Сидус 3. Вида своего спаситель

Глава 1

Особая ветвь эволюции

Вспыльчивость — таково было мое второе имя… Даже не так, я был воплощением вспыльчивости! Капитан Горячая Голова — так в детстве называл меня тренер по боксу, задолго до того, как я стал капитаном армии.

Но жизнь, конечно, научила справляться со вспышками ярости, объяснив, что и в драке нужна совсем не горячая, а очень даже холодная голова. Уроки эти были не самыми приятными. Чего стоит одно решение судьи отнять у меня право свободно видеться с дочерью из-за драки (проигранной!) с любовником жены!

Вот и сейчас, наматывая круги по кварталу, где находилась «Лавка редких артефактов», я постепенно остывал и обретал способность размышлять здраво.

Кур’лыка Анака Чекби не было на месте, роль продавца исполняла его роботизированная голограмма, навязчиво пытавшаяся мне продать лутбоксы — ящики с непредсказуемым содержимым, — и я свалил ждать наружу. Стоять на месте было выше моих сил, эмоции требовали выплеска, а потому я ходил вокруг квартала.

Итак, вот он я, гражданин Сидуса первого уровня. Причем не какой-нибудь всеми уважаемый рапторианец, огья или вольтрон, а человек, презираемый чужими хомо. С другой стороны конфликта — достопочтимый кур’лык Анак Чекби, подозреваемый мною в том, что заказал юяй мою смерть. Не кто-то там, а самый настоящий член Верховного совета, торговец двенадцатого уровня. Кому поверят больше?

Что мне остается? Разобраться с ним лично? Ладно, вот я появляюсь в его лавке и с места в карьер начинаю выдвигать претензии и угрозы? Бред. На Сидусе невозможно никому навредить физически, в личное карманное измерение Анак Чекби меня вряд ли пригласит, а своего у меня нет. Да и потом, какие у меня доказательства, что кур’лык причастен к событиям на Агони или к похищениям? Если дело дойдет до Разума или Верховного совета, мне нечего предоставить, особенно при сохранении статуса вида своего первого в тайне.

В общем, здравые мысли охладили разум, а окончательно я успокоился, когда в голове раздался воркующий голос Лексы: «Милый, я со всеми делами закончила, выдвигаюсь на Сидус. Надеюсь, ты уже порвал с Крисси?»

Лекса домогалась меня с Земли, но в моей картине мира я все еще был связан отношениями с Кристиной ван де Вивер, моей соратницей по Арене и, как оказалось, внедренным ко мне человеком Триады. Я теперь и сам дракон, один из лидеров этой могущественной преступной организации, но все равно то, как Крисси втерлась ко мне в доверие, расстроило и разочаровало, ведь она казалась такой искренней… Продолжать с ней отношения я не собирался.

Когда я ответил Лексе, что только закончил с просмотром видеологов со шлема Ульсена, коллеги Леонида Карповича, по расследованию событий в марсианской пещере, девушка посерьезнела. Она пропустила мою беседу с Карповичем, а потому пришлось рассказать ей о том, что руководитель Института мне солгал, а также о своих подозрениях и той логической цепочке, что я выстроил: смерти на Марсе, коррозия Карповича, похищения юяй, нападение на наш шаттл на орбите Агони — все это звенья одной цепи. Коррозией Карпович называл свой недуг, из-за которого он якобы умирает. Выглядел он и правда неважно, каким-то иссохшим, но только сейчас я подумал, что это мог быть грим, маскировка или, в конце концов, просто старость.

«Итак… — задумчиво проговорила Лекса. — Карпович лгал тебе о том, что произошло на Марсе, и ты считаешь, что его типа болезнь имеет те же корни, что и случившееся с твоими друзьями?»

«Именно», — ответил я, наблюдая за хомяком Тигром в клетке. Он не спал, но казался очень вялым. По всей видимости, спиннер внутри него был тому виной.

«А считаешь ты так, потому что Карпович повел себя так же, как твои друзья, после того как их взяли под ментальный контроль юяй?»

«Ну да! — воскликнул я вслух так, что проходящие мимо каккерлаки застрекотали и ускорились. — Он говорил, повторяя одно и то же, как будто его мозг заклинило!»

«Минутку, посмотрю сама… — Лекса замолчала на пару минут, а когда вернулась, сказала: — Картер, тебе не кажется, что твои выводы основаны на ерунде? Что странного в том, что человек после падения говорит, что он в порядке?»

«Во-первых, он говорит „мы“, а не „я“. Во-вторых, он повторяет это несколько раз».

«Может, у него был шок? — Лекса помолчала, вздохнула. — Ладно, допустим. То есть, по-твоему, коррозия Карповича на самом деле не из-за того, что он касался артефакта Предтеч?»

«Думаю, нет. Ирвин, Шак, Хоуп и Юто никакого артефакта в глаза не видели, но они тоже могут быть больны, уж слишком схожи симптомы. Да и парочка юяй, судя по их поведению на фрегате, тоже… — Я продолжал размышлять вслух. — Скорее всего, дело не в артефакте Предтеч».

«Если ты прав, то два рапторианца, похитивших фрегат у Ханга и спасенные нами да’ари Ри’кор и кур’лык Тензин Конгбу, тоже заражены коррозией. Мы думали, что освободили их от юяй, но, похоже, их надо спасать от другого. Я попробую найти обоих, и мы с ними поговорим. Но все же учти, если они на Сидусе, значит, Разум их проверил, и они в порядке».

«Если только Разум способен это сделать…» — хмыкнул я, вспомнив, как пронес на Сидус спиннера.

«Вопрос только в том, что такое коррозия на самом деле?»

Я хотел рассказать Лексе о камне, за которым наклонялся Карпович, но промолчал. «Картер, милый, иногда камень — это просто камень», — ответит Лекса и будет права. Пока единственным связующим звеном между всеми «больными» коррозией был торговец кур’лык Анак Чекби. Об этом я напомнил девушке, и она попросила: «Дождись-ка ты меня, милый, прежде чем пойдешь к кур’лыку, а то еще наломаешь дров».

«Я уже здесь…» — смущенно ответил я.

«Что⁈ — от мысленного вопля девушки у меня заныл мозг, а череп пошел вибрациями. — Что ты ему сказал?»

«Ничего, его нет, жду, когда появится».

«Немедленно покинь квартал!» — начала кричать Лекса, но тут же осеклась и сменила тон на такой ласковый и нежный, что я сам разозлился и сделал ей выговор:

«Ничего не буду предпринимать, дождусь тебя. Все, точка. Нефиг мне выговаривать, а то припомню, кто у кого хомяка стырил!»

Тигр, словно поняв меня, встрепенулся, побежал раскручивать колесо, а Лекса, издав смешок, отключилась.

Я пошел прочь от «Лавки редких артефактов». Решил, что, пока жду девушку, можно потратить время с пользой — например, закрыть выполненный контракт с рапторианцем Тукангом Джуаланом и встретиться с его гостем Биджаком Джахатом. Потом — сдать краеугольный камень рехегуа Убамы его прайду, выяснить отношения с Кристиной, найти коллегу по Институту, который расследует дело о пропавшем лайнере, нашедшемся на Сидусе, выяснить, как Верховный совет планирует распорядиться судьбой тридцати тысяч хомо, появившихся вместе с целым планетоидом…

От количества запланированных дел голова пошла кругом, и злость на кур’лыка и решимость вывести его на чистую воду отодвинулась даже не на второй, а на пятый план.

В Рапторианский квартал, по которому разлилось кислотное болото, идти на своих двоих было опрометчиво, поэтому я взял в аренду летающий диск, на каких воздушное пространство Сидуса рассекали вольтроны.

Пока летел, вспомнил о награде за достижение «Вида своего защитник» и изучил полученный мод, напоминавший половинку опасного лезвия бритвы.

Меч Предтеч

Реликтовая генетическая модификация.

При использовании навсегда встраивает в генетический код носителя живое оружие реликтового класса.

Живое оружие активируется мысленной командой или неявным желанием (требует подтверждения). Материализуется из эксклюзивного эфирного металла — вещества, способного синтезироваться из внепространственного эфира. В пределах измерения этот материал обладает абсолютной прочностью и атомарной структурой уровня, позволяющего оружию существовать в двух состояниях: энергетическом и материальном.

Живое оружие способно адаптироваться к стилю боя и предпочтениям владельца. Генетическая интеграция позволяет оружию развивать новые умения и приемы, сливаясь с боевым опытом боя владельца.

Требуется энергия для использования. Эфирный металл обладает способностью извлекать энергию из окружающей среды со скоростью 4,17% в час.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Оценочная стоимость: 900 монет Сидуса.

В отличие от «Щита Предтеч», этот реликтовый мод я использовал сразу. Лезвие распалось трухой, которая утонула в моей ладони и ушла под кожу. Стало щекотно. Сначала зачесалась рука, потом плечо, шея, спина, а после и все тело. Я не столько чувствовал, сколько знал, что триллионы мельчайших запрограммированных частиц сейчас внедряются в мою нервную систему, перестраивают ее так, чтобы живое оружие включалось мгновенно и по одному намеку на его необходимость.

Интересно, в какой руке оно появится? Какую форму приобретет? Сколько будет весить?

Все так же двигаясь на диске по воздуху, я взмахнул рукой. Ш-ш-шу-ух-х! Прямым продолжением руки вырос узкий и плоский клинок, призрачный, едва заметный, с мглистой сердцевиной и сиянием на кромках — один в один, каким я его представил. Вырос он прямо из кисти и вытянулся метра на полтора. Так, а можно его еще продлить? Оказалось, что можно, но не бесконечно. Прибавив еще около метра, клинок расти перестал.

Высунув от восторга язык, я улыбнулся, и лыба растянулась от уха до уха. Прости, «Задняя нога», но ты идешь на пенсию… Или верну тебя Убаме, если рехегуа воплотят.

Оружие было невесомо, таким можно махать сутками…

— Осторожнее, хомо! — испуганно пропел пролетающий мимо ангел по имени Виато.

— Простите, увлекся!

— Понакупят модов, новички, потом машут ими! — проворчал он и улетел дальше.

Спрятав оружие, я представил себя на Арене — как раз пролетал мимо нее. Было бы здорово там выступить… наверное. Но это придется отложить, есть дела поважнее.

Дом Туканга Джуалана, напоминающий гигантскую хоккейную шайбу, притопленную в болото и покрытую тысячами всевозможных драгоценных камней, стерег не один охранник, как в мой прошлый визит, а сразу трое: все тот же стеснительный рехегуа и еще два незнакомых рапторианца, причем очень маленьких, чуть выше метра, и стройных в сравнении с другими представителями расы. Оба были покрыты антрацитовой поглощающей свет кожей и очень походили на велоцирапторов. Может, это вообще питомцы? Или какой-то генетический мод? Профили их ничего не отображали.

Когда я на своем диске завис перед ними, оба рапторианца растворились в воздухе, а охранник-рехегуа сказал:

— Вопрос-требование. Назови цель визита в дом великого мастера преумножения рапторианца Туканга Джуалана и его гостя, главы Великого дома Джахатов, великого буфо Биджака, хомо Картер Райли.

— Я здесь, чтобы доложить о выполненном контракте.

По бокам мне почудилось шевеление воздуха, но я и так чувствовал, что в полуметре от меня стоят два готовых к бою гибких и стремительных, как черная мамба, рапторианца. Призвав на помощь редкий генетический мод «Всевидящий глаз», я просканировал все диапазоны и довольно быстро и четко обнаружил обоих.

— Назови суть контракта, дату заключения и срок исполнения, хомо, — шипение ударило прямо в ухо, которое еще и обдало едким паром.

— Поясни, что может быть общего у великого мастера преумножения и тебя, жалкого слабака родом с отсталой планеты, — обожгло с другой стороны.

— Да вы настоящие расисты! — изумился я.

— Отвечай! — последовало двойное шипение, и завоняло так, что заслезились глаза.

Оба черных рапторианца использовали модуль, сохранявший звучание голоса. Хомяк в клетке, которую я нес под мышкой, насторожился и принюхался, после чего внимательно посмотрел сначала туда, где находился один невидимый рапторианец, потом туда, где скрывался другой. Взгляд Тигра был каким-то оценивающим и недобрым.

«Опасность, большой друг? Враждебные сущности?» — услышал я слабый детский мысленный голос.

«Нет! — мысленно рявкнул я. — Это не враждебные сущности! Просто… с-с-су… щности!»

«Не понимаю, большой друг… — неуверенно прошелестел голос, в котором отчетливо проявились девчачьи нотки. — С-с-с-су… щности плохие. Они хотят сделать тебе больно. Большой друг, давай я выпью их жизненную энергию?»

Спиннер-матриарх, пытавшийся меня убить на Агони и ставший мне другом, мама этой спиннерши, говорила со мной мыслями, которые я ощущал как свои, но даже так улавливал взрослость особи, ее мудрость и опыт. Этот спиннер, только-только самопроизвольно родившийся из зерна, имел собственный голос, причем детский. Могло ли получиться так, что он (она?), побыв моей частью, обрел человеческие черты? В конце концов, спиннеры Агони были скрещены матриархом с местной фауной, а значит…

«Сейчас я их нейтрализую, большой друг», — детский голосок стал совсем шкодно-девчачьим.

«Нет, ничего не делай без моей команды!» — строго-настрого запретил я и потряс головой.

Обилие чужих голосов, бесцеремонно вламывающихся ко мне в голову, начало напрягать, как и тот факт, что вокруг меня собиралось все больше девчонок. Крисси, Лекса, теперь еще и юная спиннерша-матриарх. Черт, а вдруг и хомяк — девчонка? Что, если он Тигрица, а не Тигр? Я едва подавил желание немедленно вытащить хомяка из клетки и проверить его пол.

Тем временем спиннер-матриарх, нашедший пристанище в теле хомяка, затаился, но мониторить обстановку не перестал. Я знал это на глубинном уровне, словно между мной и спиннером протянулась прочная незримая взаимосвязь. Сам Тигр при этом служил ему просто источником жизненной энергии и убежищем, носителем, под чьи ткани спиннер мимикрировал, когда покидал свое измерение.

— Отвечай! — Очередное двойное шипение и кислотный пар в оба уха заставили поморщиться.

— Контракт был заключен на восстановление работоспособности колонии Туканга Джуалана на планете Агони, — ответил я. — Дело сделано.

— Проверь информацию, кусок металла, — прошипел невидимка охраннику-рехегуа.

— Поправка-недовольство: я не кусок… — начал возмущаться рехегуа.

— Заткнись и выполняй!

Рехегуа молча вошел в дом, и я явственно услышал его обиженное сопение. Не натуральное, разумеется, а мысленное, которое ощутилось очень четко.

«Видишь? Они плохие, большой друг, — напомнил о себе спиннер. — Давай я их уберу из твоего измерения?»

«Нет!»

«Ну почему⁈ Почему? Почему?»

«Потому что!»

«Потому что», — удовлетворился причиной спиннер и затих.

— Не двигайся, — прошипел второй смоляной рапторианец уже мне.

Да что здесь происходит? Ситуация напомнила ту, которая случилась со мной на Земле — я зашел к знакомому, чтобы попросить взаймы, а там шум, движуха, робокопы. Оказалось, знакомого ограбили, а я сразу вызвал подозрения. Ну как же, безработный нищеброд в дистрикте высокой гражданской категории… Тогда я стерпел, понимая обоснованность подозрений, но сейчас…

Мои руки поднялись одновременно и резко схватили маленьких рапторианцев за шеи. Будь на их месте стандартные особи, черта с два мне удалось бы удержать их, шеи у них как у меня бедро, но эти двое были необычными. На мгновение показалось, что я держу двух диких кошек, которые яростно сопротивляются и пытаются вырваться.

Подтянув к себе, я поднял их и начал сжимать кулаки. Оба затрепыхались, повисли, пытаясь разодрать меня когтями ног и рук, но я удержал их. Невидимость начала с них сползать, облетать, как копоть с гаснущей спички.

— Назовите цель ваших расспросов и имена! — потребовал я. — Принесите извинения за свои слова о моей слабости и отсталости!

— Кема… — представился один.

— Тиан… — назвал свое имя второй.

— Это…

— Наша обязанность…

Дверь в дом-шайбу Туканга Джуалана распахнулась, и на пороге появился дряхлый старик-мажордом. Откинув капюшон, он подслеповато прищурил желтые змеиные глаза и выдал густое красное облако пара, ради приличия продублировав сказанное звуком:

— Хвала у’раптосу, что нашелся тот, кто осадил вас, кретины! — Конечно, он назвал их иначе, но смысл сказанного отозвался как «рапторианцы, страдающие распадом мозга в терминальной стадии».

— Он взял нас врасплох, — извиваясь, прошипел тот, кто назвался Тианом.

— На Сарисуру он бы уже кормил тчачинов, — выдал облачко ярко-красного пара Кема.

— Да что вы говорите! Вы, безмозглые хитамы, не на Сарисуру! Ваш протокол безопасности неактуален на Сидусе! — воскликнул мажордом. Посмотрев на меня, он равнодушно произнес: — Прошу вернуть свободу передвижения этим двум хитамам, хомо Картер Райли. Мастер готов тебя принять. Следуй за мной.

Я уж было подумал, что старик-дворецкий Туканга так и не изменил своего отношения ко мне, хотя я вроде как спас их Великий дом от банкротства, вернув груз нултиллиума и ксеноэтера, как он обернулся и сказал:

— Приношу искренние извинения за поведение хитамов. Их племя — особая ветвь эволюции рапторианцев. Хищные, очень опасные и коварные. Хитамы — прекрасные бойцы и шпионы, их часто используют в охране лидеров Великих домов, но эти два — из личной гвардии у’раптоса. Если об их позоре узнают, им придется искать новую работу.

Как я понял из Кодекса, раптосами называли лидеров рапторианских кланов, пока их всех не объединил у’раптос — великий лидер Рапторианской империи, или, что ближе по смыслу, император.

В доме Туканга Джуалана было на удивление тихо, хоть и многолюдно. Сновали слуги; скрываясь в тенях, в каждом углу, у дверей и даже прилепившись к потолку, таились охранники-хитамы; каменными изваяниями охраняли дом рехегуанские стражники. Однако той деловой суеты, что я видел ранее, не было.

— Плохо для бизнеса, — недовольно ворчал старик-дворецкий. — Большая честь принимать такого гостя, но плохо для бизнеса.

Пока вел меня к своему мастеру, он рассказал, что, помимо собственной охраны Туканга Джуалана и Биджака Джахата, в доме присутствуют шестнадцать хитамов у’раптоса. Они приставлены к великому буфо, чтобы охранять его от опасностей Сидуса. Однако, как считал дворецкий, и то, что он этим поделился, свидетельствовало о том, что он изменил свое отношение ко мне в лучшую сторону. Хитамы, скорее всего, еще и шпионят для у’раптоса, используя свои способности становиться невидимками.

— Хвала у’раптосу, великий буфо сегодня покидает Сидус, — бормотал он себе под нос, не оборачиваясь. — Мороки с ним и хитамами у’раптоса столько, что никакому химару не вывезти. Снуют по всему дому, вынюхивают, ищут признаки измены…

— Кстати, Биджак Джахат хочет со мной встретиться, — сказал я.

От неожиданности мажордом резко остановился, развернулся.

— Кто? Кто хочет с тобой встретиться?

— Рапторианец Биджак Джахат. Великий буфо.

— Ты бредишь, хомо.

— Грубость является ржавчиной, что разъедает любовь, — ответил я любимой присказкой моего первого сержанта.

Он нежно проговаривал ее каждый раз, перед тем как наказать все отделение за какую-нибудь ерунду, и повторял уже во время кросса в полной выкладке по морозной Антарктиде, услышав нецензурную брань.

— Что бы вы знали о любви, примитивные хомо, с вашей низкой вариативностью! — разозлился дворецкий, выдав побагровевшее облачко пара, но тут же успокоился. — Вам достаточно пары особей для размножения. И то, как я слышал, многие из вас не способны найти даже этого единственного партнера за всю жизнь.

— Грубость — это всего лишь проявление страха, — вспомнил я еще одну поговорку сержанта. За любое бранное слово он заставлял сделать сто отжиманий, а пока наказанный корячился, так и сыпал мудростями. — Знаете почему?

— Не знаю и знать не хочу. Ты слишком много болтаешь, хомо. В первую встречу ты не был таким разговорчивым.

— А я все равно расскажу. Разумные грубят, когда боятся не получить желаемое. Вот вы чего боитесь не получить?

— У меня нет страха, мы, рапторианцы, держим эмоции под контролем, примитивный хомо Кар…

— Пожалуйста, передайте великому буфо, — перебил я, — что хомо Картер Райли готов с ним встретиться. Вы вправе не верить, что такая встреча возможна, но выполнить мою просьбу и сообщить Биджаку Джахату о моем присутствии в доме, думаю, обязаны.

До кабинета Туканга Джуалана дворецкий больше не вымолвил ни слова.

Кабинет мастера преумножения сегодня выглядел как самый обычный. Никаких болотных просторов и багрово-фиолетового неба с медными облаками.

— Шишка Картер! — не скрывая эмоций, поприветствовал меня Туканг Джуалан.

Рапторианец устремился ко мне. Я думал, что он рад меня видеть, но очень ошибся. Мастер преумножения испытывал ко мне чувства прямо противоположные — ненависть.

«Большой друг, опасность?» — обрадовался спиннер.

«Да угомонись ты уже ради Спящих!» — подумал я, и он снова затих, только посмотрел укоризненно глазами Тигра.

«Почему? — поинтересовался спиннер и ответил сам себе: — Потому что. Хорошо, большой друг, не буду мешать».

— Приветствую, шишка Туканг, — кивнул я рапторианцу, сохраняя самообладание.

Летающая платформа, на которой он стоял, резко остановилась в полуметре от меня. Змеиные глаза мастера преумножения сузились, из них полыхнуло смертью.

— Где артефакт Предтеч, хомо?

Глава 2

Рапторианская благодарность

Рапторианец Туканг Джуалан, один из тринадцати членов Верховного совета, великий мастер преумножения, давил меня взглядом, зрачки его змеиных глаз сузились, напоминая обугленные спички в озере лавы, клыки обнажились — в общем, все в нем говорило об агрессии, в этом не ошибся бы даже тот, кто в глаза не видел инопланетян.

Но еще мой сержант говорил, что такая показная агрессия часто является признаком слабости, уязвимости. Позиция Туканга слаба, ему нечего мне предъявить, так что я ответил спокойно:

— И тебе доброго здравия, рапторианец. Разум изъял артефакт Предтеч, когда я прибыл на Сидус.

Он думал, я буду отрицать обвинения, но, так легко получив признание, опешил на мгновение. Однако быстро переключился:

— Да как ты посмел самовольно распоряжаться собственностью Великого дома Джуаланов⁈ Ты должен был принести артефакт мне! Или вообще не трогать его!

Хваленая рапторианская выдержка — какой-то миф. Сколько я этих ящеров уже повидал, все они так и норовили наорать, брызгая кислотой и пуская багровый пар. Уверен, стоит мне напомнить об этом Тукангу, как он снова затянет старую песню о том, что в выгодных ситуациях рапторианцы всегда пускают в ход эмоции. Ну-ну.

— Должен? — Я поднял бровь. — Пункт договора о добыче и возврате артефакта Предтеч? Не помню такого. Разборки с внепространственными паразитами? Такого уговора тоже не было. Напомнить пункты контракта между нами? Первое. Я должен был запустить резервный источник питания в центре управления колонии Агони. Сделано. Гони тысячу монет. Второе. Я должен был попытаться отправить на Сидус грузовую баржу с добытым нултиллиумом и ксеноэтером. Сделано и перевыполнено: не только попытался, но и отправил. Гони один процент от его рыночной стоимости. Сколько там, кстати, вышло?

— Это еще спорный вопрос, что сделано, а что нет! — прорычал мастер преумножения. — Где лидер экспедиции? Где его шаттл? Где выданная тебе в аренду экипировка? С чем связана задержка? Почему из Агони ты сразу не отправился сюда?

На мгновение во мне пробудился Картер из земных трущоб, где спустить кому-то обидное слово и косой взгляд значило потерять годами наработанную репутацию. Я шумно вдохнул носом нейтральный сидусианский воздух, сплюнул рапторианцу под ноги, но заговорил спокойно, констатируя факт:

— Рехегуа Убама Овевева погиб.

— Как удобно! Единственный, в чьей преданности и честности я не сомневаюсь, погиб! А вы с этой аферисткой Беверли выжили, да? Подозрительно!

— Рехегуа Убама Овевева погиб, — повторил я. — По твоей вине, рапторианец. Ты сокрыл информацию о том, что планета заражена внепространственными паразитами. То, что я все еще жив, — чудо и результат предсмертного подвига Убамы. Шаттл был атакован еще на орбите и уничтожен. Группа выжила, опять же, чудом. Дешевая экипировка и оружие, выданные тобой, сгорели при падении в атмосфере, но, если честь для тебя ничто, можешь вычесть их стоимость из моей награды.

На вопрос о задержке я отвечать пока не стал, пусть переварит сказанное.

С полминуты мы мерялись взглядами, но у меня была фора — я смотрел не в глаза, а тупо разглядывал единственную ноздрю Туканга Джуалана, выпускающую багровый пар, и гадал, почему эволюция дала им всего одно отверстие для дыхания? А вдруг оно забьется? Впрочем, наш нос…

— Мне нужно, чтобы ты повторил свои слова перед Разумом, хомо, — сказал он, сбив меня с мысли, и в этот момент я понял, что он и так все это знает, и гнев его показной, потому что ему выгодно сейчас злиться напоказ, чтобы… чтобы что? И тут до меня дошло. — Я хочу услышать, что, когда ты забирал артефакт с его места, помыслы твои были чисты, и ты собирался отдать его мне. Я хочу услышать, что именно за артефакт ты присвоил. И хочу напомнить тебе пункт контракта, согласно которому ты обязан рассказать мне все, что касается миссии, перед Разумом, иначе будешь платить неустойку. И, конечно, никакой оплаты. Ущерб, нанесенный тобой, слишком высок.

Ловушка была очевидной, но непонятной. Пытаясь разгадать ее смысл, мой мозг сразу нагрелся, как давным-давно, когда я регулярно играл в шахматы с сослуживцем Ароном Квоном. Невозмутимое плоское лицо друга становилось особенно каменным, когда он видел, что вот-вот поставит мне мат. Я нутром в такие моменты чувствовал, что партии конец, но редко когда мог спастись, а оттого нервничал и делал ошибки. Сейчас предчувствие беспокойно ворочалось, озиралось, но тоже не видело опасности… Хотя…

То, что помыслы мои не были чисты, и я собирался присвоить артефакт, очевидно. Разум, безусловно, обнаружит это и сообщит Тукангу, а с того станется обвинить меня в воровстве. А все зачем? Понятно, что он злится, ведь его Великий дом вложился в права на Агони не ради ресурсов, а именно из-за артефакта Предтеч, но было что-то еще. И разгадка крылась в его профессии. Он мастер преумножения, а не деления и вычитания, так что, скорее всего, выстраивает наш диалог так, чтобы ничего мне не платить. Он уже озвучил это, но ему нужно обоснование.

— Так я и думал, — фыркнул Туканг Джуалан, пока я думал. — Ты вор, хомо!

— Осторожнее с обвинениями, рапторианец… — с угрозой в голосе проговорил я. — Приношу клятву Разуму Сидуса и присутствующему рапторианцу Тукангу Джуалану в том, что, попав на Агони, с боями целенаправленно пробивался к артефакту Предтеч, чтобы восстановить работоспособность колонии. Как известно, внепространственные паразиты опустошают все источники питания, и без ликвидации паразитов я бы не смог исполнить условия контракта между мной и рапторианцем Тукангом Джуаланом. Обнаружив матриарха паразитов, охранявшую артефакт Предтеч, я сразился с ней и с помощью рехегуа Убамы Овевевы… — осторожнее, Картер, тонкий лед, — … одержал победу.

— Вот! — перебив, воскликнул рапторианец. — Вот! Одержал победу, молодец, герой! Все, иди оттуда прочь! Не трогай то, что тебе не принадлежит!

— Приношу клятву Разуму Сидуса и присутствующему рапторианцу Тукангу Джуалану в том, что прикоснулся к артефакту из любопытства. — Правда! — И не планировал с ним ничего делать, кроме как привезти на Сидус. — Тоже правда!

— С какой целью ты хотел привезти на Сидус артефакт? — подозрительно поинтересовался рапторианец.

— Чтобы спросить Разум, что мне с ним делать. — И снова не соврал. — Считаю, что предмет такой важности не может принадлежать кому-то одному. Это достояние всей Коалиции.

И тут я понял, что совершил ошибку. За все время моей речи Разум ни разу не встрял, что значило — он не видит лжи и противоречий. Но Тукангу и не нужны были противоречия в моих показаниях. Ловушка в ловушке. Я думал, что избежал ее, но угодил в другую.

— И что же это был за предмет? — вкрадчиво спросил он. — Ну же, шишка Картер, ты же знаешь! Скажи мне, ведь это была моя собственность, а я даже не знаю, что за артефакт там был.

«Кулинарный рецепт… Каталог предметов обихода Предтеч… Информационный пакет-сборник творчества древнего поэта…» — что бы я ни ответил, кроме правды, все будет ложью в понимании Разума. А если скажу честно, Туканга хватит удар, или что там у рапторианцев вместо инфаркта. Положеньеце. Что ж, сам напросился.

— Технология сгибания пространства. Позволяет перенести в любую точку галактики объект… наверное, любой массы, не уверен.

Я точно знал, что любой, но были ограничения по размеру. Скажем, звезду или большую планету не перенести точно, а вот флот — вполне. Но знать такое ему не обязательно.

Сказанное дошло до Тукангу не сразу. Некоторое время он стоял, пытаясь осознать, чего именно лишился его Великий дом. Глаза затянулись матовой пленкой, а из ноздри потек оранжевый дымок, пахнущий жженной бумагой. Наконец он понял. Его глаза открылись, вспыхнули желтым огнем.

— Любой… массы… Любой массы!

— Да ладно тебе, шишка Туканг! — Я похлопал его по плечу. — Не расстраивайся! Технология не утеряна, ее присвоил Разум. Это значит, что, когда придет время, все разумные Сидуса смогут использовать сгибатель пространства!

— Вот именно! — взревел он. — Все! А должны не все! Ты, вонючий хомо, своим тупым умишкой даже не понимаешь, чего лишил Рапторианскую империю и Великий дом Джуаланов! Нет тебе оправдания, тупой кретин! — И снова я услышал слово, значащее «распад мозга в терминальной стадии». — Может, ты и выполнил условия контракта, но сделал это так, что лучше бы просто сдох на той планете!

Вот сейчас было совсем не похоже, что Туканг Джуалан играет. Его эмоции были не напоказ, это по-настоящему. Но он зря злился, и я это ему объяснил:

— Ты должен знать, рапторианец, что любой артефакт Предтеч содержит не конкретный информационный пакет, а сразу все их знания.

Он подозрительно склонил голову, ткнул в меня когтем:

— Это лишь домыслы исследователей!

— Это не домыслы, и ты это знаешь. В общем, артефакты выдают знания порционно и в зависимости от статуса того, кто информационный пакет принимает. Так что давай ты перестанешь блефовать и обманывать меня, потому что выглядишь глупо. Мы оба знаем, что, если бы я просто покинул Агони, а ты полетел за артефактом сам, ты бы получил что-то иное. Скорее всего, незначительное. Именно потому ты отправил меня, из-за моего статуса вида своего первого. Кроме того, у меня не было ни единого шанса предвидеть, что информационный пакет будет изъят Разумом. Клянусь, я не знал. Если бы знал, возможно, не стал бы лететь на Сидус, а сперва связался бы с тобой.

— «Возможно»… — зацепился за слово Туканг Джуалан. — Возможно, я тебе дам шанс избежать наказания, но прежде выслушай, что тебе грозит. Как член Верховного совета, я наделен доверием граждан выносить личную оценку любому гражданину статусом ниже меня. Моя оценка может как вознести разумного на вершину рейтинга, так и скинуть в отрицательные значения. Что это значит, надеюсь, объяснять не надо?

— Знавал я одного рапторианца, который говорил, что для вас рейтинг и звания ничто, главное — честь. Вижу, что вы очень своеобразно судите о чести, раз так легко отказываетесь от договоренностей и готовы испортить жизнь тому, кто сделал не то, чего вы ждали.

Он отмахнулся от меня с таким видом, словно букашка, которую собирался раздавить, вдруг разразилась речью в свою защиту.

— Пустые слова. Не тебе, хомо, говорить о чести. Вот какой шанс я тебе даю. Отдай мне права на фрегат, который ты нашел на орбите Агони. По праву, он мой, ведь ты его нашел на орбите моей планеты. За моральный ущерб я лишаю тебя наград по контракту, и можешь, если хочешь, оспорить решение, обратившись к Разуму, только зря потратишь монеты на аппеляцию. За лишение аймаана… — Слово было незнакомым, но понимание пришло сразу. Что-то вроде надежды и веры в благополучное будущее и чудо. Оказалось, что лишить рапторианца аймаана — преступление. — … Великого дома Джуаланов и меня лично приговариваю тебя к полной конфискации имущества, включая права на найденный фрегат и содержимое инвентаря, но не ограничиваясь оными.

Тигр, то ли почувствовав агрессию в мой адрес, то ли уловив мою ярость, уставился на рапторианца и пропищал что-то грозное. А тот, сделав паузу, добавил:

— Все то же самое касается хомо Беверли Синклер. Твое решение, хомо?

Бывало у меня раньше такое состояние, что называется крайним изумлением, но в подобной степени я его еще не испытывал. Вспомнил, как мы: я, Лекса, Убама, — не раз проходили по краю, чтобы вернуть находящейся на грани краха семейке Джуаланов ценный груз, как погибал, жертвуя собой, охотник, как Лекса отдала мне свои «Воздушные крылья», а сама была готова погибнуть… И все ради того, чтобы этот змееголовый урод втоптал наши имена в грязь и лишил Сидуса?

«Большой друг… — напомнил о себе спиннер. — Опасность? Враг?»

— Нет.

Слово прозвучало в унисон с моим собственным мысленным ответом маленькому спиннеру. Но откуда?..

Взор Туканга Джуалана обратился к входной двери. Вроде бы она закрылась за мной, но сейчас возле нее стоял незнакомый статный и худощавый рапторианец, примерно на голову выше Туканга.

Биджак Джахат, рапторианец, великий буфо 39-го уровня

Родная планета: Сарисуру, система 18 Скорпиона, созвездие Скорпиона.

Глава Великого дома Джахат.

— Нет, это очень плохое решение, Туканг, — сказал Биджак Джахат, направившись к нам. — И это, по-твоему, рапторианская благодарность?

— У нас деловые отношения с этим хомо, — прорычал Туканг. — Есть условия контракта и факты, а благодарность понятие эфемерное.

— Тогда ты вдвойне глупец, — усмехнулся Биджак Джахат. — Ведь ты и сам, как рапторианец с зачатками умений буфо, мог бы понять, что хомо Картер Райли не тот, с кем Рапторианской империи нужно враждовать. Напротив, с этим хомо лучше дружить.

Возможно, в рапторианской иерархии Туканг был ниже Биджака Джахата, но сейчас он находился у себя дома, причем как прямо, так и фигурально, то есть значился одним из самых главных на Сидусе, где глава Великого дома Биджаков считался лишь гостем.

— Это ваше мнение, достопочтимый Биджак, — сказал он. — Я остаюсь при своем.

Проигнорировав его слова, гость Туканга подошел ко мне вплотную, всмотрелся в лицо. Пар, который он выпускал из ноздри, были светлым, почти прозрачным.

— Вида своего первый, вида своего защитник, — произнес он. — Странно, что ты этого не видишь, Туканг. — Он протянул мне руку, и я пожал ее. — Рад знакомству с одним из лучших представителей юной цивилизации, хомо Картер Райли. Меня зовут Биджак Джахат, я дед-дядя Оран’Джахата, которого ты пощадил в поединке. Сам по себе факт пощады мог бы показаться мелочью, нежеланием марать руки или даже слабостью, но внук-племянник рассказал мне, чем ты пожертвовал ради его жизни. Для этого рапторианца… — он указал на молчавшего Туканга, — потерянная тобой награда за победу ничто, ерунда, но относительно того, чем ты владел на момент поединка, это… — Он потер ладонями и развел руки. — Это как миллион монет для Туканга.

— Что ты в нем видишь? — пробурчал ростовщик.

— Ты ощущал запах вариативности будущего и знаком с дисциплиной буфо, она о бесконечном множестве путей, по которым все может развиваться, Туканг, — ответил Биджак Джахат. — Даже никчемный бродяга в своем будущем имеет несколько вариантов, при которых покоряет мир или добивается величия. Но у этого хомо почти каждый путь масштабен, грандиозен и величественен. Вот только пути эти с разными знаками, Туканг. И вот тебе мое слово: ты не захочешь жить в будущем, где Картер будет твоим врагом. Я совру, если скажу, что каждый из путей принесет радость Рапторианской империи. Изгнав хомо Картера Райли с Сидуса, ты не отнимешь у него возможностей и большого будущего, но ожесточишь его против нас и, возможно, самого Сидуса.

— Но из-за него мой Великий дом потерял аймаан! — возразил Туканг.

— Из-за него твой дом остался Великим, — спокойно ответил ему Биджак Джахат. — Но будь по-твоему. Официально заявляю, что я покрываю все убытки, которые понес Великий дом Джуаланов из-за действий хомо Картера Райли, и призываю Разум рассчитать таковые. Если они, конечно, есть. Взамен я хочу, чтобы ты снял все претензии с хомо Картера Райли и его соратников, ежели таковые имеются. Его рейтинг должен остаться прежним. У’раптос будет уведомлен о твоих действиях.

— Нет-нет, великий буфо Биджак, я вовсе не это…

— Довольно, — оборвал тот ростовщика. — Вопрос закрыт. — И обратился ко мне. — Что касается тебя, хомо Картер Райли, я также беру на себя выплаты по контракту, которые тебе должен был сделать Туканг Джуалан. Однако не считай это благодарностью за спасение моего внука-племянника. Это было бы непорядочно, ведь награда за выполненный контракт тебе полагалась в любом случае.

— Спасибо, рапторианец Биджак Джахат, — сказал я. — Я не рассчитывал ни на какие награды, когда оставил вашего внука-племянника в живых. Так что это не обязательно.

— Восприми это как расчет, — ухмыльнулся он. — Я вижу, что пройдет ничтожно мало времени по галактическим меркам, прежде чем ты будешь способен на то, что и не снилось этому мастеру преумножения, готовому ради сиюминутной выгоды или от обиды поступиться честью. И я надеюсь, что к тому моменту рядом с тобой будет Оран’Джахат, которого я хочу назначить официальным летописцем твоих будущих свершений. Он ждет итогов нашей встречи в этом доме. Как мы закончим, он полностью в твоем распоряжении. Пообещай, что примешь его в свою семью.

От такого пафоса и навязанного внучка-племянника я выпал в осадок. Ну и на хрен он мне сдался? Еще и в семье?

— Доверься моему предвидению, хомо Картер, Оран’Джахат будет тебе полезен. Также я отдаю тебе в услужение двух хитамов из гвардии у’раптоса, Кему и Тиана. Ты волен делать с ними все, что хочешь, но и о них скажу, что, если сохранишь их при себе, они тебе пригодятся.

Оба хитама стали видимы. Как оказалось, они стояли рядом с Биджаком Джахатом.

— Да зачем они мне нужны? — не выдержал я, глядя на двух мелких рапторианцев, больше напоминающих прямоходящих змей, чем ящеров. Этак под видом благодарности ушлый буфо всучит весь свой неликвид, а мне гадай — то ли шпионы, то ли того хуже, а еще и отвечай за них! — Позвольте отказаться от такой привилегии, уважаемый буфо…

— Не оскорбляй отказом, хомо, — ответил Биджак Джахат. — Сказал же, что можешь делать с ними, что хочешь, хоть на генетический материал продай, но их присутствие улучшает позитивную вариативность твоего будущего. И удлиняет определенные линии. Знаешь, что это значит?

— Они спасут мне жизнь?

— Да, есть такой шанс. К тому же их жизни теперь в твоих руках. Если они вернутся на Сарисуру, у’раптос их не пощадит. Они опозорены. — Смерив их презрительным взглядом, буфо добавил: — Тобой.

— Спасибо, — ответил я и не стерпел, съязвил: — Награда превзошла мои ожидания.

— Это была не награда, — все так же спокойно ответил он, и тут даже Туканг Джуалан навострил ушные отверстия. — Настоящая награда ждет тебя на космодроме Сидуса.

Он вывел голограмму с описанием небольшого, хищно выглядящего космического корабля, похожего на бумеранг.

Пустотный клинок

Космический корабль.

Класс: рейдер.

Качество: эпическое.

Тип вооружения: энергетическое, кинетическое, пространственное.

Дополнительная боевая модификация: «Разрушающая пульсация».

Космический корабль, созданный на Сарисуру с применением технологий Предтеч.

Корпус изготовлен из гиперлегированного тритания, обладающего уникальной молекулярной структурой, которая обеспечивает высокую прочность и массу, минимальную для судов этого класса.

Корабль оснащен модификацией «Разрушающая пульсация», которая может деактивировать энергетические щиты вражеских кораблей, высокоэффективными внутрисистемными двигателями на антиматерии и оптимизированной версией гипердвигателя, снижающей расход вычислительных мощностей.

Оценочная стоимость: 350000 монет Сидуса.

Производство: «Меланг».

Владелец: хомо Картер Райли.

Капитан: не назначен.

— Это невероятный корабль, господин хомо Картер Райли, — прошипел Кема.

— Восхитительный, — согласился с ним Тиан. — Мы вас не подведем, господин хомо Картер Райли.

Глянув на них с раздражением, я хмыкнул. Дерзкими они мне нравились больше.

«Большой друг, хочешь избавлю тебя от них?» — поинтересовался спиннер.

— Благодарю, — искренне сказал я Биджаку Джахату.

— Да, — пискнул хомяк Тигр.

И только Туканг Джуалан промолчал. Вид у него был растерянный, а взгляд недобрый.

Глава 3

Охотничья гильдия

Великий рапторианский буфо Биджак Джахат уже покинул нас, когда я, прежде чем тоже распрощаться, напомнил Тукангу Джуалану:

— Ты все еще мне должен, рапторианец. Долг платежом красен.

— Что? — хмуро и спокойно поинтересовался он, но спокойствие было напускным — и без того багровый пар из его рта приобрел алые оттенки — мастер преумножения кипел от бешенства. Не так уж и хорошо у него получалось контролировать эмоции, как он мне расписывал.

— Твои люди бесцеремонно продержали меня в запертом измерении перед нашей с тобой первой встречей. Ты тогда согласился компенсировать мне моральный ущерб и неудобство, а также посулил по монете за каждый час ожидания. Итого — шесть. Сказал, что вернешь после выполнения контракта.

Рапторианец оскалил пасть от одного ушного отверстия к другому, и мои новоиспеченные телохранители, хитамы Кема и Тиан, с едва слышным шипением ушли в стелс и, демонстративно выпустив когти, встали по бокам рапторианца, готовые атаковать.

Туканг Джуалан взял себя в руки, и оскал сменился почти человеческой улыбкой:

— Не перестаешь меня удивлять, шишка Картер! Ты только что получил почти пять тысяч монет за якобы выполненный контракт на Агони от буфо Биджака Джахата, двух хитамов из личной гвардии у’раптоса, рейдер «Пустотный клинок» и личного летописца из Великого дома Джахатов, но при этом требуешь какие-то шесть монет?

— Да хоть бы и одну, — искренне удивившись, пожал я плечами. — Странно слышать такое заявление от мастера преумножения.

Скрепя сердце Туканг молча выдал монеты и так и не проронил более ни слова, выпроваживая нас из своего кабинета. Снаружи уже ждал старик-мажордом, который довел нас до выхода. Я думал, что и он промолчит, но тот, перед тем как закрыть за нами дверь, усмехнулся:

— На твоем месте я бы посадил этих хитамов на цепь, хомо. Иначе проблем с ними не оберешься.

Ему ответило шипение с двух сторон от меня, две тени устремились к нему, но мажордом уже захлопнул дверь. Взглянув на парящий неподалеку диск, на котором сюда прилетел, я с сомнением посмотрел на хитамов — все не влезем. Не помешает полноценная летающая платформа…

— Позвольте помочь, шишка Картер! — С этими словами кто-то попытался отобрать у меня клетку с Тигром.

Я ее не отдал, а приглядевшись, узнал внучатого племянника великого буфо — Оран’Джахата. Хорошо хоть, ни хитами, ни, главное, спиннер не восприняли его действия как опасность для меня. После слов мажордома я уже ни в чем не был уверен относительно этой «особой ветви эволюции» рапторианцев. Что уж говорить о затаившемся спиннере…

— Ох, простите за бестактность! — воскликнул юный рапторианец. — Приветствую вас, шишка Картер! Отныне я приставлен к вам летописцем! Буду фиксировать все ваши достижения! А в случае надобности свидетельствовать в вашу пользу!

Слова были странными, но разбираться с ними я решил потом, потому что юный рапторианец продолжал себя расхваливать:

— Кроме того, я могу заняться вашими финансами! Хозяйственным учетом! Набором персонала! — Заметив мой скепсис, Оран’Джахат пояснил: — Я получил образование в Великой четверке! Это лучшие учебные заведения Сарисуру! Закончил Кристальную академию Сариса! Институт Гарронского пера! Академию Звездных ветров! Университет Истинной сути! Кстати, ожидая вас, я озаботился транспортом! Летающая платформа заказана!

Я невольно поморщился, потому что каждую фразу Оран выкрикивал с невероятным энтузиазмом — мой первый сержант был бы в восторге от такого новобранца.

— И я тебя приветствую, Оран, — ответил я, передавая ему клетку. Тигр не возражал. — Только не называй меня шишкой… — Похоже, после первого разговора со мной Туканг внедрил это слово в рапторианско-человеческий разговорник. — У этого слова слишком много других значений.

— Сэр, да, сэр! — Оран кивнул, демонстрируя отличное знание человеческих жестов. — Какие планы на сегодня, сэр? Где вы остановились? Найдется ли у вас время обсудить ваши финансы? Дед сказал, что вы обрели состояние, и у меня есть идеи, как и во что вложить деньги! Также он рассказал о «Пустотном клинке»! Нам нужна команда? Будем ли мы на нем летать? Или сдадим в аренду? Я могу этим заняться!

— Так, Оран, сначала разберемся кое с чем другим.

— Да, сэр!

Даже хитамы зашипели, не в силах терпеть этот оголтелый энтузиазм и высокую громкость речевого модуля Оран’Джахата.

— Еще одно «сэр» — и вернешься к деду! — прошипел я. — Понял?

— Да… — растерянно ответил он. — Но как мне вас называть?

— Меня зовут Картер.

— Уважаемый, ваш статус и мое положение не позволяют называть вас только по имени, сеньор… — Я поднял бровь. — Начальник… братан… кореш… слышь… босс… — Он окончательно смутился, запутавшись в человеческой терминологии.

— Босс — нормально, — махнул я рукой. — Во-вторых, не кричи. Слышал, что вы, рапторианцы, умеете контролировать свои эмоции? Вот и поумерь их. Уяснил?

— Так точно, босс, — намного спокойнее ответил он.

— В-третьих, ты на испытательном сроке. Дед просил принять тебя в мою семью, но это право надо заслужить.

Рапторианец скис, свидетельством чему стала струйка оранжевого пара из носовой щели, а я спросил:

— Ну, где там твоя летающая платформа?

Оран’Джахат помахал рукой, и через мгновение нас накрыло тенью — заказанная им платформа выглядела как спортивный флаер с хищным вытянутым носом.

— Осмелился взять на тест-драйв «Рапиру», босс, — намного спокойнее, но все еще с прорывающимися фонтанчиками энтузиазма доложил Оран. — Подумал, что вам нужно нарабатывать репутацию на Сидусе, а для этого следует переходить на личный транспорт.

«Шустрый малый», — подумал я, но решил не спешить с выводами. Клетку с Тигром ему можно доверить, а дальше посмотрим.

Зависнув в полуметре над кислотным болотом, «Рапира» показала себя во всей красе. Что-то вроде зеркального катера в виде наконечника копья, накрытого полупрозрачной пеленой силового поля. Пелена приоткрылась, и две черные тени затекли туда и вытекли обратно. Примерно шестиместный, определил я.

— Чисто, — прошипел Тиан.

— Это не просто транспортное средство для перемещений по Кубу, босс, — пояснил Оран’Джахат, когда мы забрались внутрь и я с большим удовольствием растекся в кресле. — На нем можно выйти в космос или воспользоваться стационарными гиперпутями переместителя, если приобрести соответствующий модуль. Посадочные места трансформируются под любую расу, сама «Рапира» может растянуться, если нужны дополнительные места, или, наоборот, ужаться. Разгоняется до тысячи…

— Юный Джахат владеет нормальной речью? — поинтересовался Кема. — Он не в Кристальной академии, а среди обычных разумных.

— Будет нужно, тачка вместит и четыре по четыре особи! — рявкнул Оран’Джахат, но тут же смутился. Или сделал вид, что смутился: — Простите, босс. У хитамов маленький мозг, имейте в виду, что команды им лучше давать отрывистые, односложные. И слова тоже нужно подбирать совсем простые.

Сдвоенное шипение было ему ответом, а я мысленно выругался — уже понятно, что великий буфо не просто подложил мне свинью в виде этой троицы, а усадил на взрывоопасную бочку.

— Продавец просит за катер всего тридцать шесть монет, — невозмутимо добавил Оран’Джахат, передавая управление катером мне. — Зацените, босс, какой плавный ход! Кстати, скинут монету за снимок с вами в катере, босс!

Поскольку время до прибытия Лексы еще было, я выбрал мысленный интерфейс управления и указал точку назначения: Рехегуанский квартал, Охотничья гильдия. Должен успеть сгонять туда и вернуться.

Путь занял несколько секунд: мгновенный старт, полет, и вот катер плавно идет на посадку. Приземлялись мы медленно, и я успел рассмотреть окрестности.

Рехегуанский квартал издали и сверху напоминал комнату Микки, когда та была еще совсем маленькой: разбросанные кубики и детали конструктора и возвышающаяся над ними кукла, сидящая в странной позе. Только вместо куклы здесь был памятник какому-то рехегуа.

— Это памятник рехегуа Ипепо Хаимбе, — рассказал мне Оран’Джахат. — Великий воин, вида своего первый. Погиб при невыясненных обстоятельствах. Рехегуанцы чтут его.

Ипепо Хаимбе изобразили в боевой трансформации, и в его формах мне почудилась огромная крылатая мантикора, готовящаяся к атаке. Распростертые крылья заканчивались острыми клинками, направленными, как и хвост с жалом, на невидимого противника.

Размерами рехегуанский квартал не уступал рапторианскому, но жило здесь, как мне показалось, намного меньше народу. Рапторианцы теснились, здесь же здания-кубики стояли друг от друга на расстоянии в несколько раз большем, чем размеры зданий. Объяснение нашлось у всезнайки Орана:

— Эволюционно рехегуа развивались под землей, предпочитая пещеры и глубокие норы строениям на поверхности. Следствие разрушительной войны древних рехегуа, по всей вероятности… — Ответив на мой вопрос, юный рапторианец, очень старающийся быть полезным, поделился последними новостями: — Кстати, впервые за все время Сидус организовывает собственный военный флот! Верховный совет уже ратифицировал! Этим пока занимается небезызвестный вам Туканг Джуалан, но командовать флотом будет адмирал да’ари Ша’зер.

— Зачем Сидусу военный флот? — удивился я. — Мы с кем-то воюем?

— Дед говорит, просто бизнес, — ответил Оран’Джахат.

— Будут крышевать колонии, — с видом знатока сообщил Тиан. Он сел передо мной, а мою спину от неведомой опасности прикрыл Кема. — Я подслушал разговор Туканга с Биджаком. Да’ари давно толкали эту тему — им нужен боевой опыт и полевые испытания новых военных технологий.

— И на ком они их будут испытывать?

— На пиратах, конечно, — донесся сзади голос Кемы. — Эту опасность долго игнорировали все расы, кроме, само собой, колоний. Ведь кто такие пираты? Отребье и нищеброды, лишь разумная плесень на отшибе галактики.

— Но времена изменились, — сказал Тиан. — Есть подтвержденные данные, что пиратская колония на Ингусе не только свою систему освоила, но и захватила еще одну.

Ингус — официальное название планеты, более известной как Базар, вспомнил я, а Кема добавил к словам напарника:

— А там нашла какие-то реликты Предтеч. Что именно, так и не удалось выяснить, всех наших агентов раскрыли, их судьба неизвестна.

— Да чего уж там… — проворчал-прошипел Тиан. — Прикончили их.

Катер приземлился, и хитамы первыми вытекли из салона, продолжая играть роль телохранителей. Учитывая неуязвимость на Сидусе, глупость, но пусть развлекаются, если угодно. Два бойца из личной гвардии у’раптоса — рапторианского императора — лишними не будут.

Здание Охотничьей гильдии снаружи выглядело скромно, как куб десять на десять метров, одним углом погруженный в землю. Но, как и со всеми строениями на Сидусе, впечатление было обманчивым.

Внутри оказался левитационный эскалатор, который плавно опустил нас метров на шестьдесят, и вот там-то я и увидел Охотничью гильдию во всей красе — галактических масштабов зоопарк, стрельбище, завод и биржа в одном безразмерном пространстве. Насчет безразмерности — без шуток, я не видел ни конца ни края помещения.

Недалеко от входа рехегуа ремонтировал нечто, напоминающее мой «Джаггернаут», только раз в пять больше — явно нечеловеческий экзоскелет. В десятке метров от него в черной луже плескались какие-то зверьки, похожие на свиней, но с длинными змееобразными туловищами. Чуть дальше что-то взорвалось, причем взрыв был синим, и возле нас приземлились фиолетовые кляксы чего-то живого.

Повсюду сновали представители всех рас Сидуса, включая каккерлаков, но больше всего было, разумеется, рехегуанцев. Я поразился их разнообразию — казалось, у них совсем нет базовой формы, потому что я не увидел даже пары рехегуа, похожих друг на друга.

Я со своим барахлом — кишками, клыками и когтями монстров Агони — не понимал, куда приткнуться или пойти, но тут-то Оран’Джахат показал себя во всей красе. Пока входили в здание, я объяснил ему, зачем мне в Охотничью гильдию, а потому он уже четко знал, куда идти, и даже выстроил оптимальный маршрут:

— Информационные пакеты о неизвестных видах планеты можно сдать в офис гильдии. — Он указал на небольшой плоский экран. — Добычу с Агони можно продать самому, но, если нужно сберечь время, лучше сдать оптом скупщикам. — Он показал в другую от офиса сторону, где толпилось много народу. — И, наконец, краеугольный камень охотника Убамы Овевевы примут в Представительстве прайдов Са’Иха. — Считав мое непонимание, он напомнил: — Так называется родная планета рехегуа.

Подумав, что мой летописец — хороший помощник, я направился в офис. Вернее, к офису — экрану, откуда на меня недовольно посмотрел рехегуа, покрытый красными пластинами. Ничего не говоря, он соединился с моим модом «Анализатор ценности», и передо мной высветилось сообщение о том, что Охотничья гильдия Сидуса желает приобрести добытую мной информацию о неизвестных видах Агони за шестнадцать с небольшим монет. Я принял предложение не торгуясь.

