее для возможности обрушения одним ударом, так, на всякий случай. И самое интересное — здесь имелась собственная артезианская скважина. Сами помещения состояли из блочных модулей, бытовки оказались хорошо оборудованы, поисковики только переделали немного отопление, притащили запасные баллоны с газом для кухни и душа, на самодельных вышках установили антенны. В угловом модуле, чуть поодаль от основных домиков, работали два электрогенератора. По нынешним временам получился просто какой-то дом отдыха.

Первый день «мародерки» прошел очень напряженно, отмеченные заранее на карте склады и магазины поочередно объезжались, ворота и двери, ведущие внутрь, вскрывались — чтобы потом с ними не возиться. Андрей Великанов со своей боевой подругой забегали внутрь складских помещений и в быстром темпе помечали светящейся краской необходимые позиции товаров. Грузовым бригадам оставалось потом только заходить и выносить, процесс «мародерки» был отработан до мелочей. Работу собственно «мародерщиков» плотно прикрывали разведчики. Команда уже была сработана, дело делали без лишних разговоров, понимая друг друга с полуслова. Кто мог сказать еще полгода назад, что такого рода деятельность станет для них обычной рутиной. Но что поделать, времена теперь круто изменились.

Атаман захотел поучаствовать в дежурстве. Стоя на крыше грузовика со своим новеньким крутым Калашом, он внимательно сканировал окрестности. Погода стояла уже по-осеннему стылая и сырая, иногда накрапывал противный мелкий дождик, а порывы северного ветра норовили бить прямо в лицо. «Надо бы маску раздобыть на лицо»- подумалось вдруг ему — «А в Архаре то снег уже, наверное». Ему сразу же представился далекий теперь от них заснеженный город. Как он выглядит сейчас? Не обезобразили ли его черными проплешинами гигантские пожары? Такие они уже наблюдали в Вязьме, там полгорода просто сгорело, пока природа милостиво не затушила огонь проливными дождями.

Время от времени он прикладывался к биноклю, но вокруг все также было тихо и мертво. Темнеющие на фоне неба здания высотных жилых домов, далекие громады промышленных объектов, пустынные улицы, только ветер качает обесточенные провода и гудит в лабиринтах заброшенных городских микрорайонов. Реальной опасности в городе они сейчас не ждали. Изгнанных наглецов из поселка «коттеджников» здесь ни разу не видели, чудовищных собак мутантов не наблюдалось уже пару месяцев. В сентябре «мародерщикам» все-таки пришлось пару раз столкнуться с этими страшными порождениями Катастрофы. Ослабевшие, тощие от голода, но все равно страшные в своей свирепости монстры были встречены метким огнем. Уже битые жизнью в этом новом мире, люди находились всегда настороже. Они быстро привыкли к мысли, что за собственную жизнь придется отвечать самим. Осенью же эти чудовищные порождения беды исчезли, видимо вымерли. Да и было их, скорей всего, немного.

Оставался в потенциале только один опасный враг — человек. Не было гарантии, что на их территорию не забредут чужаки. Поэтому подготовка к таким рейдам всегда проводилась основательная, да и сама команда Широносова по боевой выучке ничуть не уступала разведчикам, что и к лучшему. Михаила иногда охватывали смутные предчувствия по поводу их будущего. Он с детства увлекался историей человечества, и вся она на протяжении своего существования была наполнена бесконечными войнами, восстаниями, человеческими склоками и интригами. Им еще повезло на адекватных белорусских соседей, в том же Подмосковье все сложилось несколько иначе. Там верх взяли люди-волки, по праву сильного отнимавшие у людей свободу и жизнь. Ведь именно подобное поведение больше соответствовало стандартному императиву, присущему обычным обывателям, в массе своей падким на удовольствия, лень, комфорт и потакание низменным прихотям. Им не важно, если их благополучие происходит за счет другого человека. Мещанская по сути, буржуазная по происхождению, модель нынешнего «цивилизованного человечества» является наивысшей формой, квинтэссенцией очень древней модели поведения человека. И странно ждать от нынешних людей очень быстрых изменений характера даже в нынешних экстремальных условиях, если уж человеческие инстинкты не смогли измениться за десятки тысяч лет. Значит, кому-то следует взять эти инстинкты под узду. Мы же созданы изначально по подобию божьему, и должны научиться владеть собой.

Наконец, в наушнике тихо прозвучало «Пират один — всем отход». Михаил еще раз внимательно огляделся и стал осторожно спускаться вниз, там уже ожидал прикрывающий его передвижение напарник. Передвигались по городу люди только двойками или тройками, даже отлить можно было только под прикрытием. Ведь достать самого крутого бойца легче всего, пока он сидит по «делу» со спущенными штанами. Согласитесь — довольно таки беспомощное состояние.

Так, прикрывая друг друга, они дошли до выхода из складского лабиринта. У ворот их ждала необычная на вид машина, то ли вездеход, то ли микроавтобус — праворукая японская Мицубиси Делика. В нее спокойно влезало восемь бойцов, ранее она принадлежала команде Лютого, теперь вездеход входил в автопарк «мародерщиков». Только когда они залезли внутрь прогретого салона и двинулись дальше по улице, ощущение опасности отпустило. В Делике сейчас находилось пять бойцов, все бывшие друзья Лютого, теперь они были в команде Потапова. Работали парни честно, соблюдая положенный порядок. У них и при старом-то командире была привита железная дисциплина, может, поэтому они и выжили, вырвались с боем из лап «черных» рабовладельцев.

За рулем сидел Серега Миленников, белобрысый здоровый парень, бывший курсант военного училища в Рязани. Потапов сделал его своим заместителем, увидел перспективу в этом сообразительном и крепком парне. В текущей поездке Сергей возглавлял боевое прикрытие. Спокойный, рассудительный, отлично владеющий оружием, курсант-десантник стал отличным приобретением для разведвзвода. Рядом с Михаилом полубочком примостилась молодая худощавая девушка, Настя Каменская, по кличке «Аниме», ставшей и ее позывным. Некогда покрашенные черной краской волосы уже почти поменяли цвет на исходный русый. А черные, красивой формы, брови выразительно оттенялись ярко-синими глазами. По шее вилась замысловатая татуировка, эту языческую молодежную моду Бойко никогда не понимал. Хотя, честно говоря, и его молодежные забавы родители не всегда принимали всерьез. Девушка украдкой бросала взгляд на атамана, и он не выдержал.

— Настя, хочешь спросить, спрашивай.

— Да вот — она стеснительно улыбнулась — все хотела узнать у вас, а вы какого войска атаман?

— Не понял?

— Да просто «аниме» у нас из Терских казаков. Вот и интересуется — обернулся назад Миленников старший.

— Мама у меня оттуда, с Надтеречного района — девушка нахмурилась — когда чехи к власти пришли, она уехала. Там много наших родственников убили, деду пришлось и дом бросить, и хозяйство, чтобы маму спасти. Она красивая была, горцы хотели ее в гарем забрать. Дикари!

— Да, смутные времена были — Михаил задумался — А я ведь не из казачества. Просто позывной такой взял в начале нашей эпопеи, «Атаман». Так и пошло, поехало, тем более у нас и ватага своя образовалась, по подобию казаческой. Казак — это ведь не по наследству передается, это состояние духа. Свободные люди, имеющие общие цели и объединенные в команду, живущие по своим правилам и законам. Мы разве под это определение не попадаем?

— Ой, как хорошо вы сказали! — девушка с нескрываемым восхищением смотрела на него. Остальные же бойцы внимательно прислушивались к разговору.

— Ну, в конце концов, меня в атаманы и выбрали. Ну а какое войско у нас, это пока не важно. Надо, ребята, нам новую жизнь налаживать. Самостоятельно, без подсказок жадных и бездарных правителей.

После минутного молчания, видимо ватага переваривала сказанное атаманом, к нему обратился сидевший спереди Иван Дранов с позывным «Дрын», Настя была его девушкой.

— А знаете, почему мы у вас остались, Михаил Петрович?

Бойко вопросительно посмотрел на крепкого молодца с наголо бритой головой и жестким взглядом из-под лохматых бровей. В былые времена с такого рода пацанами лучше было не сталкиваться в темном переулке.

— Да очень просто — у вас все по справедливости. Вот наша команда знает друг друга давно. Нашенские родители, в основном, простые работяги, они всегда много и тяжело работали, ну а что получали взамен? Вон, Иркина мама покалечилась на производстве, и ее сразу выгнали, даже денег на лечении не дали. Мы и в детстве то не всегда досыта ели, а эти уроды в это время на крутых тачках в Куршавелях рассекали. Мы ведь прекрасно знаем, откуда они деньги брали на свои поездки. А по телику и в школе сплошное вранье: демократия, свобода, гражданский выбор. Вот мы и получились полные отморозки — парень криво усмехнулся — Вот почему эти чистенькие думают, что мы все тупые гопники? Тот же Лютый три иностранных языка знает, Шекспира в подлиннике читал. У него же мама учительницей была, бабушка профессор в институте. Он много нам толковых книг насоветовал, вечно на мозги капал, чтобы читали. За просмотр телевизора штраф даже накладывал. Наверное, может, поэтому наша банда стала самой крутой на районе, умные были. Мы справедливость своими руками восстанавливали, пускай и по-своему, по-простому. Потом, когда эта чехарда после Катастрофы началась, решили держаться только друг друга. Пока с Пачинскими не встретились. Пачин вор, конечно, был в авторитете.

— Не говори ерунды, «Дрын» — оборвал его Миленников — Какой он вор? Даже не сидел ни разу, и братву постоянно на деньги кидал, крыса он хорошая, а не вор.

— Согласен «Штанга», урод он конкретный по жизни оказался. Мы и сошлись с его бандой только из-за Петьки, да и тот же Димас Кораблев оказался пацаном стоящим. А потом сюда приехали, осмотрелись… Понравилось, короче, нам у вас. Все по чесноку, работай и живи, всяка гниль не приветствуется. Чего еще желать в нашей ситуации? Мы же понимаем, что жить то дальше как-то надо.

— Ну не все у нас так уж гладко, ребята — протянул Михаил, честно сказать, он был очень удивлен этим разговором. Казалось бы, недалекие пацаны с района, а оно вот как! Век живи — век учись, не умеем мы, оказывается, толком еще в людях разбираться.

— Вы про Пачина? Да там тоже справедливо все получилось, они ведь первыми начали шмалять, как крысы полезли из нор. И обошлись с ними по закону, при всем народе, по суду, как положено. Мы же грамотные, понимаем, что без понятий в жизни нельзя. Так что не гоняйте, мы за вас всегда подпишемся! Зуб даю!

— Ну, спасибо ребята на добром слове — вполне искренне ответил Атаман. Ему было приятно ехать в кругу будущих единомышленников, понявших суть существования человека не только из прочитанных умных книг, а проживших и прочувствовавших всю несправедливость той жизни на своей шкуре.

Вечером второго дня вылазки, на временной базе «мародерщиков» устроили небольшие посиделки. Основная работа поисковиков уже была сделана, завтра ожидался большой грузовой караван. Поэтому с удвоенным аппетитом поедались найденные в поиске деликатесы, ведь в скором времени они исчезнут из памяти людской. А желающие могли и по стопочке пропустить, не больше, пьянство в команде не приветствовалось. В кубрике велись неспешные разговоры при свечах, вспоминалось прошлое, делались наметки на будущее.

Андрей, как заведено, дал небольшой концерт на гитаре. За эти месяцы он сильно посерьезнел, стал совершенно другим человеком. И репертуар его песен соответственно изменился, в этот раз было много баллад Высоцкого, раннего Розенбаума, исполнялся даже Егор Летов. В бытовке стало немного душновато, и Михаил вышел в большой предбанник, где они оставляли грязную верхнюю одежду. Он не спеша, достал маленькую сигариллу и прикурил. Сквозь небольшое окошко виднелись только очертания складов, по стеклам хлестали упругие струи осеннего затяжного дождя. Он прильнул к стеклу, пытаясь хоть что-то увидеть. Ведь где-то там, сразу за небольшой промзоной находились кварталы старинного города, некогда непобедимой крепости земли Русской. Сколько этот город видел сражений и битв? Сколько полчищ врагов через него прошло? Но даже разбомбленный и сожженный, он снова и снова возрождался к жизни, но именно это неведомое нашествие город уже не переживет.

— Думаешь что-то путное разглядеть? Не советую — вдруг раздался над головой голос Матвея, Михаил от неожиданности аж вздрогнул.

— Это почему это не советуешь?

— Да, блин, потом что-то непонятное начинает мерещиться. В этом городе, вообще, долго находиться нельзя, крыша начинает потихоньку съезжать. Не представляешь, с каким удовольствием мы приезжаем обратно в наш поселок. Безлюдные улицы конкретно так на нервы людям действуют. Не место здесь живым, это уже не наша территория.

— Ничего, зимой отдохнете. А города, да, вскоре начнут разрушаться. Не видел снимки из Припяти? Город такой был у Чернобыльской станции.

— Да приходилось, жуткие кадры. Неужели со всеми городами лет через двадцать так же будет?

— Ну, примерно да. Где-то быстрее, где-то помедленнее. И еще ведь есть дороги, мосты, за ними тоже уход надобен. А около химических и прочих опасных заводов уже и жить, наверное, нельзя. Все заражено от выбросов будет. Так что у нас лет пять только есть, чтобы необходимые для жизни вещи из городов вывезти. В будущем мегаполисы останутся нужны, только как месторождения полезных ископаемых. Кирпич, камни, металлы — этого на сотни лет хватит. А нам главное сейчас технологии не потерять, иначе только так скатимся в дикие времена.

— И когда ты успеваешь обо всем этом подумать, Петрович? Я тут в суете даже о семье покумекать не успеваю.

— А что, есть наметки?

— Ну, как бы да — Матвей взъерошил своей лапой густые волосы — Алиса давно зовет. С Полиной у нас еще в Питере не заладилось, хотя девка она хорошая, это я дурак был. Вот думаем, как дожди кончатся, свадебку и сыграть. Может вместе с братьями Михайловыми? Распишешь нас, командир?

— Да без проблем. Дело нынче нужное. Да вот еще… — Михаил притушил сигариллу — Сможете командой быстро смотаться в Вязьму? Как только первые заморозки пройдут. Думаю, необходимо глянуть там, что да как? Разведчиками вас усилим.

— А чего нет? Сейчас отдохнем немного, технику подлатаем и готовы будем. Главное погода, а то декабрь на носу, а все слякоть.

— Погода и в самом деле странная, даже местные заметили. Тогда договорились, и заодно проверите, насколько новые рации реально бьют.

Мужчины удовлетворенно кивнули друг другу и двинули в бытовку, где раздавались веселые песни.

Жизнь продолжается!

Глава 8

Новогоднее

Как же все-таки приятно после жаркой баньки выбежать на прозрачный морозный воздух и освежить немного разгоряченное парилкой тело! Короткий зимний день стремительно просквозил сквозь синие сумерки в блестящую от лунного света ночь. На улице потрескивает легкий морозец, небо вызвездило яркими огоньками, а прямо над головой сверкал ярко полнеющий месяц. Небесный спутник Земли своим призрачным сиянием высветил покрытые зимним саваном просторы, путался тенями в деревьях, и превращал обычный заснеженный лес в сказочное Лукоморье. Михаил с удовольствием впитывал эту зимнюю красоту, природа всегда подзаряжала его энергией и придавала новых жизненных сил.

Вот и сейчас его буквально обволакивало покоем заснеженного леса. Он зябко повел плечами, однако, морозец! Зима вообще, сей год, выдалась настоящая — русская, с морозами и метелями. Михаил быстро вернулся в предбанник, мужики снова заскочили в парную, а ему, пожалуй, уже достаточно. Он быстро оделся, накинул на плечи полушубок, на голову ушанку, а ноги всунул в удобные разношенные валенки. Не забыл Михаил ко всему прочему набедренную кобуру с пистолетом, сейчас без оружия, как голым выйти. Затем он крикнул остальным в дверь, что пошел немного прогуляться, и крепким, основательным шагом двинулся по тропе, ведущей к небольшому озерку. Они с утра уже успели порыбачить на нем. Северяне привезли на Смоленщину свои, поморские, навыки подледного лова, а некоторые их снасти буквально поразили местных жителей своей нарочитой простотой и эффективностью.

А началось все это зимнее приключение с того, что позавчера Толя Рыбаков предложил съездить небольшой мужской компанией к лесорубам. Михаил долго не раздумывал, да и Нина была не против, а то подготовка к встрече Нового года несколько утомила его. Хотя сам праздник, к слову, прошел просто замечательно. У детей состоялся традиционный утренник с Дедом Морозом /Андреем Великановым/ и Снегурочкой /Ольгой Шестаковой/. В качестве новогоднего дерева без всяких хитростей использовали растущую у школы сосенку. Она стояла в эти дни вся нарядная: в игрушках, серпантине и окутанная сверху донизу гирляндами. Был и настоящий новогодний салют, благо этого добра навезли на несколько лет вперед. Руководил сим действом Илья Громов под чутким присмотром Ханта. Несколько лет Илья работал в фирме, торгующей пиротехникой, и не раз бывал у техников на подхвате, поэтому фейерверк вышел очень красочным и впечатляющим. Сейчас экономить на пиротехнике не было необходимости.

У взрослой же публики ночью были импровизированный бал-маскарад прямо под открытым небом и ночные танцы до упаду. Хотя в теплой одежде и валенках много не попрыгаешь, но танцевали все с удовольствием. Был ли и те, кто отмечал праздник по домам, в теплой семейной обстановке. Молодежь проводила свою собственную дискотеку в спортзале, там они организовывали все самостоятельно. Так что первый Новый Год в этом мире прошел, как и положено, весело и во хмелю.

А сейчас Михаил вышагивал по снежной тропе и наслаждался ночным, освещенным ярким месяцем, лесом. Совсем как в старые добрые времена, когда он увлекался туризмом. Они с друзьями любили зимой вот так махнуть на лыжах километров за тридцать-сорок от города, и устроить ночевку прямо в таежной избушке. Пускай там удобства во дворе, старая дымящаяся печка и вместо кроватей грубо сколоченные нары. Зато кругом чудесный зимний воздух, безлюдные таежные просторы, крутые горки для увеселений и огромное звездное небо над головой. Никогда в городе столько звезд на небе не увидишь, его просмотру там мешает «свет цивилизации».

Его друг Вася Некрасов увлекался с детства астрономией и знал расположение десятков созвездий. Он имел редкий дар предугадывать северные сияния, или Сполохи, так называли их на севере. Вася смотрел заранее прогноз погоды, что-то там вычислял по звездным картам, а потом сообщал своим друзьям по телефону ключевую фразу. И они, не медля, выбирались за город, чтобы увидеть настоящее, а не придуманное сказочное волшебство. Можно было часами наблюдать эти солнечные вихри, разворачивающие свой замысловатый танец на огромном звездном полотне. Призрачно зеленоватые, иногда с голубым оттенком, иногда с пурпурным, волны сияния крутились по всему небосводу, то вспыхивали ярким пламенем, то волной шли по небу, а затем медленно угасали. Это был настоящий природный художественный перфоманс, так выразились бы сейчас по-модному.

А Вася… Рядовой Василий Некрасов геройски погиб при выполнении своего интернационального долга в республике Афганистан. Как умелого скалолаза его с радостью записали в горные стрелки и отправили служить на горячий юг. В те времена мужчины еще не прятались под женские юбки от опасностей жизни и гордились званием настоящего мужика. Их группа спецназа на боевом выходе попала в засаду, и Василий остался прикрывать отход своих товарищей. Он уже был старослужащим, имел удачный опыт отрыва от противника, одному это было сделать проще. Василий закрепил заранее фал на крутом склоне, прыгнуть вниз для опытного скалолаза было делом нескольких секунд, а затем оставалось только нырнуть в боковое ущелье и уйти.

Но судьба оказалась к нему безжалостна, осколком гранаты веревка оказалась перебита на середине пути. Его обезображенное моджахедами тело тревожная группа нашла только на следующий день. Хоронили Васю прямо в цинке. Михаил узнал о его смерти только, когда вернулся на дембель домой. В Афгане же погиб еще один знакомый парень с соседней кафедры института. Потом, в перестроечное время, какие-то негодяи стали называть это бессмысленной чужой войной. Хотя и тогда находились умные люди, которые говорили, что лучше, когда война идет где-то там, далеко, на чужой территории. В противном случае она придет сюда, в наш дом, а ведь так, в конце концов, и получилось. Но еще со времен античности и Перикла, кто слушал умных? Жизнь паровым катком промчалась по его поколению, рожденному в эпоху расцвета русской цивилизации. Потом было и безумство перестройки, крах Союза, которому они давали армейскую присягу. Затем лихо пронеслись дикие девяностые, прихватизация, открытый грабеж со стороны государства, и кровавая бойня в Чечне.

Михаил на встрече выпускников зимой девяносто пятого с ужасом узнал, что в первые два месяца войны уже трое пацанов из их школы погибли на этой необъявленной войне. Хотя за те же десять лет афганской компании погибло всего двое. Знакомые омоновцы и армейские возвращались из командировок в гордую Ичкерию, и потом рассказывали поистине ужасающие вещи о царящем в войсках бардаке и постоянном предательстве верхов. Многие состояния нуворишей в России были оплачены кровью русских солдат. Хотя кто нынче об этом помнит, только если мамы погибших пацанов.

Это было страшное время полной неуверенности в завтрашнем дне, повсеместной задержки зарплат, голодных ртов детей, всесилия бандитской кодлы. Но и этот хаос они пережили, рожали детей, искали на стороне хоть какой-нибудь приработок, меняли профессии, уезжали. Кто-то пробовал себя в бизнесе, а кто-то плюнул на все и пил горькую. Постепенно подошел возраст, когда здоровые крепкие мужики начинали умирать один за другим. Нервы, убитое плохим алкоголем здоровье, отсутствие квалифицированной медицинской помощи, дамоклов меч ответственности за семью, постоянно висящий над душой. Все это выкашивало наши ряды не хуже иной войны. Страна как последняя шлюха торговала собой направо и налево. Ему стало противно называть себя русским, и даже стыдиться этого, и он вспомнил в один момент свои сербские корни. Через знакомые патриотические организации завербовался в Боснию, пригодилась там его воинская специальность пулеметчика и опыт, полученный в спецназе внутренних войск.

Небольшой отряд русских добровольцев стоял на границе сербского и хорватского анклавов. Активная фаза войны уже прошла, так, маленькие набеги, перестрелки, и все та же непрекращающаяся этническая резня. Сербы оказались далеко не такими невинными агнцами, как любили подавать у нас в патриотической прессе. Патриотизма большинства сербов хватало только на темпераментные митинги, проходящие в далеком Белграде. А были и такие, кто спокойно продавал оружие тем же усташам, или делал свой гешефт на беженцах и гуманитарке. Руководство Республики Српской, зачастую, оказывалось таким же некомпетентным и трусливым, как и российское.

И после того памятного ночного боя с хорватским отрядом, он все-таки решился уехать. Ведь спецназ усташей вышел прямо на их блок-пост только потому, что дежурившие на горном блокпосту ополченцы ушли оттуда самовольно. Им, видите ли, захотелось поспать дома. Сербы сами не хотели защищать себя, что, в конце концов, плохо для них и кончилось. Имея все преимущества изначально, военную компанию они просто-напросто слили. И не только в Боснии, но и позже в Косово.

На Белградском вокзале Михаил тогда здорово напился, начал дебоширить и набил даже какому-то холеному европейцу морду. При допросе в местном околотке полиции русскому добровольцу объявили, что напил он на серьезную статью. С русским посольством Михаил разговаривать отказался категорически. Полицейские смотрели на странного русского сочувственно, но бумаги заполняли. Через пару часов в кабинет зашел сухопарый чернявый мужчина, судя по вскочившим и вытянувшимся во фрунт полицаям, какой-то местный начальник.

Он внимательно посмотрел на избитые, и скукоженные жизнью в полевых условиях, руки Михаила, потом взял в руки удостоверение сотрудника гуманитарной миссии, им такие выдавали для легитимности нахождения в Боснии. Затем еще раз взглянул в лицо Михаила. Давно Бойко не приходилось видеть такие странные, как будто припорошенные смертью, глаза. Казалось, что через них смотрит нечто, уже стоящее за гранью жизни. И только где-то там, в самой глубине зрачков, нервно пульсировал маленький огонек бытия. Вечером этого же дня чернявый полицейский привез Михаила на отходящий Софийский экспресс. Они стояли у вагона и молча смотрели друг на друга.

— Я знаю, кто ты, и что сделал недавно. У меня есть связи. Ты хороший солдат — чуть с акцентом проговорил высокий серб — Я воевал в Сараево с русами. На Земле мало воинов, таких же суровых и свирепых, как вы. Но у вас есть один серьезный недостаток, а может и достоинство — пожал плечами он — Вы не умеете проигрывать, совершенно. Вы не умеете отступать, а иногда нужно просто смириться. Я потерял на этой бойне свою семью, и месть не помогла моей душе. Так что возвращайся домой, брат, и живи в мире.

Уже втолкнув Михаила в вагон, он протянул бумажный сверток и попросил — Приедешь домой, выпей за нашу бедную Сербию.

В пакете оказалась бутылка очень дорогого местного коньяка. Дома он не сказал никому, где был на самом деле. Друзья думали, что он челночил, тогда многие ездили так зарабатывать. А вездесущая контора, проявившая было интерес к его скромной персоне, была нагло послана Бойко куда подальше.