Еще около четырех сотен я получил за останки убитых нами с Лексой монстров. И прибыль, и от мерзости избавился. Да, они были герметично упакованы и прятались в инвентаре, но мне хватало одного знания, что я таскаю их при себе. Слишком уж хорошо я помнил, какие они отвратительные на вид и вонючие.

Все прошло быстро и гладко, я бы даже сказал, буднично. По всей вероятности, скупщики безраздельно доверяли информации, собранной «Анализатором ценности», и цене, которую он назначил.

Настроение мое, и без того повысившееся после закрытого контракта с Тукангом, приподнялось еще — как всегда бывает после сделанного дела. Здесь, в Охотничьей гильдии, оставалось последнее — сдать останки Убамы в Представительство рехегуанских прайдов Са’Иха.

Пожалуй, это было самое… хм… представительное место во всей гильдии. Больше порядка, больше света, меньше сутолоки, и, главное, рехегуанцы тут были другими. Они имели схожую форму — что-то вроде металлической гусеницы, вставшей на дыбы, с несколькими разноразмерными конечностями в верхней половине тела, а снизу у кого-то были колеса, у кого-то — шары или множество маленьких ног, но конфигурация у всех выглядела явно не боевой, а защитные пластины отсутствовали. На нас никто не обратил внимания, и тогда Оран’Джахат остановил ближайшего рехегуа и поинтересовался, где нам найти представителя прайда, к которому принадлежал Убама Овевева.

— Уточнение: прайд Овевева? — переспросил тот и замер, видимо, изучая информацию в интерфейсе. — Ответ: этот прайд слишком мал, чтобы иметь представительство. Упомянутый рехегуа был единственным его представителем.

— Единственным — на Сидусе? — уточнил я.

— Единственным — вообще.

— Простите… — я считал с профиля имя, — старший офицер Охотничьей гильдии рехегуа Гуира Хови, что отнимаем ваше время. Рехегуа Убаба Овевева был моим боевым товарищем и погиб, спасая мне жизнь. Скажите, что я могу для него сделать? Я сберег его краеугольный камень.

— Совет: вы вольны делать с ним все, что вам заблагорассудится, — ответил Гуира Хови. — Объяснение позиции: цивилизация рехегуа не нуждается в Убаме Овевева, в противном случае Представительство прайдов Са’Иха, опознав среди вашей собственности его краеугольный камень, сразу бы сделало запрос на его выкуп. Ценность Убамы Овевевы чрезвычайно низка, его воплощение не окупится.

— То есть его все же можно воплотить? — спросил я.

— Ответ: можно, но зачем? Популяция рехегуа строго регламентируется, освободившееся место с удовольствием выкупит любой из ведущих прайдов Са’Иха. Если уже не выкупил.

— Так что же делать?

— Совет: сдайте его краеугольный камень кому-нибудь из скупщиков и забудьте о нем, — посоветовал Гуира Хови. — Личность Убамы, скорее всего, законсервируют на случай Судного дня, и, даже если его когда-либо воплотят в органическом теле-клоне, то только для того, чтобы отправить на добычу опасных минералов или на войну.

Участь охотника, который вез меня с Лексой на Агони на заклание, не должна была меня волновать. Неприятное существо, как ни крути. Рапторианцы хотя бы гуманоиды… по большей части, хитамы не в счет, а в рехегуа совсем ничего человеческого. Роботы с Земли и то ближе. Но Убама спас меня как минимум дважды: когда мы падали и в пещере со спиннером. Я ставил все и мотался через всю галактику ради того же Ирвина Горовица, которому вообще ничем не обязан, а тут…

— Хочу оплатить воплощение рехегуа Убамы, — сказал я. — Как это сделать?

Если бы у Гуира Хови были плечи, он бы ими пожал. Видимо, и рехегуа способны удивляться.

— Непонимание: зачем он вам? Его путь закономерно закончен, его жизнь рехегуа — тоже. Никто не позволит вам ради забавы воплощать никчемного рехегуа, чтобы он занял место более достойного.

— Не ради забавы!

— Большее непонимание: а ради чего еще? В том, что вы намереваетесь сделать, хомо Картер Райли, нет рационального зерна. В новом органическом теле Убама будет вам бесполезен. Модификации и трансформации очень дороги, на приличные у него точно не хватит денег, да и весь его опыт и боевой рейтинг не восстановятся. Он станет обузой, а не боевым соратником, как вы, видимо, себе представляете.

— Он спас мне жизнь, — выдохнул я, сознавая, что меня не поймут. Даже хитамы и Оран’Джахат на это не способны, но они хотя бы молчат и не встревают.

— Напоминание: Убама Овевева внес вас в список неблагонадежных бойцов и реестр недружественных лиц для всей расы рехегуа, хомо. Размышление: слышал я, что расе хомо рано быть частью Коалиции, но впервые убеждаюсь в справедливости этих слов. Утверждение: вы подвержены нерациональным решениям.

— Думаю, в поступке босса есть рациональное зерно, — тихо сказал Оран’Джахат, обращаясь скорее к хитамам. — Его соратники, зная, что он их не бросит, будут драться рядом с ним эффективнее.

— Несогласие: чушь, — сказал рехегуа. — Сожаление: я бы поболтал с вами еще, но дела. Касаемо Убамы Овевевы: вы не можете воплотить его, используя пути воплощения личности Представительства прайдов Са’Иха.

— Из-за места в популяции?

— Подтверждение: верно. Последний совет: вы можете обратиться в Центр репликации Сидуса. Разум хранит генетический код каждого гражданина. Он восстановит тело Убамы Овевевы, если вы предоставите ему краеугольный память.

Сказав это, Гуир Хови укатил по своим делам.

Делать в Охотничьей гильдии нам было больше нечего, хотя оба хитама с большим интересом заглядывались на витрины боевых модификаций. Я бы и сам на них посмотрел, но до прибытия Лексы и разборок с кур’лыком Анаком Чекби оставалось мало времени.

С торговцем, кстати, я решил начать разговор издалека. Задание спасти похищенных и расследовать, зачем юяй похищают граждан Сидуса, Разум посчитал невыполненным, а когда я возмутился, посоветовал обратиться к любому члену Верховного совета. Туканг Джуалан явно отпадал в силу возникших между нами разногласий, а вот с кур’лыком у нас пока никаких трений, кроме моих домыслов, не было.

Уже на пути к Центру репликации, понимая, что «Рапира» нравится мне все больше, я поинтересовался у Орана:

— Ты говорил, что продавец скинет монету, если я позволю сделать голограмму со мной внутри катера. Зачем это ему?

Тигр, до того особо не интересовавшийся происходящим, вдруг пропищал что-то вопросительное и уставился на Орана. Тот немного смутился и ответил:

— Так, босс, вы же будущая знаменитость! Дед в таких вещах не ошибается!

— Та-а-ак… — Я угрожающе потянулся к его шее, но передумал душить гаденыша и просто отобрал клетку с хомяком. — Что ты ему наплел?

— Да ничего особенного… — Он потупился.

— Отвечай боссу! — потребовал Кема.

Тиан тоже прошипел что-то угрожающее.

— Сказал, что хомо Картер Райли — будущий герой галактики, вот и все, и ничего такого, — проговорил Оран’Джахат. — И в чем я неправ?

— Хочешь сказать, продавец просто так тебе поверил? Кто он, кстати?

— Поверил, даже сказал, что нисколько не сомневается. И это удивительно, босс, потому что он и сам хомо, а вы, как я слышал, не очень радуетесь успехам других хомо.

— Как его зовут?

— Ханг Ли, босс. Могучий воин, в топе Арены. Вы должны знать его, босс.

Смерив его подозрительным взглядом, я счел за лучшее никак это не комментировать. И вообще, в катере лучше ни о чем серьезном не говорить. Человек Института, чей очень странный фрегат угнали юяй, какой-то там старый знакомый Лексы, а теперь еще, оказывается, и владелец «Рапиры», которую Оран’Джахат взял для меня на тест-драйв?

Очередное совпадение не могло быть просто случайностью. Одно ясно: Институт взял меня под колпак, а Ханг Ли обложил со всех сторон. Не удивлюсь, если и подарки великого буфо Биджака Джахата с подвохом, а то откуда такая щедрость? Надоело, нужно становиться умнее!

Игнорируя взгляды подчиненных, я полез в магазин интерфейса и потратил две сотни монет, скупив все виды доступного мне «Разума»: средний, большой и огромный.

Хотел выпить сразу огромный, но обломался — начинать надо было с малого, который я уже использовал, затем становился доступным средний, большой, и только после — огромный.

Причем и здесь не обошлось без подвоха. Оказалось, гением быстро не стать даже на Сидусе. Между использованием следовало выдерживать паузу, иначе можно было сжечь мозг.

Средний разум

Редкая генетическая модификация.

Преобразует клетки мозга пользователя так, чтобы совокупный показатель «Разума» повысился на 5.

Оценочная стоимость: 10 монет Сидуса.

Требования: только для разумных организмов!

Внимание! Возможно только однократное применение «Среднего разума». Для последующего развития потребуются модификации лучшего качества. Полное преобразование мозга требует не менее четырех усредненных галактических недель. Следующее преобразование возможно только по истечении этого срока. При нарушении сроков есть риск перенагрузки, следствие которой — смерть мозговых клеток.

В глазах потемнело, челюсти онемели, в голову словно залили ледяной воды. Сквозь синий туман в глазах я разглядел логи:

Хомо Картер Райли, вы использовали редкую генетическую модификацию «Средний разум».

Разум: +5. Итого: 17.

Когда боль начала ослабевать, я осмотрелся. Рапторианцы наблюдали за мной с любопытством, черные глаза хитамов поблескивали.

Оран’Джахат прокомментировал:

— Хорошо, что вы умнеете, босс. Всегда приятно служить тому, кто не забывает о саморазвитии. Ученье — свет, а неученье — тьма, босс. Так говорил великий буфо прошлого Бапак Ракият.

— Сколько «Разума» стало, босс? — спросил Кема. — Надеюсь, больше сотни?

— Вряд ли, — бесцеремонно заметил Тиан. — Думаю, босс и до двадцати не дорастил. Так что курс «Служба персоне со слабым интеллектом» мы с тобой не зря прошли.

— Мать вашу, хитамы, а у вас сколько?

— У нас своя система расчетов, босс, наши показатели тебе ничего не скажут, — ответил Кема. — Но у нашего у’раптоса почти двести. Или даже больше, он же все время развивает «Разум» созерцанием внутреннего «я».

— А у тебя? — спросил я у Оран’Джахата.

Тот отвел взгляд:

— Немного, босс.

— Ну-ну, — фыркнул я и снова мысленно выругался. И так мнение о себе ниже плинтуса… — Ладно, черти рапторианские, идемте воскрешать Убаму.

— Плохая идея, босс, — сказал Тиан.

— Но вы босс, — добавил Кема. — Если даже после «Среднего разума» не передумали, значит, вас не переубедить.

— Упертый босс попался, — сказал Тиан.

Играть в телохранителей хитамы перестали и, развалившись в креслах катера, разглагольствовали о тупых и умных боссах, виды которых им красочно описали на курсе телохранителей.

Сплюнув, я выбрался из катера и пошел первым. Оран’Джахат зашагал рядом. И только тогда, опомнившись, хитамы устремились за мной.

Глава 4

Опасная эмоция

Заходя в Центр репликации, я думал, что увижу бесконечные ряды прозрачных контейнеров с эмбрионами, причем всех представленных на Сидусе рас. Понятно, что глупо, но уж слишком сильны были стереотипы, навязанные фантастическими фильмами.

Я ошибся. Здание, снаружи небольшое, оказалось таким же внутри. Ничего особенного — ресепшн, шары-кресла наподобие тех, что в космопорту, светящиеся и слегка мерцающие стены, крутившие рекламу галактических компаний (причем упор был на страховании жизни ради последующей после страхового случая репликации), и местный Распорядитель.

Распорядитель Центра репликации

Создание Разума Сидуса.

В отличие от своего гигантского собрата, управляющего Ареной, этот был чуть выше меня. Впрочем, он тоже постоянно менялся, трансформируясь то в огонь, то в воду, то в матовый металл, принимающий форму представителей всех рас Коалиции Сидуса.

— Приветствую в Центре репликации, гражданин хомо Картер Райли, — сказал Распорядитель. Голос его звучал как хрустальный звон в сосновом лесу под дождем. — Четыре по четыре кебаха вашему дню, граждане рапторианцы Оран’Джахат, Кема Ли-десятый, Тиан До-шестой. Чем могу быть полезен?

Бросив взгляд на профили хитамов, я увидел только имена. Ни фамилий, если это были они, ни порядковых номеров, что бы они ни значили. Поинтересуюсь при случае.

Я вытащил краеугольный камень Убамы и протянул Распорядителю.

— Рехегуа Убама Овевева погиб, спасая мне жизнь. Он единственный представитель прайда — некому защитить права на его место в популяции рехегуа. Поэтому я хочу оплатить его репликацию.

Распорядитель не потянулся за краеугольным камнем — тот просто исчез у меня из рук.

— Рехегуа Убама Овевева, опытный охотник девятого уровня… — он, видимо, начал считывать информацию и сразу ее озвучивал. — Погиб, применив самоуничтожение. В радиусе взрыва находились хомо Картер Райли, боец первого уровня, и сверхмалый спиннер-матриарх. Самоуничтожение в попытке уничтожить врага галактики — достойное завершение пути для охотника. Зачем ты хочешь его реплицировать, хомо Картер Райли?

Э… Что?

Помня, с каким недоверием инопланетяне относятся к решениям, основанным на эмоциях, я попробовал найти рациональную причину.

— Он еще может принести пользу… — сказал и, подумав, добавил: — Коалиции.

— У данного рехегуа ушло двадцать четыре усредненных галактических года, чтобы добиться девятого уровня. Четыре из них он получил одномоментно при обстоятельствах, шанс на повторение которых невозможен. Кроме того, не усиленный рехегуа нулевого уровня без расовых искусственных дополнений и модификаций Сидуса обречен на жалкое существование. Мой долг предупредить тебя, хомо, что вряд ли Убама Овевева будет тебе благодарен. Учитывая обстоятельства, вынужден отказать.

— У меня есть деньги. Какие-то базовые модификации я ему куплю.

— Ни один охотник не согласится на такое, — придав голосу скептических интонаций, ответил Распорядитель. — Воспримет как подачку, что не только унизительно, но и переводит охотника в ранг жертвы. Решение остается прежним. Вы можете пожертвовать краеугольный камень Убамы Овевевы Верховному совету Сидуса — поможет научной группе в изучении новых технологий, которые пойдут на пользу не только цивилизации рехегуа, но и всей Коалиции.

— Но откуда вы знаете, что он не согласится? — в отчаянии спросил я.

И дело было не в Убаме, чью окончательную смерть я как-нибудь переживу, а в ощущении ненормальности происходящего, неправильности. Как так — есть технология, которая позволит легко воскресить не последнего гражданина Сидуса, Распорядитель сам же сказал, что тот чуть ли не герой, есть ресурсы на это, но никто и пальцем не пошевелит. Убаму просто списали. При этом Разум, исходя из каких-то собственных мотивов, воскресил хомяка. Я-то, конечно, рад этому, да что там — счастлив, но, блин, это же хомяк! А тут разумный рехегуа! Опять же, не бандит, не никчемный тунеядец! Даже Тукангу фиолетово, хотя, по идее, для Убамы он самый близкий… разумный.

— Я ведь не просто так собираюсь купить ему усиления, а в расчете на его помощь мне, моей семье! Убама Овевева проявил себя надежным соратником!

— Все рехегуа надежны, — равнодушно констатировал Распорядитель. — Соблюдение обязательств, моральных или договорных, встроено в их генетический код. Самопожертвование, чтобы сохранить хотя бы часть группы, которая получит шанс на победу в бою, тоже. В противном случае их цивилизация не дожила бы до сегодняшних дней. В репликации отказано, хомо Картер Райли.

Сказано было все так же равнодушно, но я нутром чуял, что наш разговор развлекает Распорядителя. Словно все это для него логическая игра и он готов уступить, если я найду достаточно разумный довод.

— Босс владеет рейдерским кораблем «Пустотный клинок», — вступил в разговор Оран’Джахат. — Подарок моего деда за то, что босс меня пощадил в поединке, организованном как раз рехегуа Убамой Овевевой.

— Любопытное стечение обстоятельств, — с поощряющими нотками в голосе сказал Распорядитель.

— В этой серии кораблей есть возможность подключения разума к системе управления. Уже доказано, что просто искусственный интеллект в космических сражениях показывает меньшую эффективность, чем искусственный интеллект в слиянии с живым разумом. Босс не против предложить Убаме Овевеве такую работу, ведь так, босс?

— Мы как раз это обсуждали, когда летели сюда, — добавил Тиан.

— Все признали, что это отличная идея! — воскликнул Кема. — Ведь рехегуа намного лучше справится с обработкой информации и принятием решений, чем хомо или рапторианец. Босс сразу это подметил, а он не самый тупой босс, что я видел!

— Ага, видали и потупее! — подтвердил Тиан.

Оба хитама в данный момент ползали по потолку и отпускали реплики, свесившись прямо над Распорядителем.

Разум в курсе всех разговоров граждан на Сидусе в любое время, так что я поправил:

— Обсуждали, разумеется, другими словами, чтобы не подслушали недруги.

Выслушав нас, Распорядитель невозмутимо сообщил:

— Репликация рехегуа Убамы Овевевы одобрена. Стоимость материалов и затрачиваемых вычислительных ресурсов: шестьдесят три целых и четыреста восемьдесят две тысячных монеты Сидуса.

Я увидел перед собой окошко интерфейса, в котором говорилось, что рехегуа Убама Овевева будет реплицирован с использованием оригинального краеугольного камня, что позволит сохранить личность и память, однако гражданский и боевой рейтинг, очки опыта и уровни будут обнулены в связи с тем, что они принадлежали оригинальному Убаме Овевеве.

Интерфейс предлагал почитать в Кодексе об этом подробнее. Ну, то есть мне даже читать не придется, просто пожелать… ага, понятно. Информация из Кодекса усвоилась, и я понял, почему реплицированному Убаме все придется начинать с нуля.

Грубый пример — если в новое тело вложить личность лучшего в мире боксера, оно не станет лучшим в мире боксером. Да даже до звания обычного бойца нужно будет провести много тренировок. Вот с боевым опытом и гражданским рейтингом на Сидусе примерно так же, к тому же сыграли роль законы первых трех рас Коалиции — у рапторианцев, огья и вольтронов к клонам отношение сложное.

На Земле на эту тему тоже сломали кучу копий и в итоге то ли так и не научились переносить сознание, то ли не разрешили его перенос. На эту тему в обществе было табу, а почему — я не копал. Мне при любом раскладе это не светило.

Приняв предложение оплатить репликацию, я думал, что нам придется подождать или вообще уйти, а Убаму воскресят позже, но очень сильно недооценил возможности Центра. Когда я, закрыв окошко, снова посмотрел на Распорядителя, он уже опускал на пол нечто, похожее на улитку без раковины. Или слизняка. В общем, что-то аморфно-слизистое, желеобразное, вытянутое, около полуметра длиной. Один конец туловища был раздвоенным и заостренным, второй увенчивался тем, что издали походило на сосновую шишку размером с кочан капусты, рассеченную надвое посередине. Где-то там же скрывались глаза на стебельках.

«И где его ноги? Руки? Как он вообще передвигается? Мне что теперь, таскать его?» — мои слегка панические мысли прервал голос самого Убамы:

— Ты все-таки выжил, хомо. — Звучал он очень тихо и несколько иначе, чем на Агони, но все же был узнаваемым. — А раз мы на Сидусе, ты выполнил миссию.

— Рад тебя снова видеть, охотник, — сказал я и понял, что допустил ошибку. Убама был никем, нулевкой без класса.

Распорядитель материализовал матово-желтый ящик, выглядящий монолитным, и поставил перед Убамой:

— Базовый набор выживания реплицированного рехегуа. Оплачен Охотничьей гильдией из Фонда взаимопомощи. Инициация Разумом произведена в момент завершения репликации. С возвращением, гражданин рехегуа Убама Овевева.

Рехегуа переполз на ящик, открыл его и через несколько секунд стал выглядеть поприличнее: его слизистое туловище покрылось подобием легких доспехов, под ним появились гусеницы, как у древнего трактора, а на голове то ли шлем, то ли очки, то ли какой-то зрительный прибор с радужными линзами и полноценный речевой модуль.

— Благодарю, Распорядитель, — сказал Убама и резво подкатил к нам, представился перед рапторианцами: — Рехегуа Убама Овевева.

Оран’Джахат и хитамы назвали свои имена, после чего с церемониями было покончено, и, тоже поблагодарив Распорядителя, мы покинули Центр репликации.

Когда мы взлетели, я передал управление катером Оран’Джахату, велев лететь на Арену, а сам занял место позади — хотелось поговорить с Убамой. Ну, не только поговорить, но и экипировать его, но для этого нужно было долететь до места — в салоне выгружать налутанные доспехи опрометчиво… Хотя…

Рехегуа, как только мы покинули здание Центра репликации, больше не проронил ни слова. По всей вероятности, там он еще слабо понимал произошедшее, жил моментом в пещере на Агони, а вот сейчас до него дошло его положение, и он погрузился в грустные мысли о том, какое жалкое существование его ждет. Грусть-тоску, или что там у рехегуа вместо них, требовалось задавить в зародыше.

— Оран! — обратился я к рапторианцу. — Можешь вытянуть катер так, чтобы здесь стало побольше места? Хочу показать Убаме добычу с Агони.

— Что? Добычу? Мне тоже надо это увидеть, чтобы инвентаризировать! — всполошился Оран’Джахат. — Эй, тупоголовые хитамы, займите мое место!

— Играешь со щелочью, юноша! — прошипел Кема.

— Отгрызу хвост! — пригрозил Тиан.

— Да-да, конечно, — ответил Оран’Джахат и, вытянув катер раза в два, переместился к нам с Убамой.

Место пилота занял Кема, а Тиан уселся в середине салона — чтобы ничего не пропустить. Большого смысла во всех этих манипуляциях не было, ведь катер летел на автомате, но для рапторианцев было важно, чтобы ручное управление в любой момент мог перехватить кто-то из пассажиров. То ли привычка, полученная на родной планете, то ли недоверие к автоматике.

— Убама, — начал я разговор, — нам о многом нужно поговорить, но начать я хотел бы с того, что сейчас нужно тебе, чтобы хотя бы приблизиться к полноценному функционированию. Очки опыта, рейтинг, уровни — понятно, что это я тебе не верну, но по всему, что касается расовых усилений, модификаций и экипировки, можешь на меня рассчитывать. И начну с твоей конечности. — Я достал то, что осталось от «Задней ноги». — Спасибо, она не раз спасала мне жизнь.

Убама тут же произвел с ней какие-то манипуляции, металл потек и влился в его доспехи.

— Зачем? — тихо прогудел он.

— Сразу говорю, я делаю это не из жалости…

— Удивление: конечно, не из жалости, — перебил Убама. — Эмоция, присущая слаборазвитым расам. Опасная эмоция и для того, кто жалеет, а значит, видит свое превосходство, считает себя или свое собственное положение лучше, и для жалеемого. В нашей истории те, кого жалели, становились только слабее.

Я заметил, что катер парит над Ареной, но не идет на посадку. Видимо, Кема решил дать нам время договорить.

— Прости, я неверно выразился. Объясню: в истории хомо война была частью жизни любого общества. Не было ни дня, чтобы где-то на планете не шла война. Войну не выиграть без самопожертвования, но пойти на такую жертву хомо могут, только если будут знать, что она не бессмысленна. Что их не забудут, что их близких не оставят в беде, что за их смерть отомстят. Поэтому помогать своим боевым товарищам у нас в крови. И я ничего не мог с собой поделать, как бы меня ни убеждали бросить тебя и сдать твой краеугольный камень скупщикам. Считай, что я оплатил твою репликацию для своего душевного спокойствия.

— Понимаю. Уязвимость слаборазвитой расы.

— Кроме того, ты нам на самом деле нужен.

— Для чего?

— Во-первых, как управляющий рейдером. Мне подарили «Пустотный клинок», который имеет…

— Функционал расширения управления живым разумным? — перебил рехегуа, что вроде бы ему раньше было несвойственно. То ли без искусственных усилений он стал более чувствительным и эмоциональным, то ли после репликации он действительно немного изменился. Он даже не вставлял вводные словечки, как раньше. — Это интересно.

— Но это не все, — сказал я, радуясь, что сумел его заинтересовать. — Ни мои новоиспеченные подчиненные, — я показал на Оран’Джахата, Кему и Тиана, — ни ты пока не догадываетесь, какие передо мной стоят задачи и кто я есть на самом деле…

— Вида своего первый, — чуть ли не хором откликнулись Убама и рапторианцы.

— Туканг Джуалан поделился информацией с моим дедом, — сказал Оран’Джахат. — А тот со мной, когда решил сделать твоим летописцем.

— А мы подслушали, что вы, босс, вида своего первый, — повинились хитамы.

— Не только, — ответил я. — Дайте клятву перед Разумом, что все, что узнаете обо мне и от меня, не уйдет на сторону.

Они даже не возмутились, настолько это требование было для них обыденным, и принесли мне сумпах — клятву верности. В рапторианской культуре это слово значило нечто большее, чем просто обещание. Нарушенный сумпах влечет за собой такие душевные терзания, что рапторианец или умирает в адских муках, или кончает с собой.

Что касается Убамы, то он тоже поклялся держать мои секреты при себе, а при попытке изъять информацию из его краеугольного камня сделать ипахаитепе — полное самоуничтожение, которое аннигилирует краеугольный камень.

И тогда я рассказал им о том, что со мной произошло на Агони, и обо всей этой странной истории с юяй и моими подозрениями, нашими с Лексой похождениями на Земле и закончил историю переносом Цереры к Сидусу, беседой с Разумом и своими выводами:

— Подозреваю, что мне придется помотаться по галактике в поиске ответов. Пока у меня две зацепки: кур’лык Анак Чекби на Сидусе и хомо Леонид Карпович на Земле.

Правда, в моей версии событий спиннер погиб от самоподрыва Убамы и моего «Отмщения», а юяй прикончили агонийские твари. О том, что со мной в симбиозе сейчас другой спиннер, как и о том, что стал драконом Триады, я вообще умолчал. Зато не стал скрывать, что я вида своего защитник — потому что вопросы о судьбе артефакта Предтеч никуда не делись, Убама лично его видел. Рассказал, что артефакт с технологией изъят Разумом, а я получил в награду боевую модификацию. Какую именно, спрашивать никто не стал — не принято.

— Что ж, босс, задача понятна, и озабоченность ваша, считаю, обоснована, — произнес Оран’Джахат. — Серо-зеленые человечки практически не изучены, не помешает выяснить, где находится их родной мир, и слетать туда. На месте станет понятно, все ли у них в порядке с головой или их реально держит под контролем кто-то еще. А где находится их родной мир, может знать кур’лык-торговец. Неслучайно же юяй в каждый свой визит на Сидус посещали его лавку.

Рапторианец, похоже, не штаны протирал в своих университетах, а реально учился, в том числе психологии хомо и навыкам коммуникации с ними. Его манера общения на глазах менялась и стала практически неотличима от человеческой — не видел бы его перед собой, мог бы представить, что говорю с Крисси или резко поумневшим Малышом.

— Идеи?

— У нас есть, — подал голос Тиан. — Кема останется с вами, босс, вы пока занимайтесь своими делами, ждите свою самочку-хомо Лексу, а я проникну в лавку кур’лыка, понаблюдаю за ним. Вреда от этого не будет, а выловить что-то, может, и получится.

— Кстати, а зачем мы на Арене, босс? — спросил Кема. — Мне парковаться, или мы тут на экскурсии?

— А может, босс решил попытать счастья в бою? — с надеждой в шипении поинтересовался Тиан.

— Нас как раз пятеро! — прогудел Убама, и я буду не я, если в этом восклицании не распознал энтузиазма.

Вместо ответа я начал выгребать из инвентаря лут с Агони — доспехи, моды, оружие, гаджеты и прочие приблуды, назначение которых человеку понять не дано в силу расовых различий.

— Убама, выбери все, что может тебе пригодиться, и забирай. Потом изучи магазин интерфейса и аукцион, присмотри все, что поможет тебе стать функциональнее. Я оплачу. А об Арене подумаем потом. Возможно, для тебя найдутся другие пути прокачки.

Повторять это бывшему опытному охотнику мне не пришлось, он тут же начал быстро разбирать добычу. То, что ему не подходило, тут же инвентаризировал Оран’Джахат.

— Босс, прошу позволения найти применение добыче, — сказал он, лизнув что-то, похожее на «Разящий шип» каккерлака-бойца — припоминаю что-то такое в моих блужданиях по тоннелям шахты на Агони.

Передо мной появилось окошко интерфейса с предложением дать рапторианцу право распоряжаться моим имуществом, при этом все доходы шли мне на баланс, а любая операция должна была получить мое подтверждение.

— Что-то сольем, что-то отложим, что-то может пригодиться хитамам или новым членам отряда, если таковые будут, — продолжил Оран. — Только надо сначала привести барахло в порядок: починить, снять блокировку, перепривязать и все такое.

— Даю добро, — ответил я, подтвердив слова командой интерфейса.

— А мне, босс? — напомнил о своем предложении Тиан.

— И скажите уже, что делать с катером? — выкрикнул спереди Кема. — Мы тут внимание привлекаем, вон уже попрошайки и воровайки кружат!

Вряд ли парящие вокруг нас да’ари и ангел были попрошайками или воровайками, просто любопытствующими, но он прав, лишнее внимание нам ни к чему. И вообще, словарный запас хитамов начинал сводить меня с ума — откуда они этого нахватались?

— Приземляйся, я заскочу в магазин чемпионов Арены Сидуса, нужно использовать эпический ваучер, — ответил я Кеме. — Что касается тебя, Тиан, то я не против, если это ничем тебе не грозит. Кур’лык Анак Чекби — член Верховного совета. Если он тебя обнаружит, ниточка приведет ко мне, а тебе грозит обнуление рейтинга и изгнание.

— О, босс, вы побеждали в турнире? — жадно поинтересовался Тиан.

— То есть все остальное ты пропустил мимо ушных отверстий? — спросил я.

— Да никак он меня не обнаружит! — прошипел хитам. — Если даже охранная система Туканга позволила нам спокойно шнырять по его дому, то какой-то кур’лык… Забейте, босс.

— Оран, а ты что скажешь? — спросил я.

— Риск есть, но небольшой. К тому же нет законов, запрещающих скрытно находиться в лавке. На то она и лавка.

Тем временем катер приземлился у Арены, причем интерфейс тут же уведомил меня, что парковка здесь платная. Согласившись оплатить три тика (минимальное время), я убедился, что в моем списке контактов появились оба хитама, и кивнул Тиану:

— Хорошо, займись кур’лыком, но будь на связи.

Тот растворился в воздухе и умчался на задание. Я даже шевеления воздуха не заметил, только движущуюся точку Тиана на мини-карте… и еще одну, дружественную, приближающуюся к катеру.

Сначала в катер сунулась светловолосая девичья голова, повернулась направо-налево, а потом внезапно мне стало жарко — на меня запрыгнула Крисси и прижала к себе так, что дыханье сперло.

— Как же я соскучилась! Я чуть с ума не сошла, переживала, думала, что ты уже не вернешься! — жарко дыша мне в ухо, затараторила девушка. — А ты вернулся и молчишь! По всему Нидуму за тобой моталась, пока не догнала, милый!

«Опасность, друг?» — проснулся спиннер.

— Босс, ликвидировать вторженца? — прошипел Кема.

— Отставить, — ответил ему Оран’Джахат. — Разум потерял? Это же хомо Кристина ван де Вивер — половой партнер босса! Член его семьи!

«Все нормально», — мысленно ответил я спиннеру, чуть поморщившись от дикого писка рядом. Тигр, увидев Крисси, перевозбудился и, протянув к девушке лапки, что-то требовательно пищал.

Эх, жаль хомяка. Как ему объяснишь, что его любимая Крисси — лгунья и «крот», что она втерлась ко мне в доверие с целями, пока непонятными, но явно недобрыми? Что она человек Триады, и все, что Крисси мне рассказывала, — ложь? И как мне себя с ней вести? Выводить на чистую воду, дав понять, что я знаю правду, или сделать вид, что ни о чем не догадываюсь?

— Картер? Милый, ты в порядке? — отстранившись, Крисси взяла мое лицо и озабоченно изучила.

— Привет, Кристина, — сказал я. — Все в порядке. Я тоже очень по тебе скучал, но — сама видишь — не мог сначала не навестить Туканга Джуалана, а тот, сволочь, потребовал сделать для него кое-что еще. Ну и великий буфо Биджак Джахат в знак благодарности сделал своего внука-племянника моим летописцем. И подарил охранников — хитамов Кему и Тиана, — я кивнул на первого.

— Четыре по четыре кебаха вашему дню, рапторианец Оран’Джахат, — поприветствовала его Крисси, посмотрев на него, потом перевела взгляд на хитама. — И вам того же, рапторианец Кема. Если вы не против, мне нужно поговорить с моим… — она запнулась, подбирая определение моему статусу, — молодым человеком наедине.

Оба посмотрели на меня, я кивнул. Проявлять недоверие мне показалось неуместным, ведь для Кристины все должно идти так, как было бы, не знай я ее истинных намерений.

Первым вышел Кема, вторым — Оран’Джахат, последним, лязгая гусеницами, — Убама. Когда хитам исчез из виду, дверь захлопнулась.

Крисси впилась мне в губы, и поцелуй был таким горячим, что на несколько долгих секунд я забыл обо всем — о моем отношении к ней, о Лексе, о времени. Когда я все же нашел силы оторваться, Крисси смотрела на меня с легкой жалостью.

— Прости, милый. Ты мне очень нравишься, особенно в постели, но…

Я наклонил голову, пытаясь считать мимику. Лицо хранило то же выражение, а вот рука потянулась ей за спину. Ну-ка, ну-ка, что там у тебя, Крисси?

— Что «но»? — спросил я непонимающе — пусть отыграет роль до конца.

— Но ты неудачник, — сказала она и с размаху влепила мне ладонью по щеке.

Пощечина вышла хлесткой, но никакой боли не было.

Меня просто затянуло в карманное измерение. Темно было хоть глаз выколи, но у меня имелся «Всевидящий глаз». Редкая генетическая модификация, полутанная на Агони, показала, что меня окружают три десятка разумных — хомо, рапторианцы, огья, вольтроны, рехегуа, да’ари и крепак. Все были с оружием, в прекрасной экипировке и, если не считать нулевых хомо, выше пятого уровня.

«Опасность, друг?»

«Вот теперь опасность, — подумал я. — Но давай сначала осмотримся».

Глава 5

Звездная гидра

«Я еще маленькая, друг, переходы между измерениями даются мне тяжело, — услышал я в голове девчачий голос юного спиннера-матриарха. — Мне понадобится не меньше тридцати секунд на каждого».

Десять-пятнадцать минут на всю банду? Боюсь, столько времени мне не дадут, так что драться придется самому. «Хорошо, учту, — ответил я. — Действуй по ситуации, приоритет на атакующих меня целях. Не проявляй себя раньше времени или без команды».

— Пи-пи! — пропищал Тигр, которого тоже затянуло в это измерение.

— Извини, герой, но это не Арена, здесь если убьют, то по-настоящему, — сказал я, намереваясь спрятать хомяка в инвентарь.

— Пи! — протестующе заверещал он.

Хм, а ведь правда — если меня убьют, он же застрянет непонятно где! А так, даже если погибнет, Разум его снова воскресит. Наверное.

— Ладно, — сказал я и, вытащив из клетки, поставил хомяка на землю.

Земля здесь, кстати, была какая-то странная — идеально гладкая, но не скользкая, бесцветная поверхность. Клетку я поставил рядом — если Тигру станет страшно, спрячется в ней. От сгустка плазмы не спасет, но он же хомяк, ему, может, комфортнее умирать дома, а не на чужой земле. Черт, да что за бред мне лезет в голову? Видимо, следствие перестройки и преобразования мозговых клеток.

Люди, затянувшие меня сюда, не спешили атаковать, спокойно наблюдали за моими манипуляциями с клеткой и хомяком — а за их спинами промелькнуло и исчезло что-то прозрачное, как будто поток горячего воздуха вознесся к небу. Неба, здесь, кстати, тоже не было, но освещения хватало. Видимо, это измерение создали таким — освещенным.

Я же, прикинув, как буду действовать, изучил список доступных модификаций и гаджетов, потом потянулся взглядом в инвентарь за оружием и на пару мгновений затупил, после чего опомнился и врубил «Пошаговый режим». Шкала жизни снизилась на процент, а гомон, исходящий от противников, загустел, понизился на пару тонов и превратился в едва слышимый гул.

Установленные модификации

«Щит Предтеч» (реликтовая генетическая).

«Меч Предтеч» (реликтовая генетическая).

«Блеф» (редкая боевая).

«Нейтрализатор кислоты» (обычная боевая).

«Притяжение урона» (обычная боевая).

«Отмщение» (редкая боевая).

«Универсальный метаболизм» (обычная генетическая).

«Пошаговый режим» (реликтовая генетическая).

«Анализатор ценности» (обычная сервисная).

«Коллектор М» (редкая профессиональная).

«Всевидящий глаз» (редкая генетическая).

«Снайперский вихрь» (эпическая тактическая).

«Звездный бастион» (эпическая защитная).

Гаджеты

«Воздушные крылья» (эпический).

Оружие

«Кромсатель» (эпическое).

«Растворитель» (эпическое).

Экипировка

Охотничий плащ из шкуры бувамсо.

Рабочая экипировка сотрудника «Гленкор-Антофагаста».

Питомцы

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 2-го уровня.

Страж Гардисто 9-го уровня.

Так, и с чем же мне воевать? Лекса рассказывала о реальном случае, произошедшем на Арене. Некто по имени Лиам Дрисколл, кто-то из наших хомо, взял на Земле огромный кредит, заложив все семейное имущество. Семья была не из бедных, владела собственным замком и транснациональной корпорацией, так что на Сидус он прибыл с наполеоновскими планами.

Дрисколл был уже сильно немолод, но поправил тут здоровье, божественно экипировался, и не только легендарными модами и доспехами, но и целым арсеналом оружия на любой вкус, после чего пошел покорять Арену в одиночной лиге. Лекса заметила, что основания на что-то рассчитывать у него были — мол, в молодости он считался одним из топовых бойцов в реальностях полного погружения, в том числе в «Дисгардиуме». Впрочем, то были только его слова.

Правда это или нет, но на Арене Сидуса Лиам Дрисколл потерпел жесточайший провал. Желая поскорее отбить вложения, он сходу пошел участвовать в платных турнирах, при этом ставил на себя огромные деньги. Не прошло и месяца, как он обанкротился, ушел в отрицательный рейтинг и был изгнан с Сидуса. Дальнейшая его судьба неизвестна…

«Понимаешь, у него было слишком много возможностей, — объяснила Лекса. — Его мозг не успевал принять лучшее решение, перегруженный обилием вариантов».

Сейчас мне вспомнились ее слова, потому что мой арсенал и возможности прилично подросли с момента той памятной драки с Грегом Головой и его прихвостнями. Что выбрать: эпический квантовый «Кромсатель», подаренный Убамой, или тоже эпическую рапторианскую штурмовую винтовку «Растворитель», подарок кур’лыка Тензина Конгбу? А может, мой шанс — в ближнем бою? В одну руку силовой щит «Звездный бастион», в другую — «Меч Предтеч», и с активированной живой броней — в бой? Или вообще перевести бой в трехмерную плоскость и взлететь, используя «Воздушные крылья»? Жаль, что не успел прикупить эпические доспехи — я, собственно, за ними и собирался в магазин чемпионов Арены…

Все эти мысли пронеслись в голове за доли секунды — все-таки в том, чтобы соображать быстрее, есть огромное преимущество — и оборвались от властного крика. Что именно кричали, я не расслышал, слишком растянуто прозвучало, так что я вышел из «Пошагового режима» и услышал:

— Эй, твою мать! Вояка! Картер Райли! Оглох? Сложи оружие — и на колени!

Обратившийся ко мне человек в сверкающей экипировке явно привык командовать. Поднятое забрало его шлема позволило разглядеть, что он азиат, но и по его профилю было понятно, с кем я имею дело — с Шаном Юном, бывшим драконом Триады. Тем, кто улетел на Сидус, чтобы открыть филиал Триады в центре галактики, а заодно наказать меня за убийство Грега Головы. Забавно, что Мамочка и Гук воспользовались тем, что он покинул Землю, и лишили Шана Юна полномочий дракона, что не помешало им предложить его место мне, отправляя меня сюда с теми же целями.

Интерфейс отображал, что у меня два питомца. О третьем не догадывался даже Разум, но именно он мог закончить схватку даже раньше, чем все закрутится. Достаточно натравить спиннера на Шана Юна, а потом предъявить его людям свои регалии дракона. Наемники, скорее всего, просто отойдут в сторону: ваши дела, хомо, сами разбирайтесь. Но такой поступок мне почему-то показался подлым — вроде как отравить врага, ударить в спину, вместо того чтобы одолеть в честном бою. Не то чтобы я собирался оставаться порядочным, пока меня убивают, но пусть для начала попробуют.

— Не делай глупостей, Картер, — посоветовала Крисси издалека.

В это измерение она попала следом за мной, но сразу же отошла подальше. Сейчас девушка встала в стороне так, чтобы не попасть под дружественный огонь.

— А то что? — поинтересовался я.

— Узнаешь, — пригрозила она. — У тебя еще есть шанс спасти жизнь, так что не дергайся. Подумай о дочери!

Ах ты ж тварь! Намекает, что Микки не поздоровится! Что ж, если до этого момента я относился к ее предательству с пониманием, все-таки она изначально работала на Триаду, а ко мне примкнула, потому что так сложились обстоятельства, то сейчас… Так, а зачем ей это было нужно?

— Почему, Крисси? — спросил я. — Понятно, что с капитанского мостика того лайнера до инициации Разумом ты притворялась, чтобы уцелеть. Но потом-то ты спокойно могла вернуться к Грегу?

— Голова — урод, — с отвращением ответила она. — Да и вернуться к нему я всегда бы успела… пока ты его не замочил. А потом Разум подарил тебе новую руку. Это было необычно, а у меня нюх на такое. Хотелось выяснить за что, а для этого пришлось прикинуться ласковой кошечкой.

— Понятно…

Бросив на нее последний взгляд под направленными на меня стволами рельсотронов, тазеров, винтовок, плазмаганов, кислотных и лазерных винтовок, я подумал о том, что зря потерял столько времени в полете до Цереры, отказывая Лексе в сексе. Почему-то при этой мысли я не испытал злости, только расстроился. А вдруг Лекса тоже просто выполняла задание Института и теперь передумает? Эх…

Тем временем Шан Юн подозвал к себе Крисси, приобнял ее и вместе с ней направился ко мне, абсолютно уверенный в мощности своего легендарного силового щита. То, что он как минимум легендарный, можно было понять по густоте синевы — чем гуще, тем мощнее. Его люди — пять человек с Земли, тоже все как один экипированные по максимуму, — расположились вокруг своего босса. Остальные два с лишним десятка, по всей видимости, наемников, поняв, с кем им придется иметь дело, совсем расслабились и начали обмениваться мнениями, причем не обошлись и без подколок заказчика:

— Боец первого уровня без какой-либо экипировки, — вибрирующе проскрежетал наемник-крепак. — А нас тридцать.

Я встречал подобных на Арене — сложный противник, который может поглотить чудовищный урон без особого для себя вреда, но очень предсказуемый из-за медлительности. А медлительный он из-за массивности. По Кодексу крепаки — кремниевая форма жизни.

— Хомо Шан Юн, это оверкилл, — потрескивая разрядами, сказал наемник-вольтрон.

— Или мы про него чего-то не знаем? — проверещал наемник-да’ари, уже воспаривший над нами.

— Скорее всего, наш заказчик труслив или не разбирается в уровнях бойцов Сидуса, — предположил наемник-рапторианец.

— Поправка: хомо Шан Юн демонстрирует соплеменнику свои возможности, чтобы запугать и добиться своего, — прогудел наемник-рехегуа.

— Это называется запас прочности, — огрызнулся Шан Юн.

Люди, прибывшие с Земли с Шаном Юном, тоже зашептались, а один, судя по очень богатой экипировке, заместитель, не меньше, даже расхохотался, показывая на меня пальцем:

— Это же работяга с Пояса! С хомячком! — Тигр в это время забрался мне на плечо и недобро сверлил взглядом врагов.

— Смотрите, он такой нищеброд, что даже здесь все еще ходит в рабочей экипировке «Гленкор-Антофагасты»! — воскликнул невысокий молодой человек. — А говорили, что у него денег куры не клюют!

Бывший дракон, раздраженно обернувшись, рявкнул:

— Заткнитесь! Вы все — заткнитесь! Забыли, что рассказала Кристина? У него есть страж древних рехегуа девятого уровня! И чертов хомяк! Кто его знает, что это за мутант? А еще этот якобы работяга был безоружным, когда разделал Голову и его четверых людей! Он бывший миротворец, мать вашу! Профессиональный вояка! — Повернувшись ко мне, он выпучил глаза и проревел еще громче: — А ты почему еще не на коленях, Райли?

Общение с Тукангом Джуаланом научило меня, что люди такого статуса часто используют эмоции в свою пользу. Даже когда вот так гневаются, особенно на публику, чаще всего это наигранно. Он бы не стал драконом Триады, если бы не умел подчинять чувства, а по наследству это звание не передается, Шан Юн добился его сам. Поэтому с ним можно попытаться поговорить, но с позиции силы. Размахивать перед носом регалиями дракона пока глупо — Шан Юн может не стерпеть конкуренции и, посчитав, что за ним огромное преимущество, решить меня прикончить. Причем небезосновательно — мои щиты могут не сдержать такого концентрированного огня, а спиннер… Что ж, она еще маленькая.

— Да как-то не хочется, — я пожал плечами.

— Что? — изумился Шан Юн и демонстративно навел на меня ствол. — Да ты понимаешь…

Крисси сказала ему что-то на ухо, и тот кивнул. Со мной заговорила девушка:

— Теперь понимаешь, почему ты неудачник, Картер? Потому что тугодум. Ты знаешь хоть, кто перед тобой? Это Шан Юн! Великий дракон Триады! Ему даже власти Земли не указ, он может пошевелить пальцем, и его люди принесут ему голову любого! На цыпочках! — В ее голосе прозвучало настоящее восхищение возможностями босса. — Да хоть президента Земли! А ты с ним как разговариваешь? Ты же уже мертв, просто пока об этом не знаешь, так кого ты из себя строишь?

Интересно, что им от меня нужно? Крисси узнала об условиях контракта с Тукангом Джуаланом, посчитала, что он выполнен и у меня есть чем поживиться? Или слила Шану Юну про мой «Щит Предтеч», и тот, узнав, что артефакт может быть потерян после смерти, хочет, чтобы я сам его отдал? Так сказать, выплатил моральный ущерб за смерть Головы? Ладно, сейчас узнаем, прав ли я.

Девчонка явно нацелилась на альфа-самца и сейчас активно льстила и подавала себя в выигрышном свете: липла к Шану Юну, чуть ли не терлась бедром о него. Да и одежду на сегодня выбрала не в пример сексуальнее той, в которой была со мной, — облегающая короткая маечка, не скрывающая голый плоский живот, короткая юбка, высокие каблуки. При этом волосы собраны в конский хвост и стянуты так, что взглядом Крисси стала отдаленно напоминать Шана Юна.

— Я уже не дракон, — поморщился он. — Вернее, не совсем дракон, я же объяснял тебе, дура! Я звездная гидра — представитель организации в галактике!

Про звездную гидру Мамочка и Гук ничего мне не рассказывали — или забыли, или, что вероятнее, Шан Юн хвастливо фантазирует. Иначе бы они не говорили, что, если тот вдруг исчезнет, никто в Триаде не расстроится.

— Поставьте его уже на колени! — приказал Шан Юн, поморщившись.

Его люди рванули ко мне, но резко остановились, когда я взмахнул рукой, стряхивая с конечности «Меч Предтеч» — клинок, одновременно существующий в материальной и энергетической формах, со свистом и шипением рассек воздух перед лицами бандитов. От неожиданности те, нелепо замахав руками, инстинктивно уклонились и отпрыгнули в стороны. Стоявший позади Шан Юн тоже отпрянул, прикрываясь Крисси, а до наемников наконец дошло, что я не так прост, и они открыли огонь, поцарапав мою живую броню, но тут же прекратили, потому что Шан Юн заорал:

— Не стрелять! Он пока нужен живым!

Слово «пока» я, конечно, услышал, но сейчас все мое внимание поглотил «Меч Предтеч», который я собирался проверить в деле. Резко подлетев к ближайшему бандиту, я чиркнул по его лучемету — как лезвием по бумаге! Ствол отвалился, а бандит в испуге откинул оружие и невольно попятился.

Отлично. Включив «Воздушные крылья», я взлетел и завис в паре метров над землей. Потом, взмахнув свободной рукой, выставил перед собой «Звездный бастион». На активацию ушло 5% энергии из моих биологических запасов, а сам щит, намертво прикрепленный к руке, оказался невидимым. Думаю, его увидят, когда он начнет принимать на себя урон. Так, а не помешает ли он мне… Взяв в ту же руку «Кромсатель», рассчитанный на несколько противников, я направил его на бывшего дракона. Не помешал «Звездный бастион».

Все сразу немного напряглись, а хомяк — клянусь Спящими! — пискляво рыкнул, мол, знай наших!

— Лучше спустись на землю, — донеслось сверху. Посмотрев туда, я увидел да’ари, бойца шестого уровня, который навел на меня ствол какой-то огромной пушки, такой тяжелой, что он сам едва держался в воздухе.

Чуть воспарив, я схватил его за птичью лапу и резко дернул вниз.

— Сам спускайся!

Кожистые крылья сложились, да’ари рухнул и, видимо, подломил одно из них. Хрящи хрустнули, да’ари взвыл от боли, но стерпел, заткнулся. Вскочив на ноги, занял место в толпе наемников, которые окончательно посерьезнели и прикрыли заказчика — не только телами, но и силовыми щитами.

Под их защитой Шан Юн почувствовал себя увереннее и приказал:

— Слушай внимательно, Райли! Я — бывший дракон Триады, а ныне — звездная гидра! Ты убил моего человека — Грегора Голову. За это тебя ждет правосудие! Ты должен быть наказан, и наказание обязательно свершится, но каким оно будет — зависит только от тебя! Мне от тебя…

— Нужно все, что я только что продемонстрировал, и все деньги, которые заработал, — весело перебил я. — Ведь так?

Привыкший повелевать бывший дракон стоял серьезный и напыщенный, в блестящей легендарной экипировке, а видел он перед собой наверняка оборванца с интересными игрушками, которые нужно отобрать, а то, не дай бог, сгинут вместе с ним. Но я все это уже много раз проходил: с Мелким, с Вертиго, с Агусом и прочими гадами из Триады. До этого — в трущобах, где прожил десять лет, а после — с Тукангом Джуаланом. Везде и всегда одно и то же, с кем бы я ни имел дело — с инопланетянами или людьми. Всегда угрозы, всегда альтернатива в виде пощады, если отдашь свое. Я предпочитал делиться только по собственному желанию, а не по прихоти других.

— Допустим, — ответил Шан Юн. — Не нравится мне твоя веселость, вояка. Ты глупец, если думаешь, что у тебя есть шанс остаться живым. Вернее, такой шанс есть, но он целиком зависит от меня…

— Согласен с тобой, звездная гидра, — усмехнулся я, снова его перебив. Лицо его покраснело, но он взял себя в руки. — Прикончу тебя, и остальные, может, и драться не захотят — зачем? За кого? Все вместе покинем это затхлое измерение и пойдем в бар, выпьем за знакомство. — Я обратился к наемникам: — Предлагаю вам не вмешиваться в дела хомо и отойти в сторону. Как выйдем отсюда, три раунда выпивки в «Буйной фляге» за мой счет! Что скажете, разумные?

— Да прикончите его уже, господин! — воскликнула Крисси, приложив себя ладонью по лбу. — У нас же есть коллектор, он все вытащит!

— Дура! — взвизгнул Шан Юн. — А пять тысяч монет? У меня верная информация! Тот рапторианец заплатил ему столько же, если не больше! А коллектор что? Все отберет Разум!

Ага, так вот почему он не спешит меня убивать. Может, он еще и наемникам обещал долю награбленного с моего трупа? Похоже, у «звездной гидры» серьезные проблемы с финансами. Скорее всего, все эти блестящие доспехи легендарного качества и привычка жить на широкую ногу в считаные дни опустошили его счет.

Посмотрев на меня, бывший дракон Триады заговорил спокойнее:

— Райли, мы не с того начали знакомство. Прошу прощения за то, что вызвал тебя на разговор так бесцеремонно, предлагаю поговорить как серьезные люди. Спускайся, дорогой, не бойся, мы тебя не тронем.

Я издал смешок:

— Конечно не тронете. Вам же нужны мои деньги, да? Но я все же тут побуду, а то от вас там смердит уж очень сильно.

— Следи за языком, когда говоришь со звездной гидрой Триады! — проревел молодой человек, что обзывал меня нищебродом.

Шан Юн поморщился, велев ему заткнуться, а мне миролюбиво сказал:

— Хорошо, оставайся там, Райли, как тебе удобнее. Спрашивай, что тебя интересует, если это поможет разговору.

— Самый насущный вопрос — как отсюда выбраться?

— Встроенный мод создания личного карманного измерения, — ответил Шан Юн, указав на свою голову. — Так что не советую меня даже пальцем касаться, иначе застрянешь тут навсегда.

— Это фигня какая-то, — заявил я. — А вдруг тебя инфаркт хватит? Мы все тут по твоей милости застрянем, что ли?

— Не тупи, хомо, — прорычал наемник-рапторианец. — Снаружи у заказчика доверенное лицо с пультом изъятия из карманного измерения. Это лицо наблюдает за всем, что здесь происходит.

— А если доверенное лицо тоже… того?

— Рядом с ним наше доверенное лицо!

— Понятно… — Я задумался, как поступить, и при любом раскладе получалось, что бывший дракон нужен мне живым. — Ответь еще только на один вопрос, звездная гидра Шан Юн, наемники в доле?

— Тебе какое дело? — проверещал да’ари, которому я сломал крыло.

— В доле, — мрачно ответил Шан Юн. — Именно поэтому моя смерть тебе не поможет. Каждый, находящийся здесь, рассчитывает на свой процент. Это большой куш, Райли, и он тебе не по зубам. Ты же наверняка даже не знаешь, как поступить с этими деньгами! Отдай их, и мы тебя пощадим. Будем считать, что ты компенсировал смерть Грега Головы. Перед драконами Триады я тебя прикрою.