— Где у вас хоть какие то доказательства? — спросил он человека в сером костюме, который пригласил его для «беседы» — Нет тела, нет дела.

Покрасневший до ушей от такой наглости чекист начал было качать права, но был послан … к одному очень известному в армейских кругах патриотически-настроенному генералу. Через некоторое время конторские от него отстали. То ли не нужен был скандал, то ли авторитет генерала помог.

Как давно это было! Только по молодости можно пускаться в подобные опасные авантюры, потом нет уже в душе такой отчаянной смелости и бесшабашности. Спасли Михаила в те месяцы от жуткой депрессии старые друзья. Они часто встречались вместе всей компанией, пытались сообща решать возникающие жизненные проблемы. Кто-то уехал пытать счастья в столицы, несколько девчонок из их компании нашли ухажеров заграницей, но в большинстве своем не стали от этого счастливей. Рождались и росли дети, а вместе с ними и ты снова оказываешься в детстве. Лепишь снеговиков, смотришь мультфильмы, узнаешь новые считалочки и выбираешь в магазине игрушки, учишься заново радоваться жизни, познавать просторы необъятной нашей страны, и понимаешь, что, не смотря ни на что, жизнь все-таки продолжается.

Михаил шел по тропинке, снег по-зимнему поскрипывал под валенками, деревья щелкали от морозца, месяц поливал как серебряный фонарь заснеженные столбы деревьев. На прогалине он остановился и посмотрел вверх, там, между разлапистых елок, раскинулась звездная высь бесконечного неба. Целая Вселенная! И ведь откуда-то оттуда пришла к ним смерть. Он снова задумался, что же это было? Природное явление, или злая воля чужих существ? Они так и не нашли пока ответа, откуда пришла к ним беда, поглотившая большинство их родственников и знакомых, и заставившая выживших полностью изменить свою жизнь. Да и узнают ли они когда-нибудь правду?

Он поправил на плече карабин, куда же нынче без оружия? С ним же был, лежащий в кобуре, серебристый Глок, подарок Петра Мосевского. Тот пришел к нему домой сразу после отъезда делегации белорусов и объявил, что уезжает.

— Не могу после Пачинского предательства смотреть людям в глаза.

— Тебя же вроде как не обвиняют? — Михаил сочувственно посмотрел на молодого здоровяка.

— В открытую да, а так…. Да и чужой я здесь, неуютно себя чувствую.

— Ну, тут ты сам виноват. Мотался от берега к берегу, не пришей кобыле хвост. Парень вроде ты неплохой, но какой-то суетный, пора бы уж повзрослеть.

— Правы вы, Михаил Петрович. Нет у меня еще берега, видно судьба такая — мотаться по белу свету.

— А сейчас куда?

— Обратно поеду, в Подмосковье. Хочу друга Руслана найти, должок у меня перед ним. Да и вместе нам было как-то веселее. Мы как две половинки, он хоть и не русский, а меня лучше отца понимал.

— Друг это хорошо, это правильно. Заодно узнай, что да как там, но будь осторожнее.

— Постараюсь.

— Если нужна будет помощь, мы всегда примем тебя.

— Спасибо, Михаил Петрович, на добром слове. Хорошую вы компанию сюда привезли, я таких людей мало в жизни видел. И вот еще, возьмите подарок. От Пачина достался — он протянул Михаилу небольшой серебристый пистолет — Это Глок 36 — й. Оружие последнего шанса. Он маленький, его удобно прятать, в сумке еще две пачки патронов к нему и кобура.

Михаил взял в руку плоский и легкий пистолет. И в самом деле, можно и под одежду засунуть, или на ногу в кобуре прицепить.

— В магазине 6 патронов и нет предохранителя в обычном виде, в сумке есть руководство по эксплуатации. Сначала изучите его.

— Ну, спасибо за подарок. Помощь в сборах нужна?

— Да нет. Потапов мне уже помог собраться. И до свидания — он кивнул на прощание и пошел к воротам, а атаман задумчиво смотрел ему вслед. Люди уходят и приходят, а жизнь продолжается.

С белорусской делегацией тогда уехала и Сабина Ковальская. Она хотела добраться до родного Гродно, вдруг там еще есть живые. А к ним неожиданно прибились два неординарных мужичка, живущих раньше около Вязьмы и приехавшие с Родниковцами. То ли хиппи, то ли растаманы, завсегда они были веселые и добрые. Им выделили пустующий дом в Алфимово, но через два дня они перебрались на ферму, к коровам. Да так там и остались, понравились они буренкам, в общем. Ружников поначалу ругался, а потом как-то пришел к Михаилу весь изумленный, и с порога заявил, что эти два хиппаря ему удои повысили. А он, старый дурак, учился всю жизнь, имеет высшее агротехническое образование, а вот объяснить сей феномен никак не может. Ходят по коровнику эти два кадра в одежде кислотных цветов, что-то там поют, смеются. И коровам, оказывается, это все нравится! Михаил долго смеялся над руководителем их сельского хозяйства — Может они анашу твоим коровам дают? Смотри, а то начнут дети по садику вышагивать, как в том анекдоте.

Следом за первыми заморозками состоялись и выборы нового совета. Все прошло вполне обыденно, без неприятностей. Как и ожидалось, новоявленная оппозиция мест в нем не получила вообще, но атаман на первом же заседании попросил принять закон об обязательном предоставлении одного места в совете тем, кто не прошел барьер в двадцать пять процентов. Этим человеком он попросил сейчас назначить Диану Викторовну Корчук. Она себя хорошо показала в разработке их конституции, которую по примеру древнерусских князей, обозвали «Русской правдой».

До выборов жители поселков активно обсуждали главы и статьи нового закона, кое-что было добавлено коллективным творчеством, что-то из доморощенной конституции вообще убрали. А сама «Правда» была принята всеобщим голосованием одновременно с выборами совета. По ней глава их анклава /это новое словечко прицепилось благодаря белорусским товарищам/, наказной атаман выбирался всем населением. Он же назначал всеобщие сходы, выдвигал людей в совет, руководил шерифом и командиром их постоянного войска — разведчиками. В случае чрезвычайных ситуаций атаман возглавлял вооруженное народное ополчение.

В ополчение были записаны все взрослые жители поселения с 16 до 60 лет, а само оно разделялось на три составляющие: первый призыв — это взрослые здоровые мужчины от 18 до 45 лет, обязанные еженедельно участвовать в учебных сборах. Им выдавалось на постоянное хранение оружие, амуниция, боекомплект. Благодаря Ханту и его советской «заначке» им удалось вооружить всех мужчин поголовно автоматами Калашникова, а также усилить каждый десяток единым пулеметом и гранатометом.

Второй призыв составляли молодые женщины до 35 лет, а также юноши 16–18 лет. Они также регулярно проходили сборы, только раз в две недели. Но многие из них занимались дополнительным военным обучением на добровольной основе.

Третий призыв — это все оставшиеся: больные, пожилые и немощные. Их планировалось использовать в тыловой охране и боевом обеспечении. После Пачинского мятежа все поселковые «голуби мира» и нытики резко замолчали, а на военных сборах заметно прибавилось народу. Среди молодежи же стало просто моветоном не уметь стрелять и не разбираться в военной технике, даже среди девушек.

Ополченцев правление также активно использовало в патрулировании поселка и в дальних разведывательных рейдах. Каждый ополченец первого призыва по решению Совета был обязан отдежурить две ночи в месяц в патруле.

Молодежная группировка Лютого окончательно влилась в наш разведвзвод. Парни и девушки понемногу обвыкались в новом для себя обществе, большинству из них здесь понравилось. Как выразился Ваня Дранов по кличке «Дрын» — «Здесь все по чесноку, по-пацански, но культурно». Только Лютый не согласился обменять свободу и поселился со своей странной подругой на развилке дорог, перед поворотом на Алфимово. Там стояло заброшенное строение, некогда бывшее временным складом. Он с друзьями отремонтировал там пару комнат, и устроил наверху неплохой наблюдательный пункт. Мимо его было трудно проехать незамеченным. Потапов идею Лютого одобрил и установил там постоянное дежурство. Сам Лютый часто появлялся на стрельбище, не чурался брать уроки боевого искусства у более опытных товарищей. Михаил надеялся, что позже этот уникум все-таки вольется в их коллектив.

А самым значимым событием этой осени стала, конечно же, поездка к белорусским друзьям. Встречу организовали в Оршанском анклаве, как стоящем прямо посередине между анклавами. Собралось туда достаточно много народу. Сам Михаил поехал с дочкой, с ним же была и официальная делегация: Складников, Тормосова, Ольга Туполева, Толя Рыбаков, Ружников, Подольский. Плюс каждый из них взял помощников, поехали также охрана и водители.

Дорога в ту сторону была отличной, поэтому передвигались на комфортабельном мерседесовском автобусе в сопровождении двух машин охраны. В колонне шел также Мамоновский трек, Пелагея везла на обмен всякую живность. Их машина была уже оборудована для перевоза скотины, поэтому и Ружников воспользовался оказией. За рулем сидел сам Тимофей, следом за ним шел Николай Ипатьев на Фрилайнере. В американском грузовике они везли всяческое добытое «мародерщиками» оборудование и конечно же подарки.

В старые времена эта дорога заняла бы всего часа два, теперь же приходилось постоянно оглядываться. Заранее на трассу выехали разведчики Капли, в районе поселка Комиссарово они встретились с белорусской ГБР. Там уже был оборудован временный пост, через него армейскими радиостанциями поддерживали постоянную связь между обоими анклавами, а также оттуда выезжали на регулярное патрулирование. После мятежа «коттеджников» все стали серьезнее относиться к вопросам безопасности. Наконец, разведка дала добро на проезд делегации. Их колонна быстро домчалась до трассы М1 и повернула направо. Через час они уже встречались с разведчиками Вити Хазова, сам же Потапов оставался на хозяйстве в Капле. Они с шерифом всю неделю будут осуществлять руководство в поселке. На блокпосту в Комиссарово к колонне присоединился ожидавший их здесь оршанский патруль, и еще один час они неспешно двигались до развязки с трассой м8, после нее до цели путешествия оставался всего десяток километров.

В Орше им устроили торжественную встречу. Были и официальные речи, и богатое задушевное застолье. Оживленные разговоры за банкетным столом перетекли постепенно в неспешные беседы в малом кругу. Принимали здесь Бойко как своего. Большинство местных жителей уже были в курсе, что мама атамана родом с Беларуси, и родилась совсем рядом, в Крупках. Банкет был устроен в столовой заводоуправления, на нем присутствовали и представители двух других белорусских анклавов.

Оршанскими заводчанами командовал Русый Михаил Иванович. Пожилой седой дядька, до катастрофы работавший крупным заводским управленцем. В молодости он начинал с подсобного рабочего, и прошел весь трудовой путь от мастера, потом начальника цеха до заместителя директора. Типичная советская карьера грамотного управленца, на таких вся страна держалась!

Русый оказался очень гостеприимным хозяином, поэтому на следующий день делегации смогла включиться в работу только после обеда. Ипатьев и Подольский еще с утра исчезли на территории завода, влекомые туда местным инженером Иваном Подвойским. Еще с вечера они начали обсуждать совместные проекты, и, похоже, у их нашлось много общих точек соприкосновения. Пелагея тем же вечером уехала в Зубково, именно там должен был состояться обмен барашков, кроликов, цесарок и куриц на несколько телков и козочек. Плюс к этому обменному фонду Ружников посылал на размножение племенного коника. У зубковцев ведь в хозяйстве остались только одни кобылы. В обмен им посылали здоровенного бычка-производителя. Если самцы отработают свои обязанности по полной программе, то перед тем как дороги заметет снегом, состоится обратный обмен. Следующим летом специалисты обещали такие обмены повторить, без успешного животноводства питание людей будет неполноценным. Нельзя детям без молока, да и взрослые от мяса никогда не откажутся.

Совместная расширенная встреча делегаций проходила в большом помещении конференц-зала завода. Когда-то отделанное в модерновом «евроремонтном» стиле, теперь оно смотрелось несколько провинциально. Большие окна давали достаточно света, но в зале было очень даже прохладно. По-видимому, помещение не входило в список жизненно необходимых и поэтому не отапливалось. Присутствующие сидели в верхней одежде, некоторые даже рукавиц не снимали, на улице ночью подморозило.

Роль ведущего импровизированного собрания взял на себя сам Михаил Иванович. Он был, кстати, и самым старшим по возрасту из старшин анклавов. Остальные три руководителя оказались примерно одного возраста. Главой представительства Зубково являлась моложавая женщина среднего возраста — Вакульчик Ирина Николаевна. Она была одета в шикарную шубку, на лице яркий, но не слишком вызывающий макияж. До катастрофы Ирина Николаевна служила главой администрации соседствующего с Зубково поселка Копысь.