Чуть подумав, я поинтересовался из чистого любопытства:

— Слушай, я все же спрошу еще кое-что. Мне слабо верится, что тебе, великому дракону, так нужны деньги. Ты же наверняка прилетел сюда не с пустыми руками! С набитым монетами балансом! Где же они? Потратил на Крисси? Так она вроде не из самых дорогих, я бы даже сказал, из дешевых…

— Заткни пасть, Картер! — фыркнула девушка.

— Ставки… — нехотя, сквозь зубы, вымолвил Шан Юн.

Теперь все ясно, мои домыслы подтвердились. Еще Мамочка сетовала на то, что тот вечно играл в их с Гуком заведениях по бешеным ставкам и, проигравшись в пух, просил кредитное плечо на астрономические суммы. В своих заведениях, как ни странно, ставить ему было неинтересно. Долги, конечно, он отдавал, но сам факт того, что Шан Юн — игрок, все объяснял. Здесь, на Сидусе, дать ему взаймы было некому. А старого пса новым трюкам не научишь — он влез в долги, чтобы отыграться, а ради этого, скорее всего, обратился к тому, кого ему могла посоветовать Крисси, — к Тукангу. И все же интересно, кто в доме ростовщика слил Шану Юну информацию? Учитывая, что при разговоре с мастером преумножения и великим буфо больше никто не присутствовал… Значит, шишка Туканг Джуалан решил помочь ему вернуть долг, дал наводку? Что ж, жаль. Он мне почти понравился.

Промолчав, я активировал Гардисто. Отливающая фиолетовым металлическая капля стекла с трехметровой высоты и бесшумно преобразилась в стража древних рехегуа. Напряжение в рядах наемников стало почти видимым и заискрило взведенным оружием и отблесками силовых щитов, накручиваемых до максимума.

— Драконам я сам расскажу, Шан Юн. — Я посмотрел за спины наемникам, нашел место, где воздух струился иначе, и дал команду затаившемуся в невидимости хитаму: — Вали их, Кема.

Хитам, покинув «Рапиру» по просьбе Крисси, сразу же вернулся, только уже невидимым, и в карманное измерение его затянуло вместе с нами. И вместе с этим произошло кое-что еще: профиль Кемы стал отображать полную информацию, возможно, только для меня — я считал ее сразу.

Кема Ли-десятый, рапторианец, темный преторианец 21-го уровня

Родная планета: Сарисуру, система 18 Скорпиона, созвездие Скорпиона.

Для бойца из личной гвардии у’раптоса, достигшего двадцать первого уровня, все эти наемники были на один коготь. Призрачной тенью и тихой смертью — как рысь в курятнике — он заметался между ними. Удар-другой, и наемники падают замертво.

С моего плеча слетел Тигр и, растопырив лапки, коршуном спикировал на Крисси. Девушка завизжала и отбросила его, а тот, сумев выгрызть клок волос, победно оскалился, выплюнул их и снова рванул на нее. Крисси навела на хомяка бластер, но выстрелить у нее рука не поднялась. Она обернулась, увидела, как их ряды редеют, и все поняла — отбросила оружие и подняла руки, показывая, что сдается. Тигр сменил цель и атаковал ногу Шана Юна.

Гардисто, не желая отставать от веселья, залил остальных врагов темной энергией.

Пока бывшего дракона не прикончили, я рванул вниз и прикрыл его с Тигром, грызущим его сапог, и Крисси своим телом. Гардисто тут же прекратил стрельбу и покатился добивать уцелевших вместе с Кемой. В душе заворочалась совесть, потому что это было необязательно, некоторые отбросили оружие и молили о пощаде, но я помнил, что эти разумные пришли сюда убивать. Убивать безнаказанно и ради денег. Никакой жалости.

Через секунд десять остались только мы с Тигром, проявившийся Кема, занявший место между мной и Гардисто, и Шан Юн с Крисси.

Глядя «звездной гидре» в глаза, я отчеканил:

— Каскад. Вершина. Возрождение. Троица. Выносливость. Взаимопонимание. Откровение. Начало. Лояльность. — Потом показал запястье с татуировкой дракона.

Увидеть ее можно только в ультрафиолете, но, очевидно, Шан Юн не пренебрег модом, расширяющим зрительный диапазон. Его узкие глаза округлились и полезли на лоб. Он побледнел, схватился за сердце и осел на землю. Потом все же взял себя в руки и распростерся ниц.

Кема лаской проскользнул мимо меня и, обдав кислотным дыханием, прошипел в ухо Крисси:

— Не на того босса поставила, крошка!

— Да что происходит? — не выдержала та, готовясь упасть в обморок.

Шан Юн, не поднимая головы, схватил ее за топ и дернул вниз так, что та, нелепо задрав зад, завалилась рядом.

— Господин Картер Райли — дракон, дура!

Глава 6

Кладезь мудрых изречений

Не представляю, что творилось в голове Шана Юна, но, когда я велел подняться, бывший дракон встал с абсолютно невозмутимым видом. Его плоское непроницаемое лицо не выражало ни единой эмоции — Туканг Джуалан оценил бы.

Крисси же была охвачена бурей чувств и не могла этого скрыть. На ее смазливое личико выплеснулось все, бурлившее в душе, — от шока и недоумения до досады и злости. Мой слабосильный симбионт, о котором рассказывал спиннер-матриарх, отвечавший за интуицию, видимо, с развитием «Разума» тоже усилился и прокачал умение считывать чужие эмоции. Он подсказал мне, что девушка злится прежде всего на себя. Значит, слова Кемы упали на благодатную почву — Крисси действительно думала, что ошиблась со ставкой. Выбрать нужно было меня, с бешеным темпом набиравшего авторитет на Сидусе, а не Шана Юна, потерявшего свои позиции в Триаде.

— Не расстраивайся, Кристина, — сказал я. — Я знал, что ты человек Триады, еще до того как прилетел сюда.

— Потому что ты дракон, — констатировала она с ноткой обиды в голосе. — Тебя поставили в известность.

Не удостоив ее ответа, я посмотрел на Шана Юна. Тот не отвел взгляда, словно решил, что жизнь его закончена, и единственное, что он может сделать, — уйти достойно.

— Кто меня сдал, Шан Юн? — жестко спросил я.

— Ростовщик из ящеров. Ты его знаешь.

— Следи за речевым аппаратом, хомо! — Кема обдал его ухо шипением.

— Рапторианец, — вздрогнув, поправился бывший дракон.

— Туканг Джуалан?

— Он. Сказал, что, если я хочу вернуть ему долг, а заодно поквитаться с тобой, у меня есть шанс прикончить двух халакка одним плевком, потому что у тебя на балансе как минимум пять тысяч монет. Он дал своего коллектора, тот у него максимального уровня. Туканг Джуалан сказал, что комиссионные составят половину, а это ровно столько, сколько я ему должен.

— Хочешь сказать, рапторианец выдал тебе ссуду в таком размере?

— Я заложил фрегат, на котором прилетел. И дом.

— Дом?

Прежде чем ответить, Шан Юн скрипнул зубами, и его опередила Крисси:

— Он купил дом в Нидуме. Не пристало звездной гидре обитать в общежитии кластера хомо вместе со всяким отребьем.

Вспомнив вечного пьяного Щелкуна и его собутыльников, я не мог не согласиться с таким утверждением. Просто дом? В Нидуме? Там, где чертов «Бигмак» стоит пять тысяч фениксов?

— А сколько стоил дом? Большой?

— Небольшой, всего три спальни, около шести сотен монет, — ответила Крисси. Заметив вопрос в моих глазах, огрызнулась: — Да, это я его подыскивала, готовила все к прибытию господина.

Впрочем, мне на ее интонации было плевать, меня больше заботил Туканг Джуалан. Похоже, зуб он на меня наточил огромный и будет стараться отомстить за утерянный артефакт Предтеч до тех пор, пока не добьется своего. Был бы он обычным рапторианцем — черт бы с ним, но он ведь член Верховного совета! Тем более навредить он мне способен не только при помощи влияния и связей, но и просто слив заинтересованным лицам информацию о том, что я вида своего первый. Уже понятно, что любой прокачанный коллектор теоретически может вытянуть из меня обе реликтовые модификации. Не со стопроцентной вероятностью, но, если меня прикончат, мне это будет уже до лампочки.

Следовательно, с Сидуса нужно поскорее валить. Но куда? Не вечно же мотаться по галактике… Хм… Нет, проблему с Тукангом Джуаланом нужно решать радикально. Понятно, что не ликвидацией, это слишком глупо, грубо и чревато санкциями Разума. Да и Оран’Джахат с хитамами вряд ли будут в этом участвовать. А вот ударить по мастеру преумножения экономически, чтобы ему резко стало не до меня, — это я могу. Заодно бескровно решу проблему с Шаном Юном и Крисси и выполню обещанное Мамочке и Гуку. Короче говоря, одним плевком прикончу сразу трех халакка!

И снова — вроде бы подумал о многом, а быстро — уложился в пару секунд. Поразительно. Я все больше начинал понимать смысл идиомы о том, что быстрее мысли ничего нет. Раньше не понимал, как это так, ведь мысль обычно занимает больше времени, чем выстрел из плазмагана, а теперь…

Я задумчиво посмотрел на Шана Юна.

— Какое меня ждет наказание… господин дракон? — обращение далось ему непросто, а голос подвел. — Что со мной будет?

Все в нем говорило о том, что умирать он не хочет. Он давно отпустил Крисси и сейчас даже отодвинулся от нее, как будто хотел показать: тебя предала она, Райли, а я просто не знал о твоем истинном статусе, я не с ней, ее ошибка намного хуже.

Я сделал вид, что удивился:

— В каком смысле «что будет»? Ты сюда зачем прилетел?

— Развивать галактическое крыло Триады.

— Вот и будешь его развивать вместе с Крисси, только под моим руководством. А чтобы карты и ставки не отравляли тебе жизнь, заниматься этим будешь на одной чудесной планете…

— Что за планета? — не выдержав неизвестности, перебила девушка, за что Шан Юн двинул ей локтем под ребро.

— Сказочная планета, — продолжал я нагнетать интригу. Выдержал театральную паузу, потом сказал: — Свежий, не загрязненный цивилизацией воздух, много растительности, а животный мир какой! Фантастика! Ух, вам там понравится!

— И зачем такая планета Триаде? — не выдержал Шан Юн. — Думаешь построить курорт?

— Курорт! — весело ухмыльнулся я, вспомнив тварей Агони. — Нет, не курорт. Да и строить там ничего не надо, там добывают нултиллиум и ксеноэтер. Есть и залежи эйтралита. Причем колония уже обустроена, только не заселена. Полная автоматика, роботы сами все добывают и погружают. От вас требуется только перенаправлять грузы. Но есть нюанс — это все принадлежит Великому дому Джуаланов. А мы его немножко пограбим.

Я покосился на Кему, тот невозмутимо провел когтями по груди:

— Я поддерживаю, босс. Мастер преумножения поступил не по чести, ты в своем праве. Тиан скажет то же самое.

Шан Юн почесал двойной подбородок, спросил:

— Ты сказал — отправлять грузы? Но куда?

— Часть на Землю, часть на Сидус. Возможно, что-то можно будет сплавить на Базаре. Вам решать, что и куда, главное, чтобы платили за груз переводами на счет нашей организации, и я не о Триаде, часть — в саму Триаду, что-то — на личные счета.

Насчет организации — я решил преобразовать «семью» во что-то более серьезное, например, в «корпорацию», принять туда хитамов с Оран’Джахатом и действовать в ее рамках. Да и банковские счета пора открывать — не дело таскать на себе тысячи монет.

— О каких объемах нултиллиума и ксеноэтера идет речь? — оживился Шан Юн.

— Об очень больших. Таких, что поставки с этой планеты составляют нехилую долю галактического рынка. В общем, подумай.

— А как же… — начал он говорить, но запнулся.

— Что? Твой долг Тукангу Джуалану? Дом тебе точно в ближайшие годы не понадобится, а космический корабль…

— Но он их заберет по бросовой цене! — взвыл Шан Юн. — Потеряем половину стоимости, если не больше!

Подумав, я кивнул:

— Погашу долг за тебя, а заложенное перейдет ко мне — до тех пор, пока не отработаешь. Верну, когда это произойдет.

Шан Юн метнулся ко мне и схватил за руки, вытянул губы трубочкой, чтобы поцеловать, но тут же от толчка отращенной конечности Гардисто отлетел назад и покатился кубарем, а в следующее мгновение над ним нависли два опасных хищника — Тигр и Кема. Хомяк на глазах учился плохому у хитама.

— Мы договорились, Шан Юн?

— Да, да, договорились, — пролепетал тот. — Буду служить вам, господин дракон… Кстати, как вас лучше называть?

— Босс! — прошипел ему в ухо Кема. — Никаких «господин», «начальник» или «шишка», понял, убогий хомо? Босс этого не любит.

Крисси посмотрела на меня очень задумчиво. Наверное, пыталась понять, что же именно со мной произошло и когда я успел стать боссом для грозного темного преторианца.

Шан Юн поднялся и согнулся в поклоне:

— Клянусь служить вам, босс, верой и правдой. Вы пощадили меня, моя старая жизнь осталась в прошлом, сегодня началась новая, и я готов пройти этот путь с честью.

Звучало это настолько же пафосно, насколько искренне. Похоже, Шан Юн на самом деле уже попрощался с жизнью и считал себя заново родившимся. Но я был бы последним идиотом, если бы поверил ему. С ним придется держать ухо востро, но пользу он принесет тоже ощутимую.

Я поднял голову, посмотрел на однотонное серое небо и покрутил пальцем в воздухе:

— Давай, Шан Юн, вытаскивай нас отсюда. У нас куча дел, а мы тут застряли…

Тот вздохнул, огляделся, словно надеясь на чудо, на то, что ему это снится и вот-вот вселенная пошлет ему на выручку кавалерию, снова вздохнул и сказал, указав рукой вокруг:

— Надо бы собрать экипировку, чего добру пропадать. Оно ваше… босс.

Следующие три тика мы занимались мародерством. Ну, или сбором лута. Убама сказал бы, что это законная добыча, но мне мародерить не нравилось. Я бы сплавил сбор на других, но мод коллектора был только у меня. Его наличие еще больше удивило Крисси, и она не выдержала:

— Да где тебя, черт возьми, носило, Картер⁈ Когда ты все успел — и драконом стать, и коллектором, и команду набрать, и космическим кораблем обзавестись, да еще и, мать твою, не одним! Я уж молчу про эту твою сказочную планету с волшебным животным миром!

Я развел руками:

— Повезло.

— Мне бы так везло, — пробурчала девушка и продолжала ворчать и чертыхаться, копаясь в имуществе мертвецов.

Лут складывали в Гардисто. Без понятия, как он понял и с чего решил предложить свои услуги, но, когда встал вопрос, куда собирать лут, страж отрастил конечность, с нее стекла гигантская капля, но не оторвалась, а зависла, раскрыв верхушку. Получилось что-то вроде большого металлического мешка.

В общем, доспехи, оружие, гаджеты летели в мешок стража, а я бродил между трупами и реагировал на сигналы мода — прерывистый писк в голове. И уведомления типа:

Обнаружены останки гражданина Сидуса!

Идентификатор: Вирде Хувиер, вольтрон, боец 7-го уровня.

Доступны для вытяжки: 0,0028 монеты Сидуса, обычная генетическая модификация «Универсальный речевой модуль».

Денег я собрал не так уж и много, меньше двух монет в сумме — все-таки на такую авантюру, как грабеж и убийство гражданина Сидуса, приличные наемники не пошли бы. Убитые явно были не из такого разряда. Шан Юн объяснил это тем, что нанимал их не ради одной акции, а с прицелом на постоянный наем и даже привлечение в организацию.

Бывший дракон действительно собирался преобразовывать Триаду в организацию галактического уровня и в первую очередь хотел сделать примерно то же, что в свое время юный Шан Юн на улицах Шанхая, — сколотить банду из не хватавших звезд и не отягощенных моралью бездельников, приучить их к дисциплине и отправиться в какую-нибудь богатую колонию ставить крышу.

В общем, убитые наемники при жизни были отребьем, а потому и хорошими модами мне поживиться не удалось. Честно говоря, я бы не побрезговал и обычными, но хотя бы гипотетически полезными, но единственный такой мод я снял с хомо, прибывшего на Сидус вместе с Шаном Юном. По иронии судьбы мод оказался таким же, каким козырял Грег Голова:

Неутомимость

Обычная генетическая модификация.

Преобразует митохондрии в клетках организма, максимизируя их эффективность и предотвращая быстрый износ. Это позволяет поддерживать активность на протяжении значительных периодов времени без необходимости в отдыхе.

Побочный эффект у хомо: отмечается усиленная стойкость в интимных аспектах жизни.

Ограничения: исключительно для белково-углеродных форм жизни.

Производство: «Генотек».

Оценочная стоимость: 2,941 монеты Сидуса.

Остальное мне не подходило. «Повышенная кислотность слюны» рапторианца точно не нужна, сожгу себе рот и пищевод. «Алмазные когти»? Не активируемые по желанию, а торчащие всегда — нет, спасибо. «Быстрая реакция»? Полезно, но этот конкретный мод был создан для крепаков.

Стоило мне задуматься, а какие еще формы жизни известны в галактике, как Кодекс распаковал ответ. Восемь форм жизни существовали точно, еще об одной было известно на уровне теории и слухов.

К белково-углеродным принадлежат люди, да’ари и ангелы. Они основаны на углероде и используют белки для множества жизненно важных функций. Другая углеводородная форма — рапторианцы, но им воду заменила серная кислота.

Кремнийорганические организмы основаны на кремнии вместо углерода. Сюда относятся крепаки и частично огья, а также фауны их родных планет. Кремний, как и углерод, может образовывать длинные цепочки молекул, которые служат основой для кремниевой жизни. Раса рехегуа, чья форма жизни основана на аммиаке, вместо кислорода использует азот.

Углубляться в вопрос я не стал, отметив лишь, что каккерлаки не проживут без фтороводорода, а огья также относят к плазменной форме жизни. А еще есть энергетическая, неорганическая и многомерная, как спиннеры. Теоретически возможной, но пока так и не встреченной разумными оставалась квантовая форма.

После этой маленькой усвоенной лекции я с удивлением осознал, что мне было интересно. Надо бы в свободное время проштудировать информацию из Кодекса.

Решив так, я использовал добытый мод, и «Неутомимость» стала моей частью.

К этому моменту все было собрано, Гардисто запечатал свой мешок, а Шан Юн, получив мое одобрение, отправил нас в наше измерение. В момент переноса, почувствовав, как мне в шею дышит Крисси, я подумал о Лексе и невольно улыбнулся. Было у меня подозрение, что с такой оторвой без «Неутомимости» в постели никак не обойтись — заездит.

После переноса мы оказались внутри какого-то просторного и ярко освещенного помещения, похожего на склад, — вокруг нас возвышались ряды стеллажей, забитых контейнерами. Рядом никого не было, но откуда-то из другого ряда доносился удаляющийся топот.

— Догнать, босс? — поинтересовался Кема. Каким-то образом у него под лапой уже находилась клетка с Тигром, который, похоже, нашел себе нового любимца.

— Ага.

Через полминуты хитам приволок двух упирающихся замызганных хомо и еще одного — мелкого, в очках с тонкой металлической оправой и деловом костюме. Первые двое показались мне знакомыми, они ругались и пыхтели, а третий вел себя тихо, но уже обмочился. Выглядело это забавно, учитывая, что Кема уступал им всем в росте и массе, но силой явно их превосходил. Хомяк сидел на макушке рапторианца и пищал что-то вроде: «Мы их догнали и притащили!» Пустую клетку почему-то нес третий хомо.

— Кто это? — поинтересовался я у Шана Юна.

— Очкарик — мой бухгалтер Жу Инчи. Те двое — Хуан Соломон и Йозеф Мацукевич, летели с тобой на том лайнере. Они были рядом с Головой в «Золоте лепрекона», когда ты его кончил. Обычная плесень, шестерки. Грег их держал рядом ради «подай-принеси», но за свой стол не сажал. Они и сдали тебя, послав письмо на Землю.

— Кому? — удивился я.

— Эти идиоты адресовали письмо «главарям Триады», но, что удивительно, оно попало по адресу. Ко мне.

Винить оборванцев мне было особо не в чем, наоборот, я даже мысленно похвалил их: надо же, нашли способ связаться с Землей, при том что почтовая связь стоит бешеных для новичка денег! Им проще было просто плюнуть на погибшего Голову и заняться своими делами. Полезные идиоты, могут пригодиться… на Агони.

— Хуан, Йозеф, вы все видели и слышали?

Кема по моему сигналу отпустил их, и они встали на колени:

— Мы все слышали, босс дракон хомо Картер Райли, — ответил первый.

— Мы подчиняемся, — добавил второй. — Вы наш новый босс.

— А чего тогда убегали?

— Боялись, что стали не нужны, — ответил Йозеф.

— Гнева вашего тоже боялись, — добавил Хуан.

— Поступаете в распоряжение Шана Юна, он скоро отбывает по моему заданию на планету Агони.

— Агони? — ахнула Крисси. — Да ты хоть понима…

Шан Юн что-то рыкнул, и она заткнулась. Но пробрало ее так, что сейчас на ней лица не было. Возможно, успела выяснить, куда Туканг Джуалан отправил меня с Беверли-Лексой, и прониклась.

— А нам обязательно туда? — глядя в пол, пробормотал Йозеф.

В этот момент со мной одновременно пытались связаться Оран’Джахат и Лекса, и мысленно я уже был в другом месте, а потому ответил машинально:

— Труд сделал из обезьяны человека, а человек — это звучит гордо. Поработаете на благо организации, глядишь, и из вас толк получится… — Я показал знаком, чтобы подождали, и отошел от них подальше.

— У босса важные переговоры, — услышал я за спиной шипение Кемы. — А вы пока постройтесь по росту…

Свернув за угол, я сначала ответил Оран’Джахату и приказал ему с Убамой лететь во Второй куб, чтобы забрать нас отсюда.

Потом ответил Лексе и сходу захватил инициативу — сказал, что очень по ней скучаю, изнываю от страсти и жду с нетерпением.

«Надеюсь, ты не сделал никаких глупостей без меня? К кур’лыку точно больше не ходил?»

«Никак нет, дорогая, только закрыл контракт с Тукангом Джуаланом».

«Нормально все прошло?» — заинтересованно спросила она. Ну да, мы же по ее вине встряли в самоубийственную авантюру.

«Да, конечно, — заверил я. — Потом завалился в „Буйную флягу“. Пью пиво и жду тебя».

«Ждешь меня? — безмятежным тоном поинтересовалась Лекса и проворковала: — А с Крисси порвал?»

«Конечно! — возмутился я и, сказав: — Целую, пока!» — отключился, пока она не начала выспрашивать подробности.

Вернувшись к остальным, я с недоумением посмотрел на бандитов, выстроившихся в ряд: Йозеф Мацукевич, Шан Юн, Хуан Соломон, Кристина ван де Вивер, Жу Инчи. Им в спину дышал, если можно так выразиться, Гардисто, перекрывая путь к бегству, а перед ними расхаживал Кема с хомяком на макушке и шипел:

— Нет босса, кроме босса, а если кто назвал себя боссом, плюньте ему кислотой в глаза!

— Так точно, господин темный преторианец, хитам Кема Ли-десятый! — отозвался строй.

Я покачал головой, подошел к девушке и ради проформы заявил:

— Кристина, между нами все кончено.

— Спасибо, что сообщил, — фыркнула девушка. — А то я бы сама не догадалась! — Раздалось предупреждающее шипение, и она добавила: — Босс. Простите, босс. Я поняла, босс.

Шан Юн посмотрел на нее с недоумением, потом покачал головой:

— Получается, она тебе изменила, босс. Такое не прощается. Никто не может изменить дракону, особенно его женщина. — Видимо, вспомнив Мамочку, добавил: — Или мужчина.

Кристина покраснела и запротестовала:

— А может, он не стал драконом, когда мы… — И тут же смутилась еще больше.

— Ты разбила мне сердце, Крисси, — сказал я настолько серьезно, насколько позволял актерский талант. — Теперь при виде тебя я каждый раз буду страдать. Так что ты летишь на Агони вместе с Шаном Юном, Хуаном и Йозефом. И, конечно, Жу Инчи тоже отправится с вами. Великолепная пятерка — сможете играть в покер. — Подумав, я добавил: — С глаз долой — из сердца вон. Так у нас говорят. Еще говорят, что время лечит.

— Босс прямо кладезь мудрых изречений, — восхитился Кема. — У нас еще говорят, половой партнер хорош, пока рядом, а когда далеко, можно найти другого полового партнера, не хуже. Или двух.

— Как точно подмечено, — пробормотал Шан Юн.

Глава 7

Новый босс

С нежилой территории Второго куба, забитой складами, камерами хранения космопорта, ремонтными доками и еще Разум ведает чем, нас забрали Оран’Джахат и Убама.

Мой личный летописец, узнав, что именно произошло, так яростно мял свои щеки, что я начал переживать, что он их себе порвет. У рапторианцев это самоистязающее действие было аналогом того, как люди рвут на себе волосы. Зато заново рожденный рехегуа выбрал экипировку из моего агонийского лута, вместе с ней, казалось, вернул прежнее хладнокровие и совсем за меня не переживал.

— Картер таких сильных монстров рвал голыми руками на моих глазах, что больше надо было волноваться о его похитителях, — пояснил он.

Успокоившись, Оран’Джахат доложил, что время тест-драйва «Рапиры» истекло, и он принял решение купить ее от моего имени. Деньги на это нашлись — летописец уже сплавил часть ненужного лута в гильдию старьевщиков. Те специализировались на разблокировке привязанной экипировки и, узнав, что Оран’Джахат желает слить много подобного барахла, возбудились и выкупили все, что было, за восемьдесят процентов от рыночной стоимости. Хотели за половину, но обломали клыки об упертость летописца.

— Хомо Ханг Ли тоже скинул цену до тридцати трех монет, но в этом нет моей заслуги, — признался Оран’Джахат. — Он сказал, что кое-чем вам обязан, босс, поэтому делает скидку. Позвольте поинтересоваться, босс?

— Да?

— Кто эти хомо? — Он кивнул на пленников. — Вашего полового партнера Кристину ван де Вивер я знаю, но остальных вижу впервые.

За меня тихо ответил Кема, аккуратно несший хомяка, который дремал на сгибе его руки:

— Это все, кто остался от почти трех десятков разумных, намеревавшихся ограбить и убить босса, причем бывший половой партнер босса, как оказалось, одновременно была половым партнером хомо Шана Юна. Хомо признали превосходство босса и готовы ему служить. У босса задумана операция по тому, как отжать у Туканга Джуалана колонию Агони и переключить добычу нултиллиума и ксеноэтера на себя.

Мы общались в салоне «Рапиры», пока Шан Юн, Хуан, Йозеф, Кристина и Жу Инчи ждали снаружи. Нас они не только не слышали, но и не видели, наблюдая только свое отражение в зеркальной поверхности катера, а вот я их — прекрасно. Бывший дракон изучал «Рапиру» с восхищением — обошел ее вокруг три раза, погладил, цокая языком. Хуан, Йозеф и Жу ему подпевали, и только Крисси стояла в стороне, сложив руки на груди и задрав носик. Я не сомневался, что в этой прелестной головке сейчас лихорадочно мечутся мысли, просчитывая дальнейшую стратегию поведения. Не удивлюсь, если она попробует снова разыграть убойную карту, надавит на жалость и попробует соблазнить.

— Хорошая идея, босс! Этот недостойный рапторианец заслуживает наказания за то, как хотел с вами поступить! — просиял Оран’Джахат. — Поделитесь? Все-таки противостоять одному из Великих домов Сарисуру — цель хоть и амбициозная, но самоубийственная.

— Этих хомо я взял под свою опеку, они будут работать на благо нашей организации на Агони. План мой таков: мы не будем противостоять Джуаланам напрямую, Оран, но сделаем так, что никто, кроме нас, не сможет на Агони ничего добывать.

— А как мы это сделаем? — удивился Оран’Джахат.

— Оставьте это мне… — туманно ответил я, пока сам не понимая, как собираюсь договариваться с тамошним спиннером-матриархом и объяснять ему разницу между своими и чужими. — Главное, нужно будет организовать логистику и каналы сбыта…

Я рассказал о задуманном, после чего принял их всех в «семью» — Оран’Джахата, Убаму, Кему и Тиана. От последнего согласия не пришло, причем от него не было никаких вестей с момента, как он направился шпионить в лавку кур’лыка Анака Чекби.

— Это потому, что он отключил все средства связи, в том числе те, что работают через интерфейс Сидуса, — пояснил Кема. — А сделал он это, чтобы его не обнаружили.

Став членом «семьи», Оран’Джахат получил от меня административные и коммерческие полномочия и немедленно занялся преобразованием нашей организации в корпорацию. Пока я думал, выкидывать ли Кристину, мой летописец уже оценил ситуацию и решил вопрос за меня.

— Босс, я создал внешнее подразделение корпорации и назвал его «Отбросы». Вы же не против такого названия?

— Если я верно понимаю цель этого подразделения, мне нравится. И все же впредь согласовывай со мной такие вещи.

— Босс, для нашей деятельности мне, возможно, придется создавать сотни разных дочерних организаций! — воскликнул Оран’Джахат. — Вам правда хочется участвовать в придумывании названий для каждой из них?

Подумав, я согласился, что это лишнее.

— Не переживайте, босс, — успокоил меня рапторианец. — Все названия будут в рамках выбранной вами линии: «Отступники», «Изгои», «Ренегаты», «Отверженные», и все в таком духе.

— Мне нравится, босс, — снова включился в разговор Кема, выдав несколько облачков зеленоватого пара. — Настоящая лит о та. Очень по-рапториански — намеренно преуменьшать собственные способности. Вот сами посудите — вы вида своего первый, а назвали свою семью «отщепенцами». Мудрость вне моего понимания, босс.

— Ладно, с названием понятно, — сказал я. — Зачем нам это внешнее подразделение? Чтобы не нести ответственность за их косяки?

— Верно, — ответил Оран’Джахат. — Формально они часть корпорации и полностью ей подчиняются, однако в случае проблем ответственность за действия сотрудников «Отбросов» будет нести назначенный вами лидер. Предлагаю перевести вашего полового партнера Кристину ван де Вивер туда.

— Принимается, Оран. Главным среди «отбросов» поставь хомо Шана Юна. Он, кстати, должен Тукангу Джуалану две с половиной тысячи монет или около того. Проверь информацию и, если она верна, погаси долг мастеру преумножения. Шан Юн будет должен мне, а до тех пор, пока не рассчитается, его собственность на Сидусе переходит ко мне в качестве залога.

— Сделать так, чтобы он не рассчитался никогда? — поинтересовался Оран’Джахат. — Я могу назначить ему такие проценты, что долг будет удваиваться каждый гектотик.

— Процент, разумеется, должен быть, но стандартный для такого рода займов, — ответил я, чуть подумав. — Никогда нельзя отнимать у хомо надежду. Потому что там, где умирает надежда, возникают пустота и отчаяние. А отчаявшийся хомо способен на отчаянные глупости.

Оран’Джахат выпустил облачко пара:

— Запишу эту мудрую мысль. Летописец я или кто?

— Через пару гектотиков можно будет издавать сборник изречений босса, — задумчиво произнес Кема, поглаживая урчащего хомяка.

Я бы схватил его за горло, но не хотелось беспокоить Тигра, поэтому просто показал кулак:

— Еще хоть слово о моей мудрости, хитам, и отправишься к «отбросам»!

— Какой вы скромный, босс! — еще больше восхитился Кема. — Не то что раптосы на Сарисуру — только попробуй не выказать позитивной реакции и восторга от их слов…

— Тьфу ты… — Я махнул рукой. — Это у вас часть службы, получается?

— Ну да, — почти пожал плечами Кема. — Как можно служить ничтожеству? Босс должен быть лучше тебя хоть в чем-то общественно полезном, тогда можно служить. А если он ни в чем тебя не превосходит, то какого уби’улиса ты позволяешь ему собой командовать?

Похоже, придется мириться с чрезмерным восхищением подчиненных. Иначе совсем уважать перестанут. Оран’Джахат тем временем закончил операции с перекупкой долга и переписыванием дома и фрегата Шана Юна на мое имя.

Пока он это делал, я открыл дверь и позвал бандитов внутрь. Они в это время получили приглашения во внешнее подразделение корпорации и среагировали несколько необычно: начали кланяться и благодарить за доверие. Крисси выглядела расстроенной, но понижение никак не прокомментировала, лишь слегка поклонилась. Похоже, уроки Кемы начали давать плоды.

— Полетели, коллеги, — сказал я, сделав приглашающий жест. — Разделим хлеб, пообщаемся, расскажете о себе, а заодно обговорим дальнейшую работу.

Шан Юн сел напротив меня, остальные пролезли назад и сели так, что между нами оказались Кема, Тигр и Убама. Оран’Джахат занял место пилота.

— Позвольте предложить… босс, — заговорил Шан Юн и, получив мой кивок, спросил: — Не желаете изучить свой новый дом? У меня… у вас там прекрасные повара и хорошие запасы органической пищи с Земли. Тосканские вина тоже есть.

Идея была хорошей, к тому же тема разговора явно была не для публики, но как раз таки следуя этой логике, Кема наотрез отказался:

— Сами посудите, босс, дом был в собственности Туканга Джуалана. Кто его знает, что за следящие артефакты там запрятаны? Дайте нам с Тианом время, мы все проверим, прежде чем вам там появляться.

Довод был разумный, и мы решили поговорить в «Буйной фляге» — туда прибудет Лекса. Я помнил, что там есть отдельные приватные комнаты, и вознамерился снять одну такую.

— Но сначала заглянем в магазин чемпионов Арены, — сказал я, когда наш катер взлетел. — Каждый на этой станции так и норовит выдернуть меня в карманное измерение и нарушить мои планы. Так что хочу в следующий раз все же быть во всеоружии, а не в этом…

Шан Юн посмотрел на мою экипировку рядового работяги «Гленкор-Антофагасты» и скептически хмыкнул.

Через минут пять я уже входил в небольшой магазин, доступ в который был только у тех, кто хотя бы раз побеждал в рейтинговом турнире Арены. Ярко освещенное пространство магазина выглядело как художественная галерея: не очень многолюдно, стерильно чисто, а главное, весь ассортимент представлен в виде объемных голографических моделей вдоль стен. Впрочем, выяснилось, что это не голограммы — предметы можно было взять в руки и не просто изучить, но и попробовать. Для оружия здесь даже присутствовал испытательный стенд — вернее, карманное измерение.

Все, что мне было доступно, подсвечивалось зеленым, а как таковых предметов эпического качества оказалось всего ничего, примерно полсотни. Вещей обычных и редких здесь вообще не встречалось, а легендарные, мифические и реликтовые стоили от десяти ваучеров! Некоторые цены доходили до сотни! То есть, если я верно понял, требовалось победить в десяти и более рейтинговых турнирах, чтобы приобрести что-то подобное.

Мелькнула мысль, а не замахнуться ли мне на более серьезную экипировку, но, здраво оценив свои возможности, я решил, что Арена может отнять годы, и без всяких гарантий на успех. Да, у меня есть реликтовые щит и меч, но, глядя на витрины, я понял, что существуют вещи не хуже, а в чем-то и лучше. Скажем, мечом еще поди дотянись до противника, а реликтовый лучемет игнорирует любые силовые щиты и бьет до линии горизонта… В зависимости от роста и величины планеты это пять-десять километров.

В общем, я слегка поколебался, глядя на эпический рельсотрон, потом все же отказался от оружия — помимо «Меча Предтеч», у меня есть «Кромсатель» и «Растворитель», а вот доспехи явно не помешают.

Выбирал между тяжелой, средней и легкой броней, а также их гибридами и экзоскелетами. У каждой категории были свои преимущества и недостатки, но в конце концов, вопреки опыту драйвера сверхтяжелого «Джаггернаута», предпочел самую легкую — недостаток защиты даст живая броня, а вот подвижность мне ничто не компенсирует.

Призрак-3

Качество: эпическое.

Сверхлегкая удобная броня линии «Призрак», третья серия, обеспечивает базовый уровень защиты от атак противника, не сковывая движений. Данная серия разработана с использованием адаптивных морфотехнологий, позволяющих броне точечно изменять плотность и структуру в зависимости от угрозы.

При активации маскировки делает носителя на поле боя практически невидимым в большинстве спектров.

Встроенный автодоктор оказывает первую помощь при ранениях и повреждениях.

+150 к защите.

Оценочная стоимость: 81 монета Сидуса.

Требования: только для победителей рейтинговых турниров Арены!

Производство: Викирия-Гронн.

Владелец: хомо Картер Райли.

Броня, стоило ее приобрести, вошла во взаимодействие с моим интерфейсом и предложила выбрать небоевой вариант ношения: в виде браслетов — ручных или ножных, наручей, ошейника или обуви. Я предпочел первое. Теперь мои запястья украшали два ободка: матово-синий с Гардисто и серебристо-прозрачный с «Призраком-3».

Активировав боевой режим, я походил, попрыгал, мысленным приказом убрал и вернул шлем. Идеально. Доспех был даже легче, чем экипировка рабочего «Гленкор-Антофагасты», и буквально считывал мои желания. Чтобы убрать его и снова надеть, требовались доли секунды, а активация невидимости поразила даже меня, видавшего всякое. Руки, на которые я смотрел, просто исчезли, как все тело. Только благодаря «Всевидящему глазу» я все же «увидел» свои руки, и то призрачные — как стекло под водой. Генетическая модификация все же нашла нужный диапазон.

Сняв доспехи, я вернулся в катер. Шан Юн, видимо, решил, что я ничего не купил, потому что вид у него был удивленный, а вот Кема с Убамой все поняли, бросив взгляды на мой браслет.

— Легкая? — спросил рехегуа.

— Легкая, — подтвердил я.

Как и в мой прошлый визит в «Буйную флягу», прерванный внезапным «приглашением» на встречу с Тукангом Джуаланом, таверна была полна народу. Дроид, выслушав мое пожелание занять приватную комнату, предложил несколько вариантов интерьера, и я ткнул на пляжный — с видом на море, под пальмой.

Оказалось, что приватные «комнаты» — на самом деле карманные измерения. У меня к ним с некоторых времен некоторая предвзятость, но деваться было некуда — не ронять же авторитет в глазах подчиненных. К тому же, останься мы в общем зале, этого бы не поняли ни бандиты, ни рапторианцы.

Следуя за дроидом-официантом, я изучал посетителей — примерно треть была с Земли, еще столько же — рапторианцы, огья и вольтроны. Оставшиеся были представлены всем многообразием рас Коалиции Сидуса, причем мне впервые удалось рассмотреть целую группу наоту. При мимолетном взгляде можно было подумать, что смотришь на несколько полутораметровых куч бесцветного песка, но стоило задержать внимание, как становилось понятно: это живые существа, которые не имеют постоянной формы и все время трансформируются. Их профили показали, что передо мной экипаж транспортного шаттла, прибывшего с их родной планеты Дзуазеб.

— А это еще кто? — прошипел идущий рядом Кема.

Он указал на круглую барную стойку, за которой стояли четверо белокожих гуманоидов, причем в человеческом представлении довольно красивых. Этакие древние боги. Их головы формой напоминали грушу, а из фигурных, похоже, костяных наростов, располагающихся на месте ушей, и из нижней части затылка свешивались два-три десятка будто бы корней — толстых, как проволока.

Один из гуманоидов резко мотнул головой и уставился на меня. Внутри его обведенных черным глаз были не привычные белки, а ярко-оранжевая субстанция, где плавало множество ярко-белых точек. Волосы у меня на руках встали дыбом, как всегда при возможной угрозе.

Рубани ир Куанчи, гурита, новичок 0-го уровня

Родная планета: Нчи, система Убая, созвездие Найза.

Новая раса на Сидусе? Гурита продолжал смотреть на меня, как и его спутники. Движения их были похожи на беличьи или птичьи — резкие, прерывистые, словно передо мной персонажи в нарезке стоп-кадров.

Дроид-официант остановился, развернулся и обратился ко мне:

— Прошу, следуйте за мной, хомо Картер Райли.

Все четверо гурита резко отвернулись. Оран’Джахат встал рядом со мной и прокомментировал:

— В новостях пишут, в Коалиции появилась тринадцатая раса. Эти четверо — первые. Разум уже инициировал и их, и всю их цивилизацию, однако мы о них пока ничего не знаем. Вроде бы на днях они выступят с докладом перед Верховным советом.

Белокожие гурита притягивали внимание как магнит — настолько инородно они здесь смотрелись. Такие мысли были забавными, учитывая, что таверна полна самых разнообразных и чуждых человеку видов вроде амфибий кускркскумиикру, плавающих в аквариуме, встроенном в стену, или тех же каккерлаков, но что-то с этими гуманоидами было не то.

— Не надо пялиться, босс, — посоветовал Кема. — У многих рас это признак агрессии. Мало ли, может, эти гурита не терпят такого.

— Вполне возможно, среди них есть такой же, как вы, босс, — прошептал Оран’Джахат, и было понятно, что только я его услышал — он воспользовался коммуникатором. — Вида своего первый.

Уже заходя вслед за дроидом-официантом в приватное измерение, я оглянулся на шум позади — оказалось, Жу Инчи грохнулся в обморок, и Шан Юн велел Хуану и Йозефу тащить его на себе. Случилось это прямо возле гурита.

В приватном измерении пахло морем — свежестью, солью и тем особым ароматом тропиков, который нельзя воссоздать искусственно. Но на Сидусе возможно многое, в том числе сделать реплику реального кусочка Розового пляжа с Багамских островов. За длинный деревяный столик мы расселись согласно иерархии, уложившейся в головах подчиненных. Во главе — я и новые «отщепенцы», за другим концом — Шан Юн и его «отбросы».

Конечно, присутствие Крисси, Хуана, Йозефа и Жу Инчи было совсем не обязательно, ведь наш разговор с бывшим драконом их не касался, однако я никуда не спешил, собираясь сначала насытиться. Опыт миротворца, худо-бедно дослужившегося до капитана, говорил мне, что с подчиненными панибратствовать не стоит, но человеческое отношение к находящимся в твоем подчинении рано или поздно принесет свои дивиденды. Потому я решил, что сначала накормлю их всех до отвала, а потом попрошу пересесть в общий зал, чтобы мы с Шаном Юном и Оран’Джахатом могли обсудить будущее предприятие. Тем более я все равно собирался дождаться Лексу, прежде чем говорить о серьезных вещах — не только потому, что одна голова хорошо, а две лучше, но и потому, что у Лексы есть «Сфера тишины», под которой нас не услышат. Кто его знает, может быть, и это карманное измерение прослушивается.

Когда дроид поинтересовался, кто что будет заказывать, все посмотрели на меня, а я махнул рукой:

— Ни в чем себе не отказывайте.

Больше всего ни в чем себе не стали отказывать Хуан Соломон и Йозеф Мацукевич. Ну, это понятно, оба бедствовали и, очевидно, питались в личных комнатах едой из синтезаторов. Интересно, на какие шиши они смогли отправить письмо на Землю? Когда я спросил об этом, Йозеф, помявшись, признался:

— Пришлось немного поумирать на Арене.

«Немного»? После такого ответа я стал относиться к нему и Хуану с большим уважением. Умереть сотни раз ради того, что в их понимании было верностью и справедливостью, дорогого стоит.

В общем, они набивали брюхо как в последний раз, и я был не против. Впрочем, Кема с Оран’Джахатом тоже оказались не дураки пожрать, а уж об Убаме и говорить нечего. Оправдываясь тем, что у него молодой растущий организм, рехегуа набрал столько органики, что ею можно было бы накормить слона. Понятно, что и мы с Шаном Юном не стали мелочиться и взяли по паре огромных говяжьих стейков, запеченных свиных ребер, целую индейку и кучу всякой другой снеди, включая черную икру и лобстеров. Только бухгалтер бывшего дракона, оправившись от обморока, поскромничал и взял лишь один рамён — острый говяжий бульон с лапшой и овощами. Крисси сначала делала вид, что обижена, клевала салат из рукколы, но потом сдалась и заказала себе тазик шоколадного мороженого.

Можно было быть более экономным, но оказалось, что Оран’Джахат не зря ест свой рапторианский хлеб (та еще гадость) — он вложил наши свободные средства в денежный рынок краткосрочных займов, и процентами на мой счет набегает в час больше, чем мы тут все вместе наедим.

В общем, около часа мы ели и выпивали. Все немного размякли, даже подобрел не терявший бдительности Кема, на пару с хомяком устроивший Хуану и Йозефу курс лекций на тему службы хорошему боссу, а потом портальная завеса забеспокоилась, и все умиротворение ушло коту под хвост.

На пороге появилась Лекса, за ее спиной неловко топтался дроид-официант, пытавшийся оправдаться. Девушка осмотрела всех присутствующих, особо презрительно скользнув взглядом по Крисси.

Представив себя на ее месте, я и сам немного удивился — были мы с Тигром, а теперь прибавились Крисси, Убама, Оран’Джахат, Кема, Шан Юн, Жу Инчи, Йозеф и Хуан. И это еще Тиан отсутствовал.

— Так-так-так… — грозно сказала Лекса, сложив руки на груди. — Мы с тобой расстались на полдня, а ты уже нашел себе новых друзей и собутыльников? Да что с тобой не так, милый?

Шан Юн протрезвел, поднял брови и почему-то шепотом поинтересовался:

— Кто это, босс?

— Это хомо Беверли Синклер, — ответил всезнайка Оран’Джахат. — Новый половой партнер босса и его же напарница по вояжу на Агони. Судя по ее вторичным половым признакам, босс не зря предпочел бросить Кристину ван де Вивер и переключился на…

Договорить ему не удалось, потому что Лекса влепила ему такой смачный подзатыльник, что он врезался мордой в стол.

— Похоже, у нас будет еще один босс, — уважительно прошипел Кема.

Глава 8

Пропавший шаттл

— Еще один босс? — с насмешкой повторил Шан Юн.

— Вроде того, — задумчиво прошипел Кема.

Как бы тепло я ни относился к девушке, осуждение и приказной тон мне не понравились. Даже если это шутка. Одно дело наедине, другое — в этой ситуации. Но положение требовало моей реакции не только поэтому. Тот же Оран’Джахат вопросительно посмотрел на меня — спускать ли такое обращение с ним, нужно было решать мне. Видимо, рапторианец не мог определиться, кто для меня Лекса и какое у нее положение в иерархии. А если такой вопрос возник у летописца, то что уж говорить о бандитах Триады.

В общем, для всех собравшихся я босс. И, если хочу таковым оставаться, никаких других боссов быть не должно. Тем более тех, кто мог бы со мной так разговаривать.

Не глядя на девушку, я строго посмотрел на дроида-официанта.

— Это точно приватная комната? Почему здесь посторонние?

Ощутив мои эмоции, внутри зашевелился спиннер, сонно поинтересовался, не представляет ли дроид опасности, и, услышав, что нет, отправился спать дальше. Дроид-официант, даже не догадываясь, чего избежал, пролепетал:

— Простите, мистер хомо Картер Райли, хомо Беверли Синклер поклялась Разумом, что вы ее ждете, но если она ввела меня и Разум в заблуждение…

Дроид-официант принялся неуверенно топтаться вокруг Лексы, пытаясь выпихнуть ее наружу. В ответ девушка вытащила эпический рельсотрон «Дырокол», подаренный спасенным на Агони кур’лыком Тензином Конгбу, и приставила дуло ко лбу дроида. Если бы мог, он бы вспотел, но долг есть долг, и он все же попытался вытолкать Лексу прочь.

Я же спокойно продолжил общаться с Шаном Юном, Йозефом и Хуаном, делая вид, что происходящее меня не касается.

— Картер? — менее уверенным тоном обратилась ко мне Лекса. Отпихнув официанта, она спрятала рельсотрон, встала мне за спину, обняла, прижавшись грудью, и нежно прошептала: — Ну прости, прости, перегнула палку.

— Перегнула? Палку? А, ты о своем фееричном явлении? Не передо мной извиняйся. За столом члены моей организации. Формально каждый из них мне ближе, чем ты. А Оран’Джахат, которого ты ударила, вообще мой летописец!

— Ох е… — проглотив ругательство, Лекса мило улыбнулась. — Достопочтимый Оран’Джахат, прошу простить за рукоприкладство, нет мне пощады!

— Да ладно, — ответил тот, потирая затылок. — Если б не карманное измерение, я бы вообще не заметил. У меня нет к вам претензий, хомо Беверли Синклер.

Прижав руки к груди, девушка поблагодарила его и обратилась ко всем:

— Господа, простите, если задела чьи-то чувства. Вините меня, я плохо считала ситуацию. Мы с Картером многое прошли вместе, и я позволила себе грубо пошутить по поводу вашего статуса, назвав вас собутыльниками, а также ввести в заблуждение по поводу иерархии в наших с Картером отношениях. Ваш босс в нашей паре, безусловно, занимает доминирующее положение, а я всего лишь бездарная и никчемная особь хомо, возжелавшая стать его половым партнером…

Шан Юн в этот момент наклонился к уху Кристины и прошептал: «Видишь! Мало того что красавица, так еще и с уважением относится к своему мужчине! Учись!» С обостренным восприятием я услышал каждое его слово. Крисси скептически хмыкнула и отодвинулась от бывшего дракона — уж она-то знала цену словам Синклер.

Однако всех остальных Лекса своим «раскаянием» провела. Даже Кема проникся и прошипел что-то вроде: «Да ладно, чего уж там, мы же все понимаем, отношения между половыми партнерами не поддаются рациональной логике…»

Не выдержав, я поднялся. Лекса замолчала, а я поинтересовался:

— Что ты несешь?

Она пожала плечами, невинно улыбаясь. Махнув рукой, я поцеловал ее в охотно подставленные губы, с трудом оторвался, после чего усадил рядом с собой на стул, услужливо принесенный проштрафившимся дроидом-официантом.

— Народ, знакомьтесь, Лекса Беверли Синклер, — объявил я. — Мы и правда многое прошли вместе — Убама не даст соврать.

— Согласие: их функциональность неоднократно зависела друг от друга, — подтвердил рехегуа.

Лекса обменялась приветствиями с каждым. До Крисси она дошла последней. С ласковой, не предвещавшей ничего хорошего улыбкой она поинтересовалась:

— Как дела, дорогая?

Крисси поежилась, но тоже улыбнулась и ядовито буркнула:

— Сразу было видно, кто ты на самом деле — отбила чужого мужчину, едва появился шанс. Воровка и аферистка.

В этот момент с руки Кемы скатился пушистый комок, спрыгнул на стол и рванул к Лексе. Хомяк, очевидно, соскучился по ней, но для Крисси это стало прямо как ножом по сердцу. Все-таки Тигра она считала почти своим, как и меня. Еще месяц назад мы с ней и Тигром были с одной стороны, а Беверли, воровка и аферистка, — с другой. Сейчас же наоборот — есть я с Лексой и Тигром, а есть она с бандитами Триады.

Это новое умение — считывать если не мысли, то настроение других — проявилось уже не в первый раз, но я пока не знал, с чем его связывать. Уж не спиннер ли тому виной? Или мой врожденный паразит-интуиция стал сильнее?

Тем временем слова Убамы задели рапторианцев. Оран’Джахат не сводил восторженного взгляда с Лексы, а оживившийся Кема спросил:

— А можно подробнее о том, как босс и хомо Лекса Беверли спасали друг друга, рехегуа Убама? Ничто не внушает больше уважения к боссу, чем героический эпос о нем!

Убама взглянул на меня вопрошающе, и я кивнул. Охотник начал свой рассказ с момента, когда наш шаттл взорвался на орбите Агони:

— В момент активации сигнала тревоги мои сенсорные системы зафиксировали резкое увеличение внешних факторов риска. Структурная целостность шаттла была нарушена наружным объектом, вероятно, представителем мутировавшей локальной фауны, измененной внепространственными паразитами. Объект проник через обшивку и создал трещины в прозрачном полимере обзорного стекла. Это событие инициировало автоматический протокол экстренной эвакуации для хомо…

Голос Убамы, напоминающий потрескивающее гудение, мягко говоря, не будоражил, а усыплял, так еще и форма подачи истории действовала так, что я едва подавил зевок. В этот момент я вслушался в то, что пыталась мне мысленно сказать Лекса: «Милый, с тобой хотят поговорить. Пройди к барной стойке в общем зале, а я пока познакомлюсь с твоими новыми друзьями».

«Кто?»

«Человек Института. Женщина. Сразу ее узнаешь — она в ярко-желтом деловом костюме. Знает тебя в лицо, так что не ошибешься».

Оборвав связь, я поднялся. Убама монотонно рассказывал:

— … в момент детонации шаттла, результатом которой стало рассеяние большей части моей физической формы в окружающее пространство, составные части туловища, включая биологические и механические компоненты, были трансформированы в широкий спектр деформированных элементов…

Извинившись, я прервал монотонную речь Убамы и покинул приватную комнату. Последнее, что я увидел, — это как Лекса непринужденно завладела всеобщим вниманием, продолжив рассказ Убамы, а Шан Юн начал пожирать ее взглядом. Даже по меркам бывшего дракона Триады моя напарница выглядела сногсшибательно.

Дроид-официант зачем-то последовал за мной и катился до барной стойки — назойливо, но в то же время жалобно просил, чтобы я не понижал ему рейтинг. Я пообещал, что не буду и поставлю тринадцать баллов, если он прямо сейчас отвяжется от меня. На Сидусе все крутилось вокруг этого числа, и даже в человеческом ресторане это был наивысший балл, которым можно подкрепить отзыв о заведении.

Новички Сидуса из расы гурита уже покинули таверну, зато на том же месте, где сидели они, расположилась просто-таки необъятная женщина в канареечно-желтом деловом пиджаке и мини-юбке. Причем сложенная настолько пропорционально, что лишний вес смотрелся гармонично, будто его нет вовсе.

За ее широкой спиной мог бы спрятаться даже я, а рост был у нее такой, что на барном стуле полутораметровой высоты они сидела, уперевшись подошвами в пол! Росту в ней не меньше двух с половиной метров, ближе к трем. Детство на Луне или Марсе? Или она астер из Пояса?

Женевьева Корде, хомо, новичок 0-го уровня

Родная планета: Земля, Солнечная система.

Почувствовав мой взгляд, она обернулась, и я увидел, что женщина привлекает внимание не только ростом и обильной формами фигурой, но и образом. С ярким костюмом выгодно контрастировали роскошные фиолетовые локоны и такого же цвета живые огромные глаза, в которых можно утонуть.

Она скупо кивнула. И — никаких эмоций на точеном лице с высокими скулами, как у мраморной греческой богини. Похоже, женщина происходит из очень богатой семьи — очевидна работа генетических инженеров в проектировании этой безупречной внешности.

— Мистер Райли, полагаю? — Мимолетно мазнув взглядом по моему профилю, снова кивнула она. — Понятно. Присаживайтесь, Картер. Не могу сказать, что наш разговор будет коротким.

Ее звонкий и чистый голос слабо сочетался с внешностью и больше подошел бы юной учительнице младших классов.

— А я не уверен, что могу себе позволить долгий разговор, хомо Женевьева Корде, — ответил я, присаживаясь рядом. — Поэтому давайте сразу к делу.

— Одобряю, хомо Картер Райли, — скупо улыбнулась она. — В любой непонятной ситуации придерживаетесь формального стиля общения? Но прошу вас, давайте опустим условности. Мы не знакомы, но я знаю о вас больше, чем Лекса Шеппард, поверьте. — Она наклонилась и заговорщицки прошептала: — Намного больше. Вы мне, скажу прямо, как родной…

— Чего желаете, мистер Райли? — перебив ее, поинтересовался бармен. Впрочем, он не слышал ее шепота.

— Заказывайте, Картер, я угощаю, — сказала Женевьева, отстранившись.

Я глянул на то, что пила она, чистый виски, даже безо льда. Причем двойной.

— Воды.

Бармен принял заказ, а женщина неодобрительно скривилась:

— В этом заведении вода стоит дороже хорошего алкоголя. Говорят, что родниковая, из земных источников, но ведь врут же?

— Давайте к делу, Женевьева. Лекса сказала, что вы тоже из… — Она накрыла мне рот рукой, заставив замолчать, и активировала купол, защищающий нас от чужих ушей. — … Института. Чем могу быть полезен?

— Надеюсь, вы не во всем такой торопыга, — несколько недовольно ответила она. — Да, мы с вами из одной организации. Впрочем, здесь и сейчас я представляю интересы не только Института, но и всего человечества.

— Поясните.

— Мы в некотором роде коллеги, поэтому я буду говорить с вами откровенно, — сказала она, залпом опрокинула виски и жестом заказала еще. — Видите ли, Картер, все, что происходит вокруг вас… не поддается логике. Даже с учетом того, что вы первый хомо для Разума, с которым он посредством артефакта на Марсе вошел в контакт. Как это называется? Что-то вроде в своем роде первый?

— Вы и это знаете?

— Карпович поделился со мной всем, что у него было по вам.

— Так речь обо мне или о том, ради чего вы на Сидусе?

— Это одно и то же, Картер, — вздохнув, ответила Женевьева. — Я расследую дело о пропавшем шаттле. Изначально речь шла еще и об исчезновении пассажирского лайнера, везущего сотрудников Первой Марсианской на Цереру, но ваше судно нашлось на Сидусе, а вот о шаттле, в чью зону гиперпрыжка вы попали, нет никакой информации. А в нем, помимо экипажа, находилось более сотни не самых последних представителей цивилизации хомо.

— Уверен, что все пропавшие были неординарными людьми, — согласился я. — Все-таки не каждый может себе позволить заплатить сорок-пятьдесят миллионов фениксов за место.

— Берите выше — по пятьсот. Это вам не краудфандинговый одноразовый транспорт, забитый людьми, как консервная банка. Эти люди летели в комфорте, кроме того, никто не был налегке, каждый вез приличный багаж. Но дело не в этом. Главное, что теперь, спустя месяц, об этом шаттле все еще никакой информации!

— Разум?

— Оказался не в силах помочь. Никто не знает, куда делся шаттл. — Она развела руками, потом снова выпила, и снова залпом, заказала еще, опять двойной, и продолжила говорить: — Я наняла космического следопыта высочайшей квалификации, способного по остаточному полю гиперпрыжка выяснить если не координаты, то хотя бы сектор галактики, куда был совершен прыжок. Для этого мне пришлось самостоятельно собирать данные, ведь чужим по какой-то причине больше нет доступа в Солнечную систему, а для этого — зафрахтовать полупиратский шаттл с Базара — другого свободного в то время не нашлось… — Женевьева помрачнела. Видимо, воспоминания были не самыми радужными. — В итоге рехегуа-следопыт содрал с меня сотню монет, оплаченных безутешной родней пропавших, и сообщил, что шаттл отправился к Сидусу. Вы представляете, Картер?

— То есть он сообщил вам о судьбе нашего лайнера, а не шаттла?

— Вот именно! — воскликнула Женевьева и ударила кулаком по барной стойке. — Рехегуа заверил, что других прыжков из той точки не было в последние несколько гектотиков! Но куда мог деться шаттл?

— Аннигилировался? — пожал я плечами.

— Нет, это было первой версией. — Она мотнула головой так сильно, что хлестнула меня фиолетовой прядью по лицу. — Системные сканнеры не регистрировали там вспышек и энергетических выбросов, а последующие анализы не нашли ничего, что могло бы свидетельствовать об уничтоженном шаттле. Он просто исчез.

— Как сказал мне приветствующий огья Муракиа, еще одной загадкой на Сидусе больше. Если даже Разум не в силах вам помочь, то я уж точно буду бесполезен. Думаю, вы уже опросили всех прочих пассажиров лайнера — я не сообщу вам ничего нового.

Женевьева помолчала, глядя на меня. В ее глазах я прочел печаль и досаду, но не от ситуации, а от того, что я ее в чем-то разочаровал.

— Родственники пропавших разослали тысячи миниатюрных роботизированных скаутов в самые разные сектора галактики, — проговорила она. — Конечно, это лишь соломинка, за которую хватается утопающий, ведь найти пропавший шаттл даже в рамках Солнечной системы — задача непростая. А тут галактика, сотни миллиардов звездных систем.

И снова пауза, выжидательный взгляд в расчете на то, что я перехвачу нить разговора и скажу то, чего она ждет. Но я все так же не понимал, к чему она клонит. Думает, что вида своего первый владеет определенными навыками поиска? Хм, вряд ли она настолько наивна… Минутку, а ведь она может знать от Лексы о технологии сгибания пространства, да даже если и нет, она ведь наверняка в курсе ситуации с Церерой, которую я перенес к Сидусу! Что ж, примерно понятно, чего она ждет, но все же пусть скажет сама — не собираюсь играть в ее игры. Не то чтобы мне было плевать на пропавший шаттл, но я не помню, чтобы мне кто-то так же помогал искать Ирвина, Юто, Шака и Хоуп.

— Картер, — вздохнув, снова заговорила она. — Представьте, что мы: люди, рапторианцы, огья, вольтроны, да’ари, наоту, рехегуа и все остальные — всего лишь дети, а Сидус — игровой сервер, на котором мы все познакомились. Мы общаемся, торгуем, обмениваемся знаниями, и в целом всех все устраивает. Но наши с ними совокупные знания о мире — капля в море. Каждый хорошо знает свою улицу, неплохо — район и даже город. Представили?

— Представил.

— В этом примере галактика — это вся планета, а мы, цивилизации из разных концов галактики, дети. Наши совокупные знания о галактике не покроют и доли процента всего пространства!

— Вы говорите о ясном и смутном пространстве, Женевьева, — кивнул я. — Если считать, что пропавший шаттл не уничтожен, а просто куда-то переместился, то он где-то в смутном пространстве.

— Если вообще не в другой галактике, — проговорила она, отведя взгляд. — Но нет, это потребовало бы столько энергии, что наше солнце бы погасло.

— Вы предлагаете заняться поисками мне? Сразу скажу — нет, спасибо, у меня иные планы.

— Дослушайте, — поморщилась она. — Сначала о том, что произошло с шаттлом и вашим лайнером. В момент гиперпрыжка шаттла к Сидусу, как это обычно происходит, две точки в галактике соединились тоннелем в гиперпространстве. Разум уловил присутствие рода своего первого, то есть ваше, Картер, и предпочел перетащить к себе лайнер. Шаттл при этом отправился в неизвестность, потому что должен был куда-то деться, такова природа гипердвигателя, но не мог отправиться по тем же координатам, что и лайнер, сработало известное всем астрофизикам Ограничение Хутана, гласящее, что любые конечные координаты для гиперпрыжка действительны лишь однажды. То ли Предтечи заложили это в свои гипердвигатели, то ли мироздание в целом так работает.

Я впервые слышал о таком правиле, но Кодекс подтвердил и дополнил услышанное. Стало понятно, почему гиперпрыжки к Сидусу происходят все дальше от станции.

— Таким образом, Картер, именно вы, пусть и неумышленно, виновны в том, что сотни великих представителей цивилизации хомо пропали.

— Постойте…

— Граждане с высочайшим рейтингом, великие ученые, творцы, исследователи, инженеры, технологи, лучшие представители своих профессий — великие, Картер.

— Как так получилось? И почему я впервые об этом слышу?

— Может быть, потому, что они не звезды шоу-бизнеса и не знаменитости? — Женевьева хмыкнула. — Это была секретная миссия. Правительство спонсировало этот полет на Сидус для граждан высокой категории, вошедших в пожилой возраст или неизлечимо больных. Планировалось, что каждый из них будет исцелен, а также получит все доступные модификации, которые помогут им в дальнейшей работе. Финансировалось все из личного фонда президента Шеппарда, но, чтобы избежать возможных инсинуаций, все равно держалось в секрете.

— Люди взвыли бы, услышав, что с их налогов вылечат не их?

— Вот именно, — выпив виски, выдохнула Женевьева. — Плевать они хотели на заслуги великих. Каждый второй задал бы вопрос: а почему не я? Почему не он? С какой стати Шеппард решает, кому жить, а кому нет? Потребовали бы провести выборы и даже не вспомнили бы, что миссия оплачена не налогоплательщиками.

— О, наши люди бы навыбирали, — усмехнулся я. — Задачу понял, важностью проникся, но все еще не представляю, чем могу помочь.

— Что вы слышали о детекторах разума, Картер?

— Ничего, — удивленно ответил я, сделав мысленный запрос к Кодексу.

— Естественно. В Кодексе нет неподтвержденных данных. Зато они есть в Институте. Мы собираем всю информацию, которая может представлять интерес для человечества. Детекторы разума позволяют удаленно сканировать отдаленные сегменты галактики, причем настройки отсекают лишнее, и в результате можно найти, скажем, только белково-углеродную разумную жизнь и рассчитать ее биомассу.

— Все равно что микроба искать с фонариком в пустыне ночью. Галактика, сами говорили, бескрайняя. Да и где взять этот детектор разума? Откуда у вас информация о нем?

— Вот здесь без тебя не обойтись. — Она перешла на ты. — У нас есть информация о планете, на которой наш скаут обнаружил следы присутствия Предтеч. Связь с ним прервана, но для нас это скорее плюс — признаки, свидетельствующие, что на планете может быть артефакт Предтеч.

Женевьева замолчала, позволив обдумать ее слова. Я же сразу понял, чего она хочет и почему, а думал о другом — не просто так Лекса задержалась. Похоже, она писала рапорт обо всем, что со мной произошло, и выдала свои выводы: артефакты Предтеч выдают знания тем могущественнее, чем выше статус того, кто их получает.

— Думаете, вида своего первый может заказывать нужные технологии? — спросил я.

— С большой вероятностью это так, — ответила Женевьева. — Сам посуди, Картер. На Агони все твои мысли были о том, как добраться до пропавших друзей. Возможно, артефакт уловил это и предоставил технологию перемещения. Как там было? Сгибатель пространства?

— Да. Кстати, а как там дела с работягами Цереры?

— Все еще проходят инициацию. Приветствующие вешаются, не справляясь с потоком, Верховный совет только закончил совещание, решая, что делать…

Я дал себе по лбу — вот же я идиот! Естественно, что кур’лыка Анака Чекби не было в лавке, — он ведь член Верховного совета! По той же причине и хитам Тиан, отправившийся шпионить, вряд ли что-то вынюхал. Да уж, чем ты глупее, тем жить проще. По крайней мере, раньше я не заморачивался, осознав, что совершил глупость.

— … и принял решение о строительстве нового жилого кластера хомо, — хладнокровно закончила мысль Женевьева, не обращая внимания на мой жест. — В целом твой поступок перетащить Цереру к Сидусу, хотя и крайне безрассуден, принесет человечеству больше пользы, чем вреда. Да, мы потеряли крупный планетоид, колонию с выстроенной инфраструктурой, ресурсы, но…

— … колоссально повысили присутствие хомо на Сидусе, — перебил я. — Тридцать две с половиной тысячи отчаявшихся людей, которым я подарил второй шанс.

— Боюсь, лишь малая часть из них воспользуется им, — с грустью ответила Женевьева. — Но такова человеческая природа и результат миллионов лет эволюции. Если можно сберечь энергию, мы будем ее беречь. То есть лениться, довольствуясь тем, что есть. — Она встрепенулась, открыла рот, но промолчала, а потом все же выдала заговорщицким шепотом: — Есть версия, что люди, что не покидают свои личные комнаты, со временем исчезают. Случались истории, когда человек, месяцами торчавший там, переставал открывать двери и вообще откликаться на звонки знакомых. А потом дверь в его комнату и вовсе исчезала! Говорят, их пожрал Сидус. Ну, или отправил их тела на синтез еды для остальных!

— Прямо как в той детской сказке про Остров дураков, — вздрогнул я. — Там всего было вволю, не жизнь, а сказка — ешь, пей, веселись! Вот только от такого образа жизни люди превращались в овец.

— Вот и я думаю, что это просто страшилка, — ухмыльнулась Женевьева. — Городская легенда в кластере хомо. Но кто знает, кто знает…

Сказано это было так, что я заподозрил, что страшилку запустил сам Институт, дабы заставить людей двигаться.

— Мне нужны будут люди для воплощения кое-каких идей, — признался я. — Так что хотя бы о некоторых я позабочусь.

— Поаккуратнее с этим, Картер, — посерьезнела она. — Если я правильно понимаю твои задумки, дракон. Гражданский рейтинг набирается годами, а теряется мгновенно. Бывали случаи… Ладно, вернемся к делу. Что скажешь насчет поисков пропавшего шаттла? Могу я на тебя рассчитывать? Все расходы будут оплачены…

— Выставлю счет, когда завершу поиски, — попробовал я отшутиться. — Займусь, когда решу свои проблемы, а пока дайте мне лишь координаты той планеты с артефактом Предтеч…

Не успел я договорить, как интерфейс уведомил о поступлении двух сотен монет Сидуса и информационном пакете с координатами.

— Считай, что за твои услуги платит лично президент Шеппард, — пояснила Женевьева. — Это аванс.

Отказываться и притворно протестовать я не стал, не тот случай. Прежде чем стать президентом, Шеппард считался одним из богатейших людей мира, чье состояние измерялось в триллионах. Не думаю, что он стал с тех пор беднее.

— Все же повторю, что у меня есть и свои планы, Женевьева, — сказал я.

— Просто постарайся не затягивать, — ответила она. — Система жизнеобеспечения шаттла позволит пропавшим продержаться сколь угодно долго, но они могут столкнуться с другими опасностями…

Замолчав, она кивком указала мне за спину. Обернувшись, за пределами купола я увидел скупо улыбающегося воина Ханга Ли — еще одного, как я узнал от Карповича, представителя Института, причем главного на станции.

Его лицо показалось мне озабоченным. Женевьева убрала купол.

— Привет, Ханг, — сказала она. — Мы с Картером уже заканчиваем.

— Не хотел вам мешать, Жень, но ситуация требует твоего присутствия. — Заграбастав стул, он поставил его рядом с нами и оседлал. — Мистер Райли, спасибо, что нашли мой угнанный фрегат и спасли пилота да’ари Ри’кора. Он мне все рассказал, и я очень вам благодарен.

— Хотите, я верну фрегат без компенсации?

Он переглянулся с Женевьевой и издал смешок, переходя на менее формальный тон:

— Не надо, Картер. Я, мягко говоря, человек небедный и могу себе позволить достойно тебя отблагодарить. Впрочем, это не горит. Мы обязательно еще пообщаемся на этот счет, но, если позволишь, позже. Сейчас нам немного не до этого — с Земли пришли тревожные новости.

— Что случилось? Насколько тревожные?

Подумав, он покачал головой:

— Прости, Картер, информация слишком важная, а твой уровень допуска пока не позволяет.

— Лекса?

— И ей тоже. Занимайтесь своими делами. Когда появится определенность, мы вам сообщим. Не переживай, с твоими близкими все должно быть в порядке.

— Тогда что там тревожного?

— Это внутреннее дело Института. Говорю же, не переживай.

Ханг подал руку Женевьеве, помогая встать. В полный рост она оказалась на голову выше не только меня, но и огромного в своих доспехах Ханга. Воистину, эта женщина из племени гигантов. Хомо-гигантов.

Проводив уходящую парочку подозрительным взглядом, я направился в приватную комнату. Закрою счет, возьму свою банду и пойду выводить на чистую воду кур’лыка Анака Чекби. Торговец точно что-то скрывает — в том числе свою связь с Карповичем, а значит, и с Институтом, откуда эти двое.

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как кто-то загородил мне путь. К горлу подкатил желудок, ноги стали ватными, сердце ухнуло в пятки, и я осознал себя в едва освещенном карманном измерении размером с небольшую комнату и заметил чью-то тень.

Снова.

Снова внезапно и без предупреждения. Как же вы меня достали!

Зарычав и уже готовясь прикончить того, кто это сделал, я выкинул из руки Меч Предтеч и только в последний момент остановился.

В полумраке небольшого и уютного карманного измерения на шелковой простыне лежала Лекса.

— Доставай другой меч, милый, — проворковала она. — Боюсь, еще одного шанса в ближайшем будущем не представится.

Глава 9

Небо в алмазах

— Еще немного… — простонала Лекса, хватая меня за шею и пытаясь удержать. — Ну пожалуйста, милый, еще разок…

Это повторялось уже в третий раз, и в предыдущие два я легко давал себя переубедить, но сейчас собрал волю в кулак и все же поднялся — сначала сам, а потом подтянул и поставил на ноги девушку, стараясь смотреть ей в глаза. Замечать другие части этого идеального тела было чревато и даже опасно — грозило истощением.

«Опасность, друг?» — поинтересовался спиннер, которому пора было давать имя. Матриарх — значит, женского пола. Подумалось вдруг: «Юная спиннерша, быть тебе Алисой!» Представив образ сверхмалого спиннера-матриарха, я привязал его к имени, которое дал мысленной речью на всеобщем и английском языках и образами.

«Алиса, — прозвучало в моей голове. — А ты Картер, мой друг. Мы не используем имена, так как индивидуальность свойственна только матриархам, которые, как правило, находились на расстоянии световых лет друг от друга. Но если хочешь, можешь называть меня Алисой».

«Тебе нравится имя?»

«У нас нет такой концепции, но… — Алиса запнулась. — Мы определяем все степенью опасности и целесообразности. Реагирование на имя не несет для меня никакой опасности и облегчает нашу коммуникацию. Поэтому, если конвертировать мои ощущения в твои, мне нравится».

«Хорошо, Алиса. Никакой опасности нет… я имею в виду, настоящей опасности».

Спиннер снова ушел в спячку, а Лекса поводила ладонью у меня перед глазами:

— Эй, есть кто дома? Картер? Никак не привыкну к твоим зависаниям. Так как насчет еще…

— Пи-пи! — донеслось из-под вороха одежды Лексы, под которым она спрятала клетку с Тигром.

— Нас там уже потеряли, — строго сказал я, тщетно пытаясь скрыть нотки нежности. — Одевайся. — Подумав, вспомнил предыдущую попытку и добавил: — Полностью одевайся!

Небольшое карманное измерение, не превосходящее размерами стандартную спальную комнату, казалось, старалось подыграть Лексе, создавая дополнительные препятствия. Я с трудом нашел нижнее белье, как-то оказавшееся на потолке, потом занялся поисками униформы рабочего «Гленкор-Антофагасты» и, когда заприметил краешек рукава под матрацем, наткнулся на взгляд Лексы — одновременно просительный и требующий.

— Что?

— Миленький, ну куда мы спешим? — Чуть склонив голову набок, она откинулась на кровать и оперлась на локти. — Идем, я тебе покажу небо в алмазах!

— Что это значит?

— Мы отдохнем! — воскликнула Лекса, явно кого-то цитируя. — Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах! Никуда не денется твой кур’лык. Да и бандиты подождут, ты же их босс!

Прежде чем уточнить, что, помимо кур’лыка, нам нужно найти артефакт Предтеч и с его помощью, если повезет, — пропавший земной шаттл с лучшими умами человечества, я ненадолго задумался. В молодости никогда не испытывал проблем с девушками, причем отдавал себе отчет в том, чем их привлекаю: в меру смазливой внешностью, телосложением и мощью, не умом.

Наверное, поэтому, пока я не встретил Джослин, все мои отношения надолго не затягивались — для чего-то серьезного ветреный миротворец был так себе кандидат. Но даже в те времена не припомню, чтобы меня так откровенно домогались. Оттого все последние дни я ломал голову над тем, чем так привлек Лексу. Понятно, что вряд ли внешностью и уж точно не интеллектом — ведь с ее красотой и статусом сестры президента доступен любой. Тогда почему она так упорно затаскивала меня в постель? Старый Картер Райли, скорее всего, даже не стал бы над этим задумываться, а даже если бы и взял на себя этот непосильный труд, решил бы, что дело в его природной харизме и обаянии. Но тот, старый Картер был не только глуповат, но и не чужд романтике. С меня старого сталось бы подумать, что Лекса в меня влюбилась, но, как говорят психологи, чем человек глупее, тем он самоувереннее… Так почему именно я?

— Почему я?

— Почему ты что? — удивилась Лекса. — Почему ты их босс?

— Ответь честно, что ты во мне нашла?

Она посерьезнела, сменила фривольную позу на более пристойную. Вздохнула разочарованно и начала одеваться, ответив:

— Ладно, раз уж продолжения не будет, давай собираться.

— Лекса? Ответь на вопрос.

— Увидела твой бой с Грегом Головой и его друзьями. Рехегуа Убама демонстрировал его всем посетителям бара. Напомню, ты был один и безоружен, а их пятеро. То, с какой легкостью ты с ними разобрался, показало тебя как минимум неординарным. — Помолчав, она вздохнула: — Я взяла тебя в разработку…

— Что?

— Картер, это моя работа! Твой лайнер, история с его захватом и заложниками, исчезновение шаттла. Естественно, всех вас Институт взял под наблюдение, а тебя особенно! Вокруг тебя происходило что-то странное. То есть поначалу мы не знали, что это именно ты всему причиной, но, когда ты с Кристиной искал своих пропавших друзей и встретил Ханга, он насторожился и отправил меня присмотреть за тобой. Так я попала в «Золото лепрекона» — как раз успела к началу поединка. Его итоги сделали тебя приоритетной целью для наблюдения, я приняла решение сблизиться и войти в доверие…

Ее объяснение, как ни странно, принесло мне облегчение. И уж точно я не чувствовал обиды.

— А потом выдался отличный шанс понаблюдать за тобой в экстремальных условиях, а заодно выяснить… вернее подтвердить наши подозрения, что ты и есть вида своего первый. А потом ты вообще стал моим коллегой, — подвела итог Лекса. — Ты мне нравишься, я тебе, очевидно, тоже, так почему бы не провести вместе время? Тем более мы теперь надолго напарники.

— С чего бы? — удивился я. — Ты даже не член моей организации.

— Ну так прими меня! В том, что я могу быть полезной, причем не только в этом смысле… — она качнула головой на постель, — ты убедился. А мне точно лучше быть рядом с тобой, потому что у тебя что-то ужасно и дико интересное намечается! Не могу такое пропустить!

— Как минимум один раз жизнь ты мне спасла, — кивнул я задумчиво. — А еще Джослин и Микки…

— Я ответила на твой вопрос?

— Не до конца. Вроде я не гнал тебя прочь и без постели, так почему?

— О-о-о… — простонала она. — Да что ты за бестолочь? Говорю же — понравился! — Наткнувшись на мой недоверчивый взгляд, добавила: — Очень понравился. После Агони особенно. А уж после Земли…

— Что? — ухмыльнулся я. — Аферистка Беверли испытывает слабость к плохим мальчикам?

— Ты о том, что стал драконом? Пф-ф… Был бы на твоем месте настоящий дракон — плюнуть да растереть! Вопрос в том, как ты это сделал.

Отвернувшись, я сдержал улыбку. Симбионт, отвечавший за чутье, вел себя тихо, а значит, как минимум Лекса не лжет.

Мы оделись, я взял клетку с хомяком под мышку. Девушка скептически осмотрела меня и покачала головой:

— Нет, так не годится. Пока будешь у кур’лыка, загляну в магазин одежды для хомо. Куплю тебе несколько комплектов на все случаи жизни.

— Это не обязательно, только глупец судит по одежке… — начал я возражать, но она перебила:

— Поверь, среди людей глупцов куда больше, чем умных. Так что для большей части населения хомо ты будешь неопрятным работягой, а не тем, кем по праву являешься. Ладно, выдвигаемся.

Она приготовилась активировать колечко, которое откроет выход из карманного измерения. Но тут я вспомнил, что из-за нахлынувшей на нас обоих страсти мы с ней так и не поговорили о планах.

— Погоди, — сказал я. — Пока мы там, где нас никто не подслушает, давай прикинем, как действовать дальше.

— Точно! — Лекса оживилась, сделала невинное личико и кротко поинтересовалась: — А мы можем прикидывать параллельно с другим делом?

— Нет.

— Какой ты скучный, Картер Райли. Ладно, расскажи, чего хотела Женевьева? Как ты построишь беседу с кур’лыком? Что у тебя за планы на бандитов?

Следующие минут десять мы обсуждали все это и пришли к выводу, что нельзя откладывать поиски пропавшего шаттла. Однако и таскать за собой или оставлять без присмотра Шана Юна, Кристину и их товарищей не следует. К тому же, как рассказала Лекса, нултиллиум и ксеноэтер Земля закупает с Сидуса в миллиграммах, и то только для собственных исследований, и наладить поставки этих уникальных ресурсов на родную планету очень важно. Поэтому мы решили сразу после того, как пообщаемся с кур’лыком и выясним, что он скрывает, отвезти бандитов на Агони и перенастроить маршрут грузовой баржи на Землю.

— А вдруг Туканг уже отправил туда дополнительную охрану? — спросила Лекса. — Ладно, с роботами ты, говоришь, как-то справишься, а если там разумные?

— Имитируем пиратскую атаку с Базара, — чуть пораздумав, ответил я.

С Агони мы прыгнем на планету с артефактом Предтеч, координаты которой мне передала Женевьева Корде. Дальнейшие планы зависят от того, что мы там найдем.

В приватной комнате ко времени, когда мы туда вернулись, царил дух разгула, а воздух можно было потрогать, он сгустился из-за обилия паров рапторианцев, алкоголя и табака. Универсальный мод метаболизма позволял пить и курить без последствий для здоровья, и многие земляне, включая Йозефа и Хуана, первым делом обзавелись им. Наверное, поэтому все хорошо поддали.

Свидетельством тому был дроид-официант, которого усадили за стол. Он делал вид, что пьет вместе со всеми, а заодно слушал пьяные излияния Йозефа. Шан Юн крутил в воздухе пальцем и объяснял Кеме, что значат его татуировки. Рехегуа Убама занудно рассказывал о своих приключениях развесившим уши Хуану и Жу Инчи. Кристина пила шампанское и внимательно слушала что-то объяснявшего ей Оран’Джахата, ее глаза блестели, щеки зарумянились.

На нас обратили внимание не сразу, но, когда заметили, все разговоры сразу стихли, а взгляды направились на меня. Оран’Джахат раскрыл пасть, чтобы что-то сказать, но его опередил Кема. Вскочив, хитам юркой тенью оказался рядом и, отгородив нас от остальных куполом, отсекающим звуки, сообщил:

— Босс, что-то произошло с Тианом. Примерно два тика назад я перестал ощущать его присутствие.

— Что это может значить?

— Все что угодно, но ничего хорошего, — прошипел он. — Или он в другом измерении, или покинул Сидус, или мертв. Ничто из этого не является ситуацией, не выходящей за рамки нормального. Он в беде. А я не мог нарушить приказ и покинуть это место без вашего разрешения. Юный Джахат в курсе.

— Тогда не будем терять время. — Я подозвал Оран’Джахата и, когда он оказался рядом, велел: — Рассчитайся по счету. Нужно выдвигаться к кур’лыку Анаку Чекби.

— Всем вместе? — удивился тот. — Плохая идея, босс. Кур’лык — член Верховного совета, торговец с самым высоким рейтингом на Сидусе. Даже если с Тианом что-то случилось в его лавке, Анак Чекби скажет, что был в своем праве и нейтрализовал вора. Но нужно еще доказать, что кур’лык к чему-то причастен. Сами представьте, босс, завалимся мы всей толпой к нему, и что? Потребуем, чтобы вернул хитама и рассказал, как пытался вас убить, подослав юяй?

— Бред, — сказала Лекса.

— Согласен, — сказал я. — Поэтому пойдем вчетвером: я, Оран, Кема и Лекса — причем в лавку я войду один. У меня есть повод встретиться с ним — нужно оспорить решение Разума по награде за задание Верховного совета. — Посмотрев на размякших бандитов за столом, я махнул рукой. — Остальные, так и быть, пусть остаются здесь. Нескоро еще им удастся так провести время.

— Это точно, босс, — согласился Кема. — Вашему великодушию нет предела. Придет время, и в нашей организации будут слагать о нем легенды.

Лекса, удивленно поглядев на хитама, хмыкнула:

— Этот мелкий рапторианец тот еще подлиза. Не предлагал устроить тебе небо в алмазах?

— Это моя работа, — признался Кема. — Вернее, часть ее — восторгаться боссом.

— А я веду летопись деяний босса, — добавил Оран’Джахат. — Каждая подобная бытовая мелочь расскажет потомкам о характере Картера больше, чем самые великие подвиги.

— Вы серьезно? — распахнув глаза, воскликнула девушка.

— Абсолютно, — синхронно ответили Кема и Оран’Джахат.

Подозревая, что оба рапторианца стебутся, я мысленно сплюнул, вручил летописцу клетку с Тигром и пошел на выход. Лекса с Ораном потянулись следом, а хитам растворился в воздухе. Передвигался он, скорее всего, по потолку.

Покинув «Буйную флягу», мы сели в «Рапиру», взлетели и через пару минут полета оказались в Торговом квартале недалеко от Галактического рынка. Невидимый Кема выскользнул из катера первым, его призрачные очертания слились с коралловой стеной «Лавки редких артефактов». Лекса перешла дорогу и скрылась в магазине человеческой одежды, но задержалась у прозрачной витрины так, чтобы видеть меня.

Я экипировался в «Призрак-3» и покинул катер. Приблизившись к двери лавки, мысленно повторил линию разговора и попытался открыть дверь. Было закрыто, как и чуть раньше, когда я приходил один. И никаких табличек, уведомляющих о том, где продавец и когда он вернется. Может, в Верховном совете Сидуса очередной экстренный сбор в связи с появлением на станции новой цивилизации? Но гурита вроде бы выступят с приветственным докладом не сегодня, а в ближайшие дни.

Странно, что кур’лык Анак Чекби не обзаведется помощником. Неужели не понимает, что теряет деньги? Все-таки с его занятостью нереально все время стоять у прилавка. Или тут что-то другое? Никому не доверяет? Или ведет грязные делишки, знать о которых никому не стоит? Но мог бы взять помощником родственника…

Пока я размышлял об этом, а заодно решал, ждать ли кур’лыка или сходить пока в магазин одежды и проконтролировать шопинг Лексы, дверь распахнулась. За порогом стоял сам кур’лык Анак Чекби, и вид у него был недовольный. Оба глаза возмущенно вращались в разные стороны, а лицевые щупальца слегка трепетали. В одной руке он крутил небольшой камушек.

— Алмазной скорлупы вашим яйцам, кур’лык Анак Чекби!

— Лавка закрыта, хомо Картер Райли, — ответил он. — Но, думаю, вы здесь не ради покупок. Вопрос важный?

Я покрутил рукой в воздухе:

— Своего рода. Касается задания Верховного совета по похищениям граждан Сидуса юяй.

Его вечно беспокойное лицо словно замерзло — щупальца замерли, зрачки застыли на месте. К чему-то прислушавшись, он качнул головой, глаза бешено завращались в противоположные стороны.

— Разум уведомил меня, что задание считается выполненным, награда вам вручена.

— И тот же Разум посоветовал мне подать апелляцию любому члену Верховного совета, потому что я считаю, что выполнил и опциональное задание.

Не став уточнять, что я имею в виду, кур’лык Анак Чекби выглянул наружу и покрутил головой. Вернувшись, сделал приглашающий жест:

— Входите, хомо Картер Райли. Но только вы. Ваш хитам подождет снаружи.

— Хитам… — смутился я. — Хм, кстати, насчет хитама…

— Другой, который, как я понял, тоже состоит в вашей организации, обездвижен моей системой безопасности при попытке сунуть нос куда не следует и сейчас без сознания. Готов с вами обсудить вопрос его выкупа, хомо Картер Райли, — невозмутимо сообщил Анак Чекби. — Иначе ждите жалобу Разуму и штраф. Готовы решить вопрос прямо сейчас?

— Сколько?

— За пять монет я готов забыть об этом недоразумении.

Рядом со мной раздалось угрожающее шипение, когда кур’лык сошел с порога, и за его спиной я увидел неподвижное тело Тиана, похожее на груду грязного тряпья. Кема, оставаясь в невидимости, попытался юркнуть внутрь, но проявившееся силовое поле, покрытое сеткой красных разрядов, остановило его и отбросило на улицу.

— Осторожнее! — недовольно протрещал пролетавший мимо вольтрон.

Вздохнув, я перевел торговцу требуемые монеты, и кур’лык, используя какой-то гаджет на запястье, поднял тело Тиана и перенес его наружу. Выглядело это так, словно оно оказалось в невесомости и проплыло по воздуху само по себе. Кема тут же перехватил его, аккуратно уложил на землю и начал приводить в чувство.

— Конфликт исчерпан, — заявил кур’лык и безэмоционально сообщил: — Можете считать это дискриминацией по расовой принадлежности и подать жалобу Разуму, мне плевать, но отныне хитамам запрещен вход в мою лавку. Подумываю сделать то же самое для хомо, но, пока этого не произошло, входите, хомо Картер Райли.

Я замер в нерешительности. Даже если торговец не знает о моих подозрениях, то точно догадывается. Тиан был в его руках, кур’лык мог просканировать разум хитама или допросить… Ко всему прочему, если я прав, он уже пытался меня убить и вряд ли отказался от этой идеи. Но зачем? Других версий, кроме той, что это как-то связано с моим статусом вида своего первого, у меня не было.

Бездна, что делать? Входить, зная о том, что вся лавка — своего рода карманное измерение, где кур’лык установил собственные правила, глупо. Но у меня тоже есть сюрпризы.

Мысленной командой я пробудил Алису.

«Опасность, друг?» — поинтересовалась она.

«Может быть, — подумал я. — Будь настороже».

«Всегда».

Гардисто со мной, эпическая экипировка готова к мгновенной активации, оружие — за спиной, боевые моды настроены на мысленную активацию.

— Ну же, во имя Варумбе, смелее, хомо, — почти насмешливо воскликнул Анак Чекби.

В нем больше не было враждебности, как и при нашей первой встрече, стоило ему посчитать, что инцидент исчерпан, он становился самим дружелюбием. Значит, он сердился из-за Тиана?

Стоило мне войти, как входная щель затянулась. Готовясь к атаке, я напрягся, но кур’лык лишь поманил меня за собой.

Он прошел через весь торговый зал вдоль прилавка, свернул направо и, покосившись глазом назад, вошел в служебное помещение, где я уже бывал, когда Малыш Шак с Юто пытались опробовать вольтронский тазер на пробегавшем мимо каккерлаке.

Комната была такой тесной и низкой, что я с радостью воспользовался предложением торговца сесть. Иначе мой шлем цеплял потолок, и мне приходилось держать голову опущенной.

— Я вас слушаю, хомо Картер Райли. Опциональным заданием было расследовать, зачем юяй похищают граждан Сидуса. Вы выяснили зачем?

— Выяснил, — ответил я, решив начать с той версии, которая не представляет лично для кур’лыка опасности. — Цивилизация юяй, которая называет себя Основанием, не может быть инициирована Разумом, так как не прошла испытания Предтеч. Однако раса способна на ментальный контроль, что позволяет им общаться с гражданами Сидуса посредством речевого аппарата контролируемых особей.

— Вот оно что! — воскликнул кур’лык, и его глаза ускорили вращение. — Получается, похищенные становятся своего рода интерфейсом общения для юяй с другими гражданами Сидуса?

— Именно так.

— Что ж, это потрясающее открытие, которое поможет нам наладить контакт с этой цивилизацией, — довольно потирая лицевыми щупальцами, сказал Анак Чекби. — Надеюсь, у вас есть доказательства? Если нет, сможете принести клятву Разуму?

— Прямых доказательств у меня нет. Единственные юяй, которых я встретил в поисках своих друзей, погибли.

— Где это случилось? — спросил он, подбросив камушек так, как мы подкидываем монеты.

Тот, издавая легкий гул, повращался в воздухе и упал в ладонь кур’лыка. Мне удалось заметить, что камень формой похож на ракушку.

— На Агони.

— Агони… Хм… — Он задумался. — А, богатая нултиллиумом планета, права на которую выкупил Великий дом Джуаланов? Позвольте поинтересоваться, как вы туда попали?

— По контракту с Тукангом Джуаланом.

— С этим проходимцем лучше быть поосторожнее, — пробормотал Анак Чекби. Его глаза остекленели. — Мастер преумножения набрал большой вес на Сидусе, а уж теперь, когда ему поручено организовать галактический флот… Представляю, сколько заработает его семья на подрядах… Ладно, не будем о том, что вас не касается, хомо Картер Райли. Как говорят каккерлаки, не рассуждай о том, что не способен откусить. Хотите ти-ча-и? У меня есть настоящий, с Земли. Я не разбираюсь в ваших напитках, но хомо, который мне его продал, рассказывал, что этот сорт стоит безумных денег и доступен только высшим слоям общества.

Кур’лык порылся в инвентаре и достал оттуда пакетик с растворимым кофе, причем такой потертый, что я бы отнес дату его производства к началу прошлого века. Таким я бы побрезговал даже во времена жизни в трущобах, но сейчас отказаться — значило оскорбить инопланетянина. Если, конечно, тот не играл.

— Лучший ти-ча-и на Сидусе, практически антикварный. Хомо Щелкун, так он просил к нему обращаться, который мне его продал, признался, что получил этот раритетный ти-ча-и по наследству от прадеда. Вроде бы его нужно настоять в гидроксиде водорода при температуре кипения и добавить немного дисахарида из группы олигосахаридов. Сейчас синтезирую и то и другое…

Он поднялся и неторопливо прошагал в тот отсек помещения, что можно было назвать кухней. Разговор приобретал странное направление. Я точно знал, что чертов кур’лык пытался убить меня, Лексу и Убаму на Агони, что с ним что-то не так, что он, юяй и Карпович связаны, но не находил лучшего решения, кроме как продолжать беседу и пытаться вывернуть в нужное мне русло.

— Подумайте, хомо Картер Райли, может, у вас есть другие доказательства вашей версии? — напомнил об официальной причине моего визита Анак Чекби, наливая кипяченой воды в прозрачный сосуд неправильной формы.

— Эта версия озвучена мне друзьями, которых похитили юяй. Они сейчас на Земле, а потому не могут подтвердить мои слова, но я точно знаю, что все они были под ментальным контролем. Я могу дать клятву Разуму.

О том, что юяй хотят подружиться с людьми, потому что видят в Сидусе опасность для наших цивилизаций, я умолчал.

— Не сомневаюсь, что это так и есть, — задумчиво проговорил кур’лык. — Но вы сами говорили, что юяй способны на ментальный контроль. Вам не приходило в голову, что они могли внушить вашим друзьям то, что им нужно?

— Такое возможно, — признал я.

Кур’лык снова задумался, а я начал рассуждать, а не ошибся ли со своими подозрениями? Ведь послать на фрегат «Слейпнир» команду убить меня мог любой с доступом к гиперсвязи. Вон даже Йозеф и Хуан как-то умудрились отправить письмо на Землю.

— Тем не менее добытая вами информация крайне важна для Сидуса, — закончив размышлять, признал Анак Чекби. — Пытались ли ввести ваших друзей в заблуждение юяй или нет — это другой вопрос, не имеющий отношения к заданию.

Опциональное задание Верховного совета выполнено!

Вы расследовали, зачем юяй похищают граждан Сидуса.

Награда, 5 монет Сидуса, зачислена на ваш баланс.

Прочитав сообщение, я посмотрел на торговца. Он совсем по-человечески развел руками. Да уж, иронично расплатиться со мной тем же количеством монет, которое я выплатил, чтобы уладить инцидент с Тианом.

— Спасибо, — сказал я.

Во взгляде кур’лыка мне почудилась усмешка, напомнившая о дне, когда мы с ним познакомились. Именно Анак Чекби первым узнал о моем статусе, и он же советовал держать язык за зубами. Он даже не стал выкупать у меня «Щит Предтеч», хотя мог бы с легкостью — я и сейчас умом не блещу, а уж тогда… Так какой смысл ему меня убивать?

— Надеюсь, ти-ча-и удался, — сбил меня с мысли Анак Чекби, передав мне сосуд с растворимым кофе и сахаром.

— Это кофе, — хмуро ответил я, едва пригубив. Мне хватило знакомого аромата. Вряд ли отравлен, но наивность и доверчивость в этом положении могут привести к смерти. — Причем его суррогат. Хомо Щелкун вас обманул, кур’лык Анак Чекби.

— Так я и думал, — не стал расстраиваться тот. — Что ж, выторгованный за ти-ча-и «Малый ящик с непредсказуемым содержимым» меня не разорит.

Кофе может быть отравлен, а может, это моя паранойя.

А что, если…

Я вспомнил, как наш шаттл взорвался на орбите Агони и интерфейс выдал странное сообщение о том, что невозможно запустить протокол выживания, потому что у меня нет достижений «Последний вида своего первый» и «Доспехи Предтеч». Что нужно сделать, чтобы стать последним вида своего первым? Правильно, дождаться смерти всех остальных. Или помочь им, ускорив их смерть…

А что, если кур’лык Анак Чекби и сам есть вида своего первый? Он говорил, что, кроме меня, живыми считаются только четверо. Остальные семеро вида своего первых погибли или пропали без вести, что можно приравнять к смерти. Интересно, какой может быть награда за «Последнего вида своего первого»?

— Что ж, если мы закончили, хомо Картер Райли, вынужден откланяться, — сказал кур’лык. — Сами знаете, что творится на Сидусе — мало того что к нам занесло целый планетоид из Солнечной системы, так еще и на станции новички из расы гурита. Статус члена Верховного совета обязывает меня посвятить всего себя этим вопросам.

Если я собирался выяснять, что у него общего с юяй, при каждом визите заходившими в его лавку, и Карповичем, нужно было это делать сейчас. Но начать я решил с другого.

— Всего один вопрос, уважаемый кур’лык Анак Чекби…

— Никаких вопросов, — ухмыльнулся торговец, снова подкинув камушек. — Вы теперь не тот зеленый новичок с пустым денежным балансом, у вас есть ресурсы. Спрашивайте Разум. Если он не знает, то, поверьте, никто не знает.

— И все же… Во имя целостности Великого гнезда, всего один вопрос. Почему-то мне кажется, что вам будет интересно узнать, что именно со мной произошло на Агони.

— При чем здесь эта планета?

Я рассказал ему о включившемся протоколе выживания и требованиях для его активации. Внимательно выслушав, кур’лык замер. Его глаза хаотично вращались, щупальца трепетали, но что это значило, я понять не мог. Он заинтересован? Возбужден? Нервничает?

Ничего не ответив, Анак Чекби отвернулся, покопошился во внепространственном инвентаре и что-то достал. В одной руке он держал нечто, похожее на кинжал, изогнутый дугой и закрученный по спирали. В другой — еще более загадочный предмет, напоминавший теннисную ракетку с ярко-желтыми струнами сетки.

Интуитивный симбионт беспокойно заворочался. Кур’лык протянул предметы мне, но в руки не дал, позволил лишь изучить название каждого: «Коготь Предтеч», «Сеть Предтеч». Потом спрятал, подкинул осточертевший камушек-ракушку и заговорил:

— Реликтовый комплект «Доспехи Предтеч» состоит из тринадцати предметов. Они не уникальны в общем, но уникальны в моменте. Это значит, что если какой-то из предметов уничтожен, Разум может его воссоздать. Известно, что собравший полный комплект получает достижение «Доспехи Предтеч», об этом завуалированно упоминается в их архивах, и как награду — полную неуязвимость. Но вот что парадоксально, сбор полного комплекта может значить только одно — что больше не осталось ни одного вида своего первого.

Интуиция уже не ворочалась, она начала вопить об опасности, и я включил «Блеф». Вовремя — по всем поверхностям комнаты побежали парализующие красные разряды.

— Это автоматически влечет за собой статус «Последнего вида своего первого», — продолжал вкрадчиво говорить кур’лык. — А тот, в свою очередь, дарует вечное бессмертие.

Одновременно с этими словами он приложил камушек к моей щеке, и что-то живое мгновенно утонуло в коже. Встрепенувшийся спиннер «закричал» от радости узнавания и исчез, словно растворившись в этом новом существе.

Чужое величие и абсолютный разум поглотили меня, и я почувствовал себя младенцем в утробе матери. Я увидел настоящее небо в алмазах, и мы: Картер Райли и спиннер — стали частью чего-то неизмеримо и глобально большего.

Понимание, чего именно, пришло одновременно с полным растворением в существе, которое спиннер называл Властителем. Одним из тех, кто когда-то легко и непринужденно расправился с Недругами-Предтечами.

Интерлюдия 1. Кур’лык Анак Чекби

Кур’лык Анак Чекби родился так давно, что мог бы считаться одним из самых долгоживущих разумных на Сидусе. Его возраст уже превысил четыреста усредненных лет, но по меркам кур’лыков он все еще считался молодым. На При’ибе, его родной планете в системе Бета Щита, обычно жили втрое больше.

Как Анак Чекби был долгожителем, так и его раса считалась одной из старейших в галактике — из ныне существующих и известных, разумеется. Из тех сведений, что имелись в Кодексе о других цивилизациях галактики, следовало, что, когда на Сарисуру, Кшассе, Вольто или Земле только зарождалась разумная жизнь, древние кур’лыки уже строили города и пытались осваивать ближний космос.

«Пытались…» — не раз с горечью думал Анак Чекби, глядя на то, с каким превосходством смотрят на него так называемые Первые расы: рапторианцы, огья и вольтроны, открывшие Сидус. Если бы не ярая индивидуальность, эгоцентризм и полное отсутствие эмпатии… Эти три качества считались важнейшими для любого кур’лыка, потому что именно их поощряло верховное божество — Варумбе.

Сам Анак Чекби никогда не встречал его, да и не считал божеством, но Варумбе существовал, тому было множество доказательств. И очевидцев, и самых преданных последователей он одаривал сверхъестественными привилегиями при жизни. Анак Чекби слыхал о хитрых богах других цивилизаций, как, например, у хомо, которые награждали ярых последователей только в посмертии. Ха! Ни один кур’лык не повелся бы на такую примитивную манипуляцию. Сначала докажите, что ваш бог существует или есть хотя бы само посмертие, а потом требуйте веры, молитв и поклонения…

Варумбе существовал, и могущество его было неоспоримым. Он мог наслать на При’иб катаклизм, неведомую эпидемию, он же мог исцелить неизлечимую болезнь и наградить невероятной силой. Именно поэтому его последователи всегда были в большинстве и всегда имели преимущество. Меньшинство, желавшее развивать цивилизацию, вынуждено было заниматься наукой и технологиями чуть ли не подпольно, и потому Варумбе одарил своих жрецов умением считывать мысли.

Еретиков успешно отлавливали и отправляли в огонь, пока те, кто хотел прогресса, не развили в себе редкую мутацию — дополнительный мозг, почти никак не связанный с основным, который действовал как обычно: формировал личность, отвечал за рефлексы, управлял организмом и хранил воспоминания.

Второй был словно закапсулирован и полностью защищен от чтения жрецами Варумбе. Именно так ученые кур’лыки хранили результаты своих исследований, идеи и теории, да и вообще всю информацию, которую нужно скрыть от внешнего внимания. Работало это так, что после переноса информации в закапсулированный мозг его носитель напрочь забывал о ней и вспоминал только после очередного обращения к кладовой зашифрованной памяти.

За последующие тысячелетия ни религиозные кур’лыки, ни их покровитель Варумбе так и не узнали о существовании второго мозга. Именно эта особенность отличала два вида кур’лыков.

Великий Ко-ко-ко! Хомо, что сошел на Сидус в числе трех первопроходцев, высмеял искренний рассказ Анака Чекби о Варумбе, а увидев голограммы божества кур’лыков, усмехнулся: «Это же петух!» Другой хомо, из той же первой тройки, покачал головой и возразил: «Не очень-то и похож, разве что гребнем и клювом». А третий вынес вердикт: «Похоже, кур’лыки поклоняются Великому Ко-ко-ко», — после чего все трое расхохотались. Впрочем, то, что это был издевательский смех, Анак Чекби понял позднее, когда хомо наводнили Сидус и их изучили лучше.

Но когда невежественные хомо только явились на Сидус, Анак Чекби уже был почитаемым торговцем и членом Верховного совета, поэтому на насмешки над божеством кур’лыков отреагировал не так остро, как раньше. Парадоксально, но Анак Чекби, всеми фибрами души ненавидевший Варумбе за то, что тот тормозил прогресс и приветствовал деградацию общества, всячески поощряя эгоизм, мракобесие, равнодушие к чужим чувствам, вскипал, стоило кому-то из представителей высокомерных Первых рас уничижительно отозваться о Варумбе. Их реакция была ожидаемой, ведь у развитых цивилизаций религия и боги отошли в разряд мифов и сказок. Но Варумбе хоть и был злом, но — злом своим, привычным, олицетворявшим При’иб. Слышать насмешки над тем, кому тысячелетиями поклонялись предки Анака Чекби, было неприятно.

Сам Анак Чекби не считал Варумбе божеством. Возможно, тот был инопланетянином, который потерпел крушение на При’ибе в те времена, когда кур’лыки только познавали огонь, а может, родился на При’ибе, будучи частью вымершей великой древней цивилизации, причем настолько могущественной, что его последователи, нарушая законы физики, могли творить ва-джи-румбе, то есть магию, дарованную Варумбе.

Выяснить это по сей день так никому и не удалось, потому что Варумбе являлся только своим последователям, а тем подобных вопросов задавать не полагалось, требовалось лишь слепо верить и выполнять заповеди: «Будь собой», «Думай лишь о себе» и «Ставь себя превыше остальных». Были и другие заповеди, но эти три, с вылупления намертво вбитые в голову каждого кур’лыка, делали практически невозможным основу любого общества — сотрудничество.

Однако, как и в любой другой религии, это Анак Чекби узнал из Кодекса, среди последователей Варумбе были и те, кто начинал задавать вопросы и закономерно приходил к мнению, что построить гнездо и высидеть яйца вдвоем проще, чем одному, а загонять сигамов в одиночку практически невозможно.

За десятки тысяч лет такой подпольной эволюции и развития кур’лыки все-таки вышли в ближний космос. Для этого их цивилизации пришлось пережить шесть мировых войн, когда маги культа Варумбе молниями и файрболами воевали против огнестрельного оружия еретиков, и только изобретение атомной бомбы привело к шаткому, но продолжительному перемирию — божество, боясь потерять не только последователей, но и всю планету, сделало послабления и разрешило кур’лыкам сотрудничать, если это не ведет к полному истреблению расы.

Анак Чекби никогда не был кем-то выдающимся — ученым, астронавтом или солдатом. Но он неплохо понимал других, что вкупе с его врожденной способностью к манипуляциям привело к тому, что именно он стал лидером научно-исследовательской группы, нашедшей артефакт Предтеч на одной из лун При’иба.

Внепространственные паразиты уложили сотни бойцов, включая нанятых за огромные деньги магов из культа Варумбе. Но полегли, когда кто-то из военных активировал термобарический заряд, пожертвовав не только собой, но и всеми, кто находился в пещере. Почти всеми — один кур’лык все же выжил, успев окутаться силовым полем, и это был ученый Кайлан Дишибин, лучший друг Анака Чекби. Именно он догадался приложить к артефакту руку, куда брызнула его кровь, и это принесло ему звание вида своего первого цивилизации кур’лыков.

Анак Чекби и Кайлан Дишибин были среди первых, кто достиг Сидуса. В той группе их собралось пятеро, но остальные трое ничего из себя не представляли — обычные солдаты, которые, попав на Сидус, сразу забыли о При’ибе и с головой ушли в бои на Арене.

Если бы не Кайлан Дишибин, может быть, другие кур’лыки и не попали бы на Сидус, потому что Анак Чекби повел себя ничем не лучше трех кур’лыков-солдат, забыв о соплеменниках и занявшись собой. Только Кайлан озаботился тем, чтобы вернуться на родную планету и помочь перебраться на Сидус всем желающим. Впрочем, таковых нашлось не так уж много, и за последние полсотни усредненных лет с При’иба мигрировало не больше тысячи.

Анак Чекби по сей день не мог признаться даже себе, почему отвернулся от лучшего друга, хотя в глубине души подозревал, что дело было в сильнейшей, разъедающей нутро зависти. Вместе со статусом вида своего первого Разум подарил Кайлану Дишибину нечто невероятное — сильнейший реликтовый мод Предтеч.

Друг так и не признался какой именно, но Анак Чекби был уверен, что при определенной настойчивости с таким можно в короткие сроки взять вершины Арены, а вместе с этим получить высокий гражданский рейтинг, то есть то, к чему сам Анак Чекби стремился всем сердцем, но мог лишь мечтать. Сидус жесток к новичкам, и те крохи опыта, что он отсыпает за деяния и Арену, превращают развитие в нечто настолько труднодоступное, что многие опускают руки, едва сообразив, что к чему.

Было сложно. Разум давал всем равные возможности, но не мог запретить Первым расам смотреть на кур’лыков сверху. Много позже в приватном разговоре с членом Верховного совета, вольтроном Слахфииром, Анак Чекби услышал: «До явления каккерлаков кур’лыки были самой бесполезной для галактики расой, когда-либо прибывшей на Сидус». Хуже всего, что Слахфиир был прав.

День ото дня Анак Чекби пробовал разное. Арена ему не понравилась сразу, там требовалось жертвовать собой ради команды. Он был не против, чтобы жертвовали собой ради него, но для этого оказался слишком неэффективным бойцом. Одиночные бои, в которых он тоже себя попробовал, стали абсолютным позором — Анак Чекби поставил антирекорд Сидуса, проиграв более тысячи боев подряд.

Потом он пробовал себя рудокопом и официантом в рапторианском ресторане, куда его взяли смеха ради. Играл на бирже и прогорел. Летал на родные планеты других рас и пробовал торговать сувенирами, но не выдержал конкуренции с более опытными торговцами. Однако приобрел необходимый опыт в торговле, обзавелся нужными модификациями и определился с будущим.

Свой шанс Анак Чекби получил случайно. Много лет назад, когда только копил монеты на открытие собственной точки на Галактическом рынке, он занимался простейшими торговыми операциями, обрабатывая новичков Сидуса. Он выменивал у них то, что имело мало ценности на станции, на то, что могло принести прибыль. В теории просто, но в жизни эта деятельность вряд ли принесла бы успех кому-то другому. Анак Чекби, еще на При’ибе научившийся чувствовать желания других, развил свои способности так, чтобы понимать инопланетян.

В общем, из-за этой деятельности Анак Чекби проводил большую часть времени в космопорте во Втором кубе, где встречал прибывших и заводил с ними ни к чему не обязывающие разговоры, позволявшие добыть второй самый ценный ресурс в галактике, после вычислительных мощностей, конечно, — информацию.