В той местности уцелели жители сразу нескольких поселков и деревень, и как оказалось позднее, в очень интересном географическом порядке. Эта деловая и хваткая женщина сумела быстро привлечь на свою сторону оставшихся в живых местных милиционеров и хозяйственных руководителей. Этому ядру удалось быстро сплотить растерявшихся людей, пережить первоначальную панику и создать крепкий аграрный анклав. Они сумели собрать большой урожай, животных поместить в современные стойла, и вообще неплохо наладить работу и быт. Жителям Зубково было вполне по силам обеспечить все белорусские анклавы продовольствием.

Волевые черты лица Ирины гармонично сочетались с типично славянской мягкостью, особенно привлекали внимание яркие васильковые глаза, полыхающие под темными и густыми бровями. Глядя на эту миловидную женщину, Михаил отчетливо понимал, что за ней стоит огромный опыт управления мужчинами, и по всему, очень удачный опыт. Сейчас за ее спиной можно было увидеть нескольких молодых крепких мужчин, а личный телохранитель мог поспорить габаритами с приснопамятным боксером Валуевым. С этой дамой придется держать ухо востро.

Руководитель Шкловского анклава, напротив, особого фурора своей внешностью не производил. Рыхленький, небольшого роста мужчина, одних примерно лет с Михаилом, с совершенно лысой головой. Поначалу он создавал впечатление этакого простачка, но это пока вы не встречались взглядом с его с холодными и расчетливыми глазами. Тозик Анатолий Афанасьевич в той жизни был минским предпринимателем средней руки. Держал небольшую транспортно-торговую фирму и в Шклове на момент катастрофы оказался по делам своего бизнеса. Бойко уже знал, что после самой Беды Анатолий быстро навел там порядок, подмял под себя все жизнеспособные структуры городка, и завел у себя что-то вроде Венецианской республики. Власть интересов, а не властителей, и исполнял он при этом роль верховного арбитра. Говорят, в бурном прошлом предпринимателя присутствовали и левые схемы перепродажи автомобилей, уход от пошлин и налогов, и прочие шалости. Это пока не пришли люди Батьки и не намекнули, что «трэба делиться». Но кто, как говорится, нынче без греха в нашем бизнессообществе? Михаил отчетливо представлял себе нравы нынешних деловых людей, поэтому решил также держать со Шкловским руководителем ухо востро. Но опять же, размах деятельности этого разношерстного анклава просто впечатлял, люди там собрались очень инициативные.

Первым слово для выступления дали Михаилу, как почетному гостю. Сидевшие в зале люди с большим интересом смотрели на приехавшего издалека атамана. Он в некоторых кругах считался уже чем-то вроде легенды нового посткатастрофного мира. Человек, приведший с далекого Севера своих друзей, сумевший сплотить в одном коллективе группы с различных, далеких друг от друга регионов, ко всему прочему разгромивший бандитский мятеж и взявший себе титул атамана. Складников заранее собрал информацию о царивших среди белорусских товарищей настроениях и доложил подробно Бойко.

Атаман первым делом выложил перед присутствующими размноженный на всех проект договора между существующими анклавами выживших людей. Его разработала группа Дианы Корчук. Затем он предложил в ближайшие дни рассмотреть его и подписать. От себя Михаил добавил, что всеобщий сход их анклава дал ему полномочия на подписание этого договора, чем ввел в некоторое смятение присутствующих здесь представителей общин. Ведь всеобщие выборы прошли только у них в Капле, остальные анклавы пока возглавляли люди, взявшие на себя тяжкий груз руководства с самые трудные минуты бедствия, а затем так и оставшиеся во главе поселений. И если в Орше еще было достаточно развито сильное самоуправление, то в остальных местах власть осуществлялась более авторитарно. Немного посовещавшись, представители анклавов решили обсудить документ сначала в собственных делегациях, потом составить согласительную комиссию и подписать договор в конце переговоров.

Михаил после короткого обсуждения текущего положения, предложил каждому из руководителей обрисовать круг самых востребованных перед выжившими людьми проблем, чтобы потом перейти к предметному их обсуждению среди специалистов. Он добавил от себя, что лучше заниматься переговорами в более теплых помещениях, чем вызвал одобрительный смех присутствующих. Как зачинщику, ему и предоставили право первого голоса.

— Я считаю, друзья мои, что первоочередным нашим делом является поиск и сохранение знаний накопленных человечеством — Михаил обвел глазами удивленных таким неординарным началом людей — Следующими насущными задачами считаю обеспечение безопасности наших поселений, решение продовольственного вопроса и создание альтернативной энергетики.

В зале нестройно зашумели, посыпались вопросы по первому пункту, что и было, в общем-то, понятно. Руководители анклавов в последние месяцы занимались больше вопросами выживания, о глобальном думать им было пока некогда, поэтому и оказалось предложение таким неожиданным. Но тут Бойко неожиданно горячо поддержал Анатолий Тозик.

— Панове, а ведь атаман прав. Если мы сейчас не займемся наукой и информацией, то наши потомки быстро скатятся до средневекового варварства. А, имея в руках богатый потенциал нынешней науки, мы сможем обеспечить себя и наших детей достаточно комфортным существованием. Ведь вокруг нас расположены гигантские залежи технологий и сырья, надо только грамотно добывать их. Михаил Петрович — повернулся он к атаману — я слышал, что у вас сильная научная группа образовалась, нашлись люди из настоящих институтов, и вы планируете создание школы, как для детей, так и для взрослых.

— Школа у нас в поселке уже работает. Правда, программа обучения еще в стадии разработки. Ведь многие знания уже не так обязательны для всеобщего обучения, можно просто ознакомить учеников с основами. Кто захочет, будет изучать дальше специализированно. Та же математика и геометрия в полном объеме необходима больше людям, которые будут потом заниматься инженерными работами. Да и сами помните, сколько всего не самого полезного нам пихали в головы при учебе в школе. Поэтому, чуть позже, мы будем заниматься программой более основательно. И не забывать, что ведь и взрослым нынче также необходимы новые познания. Мы считаем, что в нынешнем мире каждый свободный гражданин должен иметь две-три специальности, и в течение жизни их менять и постоянно совершенствоваться. Задачи перед нами стоят очень сложные, нашему новому обществу необходима гибкость. Замкнемся на касты, раздуем излишнюю специализацию, и общественное развитие остановится, а затем покатится по наклонной.

Люди слушали Михаила с неподдельным интересом, мысли он излагал правильные. Им и самим бы пришли они в голову чуть позже, но все-таки позже, и не так глубоко освещенными. Они чутко внимали человеку, который так видел их будущее. Большинство из сидевших в зале людей смотрели туда все-таки с тревогой и страхом, и вот пришел предводитель, который спокойно и внятно обрисовывал абрисы их дальнейшего развития.

— Я еще посоветовал бы, чтобы взрослые специалисты брали учеников для обучения — вдруг выкрикнул с места худощавый мужчина из оршинской делегации. Темные руки с черными ногтями выдавали в нем явно рабочего человека.

— Это вы правильно отметили — Михаил вопросительно посмотрел на рабочего.

— Машков Василий Николаевич — ответил за своего Русый — начальник ремонтного цеха у нас.

Машков же немного смешался, видно, не привык выступать публично.

— Мы еще мало знакомы, поэтому выступающим лучше сначала представляться — тактично вмешалась в разговор Ирина Вакульчик — от себя же добавлю, что идея с учебой хорошая, но как осуществлять ее на практике? У нас в поселках почти не осталось учителей, да и вообще людей с высшим образованием. Начальное образование мы еще сможем дать детям, а остальное…

— Я думаю, Ирина Николаевна, этот вопрос надо обсудить отдельно. В нашей делегации уже есть задумки создать что-то вроде школ-интернатов. Тем более что учеба может идти сессионно, то есть по два-три месяца. По примеру нашей молодежи уже можно сказать, что учатся дети сейчас не за пятерки. Они по настоящему рвутся к знаниям, и за месяц им вполне по силам пройти полугодовой учебный материал.

— Мы поняли ваше предложение, Михаил Петрович — с места встал Русый — Хотел бы от себя заметить, что у вас довольно таки нестандартное мышление. Наши товарищи ведь только начали задумываться о подобном, а у вас уже есть какие то свои наработки. Это прекрасно, что мы такие разные, ведь одна голова хорошо, а много — он обвел присутствующих взглядом — лучше. От лица же нашего анклава могу добавить, что мы ускоренно переделываем завод под вновь открывшиеся нужды. Так уж получилось, что наши люди больше рабочие и инженеры, чем аграрии. Поэтому мы решили не распыляться и сосредоточиться на технике и производстве. И если смоленским товарищам многое пришлось осуществлять самостоятельно, то в нашем округе сложилась более интересная ситуация.

Например Зубково изначально было сельским поселением, там много специалистов по сельскому хозяйству, имеются богатые сельхозугодия и остался скот. Товарищи из Шклова взяли на себя функции снабжения и транспорта, и я допускаю, что наши смоленские соседи возьмут на себя научную и образовательную миссию, тогда наш осколок человечества будет вполне жизнеспособен.

В зале одобрительно загудели. Коротко обменявшись репликами, делегации в целом согласились с выступлением Михаила Ивановича.

Следующей выступала глава Зубковского анклава Вакульчик. Она коротко рассказала об успехах и проблемах своих поселений. И ее остро интересовал вопрос с техникой, сколько она еще прослужит? Где брать в будущем топливо, как применять современную науку на полях. Людей осталось мало, а в ручную много урожая не насобираешь, да и без удобрений и правильного севооборота будет сложно поддерживать высокую урожайность. Иван Подвойский пообещал на отдельной комиссии сообщить идеи и наработки оршанских инженеров на этот счет.

Последним на совещании выступал Анатолий Тозик.

— Панове, я в целом согласен с представленными здесь планами. Образование и науку поддержу обеими руками, даже больше. Я привез в дар нашим смоленским друзьям найденные нашими поисковиками учебники и энциклопедии, а также много других полезных книг. У меня там — он кивнул в сторону двора — целая фура этого добра находится. От себя добавлю, что еще одним важным вопросом для нас является будущее нашего транспорта. Пока у нас в основном используется автотранспорт, но где мы завтра возьмем столько топлива для него? Наша команда, как вы уже знаете, начала понемногу использовать железную дорогу. Это достаточно сложно, но эффективно.

— Можете пояснить? — вмешался в разговор Николай, потом встал и представился — Николай Ипатьев, начальник механизированного двора анклава Капля.

— Николай, значит, мы коллеги. Ну, и вы представляете, сколько может увезти фура, и сколько добра влезает в обычный железнодорожный вагон?

— Вполне — кивнул Ипатьев.

— Понятно, что ездить по рельсам нынче достаточно сложно, но вполне реально. Мои люди уже очистили несколько железнодорожных веток и ведут работы дальше. Вот оршанские товарищи не дадут соврать, мы им привезли целых двенадцать вагонов угля. А это почти триста тонн! Одним составом, между прочим! Такого количества топлива им надолго хватит! И мы можем найти и привезти еще не один подобный состав, даже в Смоленск — Тозик посмотрел в сторону Бойко — А ведь есть еще и другие регионы, где добывали соль, тот же уголь, минеральные удобрения. Один, два эшелона смогут обеспечить наши анклавы надолго. Хотя и трудности по доставке, сразу оговорюсь, будут большие. Поэтому и проводить подобные операции необходимо совместно.

Бойко сразу понял, куда клонит шкловский глава, но вида не подал, только одобрительно кивал головой. Свой гешефт Тозик конечно же, получит, но и остальные не остаются в этом случае в прогаре.

— И так уж получилось — бывший бизнесмен продолжил — что Шкловские поисковики стали глазами и ушами наших трех анклавов, ведь мы единственные, кто осуществляет сейчас глубокие разведывательные рейды.

Михаил резко подался вперед, это было уже интересно — Анатолий Афанасьевич, у вас есть новые данные о выживших остатках человечества?

— Конечно же, что-то наши белорусские друзья уже знают, ну а самые последние новости я получил буквально сегодня утром.

Тозик коротко обрисовал картину нынешнего мироздания, в пределах исследованных местными жителями. На северо-запад километров на двести не было обнаружено ни людей, ни животных. За Витебском разведчики наблюдали птиц и встречали животных, пару раз видели следы пребывания живых людей, возможно в ту сторону стоит послать полномасштабную экспедицию. На западе поисковые группы подобрались к самому Минску, но бывшая столица Беларуси нынче представляла собой жуткое зрелище. Похоже, что здесь происходило что-то совсем страшное. На пригородных дорогах завалы из машин, по-видимому, было множество аварий. А в предместьях города прошелся сильный ветер, наблюдаются массово поваленные столбы, содранные крыши, разрушенные здания. Одна из поисковых групп попыталась все-таки проехать в сам город, но остановилась у полностью сгоревшего городского квартала. Впереди они заметили следы многочисленных пожаров, кое-где до сих пор виднелся дым. Следы выживших людей здесь найти не удалось, но пока не замело дороги снегом, Шкловчане попытаются зайти в Минск с севера. Больно жирная добыча там может ожидаться.