Именно благодаря этому кур’лык наткнулся на одного очень счастливого да’ари. Причина радости крылатого — еще один предмет зависти для Анака Чекби — крылась в том, что его миниатюрный роботизированный скаут обнаружил планету, населенную разумными. Да’ари, ошеломленный находкой, от счастья потерял разум, и кур’лыку не пришлось даже прилагать усилий, чтобы выведать подробности: да’ари вложил в этого скаута все, что у него было, и не прогадал, так что теперь, продав координаты обитаемой планеты с аукциона, да’ари разбогатеет и наконец сделает предложение той, с кем мечтал завести потомство.

Анак Чекби понял, что это его шанс. Несложной манипуляцией он убедил да’ари, что координаты планеты никуда от него не денутся, а потому нужно отпраздновать это великое событие, дабы не гневить небеса, к тому же он, Анак Чекби, — влиятельный торговец, угощает и даже подскажет, как продать права на найденную планету с максимальной прибылью.

Имя того да’ари, как и воспоминания о содеянном, Анак Чекби спрятал в закапсулированный мозг. Это чудо эволюции доказало свою эффективность даже на Сидусе — Разум не мог проникнуть туда и прочесть то, что в нем записано. Это Анак Чекби знал точно, потому что в противном случае давно бы лишился гражданства и был изгнан.

Впрочем, что именно произошло тогда с тем да’ари, Анак Чекби вспоминал только тогда, когда покидал Сидус или находился в служебном отсеке своей лавки, в карманном измерении, куда Разуму было не дотянуться. В остальное время кур’лык помнил только то, как чудесным образом выторговал у клиента координаты некой отсталой планеты, эксклюзивная торговля с которой принесла ему первый капитал. Стоимость доставшихся ему координат (бесплатно) и судьба да’ари (мертв) хранились во втором мозге.

Тот да’ари сгинул в карманном измерении, активатор которого Анак Чекби сбросил в утилизатор, а отсталая планета, с которой ему так повезло, называлась Хатунум. Взяв в аренду легкий шаттл, кур’лык прыгнул в ее систему и занялся изучением цивилизации аборигенов.

Самоназвание расы серокожих гуманоидов было юяй. Раса освоила ближний космос, свидетельством чему была мощная орбитальная станция, руины колоний на соседней планете и Кольцо — некое рукотворное сооружение с автономной защитой, чьи лазерные пушки едва не распылили шаттл Анака Чекби. Избежав смерти, кур’лык не осмелился более к нему приближаться, но позже, начав общаться с юяй, выяснил, что Кольцо защищало червоточину, ведущую в другую звездную систему, а может, и в другую галактику — юяй не могли ничего утверждать наверняка, потому что именно с открытием червоточины их цивилизация начала угасать и встретила свой конец.

Собственно, Анак Чекби вступил в контакт даже не с юяй, но, конечно, сразу этого не понял. После долгого изучения планеты с орбиты он пришел к ошибочному выводу, что цивилизация деградирует и вымирает, и виной тому, скорее всего, некая пандемия. Города и населенные пункты планеты были завалены костями и трупами, повсюду царил хаос. Никто даже не обратил внимания на его шаттл, не попытался с ним связаться, местные радиочастоты по большей части молчали, а функционирующие были забиты записанными и повторяющимися призывами о помощи.

В конце концов Анак Чекби, приняв все возможные меры предосторожности, приземлился и вошел в контакт с аборигенами. Первый же встреченный им юяй попытался взять его разум под контроль, не преуспел и сам был пленен. Используя универсальный языковой мод, Анак Чекби изучил язык аборигенов и заговорил с пленником.

Разговор выдался крайне интересным, но вовсе не полученной информацией, а тем, что случилось в процессе. Пленник все время пытался дотронуться до Анака Чекби, а когда ему это удалось, у кур’лыка сработал силовой щит — через много лет кур’лык узнал, что спасся чудом. На пол свалился небольшой симметричный камень, плоский и гладкий, после чего сам пленник рухнул замертво.

Аккуратно упаковав камень в силовой контейнер, Анак Чекби подключился к местной сети и начал изучать, что же здесь, собственно, произошло.

Цивилизация юяй развивалась так же, как любая другая на Сидусе, и около двух сотен лет назад вышла в космос. Однако ее дальнейший путь отличался от общепринятого — юяй нашли червоточину, спрятанную в поясе астероидов за соседней внешней планетой. Феномен червоточин, или кротовьих нор — порталов, соединяющих две точки в пространстве, был известен на Сидусе, ведь те же рапторианцы и вольтроны столкнулись в свое время благодаря червоточине, соединявшей их системы, но на деле кротовьи норы встречались очень и очень редко.

Червоточина привела юяй в систему, в которой не уцелела ни одна планета, а местная звезда готовилась умереть. Однако никто не расстроился, потому что вся система превратилась в одно сплошное астероидное поле, засеянное редкими ресурсами, в том числе неизвестными юяй. Цивилизация, исчерпавшая свои полезные ископаемые, большего и не желала.

Помимо этого, юяй столкнулись с фрагментами чего-то рукотворного, свидетельствовавшего, что в системе когда-то жила и процветала другая цивилизация. Все это настолько взбудоражило юяй, что они забыли о междоусобицах и занялись освоением той системы. Юяй назвали ее и владычествующую там звезду Бездной, поскольку космос там такой черный, что не видно звезд, словно Бездна — последняя оставшаяся система в галактике. Ученые юяй считали, что это другая галактика, не Млечный путь.

Именно тогда юяй наткнулись на немертинов. Тех, кто когда-то покорил правителей Млечного пути. Тех, кто называл себя Властителями.

* * *

Больше всего на свете Анак Чекби хотел разбогатеть. Само по себе богатство виделось ему лишь инструментом к власти, таким же, как другая заветная мечта — стать вида своего первым, как его друг Кайлан Дишибин. Но обзавестись подобным статусом мог только тот, кто впервые активировал артефакт Предтеч — Куб испытаний — для своей расы. Из самого названия достижения следовало, что ни одному кур’лыку оно не светит.

Но в галактике была масса иных возможностей стать богатым, и звездная система Хатунум, колыбель цивилизации юяй, подарила Анаку Чекби намного больше, чем просто богатство.

Однако изначально кур’лык решил, что ничего ему не светит. После первого контакта выяснилось, что планета Хатунум защищена от чужаков. Что-то активировало орбитальную систему распознавания «свой-чужой» — силовые щиты корабля взвыли, пораженные боевыми лазерами, но все же удержались несколько минут, позволив сбежать с планеты. Кур’лык еле ноги унес, а потом, отправляя дронов и зонды, надеялся, что система отключится, но она продолжала исправно нести службу даже тогда, когда сами юяй, казалось, перестали смотреть в космос, и ее мощнейшие боевые лазеры держали кораблик Анака Чекби на дистанции.

Ему ничего не оставалось, кроме как продолжить изучать юяй через их же планетарную сеть, и чем больше Анак Чекби узнавал историю угасшей цивилизации юяй, тем больше хмурился, напрягая лицевые щупальца. Те местные ученые и исследователи, что до последнего занимались, как тогда считалось, зараженными, слишком поздно догадались, как сильно ошибаются, классифицируя то, что происходило, как пандемию.

Куда ближе к истине были лидеры религиозных течений, которые, несмотря на разность мнений относительно истинного бога и предназначения юяй, пришли к единому выводу: зараженные не заражены, а одержимы. Одержимы теми, кого в цивилизации хомо назвали бы демонами.

Но все же и те, и другие ошибались. До истины докопался ученый с непроизносимым именем — Анак Чекби не смог бы запомнить и выговорить его даже под страхом смерти, потому что юяй — настоящие юяй — называли себя именами всех предков по всем родительским линиям. Таковых у юяй насчитывалось не меньше трех, а при желании разнообразить генофонд могло быть и больше десятка, причем включали предков вплоть до Основания — некой важной исторической даты, от которой юяй вели свое летоисчисление. По прикидкам Анака Чекби, произошло знаковое событие примерно восемнадцать тысяч усредненных лет назад.

Этот ученый, которого кур’лык решил называть по двум первым звукам — Оу, был очень сильным менталом, что позволило ему, изучая соплеменников в первые мгновения после заражения, прочесть их мысли и понять суть происходящего с ними. В каждого из них проникал ранее не известный и, очевидно, занесенный из Бездны организм, который практически мгновенно полностью менял свой химический состав и встраивался в носителя так, что ни один самый дотошный молекулярный анализ не обнаружил бы в зараженном ни единой лишней чужеродной клеточки.

То, что заражение происходит посредством камней, было уже известно. Первыми инфицированными стали шахтеры, добывавшие руду. Они заразили экипажи грузовых кораблей, а когда добрались до Хатунума, и те, и другие надолго затаились. Зараженные вели себя как обычно, причем годами.

Загадочные организмы Оу назвал немертинами. Они становились неотъемлемой частью носителя и полностью истощали его, после чего перепрыгивали к другому, снова превращаясь в неприметный камушек. Оу предположил, что камни-немертины всегда состояли из тех же минералов, коими была богата локальная поверхность планеты, а инкубационный период зависел от того, насколько активен зараженный — пока личность жертвы была еще не затронута, немертин внутри, аккуратно поглощая жизнь носителя, развивался довольно медленно.

Оу так и не понял, как размножались немертины, но из его записей Анак Чекби узнал, что вымирание планеты заняло больше века, причем большую часть этого времени юяй даже не догадывались, что их захватывают.

Все это время шахтерские корабли продолжали исправно завозить на Хатунум и на Шатунам, колонию на соседней планете, не только ценные ресурсы, но и немертинов. Вкупе с теми, что развились внутри зараженных юяй и начали размножаться, меньше чем за век почти все население юяй превратилось в немертинов. Многие вымерли от истощения, но все же к появлению Анака Чекби примерно десятая часть пиковой популяции все еще жила, однако уже тогда раса юяй-немертинов близилась к полному вымиранию.

В своих последних записях Оу намекал, что в Бездне нашлась еще одна кротовья нора, ведущая в систему с подходящей для жизни планетой, причем в нашей галактике. Так одним из последних космических полетов всей цивилизации юяй стала экспедиция, организованная ученым. Это был своего рода ковчег юяй, призванный сохранить незараженные остатки расы и найти спасение на другой планете — вдали от немертинов. Используя новейшие технологии и не жалея ресурсов, последние юяй построили совершенный фрегат и отправились через червоточину в Бездну. Чтобы немертины не последовали за ними, они активировали Кольцо и орбитальные защитные станции Хатунума, приказав уничтожить всякого, кто попытается взлететь с планеты или приблизиться к червоточине, — вот почему был атакован шаттл Анака Чекби.

Цивилизация юяй вернулась в докосмическую эру и начала быстро скатываться к средневековью — или его аналогу, существовавшему в истории почти каждой цивилизации до появления огнестрельного оружия.

Уже не в их сети, а много позже Анак Чекби узнал, что самих немертинов вымирание юяй нисколько не беспокоило. Это был привычный им цикл жизни. Когда очередная найденная раса Служителей не выдерживала темпа развития Властителей и вымирала, немертины впадали в спячку. В их распоряжении всегда была вечность. Конечно, если имелась возможность экспансии, немертины от нее не отказывались, но юяй не обладали технологией гипердвигателей или, на худой конец, околосветовых скоростей, а сами немертины, поглотившие множество цивилизаций за миллиарды лет существования, владели памятью довольно своеобразно, живя только опытом текущего носителя. Впрочем, последнее было домыслом самого Анака Чекби, не подтвержденным ничем.

Другим домыслом кур’лыка, последовавшим из предположения, что раз юяй не владеют технологией гипердвигателя, значит, они так и не нашли артефакт Предтеч, стало то, что этот самый артефакт мог найтись в системе Хатунум.

Анак Чекби знал, что не в каждой звездной системе, где есть разумная жизнь, Предтечи оставили свой Куб испытаний. Но если цивилизация к текущему моменту истории уже вышла в космос, но так и не освоила гиперпрыжки, велика вероятность того, что в ее домашней системе спрятан артефакт Предтеч. Доказательством было то, что вся жизнь в ясном пространстве появилась примерно в одно и то же время — четыре миллиарда усредненных лет назад.

Юяй вполне могли быть из того же поколения разумных, к которым относились все расы Коалиции Сидуса. И если артефакт Предтеч в этой системе… От этой идеи у Анака Чекби глаза так закатились, что он полностью лишился зрения, а лицевые щупальца, отвечавшие за осязание и запахи, свернулись в непроницаемый клубок. Простая физиология — отсечь лишние каналы коммуникации, чтобы полностью насладиться моментом. Ничего ярче Анак Чекби представить себе не мог. Звание вида своего первого влекло невероятные награды Разума, вместе с которыми перед ним открывались пути к самой вершине. И тогда он сделает все, чтобы опередить своего когда-то лучшего друга Кайлана Дишибина и стать самым сильным кур’лыком в галактике, а потом — чем только не шутит Варумбе — и самым могущественным разумным.

Оставив угасающую цивилизацию юяй-немертинов доживать, чтобы потом на боевом корабле с сильными щитами вернуться и помародерить, кур’лык Анак Чекби занялся поисками артефакта Предтеч. Для этого пришлось вернуться на Сидус и, использовав все возможности, набрать кредитов и экипироваться. К сожалению, полноценный глубинный сканнер, с помощью которого обычно искали артефакты Предтеч, приобрести не удалось, так что пришлось довольствоваться малым — обычного качества.

Следующие годы он провел, бороздя систему Хатунум и сканируя каждый астероид. За раз сканнер покрывал не более тысячи кубических усредненных километров, и в теории Анак Чекби мог потратить на поиски всю жизнь, но кур’лык искал не только артефакт, но и все более-менее ценное, что позволило бы ему заработать и приобрести сканнер получше.

Ушли годы, прежде чем он вернулся на Сидус с добычей, продажа которой окупила и гиперпрыжки Сидус-Хатунум, и новый ультрамощный эпический глубинный сканнер. С таким инструментом обнаружить, где именно скрывается артефакт Предтеч, поглощающий все виды излучений, стало делом нескольких усредненных месяцев — на планете Шатунам, соседней с Хатунумом. Там, под медной горой, из-за которой, видимо, первый сканнер Анака Чекби ничего не нашел, на большой глубине скрывался артефакт.

Буровые роботы пробили путь к сферической пещере с Кубом испытаний.

К этому моменту Анак Чекби достаточно разбогател, чтобы экипироваться так, чтобы справиться с внепространственными паразитами, стерегущими артефакт, — ему повезло, их было всего два, причем обычных и без матриарха.

Он расчистил пещеру и пролил кровь на Куб.

И ничего не произошло.

Каким-то образом Куб знал, что Анак Чекби не первый кур’лык, активировавший наследие Предтеч.

Никогда — ни до этого момента, ни после — он не испытывал большего разочарования.

Многое из того, что случилось позднее, Анак Чекби помнил отрывочно, словно его разум, пытаясь сберечь рассудок, включил предохранители и все происходящее сразу записывал во второй, закапсулированный, мозг. И даже находясь наедине с самим собой вдали от Сидуса, Анак Чекби не решался обращаться к полному объему памяти и «вспоминал» произошедшее так же отрывочно.

Не зная, на что надеяться, он преодолел орбитальную защиту Хатунума и приземлился в центре столицы. Силовые щиты нового шаттла легко справились с нагрузкой мощных, но примитивных лазеров юяй, а эпический мод эксперта по информационным сетям позволил Анаку Чекби отключить планетарную защиту.

Возможно, кур’лык рассчитывал продать доступ к артефакту Предтеч, а вместе с ним звание вида своего первого, технологию гиперпрыжков и путь на Сидус цивилизации юяй-немертинов. Те угасали, нуждались в новых носителях, и галактическая станция могла стать для них спасением. Причем кур’лык был готов иметь дело как с истинными юяй, если таковые оставались, так и с их зараженными собратьями. Ему было все равно, лишь бы прибыльно — так оценивал те события сам Анак Чекби много позже.

На связь вышли юяй-немертины. Анак Чекби согласился встретиться с их представителем. Соблюдая все меры предосторожности, он принял его на борту и тут же взлетел, покинув планету. Впрочем, это было излишне, немертин не собирался брать его под контроль, заинтересованный лишь доступом к месту, где обитает несколько других цивилизаций, владеющих гипердвигателем. Поняв это, Анак Чекби передумал делиться информацией об артефакте Предтеч, решив предложить лишь транспортные услуги по доставке юяй на Сидус.

Юяй, ставший оболочкой для немертина, был сильным менталом, а потому уловил эхо разочарования кур’лыка и его странное желание измениться так, чтобы перестать быть кур’лыком.

Немертин предложил свои услуги:

— Я изменю твой генетический код за твое транспортное средство и координаты к Сидусу.

— Мне нужны гарантии, что это сработает, — после долгих раздумий ответил кур’лык, не сразу поняв, что ему предлагают и зачем.

— Я ничего не потеряю, даже если ты не выполнишь свои условия сделки, — равнодушно ответил юяй-немертин.

— Я не могу отдать свое транспортное средство, — подумав еще, заявил Анак Чекби, — но могу выделить планетарный шаттл с гипердвигателем. Он четырехместный, но без особых удобств.

— Нам не нужны удобства, — глядя на него переливающимися матово-черными глазами, сообщил юяй-немертин. — Предложение принимается.

— Мне нужны гарантии, что мое тело останется моим. Я дам шаттлу команду на самоуничтожение и отменить ее смогу только сам, потому что код отмены будет храниться в моем втором мозге.

— Как пожелаешь.

Далее память раздробилась даже не на фрагменты, а на осколки мозаики.

Вот Анак Чекби держит в руке камень, который впитывается прямо в кожу, растворяется в его теле, и что-то с ним происходит. Камень выныривает, и кур’лык возвращает его в тело словно заснувшего юяй.

Вот кур’лык запирает юяй-немертина в камеру отходов, а сам спускается к артефакту Предтеч.

Вот он проливает кровь и видит символы всеобщего, говорящие, что его ждут на Сидусе. Его — вида своего первого!

Вот он не выполняет обещание и спускает юяй-немертина в открытый космос.

Вот он возвращается на Сидус, где Разум наделяет его званием, но не наградой, говоря, что та полагается только единственному представителю кур’лыков. У Анака Чекби есть такое право, но отобрать ее у Кайлана Дишибина — его собственная проблема.

«Как отобрать?» — ужасается Анак Чекби, понимая, что отобрать уже активированный реликт нельзя, не вытащив его из трупа. А как убить того, кто на двадцать два уровня выше и сильнее? Еще и на Сидусе?

Понимая, что у него только один шанс, Анак Чекби тщательно все продумывает и приходит к пониманию, что ему нужно вернуться на Хатунум. Зачем? Память снова подводит.

Вот он заманивает Кайлана Дишибина к себе в гости — якобы отпраздновать открытие «Лавки редких артефактов». Старый друг искренне радуется за Анака Чекби и даже дарит что-то ценное, что-то очень ценное, но что именно — кур’лык-торговец не помнит. Как не помнит, чтобы он встречался с Кайланом Дишибином. Наверное, тот вернулся на При’иб, а подарок послал почтой.

Зато с того времени Анак Чекби стал полноценным вида своего первым, овладевшим реликтовыми Клыками Предтеч, которые могли разорвать любой металл, сплав или расколоть алмаз. Жаль, но в бою реликтовый мод — слабое подспорье, поэтому Анак Чекби предпочел остаться торговцем вместо карьеры бойца Арены.

Намного больше он приобрел от другого. После исчезновения Кайлана Дишибина во вкладке «Обязательства» в интерфейсе Анака Чекби появилась строчка «Стать последним вида своего первым» — то есть, остаться единственным живым разумным с таким статусом. Награда за выполнение невероятна: абсолютная неуязвимость и полное бессмертие!

Желание стать последним вида своего первым становится всепоглощающим и единственным, что движет Анаком Чекби. Однако, учитывая, как сильны другие обладатели этого статуса, в одиночку ему ничего не светит.

И тогда он возвращается в систему юяй и находит последних выживших юяй-немертинов. Он предлагает им дешевый планетарный шаттл с простейшим гипердвигателем с заряженной монетой Сидуса — хватит на один-единственный гиперпрыжок к галактической станции. Но этого достаточно, чтобы выжить и продолжить экспансию.

Взамен кур’лык хочет всего ничего.

Мелочь.

Полного подчинения.

Властители, когда-то подчинившие себе несколько галактик, легко соглашаются. В конце концов, кур’лык Анак Чекби не вечен, а эта конфигурация развития может стать занимательной.

Глава 10

Немертины

«Блеф», включенный рефлекторно, интуитивно, действовал шесть секунд — время, которое при других обстоятельствах пролетает незаметно. Если не спешить, успеваешь сказать слов десять. Можно ли уложить историю в десять слов? Хемингуэй смог, но он и ему подобные мастера уникальны.

Для человека шесть секунд — пара мгновений, а для того, чья жизнь измеряется миллиардами лет, для того, кто видел, как зажигались и умирали звезды, это еще меньше. Для Властителя — отрезок времени совсем незаметный. Незаметный, но в то же время яркий, потому что именно в этот момент немертин — так назвали Властителей юяй — полностью познал меня. Познал все: от ощущения тепла в утробе матери в миг начала формирования первой клеточки моего мозга до финальных секунд беседы с кур’лыком Анаком Чекби. Познал и стал мною — и ранее безликая личность немертина обрела яркие и выпуклые формы со своей памятью, историей, привычками и повадками, увлечениями и интересами, со своим кругом знакомых и планами на будущее, которые почти такие же, как мои, за исключением того, что были чужими — его.

Но этот процесс оказался взаимным.

Я, Картер Райли, человек, став его частью, также за этот миг познал все, что из себя представлял этот немертин в частности и вся раса Властителей в целом.

Их нельзя было назвать симбионтами, потому что после окончательного созревания в организме носителя предыдущая личность полностью отмирала, а тело присваивалось немертином. Не имея собственных органов чувств, кроме единственного, позволяющего определить наличие в контактной близости живого организма, немертины познавали мир зрением, слухом, осязанием и обонянием носителя. Понятно, что у галактических рас есть и другие способы взаимодействия с окружением, и этим все не ограничивалось.

Немертины древнее Предтеч, чуждые нашей галактике. Когда они прибыли в Млечный путь, здесь правила Пирамида диа, те самые Предтечи — огромное разнообразие многих древних цивилизаций, принятых расой диа в свое сообщество. Оно не было равноправным и однородным, те же спиннеры, прослыв опасными внепространственными паразитами, считались всего лишь Служителями и влачили свое существование где-то у подножия Пирамиды диа, несмотря на то, что были разумными и стремились к сотрудничеству. К симбиозу, который им позволялось иметь только с низшими.

Именно спиннеры стали первыми помощниками Властителей. Из-за того, что внепространственные паразиты жили во многих измерениях, Властители не смогли сделать их своими носителями, но нашли с ними общий язык.

Немертины полностью зачистили свою родную галактику и, поскольку не считали время и вообще не имели такого понятия, сами не знали, как давно это произошло. Диа — основатели Пирамиды и ведущая, правящая раса Предтеч — предполагали, что немертины — ровесники вселенной и появились в эпоху Ранней Вселенной, когда она была высокооднородной и изотропной, то есть не имеющей направлений. Это была среда с необычайно высокой плотностью энергии, температурой и давлением., и именно в этой среде появились и развились немертины.

Предтечи предполагали, что немертины — это не разумная раса в общепринятом понимании, а скорее что-то вроде стихии, природного явления. В общем, поглотив и прожив множество цивилизаций соседней с нами галактики, немертины впали в спячку.

Больше четырех миллиардов лет назад наша галактика поглотила другую. Галактики движутся, и Бездна, место рождения немертинов, названное так юяй, которую — мой разум сам подтянул эту информацию из Кодекса — люди называют Потоком Арктура, врезалась в Млечный путь. Так немертины снова попали в среду, где расцвела разумная жизнь.

Властители пробудились от спячки, поглотив ниобов, одну из ведущих цивилизаций Пирамиды диа, и через нее — все остальные. Процесс длился миллионы лет, немертины никуда не спешили.

Поначалу Предтечи не понимали, что происходит — одна за другой цивилизации Пирамиды диа угасали, словно теряя интерес к жизни, а вместе с этим то же самое начинало происходить с другими. Кому бы пришло в голову, что виной тому обычные камни? Ведь немертины, закончив жизнь одного носителя, если не находился следующий, просто отваливались, становясь частью ландшафта, принимая форму и химический состав, неотличимый от местного.

Когда Предтечи поняли, что происходит, было слишком поздно. Даже воевать оказалось не с кем, ведь немертином мог оказаться любой. Их пытались выявить по косвенным признакам, но немертины, понимая это, процесс созревания в теле носителя не торопили, благодаря чему до последнего момента зараженный вел себя как обычно и сам ни о чем не подозревал.

В конце концов в Млечном пути никого не осталось. Цивилизации угасли, а последние Предтечи создали Сидус, оставили будущим галактам свои артефакты, раскидав их по всем более-менее подходящим для жизни системам, и в то же время уничтожили аналогом Звезды Смерти все зараженные планеты. Причем так, что не выжили даже немертины в виде камней.

Чужая галактика, блуждающая Бездна, оставив в нашей несколько звезд, покинула Млечный путь вместе с уцелевшими немертинами.

И вот, извлеченные из небытия любознательными юяй, они вернулись.

Благодаря квантовой сети и общему разуму каждый немертин всегда знал, где его собратья, вне зависимости от того, в какой точке вселенной они находятся. Активных они ощущали как яркие точки, а тех, что в спячке, — как тлеющие огоньки. Больше всего тлеющих огоньков было в Бездне — остатках родной галактики немертинов, где звезды погасли, а немертины кишели на каждом куске камня. Гораздо меньше, но все еще много, миллиарды — в Хатунуме, звездной системе юяй. Тех самых юяй, которых я обвинял в похищениях своих друзей, но оказалось, что они сами оказались жертвами немертинов.

Еще несколько десятков немертинов — в Солнечной системе. На Земле.

Догадка о том, как они туда попали, была очевидной — вместе с Юто, Хоуп, Шаком и Ирвином, но все же не они занесли первых немертинов в дом человечества. В Солнечную систему Властители проникли в телах парочки юяй, затесавшихся на космический корабль последних настоящих юяй. Тот корабль был мне хорошо известен, яркая картинка вспыхнула перед глазами: фрегат, каким-то образом ставший собственностью воина Ханга Ли и названный «Слейпниром».

Те юяй почти полтора века назад сбежали с родной планеты в Бездну через червоточину в системе Хатунум. В Бездне нашлась другая «кротовья нора» — ведущая в нашу галактику. А если точнее — в Солнечную систему с выходом где-то в районе Пояса астероидов. Та самая «кротовья нора», которую нашли сотрудники бывшего мужа Лексы Шеппард, Рональда Синклера, владельца космодобывающей компании «Гленкор-Антофагаста».

Все части головоломки встали на место. Стало понятно и странное поведение Леонида Карповича, и его «болезнь» — коррозия, и что у него общего с кур’лыком Анаком Чекби, и почему он вообще с ним встречался — чтобы тот помог ему новыми зараженными хомо. В одиночку немертин размножиться не может, для этого нужно несколько особей. Они не обмениваются семенной жидкостью — скорее, их принцип размножения требует больше «батареек» для генерации нового немертина.

Все еще оставался вопрос, что случилось с теми юяй, что попали в Солнечную систему. Теперь понятно, что они бывали на Земле еще в двадцатом веке, ведь именно юяй описаны в рассказах многих очевидцев и тех, кто болтал о том, что был похищен инопланетянами, а потом вернулся. Но что случилось с теми юяй? У меня была только одна версия: они базировались на Марсе, поняли, что среди них есть зараженные, и перебили друг друга. Или, что тоже возможно, были в итоге все заражены и быстро угасли — коррозия, очевидно, не щадит никого, и организм носителя изнашивается быстрее, чем без немертина, его захватившего.

В Млечном пути я увидел еще несколько немертинов. Одного — у незнакомой мне планеты в неизвестной системе. Остальных, совсем немного, меньше десятка — на Сидусе.

Последнее случилось благодаря кур’лыку Анаку Чекби, который столкнулся с немертинами на вымирающей планете юяй в системе Хатунуме. Анак Чекби имел слишком острый ум, чтобы быть покоренным ими или чтобы не попытаться извлечь из ситуации выгоду. Немертин, погрузившийся в мое тело, преодолев живую броню, которая даже не восприняла его как угрозу, не мыслил категориями выгоды, но я слишком хорошо узнал кур’лыка, чтобы не понять его мотивов.

В итоге Анак Чекби получит то, к чему стремится всей душой: абсолютную власть в нашей галактике. Немертины пообещали не поглощать ее полностью, если кур’лык откроет им путь в другую — и именно на это были направлены все последние усилия кур’лыка как члена Верховного совета, часть коллег в котором он заразил, когда в составе делегации Сидуса посещал Ксенну. Цивилизация этой планеты была на грани вымирания из-за глобального катаклизма, но все же осилила испытания Предтеч и вошла в контакт с Сидусом.

И самое главное, что я скорее не узнал, а понял: немертин только один. Все немертины, разбросанные по двум галактикам, — одно существо, а каждый камень-немертин — его часть. Внедряясь в носителей, проживая их жизнь, «камни» в реальном времени передают все прожитое в то, что можно назвать мозгом существа. Его центром, который, затаившись где-то в недрах Бездны, будет жить вечно. Жить, периодически впадая в спячку, и с помощью новых цивилизаций распространяться по миллиардам других галактик — до тех пор, пока существует вселенная.

Все это, не в таком порядке и не так структурированно, а как искорку в бушующем пламени истории расы Властителей, я познал за шесть секунд работы «Блефа».

А спустя эти мгновения моя редкая боевая модификация прекратила свою работу: копия хомо Картера Райли вместе с копией спиннера и немертином на борту исчезла из мироздания, сгинув в более не существующем измерении, а настоящий я вернулся.

Настоящий я с настоящим спиннером-матриархом Алисой, но без немертина.

Кур’лык Анак Чекби в этот момент только начал отводить свою руку от моей щеки. Уже пустую, без камня-немертина.

Вглядевшись в его лицо, я увидел, как замерли его вечно вращающиеся в разные стороны глаза и застыли в ожидании лицевые щупальца.

Поймав мой осмысленный взгляд, он слегка удивился и напрягся. Это выразилось в том, что глаза беспокойно завращались, а щупальца затрепетали, при этом на их кончиках выступили прозрачные капельки токсина.

— Властитель? — недоверчиво спросил он, и голос его прозвучал взбудораженно, глаза заблестели, и каким-то шестым чувством я понял, что кур’лык не выпустит меня живым, если поймет, что его план провалился. Вернее, попробует не выпустить.

Видимо, процедура захвата тела должна проходить несколько иначе. Я должен был упасть замертво, поскольку кур’лык не мог меня держать в лавке вечно и рассчитывал, что немертин погасит все мои процессы жизнедеятельности, как это происходило с моими друзьями на шаттле юяй, чтобы как можно скорее занять мое место.

— Властитель? — повторил он, пока я лихорадочно думал, как поступить: убивать эту тварь и потом расхлебывать последствия или притвориться, что все в порядке, — для кур’лыка.

— Он действительно отмечен Недругами, — ответил я, вытащив из памяти немертина все, что могло помочь мне со вторым вариантом. — Он вида своего первый.

Возбужденно подскочив, Анак Чекби издал яростное клокотание и горячо заговорил:

— Еще один! Я знал, но все же терзался сомнениями, ведь хомо — лживая раса! Не так, как планировалось, но все же удалось! Жаль, что я не могу убить его здесь, он обзавелся могущественными друзьями. Так-так-так, что же делать? — Кур’лык пошевелил щупальцами, повращал глазами. — Помощь Разума приведет любого сюда, в мою лавку! Нет, убивать его здесь нельзя, поэтому тебе следует затаиться в личной комнате Картера Райли, уйти в созревание и… Нет, слишком долго! Жаль, что у твоих соплеменников не вышло прикончить этого хомо на Агони! И что мне теперь делать? Если он поделился своими подозрениями обо мне со своими, рано или поздно ниточка приведет сюда! И тогда в опасности буду не только я, но и вы!

Где-то внутри меня беспокойно заворочался спиннер.

— Мы никогда не будем в опасности, — снисходительно ответил я. — Только ты.

— Ты понял, о чем я! — разозлился торговец. — Я о ваших планах экспансии на всю галактику!

— Мы поглотили ее, когда ею правили Недруги. Время нас не интересует.

— Предтечи! Предтечи! — взбесился Анак Чекби еще больше. — Сколько раз вас учить, что мы называем их Предтечами!

— Чего ты хочешь, кур’лык? — спросил я, проигнорировав его слова.

— Чтобы ты выполнил вашу часть сделки! «Щит Предтеч» хомо Картера Райли должен принадлежать мне! Сам Картер Райли должен умереть!

Алиса во мне не сливалась с немертином, а потому не соприкоснулась с ним. К тому же Властители были для нее историей, отрывком памяти предков, чем-то, с чем лично она не сталкивалась. Я же, в свою очередь, был для нее одновременно и Большим другом, и родителем, ее симбионтом, благодаря живой энергии которого она развивалась.

Наверное, именно поэтому, услышав прямую и явную угрозу моей жизни, спиннер не стал спрашивать у меня, как обычно: «Опасность, Большой друг?» — а просто ликвидировал того, от кого эта угроза исходила.

Я и глазом моргнуть не успел.

В комнате еще отражалось эхо последнего клокотания кур’лыка, как он упал замертво.

«Была опасность, Большой друг», — констатировала Алиса и спокойно задремала.

— Да неужели? — саркастично пробормотал я, глядя на труп самого высокорейтингового торговца на Сидусе, члена Верховного совета и вида своего первого кур’лыков.

Разум за такое по головке не погладит, особенно если прочтет в моей голове обстоятельства его гибели от «руки» спиннера, внепространственного паразита, который предал Предтеч, Пирамиду диа и стал коллаборационистом Властителей. Спиннера, которого Разум назвал врагом галактики и за уничтожение которого наградил меня омоложением и полным исцелением.

Я посмотрел на свою новую руку, однако неожиданно вместо того, чтобы прикинуть, что и как буду делать, когда Разум выяснит, что я убил Анака Чекби, вспомнил о далеком прошлом.

Властители оставили спиннеров охранять артефакты Предтеч, которые те раскидали по всей галактике, оказавшись на грани вымирания. Что именно тогда случилось, немертин не знал, и, боюсь, уже никто не знает, но факт в том, что немертины приказали спиннерам уничтожать всех, кто явится за артефактами. Но почему? Потому что Предтечи поняли, как уничтожить немертинов, но было слишком поздно? Или потому, что эта галактика и сохранившиеся технологии, выработанные всеми ее цивилизациями, слишком опасны для немертинов?

Я отчаянно копался в памяти, но мой мозг был слишком слаб и недостаточно емок, чтобы вместить и сохранить все, что я узнал во время слияния с немертином. Все, что удалось, — прийти к выводу, что по какой-то причине немертинам, когда они уходили из Млечного пути, важно было сохранить контроль над ним. И не просто контроль.

Червоточина?

В голове забрезжила идея, пока слабая, но… А что, если «кротовьи норы», ведущие из нашей галактики в Бездну, — единственный путь туда? Что, если именно в Бездне прячется квантовый «мозг» немертинов? Этакий суперквант? Огромный, как планета?

И с помощью детектора разума, артефакта Предтеч, который попросила найти Женевьева Корде, мне удастся обнаружить этот суперквантовый мозг немертинов и уничтожить его. Но можно ли его уничтожить? Вдруг он вообще не существует в материальной форме?

Вопросы, вопросы… Не столкнувшись с ним, не узнаю. Значит, нужно в Бездну.

Как туда попасть, вопрос не стоит, есть два пути: «кротовья нора» в Солнечной системе и червоточина в системе Хатунум. Координаты второй на всем Сидусе знал только кур’лык. Скорее всего, прыгал он туда не напрямую, чтобы не привести туда тех, кто вдруг захочет поинтересоваться у Разума, куда путешествует Анак Чекби.

Значит, придется нырять в червоточину из Солнечной системы и, следовательно, обходиться без моих рапторианцев и рехегуа.

Но все же сначала нужно найти детектор разума Предтеч, если таковой вообще существует. Вполне возможно, что домыслы Института и Женевьевы — всего лишь…

Страшное озарение смело другие мысли. Если Карпович — немертин, то, вполне возможно, и она, и Ханг Ли, и Лекса заражены!

Подумав так, я занервничал, но тут же успокоился. Будь Лекса заражена, она бы давно передала эту гадость мне. Что касается Ханга Ли и Женевьевы… Что ж, учту этот факт и не дам коснуться себя. Однако искренность их мотивов для меня теперь под вопросом. Действительно ли Женевьева Корде так озабочена пропавшим шаттлом с лучшими представителями человечества? Может, она так маскирует свои истинные намерения? Например, вряд ли немертины откажутся от детектора разума или того же сгибателя пространства в своем распоряжении, который ускорит экспансию.

— Твою мать, ну почему я? — простонал я, хватаясь за голову.

Алиса промолчала, Тигр остался с Оран’Джахатом, мне даже посоветоваться здесь было не с кем, но покидать карманное измерение я не спешил. Благо выход отсюда — всего лишь портальная пелена, имитирующая дверь в торговый зал лавки.

Я наклонился над трупом Анака Чекби, порылся по карманам и нашел, что искал.

Для меня оставалось загадкой, почему кур’лык так и не активировал реликты Предтеч, отобранные у других вида своего первых, но ответ нашелся сразу, стоило подобрать предметы: треугольную пластинку с загнутым и заостренным концом, символизирующую коготь, и переплетенную ниточку, больше похожую на детскую фенечку, чем на реликтовый артефакт.

Когти Предтеч

Реликтовая генетическая модификация.

При использовании навсегда интегрируется в кости конечностей на молекулярном уровне, создавая выдвижные когти, которые при желании активируются автоматически и могут проникать через любую защиту или материал.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Внимание! Эта модификация изъята у другого владельца достижения «Вида своего первый». Ее активация возможна только при наличии не менее трех предметов, изъятых у других вида своего первых.

Оценочная стоимость: 3000 монет Сидуса.

Сеть Предтеч

Реликтовая генетическая модификация.

При активации навсегда интегрируется в тело, позволяя создавать мощную энергетическую сеть, способную обездвиживать объекты объемом не более 2197 кубических метров.

Сеть может мгновенно развертываться и приковывать любое существо или транспортное средство к точке в пространстве, включая вакуум. Неуничтожима и непреодолима для всех видов урона на все время активации до отмены или удалении от цели на дистанцию свыше 13 километров.

Новая сеть воссоздается со скоростью 5% в час.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Внимание! Эта модификация изъята у другого владельца достижения «Вида своего первый». Ее активация возможна только при наличии не менее трех предметов, изъятых у других вида своего первых.

Оценочная стоимость: 3000 монет Сидуса.

Странные реликты. Сеть еще куда ни шло, она приковывает к месту хоть человека, хоть небольшой шаттл размером… не больше тринадцати метров в любой плоскости, а вот когти… Сложно поверить, что могучие Предтечи дрались когтями.

Впрочем, понятно, что Анак Чекби их не использовал не из-за этой странности, а из-за ограничения на активацию — ему нужен был третий предмет. Возможно, так сделано, чтобы вида своего первые определяли последнего, кто останется в живых, при более-менее равных возможностях.

Интересно, а что произойдет с собственной реликтовой модификацией кур’лыка? Какая она? И неужели сгинет вместе с трупом в этом карманном измерении?

Ни на что особо не надеясь, я активировал коллекторский мод, который давно пищал, уведомляя о том, что у него появилась работа.

Обнаружены останки гражданина Сидуса!

Идентификатор: Анак Чекби, кур’лык, торговец 13-го уровня.

Доступны для вытяжки: 94,36 монеты Сидуса, генетические модификации «Улучшенное расширенное зрение», «Универсальный мод метаболизма»…

Список модов кур’лыка поражал воображение — их были сотни. Генетические, боевые, универсальные, профессиональные — и все не менее эпического качества. Венчал список реликтовый мод «Клыки Предтеч», шанс на вытяжку которого у меня всего лишь 5%. Мелькнула мысль оставить тело здесь или спрятать его в карманном измерении Лексы, куда она затаскивала меня ради секса, а самому заняться прокачкой коллекторского мода, чтобы повысить шанс на вытяжку, но я отмахнулся от нее. Нет времени.

Мод успешно вытянул монеты и пару десятков модов. «Клыков Предтеч» среди них не оказалось, как бы я ни перечитывал список добытого. Все остальное разрушилось.

Тело кур’лыка сразу иссохло, пожелтело, покрылось трупными пятнами, словно только моды поддерживали его цветущий внешний вид и здоровье.

И в этот момент коллекторский мод снова пискнул:

«Вида своего первый» получает 100% вероятность на вытяжку реликтовой генетической модификации другого «вида своего первого».

И в следующее мгновение у меня в руке оказалась пара сцепленных, будто примагниченных друг к другу маленьких клыков, похожих на зубы велоцираптора, что я видел в Музее естественной истории.

Клыки Предтеч

Реликтовая генетическая модификация.

При использовании навсегда интегрируется в челюстную структуру пользователя на молекулярном уровне, образуя выдвижные клыки абсолютной прочности.

Клыки активируются по желанию носителя и способны проникать через любые защитные материалы или энергетические щиты, обеспечивая значительное усиление в ближнем бою.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Внимание! Эта модификация изъята у другого владельца достижения «Вида своего первый». Ее активация возможна только при наличии не менее трех предметов, изъятых у других вида своего первых.

Оценочная стоимость: 3000 монет Сидуса.

Интерфейс взвыл, обнаружив, что я новый владелец сразу трех чужих реликтов Предтеч, и заслонил обзор полотном текста:

Хомо Картер Райли, вы получили чужую награду «вида своего первого». Вам доступно задание Разума Сидуса!

Идентифицируйте и ликвидируйте других обладателей достижения «Вида своего первый», чтобы изъять все реликтовые модификации комплекта «Доспехи Предтеч», состоящего из тринадцати предметов.

Награды за выполнение задания: достижения «Последний вида своего первый» и «Доспехи Предтеч», дарующие вечную жизнь и абсолютную неуязвимость.

Штраф за отказ от задания: −13 000 000 очков гражданского рейтинга.

Хомо Картер Райли, принять задание Разума Сидуса?

Похоже, мне не оставили выбора.

Глава 11

Найти и уничтожить

Задумчиво покрутив в руке все три реликта: Клыки, Сеть и Когти, — я активировал их. И тут же загнулся от бешеного зуда во всем теле, а больше всего — в руках и челюсти.

Пока организм менялся, я размышлял, практически сразу осознав, что окончательно перестал понимать, чего добивается Разум.

Зачем Предтечи создали Сидус? Зачем клеймить первых представителей расы, познанных Разумом, «вида своего первых», а потом стравливать между собой?

Думать об этом можно было сколь угодно — ответа я все равно не найду, как бойцовые псы, стравливаемые людьми ради потехи, вряд ли способны постичь замысел своих хозяев. Но все равно озадаченный мозг воспринял задачу серьезно и продолжал работать над ней.

Арена выявляет хороших бойцов, позволяя им в реальных битвах оттачивать мастерство, но как оно может пригодиться в галактике? Не проще ли собрать все возможные боевые алгоритмы в искусственном разуме боевого робота — из умных непробиваемых сплавов, с бесконечным источником питания силовых щитов и убойным оружием? Это если говорить о боях при гравитации, а уж в холоде вакуума явно полезнее был бы мощный флот, которого пока даже нет у Сидуса.

Что-то не бьется.

Минута ушла на то, чтобы проверить новые возможности. Клыки Предтеч вырастали из десен, раздвигая зубы, но размерами не впечатляли — очевидно, человеческий рот не приспособлен под крупные челюсти, как у орков. Когти становились продолжением пальцев. Сеть загоралась в руке осязаемым шариком, который нужно было метнуть в цель.

Все три реликта замечательно смотрелись бы в Колизее во времена Древнего Рима, но сейчас выглядели бесполезными. Не представляю, что бы мог противопоставить я тому, у кого в руках плазмаган, хотя… Минутку, а ведь я — обладатель Щита Предтеч, живой брони — никакому оружию его не пробить, кроме… правильно, кроме Когтей и Клыков. То есть даже наградные реликты — всего лишь оружие против себе подобных вида своего первых?

Решив, что вопрос не срочный, и деактивировав все, я беспрепятственно покинул служебное измерение торговца и направился к выходу. Входная щель, вопреки опасениям, что без Анака Чекби она меня не выпустит, раскрылась, и в торговый зал сразу проник шум улицы Галактического рынка.

Синхронное шипение двух хитамов, Кемы и Тиана, тут же ударило в уши:

— Прости, босс, что оставили тебя, кур’лык оказался умнее, чем мы…

— Поверьте, Анак Чекби оказался умнее всего Верховного совета и обвел вокруг пальца не только вас.

— Вокруг пальца? — удивился Кема.

— Это идиома хомо, значит «обманул», — пояснил Оран’Джахат и поинтересовался: — Босс, ты в порядке?

— В порядке.

— Кур’лык?

Я прислушался к Разуму. Если он читает мысли всех своих граждан, то убийство кур’лыка уже должно было сказаться на моем рейтинге… Ничего. Интерфейс молчал, бестелесный голос Разума не прозвучал, мой гражданский рейтинг не поколебался.

— С ним был неприятный разговор, — ответил я. — Не здесь.

Заметив, что я вышел, из магазина человеческой одежды напротив выглянула Лекса. Сделала вопрошающий кивок, я кивнул в ответ, и девушка с клеткой, где сидел Тигр, направилась к нам.

— Лекса, свяжись с Хангом и Женевьевой и скажи, что у меня важная информация.

— Сейчас. — Ее взгляд остекленел. Ханг, видимо, ответил ей сразу же, потому что секунд через пять она сказала: — Нас ждут в магазине виниловых пластинок. — Заметив недоумение на моем лице, объяснила: — Это магазин Ханга, прикрытие Института.

Держать при себе обоих хитамов не было смысла. Тиана я отправил в «Буйную флягу» присмотреть за Шаном Юном и его бандитами, а Кему, к которому привык, взял с собой. Хотя без подсказок интерфейса я все еще вряд ли бы различил хитамов — они же как из инкубатора. Впрочем, возможно, так и было.

Тиан двинул своим ходом, арендовав летающую платформу, а мы погрузились в «Рапиру» и отправились в квартал хомо.

И снова лавирующий вертикальный взлет и приземление заняли больше времени, чем сам путь — лететь оказалось всего ничего, добрались за секунды. Салон «Рапиры», по заверениям Оран’Джахата, был защищен от прослушивания, поэтому я вкратце рассказал обо всем произошедшем. О роли спиннера в смерти Анака Чекби умолчал, как и раньше. В моей версии кур’лык меня атаковал, и мне пришлось свернуть ему шею.

— Теперь понимаешь, босс, почему «Блеф» используется практически всеми членами Великого дома Джахатов? — ничуть не удивившись тому, что я владею модом, оскалился Оран’Джахат.

Этот мод, ранее довольно популярный на Арене, но теперь используемый редко, достался мне как награда Разума за то, что оставил его в живых.

— Понимаю, что, если бы не пощадил тебя тогда в бою с Головой, сейчас вместо меня с тобой бы разговаривал немертин, — ответил я. — Как это случилось уже с некоторыми членами Верховного совета. Но с кем?

— Меня больше всего волнует, что Земля в опасности! — не выдержала Лекса. — Картер, у нас нет методов выявления зараженных, нет никаких доказательств того, что немертины вообще существуют! И если ты прав, человечество обречено!

— В этом вся суть хомо, — выдав алое облачко пара, недовольно прорычал Кема. — Все разумные галактики в опасности, а хомо Лекса думает только о своей расе.

— Запрошу-ка помощь Разума, — сказал я.

В этот момент «Рапира» приземлилась, спугнув бродячую собаку — помесь пуделя с крокодилом. Не иначе, неудачный генетический эксперимент. Глядя в окно и наблюдая за тем, как она беззвучно разевает пасть, облаивая дерзкий катер, я обратился к Разуму. В конце концов, кто, если не он, создание Предтеч, сможет помочь?

Ответа пришлось ждать долго. Разум словно не хотел отвечать, как я, когда Микки спрашивала меня, почему у меня нет настроения, лишь отмахивался, не желая объяснять ребенку взрослые проблемы.

«Я знаю, что они вернулись, — наконец услышал я в своей голове. — Сожалею».

«Сожалеешь? — удивился я. — И только?»

«Немертины — только ваше испытание. Вы столкнулись с ними раньше, чем предполагалось, и у вас нет шансов».

«Но почему? Ты же в силах понять, кто заражен, а кто нет? Уже это поможет изолировать немертинов! Это спасет галактику!»

«Это могло бы спасти Коалицию Сидуса, — согласился Разум. — Но я не могу помочь».

«Не можешь или не хочешь?» — зло спросил я.

«Не могу».

Чертов Разум не может помочь, потому что не хочет? Или действительно это вне его возможностей? Но хотя бы придать моим словам вес он в состоянии?

«Тогда хотя бы помоги мне подтвердить перед Советом то, что я знаю!»

«Не могу. Цель моего существования не в этом».

Чужое присутствие в голове исчезло. Разум подтвердил, что он нам не нянька, что развиваться и выживать мы должны сами, а если не справимся… Что ж, Сидус вечен, через тысячи или миллиарды лет придут другие, которые справятся.

— Картер? — Лекса тронула мою руку.

— Разум не поможет.

Синхронное шипение Кемы и Оран’Джахата загрязнило салон, и система кондиционирования включила вытяжку.

— Я узнал многое из памяти немертина, но намного больше прошло мимо моего внимания. Это все равно, как если бы мне показали миллион фильмов на ускоренной в миллион раз перемотке, а я запомнил бы только то, на что обратил внимание и замедлил. Но главное я выяснил: Предтечи на пике своего могущества не справились с немертинами. Они дали шанс нам, ускорив наше развитие и позволив галактам сотрудничать, но решать проблему придется самим.

— Это же раса’ири’дан’ири’хати! — возмущенно воскликнул Кема, заполняя салон багровым паром.

— Что? — не поняли мы с Лексой.

— Нерациональное чувство ревности и зависти по отношению к следующим поколениям, имеющим больше возможностей и ресурсов, очень древнее слово, почти забытое сейчас, — перевел с рапторианского Оран’Джахат. — Развитие технологий и общества на Сарисуру приводило к тому, что каждое новое поколение жило лучше, чем предыдущее, что вызывало раса’ири’дан’ири’хати. Вплоть до открытия Сидуса старики часто подсознательно желали молодежи худшей жизни, завидуя тому, что не имели в их годы того же.

— Думаю, Предтечи, закладывая в Разум определенные установки по взаимодействию с будущими галактами, думали, что раз уж немертины погубили их цивилизацию, то потомки должны доказать, что достойны и сами справиться, — сказал Кема.

— Ну и черт с ними! — оскорбилась Лекса. — Идемте к Хангу, он уже волнуется.

Магазин виниловых пластинок с ничего не говорящим названием «Кхаринза» словно вернул меня на Арт-улицу моего родного города. Шум и великолепие Второго куба отрезало, стоило войти в полутемный торговый зал. Здесь пахло бумажными книгами, пылью и деревом, из которого был сделан не только скрипучий пол магазина, но и полки, где выстроились длинные ряды древних носителей музыкальных записей. Звучала негромкая музыка — одинокий бард под гитару надрывно пел о пробуждении Спящих и о любви к той, что любит другого.

— О, это же Инфект! — с видом знатока заявила Лекса.

— Это Инфект, — авторитетно подтвердил Ханг.

Воин приблизился, посмотрел на меня озабоченно:

— У тебя проблемы.

— У меня проблемы, — подтвердил я, потом до меня дошло: он знает что-то еще. — Какие?

— Следуй за мной. — Скептически оглядев моих спутников, он сказал: — Рапторианцы могут выпить за баром, там подают минуман’пеньегар. Дрянь редкостная, прожигает любую посуду, кроме той, что с Сарисуру.

Мои рапторианцы и не подумали пошевелиться, посмотрели на меня и только после моего кивка отправились к маленькой барной стойке в дальнем конце зала. Там же стоял журнальный столик с проигрывателем и наушниками.

Мы с Лексой пошли вслед за Хангом в дверь между шкафами. Бросив напоследок взгляд на рапторианцев, я увидел, как Кема обнюхивает наушники и пробует их на вкус.

Женевьева ждала нас внутри маленькой каморки с черной стеной, которая оказалась огромным экраном. Кроме этой стены, в комнате не было ничего примечательного: маленький столик на двоих, пустая ваза на нем, диван и фотография на стене, с которой улыбались пятеро. В одном из них было легко узнать молодого Ханга — огромного широкоплечего парня в футбольной форме. Рядом с ним стояли еще трое: низкорослый араб, высокий и мощный латиноамериканец с пронзительным и серьезным взглядом и среднего роста подросток с европейской внешностью и яркими зелеными глазами, неуловимо похожий на Лексу, который смотрел не в камеру, а на синеглазую блондинку — симпатичную и с широкой улыбкой от уха до уха. На снимке стояли их подписи, похожие на те, что я видел в раздевалке «Слейпнира».

— У тебя проблемы, — повторил Ханг, указывая мне на диван.

Я сел, Лекса осталась стоять и беспокойно начала мерить шагами комнату.

Женевьева сразу перешла к делу:

— Картер, у нас только что была гиперсвязь с Землей. Карпович потребовал тебя убрать.

— В смысле?

Ханг провел рукой по горлу:

— Совсем.

Человек, совсем недавно настолько убежденный в моей ценности для человечества, хочет моей смерти? Да что вообще в голове у немертинов? Зачем я им был нужен? Держать вида своего первого рядом, чтобы слить кур’лыку при первой возможности? Моя голова от всех этих странностей была готова взорваться, и приказ о моей ликвидации стал всего лишь еще одной загадкой. Вряд ли Ханг сказал бы мне об этом прямо, реши он исполнить приказ.

— Мы откровенны, потому что приказ неоднозначен, а Карпович отказался его объяснить, — добавил Ханг.

— Когда именно это случилось? — спросил я.

— Около получаса назад, — переглянувшись с Хангом, ответила Женевьева. — Пока мы думали, что с тобой делать, с нами связалась Лекса, и мы решили ничего не предпринимать, пока не выслушаем тебя.

Примерно столько прошло с момента, как Алиса прикончила Анака Чекби, хотя спусковым крючком сработала, скорее, смерть немертина.

Получается, их суперквантовый мозг увидел во мне угрозу и велел Карповичу меня устранить? Хотя наверняка у немертинов все не так, как у прочих рас, без каких-то приказов: если они действуют как единый организм, то должны понимать каждую часть этого чудовищного конгломерата без лишних сигналов. И вот я, Картер Райли, ставлю под угрозу их планы по экспансии, так как могу разоблачить их на Сидусе и в Солнечной системе, что реально представляет опасность, ведь их пока и там, и там не так уж много.

— Карпович не человек, — подумав, начал я.

— Звучит интригующе, — нахмурился Ханг. Достав из внутреннего кармана плоскую фляжку, он отхлебнул из нее, поморщился и убрал обратно, стараясь ни на кого при этом не смотреть. Нам он не предлагал, видимо, понимая, что согласием никто не ответит. А может, просто жалел разбазаривать остатки того пойла, что булькало у него во фляжке. — А кто он?

— Немертин…

Я пустился в разъяснения. Рассказывать в самом деле пришлось долго, потому что все трое: Лекса, Ханг и Женевьева — превосходно владели навыками допроса, помогая мне вспомнить даже то, что я забыл или на что не обратил внимания. А иногда — даже то, о чем я сам не догадывался, как, например, информацию о том, что, познавая мир, немертины не берегли носителей, относясь к ним, как к одежде или наушникам, вроде тех, что начал грызть Кема.

Единственным белым пятном в моей истории оставался спиннер, но его легко можно было опустить. Сложнее получится, если тело кур’лыка начнут изучать — Алиса не поглотила его, как это делали «пауки» в марсианской пещере, а — я как-то знал это — просто прекратила его процессы жизнедеятельности.

— Доказательств у тебя, как я понимаю, нет и быть не может, — хмыкнул Ханг, уже безо всякого смущения делая новый глоток. — Все, что рассказал, ты пережил за шесть секунд «Блефа». Но хотя бы доказать его наличие можешь?

На этот вопрос ответить было проще простого. Включив мод, я попросил его:

— Навредить ты мне не можешь, но плеснуть из своей фляжки — получится?

— Вот еще, продукт переводить… — начал ворчать он.

— Прямо сейчас! — рявкнул я, ведь время истекало.

Еще секунду помявшись, он деловито сплюнул, поняв, что отвертеться уже не удастся. И с явным раздражением и огорчением на лице, но уже больше не мешкая, облил меня тем, в чем я по запаху без особых усилий опознал чистый, как слеза младенца, спирт — этот бьющий в нос аромат ни с чем не перепутать.

«Блеф» закончился через секунду. Мокрые от алкоголя волосы и экипировка сотрудника «Гленкор-Астофагасты» вернулись в прежнее состояние, хотя резкий запах ядреного алкоголя все еще витал в воздухе.

Недоверчиво тронув мою шевелюру, Ханг пожевал губами и хмыкнул:

— Допустим. Это даже объясняет тот факт, что по какой-то причине ни один шаттл не в состоянии совершить гиперпрыжок в Солнечную систему. Если раньше туда был закрыт путь только нелюдям, то теперь даже мы, хомо, прыгнуть туда не можем. Карпович не знает, с чем это связано, но и по его данным система закрыта, причем не только на вход, но и на выход.

— Так вот почему… — начал я говорить, но он перебил:

— Именно этим была вызвана моя озабоченность. Гиперсвязь хотя бы работает, но материальные объекты попасть в нашу родную систему через гипер не могут. Карпович, что странно, просто уведомил меня, но сложилось впечатление, что он этим совсем не обеспокоен. И если ты прав и немертины действительно захватывают нас там… Нет, не понимаю. В чем логика? Кто вообще это делает и почему? Даже Разум не знает ответа! Мои мысли…

— Нет времени, Ханг, — оборвала Женевьева. Нервным жестом выдернула из кармана плоскую металлическую коробочку, всю исписанную какими-то мелкими нечитаемыми знаками, щелкнула крышкой и достала самую обычную сигарету. Лишь прикурив и затянувшись, она раздраженно бросила: — У Картера проблемы не только с Землей.

И снова выпустила длинную струю дыма, мгновенно вытеснившую запах спирта, оставив после себя влажный пряный душок. Курила Женевьева красиво, размашистым жестом поднося ко рту сигарету и стряхивая пепел прямо на пол, то и дело норовя смахнуть локтем мелкую и узкую вазу со стола. Для этого помещения дама была великовата. Казалось, она занимала всю комнату, заполняя ее не только собой, но и своей аурой, а голос звучал так зычно, что его не смог бы перебить даже взлетающий истребитель.

— Что еще? — не ожидая ничего хорошего, спросил я.

— Помимо приказа с Земли — найти тебя и уничтожить, только что Верховный совет объявил тебя в розыск.

Ханг вгляделся во что-то в интерфейсе и досадливо выматерился:

— Твою мать! А эти как так быстро все узнали?

— Узнали что? — спокойно поинтересовалась Лекса.

— Картера обвиняют в убийстве Анака Чекби. Ему дают возможность ответить за свой поступок перед Советом в течение шести тиков, в противном случае его рейтинг будет обнулен, собственность конфискована, а сам он изгнан.

— И все? — удивился я, предполагая, что за убийство кур’лыка меня могут и казнить, хоть Кодекс и говорил о том, что такое не практикуется.

— Ну, это только начало, — вздохнула Женевьева Корде. — Разумеется, члены Верховного совета не потерпят и не спустят тебе это с рук. Поборники справедливости обязательно наймут с полсотни отъявленных головорезов, чтобы тебя нашли и призвали к ответу. Случится это, конечно, вне Сидуса. У меня другой вопрос: откуда такая удивительная оперативность? Ведь в подобных случаях действует правило: что случилось в карманном измерении, остается там же.

— Немертины, — ответил я. — Они всегда в курсе, что происходит с остальными. В Верховном совете есть немертины, и им будет спокойнее, если я, единственный не немертин, кто знает о них все, исчезну… — Озарение напомнило о моих же догадках в лавке Анака Чекби. — Ну точно! Плевать им на кур’лыка, они не мыслят такими категориями, их — его — беспокоит, что я знаю, где находится мозг. И знаю, как туда попасть. Это для них угроза посильнее, чем все Предтечи со всеми их технологиями!

Подумав, Ханг поиграл желваками и спокойно заговорил, чеканя слова:

— Значит, все мы — и люди, и галакты Сидуса — вымрем, если не остановим немертинов. Какие идеи, Картер?

Я поделился с ним своими мыслями о червоточинах в Солнечной системе и системе юяй и о том, как детектор разума Предтеч может помочь найти не только пропавший лайнер с людьми, но и Хатунум, откуда лежит путь в Бездну, и сам суперквантовый мозг немертинов. Ведь он, в конце концов, разумен? Значит, я в силах его найти в мертвой галактике, где вряд ли сохранились другие разумные.

— Тогда сделаем так, — сказал Ханг, выслушав меня. — Верни мне мой фрегат, и, если Верховный совет отберет у тебя все, у тебя хотя бы останется корабль. Мы с Женевьевой, пока ты будешь выступать перед Верховным советом, снарядим «Слейпнир», потому что после решения Совета времени у тебя не будет совсем.

— Я соберу остальных, — вздохнула Лекса. — На момент убийства кур’лыка рапторианцы, рехегуа и бандиты Шана Юна были частью твоей организации. Им всем тоже придется покинуть Сидус.

— Да вы чего? — удивился я. — Он же сам на меня напал! Я расскажу, как было, Разум подтвердит.

— Разум не видел, что было на самом деле, — покачала головой Женевьева. — Он знает, что ты зашел в лавку и вышел, а в этот промежуток времени Анак Чекби погиб. Поэтому, как говорили древние, хочешь мира — готовься к войне.

— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — добавил Ханг. Он протянул руку, помогая подняться, пожал ее и обнял меня. Отстранившись, ухмыльнулся: — Забавно, что и здесь говорят о Бездне. Знавал я одну… — Он запнулся, его взгляд затуманился на мгновенье. — Будь осторожен. И… больше огня под ногами твоих врагов, Картер!

Глава 12

Верховный совет

Жителю Земли законность на Сидусе показалась бы очень странной, узнай он о том, что мне грозит. Вернее, о том, что не грозит. Никто меня не искал, никто не торопил явиться и держать ответ в Верховный совет, и уж тем более никто не угрожал. О том, что меня обвиняют в убийстве, свидетельствовал лишь таймер, появившийся в интерфейсе и отсчитывающий доли тиков до обнуления моего гражданского рейтинга.

На Земле, где из-за террористической деятельности многочисленных радикальных групп и одиночных «угроз» — людей, признанных потенциально опасными для общества, — во всех мало-мальски обеспеченных населённых пунктах кишели надзирающие полицейские дроны и робокопы. Суды, начиная примерно со второй половины прошлого века, были скоротечны и, в отличие от прошлого, не тянулись месяцами, а приговоры исполнялись в тот же день. До определенного момента был даже отдельный канал, в реальном времени показывавший исполнения приговоров, вынесенных зрителями, — «Казнь ТВ».

На Сидусе же придерживались иного принципа: законов нет, но есть здравый смысл — нарушишь чужие права, потеряешь очки гражданского рейтинга, и чем хуже пострадавшему, тем больше штраф.

На судилище Верховного совета Сидуса я полетел один. Лекса занималась сборами для предстоящего путешествия по галактике, а то и двум, и вместе с Оран’Джахатом пыталась сделать так, чтобы мне удалось хоть что-то сохранить. Мой летописец сказал, что большого смысла в этом нет, ведь, как только я получил обвинение в убийстве, Разум наложил запрет на любую смену владельца для всего, что мне принадлежит. Так что, как это случалось на Земле, переписывать собственность на друзей и родственников бессмысленно. Фрегат «Слейпнир», который Ханг Ли готовил к долгой экспедиции прямо сейчас, мне удалось передать ему только потому, что он и считался его истинным владельцем — я вернул корабль за одну миллиардную монету Сидуса.

Здание Верховного совета затерялось где-то между Галактическим рынком и Ареной и выглядело как антрацитовая сфера метров в десять высотой, хотя по факту — это я выяснил, приземлившись рядом, — высотой оно превышало десятиэтажный дом, просто рядом с колоссальными стенами Арены и рынка казалось меньше. Черные стены клубились призрачным дымом, что могло быть энергетической защитой — как от физического воздействия, так и от просвечивания чем бы то ни было. А может, просто декорацией, элементом архитектурного дизайна.

Еще на подлете я заметил, что в здании нет ни окон, ни дверей. Подумал было, что придется искать входную щель, но не пришлось — она раскрылась прямо там, куда я подошел.

Пространство вокруг здания пустовало, а когда я вошел, подумал, что и внутри никого нет: там не оказалось ни холлов, ни коридоров, только просторное сферическое помещение с левитирующими в воздухе платформами.

— Да не иссякнет твой заряд, хомо Картер Райли! — донесся сверху трескучий голос. — Займи место ответчика и предстань перед советом!

Прямо из черного, как сажа, пола выдвинулся такой же по цвету примерно метровый в радиусе диск с подсвеченными краями и высветившимся рисунком — двумя следами человеческих подошв. Все было предельно ясно, и, сделав шаг, я встал на рисунок. По краям диска выросли прозрачные бортики примерно мне по пояс, с удобными поручнями, и я схватился за них, пошатнувшись от инерции воспарившей платформы.

Когда она остановилась, замерев в воздухе, прямо передо мной оказались три члена Верховного совета, стоявшие на таких же платформах, и строгие лица их не предвещали ничего хорошего.

— Здравствуйте, советники, — сказал я, решив, что не буду подстраиваться и поприветствую их по-человечески.

— Здравствуй, хомо Картер Райли. Я вольтрон Слахфиир, председатель Верховного совета. Слева от меня — советник огья Викириа, справа — советник рапторианец Туканг Джуалан, которого ты знаешь. Для рассмотрения твоего дела достаточно.

— Отвечай на вопросы прямо и однозначно, хомо, — выдохнув пламя, потребовал огья Викириа. — Попытки юлить, изворачиваться, уклоняться от ответа будут восприняты советом как косвенные улики твоей вины. Помни, что, оказавшись здесь, ты должен говорить так, словно каждое твое слово дается под клятвой Разуму.

— Хомо Картер Райли, — заговорил рапторианец Туканг Джуалан, в оскале которого я остро почувствовал желание похоронить меня прямо здесь, — ты обвиняешься в убийстве советника кур’лыка Анака Чекби. Подтверди или опровергни свою виновность. Прямое признание облегчит твою участь.

Все трое замолчали, продолжая сверлить меня взглядами. Для них все было очевидно, а эти слушания — пустая формальность.

— Приношу клятву Разуму, что я не убивал советника кур’лыка Анака Чекби, — просто сказал я. Не юлил, не изворачивался и не уклонялся от ответа, ведь торговца и правда убил не я, а спиннер.

Некоторое время они переваривали мои слова, переглядывались и делали запросы Разуму — и, очевидно, он, как-то убедившись в том, что я не лгу, подтвердил, что так и есть.

Даже Туканг Джуалан пришел в замешательство, а этого прожженного торгаша, как я знал по личному опыту, непросто чем-то удивить. По всей вероятности, мой ответ и реакция Разума были не теми, что они ожидали.

Потрескивая разрядами, наконец заговорил вольтрон Слахфиир:

— То, что ты не убивал советника кур’лыка Анака Чекби лично, еще не снимает с тебя обвинения. Могло быть так, что ты поспособствовал обстоятельствам, при которых он погиб, или, что тоже скажется на твоем гражданском рейтинге отрицательно, ничего не сделал для того, чтобы его спасти, выступив свидетелем его смерти. Мы уверены, что ты присутствовал при этом, Разум подтверждает. Кроме того, на твоем денежном балансе числятся монеты, принадлежавшие покойному советнику.

— Расскажи, что произошло! — потребовал огья Викириа.

— Да будет твой рассказ максимально подробен и детален, — присовокупил Туканг Джуалан.

Быть максимально подробным и детальным не в моих интересах. И Разум, и советники пока не догадываются, какую смертоносную сущность я в себе ношу, а Алиса, словно почувствовав, как ускорилось мое сердце, пошевелилась, внимательно слушая и готовясь сделать убийственный бросок через параллельное измерение.

Терять мне было нечего, поэтому я решил быть предельно откровенным… но не упоминать спиннера. Мой симбионт, моя девочка, чей голос слышал только я в своей голове, пекущаяся о моей безопасности, не знающая никого ближе меня и называющая меня Большим другом, стала мне очень дорога. Почти так же, а может, учитывая ее разумность, даже ближе, чем хомяк Тигр, который, предатель, уже променял меня на Лексу.

— Советник рапторианец Туканг Джуалан, четыре по четыре кебаха его дню, знает, каким статусом я обладаю, — начал говорить я. — В цивилизации хомо я вида своего первый.

Если кто и удивился, то виду не подал. Однако их внимание стало таким пристальным, что я физически ощутил желание огья Викириа покопаться во мне и жажду вольтрона Слахфиира вытрясти из меня душу. И это было понятно — о вида своего первых знают немного. По крайней мере, если судить по Кодексу.

— Достоверно известно только о четверых все еще живых вида своего первых, — чуть подумав, сказал вольтрон Слахфиир. — Их имена известны каждому, как героев и чемпионов своих рас. В порядке получения этого статуса это рапторианец Дук Хутан, огья Баталиа, вольтрон Фасте Фехтер и да’ари Лай’мир. Первые три, несмотря на отменное здоровье и долголетие, дарованные Сидусом, ввиду своего преклонного возраста предпочли деятельности в космосе жизнь на родных планетах. Да’ари Лай’мир поссорился с консервативным правительством Великой стаи и, собрав своих последователей, колонизировал другую планету, основав Галактическую стаю да’ари, цель которой — активная экспансия в галактике.

— Что произошло с остальными? — спросил я.

— Великий воин рехегуа Ипепо Хаимбе погиб при так и не выясненных обстоятельствах, как и ангел Уриэль. Та же судьба, возможно, постигла кур’лыка Кайлана Дишибина, наоту Зу, крепака Уантежа, кускркскумиикру Шикру и анеа Икрана Дикана. Есть шанс, кто-то из них еще жив, но доподлинно это неизвестно — уж слишком долго никто от них ничего не слышал, даже самые близкие родственники и друзья. Даже у каккерлаков сгинул тот, кто достиг звания вида своего первого, но он погиб, так и не покинув пещеру с реликтом, и по понятным причинам не увидел награды Разума.

Из всех его слов больше всего меня поразило то, что кур’лык Кайлан Дишибин — вида своего первый. Но ведь это звание у кур’лыков принадлежало Анаку Чекби! Иначе откуда у него наградные реликты? Бездна, я что-то совсем перестал понимать логику кур’лыка. Либо, что вполне возможно, у вольтрона Слахфиира ошибочная информация.

— Думал, что вида своего первые не распространяются о своем статусе. — Я озадаченно почесал затылок. — А все их имена, оказывается, известны.

— Сейчас не распространяются, это опасно, — недовольно поправил Слахфиир. — В прежние времена это звание носили с гордостью и ни от кого не скрывали.

— Достопочтенный вольтрон не упомянул, что отдельные вида своего первые стали известны совету только благодаря специальному расследованию обстоятельств, при которых новые расы находили артефакты Предтеч, — дополнил Туканг Джуалан. — Сопоставив факты, совет — прежний его состав, передавший нам эту информацию по наследству, — с почти стопроцентной вероятностью выявил имена вида своего первых.

— Давайте к делу! — проворчал огья Викириа. — Продолжай, хомо Картер Райли. У нас нет времени тратить на тебя весь день — нам еще разбираться с вашим планетоидом и кучей никчемных хомо, которые, не успев попасть на Сидус, уже вовсю собирают на себя жалобы. Ими завалили совет так, что нам за год не разгрести! Еще эти гурита свалились на наши головы, не говоря об этих странных возмущениях пространства в системе Маоту…

— Не думаю, что хомо нужно об этом знать, — протрещал Слахфиир, одарив огья гневным взглядом, и из его глаз посыпались искры.

— А мне еще нужно комплектовать звездный флот, — добавил Туканг Джуалан. — Так что давай, хомо, не тяни реностера за рог. Председатель совета страшен, когда его время тратят попусту. Меня же ты знаешь, я не потерплю того, что вы, хомо, называете толчением воды в ступе и оттягиванием придатка на заднем конце тела домашнего питомца, называемого вами кошкой.

Что ж, раз советники так заняты, не буду тратить их драгоценное время и расскажу, как было. Пусть сами делают выводы и клянут минуту, когда решили меня вызвать. Сейчас я им добавлю проблем.

Но начал я с другого:

— Кур’лык Анак Чекби напал на меня, когда я задал ему вопрос о том, что значит статус последнего вида своего первого. Сам я о нем узнал, когда падал с орбиты Агони, а мой интерфейс попытался запустить протокол выживания. Только последнему вида своего первому доступен этот протокол, и что он из себя представляет — без понятия. Потому и поинтересовался у кур’лыка, ведь Анак Чекби до этого проявлял осведомленность в делах тех, кто носит такой же статус. Однако сразу после этих слов кур’лык меня атаковал… — Сделав паузу и изучив их удивленные лица, добавил: — Клянусь Разумом.

И снова на минуту воцарилось молчание — члены совета проверяли мои слова, переглядывались, после чего вольтрон Слахфиир поинтересовался:

— Не упустил ли ты чего-нибудь, хомо? Зачем вообще ты пошел к нему в лавку?

— Как зачем? Оспорить решение по заданию Верховного совета. Нужно было найти разумных, похищенных юяй, и выяснить, зачем они это делают. Я это сделал, но Разум выдал лишь часть награды, предложив за остальным сходить к любому из советников. Я знал только двух таких: рапторианца Туканга Джуалана, с которым у меня, скажем так, взаимная неприязнь, и кур’лыка Анака Чекби, который показался мне очень приветливым и справедливым. Я бы даже сказал, порядочным, в отличие от некоторых рапторианцев.

Огья Викириа усмехнулся, покосился на мастера преумножения:

— Это та история с нултиллиумом с Агони?

— Та самая, — отмахнулся Туканг Джуалан. — И что дальше, хомо?

— А дальше началось самое интересное. Подозревая неладное, я активировал «Блеф». Это такой мод…

— Мы знаем, что такое «Блеф»! — рявкнул огья Викириа. — Дальше!

— Анак Чекби приложил ко мне камень, который оказался разумным существом — немертином. Именно эта раса уничтожила Предтеч и всех разумных галактики четыре с половиной миллиарда лет назад…

Казалось, что меня слушали очень внимательно, но каким-то чутьем я понимал, что только Туканг Джуалан был всецело поглощен: лишь рапторианец задавал уточняющие вопросы о немертинах. Вольтрон Слахфиир и огья Викириа слушали скучающе, хотя внешне это было незаметно, но их скука отдавала вечностью, словно маленький ребенок рассказывает чужим взрослым о том, какого замечательного робота он получил в подарок и как у него совершенно потрясающе раскрываются крылья, а если открыть дверь кабинки, внутри можно увидеть фигурку маленького человечка… То ли не верили, считая очередным враньем лживого хомо, а в том, что к нашей расе здесь относятся именно так, я уже убедился, то ли просто знали, что я расскажу, то ли…

…сами были немертинами. Мысль ошарашила, но чем больше я, продолжая рассказывать, размышлял, тем больше понимал, что близок к истине. Ведь оперативность, с которой было обнаружено убийство Анака Чекби, и последовавший вызов в Верховный совет потрясли даже Оран’Джахата с Лексой, знавших о Сидусе точно больше моего. Что это значит? Вольтрон или огья — немертин, в то же мгновение почувствовавший смерть собрата и узнавший все, что с ним произошло.

Если так, то какой смысл в этом фарсе? Я, Картер Райли, помеха для немертинов. Смерть одной клеточки, коих триллионы в двух галактиках, — ничто, но я знаю о них и знаю, как с ними бороться, потому что, наверное, единственный за всю историю, кто побывал их частью, а потом вернул независимость. И если я прав, на Сидусе я им не нужен. Здесь их мало, и я сильнее со всеми возможностями, которые предоставляет мне галактическая станция с ее неограниченными ресурсами. Поэтому самый простой выход избавиться от меня — лишить всего и изгнать с Сидуса. После этого Картер Райли может сколь ему угодно долго бороздить галактику и предупреждать о немертинах — звучать будет как бред сумасшедшего, ведь доказать их существование невозможно. Да даже если я буду тыкать камнем-немертином всем под нос или лицевые щупальца, никакие анализы не докажут мою правоту.

Реакцию вольтрона Слахфиира на мой рассказ я мог бы предугадать, и даже важную информацию о том, что торговец был вида своего первым, он проигнорировал:

— Так что же стало причиной смерти кур’лыка Анака Чекби, хомо? Узнав об этих мифических немертинах, ты взял на себя право лишить жизни уважаемого советника?

— Я его не убивал, — твердо ответил я.

— Тогда кто или что его убило?

Спиннера невозможно увидеть, и, даже будь там видеокамеры, никто бы не понял, что произошло. Анак Чекби просто рухнул замертво.

Так что, пожав плечами, я сказал:

— Видимо, у него отказала система жизнедеятельности.

— Юлишь, — сказал огья Викириа. — Отвечай прямо: что послужило причиной этого отказа системы жизнедеятельности?

Меня загнали в тупик. Я знал, кто отключил эти системы, и, если отвечу, что не знаю, Разум почувствует ложь. Поэтому начал играть словами:

— Он умер из-за своей жадности. Хотел стать последним вида своего первым и отобрать мою награду за это достижение.

Очевидно, что мое нежелание отвечать прямо стало поводом закончить слушания нужным немертинам итогом.

— Несмотря на то, что не убивал Анака Чекби, именно ты стал причиной его смерти! — торжественно объявил вольтрон Слахфиир. — Еще сегодня утром вместе с ним мы приветствовали друг друга, обсуждали насущные дела Сидуса, делились планами на день, а сейчас его уже больше нет с нами. Это настоящая трагедия, что избранный гражданами советник погиб при странных обстоятельствах. Еще прискорбнее, что причиной тому стал презренный хомо, пусть даже вида своего первый. Но, как я уже говорил, само по себе это звание ничего не стоит, ведь Разум выдает его даже каккерлакам.

— Не забывайтесь, вольтрон Слахфиир, — выдав алое облачко пара, прорычал Туканг Джуалан. — Все расы равны перед Разумом, все граждане Сидуса имеют равные права и возможности, и только гражданский рейтинг показывает, кто ценнее для общества.

— А рейтинг этого хомо не стоит даже гребня на голове покойного Анака Чекби, — в тон ему заявил огья Викириа. — Предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы объявить хомо Картера Райли прямо или косвенно, но виновным в смерти кур’лыка Анака Чекби?

— Говорю за себя и всех отсутствующих членов Верховного совета, — сказал вольтрон Слахфиир. — Виновен.

Помолчав, рапторианец Туканг Джуалан хмуро сказал:

— Воздерживаюсь.

— Виновен, — сказал огья Викириа.

— Двенадцать за то, что хомо Картер Райли виновен, один воздержался, — подвел итог вольтрон Слахфиир. — Вердикт Верховного совета и приговор: хомо Картер Райли виновен в смерти кур’лыка Анака Чекби и приговаривается к штрафу в минус четыре миллиона восемьсот двадцать шесть тысяч восемьсот девять очков гражданского рейтинга. Отрицательный рейтинг ведет к лишению гражданства, запрету на любые транзакции с другими гражданами и вечному изгнанию с Сидуса, конфискации имущества, которое будет распродано с аукциона, а выручка пойдет в пользу родственников покойного, коли таковые найдутся, и фонда гражданской помощи. Члены твоей организации несут полную ответственность за тебя и твои действия, в связи с чем также получат соответствующий штраф и последующее изгнание. Хомо, у вас три тика, чтобы покинуть станцию. Вам будет предоставлен одноразовый шаттл и токен на гиперпрыжок в любую точку галактики.

Интерфейс обрушил на меня вал информации:

Хомо Картер Райли, Верховный совет приговорил вас к штрафу!

−4 826 809 очков от гражданского рейтинга.

Отрицательный гражданский рейтинг!

Вы потеряли гражданство Сидуса.

Дальнейшие строчки объясняли, за что и почему, что мне грозит, а еще ниже шел перечень всего, что я потерял: монеты, содержимое инвентаря, космический корабль «Пустотный клинок», личную комнату в кластере хомо, дом Шана Юна на Сидусе и его же фрегат, выкупленные мною из залога у Туканга Джуалана. Хорошо хоть, удалось сохранить «Слейпнир», фрегат Ханга Ли.

— Хомо, ты свободен, — молвил Слахфиир.

Платформы его и огья Викириа взлетели ввысь, под купол, и оба чужих покинули здание через растянувшуюся там щель. Туканг Джуалан почему-то остался.

Смерив меня взглядом, рапторианец выдал облачко красного пара и сказал:

— Давай-ка, шишка Картер, поподробнее об этих немертинах. Советники в последнее время ведут себя странно, да и вообще, в галактике сейчас происходят странные вещи. У тебя всего три тика, чтобы покинуть станцию, так что без кислоты, конкретно и коротко. И если ты прав, обещаю сделать все, чтобы тебе помочь.

Глава 13

Изгои

Прощальный разговор с Тукангом Джуаланом выдался насколько коротким, настолько и содержательным и не обошелся без сюрпризов, причем общались мы с ним в «Сфере тишины», поставленной рапторианским мастером преумножения. Как он сказал, с этого момента он переходит в режим крайней паранойи, потому что немертином может оказаться любой из его окружения.

Однако в первую очередь под его подозрение попали члены Верховного совета. Связано это было с тем, что советники, которых он, казалось бы, знал как облупленных, в последнее время стали вести себя несколько иначе.

В частности, это касалось постройки звездного флота, разговоры о котором ходили десятилетиями, но до дела так и не доходило. Официальная причина надобности звучала так: Коалиции Сидуса остро требуется собственный флот, дабы защищать колонии от набегов пиратов. Это было очень неожиданное решение для Туканга, по словам которого, колонии хоть и страдали, но все же справлялись сами, находя средства на то, чтобы прикрыть свою планету защитной орбитальной станцией и нанять охранные структуры.

Для меня же истинная причина создания флота была очевидной: немертинам важно присутствовать на множестве планет в самых разных звездных системах. Сделав это, они неспешно начнут перевоплощать лиц, принимающих решения, и верхушку власти на каждой планете в себе подобных. И поможет им в этом звездный флот, который явно не станет стоять без дела на орбите Сидуса, а будет активно путешествовать от планеты к планете.

Услышав мою версию, ростовщик помрачнел и выдал багровое облачко пара — видимо, до этого момента он думал только о немертинах на Сидусе и не предполагал, что и над его родной планетой Сарисуру уже нависла опасность. Потому он сразу же выкинул меня из головы, решив, что я не помощник, ведь признаваться ему в том, что я намерен найти суперквантовый мозг немертинов и уничтожить его, было бы опрометчиво. В конце концов, на широком покатом лбу ящера не написано, рапторианец он или уже немертин.

Однако, прощаясь, Туканг Джуалан сказал:

— Уверен, что ты что-то задумал, шишка Картер. Поделиться со мной своими планами ты не можешь, потому что не доверяешь, так что пожелаю четыре по четыре кебаха твоим задумкам. Знаю, что словами в твоей ситуации не поможешь, поэтому дарю… вернее, возвращаю отобранный у тебя космический рейдер «Пустотный клинок». Выкупил его сразу, как он был выставлен на продажу. Передать его тебе в собственность не могу, но капитанский доступ я тебе выдал.

Сразу после этого он меня покинул, и я остался один в сферическом помещении Верховного совета. Никто меня не гнал, лишь тикал таймер до момента, когда я должен покинуть Сидус. Просрочка грозила дополнительными штрафами на очки гражданского рейтинга, но я и так был в отрицательных миллионах от нуля, поэтому никуда не спешил.

Но не спешил зря, потому что стоило мне покинуть здания, как я наткнулся на яростное шипение Кемы:

— Босс, нужно спешить! Если не покинем Сидус в ближайшие два тика, Разум объявит нас паразитами и повесит на наши головы ценник.

Хитам был по-настоящему взволнован и даже вспотел, если черная пузырящаяся жидкость, выступившая из его пор и парящая копотью, могла называться потом.

На нас опустилась тень — рядом приземлилась «Рапира», и из открывшейся дверцы выскочила Лекса:

— Ты где пропадаешь? Целый тик тебя тут ищем!

— Я был внутри, общался с Тукангом… — ныряя в катер, ответил я. — А почему не зашли?

— Здание непроницаемое, и вход туда только по решению совета! — раздраженно воскликнула она. Наклонившись вперед, Лекса крикнула: — Оран’Джахат, жми в космопорт!

— Откуда? — поинтересовался я, покрутив пальцем и имея в виду катер. — Верховный совет же все у меня отобрал.

— Поблагодари своего летописца, — ответила Лекса.

Тот, обернувшись, виновато пожал плечами:

— Прости, босс, но я взял на себя смелость оформить сделку на «Рапиру» на свое имя. Думал, что тебе будет не до формальностей, а космическому катеру постоянно что-то нужно — то одно, то другое, то третье.

— Это что же за третье? — весело поинтересовался Ханг с места второго пилота.

— Всякое, — туманно ответил Оран’Джахат. — Например, владелец, которому не грозит конфискация имущества.

— Пи-пи! — подал голос хомяк.

Я вытащил его из клетки и погладил.

— Ты прав, Тигр. Оран’Джахат, спасибо, что продумал и такое развитие событий.

В салон народ набился тесно, там были мы с Лексой и Тигром, оба хитама — Кема и Тиан, — рапторианец Оран’Джахат, рехегуа Убама, Шан Юн с Крисси, Йозеф Мацукевич, Хуан Соломон, Жу Инчи, а также Ханг Ли с Женевьевой Корде, которые решили нас проводить, благо растягивающийся салон «Рапиры» позволял.

Подумав, я решил, что делать тайну из происходящего смысла нет, это даже глупо. Все «отщепенцы» должны знать, почему я убил кур’лыка и за что их всех лишили гражданства Сидуса.

Начав со встречи с кур’лыком, я вкратце поведал о древней расе немертинов, уничтожившей Предтеч, и завершил рассказ словами Туканга Джуалана о космическом рейдере, подаренном рапторианцем Биджаком Джахатом и возвращенном мне мастером преумножения.

— Так что, помимо «Слейпнира» Ханга, который, как оказалось, когда-то построили и пригнали на Марс юяй, у нас есть «Пустотный клинок», — сказал я. — И союзник на Сидусе.

— Ну и фортели выкидывает жизнь! — воскликнула Лекса, удивленно покачав головой. — Туканг Джуалан, от которого мы не видели ничего, кроме проблем, — наш единственный союзник на Сидусе!

— Бери выше, — хмуро ответил я, — во всей галактике. Потому что сейчас даже дома, в Солнечной системе, у нас таких, боюсь, не осталось. Ладно, черт с ними, давайте решать, куда двинем. Полетим на «Пустотном клинке».

— Зачем? — удивился Ханг. — Он же маленький! Берите «Слейпнир»! Он все же повместительнее будет, да и щиты у него покрепче.

— Нет, — ответил я. — Разоримся на гиперпрыжках.

— Пожелание: мне бы все же хотелось быть полезным, — напомнил о себе рехегуа Убама. — Призыв: Картер, ты обещал, что я буду в слиянии с твоим рейдером. К тому же это быстрый и маневренный корабль. Пираты активно используют такой класс для нападения на другие суда и космические станции, что позволит нам сойти за своих. Дополнительная информация: хотя рейдер не имеет большого экипажа, но компенсирует это мощным вооружением и защитой.

— Картер прав, на маленьком рейдере им будет сподручнее, — вмешалась Женевьева. — Им нужны скрытность и стремительность, к тому же рейдер применим в атмосфере, а твой «Слейпнир», если посадишь, можешь уже не взлететь.

— Ну, это смотря с какой планеты, — не согласился Ханг, но все же кивнул: — Впрочем, Женевьева права. Но все же я зря собирал его, что ли? Там же все готово для долгого путешествия… — Его лицо просияло. — Слушайте, а может быть, мне с вами полететь? Все-таки два корабля — уже сила, а ваш рейдер поставим в ангар «Слейпнира».

— Даже не обсуждается, — сказала Женевьева Корде, и сразу стало понятно, кто в их парочке главный.

Ханг покраснел, но промолчал, лишь буркнул себе под нос что-то невнятное. Женевьева погладила его по голове — она сидела за его креслом.

«Рапира» к этому моменту уже вылетела в открытый космос и начала разгон ко Второму кубу.

Чуть покашляв, заговорил Шан Юн:

— Вам, космическим старожилам, виднее, но, на мой взгляд, госпожа Корде права — у нас должны оставаться на Сидусе свои люди, с которыми можно держать связь. Меня беспокоит другой вопрос… — Он посмотрел на меня, вопросительно кивнул: — Какие у тебя планы на нас, Картер? Мы люди подневольные, а с Сидуса нас, получается, выкидывают из-за тебя. Твой косяк, получается.

— Закрой свой поганый рот, — прошипела Лекса.

— Босс, этот хомо совсем никчемный и путает кислоту с щелочью, — прошипел Кема. — Позволь нам его выкинуть за борт!

— За неуязвимость не волнуйся, за пределы Кубов и жилых кластеров она не распространяется, — заверил меня Тиан. — Галактика не заметит потери хомо Шана Юна. А если хочешь, мы весь балласт сбросим.

Проигнорировав хитамов и одарив Лексу невинным взглядом, бывший дракон развел руками:

— Красавица, ты меня за чудовище-то не держи. Я прекрасно понимаю, что никакой вины Картера в произошедшем нет, и что сейчас на кону кое-что поважнее, чем наше гражданство. Но все же оставлять нас куковать на заброшенной планете… — Он снова покашлял, сделав паузу. — Агони? Не считаете, что это бесчеловечно? Если с вами что-то случится, мы, — он указал на Крисси, сидевшую тихо как мышка, Йозефа и Хуана, на которых навалилось жесткое похмелье, и оба замерли, прикрыв глаза, на Жу Инчи, — мы все обречены. К тому же, если кто-то забыл, я был не последним человеком в Солнечной системе, и какой-никакой опыт разрешения острых ситуаций у меня имеется.

— Да что ты умеешь? — фыркнула Лекса. — За тебя всю жизнь все твои шестерки решали!

— Что? — выпучил глаза Шан Юн и поперхнулся. — Да я… да с самых низов! Сам! Вот этими кулаками! — Он показал синие от татуировок руки с десятком богато перстней, украшенных брильянтами.

— Я точно пригожусь, — сказал Жу Инчи, от которого я за все знакомство услышал буквально пару слов. — Имел удовольствие общаться с вашим летописцем, господином рапторианцем Оран’Джахатом, господин Райли, и поверьте мне, ему еще многому нужно научиться. Финансы, знаете ли, любят деликатность в обращении.

— Он пригодится, — выдав алое облачко пара, признал рапторианец.

— Мы с Хуаном тоже сгодимся, — едва ворочая языком, сказал Йозеф. — Вы не смотрите, что мы выпивши, господин Райли, вы же сами сказали, что отправите нас на Агони, вот мы и пили как в последний раз. А теперь мы ни-ни, особенно на работе.

— Картер, как бы ты ко мне ни относился, у нас было и хорошее, — тихо сказала Крисси. — Я правда хочу помочь, сделаю все, что скажешь. Ты же видел на Арене, я способная.

Хуан тоже хотел что-то сказать, но язык его не слушался, и он выдал лишь горячее невразумительное мычание, суть которого сводилась к тому, что он за меня голову оторвет любому. И, что удивительно, хитамы его поддержали:

— Босс, отдай нам в подчинение хомо Хуана и Йозефа, из них выйдет толк. У нас на Сарисуру таких называют бодохами. Это особи со слабым интеллектом, но старательные и отчаянные бойцы, хорошо выполняющие приказы.

— Бодохами…— задумчиво сказал я, — В общем так, раз уж все мы попали в одну лодку, выруливать будем вместе. Летим все.

Кристина заулыбалась, но ее улыбка тут же померкла, когда Лекса хмуро на нее посмотрела. Остальные порадовались сдержаннее, лишь Хуан повторял что-то вроде «за босса всех порву», пока не получил под ребра локтем от Йозефа и не заткнулся.

В салоне повисла тишина, и я посмотрел за окно. Бездонный космос светился со всех направлений, от обилия звезд рябило в глазах, и только четыре куба Сидуса поглощали свет. В центре, куда нет доступа никому из разумных, находился самый маленький, и именно там, очевидно, обитал Разум. Три черных вьющихся, словно льющаяся смола, жгута соединяли его с тремя кубами Нидума. «Интересно, сколько еще кубов способен отрастить Разум?» — невольно подумал я, завороженный невероятным зрелищем. Я глядел на это рукотворное чудо, гадая, как и из чего Предтечи строили Сидус. Наверняка спешили, понимая, что с каждым днем немертинов среди них становится все больше, а их самих — все меньше. А главное, строили не для себя, а для тех, кто придет после них. Для нас.

Но все же цель Предтеч оставалась загадкой. Разум, сказав, что знает о возвращении немертинов, не выглядел ни удивленным, ни печальным, если ему вообще свойственны эмоции. Он сказал мне, что не в силах помочь, но ведь, если бы хотел, мог бы подтвердить мои слова, дать советникам всю известную ему информацию о немертинах, но нет. Получается, что немертины — лишь испытание для нас, и цель создания Сидуса в ином, не в том, чтобы спасти новых разумных галактики от них. Тогда в чем?

Все те же вопросы, беспокоившие меня с первых дней на Сидусе, требовали ответа. Странное для сверхразвитой цивилизации поощрение боев на Арене — зачем? Странные решения Разума — почему? Непонятное его отношение к «внепространственным паразитам», то есть к спиннерам, — отчего? Раскиданные по галактике артефакты с загруженными технологиями, недоступными даже Разуму, — в чем смысл? Ведь немертины знали, где находится каждый артефакт и поставили туда стражами спиннеров, и это тоже непонятное решение. Еще и совсем уж загадочное стравливание вида своего первых…

Как человек не способен осознать бесконечность вселенной, так и я каждый раз впадал в ступор, пытаясь понять замысел Предтеч. Вот и сейчас мой взгляд затуманился, лоб избороздили морщины, я тихо зарычал и пришел в себя, только когда Лекса взяла мою руку и крепко ее сжала.

— Ты в порядке? — спросила она.

Я лишь кивнул, нежно сжав ее ладонь, и подумал: «Вот только влюбиться мне и не хватало». Лекса придвинулась и прижалась ко мне — ее близость успокоила и странным образом придала уверенности. Справимся. Ведь кто мы? Люди! Мы всегда найдем выход!

«Рапира» уже приблизилась ко Второму кубу и готовилась нырнуть в него. Остальные пассажиры тихо обсуждали возможные гиперпрыжки, решая, куда нам направиться. Оран’Джахат предлагал перекантоваться на Сарисуру, рехегуа Убама настаивал на том, чтобы обосноваться на Базаре, заглянув на его родную планету Са’Иха в системе Ахернар, а Женевьева напоминала о той миссии, что я взвалил на себя по поиску пропавшего лайнера. Я промолчал, ведь и сам разрывался, и в итоге решил, что озвучу и свои варианты, а потом мы вместе определимся. Почти каждый, включая Шан Юна, мог бы считать себя умнее меня, а потому принимать решение в одиночку я не собирался.

Когда мы приземлились в космопорте, заняв место в первом ряду от правой стены Куба, никто не спешил выходить — все посмотрели на меня. Глянув на таймер, отсчитывавший последние минуты перед окончательным изгнанием, я сказал:

— Сидус-то мы покинем, но куда дальше?

— Да хоть куда! — бодро рявкнул начавший приходить в себя Хуан. — С тобой, босс, хоть на урановые рудники Эроса!

Кема, тенью проскользнув к нему, сделал внушение, после чего я терпеливо проговорил:

— Для тех, кто слушал невнимательно, объясняю: единственный возможный способ избавить галактику от немертинов, — это не добывать уран на Эросе, а как-то попасть в Бездну, соседнюю галактику, найти суперквантовый мозг и уничтожить его…

— Прыгнуть туда не получится, даже будь у тебя триллион монет Сидуса, — перебила Женевьева Корде. — Во-первых, Бездна — никакая ни соседняя галактика, а во-вторых, до той же Андромеды, ближайшей с нами галактики, два с половиной миллиона световых лет.

— А в-третьих, у нас все равно нет координат, — сказал я. — И вообще, не факт, что между галактиками возможны гиперпрыжки. Поэтому остаются только червоточины. Одна точно есть в системе Хатунум, откуда юяй. Другая — в Солнечной системе.

— Наша закрыта! — рыкнул Ханг, ударив кулаком о ладонь.

— А система юяй непонятно где, — сказал я. — Я встречал ее в видении немертина, но вряд ли покажу на галактической карте, где она точно располагается. Там рядом ни одной знакомой звезды.

— Кур’лык Анак Чекби не оставил никаких следов или координат, — вздохнула Женевьева. — Пока Картер был в Верховном совете, я делала запрос Разуму по всем его перелетам. Так вот, все его гипепрыжки были в известные звездные системы. Наверное, торговец использовал их как прокси.

— Вы мне не дали договорить, — сказал я. — Все же представляют масштабы галактики? Даже если мы попадём в Бездну, найти суперквантовый мозг там невозможно. По крайней мере, при нашей жизни.

— Получается, без детектора разума не обойтись, — сказала Женевьева. — Что ж, по крайней мере, эту часть миссии можно объединить с поисками пропавшего лайнера.

— Верно. Чтобы его найти, нам нужно прыгнуть в систему с артефактом Предтеч, — продолжил я размышлять. — Но сам по себе детектор разума нам не поможет, пока мы не попадем в Бездну. Поэтому сначала очень важно понять, как мы собираемся туда добраться. Мне в голову пришел только один подходящий вариант. Про Цереру, попавшую к Сидусу, все знаете?

— Ну конечно! — воскликнул Ханг. — Сгибатель пространства! Но ты же сам говорил, что технология утеряна, ее отобрал Разум.

— Отобрать — отобрал, но навык создавать сгибатель я не потерял. Нужны только ресурсы, о которых я никогда не слышал, и вот здесь требуется ваша помощь.

— Молодец, что вспомнил об этом до отлета, — похвалила меня Женевьева. — Если их где-то и можно достать, то только на Сидусе. Диктуй.

— Диктуй, босс, — присоединился к ней Оран’Джахат, перебравшись поближе ко мне.

Активировав создание сгибателя пространства, я получил сообщение об отсутствующих для этого ресурсах и зачитал список:

— Велоксиум, каллидиум, стеллариум, нултиллиум, хазиум, сангиум, виресиум, шинтилиум, айкинит, г’ор, пре-кремний, ксеноэтер, протоуглерод…

Список состоял из трех десятков наименований. Почти после каждого Женевьева кивала, а Оран’Джахат выдавал зеленоватое облачко пара. Лишь на «айкините», «г’оре» и «ксенните» они переглянулись.

— Значит так, — сказала Женевьева. — Почти все это продается на Сидусе. Айкинит, г’ор и ксеннит добываются на Ксенне, но можно попытать счастья на Базаре. Там, впрочем, можно купить и остальное. На пиратской бирже ресурсов даже дешевле выйдет. Нам ведь не нужен сертификат Сидуса, подтверждающий, что ресурс добыт легально?

— Базаром хомо называют Ингус, — пояснил Оран’Джахат хитамам и рехегуа.

— Денег не хватит, — проворчал Ханг. — Всей нашей казны, Жень, хватит только на нужное количество нултиллиума.

— Значит, сначала полетим на Агони за нултиллиумом и ксеноэтером, — вынес я вердикт. — Излишки сбагрим на Базаре и скупим все остальное. Потом найдем артефакт Предтеч и будем надеяться, что я получу именно детектор разума. Созданный сгибатель позволит попасть в Солнечную систему, а оттуда через червоточину — в Бездну.

Таймер изгнания уже закончился, и пошел другой отсчет — за каждый децитик Разум штрафовал еще на тысячу триста очков гражданского рейтинга.

Покинув катер, мы направились искать «Пустотный клинок», капитанский доступ к которому мне выдал Туканг Джуалан. Ханг и Женевьева решили проводить нас до самого корабля и по пути делились планами того, как будут пытаться через надежных людей, не имеющих отношения к Институту, разведать обстановку на Земле, понять, какие странные решения приняло правительство и нет ли новостей о причинах блокировки гиперпрыжков в Солнечную систему.

Мы шли вдоль той же стены, на которой когда-то, вроде бы совсем недавно, а казалось, что очень давно, в прежней жизни, Малыш Шак попытался оставить надпись.

«Элвис жив!» — гласило одно из таинственных посланий.

Рисунок, похожий на паутинку, находился возле него и едва заметно призывно подсветился. В прошлый раз, пытаясь понять, что он значит, я получил ответ через коммуникатор: «Доступ запрещен. Вы не можете пройти в Тайную сокровищницу Опустошителей!»

Действуя скорее по наитию, чем осмысленно, я под удивленными взглядами спутников остановился и приложил руку к рисунку.

Рисунок замигал чаще, а потом засветился так ярко, что я невольно отвел руку от стены. На том же месте появилась щель, которая расширилась, обнажив выемку — небольшую, с пару кирпичей шириной.

Интерфейс выдал сообщение, причем каким-то декоративным шрифтом, который я никогда не видел:

Привет, бродяга! Другие бродяги приветствуют тебя!

Раз читаешь это, значит, ты в беде. Лживый Разум Сидуса лишил тебя гражданства и всего имущества, твой таймер изгнания закончил отсчет и начал отнимать у тебя очки рейтинга в таком количестве, что восстановить его будет невозможно при всем желании и за тысячи лет.

Что ж, знай, что ты такой не один. Изгнанники были, есть и будут, и если ты не знаешь, куда держать путь, добро пожаловать на Ингус. Опустошители всегда рады тем, кому больше некуда идти.

В тайнике ты найдешь кое-что, что пригодится. Держись, собрат, и доберись до Ингуса. Там тебе будут рады.

Твое пиратское братство Опустошителей.

Осторожно просунув руку в щель, я наткнулся на несколько вещей. Достав их, удивленно изучил бластер, крупную, с тарелку, чешуйку и монетку, похожую на монету Сидуса, но из другого металла и с иным рисунком.

Бластер космического скитальца

Редкое темное оружие.

Проверенный временем надежный и почитаемый героями бластер, которого боятся враги. Использует силу самих звезд, наделяя каждый выстрел темной энергией.

Способное повышать уровень за счет опыта, полученного его владельцем, это оружие становится сильнее с каждым сражением.

Чешуйка тчачина

Редкий темный щит.

Закаленная чешуйка неуловимого червя тчачин — опасного существа, обитающего на Сарисуру.

При активации быстро расширяется, образуя прочный щит, способный поглощать и отражать входящие атаки.

Чешуйка также пропитана темной энергией, повышающей устойчивость к различным видам повреждений, что делает ее незаменимым предметом для любого галактического искателя приключений. Производится рапторианским кланом Пенхакур — одним из немногих, кто владеет землями, где обитает червь.

Темная монета

Токен одноразового использования, позволяющий совершить гиперпрыжок из любой точки галактики к Ингусу в системе Тиру.

Спутники, не понимая, что происходит, окружили меня, а Кема попытался пролезть в щель, надеясь найти что-то еще, но вернулся ни с чем.

— Ну что, бродяги, — сказал я. — Только что меня, а значит, и вас записали в пираты. Йо-хо-хо!

Глава 14

Кошмарная планета

Понимая, что другого шанса получить ответы может и не представиться, я задержался и сделал запрос к Разуму. И… ничего. «Нет ответа».

Еще попытка.

И еще.

Разум Сидуса не откликался на мои обращения все то время, что команда осваивалась в «Пустотном клинке», а рехегуа Убама, оккупировав капитанский мостик, входил в слияние с командным центром космического рейдера.

Меня снова переполняли злость и недоумение. Чертов Разум чуть ли не поощряет убийство кур’лыка Анака Чекби, выдав задание на поиск и ликвидацию других вида своего первых, при этом занимает наблюдательную позицию, когда Верховный совет лишает меня гражданства. А теперь, когда я взываю к нему в попытке найти в этом логику, просто молчит?

Заметив, что я застыл с остекленевшим взглядом, Ханг положил руку мне на плечо и тихо спросил:

— Пытаешься поговорить с Разумом? — Дождавшись моего кивка, сказал: — Бесполезно, ведь ты больше не гражданин.

Внезапно пришедшая идея, что Разум, не удостоив ответом меня, может заговорить с Хангом, гражданином с высоким гражданским рейтингом, видимо, отразилась на моем лице, и, не успел я и слова сказать, вмешалась Женевьева:

— Картер, если ты ищешь причину, по которой Разум не стал тебе помогать, то я уже поинтересовалась у него. Если коротко передать смысл его ответа, то он звучал так: «Хомо Картер Райли на своем пути».

— Звучит почти как «Таков путь», — ухмыльнулся Ханг. — Картер, послушай. Я в свое время сталкивался с высшими сущностями. Может быть, не такими, как Разум, но тоже всемогущими… в рамках своего мира. Давно это было, и, надеюсь, когда-нибудь я смогу об этом тебе рассказать, но… — Он вздохнул. — Ты уж поверь, капитан, весь мой опыт говорит о том, что у Предтеч какая-то своя игра, растянутая на миллиарды лет, и цель ее мы вряд ли постигнем, пока сами не поднимемся до их уровня развития.

— Как первобытный дикарь не поймет, зачем люди бегают по утрам?

— Вроде того, — усмехнулся воин. — Тогда бегали, чтобы уйти от опасности или настичь добычу. Бегать просто так? Ха-ха! В общем, у тебя два очевидных пути: плюнуть и заняться своими делами или довериться Разуму и двигаться туда, куда он тебя направляет.

— А ты что бы сделал на моем месте? — спросил я.

— На твоем месте я бы никогда не оказался. Что бы ни говорили яйцеголовые, но тогда, в марсианской пещере, твоя кровь неслучайно окропила артефакт Предтеч. Именно ты должен был стать вида своего первым.

— Прости, Ханг, но это чушь. На моем месте мог оказаться любой, кто тогда был там: профессор Ли, его ассистент Джерри, кто-то из моей команды… Мне просто повезло, что спиннеры сперва атаковали их, а не меня.

— Ну-ну… — весело ухмыльнулся тот. — Слышал о концепции вселенского инфополя?

— Бабкины сказки, — ответил я, пожав плечами. На Земле о вселенском инфополе говорили в том же контексте, что и об астрологии, гадании и посмертной жизни.

— Кому как, — улыбнулся Ханг. — Короче говоря, то, что ты называешь случайностью, вполне могло быть давно и заранее запущенным течением событий, которые привели к тому, что юный Картер Райли пошел в миротворцы, уволился оттуда и стал наемником, чтобы оказаться вида своего первым.

— Запущенным кем?

— А вот этого сказать не могу.

— Не знаешь?

— Знает, но не скажет, — вмешалась Женевьева Корде. — Даже мне за двадцать лет совместной работы не сказал, откуда он берет свои озарения. Но я бы, Картер, прислушалась к его словам — Ханг обычно не ошибается. Планы у этой вселенной на тебя, судя по развитию событий, масштабные, и изгнание с Сидуса — промежуточный этап, а не конец истории.

Она протянула мне руку, но когда я пожал ее, притянула к себе и обняла:

— Помни, ты не один. А от тебя зависит не только человечество, но и судьба галактики. И не давай спуску бывшему дракону, — прошептала Женевьева, чмокнув меня в щеку. — Не давай слабины и держи нос по ветру. Шан Юн воспользуется любой твоей слабостью, чтобы вернуть прежний статус. Причем действовать будет исподтишка, чтобы не обвинили в покушении на настоящего дракона Триады.

Ханг тоже обнял, похлопал по спине:

— Удачи в ваших приключениях, капитан. Жаль, что не могу полететь с вами.

Оба развернулись и направились к «Рапире», которую Оран’Джахат вернул Хангу. Я смотрел им вслед с долей гордости за людей, потому что пара напомнила мне двух богов, сошедших с Олимпа: могучие, высокие, широкоплечие, с прямыми спинами. Пройдя метров пять, Женевьева взяла Ханга под руку.

— Картер, твою мать! — Из корабля, издававшего легкий гул запущенных двигателей, появилась Лекса, помахала мне рукой. — Гипер запущен на просчет, нам нужно быть на точке старта через минуту!

И я рванул внутрь.

Убама, управлявший рейдером, тоже рванул, и в шлюзовой камере мне пришлось вцепиться в поручни, чтобы не упасть. А когда я, преодолевая инерцию, добрался до кают-компании, мы ушли в гиперпрыжок. Хорошо, хоть успел занять свое кресло по соседству с Лексой и активировать страховочные ограничители, а то бы могло помотать.

— Хорошее судно, — прошипел Кема откуда-то с потолка, когда мы вышли из гипера. — Стабилизация при гиперпрыжках на эталонно высоком уровне.

Я и сам заметил, что перенес гипер намного лучше, чем раньше, хотя по Йозефу, Шану Юну, Жу Инчи, Крисси и Хуану было не сказать, что прыжок прошел легко: они позеленели и едва сдерживали тошноту. Все обливались потом и выглядели как люди, пересидевшие в сауне.

— Держи, босс. — Рядом оказался Оран’Джахат с банкой кока-колы. — Хомо Ханг просил вам передать. В грузовом отсеке еще несколько ящиков. Я попробовал и был приятно удивлен — не знал, что вы, хомо, увлекаетесь фосфорной кислотой. Концентрация, конечно, минимальна, но все же…

— Ханг ее не для личного употребления выдал, а для обмена на Базаре, — простонала Лекса из своего кресла. Ей гипер дался сложнее, чем мне, хотя и не так болезненно, как остальным людям. — Оран, не переводи продукт!

— Тьфу… — выдал тот облачко изумрудного пара. — Да я тебе такого напитка сколько хочешь синтезирую.

— Тут дело не в составе, а в том, что это оригинальная кока-кола с Земли… — начала заводиться Лекса, отцепляя ограничители и поднимаясь с кресла. — Но тебе с твоим мозгом рептилии, конечно…

Ее пылкую речь оборвал скрипучий голос, разнесшийся по всему отсеку:

— Внимание, говорит рехегуа Убама. Уведомление: мы встали на орбиту Агони. Запрос: куда садимся, капитан?