На юго-западе ситуация, наоборот, вполне обнадеживающая. В течение первых же недель там были обнаружены маленькие группы выживших людей, всего около ста человек. Большинство из них переселилось в анклавы побольше, но в паре деревушек, находившихся в районе Быхова, некоторые люди отказались уезжать. В основном это были пенсионеры, покидать свою родную землю они категорически не желали, хотя, может быть, на следующий год они переменят свое решение. От местных жителей Шкловчане услышали, что существует большое живое поселение где-то за Гомелем.

И вот сегодня утром поисковики сообщили об установленном контакте с иго обитателями. Поисковая группа Шклова встретилась и провела переговоры с белорусами из Славутича. Пока известно, что там собрались спасшиеся люди со всех окрестностей, и их более пятисот человек. Они также ведут активную разведку и налаживают новые связи. Командует там кто-то из бывшей администрации города, человек опытный и порядочный. А вот самое интересное из полученных новостей, что им известны выжившие с Украины. До наступления холодов жители Славутича обещали прислать свою делегацию для контакта. На разведку всего юго-востока нам сил пока не хватило, но уже можно понять, что выжившие люди кроме жителей наших анклавов есть, и значит, жизнь продолжается. Осталось только наладить связи и сотрудничество. А там…

Новости, сообщенные Тозиком, сильно обрадовали делегатов, настроение в зале сразу поднялось. Хоть за окном и смеркалось, ведь осенние вечера начинались рано, но в зале как будто солнце прошлось. Все сразу заулыбались, загомонили. На этой оптимистичной ноте решили первое общее собрание и закончить. Делегации потянулись к выходу, но Михаил задержался с главой Орши, надо было согласовать график последующих встреч. И когда Бойко вышел в коридор, то там уже никого из делегаций не оказалось, и куда идти, он представлял себе смутно. Тут его окликнул представительный мужчина среднего возраста со смутно знакомым лицом. Он широко улыбнулся, протянул руку и представился.

— Машеров Евгений Николаевич, я у Михаила Ивановича вроде как заместитель по организационным вопросам, правда официально это не обозначено, у нас формализм не приветствуется. Пойдемте со мной, время уже к ужину, а у нас есть для этого дела одно уютное местечко.

— Вот как? А я думал, что вы питаетесь только в столовой завода.

— Ну, по вечерам большинство людей сидит по домам, а вот свободные от семей и занятий люди ходят в бывшее кафе Арония. Там Ирина Станюта заправляет. Должно же быть место в поселке, где можно просто посидеть с друзьями, что-то вроде клуба. А у вас разве нет такого?

— Да как-то не до того было. Если какое мероприятие, то или в столовой, или в школе проводим, еще спортзал есть, библиотека недавно заработала.

— Ого, какие молодцы! У нас как-то проще, по рабоче-крестьянски — Евгений улыбнулся, улыбка была у него хорошая, располагающая. Сразу чувствовалось умение работать с различными людьми, и находить с ними контакты — Мы уже встречались с вами на банкете, но, судя по его размаху, вы не все смогли сохранить в памяти.

Михаил засмеялся, трудно было с таким умозаключением не согласиться. Идти им пришлось недолго, кафе располагалось прямо напротив ПАК. Оно было небольшим и уютным, здесь горел электрический свет, играла музыка. В небольшом закутке компания мужчин играла в бильярд, на другой стороне группа молодежи кидала дротики Дартса. Почти все столики были заняты, но от большого углового им махнули рукой. Там уже сидели Подольский, Коля Ипатьев и Иван Подвойский. Машеров пошел к стойке сделать заказ, забрав перед этим у Михаила пару зеленых талонов, пачку таковых им выдали на официальной встрече. Эквивалент местных денег, приравненных к киловаттам затраченной энергии. Только помешанные на технике люди могли придумать такое!

— Миша, поправить не желаешь здоровье — Коля пододвинул к другу бутылку с перцовкой и бадейку с овощным салатом — знатная вещица, рекомендую.

— Ну, если только стопку — согласился Михаил — а вы тут отдыхаете или?

— Или — коротко бросил Андрей Подольский — Мы тут с Иваном обсуждали будущие учебные заведения. Он, оказывается, тоже об этом задумывался, и если у нас есть специалисты по химии, физике, биологии, то здесь много технарей и умелых рабочих. Поэтому будет разумнее на базе Капли создать университет, а здесь же техникум с инженерным уклоном. У нас молодежи, желающей научиться техническим профессиям полно. А здесь нет химиков, люди с того же Зубкова всяким агрономическим премудростям не отказались бы подучиться, да и ферма у нас вполне передовая. Опять же с врачами в Капле лучше всех ситуация получилась, а в том же Шклове аж два стоматолога оказалось. Вот и нужно нам по-быстрому начать обмен знаниями, чего резину то тянуть? Первые классы необходимо открыть недели через две, пока снегу не намело, а уж к следующей зиме наладить весь процесс обучения обстоятельно. Хотя врачи могут ведь и летом учиться? Очень уж важная профессия по нынешним временам.

— Получается, дети всю зиму будут оторваны от дома — Михаил задумался.

— Почему? — удивился Николай.

— Ну, по снегу много не наездишься, снегоходы ведь ой как бензин жгут.

— Зачем снегоходы? А, ты же не в курсе — Ипатьев старший хлопнул себя по лбу — Мы днем еще с Ваней переговорили по этому поводу, и предложили использовать наши северные наработки — Каракатицы.

— Вы это серьезно?

— Михаил Петрович, мне Коля в целом идею объяснил, и она нашим очень даже понравилась. Нашему заводу вполне по силам подготовить к зиме снегоходный транспорт: несколько автобусов и экспедиционных машин. Да и грузовики можно вдобавок в тягачи переделать, будут сани сзади тянуть.

— А для большей безопасности создадим блокпосты по трассе — добавил Андрей — будут заодно и спасательными пунктами работать.

— Точно! — севший за стол Машеров вмешался в их разговор — Один постоянный блокпост нам точно необходим. Я думаю, его надо там же Комиссарово создавать. И связь у нас через него между анклавами постоянная пойдет, и на помощь могут всегда подскочить, да и просто трассу контролировать.

— Тогда считайте вопрос с обменом учащихся решенным, думаю, главы анклавов против не будут.

— Да, конечно же, Михаил Петрович, это ведь не только учеба. Молодежь общаться будет, заводить знакомства, связи, да, в конце концов, невест и женихов находить — присутствующие заулыбались, Машеров грамотно повернул беседу в нужную сторону — Зря улыбаетесь. Мир у нас теперь сузился, а это плохо. Мышление тоже постепенно становится таким же узким, менее глобальным, а дальше что?

— А это вы точно подметили, Евгений — Бойко подался вперед — Нам ведь заново надо наш мир теперь осваивать, здесь простор в мыслях потребен. Общение между собой для молодых будет полезным, так мы быстрее срастемся, и не будем чувствовать себя чужими, а наоборот, ощущать присутствие общей семьи, как некогда рода или племени.

— Ну, за это надо выпить — Николай был как всегда неисправим.

Им уже принесли горячее и закуски. Все было простым и вкусным, бульба с мясом и приправами, домашние разносолы, запеченная рыба и холодный морс.

— А откуда у вас мясо? — Николай подцепил аппетитный кусок и отправил его в рот.

— А когда вся эта суета с концом света началась, нашелся у нас один умный человек, предложил все мясо из магазинов и складских холодильников переварить в тушенку. Рецепт то простой, а получается просто вкуснятина, и долговечно. Автоклавы мы на заводе за два дня соорудили. А часть мяса даже закоптили, что-то завялили, тут нашлись умельцы и колбасы домашние набили. Не пропадать же такому добру! Шкловчане, к слову, мясо долго в рефрижераторных вагонах держали, потом нам его тоже на переработку и пригнали. У нас тут даже целый коптильный цех тогда образовался — Машеров ел с аппетитом наработавшегося за день человека — Ну а нам в свою очередь интересен опыт ваших складов длительного хранения. У Тозика вон всякого добра навалом, предложите ему помощь в этом вопросе.

— А нам интересен вопрос с консервацией техники — Ипатьев, хоть и выпил несколько рюмок, но о деле не забывал — столько ее бесхозной остается, у меня просто сердце кровью умывается, а ведь впоследствии все это богатство нам ой как пригодится.

— Мы этот вопрос тоже прорабатываем, вместе со шкловчанами — Подвойский сыто рыгнул и откинулся на удобное сиденье — у тех столько всякой техники нахапано, мама не горюй.

— Тогда давайте завтра утром на планерке и поставим проработку этих идей в план мероприятий — Бойко решил подвезти черту над обсуждением — все сразу не охватишь, будем работать постепенно.

Все живо согласились с атаманом и продолжили трапезу.

Следующий день прошел достаточно суматошно. Делегации разбились на комиссии, секции по интересам. Михаилу с утра устроили экскурсию по работающим цехам и близлежащим окрестностям. Оршанцы времени зря не теряли и завод Агропроммаш перестроили под новые нужды. Новые цеха, реконструированные старые, между ними крытые переходы из алюминиевого профиля, здесь очень заботились о сохранении тепла, а обогрев обходился нынче дорого.

Но местная котельная и одновременно мини-электростанция работала исправно. Рядом с ней находился цех, перерабатывающий обычный уголь в небольшие удобные брикеты. Громадные отвалы угля находились рядом, на станции. Завод уже даже расстроился несколько вширь, прихватив стоявшие рядышком склады и цеха Завода приборов автоматического контроля, чью котельную, собственно говоря, они и использовали. Тут же рядом находились две бензоколонки, превращенные сейчас в склады ГСМ.

Территория самого завода содержалась в чистоте, сразу чувствовалась хозяйская рука. Электричество и тепло экономили, не все цеха обогревались, где-то /например в кузнечном/и своего тепла хватало. Рабочие питались в небольшой столовой, по сменам, что уменьшало нагрузку на персонал, и позволяло использовать небольшое по площади помещение. Так же рачительно заводские обращались с электроэнергией. В полной мере использовались аккумуляторы, ведь и ночью вырабатывался ток, тогда их и заряжали, а днем использовали энергосберегающие и диодные светильники.

Сейчас же вокруг предприятия возводили основательный бетонный забор. «На всякий случай» — ответил коротко на вопрос Михаил Иванович. В прошлом этот завод производил множество видов сельскохозяйственной техники — прицепы, плуга, машины для посадки семян. Даже водонапорные башни на этом заводе делали, чем живо заинтересовали жителей Капли. Русый пообещал следующим летом заняться этим вопросом вплотную, ведь свой водопровод никогда не помешает. На ПАКе же производили станки, приборы, мебель и даже гвозди. Михаил подумал, что надо будет сюда прислать Серегу Туполева. Михаил Иванович показал и вновь созданные цеха: швейный, оборудование сюда притащили из стоявшей рядом исправительной колонии, авторемонтный — здесь будут переделывать машины на спиртовое топливо, хлебобулочный цех и коптильный.

После обеда погода подарила людям яркое солнышко, поэтому они решили прогуляться по жилому поселку, состоявшему из частных домов. Тут также не утихала стройка, старые покосившиеся избы заменяли новомодными коттеджами, перевезенными из других мест. В процессе строительства с умом использовался современный материал. Здесь постоянно работали две бригады строителей из Шклова. Бойко поинтересовался у бригадира, смогут ли они приехать в Каплю, помочь в обустройстве. Веселый и шустрый строитель пообещал этим же вечером дать ответ.

Сам Днепр не произвел на северянина впечатления, в этом месте он был похож на заурядную пригородную протоку в родном городе, или любую другую рядовую северную речушку. Широкая мощь Северной Двины или бесконечные плесы Пинеги, вот это другое дело! Белорусы даже немного обиделись на него, но когда Михаил в красках описал северные реки, то они были просто поражены просторами Русского Севера. К своему удивлению тут же на берегу гуляющие наткнулись на главу Шклова и Ольгу Туполеву. Оказывается, они только закончили обсуждение сотрудничества в области долговременного сохранения продовольствия и тоже вышли прогуляться. Анатолию очень понравились наработки нашего анклава, и сразу по окончанию переговоров, он решил прислать к нам своего заместителя для обмена опытом.

Ну и как толковый бизнесмен, Тозик сразу взял быка за рога, предложив до наступления зимы организовать в Каплю доставку железнодорожным транспортом необходимых нашему анклаву продуктов и оборудования, да того же угля! Их специалисты уже и маршрут разработали. Часть пути по данным их разведки была свободна, над остальными отрезком дороги необходима была совместная работа. А конечным пунктом разгрузки назначена станция Ракитная, от нее до Капли оставалось всего около тридцати километров пути. Михаилу план показался вполне разумным, и он попросил Ольгу составить список обмена, например шкловчане были не против свежих овощей и домашней консервации, а каплинские жители были заинтересованы в мясных продуктах.