Ответ вроде был очевидным: рапторианская колония со складами нултиллиума и ксеноэтера. Но вдруг охранные роботы нас атакуют? Или спиннер-матриарх, оставшийся на планете и впавший в спячку, пробудился и как-то умудрился снова наплодить потомство? Тогда это будет небезопасно. И корабль нам не поможет: стены — не преграда для внепространственных спиннеров.

— Я спущусь сам, остальным там находиться небезопасно, — подумав, ответил я. — Во-первых, охранная система колонии может принять нас за чужаков и атаковать, а во-вторых…

Договорить мне не дали Кема с Тианом, которые прошипели синхронно что-то возмущенное, настаивая на том, что не отпустят меня одного. Объяснять им что-то, спорить, да и вообще вдаваться в подробности было бесполезно, хитамы скорее умрут, чем отпустят, так что пришлось приоткрыть карты.

Оба хитама тут же завалились и замерли в параличе — Алиса по моей команде метнулась и отключила обоим центральную нервную систему. На пару секунд, но этого хватило.

— Простите за эту маленькую демонстрацию, — сказал я, когда они, держась за головы и выбрасывая клубы багрового пара, начали подниматься, — но именно это может ждать на Агони любого из вас. Только с летальным исходом и полным поглощением органики. Спиннерам, а один из них там точно есть, плевать на ваш боевой рейтинг, уровни и экипировку.

— Босс, ты же говорил, что спиннер на Агони погиб в самоподрыве Убамы? — вытаращив змеиные глаза, сказал Оран’Джахат.

— Где был один, могут отыскаться и другие.

— Что это было, босс? — прохрипел Тиан.

— Очевидно, какая-то способность вида своего первого, — ответил за меня Кема. — А если я ошибаюсь, то это точно не наше дело.

Шан Юн наблюдал за происходящим, сощурив и без того узкие глаза. Видимо, сделал в своей голове еще одну пометку. Но не ту, о которой я подумал. Пожевав губами, бывший лидер Триады заявил:

— Беречь нижестоящих — губительная черта для дракона, господин Райли. Ты или дракон, пожирающий своих, чтобы другие боялись, или…

— Или? — Я поднял бровь.

— Или нет, — вздохнув, ответил Шан Юн. — Но признаю, в моем положении я даже рад, что человеческого в тебе больше, чем драконьего.

Оставив меня размышлять над его словами, он отцепил ограничители и, кряхтя, поднялся и направился к кухонному отсеку. Его мучила жажда после гиперпрыжка, выжимающего организм досуха.

Тем временем Убама, поставив рейдер на оптимальную орбиту для моего спуска, невозмутимо объявил:

— Картер, у тебя меньше одной десятой тика, чтобы занять место в посадочном шаттле.

Полутора минут мне хватило, чтобы пересечь кают-компанию, спуститься в шлюзовой отсек и сесть в посадочный шаттл, который, при наличии ручного управления, сейчас контролировался Убамой.

— Предложение: Картер, если связь отключится, я отправлю на твои поиски хитамов, — услышал я в голове голос рехегуа. — Они наиболее подготовлены к условиям этой планеты.

— Не отключится, — ответил я, вспомнив, как общался с Лексой путем коммуникационного мода. — Но, возможно, забарахлит. В этом случае я буду у котлована с пещерой, где хранился артефакт Предтеч.

— Принято.

Сразу после этого мой шаттл катапультировало в открытый космос. Невольно я сжался и вцепился в поручни, готовясь к жесткой посадке и возможным опасностям: прошлое падение с орбиты Агони точно заняло место в тройке самых жутких моментов моей жизни.

Однако опасения оказались напрасными. Безо всяких приключений шаттл спустился и аккуратно приземлился на посадочной площадке колонии — как раз возле котлована.

Когда я выбрался наружу, жизнь вокруг не сказать что кипела, но явно была: ресурсы добывались, грузовые роботы цепочками передвигались между шахтами и складами, издалека доносился гул буровых машин. Мимо меня пронесся миниатюрный дрон, едва заметный под стелс-полем, — возможно, охранный скаут.

Зато от той части жизни Агони, что можно было назвать ее фауной, не осталось и следа. Небо было чистым даже за пределами колонии, защищенной турелями и охранными роботами.

На меня внимания не обратили, хотя должны были: все-таки моя фамилия не Джуалан, да и я не рапторианец. Но, возможно, только пока — и охранный скаут уже подал сигнал тревоги, возвестив о несанкционированной посадке на территории колонии, и сюда мчатся на всех парах боевые роботы.

Я призвал Гардисто. Страж, бесполезный во время моего прошлого визита на Агони, вытек из своего измерения и насторожился, прислушался к моим ощущениям.

«Как ты там?» — обеспокоенный голос Лексы наложился на мысленное прощупывание Гардисто.

«Все в порядке, — ответил я. — Осмотрюсь и, если не увижу опасности, дам команду Убаме…»

Договорить не успел — взвыла тревога, и все роботы одновременно начали действовать по известному только им протоколу. Грузовые бросились врассыпную, охранные устремились ко мне. В следующее мгновение раскрылись шлюзы, и из-под земли выдвинулись хищные клювы рапторианских турелей.

— Твою мать! — выкрикнул я, с разбегу прыгая с края котлована на спиральную дорожку, ведущую на дно.

Страж словно понял команду и вытянулся в форму, напоминающую простыню на ветру, заслоняя меня, и открыл огонь: поток темной энергии хлынул в сторону, растворяя тучу налетевших боевых дронов. То, что от них осталось, повисло копотью в воздухе.

Я активировал броню «Призрак-3», включил режим невидимости, следом расчехлил «Растворитель» и, заняв позицию так, чтобы спина была прикрыта, начал отстреливать тех, кто избежал атак Гардисто. С шипением истекая едким дымом, дроны падали на остекленевшую землю.

Мне удалось сохранить спокойствие — что нам с Гардисто какие-то боевые дроиды, турели и охранные дроны? Так что я воспринял ситуацию как нормальную. Все-таки знал, что может ждать того, кто пришел грабить колонию.

Но не учел другого: Туканг Джуалан, видимо, взвесил риски и предусмотрел, что я здесь появлюсь. Я или какие-нибудь пираты. А может, колония изначально была так спроектирована, а потому вся взбудораженная нашим прибытием охранная система, которая появилась в первые секунды, оказалась лишь прелюдией.

Вся колония — грибовидные рапторианские здания, буровые установки и упрятанные в землю колоссальные конструкции и системы жизнеобеспечения, даже склады — оказалась единым организмом.

Земля ушла у меня из-под ног — колония восстала против чужака и начала собираться в одно целое. Когда это целое стало подниматься во весь рост, с активированными «Воздушными крыльями» я уже планировал на дно котлована. Его стены отваливались огромными кусками скальной породы.

Гардисто проявил себя в новой ипостаси — спрыгнул вслед за мной, растянувшись в гигантское полотно. Он до последнего прикрывал меня от падающих кусков, но и его ресурсу пришел конец: страж отключился, потратив всю энергию, и свалился вниз примерно за секунду до того, как я приземлился на обломки осыпавшихся стен. Дно поднялось на несколько метров, обвал полностью засыпал вход в пещеру, где я мог бы укрыться.

То, что метров на двести возвышалось над моей головой, напомнило Годзиллу — мощное туловище с выдвинутыми вперед четырьмя стволами неизвестного орудия на груди, которые походили на лапы, узкая «голова» с круглой пастью, в которой уже начала вскипать плазма. Еще секунда-другая, и смертоносные лучи и потоки жидкого горящего пламени обратят меня в ничто, ведь вряд ли живая броня с ее ограниченным ресурсом прочности выдержит урон, который на Арене измерялся бы в триллионах очков.

Все произошло в считаные мгновения, а потому я только в этот момент осознал, что владею оружием, способным полностью нейтрализовать…

«Опасность, Алиса!» — завопил я.

«Опасность, поняла, Большой друг», — отразились мысли спиннера в голове, когда симбионт покинул мое тело.

Направленный поток плазмы с четырьмя ярко-белыми лучами все-таки успел по мне ударить, но давление тут же исчезло. Живая броня с этим справилась.

Смахнув с себя ошметки «Призрака-3» и экипировки сотрудника «Гленкор-Антофагасты», я посмотрел наверх. Самое интересное сейчас происходило с гигантским роботом: лишившись энергии, он начал распадаться на части, так бывает с металлической стружкой, если выключить электромагнит.

«Нет опасности, Большой друг», — сытым голосом констатировала Алиса, вернувшись, и снова впала в спячку.

Дальше началась рутина: вызвав «Пустотный клинок», я долго бродил по дну котлована, выискивая останки Гардисто. Его завалило, и некоторое время ушло на то, чтобы его откопать. К этому моменту он немного напитался темной энергией и смог дезактивироваться, вернувшись в мой браслет.

«Воздушные крылья» помогли мне подняться, а к этому времени рядом уже приземлился наш корабль. Оттуда сначала высыпали рапторианцы и Лекса, которая снова исчезла внутри, а следом, прижимаясь друг к другу, вышли люди: Шан Юн, Кристина, Жу Инчи, Хуан и Йозеф. По какой-то причине они отводили взгляды и старались на меня не смотреть.

Через полминуты появилась и Лекса с ворохом одежды в руках.

— А тебе, я смотрю, нравится разгуливать голышом, — укорила меня она, вручив принесенное.

Пока я надевал спортивный костюм и менял сгоревшие ботинки на легкие кроссовки, остальные осматривались.

Поежившись, Шан Юн поцокал языком:

— Это здесь ты хотел нас оставить, господин Райли? Да я бы застрелился.

— И я, — добавила Крисси. — Кошмарная планета.

— Кошмарная? — ухмыльнулась Лекса. — Это вы еще в местных джунглях не были. Увидели бы гипертреножника, точно в штаны бы наделали!

— А что там? — опасливо покосившись, спросила Крисси.

Я посмотрел на нее и хмыкнул — она стояла, прижавшись к Шану Юну, который сосредоточенно занимался тем, что раскуривал сигару. Жу Инчи, Йозеф и Хуан рылись в земле, выискивая, по всей вероятности, что-то ценное. Развалившийся гигантский робот стал причиной того, что по всей округе теперь валялись ресурсы стоимостью в миллионы монет Сидуса.

— Ничего! — рявкнул я. — Нечего прохлаждаться, давайте пошевеливайтесь! Грузовые роботы не функционируют, так что таскать придется самим.

Второй раз приказывать не пришлось, сработал грозный тон, да и сами бандиты Триады спешили поскорее покинуть Агони. Кема с Тианом выступили в роли надсмотрщиков, снуя между людьми и шипя им в ухо что-то угрожающее, а Оран’Джахат, изучая маркировку опечатанных ящиков, определял, что именно таскать.

Нултиллиум был упакован в маленькие, сантиметров по двадцать в высоту, черные металлические боксы. Зато весил каждый около центнера.

Убама покинул судно, чтобы помочь с корабельным погрузчиком, но остальным пришлось все носить на себе.

Хуан, Шан Юн, Йозеф и Жу Инчи таскали ящики с нултиллиумом на рейдер, парами, согнувшись вдвое. Слабосильный бухгалтер дважды ронял свой угол бокса, и в такие моменты мне стоило особых трудов не броситься на помощь. Да и Крисси не стояла без дела. Ее таскать грузы никто не заставлял, но она сама, чувствуя, что нужно доказывать свою полезность, носила листы ксеноэтера, упакованного в непроницаемую пленку. Выглядел он как упаковка бумаги наибольшего формата — примерно метр на полметра. Все было оптимизировано, чтобы возить через полгалактики только ценный груз без лишнего веса и пустой породы. Но даже так, судя по согнувшейся Крисси, листы весили килограмм по пятнадцать.

Я шагнул к Крисси, чтобы помочь, и почувствовал руку на плече.

— Остановись, — мягко сказала Лекса. — Ты и так для них много делаешь, учитывая, что они пытались тебя убить. Причем не только на Сидусе, но и на Земле. Вспомни, от кого пришлось спасать твою бывшую и Микки. Вспомни, как Крисси равнодушно заманила тебя в ловушку. Вспомнил? Ну, тогда перестань пытаться быть хорошим и побудь немного настоящим драконом.

Ее слова отрезвили, я махнул рукой. Пусть таскают, не надломятся. А я побуду капитаном.

Примерно на шестой ходке бандитов с грузом я ощутил, что не один. Алиса спала, Тигр был с Лексой, которая вместе с рапторианцами присматривала за бандитами, Убама не покидал капитанский мостик, так что я вздрогнул, но тут же упокоился.

«Здравствуй, друг, — прозвучал в моей голове голос спиннера-матриарха, матери Алисы. — Почему ты вернулся?»

«За ресурсами, — ответил я. — Как поживаешь?»

«В режиме гибернации время проходит незаметно, но мои рецепторы среагировали на твое появление. Как она?»

Спиннер-матриарх не уточнил, о ком речь, но я понял, что об Алисе. Впрочем, отвечать не пришлось, потому что второй, юный, спиннер откликнулся сам:

«Развитие было замедленным, матриарх, так как сущность, воплотившая Недругов, все время наблюдала за Большим другом».

«Понятно… — ощутил я мысль старшей. — Друг, прошу дозволения пообщаться со своей дочерью наедине».

Я позволил, и оба спиннера затихли. Поискав аналогии, я представил, что в моем теле сейчас два вируса — гриппа и Рока — общаются между собой, и старший, грипп, говорит Року, чтобы тот приглядывал за носителем и не давал в обиду.

От такой картины я рассмеялся и в ту же секунду услышал старшую:

«Спасибо, друг, мы обменялись с дочерью информацией. Возвращение Властителей свершилось», — я слышал ее как собственные мысли, не приукрашенные эмоциями, а потому не уловил, радует ли ее то, что немертины вернулись, или нет.

«Однажды они уничтожили всю разумную жизнь в галактике, — ответил я, — и готовятся сделать это снова. Если ты поддерживаешь их, то больше не называй меня другом».

Сразу после этих слов я напрягся, ожидая мгновенной смерти, внутренне сжался, но ничего такого не последовало. Лишь мерный голос матриарха отозвался в голове:

«Ни о какой поддержке речи нет, друг. Мы, спиннеры, всегда понимали, кто есть Властители и к чему они стремятся. В том далеком прошлом у нас просто не оставалось иного выхода, ведь любой другой вариант развития галактики не принес бы нашей цивилизации ничего, кроме вымирания, а Властители, не сумев поглотить, сделали нас своими союзниками. И, как показала история, мы были правы: все, кто повесил на нас ярлык опасных паразитов, вымерли. Мы же выжили, хоть наше выживание и не дало нам ничего больше».

«Хочешь сказать, что спиннеры больше не союзники немертинам?»

«Я ничего не хочу сказать, потому что не могу говорить за всю цивилизацию. Но, если я верно уловила твое положение, ты изгнан оттуда, где правит воплощение Недругов, и намерен бороться с Властителями. Это значит, что я могу покинуть эту планету вместе с тобой. Если ты пообещаешь, что поможешь нам восстановить цивилизацию, я даю слово, что мы поможем тебе всем, чем можем. Если согласен, прошу разрешения использовать твое тело в качестве носителя и источника энергии».

На несколько секунд я представил, как много артефактов Предтеч разбросано по галактике, и каждый охраняется матриархом и его потомством, если там, где они есть, еще сохранилась какая-то жизнь. Представил, как собираю их всех: и спиннеров, и матриархов, — чтобы дать человечеству самые ценные технологии Пирамиды диа, и выбросил эту идею из головы. Что начнут делать хомо, когда в их руках окажутся знания, недоступные остальным расам Коалиции Сидуса? Скорее всего, завоюют всех. «В одной далекой-далекой галактике…»

« Превосходство одной расы над другими всегда приводит к геноциду и ассимиляции остальных, — вмешалась в мои мысли мать Алисы. — Что, в свою очередь, приводит к стагнации и деградации».

«Все империи распадаются», — вспомнил я курс истории человечества. Такова уж наша природа — грести под себя, пока позволяют, а когда получено все, терять смысл жизни и медленно угасать.

Нет, если развивать, то всех. Людям нужна конкуренция, борьба за место под солнцем, иначе хомо превратятся в диа, поработивших всю галактику и решавших, какая из рас более достойна быть приближенной к вершине Пирамиды. Долгосрочное сотрудничество выгоднее, чем вражда и доминирование, а в единстве, как я где-то слышал, сила. Вместе галактические цивилизации смогут противостоять любому врагу, кем бы он ни был. А в том, что рано или поздно появится кто-то еще, кроме немертинов, я не сомневался. В конце концов, мы — Коалиция Сидуса — совместно исследовали меньше одного процента галактики. Остальное — «смутное пространство», где могут таиться силы, которые сейчас и представить невозможно.

Но сначала нужно спасти галактику от немертинов. Потом, используя право первым нашедшего технологии, подтянуть Солнечную систему и все человечество до уровня Коалиции и выше. И только тогда делиться знаниями с остальными.

Вспомнив презрительные слова огья Викириа и вольтрона Слахфиира о хомо, я поморщился. Да и кур’лык Анак Чекби отзывался о нашем племени не лучшим образом. Что ж, посмотрим, как они запоют, когда именно презренные хомо дадут Коалиции больше остальных.

«Я буду звать тебя Марией, — сказал я старшему матриарху. — Разрешаю тебе находиться в моем теле и питаться моей живой энергией. Обещаю, что помогу цивилизации спиннеров восстановиться, при условии, что вы поможете мне победить немертинов».

«Поможем, — ответила она. — Более того, мы знаем, что именно тебе можно противопоставить Властителям. А сейчас я переведу данные всех звездных систем, где Недруги спрятали свои знания, а Властители поставили нас их охранять, в известную вам систему координат. Приготовься, ты испытаешь боль, потому что база данных будет записана напрямую в твой мозг, в отдел долгосрочной памяти…»

Вспышка боли окрасила мир в багровые тона, и я отключился.

Что впечаталось в память из последних собственных мыслей, — как мы прилетели на Агони за ресурсами, а получили в союзники целую цивилизацию внепространственных паразитов.

И еще закралась мысль: не мог всемогущий и всевидящий Разум, изучивший во мне каждый атом, не заметить Алису — что бы спиннеры ни думали о своих возможностях. Заметил, да даже хотя бы вытащил информацию о ней из моей головы. Но проигнорировал.

Почему?

Глава 15

Опустошители

Человек двадцатого века, наверное, сильно удивился бы, увидев, как наша команда космических отщепенцев, обходится без скафандров на планетах с разным составом воздуха и, порой, экстремальной температурой. Ладно я хотя бы был в спортивном костюме, а Лекса вообще носила короткие шорты и облегающую футболку.

Но универсальный мод метаболизма работал так, что позволял не просто выжить, но и спокойно существовать при почти любой атмосфере и температуре — пока хватало ресурсов организма. Грубо говоря, он на ходу отсеивал все лишнее, в том числе избытки тепловой энергии, позволяя проникать в тело только тому, что ему действительно нужно. А если этого не хватало, спокойно синтезировал одно из другого. Другое дело, что в чрезмерно агрессивной среде ресурсов организма надолго не хватит, но все обитаемые планеты Коалиции были относительно комфортны для человека, и мы могли там жить без какого-либо дискомфорта, разве что в каких-то случаях моду понадобится больше материала для переработки.

Я задумался об этом, глядя на членов моей команды, занявших свои места, чтобы легче перенести гиперпрыжок. Слева от меня Лекса, спокойная и сосредоточенная. Справа — рапторианец Оран’Джахат, мой летописец и завхоз. Далее от него хитамы Кема и Тиан вертелись в креслах, принявших более привычную рапторианцам форму. Напротив нас сидели Шан Юн с подчиненными — его личным бухгалтером Жу Инчи, Кристиной, променявшей меня на бывшего дракона Триады, а также работягами с лайнера, принятыми Грегом Головой в бандиты, Йозефом и Хуаном. Где-то на капитанском мостике, слившись в единое сознание с кораблем, находился рехегуа Убама.

Более пеструю команду сложно представить. Я задумался о том, что было бы, если бы юяй не похитили Ирвина, Хоуп, Шака и Юто. Наверное, мы все еще были бы на Сидусе, осваивали бы Арену и пытались найти свой путь в галактике. Впрочем, могло выйти и так, что я был бы давно мертв, ведь уже тогда кур’лык Анак Чекби знал, кто я есть, и ничто не мешало ему начать на меня охоту. Или обратить меня в немертина, ведь «Блеф» я получил после драки с Грегом Головой, а с ним можно было и не столкнуться при тех же условиях, подаривших редкий мод…

Глядя на синеву гиперпространства за иллюминатором, я продолжил размышлять, а представив, сколько вариантов могло быть у моей истории, осознал, как кардинально меняет будущее даже самый маленький шаг, поступок или слово, превращая твою жизнь в невесть что.

Вообще, раньше я за собой такого не замечал и связывал пробудившуюся догадливость с развитием «Разума». Ну, или интеллекта. Я все еще не такой умный, как мои телохранители, но думать начал куда больше, чем раньше.

Вот и сейчас меня одолевали сомнения. Верно ли я поступил, не оставив Шана Юна и его бандитов на Агони? Заслуживал ли Туканг Джуалан такого к себе отношения? Я ограбил его, присвоив партию ценных ресурсов, тогда как он подарил мне отобранный Верховным советом «Пустотный клинок». И правильно ли мы сделали, что прыгнули на Базар не за свои монеты? Агони мы покидали с набитым грузовым отсеком и, чтобы сберечь монеты, решили совершить гиперпрыжок в систему Тиру, воспользовавшись токеном Братства Опустошителей. Именно в этой системе, четвертая от местной звезды, находилась планета Ингус, прозванная людьми Базаром.

Мои опасения оправдались. Рехегуа Убама, стоило нам выйти из гипера, своим, как обычно, безэмоциональным и трескучим голосом объявил:

— Это не Тиру, капитан. Токен Опустошителей забросил нас в открытый космос вне какой-либо звездной системы. Сопоставляю звездные карты… Местоположение определено, ближайшая звезда — Табби, но она в двух световых годах отсюда. Активирую протокол безопасности, все силовые щиты работают на всю мощность, подача энергии во второстепенные отсеки отключена или снижена…

— Я же говорил! — прошипел Кема, пока Убама монотонно перечислял пункты протокола. Хитам почернел еще больше и стал похож на дыру в пространстве, ведущую в великое ничто. — Босс, бесплатная корова только в небе!

— Бесплатный сыр только в мышеловке, — поправил его знаток нашей культуры Оран’Джахат. — Мыши — это вроде гкхом’миакк’тигурра нашего капитана, только дикие, летают и любят сыр. Но пока ничего страшного не произошло, и прыжок отсюда в Тиру обойдется нам намного деше…

Он запнулся, потому что корабль сильно тряхнуло, взвыли двигатели, затрещал корпус, и все мы вцепились в поручни кресел. Снаружи что-то происходило.

— Капитан! — обратился ко мне Убама, когда я уже и сам хотел спросить его, что случилось. — Нас захватили в гравитационный луч. Чтобы вырваться, не хватает тяги. Кто именно — неизвестно, все сканеры молчат. Приказы?

— Хотели бы нас прикончить, уже бы прикончили, — подумав, ответил я. — Скорее, хотят познакомиться. Или ограбить.

— Согласие: понял, гашу двигатели и жду развязки.

Да, хитам прав, использовав бесплатный токен, мы сами отдали себя в руки дарителей, но чего теперь кулаками махать? К тому же уж слишком сложная комбинация для Опустошителей с приличной долей везения. Ведь я мог просто пройти мимо их рисунка на стене космодрома. Да и не стали бы они дарить подарки кому попало. Значит, изгнание с Сидуса автоматически делает меня их потенциальным союзником. А союзников не встречают сгустком плазмы в лоб.

Минут десять нас затягивало, но куда именно, понятнее не стало. Со стороны показалось бы, что наш маленький рейдер движется назад и по диагонали, причем с выключенными двигателями. Видимо, вблизи поле невидимости, окружавшее объект, который нас притянул к себе, работало не так эффективно, и Убама понял, что это за объект.

— Наблюдаю источник гравитационного луча. Возможно, космическая станция, но не исключаю, что это сверхмассивный космический корабль, предположительно класса «крейсер», типа «колосс», модель неизвестна, такие не производят ни на Сидусе, ни на родных планетах рас Коалиции, — сообщил рехегуа. — Однако искажающее поле, дающее объекту невидимость, идентифицировано: это устаревшая технология вольтронов. На Сидусе ее развили, снизив неэффективную дистанцию до трех десятых коэффициента Веерстанда.

— Это вольтроны? — встрепенулся Шан Юн. Из его скудных рассказов о своем прошлом я знал, что бывший дракон в молодости попал в руки конкурирующей бандитской группировки, где его пытали электричеством. — Только не вольтроны…

— Да кто бы там ни был, лишь бы не ограбили, — прорычал Оран’Джахат. — У нас груза на сотню тысяч монет!

— Ну, пусть попробуют, — хмыкнул я. Спиннеры во мне спали, но пробудить их — дело мгновений.

Странно, что даже на связь с нами никто не выходил. Словно сработала полностью автоматизированная система, должная засечь вышедший из гипера корабль и затянуть внутрь.

Наш рейдер снова тряхнуло, когда гравитационный луч поставил его на твердую поверхность. Амортизаторы сработали исправно, а Убама, который благодаря слиянию мог видеть все, что происходит вокруг рейдера, сообщил:

— Мы в ангаре, забитом транспортом. Идентифицировано: сто восемьдесят четыре объекта, восемь классов космических кораблей, одиннадцать видов — по расовой принадлежности. Живых нет. Сканер показывает, что крейсер пуст.

— Час от часу не легче, — сказала Лекса. Она отстегнула ограничители, поднялась и потянулась так, что на это зрелище обратили внимание все люди — посмотреть было на что. Только Крисси скривилась. — Как там с условиями, Убама?

— Атмосфера универсальна для всех рас Коалиции, — ответил рехегуа. — Температура — одиннадцать целых и четыре десятых среднегалактических единиц. Ваши универсальные моды метаболизма справятся.

Ангар казался необъятным и по размеру превышал десяток футбольных полей, километра три только в одну сторону, и, как и говорил Убама, был полон заброшенного космического транспорта. Да из этого богатства можно построить целый флот! Но когда Кема, Тиан и Лекса попробовали войти в самые современные корабли, ничего не вышло. Получалось, что транспорт был не таким уж и заброшенным, да и не выглядел таковым. Место скорее напоминало общественную парковку флаеров на крыше супермаркета.

Четверть часа мы бродили по ангару, освещенному, но без видимых источников света, со странным покрытием, напоминавшим асфальт. Увидеть человеческий асфальт на инопланетном крейсере было неожиданно, особенно когда стало очевидным, что он не идеально ровный, а с выбоинами, как на давно забытой сельской дороге.

Убама к этому моменту уже прикинул, что, если ударить по корпусу «Разрушающей пульсацией», чтобы снять щиты, а потом подать на фронтальные лучеметы всю энергию, есть шанс пробить дыру и улететь, но удрать мы всегда успеем. Пока правильнее сосредоточиться на поисках, потому что мы нашли кое-что интересное — подсказки: голографические стрелочки, висевшие прямо в воздухе. Включались они только при приближении, поэтому сразу мы их не заметили, но, когда увидели, разумеется, последовали в указанном направлении.

Мы не знали, что именно ищем, ведь живых здесь, согласно сканерам, не было, а выход из ангара, ведущий во внутренние помещения крейсера, оказался намертво заблокирован. Но стрелки должны были нас куда-то привести, а иначе зачем они вообще нужны?

Стрелки вихляли, направляя нас явно не по прямой. Иногда место их появления заслонял транспорт, и нам приходилось ходить кругами, повышая радиус, чтобы наткнуться на следующую.

Наконец стрелки привели нас к чему-то, что можно было назвать целью блужданий: к люку — не очень большому, квадратному, куда могли бы протиснуться и человек, и рапторианец, и крепак. Никаких ручек, за которые его можно было бы открыть, не имелось, но они и не понадобились.

— Какой-то металлический сплав, — лизнув его, сообщил Кема, и в этот момент крышка люка съехала вбок, открывая вид на что-то странное.

Это странное мерцало и лениво плескалось, как вода в бочке, было синего цвета и, когда хитам тронул его поверхность когтем, никак не среагировало. Зато над люком вспыхнула стрелка, указывающая прямо в плещущуюся синеву.

— Что это? — задумчиво поинтересовался я. — Какой-то портал?

Не спросив позволения, Тиан лаской нырнул туда. Поверхность всколыхнулась, пошла кругами, поголубела и тут же успокоилась. Лекса лишь покачала головой, когда я отругал хитама за излишнюю инициативу и беспечность.

— Можно же было сначала зонд отправить… — произнес я. — Ведь на рейдере есть зонды? И Убама может отправить нам один?

— Есть, может, — кивнула Лекса, закусив губу. — Знаешь, это так похоже на портал, что я удивлюсь, если ошиблась. Просто увидеть портал вне Сидуса… К тому же вести он может куда угодно, да хоть в карманное измерение. Это может быть ловушка.

— Босс, я за Тианом! — прошипел Кема.

Этого хитама, собравшегося нырять вслед за напарником, я остановил:

— Погоди.

Ждали минут десять, не находя себе места, а когда я уже собирался плюнуть и прыгать в синеву сам, вынырнул Тиан, но только наполовину.

— Это портал, — сказал он, выдыхая желтый пар. — Ведет прямо на Ингус. Мне позволили сообщить вам, что нам ничего не угрожает.

— Позволили? — нахмурился я.

— Цитирую: «Опустошители должны знать, кого к ним занесло».

— Кто это сказал?

Ответить он не успел, кто-то затянул его обратно.

Я пожал плечами:

— Ладно, идем знакомиться мы с Лексой. Кема, вернись на рейдер и сообщи, что произошло, остальным. На всякий случай будьте в боевой готовности.

Кема попытался возразить, что мне с ним идти сподручнее, а девушку лучше оставить, но победила моя логика: если бандиты вздумают взбунтоваться, здесь должен остаться кто-то посильнее Лексы, новорожденного Убамы или слабака Оран’Джахата, у которого не имелось даже полноценного опыта Арены. Эксклюзивный рапторианский рейдер с набитым нултиллиумом и ксеноэтером грузовым отсеком — слишком большой соблазн для тех, кто редко думает о морали.

Опершись о края люка, я спрыгнул в синеву. От носков и пяток до макушки по мне словно прошелся морозный луч, пробрало до мозга костей, сердце замерло, желудок подкатил к горлу, а когда я ощутил твердь под ногами, оказалось, что я свалился с потолка небольшого помещения. Именно там, на потолке, синел портал, а сбоку стояло сооружение, напоминающее лестницу, но только напоминающее, потому что если то и была лестница, то созданная не человеком и не для людей.

— Хомо! — Я распознал удивление даже в речи универсального переводчика на всеобщий. — Я уж подумал, что хитам фантазирует и выдает свои фантазии за правду.

Повернувшись на голос, я сначала увидел Тиана, почему-то стоявшего в позе полного подчинения: руки раскинуты, как для объятий, ноги вместе, спина ссутулена. Рядом с ним громоздился полутораметровый кристалл. Вернее, он парил примерно в полуметре от каменного пола, и, если бы не это, его можно было бы сравнить с очень толстым и массивным сталагмитом, выросшим из камня. Это был крепак, кремнийорганическое существо. Я встречался с такими на Сидусе, один из них был среди наемников Шана Юна, но в целом нельзя сказать, что эта раса многочисленна.

Вокруг крепака, угрожающе шевеля жвалами, стояли два каккерлака. Они выглядели чуть иначе, чем их собратья с Сидуса: крупнее, массивнее, и даже взгляд у них был более осмысленный. На спинах обоих были закреплены мощные лучеметы с разгоревшимся кончиком ствола — сигнал, что они готовы выстрелить в любой момент.

Я покрутил головой, не спеша отвечать. Помещение, куда я попал, было небольшим и без каких-либо предметов интерьера. Понятно, отстойник, чтобы изучить новоприбывших. Что-то вроде пограничного контроля.

— Хомо, подтверди, что ты хомо, а не какой-нибудь андроид, — проверещал каккерлак.

— Хомо, — подтвердил я, изучая их. Мой интерфейс исчез, а потому я не мог понять, с кем говорю и как кого зовут. — Хомо Картер Райли. А вы — Опустошители?

— Мы? — проскрежетал крепак. — И да, и нет. Меня зовут крепак Уантеж, я один из основателей свободной и независимой колонии на Ингусе, где ты находишься. Ты угодил в самое ее сердце — в столицу, она называется Да-Ингус. Опустошители — отдельное направление, защищающее интересы Ингуса в галактике.

Имя крепака показалось знакомым, но интерфейс здесь не работал, а Кодекса меня, видимо, лишили.

— Что за каккерлаки рядом с тобой? И почему мой хитам ведет себя так, словно увидел божество?

— Рядом со мной тру-каккерлаки, — поправил меня крепак Уантеж. — Тру-шестой и Тру-седьмой. — И зачем-то объяснил: — Первые пять погибли в столкновении с флотом да’ари в битве за Солярис. А хитам просто подчиняется указу своего у’раптоса — я оказал рапторианцам кое-какую услугу, теперь каждый из них, кроме, конечно, самого у’раптоса, испытывает передо мной трепет.

— Э… — услышал я за спиной. Лекса тоже появилась здесь. — Про трепет я наслышана, это значит, что вся Рапторианская империя вам чем-то обязана. Вы типа их герой и все такое. А что это значит, «тру-каккерлаки»? Вроде как истинные каккерлаки?

— Это значит, что мы отринули Рой, порвали связь с маткой и обрели собственную личность, — проверещал один из каккерлаков. — Что привело вас сюда, хомо?

— Ваш токен, который я нашел в стене космопорта Сидуса, — ответил я. — Я и моя команда все равно собирались на Ингус, потому что нам нужны определенные ресурсы.

— Мы знаем, — сказал крепак Уантеж. — Рапторианец Тиан До-шестой сообщил эту информацию.

Я приподнял бровь и посмотрел на проштрафившегося хитама. Тот задрожал, но промолчал.

— Не вини своего телохранителя, хомо Картер Райли, — сказал крепак. — Будь это под его контролем, он скорее бы дал себя растерзать, чем выдал бы хоть что-то. Но видишь ли…

— Трепет, — перебил я. — Понятно.

— Даже трепет передо мной не позволил бы ему тебя предать. Но я — не простой крепак. В моих силах без всякого физического принуждения заставить любое разумное существо выложить все, что меня интересует.

Оба тру-каккерлака тут же завалились на спины и затрясли хитиновыми конечностями. Я начал утомляться от этого бесплатного цирка.

— Я тоже непростой хомо, крепак Уантеж, и если ты выудил действительно всю, — я выделил это слово, — информацию, то знаешь, что угрожает галактике и почему я спешу.

— Мы поговорим об этом, — пообещал тот. — Но сначала формальности. Твоя команда должна в полном составе прибыть на Ингус и зарегистрироваться в качестве гостей или жителей. Регистрация выявит, есть ли среди вас граждане Сидуса. Только неграждане Сидуса имеют право торговать здесь, и, если хоть один член экипажа является таковым, торговля нелегитимна, Опустошители имеют право отобрать все.

— Пусть попробуют, — с угрожающими нотками проговорила Лекса.

— О, я знаю, что в наземном бою хомо Картеру Райли вряд ли найдутся соперники, — с хрустящими, словно разбившееся стекло, нотками проскрежетал крепак Уантеж, что, наверное, подразумевало смех. — Рапторианец Тиан До-шестой сообщил, что хомо Картер Райли в одиночку разобрался с охранно-боевым комплексом колонии Джуаланов на Агони. Это впечатляет. Признаться, когда наши встречаются с подобным безумием, они просто убегают, потому что такой комплекс спокойно сдерживает совокупный залп всех орудий боевого фрегата. Но проблемы могут прийти не только на земле, но и в космосе. Ваш рапторианский рейдер, конечно, высочайшего класса, но даже ему не справиться с более чем тремя пиратскими судами. А они у нас, поверьте, не уступают тем, что производят на Сидусе, а в чем-то и превосходят. Поэтому, хомо Лекса Шеппард, если рапторианец правильно передал мне ваше имя, не стоит быть воинственными, когда ситуацию можно разрешить мирно.

Это была самая длинная речь, которую я услышал от какого бы то ни было крепака за все время в космосе. Уантеж и правда был крепаком необычным, а осознание этого привело к озарению — крепак Уантеж! Это же вида своего первый у крепаков! Тот самый, которого вольтрон Слахфиир назвал в числе без вести пропавших вида своего первых!

Озарение заставило напрячься еще больше. Уантеж тоже может выполнять задание Разума — остаться последним вида своего первым.

— Картер, если позволишь без формальных обращений, твои люди могут зарегистрироваться и провести все торговые операции сами, я же приглашаю тебя пообщаться, — сказал крепак.

По моей команде понурый Тиан отправился за остальными. Правда, сначала долго извинялся и объяснял, как такое вышло, но его оборвал Уантеж. Прикоснувшись ко мне конечностью, он спросил:

— Как ты относишься к Разуму, Картер?

Я собирался сказать, что отношусь к нему нейтрально, как к высшей сущности, но внезапно для себя начал говорить совсем иное:

— Он меня бесит! Тоже мне, мать его, высшая сущность! Какого хрена он требует одно, просит другое и при этом делает все, чтобы помешать сделать то, что он хочет? Взять его задание с последним вида…

Крепак убрал руку, и я заткнулся. Да что на меня нашло?

— Так это и работает, Картер. Ты просто говоришь то, что у тебя на уме, выкладывая все. Мне остается только отфильтровать эмоции, так свойственные органическим существам, и выцедить факты. И поздравляю, ты прошел проверку.

Я посмотрел на него, понял, кивнул.

— Понимаю и Тиана не виню. Но он все равно получит от меня за излишнее рвение.

— Все потом, босс! — прошипел тот с потолка и исчез в синеве портала.

— Хорошо, — проскрежетал крепак Уантеж. — Тогда не будем терять времени. Хомо Лекса Шеппард, сразу после регистрации тру-каккерлаки и их гильдия грузчиков помогут вам с переносом груза. Гиперпрыжки в систему запрещены всем, кто не является жителем Ингуса: нам не нужны здесь соглядатаи Разума. Я выпишу разрешение на торговлю без комиссий, потому что понимаю: ресурсы вам нужны не для себя, а для блага всей галактики. Продадите свое, закупите необходимое. Полный список такового дадите мне, я посмотрю, возможно, найдется что-то в моих личных запасах.

— И где проходить эту регистрацию? — спросила девушка.

— Тру-каккерлаки помогут. Я же забираю Картера, чтобы вникнуть в детали угрозы немертинов. Ему регистрация не требуется, он ее прошел, активировав тайник Опустошителей.

И все пришло в движение. Мы с Уантежем уже уединились в его кабинете и начали долгое общение, когда Лекса доложила, что вся команда телепортировалась на Ингус и идет регистрироваться. Потом она докладывала мне обо всем, что сделано: оптом продан груз с Агони; закуплены почти все ресурсы для сгибателя пространства. Причем набрали ресурсов втрое больше необходимого: чтобы было на возвращение и на непредвиденный случай. Не хватало лишь ксеннита, айкинита и г’ора — редчайших элементов, которые добываются только на Ксенне.

Команда нашла универсальный ресторан, где очень вкусно кормят, причем тем, что приготовлено из настоящих местных продуктов, которые выращивает кто-то из предприимчивых землян; Лекса встретила Юджина, своего бывшего партнера на Сидусе, который бросил ее, когда взял куш с ящика с непредсказуемым содержимым.

На последнем пункте я немного напрягся, но все же выбросил негодование из головы — ревность для слабаков. Ну, встретила и встретила, сейчас-то она со мной. К тому же всеми — ну, почти всеми — мыслями я был с Уантежем. Уж очень любопытный разговор у нас с ним складывался, особенно в свете моих собственных последних размышлений. Такой любопытный, что я даже не обратил внимания на обстановку в кабинете, который больше походил на древнюю кристальную пещеру с металлическим полом и спиральными светильниками на стенах.

Крепак действительно оказался вида своего первым и, более того, не единственным таковым на Ингусе. За свое достижение Уантеж получил «Шлем Предтеч» — незримый, но позволяющий, касаясь других разумных, заставлять говорить их правду, даже если они хотят о ней умолчать.

Собственно, задание Разума найти и уничтожить остальных показалось ему если не злым, то уж точно странным, а быть чужой марионеткой Уантеж не собирался. Как оказалось, чтобы получить это задание, необязательно убивать другого вида своего первого, достаточно взять тринадцатый уровень. В общем, он, кускркскумиикру Шикру, анеа Икран Дикан и наоту Зу, подумав, решили посвятить свои жизни выяснению, что на самом деле есть Разум и какие цели он преследует.

Крепак Уантеж попросил дозволения коснуться меня, когда я начал свой рассказ о немертинах и обо всем, что узнал. Я не стал противиться, в моих же интересах было, чтобы он мне поверил. А когда я закончил, он неожиданно заговорил о другом.

— Тебя не удивляло, как так вышло, что за миллиарды лет рапторианцы стали первыми, кто нашел Сидус, а остальные расы: тринадцать официально признанных, включая новичков гурита, и те же юяй — появились немногим позже? — задал мне вопрос Уантеж. — По сути, все наши цивилизации достигли нужного уровня развития и нашли артефакты Предтеч почти в одно и то же время. Для галактики сто-двести усредненных лет — ничтожно мало.

— Действительно странно, что столько таких разных рас пришли на Сидус почти одновременно, — признал я. — Разница даже не в тысячи лет. Мы словно деревья, выросшие из семян одного посева.

— Посева, вот именно, — согласился Уантеж. — Допустим, все мы своего рода потомки Предтеч. Хорошо. Допустим, Предтечи желали, чтобы их потомки сотрудничали, а не враждовали, а потому вместе с семенами посеяли свои артефакты, которые привели нас на Сидус. Но зачем?

— Э… Чтобы мы жили долго и счастливо?

— Именно это пока официально и декларируется Разумом, Кодексом и всеми расами Коалиции. Сидус — центр сотрудничества и процветания галактики, место, где царит безопасность и имеются безграничные возможности. Но вряд ли ты будешь отрицать, что это не совсем коррелируется с поступками Разума.

— Я этого не понимаю и, боюсь, никогда не пойму. Зачем мне убивать других вида своего первых? Полная неуязвимость и бессмертие, конечно, замечательный стимул, но чего они стоят таким путем? Кур’лык Анак Чекби желал этого всем сердцем, но я, вы и другие вида своего первые, о которых вы рассказывали, этого не хотят.

— Если и хотят, то не ценой отъема чужой жизни, — проскрежетал Уантеж. — Мы предполагали, что Предтечи готовят нас к чему-то такому страшному, что можно будет одолеть только с возможностями последнего вида своего первого. Но, опять же, даже с полной неуязвимостью что один разумный сделает против вражеского крейсера? Силовой капкан, заброс в карманное измерение — все, проблема решена. Нет, дело в чем-то другом.

— К тому же сами Предтечи вымерли из-за немертинов. Было бы логично, если бы они готовили нас к их возвращению, но нет. Разум остался равнодушен к ним.

— Что приводит меня к мысли, что Разум и Предтечи — все же не одно и то же, — сказал крепак. — И если Предтечей вело благородство по отношению к далеким потомкам, то что движет Разумом? Но об этом мы подумаем потом. Сейчас я хочу представить тебя другим вида своего первым. Думаю, обсудить угрозу немертинов будет лучше вместе с ними. Как у вас говорят, одна голова хорошо, а пять — лучше.

Сложно передать, с каким чувством благодарности я на него посмотрел. И дело было не в том, что он хочет познакомить меня с другими вида своего первыми, и не в том, что доверяет — хотя я могу прикончить с помощью спиннеров каждого, — а в том, что я перестал нести эту ношу один. Команда не в счет, она прилагается, и большой помощи в борьбе с немертинами я от нее не ждал. Она была скорее моей ответственностью, чем реальной помощью.

Сейчас же я почувствовал, что ноша стала легче. Меня отфутболили Разум и Верховный совет, а готовы помочь — и уже реально помогают — те, кого признали негодными для Сидуса.

Опустошители.

Глава 16

Реликты Предтеч

— Держись не ближе ста сорока кликов от Авроры, — сказала Синханни Убаме. — Иначе они воспримут нас как агрессора и распылят на атомы.

От Ингуса мы прыгнули в систему Табби, где находилась Ксенна, домашний мир расы ксеннианок. Синханни, вызвавшаяся стать нашей провожатой, была изгнана своими соплеменниками несколько лет назад. За что, так и не призналась.

На Сидус ее не пустили, опасаясь заражения опасными мутагенами с ее родной планеты, поэтому, пообщавшись с другими изгоями в космическом пространстве близ галактической станции, она получила координаты Ингуса и прыгнула туда — не в саму систему, а, как и мы, в предбанник, Ро-Ингус, так Опустошители назвали тот колоссальный бездействующий крейсер с порталом, куда их токен привел и нас.

Сейчас я ждал, когда Убама нырнет в пыльную атмосферу Ксенны и найдет подходящее место для приземления. Нужные ресурсы придется добывать своими силами, потому что легально купить их у ксеннианок неграждане Сидуса не могли, Верховный совет позаботился об эксклюзивности.

Когда мы решали, кому спускаться на Ксенну, выбор был невелик. Хитамы отпадали из-за опасности местных мутагенов, Убама был пока слишком слаб и без полноценных модов сгинул бы там в первые же минуты, а о Лексе, несмотря на ее попытки навязаться мне в напарницы, и речи не шло. Недаром хомо считались самой уязвимой расой Коалиции.

Шана Юна, Крисси, Жу Инчи, Хуана и Йозефа решил оставить на Ингусе. Базар — самое место для таких, как они. Нам все равно будет нужна база, а Шан Юн с его опытом хорошо подходил на роль доверенного лица. С филиалом Триады на Сидусе не получилось, но Ингус — неплохая альтернатива.

Так что оставался только я.

Спуск на Ксенну, по словам Синханни, — миссия самоубийственная, но выбора не было: время шло, с каждым днем на Земле немертинов становилось все больше, и кому еще, как не мне с союзными спиннерами, живой броней и другими реликтами Предтеч, идти на опасную планету? Как говорили в космической пехоте, никто, кроме нас.

Ожидание прыжка вниз затягивалось: Убама никак не мог найти точку сброса, где мы оказались бы вне наблюдения Авроры и в то же время нашли все необходимое.

Мандраж и напряжение накапливались, даже несмотря на заверения спиннеров, что они не позволят ни одному мутагену, микробу или вирусу проникнуть в мой организм. Чтобы отвлечься, я вспоминал прошедшие несколько часов.

Крепак Уантеж познакомил меня с другими вида своего первыми: с наоту Зу, кускркскумиикру Шикру и анеа Икраном Диканом. Они на этот момент были кто где, но по зову Уантежа устремились в Да-Ингус, столицу пиратской планеты.

Общение получилось коротким, но очень насыщенным и дало множество информации, хоть и не той, что я искал. И не только информации.

На Сидусе я не знал лично ни одного представителя наоту, анеа или кускркскумиикру и только при близком общении рассмотрел, как они выглядят. Наоту Зу предстал передо мной в гуманоидной форме, но такой размытой, словно его вылепили из теста. Заняв место на полу, он растекся в лепешку, и я даже не понимал, чем именно он говорит, звук шел от всего тела, словно издавала его кожа или то, что было вместо нее. Анеа Икран Дикран тоже не мог похвастаться постоянством форм и выглядел как снеговик из шаровых молний со сгустком плазмы вместо головы. Кускркскумиикру Шикру был амфибией и все время нуждался в жидкой среде, общался с нами он в скафандре, похожем на стеклянную бочку, через полупрозрачные стенки которой можно было заметить щупальца, чешую и плавники — то ли рыба с головой дельфина, то ли осьминог.

Все трое поддержали нашу с крепаком Уантежем версию, что Разум может преследовать свои цели, отличные от целей Предтеч, но на данном этапе было решено сосредоточиться на немертинах. Мои новые союзники согласились, что если даже Предтечам не удалось справиться с немертинами, то единственная возможность спастись — это войти в контакт с их суперквантовым мозгом, после чего или договориться с ним, или уничтожить.

То, что первое возможно, доказывало их сотрудничество с кур’лыком Анаком Чекби. Кстати, никто даже не догадывался о его статусе, считая, что вида своего первый среди кур’лыков — Кайлан Дишибин. Я мог лишь предполагать, но остальные со мной согласились — именно Анак Чекби убил Кайлана Дишибина и как-то присвоил его реликт. За этим, возможно, последовало задание Разума по уничтожению остальных владельцев достижения, и жертвой кур’лыка стал рехегуа Ипепо Хаимбе, памятник которому я видел в рехегуанском квартале Нидума.

— Но кто был третьим? — задумался я. — Верховный советник вольтрон Слахфиир говорил мне, что достоверно известно только о гибели рехегуа. Вас всех по какой-то причине считают без вести пропавшими…

— О, совет никогда не предаст огласке, что мы и есть Опустошители, — заискрил анеа Икран Дикран. — Эта информация по требованию совета буквально стирается из памяти каждого, кто попадает на Сидус.

— Третьей жертвой Анака Чекби, скорее всего, стал ангел Уриэль, — сказал я. — Он тоже погиб при так и не выясненных обстоятельствах.

— Или да’ари Лай’мир, — предположил кускркскумиикру Шикру. — Кроме этих двоих, больше ни на кого не подумаешь, потому что трое вида своего первых рапторианцев, огья и вольтронов всегда на виду. Уриэль мертв, а вот о Лай’мире давно не слышно, как и о его Галактической стае. Я отправлю своих проверить.

К этому времени Лекса с Оран’Джахатом завершили все торговые операции, арендовали для нас дом, на будущее, переправили припасы на корабль и ждали меня, готовые выдвигаться.

Вида своего первые, прощаясь со мной, поступили очень странно. Видимо, это было обговорено между ними заранее, потому что действовали они синхронно.

— Я, Анеа Икран Дикран, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Энергия Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

— Я, Наоту Зу, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Сферу Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

— Я, кускркскумиикру Шикру, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Дыхание Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

Последним протянул мне конечность крепак:

— Я, крепак Уантеж, вверяю свою собственность, реликтовый генетический мод «Шлем Предтеч», во временное пользование хомо Картеру Райли для победы над немертинами.

Изучив описания модов, я впал в ступор. «Шлем» заставлял разумных говорить то, что мне нужно. «Сфера» позволяла пережить хоть падение в фотосферу звезды, хоть нахождение в эпицентре ядерного взрыва. «Дыхание» — атаковать потоками темной энергии, такой же, как у Гардисто, только многократно мощнее. И все это — благодаря «Энергии», реликту, который позволял обходиться без каких-либо источников питания, даже еды и воды, и не чувствовать усталости, — могло работать бесконечно. В том числе «Щит Предтеч» с его живой броней и «Сеть», которую я теперь мог использовать без перерывов на восстановление. «Клыки» и «Коготь» энергии не требовали. Итого, я стал владельцем девяти реликтовых модификаций, если считать «Меч Предтеч», выданный мне за нахождение технологии сгибания пространства.

Ступор привел к кратковременной потере дара речи. Утратив веру в здравомыслие разумных, я совершенно не ждал ничего подобного, особенно от лидеров пиратов. Кто я для них? Мало того что незнакомец, так еще и хомо, представитель, чего греха таить, презираемой и не самой морально отягощенной расы Коалиции. И вот они добровольно и без моих просьб отдают мне самое дорогое, что у них есть, ради существования галактики.

Наверное, поэтому во мне проснулся старый Картер, который не нашел ничего более подходящего, чем, взяв моды и поблагодарив, спросить:

— Как вы это делали? Я думал, реликты невозможно передать после интеграции с телом.

— Получилось бы странно, если бы их возможно было изъять после смерти, но нельзя — при жизни, — рассмеялся крепак Уантеж. — И не переживай за нас, реликты запрограммированы отключиться, как только ты выполнишь задачу. После этого будет лучше, если ты их вернешь.

— А если не вернешь, мы тебя хоть в другой галактике достанем, — пригрозил анеа Икран, искря так, что я понял: он шутит. Однако в каждой шутке есть доля правды, и анеа добавил: — Не думай, что мы оказали тебе честь или считаем тебя лучше нас. Мы всего лишь делаем то, что в наших силах, чтобы помочь, но главное остается на тебе. Ты имеешь больше возможностей, чем мы все вместе взятые.

— Даже не ты, а вы, — усмехнулся крепак Уантеж.

Во время исповеди невозможно было скрыть мою связь со спиннерами, но крепак сам решил оставить эту информацию при себе, чтобы не создавать излишнего ажиотажа. Новость о двух спиннерах на Ингусе могла привести к панике. Неужели решил все-таки поделиться этим с остальными?

Я посмотрел на него, и он уточнил:

— Я имею в виду твою команду.

Что ж, спиннеры — тоже часть моей команды. И не соврал, и информацию удержал при себе.

— Активируй, — не попросил, а потребовал кускркскумиикру Шикру.

Я так и сделал. С полторы минуты четверо чемпионов своих рас наблюдали, как я корчусь от боли в изменяющихся тканях, как хватаюсь за голову, которую словно сжало шипастым железным обручем, как пытаюсь понять, почему першит в горле и в легких жжет так, будто я наглотался морской воды.

Преобразования закончились, и я осознал, какую неуязвимость приобрел, каким непобедимым воином стал и как я близок к безумию от нахлынувших идей и прилившей к лицу крови — уже не человеческой, но все еще крови. Я чувствовал себя на тонну массивнее и в то же время ощущал легкость перышка. Был готов к драке, к битве, к войне. Был самой войной во плоти, потому что для любой живой твари смертоносным могло оказаться не только мое касание, но даже взгляд и дыхание. Огромным волевым усилием я отказался от соблазна одним махом прикончить четверых конкурентов за право стать последним.

Помогло переключение на ощущения. Я прислушался к себе, не чувствуя ни биения сердца, ни своего дыхания. Паника, охватившая меня от ощущения удушья, исчезла, только когда я вдохнул полной грудью и услышал, как пульсирует кровь в ушах.

— Даже не представляю, как сейчас функционирует мой организм, — прохрипел я, сдерживая мгновенно саккумулированные и готовые к извержению потоки темной энергии. — Но благодарю за доверие.

— Просто выживи, — ответил анеа Икран Дикран. — А сейчас давай думать, где искать недостающие ресурсы.

— Ксеннит, айкинит и г’ор, — добавил Уантеж.

По первоначальному плану, добыв все необходимые ресурсы на Базаре, мы должны были совершить гиперпрыжок к планете с артефактом Предтеч по координатам, которые дала Женевьева Корде. Но без работающего сгибателя пространства в Бездну не попасть, и то, что нам придется заглянуть на Ксенну, стало понятно, когда мы проанализировали список ресурсов, которые удалось приобрести на Базаре. Даже после того, как лидеры Опустошителей покопались в своих личных запасах, выяснилось, что на всем Ингусе ксеннита, айкинита и г’ора не наберется и для одного сгиба пространства, уж больно редкие вещества.