Затем атаман двинулся на совещание инженеров и технологов. Вот тут царила совсем другая атмосфера. Спецы сидели, в большинстве своем, вооруженные ноутбуками и планшетами, сыпали всевозможными техническими терминами, нещадно смолили сигареты и дули растворимый кофе. Больше двух часов Бойко просидеть тут не смог, да и без него справятся, не маленькие. Когда он вышел на улицу и вдохнул свежий морозный воздух, то на него вдруг снизошло давно утерянное спокойствие. Да — эти дни будут суматошными, да — сложными, да — мозги в конце переговоров будут просто кипеть. Но это уже просто нормальная работа, не выживание, не лихорадочные попытки спастись и спасти, а просто обычная, хоть и очень тяжелая работа.

Этим же вечером в уютном уголке кафе к ним за столик подсели несколько молодых девушек. Это была, как оказалось, инициативная группа местных собирателей информации. Трое из четырех девушек оказались студентками столичных вузов, в родной Орше они были на каникулах, когда разразилась Катастрофа. А яркая брюнетка, чуть постарше их, с пронзительными синими глазами работала в те времена редактором в местной газете. Судя по всему, она и была негласным лидером этой группы.

Михаилу пришлось позвать на помощь Андрея Подольского. Во время разговора он то и дело замечал на себе заинтересованный взгляд Анастасии Тоцкой, именно так звали брюнетку. Взгляд горел знакомым по прошлому женским кокетством и был достаточно откровенным, Андрей тоже его заметил, и даже стервец подмигнул заговорщески.

Через полчаса беседа из деловой плавно перетекла в обычные дружеские посиделки. К ним за столик подсели освободившиеся от дел Николай Ипатьев, Витя Хазов и Валера Мурашевич. Девушки при виде молодых парней в полевом обмундировании сразу же приободрились. Молодежь тут же завязала оживленный разговор, разведчики живописали свои боевые приключения, а барышни восторженно внимали. Пока Михаил отходил к стойке, Виталий рассказал об их путешествии с Севера, да, видать, не забыл разведчик добавить густых красок, так как взгляд у девчонок на атамана стал просто восторженным, будто они увидели рядом с собой легенду из древнего эпоса. Атаман сразу почувствовал, что стал прямо бронзоветь в их глазах.

В кафе, тем временем, прибывали новые посетители. Сегодня была суббота, рабочий день был короче, хотя многие люди и воскресенье для работы прихватывали. В помещении стоял обычный гул, присущий для такого рода заведений. Люди разговаривали, где-то раздавался веселый смех, играла негромко музыка. В дальнем углу раздвинули столики, и образовалась небольшая танцевальная площадка. Неожиданно Михаил услышал у самого уха мягкий голос — Объявили белый танец, атаман, не потанцуете со мной?

Рядом стояла, чуть кокетливо нагнувшись, Анастасия. Она лукаво смотрела на прославленного атамана, чуть игриво подняв левую бровь.

— А станцую! Такой красотке грех отказать — поддержал он неожиданную инициативу.

Они прошли на площадку и встали лицом друг к другу. Играла медленная композиция, времен еще Михайловой молодости. Он обнял партнершу за талию и начал неспешный танец, на них с любопытством оглядывались другие пары.

— А вы интересный мужчина — Настя искоса посмотрела на него — не знала, что в обычной жизни встречаются еще такие. В нашем анклаве обошлось как-то без героических подвигов, сплошные банальности эпохи выживания.

— Забудьте, что Витек вам наговорил. Присочинил, небось, там с три короба.

— Даже если отбросить лишнее, то и оставшиеся приключения тянут на хороший Голливудский боевик. Смелый и решительный лидер прокладывает путь сквозь орды мутантов и бандитов. Вы — настоящий Мачо!

— А вы, надо полагать, охотница за мужчинами? — Михаил выразительно посмотрел на открытый вырез в блузке молодой женщины. В нем хорошо просматривался не маленького размера бюст, высоко поднятый специальным модным лифчиком. Настя заливисто рассмеялась.

— Можно сказать и так, хотя я больше люблю информацию. Просто так уж в жизни получается, что мужчины чаще ею обладают, впрочем, как и женщинами — она опять лукаво усмехнулась.

— Ну, если вы такая информированная девушка, то знаете, что у меня есть жена и двое детей.

— А разве Цезарю не позволено то, что не позволено обычному легионеру.

— Ого, куда вас занесло! Знаете Настя, Цезарь то власти всю жизнь добивался, а мне же пришлось ее просто подобрать. Мы разные сущности, но это разговор длинный. А сегодня я очень устал, и спасибо за танец, давно не общался с такой очаровательной молодой девушкой.

Михаил довел девушку до стола и попрощался со всеми. Там уже широко расположилась полностью молодежная компания, и он понимал, что ему здесь не место. Всему свое время, свою молодость он не пропустил, выпил до дна все ее прелести, поэтому не стоит печалиться о ней. А просто жить дальше в ногу со своим временем.

Следующие два дня прошли очень напряженно и плодотворно. И в самом деле, мудра поговорка — одна голова хорошо, а две лучше. Приехавшим с разных мест делегатам удалось обсудить многие проблемы, найти пути их решения и выложить конкретные предложения. Что-то они решили реализовывать немедленно, что-то отложили на потом. К этому времени из Зубково вернулись Ружников и Мамоновы. Приехала с ними и повеселевшая, брызжущая энергией Огнейка. Выглядели все весьма довольными. Пелагея сводила атамана к своему треку, где с гордостью показала визжащий от возбуждения выводок поросят.

— Будем к следующей осени с мясом, Михаил Петрович. Кормов у нас полно, можно опорос за опоросом откармливать, а там и телки пойдут, курочки, кроли. Дети точно с мясом будут. Местные обещали еще диких кабанов в лесах половить, чтобы скрестить с домашними. Они также говорят, что на юго-западе много птиц в живых осталось. Видимо «проплешин» энтих богато в той стороне насыпало.

Михаил сразу же вспомнил нашумевший среди жителей Орши отчет Максима Каменева. Макс с самых первых дней занимался изучением Катастрофы, сгубившей все человечество. Рисовал схемы, опрашивал подробно всех выживших. Бывало, что еще по дороге сюда, просил остановить караван и бегал вокруг по лесам и полям, изучая там что-то только ему известное. Теперь же у Каменева накопился самый богатый материал о катастрофе, и он решился поделиться им с людьми, принимающими решения.

В докладе он предположил, что причиной катастрофы стало наткнувшееся на Землю неизвестное излучение, природного или искусственного характера. Оно погубило практически весь животный мир и человечество, не затронув совершенно растительный мир. Но на земную поверхность излучение пришло неравномерно, остались в нем невидимые дырки, он обозвал их «проплешинами». Эти проплешины шли очень неравномерно, где-то густо, где-то очень редко. Идут они полосами чуть наискось от меридиана, грубо говоря, с северо-востока на юго-запад. Размеры проплешин от ста метров в диаметре, до почти километра, в основном двести-триста метров. И если на севере они имели овальную форму, чуть сплющенную в виде капли, то ближе к югу они становились более скругленными.

Большинство из известных им выживших людей находились в одной широкой «полосе везения», простиравшейся от Белого моря до Украины. Вполне возможно, что в этой полосе могли выжить множество людей, и в ближайшие годы стояла острая необходимость их поиска и установления контакта, ведь люди, это главное богатство нынешнего мира. Если севернее Архангельска была в основном незаселенная местность и океан, то в более южных районах могло спастись множество людей. Известные же нам человеческие анклавы Подмосковья не попадали в нашу полосу, образуя собственный «пояс выживания». Между этими полосами простирались триста-четыреста километров полного безлюдья. Но информации по этой соседней восточной полосе было пока мало. Каменев хотел еще что-то добавить в конце доклада, но Михаил перехватил встревоженный взгляд Складникова, и секундное замешательство Каменева. Видимо, у них была какая-то своя договоренность. Позже, в последний день, на собрании глав анклавов и начальников служб безопасности, все прояснилось.

На этой, последней из проходивших в эти дни, встрече решался очень серьезный вопрос — О безопасности их поселений. Настоял на этой встрече лично Бойко. Так уж получилось, что их анклав был самым сильным в военном плане, и они обладали самой большой информацией об угрозах с внешних границ анклавов. Складников донес до слуха атамана подслушанный случайно разговор двух оппозиционно настроенных в прошлом белорусов — «Опять эти клятые москали войну к нам принесли». И это уже было совершенно не смешно, как и в прошлой жизни, основным источником проблем являлась все та же Москва. По поручению атамана доклад о творившемся в Подмосковье и других ближних городах беспределе делал полковник КГБ Складников. Именно так Михаил его и представил собравшимся. Среди старшего поколения комитетчики еще имели авторитет, а у Мартын Петровича еще ко всему прочему имелся практический опыт в столкновении с новой угрозой в мире, возникшем уже после Катастрофы.

Складников без утаек обрисовал положение, сложившееся на данный момент в Подмосковье. Многие факты и сам Бойко услышал от него впервые, все-таки старый особист не утерял профессионализм. Он дотошно опросил всех участников событий, свел факты воедино и сделал глубокий анализ. По его словам выходило, что где-то в районе подмосковного Ногинска располагалась база секретной службы Космических войск России, в их задачу входило обеспечение безопасности Центра контроля космического пространства.

Небольшая, но хорошо вооруженная силовая структура этой спецслужбы оказалась вне зоны накрытия «поражающего воздействия неизвестного излучения». «Во, загнул, полковник» — Михаил был просто восхищен его формулировкой.

Каким-то образом на учебной базе космической спецслужбы велись занятия для частных охранных структур, и возможно, боевиков националистических организаций. Мутная какая-то контора на деле оказалась. Может, она и к космосу отношения не имела, а была изначально заточена на политику, в той, демократической России, это обычное дело. Буквально с первых дней после Катастрофы все бойцы вышеуказанных структур оказались объединены под общим командованием. Позднее к ним примкнули уцелевшие сотрудники правоохранительных органов и личности криминального мира.

Возникшая в итоге вооруженная группировка сразу же занялась поиском выживших остатков человечества. Только ее целью было не спасение людей, а использование их в качестве бесправной рабочей силы. Всевозможные специалисты и профессионалы использовались по назначению, а офисный планктон занимался грязной и тяжелой работой. Женщины были вообще лишены всех прав, зачастую, использовались для сексуальных утех бойцов группировки. Чтобы рабы подчинялись беспрекословно, охранниками применялся жесткий прессинг, широко в ходу было насилие, избиения людей и посадки в карцер. Выживших, изначально оказавших сопротивление, без жалости убивали, непокорные новым властям были совершенно не нужны. Новоявленных рабов сгоняли сначала в фильтрационные лагеря, откуда они распределялись в рабочие поселения, находившиеся под круглосуточной охраной. Там же вербовались новые охранники и боевики. Новичков-охранников сразу повязывали кровью, чтобы не было пути назад. В данный момент эта «космическая банда» была самой главной силой в Подмосковье. Анклавы выживших в том районе или шли с ними на сотрудничество, или просто уничтожались.

Присутствующие в зале внимательно слушали Складникова и лица их на глазах мрачнели. Новости были неутешительными, да и просто шокирующими! Михаил Иванович Русый был просто взбешен — Кто дал им право так поступать с людьми! Это же настоящий фашизм, мы на своей земле уже нахлебались такого в прошлую войну. Там, в Москве, что совсем с ума посходили?

— Спокойнее, Михаил Иванович, мы ничего изменить пока не можем — посмотрел укорительно на шефа Иван Дубков, глава Оршанской службы безопасности, коренастый пожилой дядька из отставных военных — Меня лично удивляет быстрота действий этих «космонавтов», их продуманность и слаженность. Они ведь очень грамотно выставили кордоны на дорогах, где выжившие могли двигаться, и сразу же стали вести разведку в окрестностях. Похоже, у их руководства был доступ к закрытой для нас информации. И опять же, соседство государственной спецслужбы и националистов. Это меня просто поражает.

— Иван Сергеевич, зная суть эрэфных правителей, меня как раз это и не удивляет — вмешался в разговор Бойко — там же наверху практически не было порядочных людей. Чего тогда удивляться такому симбиозу?

— Политика дело грязное — протянул Тозик, не вставая с места.

— А вот с этим я не согласен — неожиданно эмоционально ответил ему Бойко — таковой ее делают люди с грязными помыслами: власть, деньги, унижение подчиненных, всевозможные извращения, вот их императив. Такие мерзавцы обычно и вскарабкиваются на олимп власти, оставляя на своем пути грязные следы.

Глава Шклова удивленно посмотрел на Михаила, но промолчал. А атаман Капли продолжил — Теперь вы видите, какие реальные угрозы у нас имеются с востока. Пока нас спасает расстояние, но что будет дальше, я не знаю, но считаю, что мы должны быть готовы к отражению любого нападения. Поэтому наш анклав выделяет время и средства на содержание военизированной команды и всеобщего ополчения.

— А не слишком ли вы увлеклись, атаман? Такой милитаристский перекос в хозяйстве нам дорого обойдется, вспомните чем Союз закончил — спросил выступающего Тарас Ступка, глава охраны Шклова.

— Свобода нам дороже, Тарас Олегович. Мы готовы за нее и пояса подтянуть, если понадобится.

— Все ли будут с этим согласны?

— У нас — подчеркнул голосом атаман — все решается сообща.

— Ну да — криво ухмыльнулся Ступка — а несогласных вы просто вешаете или выгоняете, как же, наслышан.

— От выгнанных нами прихвостней Пачина? — уже зло сощурился Михаил. От него не ускользнул недобрый взгляд, брошенный Тозиком, на своего безопасника. Похоже, они оба представляют разные группировки в городе — А они точно вам рассказали всю правду?

— Эти прихвостни, Михаил Петрович, в прошлом уважаемые и известные люди! — ввязался в пикировку Ступка. По залу прошел легкий шелест, ситуация накалялась.

— Это где они уважаемые? — Бойко привстал с места и негодующе смотрел на охранника — Даже в той жизни большинство из этих столичных тунеядцев среди нормальных людей вызывали только рвотный рефлекс. А в нынешнее время мы уже успели на них насмотреться, да и ваши товарищи тоже. Эти подонки не захотели участвовать в жизни поселения, отказывались работать, хотели и дальше продолжать жизнь иждивенцев. А затем косвенно помогали банде во главе с Пачиным устроить мятеж. А также я совету главам наших анклавов прикинуть — Михаил внимательно осмотрел сидящих в кабинете и резко повысил голос — всем ли им понравится, когда на вас устраивают засаду как на дикого зверя!?

Никто не ответил на его резкий вопрос, а Ступка даже как-то ужался в своем кресле от брошенных на него осуждающих взглядов. Михаил, тем временем, продолжил, обращаясь уже к Тозику.

— Анатолий Афанасьевич, вы крепко подумайте, нужны ли в анклаве такие поселенцы? Как бы вам это потом боком не вышло.

Тозик понимающе взглянул на Михаила, в его глазах мелькнуло одобрение.

— Теперь отвечу на выпады относительно проведенного нами наказания преступников. Во-первых, во все времена считалось, что наказание должно быть неизбежным, иначе общество свалится в кровавый хаос. Во-вторых, мы провели качественное следствие, в котором участвовали настоящие профессионалы. И, в конце концов, судьба преступников решалась на самом настоящем суде перед всеми жителями поселка. Да, это было жестоко, по меркам прошлого мира, но это было справедливо. И вот за эту самую справедливость я готов глотку любому перегрызть.

Атаман выступал очень эмоционально, даже жестикулировал, чем изрядно удивил сидевших в зале руководителей анклавов. Они привыкли в эти дни видеть перед собой спокойного, рассудительного предводителя самой интересной части мира выживших людей. А теперь перед ними предстал настоящий атаман, свирепый и воинственный.

— Михаил Петрович, у вас достаточно интересный взгляд на происходящее — Русый, наконец, решился взять ведение собрания обратно в свои руки — И мне, честно говоря, импонируют порядки в вашем анклаве. Они и в самом деле более честные и порядочные, чем были в нашем обществе в прошлом.

— А кто мешает вам установить такие же? — Бойко опять обратил на себя все внимание собеседников — Панове, вы же и есть власть. Люди в нашей суровой обстановке не станут доверять проходимцам, а значит, если вы до сих пор остаетесь руководителями, то облечены доверием своих граждан, и наделены всеми соответствующими полномочиями, подумайте крепко, как распорядится ими. Мы ведь строим новый мир, и сами устанавливаем в нем порядки. Я считаю, что общество без справедливости недолговечно, и с самого начала обречено на потрясения и конфликты. Поэтому и подмосковных рабовладельцев впереди ждут большие проблемы. У них под ногами нет твердого основания, самой историей доказано, что рабовладельческое общество всегда проигрывает миру свободных людей. А мы можем использовать в своей деятельности то огромное богатство, ту мудрость, накопленную за тысячелетия человечеством. Идеи и мысли лучших, передовых людей цивилизации.

— Ох, Михаил Петрович, если бы это было так просто, жили бы сейчас при коммунизме — ответил за всех Иван Дубков.

Несмотря на его скептический тон, Бойко увидел в глазах сидевших здесь людей тень сомнения. Завеса будничных забот немного спала с их глаз, и эти далеко не глупые, опытные руководители заглянули чуть дальше, в будущее. Не зря, значит, он здесь распинался, зародил все-таки в них зерно сомнений. А вот теперь его и полить надобно.

— А никто и не говорил, что будет просто. Жизнь пройти, не поле перейти. Есть у русских такая поговорка. А если по существу нашей сегодняшней встречи — давайте все-таки усилим меры безопасности. У того же Анатолия Тозика есть отличные команды поисковиков. Думаю, им не помешает стажировка в нашей разведкоманде, все-таки ею руководит профессиональный военный. Ну и остальным дорога не заказана, панове, присылайте свои десятки на обучение. С оружием сложнее, мы сможем помочь только в вооружении одного взвода, больше дать не можем, самим надо искать армейские и милицейские склады. Ведь в Беларуси, если память мне не изменяет, была очень хорошая армия.

— Это вы точно заметили, Михаил Петрович, только вот руки пока не доходили.

— Так организуйте с людьми Тозика поиски. Мы также в этом поможем. Есть у вас какие наметки?

— Имеется пара местечек на примете — ответил с места глава Шкловского анклава.

— Тогда давайте, так поступим. С нами в Каплю пусть сразу поедут ваши безопасники. Мы им выдадим необходимое вооружение, и согласуем наши планы.

— Получается, ваш анклав уже ставит нам условия? — сощурился нехорошо Ступка.

— Мы в этом плане сильнее и опытнее — пожал плечами Михаил — у вас, сколько людей в вашей команде, имеющих реальный боевой опыт?

Командир охраны шкловчан стушевался — У нас мирная республика, такого опыта было не треба.

— Вот вы сами и ответили на свой вопрос, и давайте на этом закончим бесплодные дискуссии — Бойко осмотрел присутствующих — Еще будут какие вопросы?

— Михаил — неожиданно заговорила Ирина Вакульчик — военные вопросы я оставлю мужчинам, у них опыта больше, а меня больше волнуют проблемы правопорядка. К счастью у меня после катастрофы в живых осталось достаточно людей из органов внутренних дел. Вот Друзь Степан Николаевич — она кивнула в сторону сидевшего рядом моложавого, подтянутого мужчины — начальник Зубковской милиции, с самого начала навел у нас порядок, потом Анатолию Афанасьевичу сильно помог.

Складников внимательно слушавший ее, заметил — Может тогда Степан Николаевич сам и задаст интересующие его вопросы.

— Гхм, мне просто интересен ваш опыт — Друзь не привык выступать на публике и выглядел несколько смущенным — мы тут как-то привыкли, что у нас существует милиция, а у вас по слухам какой-то шериф, патрули. Как в Америке, право.

— Если вам проще, то считайте его просто участковым — засмеялся полковник — тем более что он ваш коллега, опер из уголовного розыска и, кстати, наполовину белорус.

— Ах, вот оно даже как — певуче протянул милиционер — любопытно. К чему тогда такое название?

— Да мы подумали, что полномочия начальника нашей правоохранительной службы больше напоминают работу американских шерифов. Вот так и назвали. Все-таки слово милиция изначально подразумевалась, как вооруженный отряд народа. Ну а названия типа околоточный, урядник это уж больно нафталином отдает — Бойко снова занял все внимание сидевших — У шерифа в штате два помощника, он следит за порядком в поселениях, контролирует патрулирование, осуществляет досудебное следствие. Да и вообще за общим порядком наблюдает, может даже замечание по уборке в общественном месте сделать.

— Интересный подход — Друзь задумался — и, пожалуй, самый правильный на сей момент. Хотелось бы обменяться опытом с коллегой.

— Ну, тогда в ближайшее время наш шериф вас и посетит с визитом. Надо и в самом деле наладить отношения, да и к нам в гости всегда милости просим. Мы уже согласовали установку дежурного блокпоста, и в самое ближайшее время он заработает на постоянной основе.

— Тогда на этой дружеской ноте можно наше совещание считать закрытым? — Русый на правах хозяина решил закончить дискуссии, уже вечерело.

По пути в гостевой домик Складников решил немного пожурить Бойко.

— Не надо было так резко разговаривать с ними, Михаил, временами вы все-таки перегибали палку. Руководители, они ведь люди обидчивые.

— Ничего, перебьются — залихватски ответил на поучения довольный совещанием Михаил — а вы-то главного и не заметили, Мартын Петрович.

— Как вы командование на себя перетянули? — сверкнул тот глазами — Вот тут как раз ловко сработано, хотя, на мой взгляд, некоторая лирика была не к месту.

— Вы не правы, полковник, это не лирика — это серьезно. И мы будем вбивать в головы людей эту лирику повсеместно.

— Атаман, вы это всерьез? — Складников остановился и ошеломленно смотрел на своего нынешнего командира.

— Даже очень, Мартын Петрович. Ибо в этом, наше будущее.

— Ой, ли? — покачал головой убеленный сединой гэбист — Все ли будут с этим согласны? Вы же знаете людей, их настоящую натуру.

— А их и спрашивать не будем. Вы что, до сих пор не понимаете нынешних реалий, полковник? Мы можем писать с чистого листа, когда еще выпадает такой шанс. А натура? Натура у людей разная, согласен. Но побеждать в новом мире будут новые люди! Тем, кто не согласен, придется уйти с нашего пути.

— Боюсь, некоторые главы не захотят так легко расстаться с властью.

— Какой властью, полковник? Вы что, заметили у кого-то из них настоящую власть? Это Я здесь власть — Михаил остановился и смотрел Складникову прямо в глаза — Здесь только у меня есть настоящая власть! И чем скорее это поймут остальные, тем проще им будет!

Не дожидаясь ответа от ошарашенного полковника, он продолжил свой путь. На душе было совершенно спокойно, его вдруг охватила уверенность в своей правоте, и больше не терзали сомнения. Он нашел свою дорогу в этом странном мире, и сворачивать с нее не собирался.

В гостевом доме тем временем наблюдалась предотъездная суета. В их комнате Коля Ипатьев и Витя Хазов упаковывали вещи в дорожные баулы защитного цвета. Командир разведгруппы выезжал на маршрут уже ночью, а Николай должен был еще смотаться в Шклов и принять там груз. Михаил, проводив друзей, также занялся подготовкой к отъезду. Проверил рации, амуницию и оружие, вызвал Ольгу Туполеву и еще раз прошелся ней по спискам. Дочка жила вместе с Туполевой, у женской половины делегации сегодня была собственная программа.

Закончив необходимые приготовления, Михаил решил перекусить. Так как заветные зеленые талоны кончились, пришлось отправиться в общую столовую, хотя и там кормили вполне достойно. Но у выхода из домика атамана ожидал сюрприз в лице Ирины Вакульчик. Одетая в импозантный пуховичок, с неизменным громилой за спиной, она ожидала явно его. Яркая радушная улыбка истинной селянки на мягком овале лица могла расположить к себе самого черствого мужчину.

— Михаил Петрович, не поужинаете со мной?

— Всегда рад общению с интересной женщиной — ответил игриво Михаил — Хотя обычно это мужчины делают подобные предложения, но бог с ними правилами. Есть, правда, одна маленькая проблемка, талончики заветные за эти дни все извел, придется к хозяевам забежать.

Ирина звонко засмеялась — Ну право, Михаил Петрович! Неужели вы думаете, что вам в любом здешнем заведении откажут в кредите?

— Да, как-то даже не подумал об этом — растерялся Бойко.

— Ох, уж эти властители дум и народов, все как дети! — смех у красивой белоруски был приятным.

— А ваша тень всегда будет с нами? — Михаил кивнул в сторону стоявшего рядом громилы и галантно подал руку даме.

— Вася то? — она подозвала своего телохранителя — Будьте знакомы, это мой троюродный племянник Василий Вакульчик, не смотрите на его внешность, добрейший души человек, мухи не обидит.

Михаил подал осторожно свою руку, та просто утонула в огромной ручище силача, а глаза у Василия и в самом деле были добрые. Что, в прочем, не удивило атамана, многие сильные люди в жизни добродушны и безобидны. Если их родных не трогают, конечно.

В кафе сегодня было малолюдно, цеха завода, в свете прошедших переговоров, оказались буквально завалены срочными заказами, народ работал по 12 часов в день. Вакульчик подошла к стойке бара и о чем-то быстро переговорила с хозяйкой, время от времени кивая в сторону атамана.

— Может, перейдем на ты, так будет проще общаться — предложил Михаил, когда глава Зубково присела за столик, находившийся в дальнем полуосвещенном углу. Ее молчаливый охранник остался снаружи.

— Конечно же, Миша, сама хотела предложить — Вакульчик с интересом взглянула на атамана. «А взгляд то у нее, что лазерный сканер»- заметил тот.

— Хотелось бы все-таки узнать, в чем причина этого неожиданного рандеву? А то у меня возникло такое чувство, что я начинаю пользоваться среди женской половины населения бешеным успехом, как какая-то поп-звезда.

— А — снова засмеялась Ирина — ты про эту грудастую вертихвостку?

— Да не только — Михаил почесал подбородок — просто замечал уже не раз недвусмысленные взгляды со стороны местных женщин. А я как-то уже вышел из юношеского пламенного возраста, да и по жизни никогда волокитой и бабником не был.

— Ох, кокетничаете, Миша — женщина приняла из рук хозяйки два бокала с какой-то синей жидкостью — попробуйте, фирменный коктейль здешнего заведения. Ну а если серьезно…. Для женщин не всегда главное возраст и красота, они любят сильных, отважных, победителей. А ты просто со стороны себя не видишь — она наклонилась вперед и пристально посмотрела в глаза мужчине — Я как увидела тебя, то сразу сравнила с остальными нашими. Они обычные птицы, пускай и важные, а орел здесь только один, ты. Мужчины не умеют обращать внимания на мелочи, а мы, женщины, с детства на это заточены. Есть в тебе что-то такое… Честно говоря, я бы сама тебе отдалась прямо на этом столе и с большим удовольствием.

Михаил буквально поперхнулся вкусным напитком.

— Осторожней, атаман! — Ирина снова захохотала. Глаза же ее показывали, что она отнюдь не шутит — Я же понимаю, что это невозможно…. Пока.

— Опасная вы женщина — мужчина посасывал коктейль, ему требовался перерыв. Такого поворота в разговоре он никак не ожидал — А вот и ужин.

Неизвестно, что там наговорила Вакульчик, но доброжелательная хозяйка кафе на прощальный ужин «в качестве презента» выдала просто потрясающее меню. Сначала им подали горшочек с жюльеном из белых грибов, потом сочного, жареного на вертеле, кабанчика вкупе с острым натертым хреном, к этому мясному объедению прилагалась запеченная картошечка со свежим укропчиком, и еще теплый, изумительно пахнущий каравай хлеба и бутылка выдержанного Бордо. Гости сначала отдали должное яствам, а потом, сыто откинувшись на сиденья, потягивали вкусное благородное вино с теперь уже недостижимых французских виноградников.

— Уф, давно я так не едал, повар здесь просто творит чудеса — Михаил был сыт и доволен. В этом уютном заведении все нынешние заботы как-то сразу отошли на задний план. Приятная обстановка, вкусная еда, красивая и умная женщина напротив, что еще можно желать в жизни?

— Знаешь, Михаил — Вакульчик наконец-то начала серьезный разговор — поначалу ты показался мне холодным, расчетливым лидером, который только и может действовать в нашем жестоком мире. Потом я увидела горячего и эмоционального атамана, который проломится сквозь все преграды, прямо как в старинных былинах.

В разговорах от твоих людей я услышала потрясающие истории, как будто сошедшие со страниц приключенческих романов, а сегодня, неожиданно для себя, увидела яркого темпераментного романтика. И вот как мне тебя после всего этого оценивать? Я же хорошо разбираюсь в людях, но здесь — женщина покачала головой — в полном замешательстве. В тебе как будто бы живет несколько человек.

— Интересный ты описала расклад, Ирина. А почему романтик — это плохо? Я вообще не понимаю, почему люди считают настоящих романтиков какими-то хлюпиками и слабаками. По мне, так романтики это лучшая часть человечества, они создают прорывы в сознании, двигают вперед науку, искусство, человечество. Они бывают странными, необычными, часто не от мира сего, возможно, это и создает обманчивое впечатление о них, как людей неумелых. Помните «Алые Паруса»? Ведь Грей был настоящим морским волком, прошел через суровую школу мореплавания, повидал в жизни много людской грязи, но все равно в душе оставил место для романтики. И добыл-таки для своей любви алые паруса! Настоящий романтик стоит крепко на земле, он быстро умеет по ней передвигаться, он умеет заработать себе и семье кусок хлеба, но никогда не забывает, что нужно смотреть не только под ноги, но и почаще поднимать глаза к небу. Человек пришел сюда с неба, и он вечно туда же и стремится!

Ирина задумчиво покачивала бокал с красным вином. Когда она подняла глаза, то Михаил увидел в них настоящее смятение. Это несколько удивило мужчину, но вида он не подал.

— Знаете, Миша, такие слова воспринимаются обычно в нашем мире как слабость.

— В каком нашем, Ириночка? — Бойко обвел руками пространство — Вот он, наш мир! Мы сами его строим, и так строим, как хотим! Как вы все этого понять не можете? Я уже устал вам объяснять очевидное.

Женщина залпом допила вино и вопрошающе взглянула на Михаила. Тот нагнулся к женщине вперед и через стол взял ее маленькие ручки в свои.

— Ирина, прислушайтесь к своему уже забытому вами зову своей юности. Ведь вы читали хорошие светлые книги, смотрели умные фильмы. Мы же росли почти в одно время, помним его и с хорошей стороны. Мы ведь и в самом деле хотели что-то изменить в нашем несовершенном мире. Я понимаю, что потом наши мечты и идеалы растоптали обычные барыги в погоне за властью и золотом, но в нас самих то человеческое еще не до конца умерло?

Он пронзал взглядом женщину и понемногу маски, которые она привыкла носить, спадали с ее милого лица. Оно даже как бы разгладилось и помолодело, губы жили своей жизнью, а в глазах, в самых их краешках застыли слезы. Ирина неожиданно резко вырвала свои руки, и выпрямилась на сиденье.

— Вы опасный человек, атаман — голос белоруски стал холоднее градусов на двадцать — у вас есть потаенный дар залезать глубоко в душу непрошеным гостем.

— Я не навязываюсь, Ириш — Михаил уже совершенно спокойно откинулся на сиденье — Я предлагаю. И вы, похоже, уже поняли с кем на этой территории можно иметь дело и договариваться. Но все-таки — он опять нагнулся к ней поближе — хочу вам посоветовать, поглядывайте почаще на небо.

Он замолчал, она также сидела молча, хотя ее глаза уже ответили ему. Теперь у него есть один верный союзник в здешних местах. Женщины… они обычно вернее. Их затянувшееся молчание прервал несколько развязный голос главы Шкловского анклава — А я заискался вас, Михаил Петрович. И оказывается, нашего атамана благородная донна перехватила и увела на романтичное рандеву.

Видимо, взгляд Вакульчик оказался красноречивей слов, поэтому Тозик не стал развивать дальше эту тему, а просто пододвинул стул и шумно уселся за стол. Он жадно осмотрел его богатое содержимое.

— Ох, ничего себе Марийка вам угощенье выкатила, просто царское. Разрешите, а то с утра не емши. Все дела, заботы.

— Да, пожалуйста, Анатолий Афанасьевич. Сейчас попрошу, чтобы чистую посуду принесли. А я, панове дорогие, вас покину, машина уже заждалась. Приятно было иметь с вами дело. Еще свидимся!

Михаил также встал с места, чтобы довести даму до стойки, там галантно помог одеть ей пуховик и приложился к пунцовой щечке. Уже у дверей он поймал благодарный взгляд сельской хозяйки. Тозик тем временем заказал графин местного пива, и не торопясь, нарезал на толстые куски кабанчика.

— Вы очень удачливы, Михаил. Даже наши лучшие женщины у ваших ног.

— Думаю, нам можно спокойно перейти на ты.

— Очень хорошо, может, тогда по стаканчику опрокинем?

— Можно, только я свое буду допивать.

— Да без проблем. Мы тут, Михаил, люди больше простые — Тозик одним махом выпил пиво и смачно закусил мясом с хреном — обходимся без политесов. Это в столицах, раньше бывало, надо было что-то из себя изображать. Особенно любили такое эдакое ваши россиянские деловые люди. Помню, еще недавно в малиновых пиджаках ходили, надевая их прямо на спортивный костюм. А глянь, уже новые аристократы! Угу, и приличные такие, пока не напьются.

Анатолий рассмеялся, по всему было видно, что настроение у него хорошее.

— Анатолий, надеюсь, наши встречи прошли не напрасно? — Михаил решил сразу приступить к делу. Две очень важные встречи за один вечер, неплохой итог для последнего дня поездки.

— Ну, как сказать — Тозик отодвинул тарелку — в принципе, все эти дни прошли полезно и насыщенно. Мы, я имел в виду, наш анклав, давно хотели предложить расширение сотрудничества, а тут такая оказия образовалась. Хотя вот сегодняшний день, честно сказать, поверг меня в смятение. Конечно, спасибо тебе, что поставил на место Ступку. У этого свидомого хохла иногда мозг клинит от неприятия москалей. Но, к сожалению, пока приходится его терпеть.

— Пока?

— Иногда в жизни надо идти на компромиссы. Да и парень он, в общем-то, неплохой, порядок у него в команде железный. Просто забегает он временами впереди паровоза, жизнь еще не обламывала. Вот теперь, после твоей отповеди, немного задумается.

— И много таких впередибегущих у тебя в хозяйстве?

— Да есть трохи — Анатолий засмеялся — Ну а если серьезно, коллектив наш уже устаканился. Каждому нашлось нужное дело, по душе. А если дело есть, то дурью маяться некогда, работы ведь кругом невпроворот. Да и народ у меня собрался больше работящий и инициативный. С этим полный порядок, мы — белорусы вообще вкалывать всегда умели.

— Это я знаю. Очень трудолюбивый народ, не везло только вам в истории. То одна беда, то другая. Я, честно говоря, рад со всеми вами сотрудничать. Не знаю, что там с украинцами в дальнейшем выйдет, больно у них гонору много.

— У тебя получится, ты ведь и так украинец по отцу.

— Ага, а по прадеду и серб. Большая была страна, много в ней всякого народу переплеталось.

— Угу — согласился Анатолий, отправляя в рот хороший кус жареной свинины. Минут через пять, когда собеседник хорошенько перекусил, наконец, раздался долгожданный вопрос — Поражаешь ты меня, Михаил. Такую идейную речь сегодня завернул, аж даже меня проняло до пяток. А шкура, я скажу тебе, у меня толстая, как у носорога.

— А это не просто речь, Толик, это программа — Михаил посмотрел прямо в глаза собеседнику.

— Серьезно?

— Серьезней некуда.

— Ты снова меня удивил — Тозик махом опрокинул в себя стакан с пивом, потом перевел дух и добавил — Хотя Миша, может ты и прав. Испортились в том мире людишки, ой испортились. Вот и тряхануло нас по самое не балуй, и ведь даже после всего этого ужаса им все равно неймется. Поглядел я на твой подарочек, в виде москвичей. Тьфу, а не люди. Как ты их, такую толпу, еще и вытерпел то? Хотя подожди, все равно я тебя недопонял, коммунизм, что ли собрался строить?

— Да как ни назови, главное чтоб кривым не вышло.

— Ой, обожжешься. Жизнь она…

— Не надо про жизнь, Толик. Я понимаю, нас уже сложно переделать, но детей и внуков поставить на нужную дорогу вполне возможно. У нас есть для этого и идеи, и ресурсы, нужны только единомышленники.

— Думаешь, получится? — Тозик нагнулся вперед и его глаза заметно заблестели.

— Это только от нас самих зависит. Я в этом деле серьезно, и карты вам открыл. Следующий ход за вами.

— Интересный ты человек…. Хотя учитывая то, что я успел о тебе узнать, удача будет — Тозик задумался — А знаешь, я в деле! Альтернатива то какая у нас? Опять барыжничать, строить «жизнь как у всех». Да ну его! — Анатолий в возбуждении даже привстал — Правильно ты, Миша, сказал! Есть у нас шанс сделать лучше, так какого хрена мы старье возрождаем. Умерло оно, умерло навсегда, а нам здесь жить! Давай, за это и выпьем!

Они чокнулись и уже более доброжелательно посмотрели друг на друга. Теперь у Михаила в этом новом мире было сразу два фартовых союзника.

Далекий гулкий звук сразу вывел Бойко из лабиринта воспоминаний. Михаил очнулся и огляделся, находился он на тропе к озеру, а звук был криком друзей, сопровождаемый выстрелом в воздух. Он быстро достал из кармана рацию, дождался вызова и коротко бросил — Это атаман, минут через десять буду, отбой.

А вокруг царила светлая лунная ночь нового мира. Мира, принадлежащего им теперь по праву.

Content

Ал Коруд
Безлюдье. Книга вторая
Первая осень

Глава 1 Начало сентября. Дорога на лесопилку

Глава 2 Гости из Родников

Глава 3 Новые проблемы

Глава 4 Засада

Глава 5 Судный день

Глава 6 Второй день рождения

Глава 7 Поездка в город

Глава 8 Новогоднее