Путь на Сидус был нам закрыт, да и там эти ресурсы в свободной продаже отсутствовали, и тогда крепак Уантеж решил познакомить меня с ксеннианкой Синханни, одной из немногих представительниц своего племени, осевших на Ингусе. Их малочисленность была связана не с тем, что ксеннианки — затворницы и избегают внешних контактов, просто от этой когда-то продвинутой цивилизации практически никого не осталось — несколько тысяч особей, обитающих даже не на родной планете, а на орбитальной станции.

Глобальный катаклизм ударил по Ксенне в виде гигантского астероида, не замеченного ни Авророй, научно-исследовательской орбитальной станцией ксеннианцев, ни разбросанными по системе зондами. Уже задним числом выжившие определили, что астероид был скрыт полем невидимости, это привело их к мысли, что планета кем-то намеренно атакована, но кем, не смог помочь определить даже Разум. Это оставалось загадкой по сей день, и самой популярной стала гипотеза, что невидимый астероид — эхо военных действий в галактике времен Предтеч. Другой — что это их же заблудившийся инструмент, обращающий планеты в нужные. Неслучайно ведь технология Предтеч требовала ресурсов, доступных только на Ксенне.

По исторически сложившейся традиции двуполые ксеннианцы четко распределяли роли в обществе: мужчины охотились и завоевывали более слабые прайды, женщины занимались всем остальным.

С развитием науки и технологий, когда раса объединилась, а производство полностью легло на плечи роботов, мужчины заменили охоту и войны общим руководством и спортивными играми, а наукой и исследованиями занимались только женщины, чей мозг позволял это делать с большей эффективностью. Уступая мужчинам в силе, ловкости и реакции, любопытные от природы ксеннианки лучше анализировали информацию и делали более верные выводы. Именно поэтому в момент катаклизма на Авроре находились несколько сотен женщин и ни одного мужчины.

Катаклизм случился, когда ксеннианцы уже нашли артефакт Предтеч на соседней планете, активировали, но еще не разгадали его тайн и не прошли испытания.

Несколько десятилетий ксеннианки выживали, обустраивая станцию и пытаясь понять, как жить дальше: адаптироваться к новым условиям на планете или смотреть в космос, надеясь найти новый дом. Мнения разделились, но вскоре стало понятно, что жить на преобразованной Ксенне, пережившей апокалипсис, невозможно. Лучи солнца не пробивались через многокилометровые пылевые облака, а мощнейшие пыльные бури, разгулявшиеся по планете, уничтожали все — не помогала никакая защита. Скалы обращались в труху, дома стирало до основания, а все остальное проходило будто через терку. Инопланетные и чужеродные микроорганизмы извратили местную флору и фауну, сделав ее смертельно токсичной. Целый спектр опасных для всего живого излучений был меньшей из проблем.

Изменившаяся планета требовала изучения, да и ресурсы для будущей деятельности на Авроре ксеннианки могли добыть только там. Это привело к модернизации уже существовавших роботов. Их сделали достаточно устойчивыми и прочными, чтобы пережить обычный ветер, а более-менее спокойные моменты между бурями давали возможность спускать роботов и возвращать их.

Использование роботов решило проблему нехватки ресурсов, а усовершенствованные методы очистки позволили ксеннианкам использовать добытое в своих целях. Роботами управляли с орбиты, стараясь успеть добыть хоть что-то, пока местность не накрыло очередной бурей.

Поняв, что Ксенна в ближайшие века непригодна для жизни, уцелевшие обратили взор в космос — сосредоточили свои усилия на расшифровке артефакта Предтеч и добились своего, получив технологию гипердвигателя и координаты Сидуса.

Ксеннианки отправили туда сначала миниатюрного, чтобы хватило вычислительных ресурсов, дрона с призывом о помощи, а получив ответ Верховного совета, послали к Сидусу с дипломатической миссией своего лидера Пахиллу.

Однако Разум не впустил ее корабль — он нес опасность для всех граждан Сидуса. Оказалось, что мутагены, извращающие все живое, несмотря на очистку, все же присутствуют на борту. Поэтому общаться с Верховным советом ксеннианке Пахилле пришлось дистанционно, по голографической связи, и, несмотря на то, что с тех пор прошло больше полувека, еще ни одна ксеннианка не была на Сидусе, хотя с многочисленными мерами предосторожности стороны наладили автоматизированный обмен ресурсами и технологиями.

По той же причине вызвавшаяся нам помочь Синханни не получила награды за то, что своей кровью активировала артефакт Предтеч, и без инициации Разумом не стала вида своего первой.

Да, Синханни была старше любого из нас, собранных на борту «Пустотного клинка», но по местным меркам все еще не достигла зрелости. Примерно двести лет — обычная продолжительность жизни для ксеннианок.

Выглядела Синханни удивительно, и если у других рас Сидуса ее внешний вид не вызвал бы особых эмоций, то любой человек поразился бы ее сходству с любимыми питомцами примерно половины человечества. Высокого роста, почти такая же, как я; грациозная, с плавными движениями, только не человек, а львица. Конечно, эволюция сделала свое дело, и ксеннианцы стали прямоходящими гуманоидами, но все в ней говорило о том, что их далекие предки берут начало от диких и хищных кошек.

Крепак Уантеж, знакомя меня с ней, сразу предупредил, что, если не хочу проблем, лучше мне не смотреть в глаза Синханни. Я честно пытался, но ее взгляд притягивал, и я все же нарвался на проблемы.

— Те хомо, что представлены на Ингусе, не такие агрессивные, как этот, — сказала Синханни в первую минуту знакомства. — Если он продолжит в том же духе, я вызову его на поединок. На смертельный поединок. Никто не смеет пялиться в глаза Синханни.

— Это очень необычный хомо, — вступился за меня Уантеж. — Он такой же, как я, Синханни, тебе его не одолеть, и ему нужна помощь.

— Помогать хомо? — фыркнула она. — Вот еще.

— Не хомо, — возразил Уантеж. — Всем нам. Детали засекречены, но я посвящу тебя в них, если ты поможешь.

Выслушав, что нам нужно, Синханни ответила прямо:

— Нужен добывающий робот, они уже запрограммированы и знают, что искать, где и как извлекать. Аврора не даст вам ни ресурсов, ни робота, у них договор с Сидусом. Хуже того, они атакуют, если мы появимся рядом без опознавательных кодов, которые известны только автоматическим грузовым баржам, курсирующим между Сидусом и Ксенной. Так что добывать придется самим. Но ни одному разумному не выжить на Ксенне.

— Ни одному, кроме хомо Картера, — сказал Уантеж.

После его слов Синханни долго смотрела на меня оценивающим взглядом и, видимо, что-то увидела, потому что ответила согласием.

— Тогда самый простой вариант, если такую самоубийственную задачу вообще можно назвать простой, — это найти робота, потерянного Авророй из-за того, что его не успели вывести из-под пыльной бури. Причем не любого, а поврежденного меньше всего. Они прилично бронированы, и есть шанс, что один из них уцелел достаточно, чтобы его можно было починить на месте. Если окажусь рядом, я смогу подсказать Картеру, как это сделать.

— Ты готова полететь с нами? — спросил я.

— Уантеж ручается за тебя. Мне этого достаточно, — ответила Синханни.

И вот мы у Ксенны. С голоэкрана командного центра рейдера я наблюдал за тем, что творится внизу. Багрово-рыжая планета при нашем приближении запестрила спиральными круговоротами — местные смерчи гуляли по напрочь иссушенной поверхности планеты, превратившейся в пустыню. Тут и там виднелись темно-зеленые пятна, но то была не растительность, а излившаяся на поверхность нефть, которая под влиянием то ли излучений, то ли мутагенов изменила свою суть и превратилась в ботрум — субстанцию, из которой ксеннианки научились добывать крайне эффективное космическое топливо, позволяющее развить максимальную досветовую скорость.

— Определил оптимальное место для посадки, Картер, — объявил Убама. — Детекторы показывают, что в радиусе десяти километров там есть останки четырех роботов.

— Тогда я пошел в посадочный модуль. — Поднявшись, я кивнул Оран’Джахату, Кеме, Тиану, потом посмотрел на Лексу. — Проводишь?

Кивнув и взяв меня за руку, девушка повела меня к шлюзу. Когда мы начали спускаться, над нами пронеслись две тени.

— Вернись живым, босс! — потребовал Кема.

— А то нам будет не хватать твоих мудрых изречений, — добавил Тиан.

— Ничего, вы и сами справитесь, — улыбнулся я. — Бесплатные коровы в небе — это уровень галактического мудреца, Кема. А за меня не переживайте, после Агони мне уже ничего не страшно.

— Страшно? — удивился Кема. — Хитамы не знают страха. Что это?

— То же, что и трепет, только в плохом смысле, — объяснила Лекса.

— Босс не трепещет ни перед кем, — возразил Тиан. — Даже перед крепаком Уантажем!

У посадочного модуля хитамы нас оставили и вернулись наверх, к Убаме, Оран’Джахату и Синханни.

— Только попробуй не вернуться, — пригрозила мне Лекса. — Тебе еще на мне жениться.

— Жениться? Что это? Хомо Картер Райли не знает такого слова.

Она врезала мне по плечу, но я ощутил лишь касание, остальное взяла на себя живая броня, а потом девушка обняла меня и поцеловала. Я ответил, и поцелуй был таким нежным, что все нечеловеческое во мне подвинулось, позволив сердцу ускорить ход, а душе — развернуться.

— Вернусь, — пообещал я и, уже садясь в посадочный модуль, прежде чем падать в неизвестность, спросил: — Что там с Юджином? Ты так и не рассказала, как вы с ним встретились.

— Все как обычно, — пожала она плечами. — Промотал все, что получил на Сидусе, влез в долги, промотал и их и стал попрошайкой. Увидев меня, так обрадовался, что полез обниматься, а потом попросил взаймы. — И, явно передразнивая своего бывшего партнера, добавила: — Всего пару монет, ну что тебе стоит, Беверли!

— И что ответила Беверли? Дала?

— О, еще как дала! Беверли так дала под зад, что он по всему Базару покатился колбаской!

— Жестоко.

— Вот потому я тебя и предупреждаю, милый, даже не думай там остаться! А то кончишь, как Юджин.

Я все еще улыбался, когда она покинула шлюз, а Убама сбросил посадочный модуль в атмосферу Ксенны.

«Опасность, Большой друг», — тут же пробудилась Алиса.

Глава 17

Ксенна

Посадочный модуль, оставив меня, тут же взлетел, чтобы вернуться на рейдер. Его силовые щиты справлялись с ветром, но вряд ли выдержат напор местной бури. Убама вернет его за мной, когда придет время, а его у меня немного. Окна между бурями не дольше нескольких часов, а спрогнозировать их появление в конкретной локации даже с орбиты невозможно, настолько они непредсказуемы.

Я не ждал легкой прогулки, но Ксенна, даже в сравнении с Агони, встретила меня недружелюбно. Только побывавший в песчаной буре отчасти понял бы мои ощущения — пыль и измельченный камень, разогнанные шквальным ветром до тридцати и выше метров в секунду, могли бы содрать с меня плоть до костей в считаные мгновения, и именно это произошло с моим пустотным костюмом, найденным на рейдере, и с остальной одеждой. Лекса, увидев меня снова голым, схватилась бы за голову. Но она не видела — даже я не видел своих ног, таким грязным был воздух.

Хорошо хоть обувь не подвела. Обычного человека ветер Ксенны давно бы сдул, меня не сносило только из-за сверхпрочных башмаков со специальной подошвой из штатной экипировки рейдера. Я слабо разбираюсь в галактических технологиях, но эти как-то манипулировали силой притяжения, намертво сцепляя меня с землей. Чтобы научиться в них перемещаться, пришлось немного потренироваться — помог опыт хождения в обуви с магнитной подошвой.

Видимость была такой, что я не разглядел бы своих пальцев на вытянутой руке, но спасал мод «Всевидящий глаз» из останков прежнего тела Убамы. Попереключав разные режимы зрения, в одном из них, настроенном на обнаружение живых существ, я увидел, что воздух пронизан мириадами микроорганизмов — тех самых мутагенов, готовых преобразовать и извратить на свой лад все чужеродное. Через мгновение после того, как местный ветер стер мою одежду в пыль, эти микроорганизмы, налетевшие, как голодные комары, облепили меня толстым слоем.

Спиннеры, Алиса и Мария, почуявшие их уже в момент вхождения в атмосферу Ксенны, были начеку. Не знаю, что именно они делали с мутагенами, но живой броне работать не пришлось: микроорганизмы отваливались замертво. Интересно, как Синханни удалось избавиться от них? Надо будет поинтересоваться, как ксеннианки решили эту проблему, и решили ли, если Сидус все еще отказывается их принимать…

— Картер, ты в полуклике от первого робота, — услышал я в голове спокойный голос Убамы. Лишив всего, что можно отнять, Разум почему-то оставил нам все установленные моды. — Смотри карту.

Мини-карта указала направление, и я, преодолевая порывы ветра, направился туда, ступая по вылизанной и отшлифованной, словно оконное стекло, земле. Двигался я, как робот: поднять правую ногу, подав команду подошве выключить притяжение, поставить ее, включить сцепление; отключить сцепление в левой, поднять ногу, поставить, включить сцепление. Поздравляю, Картер, за десять секунд ты сделал два шага! А теперь повторить.

Вряд ли я смог бы даже сдвинуться с места, не будь во мне реликта «Энергия Предтеч», именно он не давал накапливаться усталости от постоянного напряжения мышц всего тела, сопротивляющихся порывам ветра. И все равно подсознательно я пригибался и шел чуть ли не на корточках, чтобы снизить давление хлещущих со всех сторон пыльных потоков, которые как будто поставили своей целью сломать меня, скрутить, вывернуть наизнанку.

Свист ветра нарастал. Ураган выл и рычал, дергал и тряс меня, словно искал слабое место в моей живой броне, чтобы вгрызться осколками камней, ворваться в сладкую плоть и источить ее до костей, а потом и кости стереть в порошок. Даже если бы не опасные излучения, пронзающие атмосферу и поверхность планеты, и опасные мутагены, климат Ксенны не позволил бы здесь обосноваться никому из разумных. Разве что в пещерах или под землей.

Справа от меня зеленело смутное пятно, слева маячил срытый почти до основания, но все еще обозримый холм. Сделав несколько шагов, я сообразил, что сглупил, не активировав «Сферу Предтеч», ведь привык к тому, что всегда включенный «Щит» этого не требует, и тут же воплотил задумку.

Жизнь сразу наладилась. «Сфера» оказалась незримой, по форме напоминала скорее яйцо и динамично менялась под ногами. В общем, не статичная сфера, а скорее силовой мешок. Впрочем, на мою подвижность это никак не повлияло, просто каменную поверхность под ногами я ощущать перестал, словно между ней и мной проложили тончайший слой воздуха.

«Ничего, Картер, привыкнешь, — подумал я, досадуя, что не сразу догадался включить реликт. — К хорошему быстро привыкаешь». К тому же близилось завершение отката на использование следующего мода «Разума». Мне нравилось быть умнее, чем прежде, и теперь, понимая свою глупость в прошлом, я еще четче осознавал, что и сейчас не хватаю звезд с неба.

С активацией «Сферы» ветер перестал задувать в уши, хотя звуки полностью не исчезли, просто стали приглушеннее. Пыль и осколки камня бились о невидимую преграду, но не липли к ней, а обтекали, как встречный ливень — разогнавшийся флаер.

Однако расслабляться было рано. Синханни предупреждала, что в последние годы из-под земли в местах, где буря отступает, временами вылезают новые формы жизни. Исследовать их ксеннианкам не удалось, из-за пыли видимость поверхности с орбиты приближалась к нулевой, но роботы иногда засекали движение, и из того, что удалось увидеть их сенсорами, стало понятно, что адаптировавшаяся после катаклизма и преобразованная инопланетными мутагенами жизнь далека от прежней. Особенно если говорить о размерах.

Впрочем, путь до останков робота, около половины мили, я проделал без приключений, под ободряющие реплики Лексы и направляющие — Убамы. Синханни не имела интерфейса Сидуса и коммуникационного мода, совместимого с нашими. Хотя на Ингусе можно было приобрести нейроинтерфейс, похожий на тот, что дарит Разум при инициации, ему все же было далеко до технологий Предтеч — он скорее имел функции земного коммуникатора с выводом информации на сетчатку глаз.

Струи пыли и песка, все вихри этого мира, казалось, устремились ко мне. Камни, некоторые из которых Лекса вряд ли смогла бы поднять, летели навстречу и росли на глазах. Несмотря на защиту «Сферы Предтеч», каждый раз при столкновении я невольно жмурился, съеживался и втягивал голову в плечи.

Добывающего робота я нашел в низине. Даже останки говорили о том, что его полные размеры могли бы сравниться с десятиэтажным домом. Покрытие и обшивка робота облезли, но основной материал, какой-то ксеннианский сверхпрочный композит, уцелел. Робота, очевидно, помотало и побило, пока он носился, захваченный бурей, может, даже не одной, поэтому по изломанным очертаниям сложно было представить, как он выглядел функционирующим.

— Я на месте, — передал я на рейдер и рассказал Убаме, что вижу.

Он переспрашивал, уточнял, а потом передал мне слова ксеннианки:

— Этот робот негоден. Но у Синханни идея: найди его голову и посмотри маркировку на затылке. Так мы поймем, что за модель, и, исходя из этого, решим, что предпринять дальше.

Проще было сказать, чем сделать. В поисках головы я провел следующие минут пять, но все, что оторвало от робота, по всей видимости, унесло и разбросало на мили вокруг. Озадаченно почесав затылок, я спросил:

— Без головы никак?

— Можно попробовать и без головы, — снова передал слова Синханни Убама. — Но с ней было бы проще. Аврора посылает на Ксенну разные типы роботов, и некоторые из них универсальны, хотя и намного менее эффективны. Их называют мусорщиками: грубо говоря, они добывают и подбирают все, что может оказаться полезным, и хранят это в себе, а не в отдельном управляемом контейнере. Если маркировка недоступна, изучи корпус. Универсальные роботы самой старой модели, времен, когда Аврора для их производства использовала металлопластик. Проверь, если корпус изъеден…

Связь оборвалась, но главное я уловил и занялся проверкой. Огромный блок робота размером с флаер походил на часть туловища, и вся открытая ветрам металлическая часть была пористой, напоминая крупную терку. Я не страдал трипофобией, то есть страхом перед кластерными отверстиями, но от такого зрелища у меня волосы встали дыбом.

Если это то, о чем говорит Убама…

— Был обрыв связи. Картер, как слышишь?

Напрягая жилы и в то же время поражаясь обретенной силе, я перевернул покрытый дырками блок и обнаружил, что «грудь» робота явно не цельная, по ее периметру пролегает тончайшая, почти незаметная щель, в которую не пролез бы и волос.

— Слышу нормально.

— Повторяю: если корпус изъеден мутагенами, возможно, это…

— Это универсальный робот, — перебил я. — Подтверждаю, корпус изъеден. Где в нем искать ресурсы?

Убама надолго замолчал. Видимо, Синханни вспоминала устройство робота. Но мне больше не требовались подсказки. «Когти Предтеч», выросшие из пальцев, рассекли металлопластик, как бумагу. Вырезав прямоугольник размером с кухонный стол, я поддел его когтем, поднял и отогнул, после чего принялся изучать содержимое робота. И понял, что добрался до джек-пота: контейнер был забит кристаллами, присыпанными голубоватой пылью и каким-то хламом в виде каменных осколков, булыжников и кусков породы.

Вот только нужно было спешить, пока усиливающийся ветер не снес все содержимое. Я начал загружать инвентарь всем, что попадалось в руки.

— Вряд ли тебе удастся взломать контейнер, — заговорил Убама. — Эти роботы созданы, чтобы выдержать пылевые шквалы, поэтому Синханни советует все же найти голову. Маркировка позволит…

— Я его взломал, — перебил я, продолжая перемещать содержимое к себе. — Внутри кристаллы разного размера и голубой порошок. — И добавил, заметив, что порошок почти не колеблется под порывами ветра: — Довольно тяжелый.

Никто в команде не знал о моих реликтовых модах Предтеч, но вряд ли они удивились взлому робота. Разве что Синханни. Среагировав на новую информацию, она через Убаму передала мне, что нужно:

— Айкинит — темно-серые кристаллы. Ксеннит, скорее всего, покажется тебе обычным камнем. Голубая пыль — г’ор.

Взяв в руки один из кристаллов, я увидел подсказку интерфейса: «Неочищенный айкинит». Отлично.

— Я гребу все, что влезет, — сказал я, оценив свои возможности. Инвентарь позволял утащить если не все, то многое. — Присылайте посадочный модуль.

Убама откликнулся не сразу. Оглядевшись, я заметил, как еще больше, даже в специальном режиме зрения, потемнело небо на востоке, и насколько ухудшилась видимость, даже с «Всевидящим глазом».

Наконец рехегуа проговорил сквозь треск помех:

— Возражение: не все так просто, Картер. Ресурсы заражены мутагенами, есть риск…

«Мы очистим и обезвредим», — донесся голос Марии.

— Риска нет, Убама, доверьтесь мне. Присылайте…

Землю под ногами тряхнуло так, что я повалился на робота. Гул снизу нарастал.

— … модуль, — закончил я.

— Картер, у нас другая проблема: в ста шестидесяти кликах от тебя проходила буря. Она шла мимо, но сейчас свернула к тебе. Скорость превышает тысячу кликов в час, это значит…

— Что через десять минут она будет здесь, и модуль ко мне…

Тряхнуло еще сильнее, да так, что многотонный блок робота подпрыгнул.

— … не успеет?

— Модуль уже отправлен, — невозмутимо сообщил Убама. — Но к его приземлению тебе лучше быть готовым. Буря накроет тебя через половину тика. Даже если успеешь взлететь, тебя помотает.

— У меня ощущение, что эта планета просто не любит незваных гостей… — пробормотал я, продолжая сгребать кристаллы, землю и пыль.

Каждый перенос из реального мира в карманное измерение инвентаря происходил не мгновенно, и времени почти не оставалось. «Неочищенный ксеннит», «Неочищенный г’ор» и «Неочищенный айкинит» мелькали среди названий того, на что я успевал бросить взгляд, но мне было не до этого: то, что вызвало дрожь земли, начало выбираться наружу.

«Гигантские каменные черви, вот чего нужно опасаться, — вспомнил я предупреждение Синханни. — Случалось, что они уничтожали добывающих роботов, просто проползая мимо. Сложно даже представить, какой массы черви, если способны раздавить многотонного робота».

Не то чтобы я опасался этих червей — что они мне сделают? — но могут повредить модуль, и тогда я попаду в бурю. И ее можно пережить, но проводить такой тест-драйв «Сферы» не хотелось. К тому же я не поинтересовался, есть ли на рейдере второй посадочный модуль.

— Треть тика, Картер, — голос Убамы едва пробивался через какофонию звуков: грохот земли, шум ветра, перестук камней размером с кулак, врезающихся в «Сферу». — Модуль уже рядом.

Краем глаза я заметил что-то на горизонте — на холме, с которого я спустился в низину. Что-то чудовищно огромное, словно небоскреб уложили на бок. Оно двигалось и двигалось ко мне. Сквозь слепящую завесу мусора, песка и пыли я попытался разглядеть, что мне угрожает, а когда увидел, ускорил сбор ресурсов. Разглядеть, что именно тащится навстречу, было сложно, но я не собирался рисковать.

Непонятная опасность приближалась, и сбор ресурсов пришлось отложить. Быстро перебрав в голове свой арсенал, я активировал «Дыхание Предтеч» — выдохнул направленный поток темной энергии.

Насколько далеко способен плюнуть человек? В десять лет я плевал на два метра. В миротворцах я улучшил свой личный рекорд и чуть-чуть не дотянул до трех.

«Дыхание Предтеч» сделало меня чемпионом галактики по дальности полета слюны. То, что я выдохнул, было именно плевком, как если набрать полный рот нефти и исторгнуть ее, отправив на триста метров. Или на пятьсот, с учетом разлета потока темной энергии, который расширился так, что накрыл движущееся чудовище с головы до хвоста — или от клешней до когтей, мне было не до деталей. Тварь явно направлялась не налаживать контакты, а сожрать меня.

Массивное пятно, заслонявшее горизонт, замерло. Однако остановка ни о чем не говорила, поэтому я взобрался на блок робота и, сопротивляясь усиливающемуся ветру, всмотрелся.

Режим, позволяющий выделять живое, показал, что я ошибался. Это была не тварь, это были твари — тысячи, если не миллионы. Серебристо-черные живые кубики. Полчища мигрирующих муравьев — очень слабая аналогия тому, что я наблюдал.

Одни твари растворились в темной энергии, другие потеряли часть, но когда целое развалилось на куски, оставшиеся существа провели инспекцию, собрались заново, примагнитившись друг к другу, и продолжили движение. И хуже всего то, что облака, аннигилированные темной энергией в искрящую металлическую пыль, поднявшуюся в воздухе, начали сгущаться.

Беречь темную энергию не было нужды, я открыл рот и выдохнул. Кубики снова распались, затем быстренько воссоединились и направились ко мне с упорством пираний, почуявших кровь. Что меня напрягло — на расстоянии около полусотни метров они раздвоились и в два потока начали меня окружать. Уничтоженные до этого уже собрались — синтезировались заново — и нагоняли ушедших вперед. «Дыхание» хоть их и не убивало, но замедляло, и я «задышал» еще чаще, растворяя в темной энергии оба потока кубиков.

— Убама, доложи статус модуля, — попросил я перед очередным «выдохом».

— Тридцать шесть секунд, — послышалось в ответ.

Стрелять из «Бластера космического скитальца», тоже работающего на темной энергии, было глупо, но я все равно попробовал — остальное оружие отобрал чертов «Разум», а волновой модулятор и тазер, которыми Ханг экипировал нас, все равно что пистолет против тучи комаров. Несколько пришибу, и то не факт, но остальные…

— Не сажай его, пусть зависнет метрах в двадцати от земли, — сказал я, напряженно наблюдая за кубиками. Вблизи стало видно, что они постоянно меняют форму и цвет, переливаясь от серебристого к черному. — Я попробую подняться с «Воздушными крыльями».

— Плохая идея, — среагировал Убама. — Тебя унесет.

— Пусть так, лишь бы подальше отсюда…

Кубики, каждый размером с яблоко, сливались в более крупные блоки, выстраивая вокруг меня стену. Мне не хотелось даже представлять, к чему это приведет, а «Сфера Предтеч» начала казаться не такой уж абсолютной защитой. Вряд ли кубики пробьются и через «Сферу», и через живую броню, но проверять не хотелось.

— Мария, Алиса, гляньте, что это за зверь такой, — велел я спиннерам.

На проверку ушло не больше пары секунд, и такими испуганными я внепространственных паразитов не видел никогда. Оба буквально взорвали мою голову:

«ОПАСНОСТЬ, Большой друг! Ни в коем случае не дай им себя коснуться!»

— Офигеть какая новость! — завопил я, охреневший не столько от предупреждения, сколько от самого факта того, что появилось что-то, чего боятся спиннеры! — Что это вообще?

— Неизвестная форма жизни, мысленная активность отсутствует, существует в бесконечном множестве фаз.

— Что?

«Оно живет во всем бесконечном множестве измерений, а не в шести, как мы, — сообщила Мария. — Ищу аналогию в твоей базе знаний… Даже мы, спиннеры, для этих существ, как бабочка, прибитая к листу бумаги. Эту планету нужно закрыть на карантин!»

— Чертовы кубики! — заорал я, выплескивая в крике водопад темной энергии.

«Это не кубики, это гиперкубы бесконечной размерности», — поправила меня Мария.

Выпучив глаза и распахнув «Воздушные крылья», я отключил подошвы и прыгнул вверх. Шквал ветра понес меня прямо на кубических монстров, но я выправил направление и удержался над ними. Под ногами творилась совсем уж странная хрень: кубики сливались в более крупные блоки, причем они ускорились в несколько раз, и в считаные мгновения два «рукава», окружавших меня, втянулись в общую массу, которая начала расти. Я поддал огня «Дыханием», но сделал только хуже — кубики словно научились усваивать эту энергию и перерабатывать ее себе на пользу.

На горизонте заискрили молнии. Мириады трущихся частиц, пыли и камней накаляли и без того переполняемую энергией бурю, которая как будто обрела разум и задалась целью дотянуться до меня.

Посадочный модуль я скорее почувствовал, чем увидел, потому что разглядеть или услышать его было невозможно. Молнии били все ближе, буря рвалась ко мне, натужно ревя и стеная, а снизу тянулись быстро растущие ветки из кубиков. Я залил их темной энергией, но сделал только хуже, они стали увеличиваться в размере еще быстрее.

— Твою мать… — прорычал я, изо всех сил управляя крыльями.

— Требуется пояснение… — голос Убамы трещал и обрывался. — Размножение… рехегуа… матери… у хомо…

Чертыхаясь, что не догадался раньше, я бросил на ближайшую ко мне ветку тварей «Сеть Предтеч». Реликт развернулся и окутал кубики, сеть стянула и прибила их к земле. Модуль маячил рядом, но не висел на месте, пытаясь стабилизироваться в пространстве.

Больше не думая, я закидал «Сетью» все «ветки» и, вихляя под разносторонними шквалами, устремился к посадочному модулю.

«Сети Предтеч» сделали свое дело только наполовину. Да, им удалось сковать отдельные «ветки», но вышло, как при замесе теста. Когда сдавливаешь одну часть, другая становится больше. Мега-«ветка» догнала меня, когда я забирался в шаттл — вернее, меня туда задуло так, что я врезался головой в стену кабины, противоположную от входного проема.

Я даже не успел нормально сесть и закрепить ограничители, как был вдавлен в кресло — Убама не жалел меня и врезал перегрузкой в сотню g. «Сфера» и «Щит» защищали меня не только от внешнего урона, но и от многократной силы ускорения, при других условиях смертельной для человека.

Но все же человеческий организм слишком хрупок, и я отключился из-за отхлынувшей от мозга крови.

Последнее, что я заметил, напряженно вглядываясь в наполненное пылью пространство между мной и дверью, — как на полу что-то блеснуло.

Глава 18

Детектор разума

В себя я пришел довольно быстро, стоило закончиться перегрузкам, но все равно случилось это уже тогда, когда посадочный модуль занял место на «Пустотном клинке».

Перед тем, как отключиться, я заметил подозрительный блеск на полу, но что это было, рассмотреть не успел.

Мои опасения оправдались. Одному гиперкубику все же удалось добраться до меня, но этим все и закончилось. Безжизненный, оплывший, словно кусок сливочного масла, оставленный в тепле, но наверняка все еще опасный. По крайней мере спиннеры, отправленные его проверить, приближаться остереглись, сообщив, что жизнь в нем все еще теплится, просто не на этом плане вселенной. Хорошо, хоть все остальное они очистили от мутагенов, связь которых с гиперкубиками если и была, то оставалась неясной.

Команда, встречавшая меня, его даже не заметила, пока я не указал на него и не рассказал, что это такое. Синханни строго-настрого запретила к нему прикасаться, притащила какие-то приборы и начала его изучать. Остальные помогли мне с разбором добра из разграбленного робота ксеннианок.

От внешней обшивки модуля мало что осталось, когда он поднимался, его все-таки зацепило бурей, продырявило и избороздило царапинами. Если бы Убама не успел подхватить его гравитационным лучом, я, скорее всего, все еще был бы на Ксенне. Бурю я, конечно, пережил бы, но атаку многомерных гиперкубиков — большой вопрос.

После суеты, сопровождавшей разгрузку и обсуждение случившегося со мной на Ксенне, когда остальные начали готовиться к следующему гиперпрыжку, мы с Синханни задержались в шлюзовом отсеке. И я задал ей беспокоивший вопрос — специально только сейчас, когда мы остались наедине, чтобы не смущать остальных. Хотя Убама, конечно, нас слышал.

— Как так вышло, что мутагены не заразили тебя, Синханни? — спросил я.

— Разум не в состоянии постичь природу мутагенов Ксенны, — начала она издалека. — Известно, что до катаклизма их не было, а после они заполнили всю планету. Вопрос только в том, астероид ли их занес, или они появились из-за столкновения?

— Скорее, второе, — подумав, сказал я. — Ведь если невидимый астероид блуждал по галактике со времен Предтеч, то Разум должен знать, что за мутагены прибыли с ним на Ксенну.

— В любом случае вне планеты мутагены неактивны. Только что ты доказал это. — Синханни указала на посадочный модуль, в салоне которого все еще валялся маленький гиперкубик. — В общем, с мутагенами та же история. Вне Ксенны они то ли умирают, то ли впадают в анабиоз, нашим исследователям так и не удалось понять. Однако Разум по какой-то причине все еще воспринимает их как опасность для граждан Сидуса. Отсюда карантин и запрет на посещение станции.

— Погоди, а как же Ингус и… — начал я задавать следующий вопрос, но Синханни перебила:

— Опустошители придерживаются концепции здравого смысла. Даже если я и занесла на Ингус неактивных мутагенов, вне Ксенны они безопасны.

Синханни с ее опытом, вероятно, впечатлилась тем, как я навестил ее родную планету и выжил, а потому стала разговорчивее: рассказала чуть больше о своей расе и о себе, об Ингусе, который, по ее словам, все еще существует, потому что Сидус позволяет. Опустошители, как бы ни хорохорились, уступали Коалиции во всем, и даже четверо вида своего первых, перешедшие на темную сторону, вряд ли уравняли бы силы. Однако Базар процветал, причем в последнее время — все больше за счет торговли с колониями, собственных научных достижений и экспансии, чем благодаря пиратству.

Мы все еще общались, когда Убама запустил просчет гиперпрыжка на безымянную планету, на которой скаут Института обнаружил следы Предтеч. Планету не стали регистрировать в базе Сидуса, чтобы не плодить конкурентов за наследие древней цивилизации, но отправленная с Земли экспедиция перестала выходить на связь, едва совершила посадку. Дежурный, оставленный на орбите, известил об этом Землю, после чего принял решение последовать за пропавшими и тоже сгинул. Вторую попытку Институт решил произвести с моей помощью.

Ресурсов для сгибателя пространства все еще не хватало, потому что г’ор, ксеннит и айкинит требовалось сначала очистить. Изучив добытое, Синханни подтвердила, что запасов хватит, а очистку вызвалась взять на себя. Все необходимое оборудование она захватила с собой с Ингуса.

— Всем приготовиться к прыжку, — объявил Убама.

Я посмотрел на Синханни. Ксеннианка нервничала, дергая хвостом. Как она призналась, гиперпрыжки не для нее, поэтому она всегда предпочитала путешествиям относительно спокойную жизнь на Базаре.

— Что будем делать с гиперкубиком? — спросил я. — Может, сбросить его наружу?

— Не стоит его касаться, — дернув длинным хвостом, ответила ксеннианка. — Ничем.

Мы поднялись и заняли свои места в креслах. Рапторианцы беззвучно общались между собой, выдыхая пар, а заметив мое внимание, Оран’Джахат объяснил:

— Многомерная, да еще и агрессивная фауна Ксенны — это ошеломительная новость, о которой нужно сообщить всем. С твоего позволения, босс, я отправлю информационный пакет хомо Хангу Ли и своему дяде-деду Биджаку. И Аврору не помешает предупредить.

— Своим я передам, — сказала Синханни. — У меня остались подруги, с которыми я на связи. Кстати, это их надо благодарить за то, что «Пустотный клинок» остался незамеченным.

— Вот! — обрадовался Оран’Джахат. — Что скажешь, босс?

— И что ты им сообщишь? — скептически поинтересовался я.

— Настойчивая рекомендация: всем приготовиться к прыжку! — повторил Убама.

— Скажу, что ты подвергся атаке многосоставного существа, каждая часть которого является живым гиперкубом бесконечной размерности. Что эти твари устояли даже перед потоками темной энергии, от которой аннигилируется все. Вообще все! А кубы, как ты рассказал, ею питаются!

— Кстати, босс, а как ты определил их бесконечную многомерность? — поинтересовался Кема. — Нет, не то чтобы я сомневался в твоих эмпирических познаниях, но все же. Или это была какая-то метафора?

— Метафора? — не понял я.

— Кема имеет в виду, что культура хомо для нас загадка, — объяснил Оран’Джахат. — Возможно, на Земле есть многомерные создания? Я слышал о некой квантовой корове Шредингера, которая существует в суперпозиции.

— Это не та, что в небе, бесплатна и любит сыр? — подозрительно прошипел Тиан.

— Нет, это та, что одновременно живая и мертвая, — проявил познания Кема. — Некоторые хомо даже ей поклоняются и празднуют каждый год ее воскрешение.

— Раздражение: я же уже дважды просил всех подготовиться к прыжку! — повысив громкость, объявил Убама.

— Кема, ты путаешь с днем коровы, — с видом знатока объявил Оран’Джахат, игнорируя рехегуа. — В этот день хомо смотрят, вылезла ли корова из норки, и, если вылезла, значит, будет дождь.

— Точно! — воскликнул Кема. — Я еще слышал, что, сколько корову ни корми, она все в лес смотрит. Очень свободолюбивое существо. И любит лес.

Не понимая, издеваются надо мной эти умники или просто тупят, я посмотрел на Лексу. Она закрыла лицо ладонями, ее плечи вздрагивали, как будто она рыдала. Или смеялась, я совсем запутался в ее эмоциональном фоне. Она все еще сердилась на меня, но за что — оставалось загадкой. Наверное, за обнаженку. Или за то, что чуть не погиб. Оран’Джахат рассказал, что, увидев меня без сознания, Лекса чуть сама не хлопнулась в обморок. Так и сказал: «хлопнулась». Убама уточнил, что хомо Лекса испытала приступ диффузного снижения мозгового метаболизма, вероятно, из-за шока. А когда я попытался ее обнять, врезала мне так, как умеет. Сильно, но абсолютно бесполезно. В общем, она сердилась, а из-за чего — неважно, главное, причина была надуманной, а значит, ей просто нужно дать время остыть.

— Тихо! — рявкнул я. — Убама, включай гипердвигатели, как только я договорю. Оран’Джахат, доложишь о гиперкубиках, когда покинем эту систему. Кема, эти гиперкубики на самом деле существуют в бесконечном числе измерений, информация достоверная и из самых надежных источников.

— Откуда?

— От верблюда! — прорычал я и спохватился.

— Точно, вери-билю-иды! — обрадовался Тиан. — Забыл это слово, оно значит «самец коровы», так, босс?

Оран’Джахат и Кема расхохотались, но коварно, по-рапториански, выдыхая клубы пара. Я схватился за голову, осознав, что меня троллят. Дисциплина на корабле вообще ни к черту, о каком спасении галактики может идти речь?

Поднявшись, я грозно осмотрел подопечных. Смешки поутихли, Лекса, улыбаясь, наблюдала за мной. Синханни сидела, прикрыв глаза. Даже не представляю, что она подумала об этом цирке.

Я приблизился к Кеме, взял его за змеиную голову и выпалил в лицо:

— Рапторианец хитам Кема Ли-десятый! Тебе, Тиану и Оран’Джахату приказ: найти голограммы коров, мышей, кошек, верблюдов и сурков и вызубрить, кто как выглядит. А заодно изучить все материалы о них. Срок исполнения — до конца моей экспедиции на планету Предтеч. Вернемся на Ингус, открою космозоопарк с земными животными. И вы, ящеры, будете там смотрителями!

— Будем кататься на вери-билю-идах, — обрадовался Тиан. — А они большие?

Вернувшись на место, я махнул рукой:

— Поехали, Убама.

Гиперпрыжок длился минуты. Одну, две или пять — кто знает, все субъективно. В гиперпространстве время останавливалось и ни один прибор точно не фиксировал, как долго разумные там находятся. Вернее, они пытались следить за временем, но каждый выдавал разный результат. Оставалось считать секунды про себя: тысяча один, тысяча два, тысяча три… Я дошел до тысячи шестисот двух, когда синева за обзорной панелью сменилась чернотой космоса.

Когда-то давно в системе имелось, вероятно, пять планет, но сейчас осталась только одна — самая дальняя. Все остальные были уничтожены и оставили вместо себя четыре пояса астероидов. Вообще, весь этот рукав галактики был безжизненным, и ближайшая известная населенная система, рехегуанская Са’Иха, находилась в десятках тысяч световых лет.

— Мы на месте, — объявил Убама. — Расчетное время до достижения орбиты планеты — около двух тиков.

— Босс… — осторожно прошипел Кема.

— Даже не начинайте, — отмахнулся я. — Иду один. А вы зубрите про коров.

Пока Убама вставал на орбиту так, чтобы найденный артефакт Предтеч оказался под нами, я начал готовиться ко второму за день приземлению. Если считать визит на Ингус и то, что я все еще не спал, то — к третьему. Правда, насчет необходимости сна я не уверен. «Энергия Предтеч», по всей видимости, не только подпитывала меня и мои моды, но и оптимизировала биохимию. В общем, чувствовал я себя бодрым и полным сил.

Подготовка была недолгой. Я надел очередной комплект одежды, купленный Лексой на Сидусе, переодел истерзанные гравитационные башмаки, заменив их новой парой, активировал «Сферу Предтеч». Из оружия все же решил прихватить вольтронский тазер, хотя Убама доложил, что планета безжизненна. Ну, это как посмотреть. Сидусианские детекторы не видели спиннеров в их обычной фазе существования, а вне этого диапазона их увидят Мария и Алиса.

В космосе любое усложнение обычно приводит к большим проблемам, потому план был простым: спуститься, войти в контакт с локальными спиннерами, забрать артефакт. В том, что «внепространственные паразиты» здесь есть, я не сомневался, ведь признаки их присутствия налицо: прибывшие разумные перестали выходить на связь. Все это я видел на Марсе, когда пробудившиеся спиннеры вырубили нам всю электронику, и на Агони. Конечно, оставался вариант, что земляне погибли при аварии или случилось что-то еще, но вероятность этого была маленькой.

— Помимо азота и кислорода, атмосфера содержит большую долю метана, — сообщил Убама. — Гравитация — восемьдесят шесть сотых от среднегалактической.

— В целом, условия пригодны для жизни при наличии универсального мода метаболизма, — резюмировала Синханни. — А он у вас, полагаю, есть у всех.

Лекса все же вышла меня проводить. Обняла, прижалась, ударила кулаком в грудь и, не оборачиваясь, вернулась в салон. Злилась, что не беру с собой, понимала, что это разумно, но выход эмоциям дать было нужно.

Пока хитамы проверяли посадочный модуль, Оран’Джахат растерянно поскреб когтями грудь — не знал, чем помочь, и, ощущая себя бесполезным, сильно переживал. Я это чувствовал, хотя не понимал как. Видимо, врожденный симбионт стал сильнее и прокачал мне эмпатию еще больше.

— Не грусти, Оран, все будет хорошо, — сказал я, потрепав его по чешуйчатой голове. — Представляешь, сколько у нас еще интересного впереди? Спасем галактику от немертинов, разбогатеем на найденных артефактах и ресурсах и раскрутим нашу корпорацию до вселенских масштабов!

— Не будем делить шкуру живой коровы, — ответил он, выдохнув облачко зеленоватого пара. Шутил. Похоже, корова стала любимым мемом рапторианцев. — Для начала вернись живым.

Дежавю — несколько часов назад все это уже было, только на орбите Ксенны, и сопровождалось теми же самыми словами.

Уже заняв место, я вспомнил о гиперкубике — он исчез. Спиннеры предположили, что он мог не перенести гиперпространства, но версия была сомнительной. Сами спиннеры, тоже многомерные существа, переносили его без проблем.

Когда Убама сбросил модуль, я выкинул мысли о многомерном гиперкубике из головы. Когда человечеству и всей галактике перестанут угрожать немертины и у меня появится время, я, может быть, попробую разгадать эту загадку.

Спуск и приземление прошли почти без приключений — в самый последний момент вся электроника модуля вырубилась, но тут же включилась.

Вернувшаяся Мария подтвердила мою догадку: «Здесь есть наши, но в спячке, а тех слаборазвитых, кто пробудился, я прогнала». Прогнала так прогнала, подробности меня не интересовали. То, что у спиннеров своя иерархия, не новость. Эти местные небось совсем дикие и ослабевшие. Но живую броню все же проверил, ее прочность была на максимуме.

— Я в порядке, Убама, — доложил я. — Иду наружу. Опасности нет, будь готов послать бурового робота.

— Подтверждение: принял, готов послать бурового робота, — проскрипел рехегуа.

Буровой робот, предусмотрительно приобретенный Оран’Джахатом на Ингусе, был мобильным и относительно автономным: мог приземлиться в заданной точке и вернуться. О том, что такой робот понадобится, мы предположили, когда только обсуждали планы. В отличие от Агони и Марса, местные спиннеры атаковали пришельцев, стоило им приземлиться и выбраться наружу, а потому люди Института просто не успели добуриться до артефакта Предтеч.

— Будь осторожен, — раздался в голове голос Лексы, и я улыбнулся.

Безымянная планета напомнила Марс. Повсюду от горизонта до горизонта преобладали буро-коричневые цвета. Атмосфера была разряжена, а местное солнце — маленькое, чуть больше Полярной звезды — тускло проглядывало сквозь грязное темное небо.

Позади виднелись края кратера, и именно туда я направился. Неведомый метеорит проделал большую часть работы, ударив именно там, где далеко внизу прятался артефакт Предтеч. Уже по дороге, внимательно изучая окрестности, я заметил то, что можно было назвать руинами — едва различимые под слоем пыли очертания фундаментов. Здесь была жизнь, и жизнь разумная. Неужели и тут поработали немертины?

Сложно передать чувства, которые я испытал, шагая по земле, по которой когда-то ходили древние. Кто знает, может, это были сами диа? Или кто-то из младших рас Пирамиды?

Кратер по форме напомнил гигантский круглый поднос. Перебравшись через насыпь, я пошел вниз, благо спуск был пологим. Вдалеке маячил силуэт шаттла, до него было около пяти километров.

Мои спиннеры периодически отлучались, чтобы отогнать от меня мерцающих и временами проявлявшихся «пауков» — один в один как те, марсианские, только неагрессивные. Глядя на них, я задался вопросом, как меня видят спиннеры, учитывая их многомерность, — так, как я смотрел бы на детский рисунок на бумаге? Точка, точка, запятая — вышла рожица кривая; палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек?

Словно уловив обращенное к ним внимание, два «паука» замерли передо мной. Я изучил одного — скорее не паук, а миллион пауков, склеенных в одного. Конечности, изогнутые в беспорядке в разные стороны, отрастали и исчезали, а то, что пряталось в центре, было вообще невидимым, словно члены его росли из пустоты.

«Я поделилась с ними частью твоей энергии, — уведомила Мария. — Их матриарх охраняет реликт, а эти выбрались, когда уловили источник энергии первого космического корабля, на котором прибыли твои соплеменники».

Я погрозил «паукам» активированным «Мечом Предтеч». Один с удовольствием сожрал кончик, и я втянул меч, пока не остался без него. Если этим существам и можно чем-то пригрозить, то только гиперкубиком. Жаль, он исчез.

Сокрушался я неискренне, напротив, испытывал облегчение от того, что тварь испарилась. Неизвестное всегда пугает, а тут такое неизвестное, что даже спиннеры в штаны наложили.

Далее я шел без остановок и не отвлекаясь, хотя натыкался на явно земное оборудование, разбросанные вещи, бластеры. Среди всего нашелся старый потертый термос, но заглядывать внутрь я не стал.

Тем более не стал перешагивать сдувшийся человеческий скафандр и обошел его, злясь на марсианских спиннеров, лишивших меня друзей. Эти ребята, прибывшие с Земли, явно не побывали на Сидусе, прежде чем лететь сюда. Прыгнули, подкрепляемые долгом и извечной тягой людей ко всему новому. Надо бы на обратном пути собрать их личные вещи и отправить домой.

Формы космического корабля казались нетрадиционными для хомо, он скорее походил на пончик, но герб Единого флота хомо подтверждал, что люди здесь побывали. Видимо, дизайн позаимствовали у вольтронов, у тех все корабли подобны этому.

Пока я осматривал территорию, приземлился буровой робот. Убама дистанционно ввел данные задачи, и дальше началась рутина, когда мое участие почти не требовалось. По показаниям детектора робот определил оптимальное место для бурения и вгрызся в землю. В отличие от тех, за чьей работой я наблюдал на Марсе, этот все вырытое переносил во встроенное карманное измерение, а потому на то, чтобы пробить почти стометровый лаз, по которому я мог проползти, у него ушло меньше часа.

Вернувшись, он сбросил выкопанную породу и сделал запрос, нужно ли расширять лаз. Заглянув внутрь, я покачал головой: пожалуй, да, ползком я потрачу больше времени. К тому же внезапно проснувшаяся клаустрофобия отозвалась беспокойством интуиции: застряну, и что дальше? Вызывать на помощь хихикающих хитамов?

Буровой робот пошел расширять проход. Я решил не терять времени и собрал пять жетонов погибших, облазил их миниатюрный шаттл, выгреб бортовой журнал, личные вещи и коммуникаторы. К сожалению, от тел спиннеры не оставили ни волоска.

Команда периодически спрашивала с орбиты, все ли в порядке. Мои союзные спиннеры тоже периодически отлучались. Как сказала Алиса, они перетаскали достаточно энергии местному матриарху для полного пробуждения, но покинуть артефакт Предтеч она не может, пока я не извлеку из него информацию. Я так и не понял, что это — беспрекословное подчинение Властителям и их приказам или что-то вроде дела чести, ради которого местный матриарх исполняет свои обязательства даже сейчас.

Буровой робот выполнил работу на отлично. Я почти не сгибаясь преодолел спуск — робот сделал его спиральным, терпимо крутым, позволявшим идти, не оскальзываясь.

В самом низу я увидел нетронутую горку земли, откуда выглядывало каменное яйцо — контейнер для артефакта. Прямо на нем мерцали очертания спиннера-матриарха.

«Большой друг, она хочет познакомиться с тобой», — сказала Алиса.

Осторожно протянув руку, я почти коснулся матриарха. Спиннер замерцал сильнее и проявился полностью. В этой фазе его можно было убить, но я поскорее избавился от этой мысли, понимая, что сейчас произойдет.

Слияние.

Момент, когда я погрузился в мысли нового спиннера-матриарха, а она — в мои, продлился мгновения. Словно искала во мне подтверждение чему-то, а получив его, тут же оборвала связь. Почти всю, кроме той, что позволяла нам общаться.

«Они называют тебя другом, — услышал я чужой голос, который звучал в голове чуть грубее, глубже, словно этот матриарх был старше Марии, не говоря уже об Алисе. — Я убедилась, что это не просто слова».

«Это не просто слова. Я помогу вам объединиться и восстановить цивилизацию после того, как вы поможете мне одолеть немертинов».

«Мы поможем. Прошу дозволения занять место в твоем личном пространстве и стать твоим симбионтом».

Согласился я, почти не думая. «Энергия Предтеч» позволяет носить в себе хоть всех спиннеров галактики.

«Дозволяю. Как мне тебя назвать?»

«Викторией. Среди твоих близких нет никого с таким именем, и в это имя заложен смысл. Пусть оно символизирует нашу общую победу».

Я ощутил удовлетворение нового спиннера, и на этом общение закончилось. Виктория ушла в спячку, получив добро на использование моей «живой» энергии, а я занялся извлечением реликта.

Очистив макушку каменного яйца от земли, я положил на него ладонь. На миг мне показалось, что сунул руку в горящую лаву, а следом ощущения сменились на жуткий холод, проморозивший кости, словно контейнер проверял, кто я, имею ли право, и если имею, то в какой степени.

Что-то в каменном яйце щелкнуло, оно распалось на четыре лепестка. В воздухе висел такой же многогранный, почти невесомый голубовато-серебристый стержень, носитель информации. Однако на дне раскрывшегося яйца лежал второй стержень, только черный и с квадратным сечением.

Еще один информационный пакет?

Сначала я подобрал голубовато-серебристый. Ничего ожидаемо не произошло, и я попросил спиннеров на время меня оставить. Дважды повторять не пришлось, я буквально ощутил, что все три симбионта покинули мое тело и где-то недалеко от меня, находясь в невидимой фазе, ждали разрешения вернуться. Алисе можно было остаться, ее уровень интеграции со мной таков, что даже Разум вроде бы ее не видит, но лучше не рисковать.

Я покрутил стержень в руках и захотел его активировать.

Плавного мироздания, вида своего первый!

Твой статус достаточен для восстановления технологии.

Во благо хаоса технология будет определена случайным образом.

Готов восстановить технологию?

— Готов! — воскликнул я, думая, как сильно мне хочется получить возможность находить разумную жизнь в любой точке галактики.

Раскалившийся стержень в моей руке почернел и уменьшился, став похожим на второй. Может, тот, что лежит на дне каменного яйца, просто использован? Но кем?

Мысль оборвалась, сердце замерло, когда я увидел перед собой то, на что так надеялся:

Восстановление технологии завершено! Накопитель преобразован!

Случай подарил тебе детектор разумной жизни с галактическим пределом действия.

Для активации нужно пожелать найти разумную жизнь. Радиус действия зависит от объема энергии, доступного носителю.

Получилось! Но радиус действия… Как бы не ошиблись мы с Женевьевой. Я все же не Разум с его неограниченными ресурсами. Впрочем, плевать. Разовое использование уже заложено в этот почерневший стержень, и от него ничего не останется, когда я активирую детектор разумной жизни в галактике Бездна. Используя его впервые, точно можно будет замахнуться на «галактический предел действия».

Минутку…

Пересчитав грани первого стержня, я спрятал его в инвентарь и присмотрелся ко второму. Он черный, значит, уже активирован, но еще не использован. Правда, квадратное сечение не то же самое, у первого стержня граней больше, их тринадцать.

Фокус на стержне ничего не дал. Взяв его в руку, я ожидал увидеть хоть какую-нибудь подсказку, но она не появилась. Пожав плечами, отправил в инвентарь и его.

Очередной этап был выполнен успешно. Голова стала тяжелой, в ней все еще занимала место новая технология, и на свои мысли ресурсов не оставалось.

Забрав спиннеров, я начал путь назад. Сначала подъем, во время которого я доложил на рейдер о том, что забрал груз, потом — дорога через кратер к посадочному модулю.

На поверхности Виктория обратилась ко мне:

«Друг, позволь забрать моих потомков. Их немного, всего четверо, — это все, что осталось от моей последней линии».

Короткая мысль согласия, и четыре «паука» прыгнули мне в лицо. Рефлекторно я попытался уклониться, но куда мне было до их скорости — последние дети Виктории заняли место в моем теле. Хоть и не в этом измерении.

Буровой робот к тому моменту уже был на рейдере. На орбиту он поднялся сам, а там его перехватил Убама. Еще немного, и я тоже буду на «Пустотном клинке» с экипажем…

Волосы на руках встали дыбом. Резко остановившись, я замер, пытаясь понять, что меня насторожило. Шорох песчинок по земле, и больше ни звука. Спиннеры промолчали, и я огляделся.

Темно-серое небо. Солнце смотрелось так, словно в небе сделали дырку и подсветили ее фонарем. Слабый ветерок, неощутимый, но все же способный сдвинуть с места пыль, взвихрявшуюся то тут то там. Очертания посадочного модуля, плывущие от нагретого воздуха.

И странно поблескивающая дверь. То, что я называл дверью, было скорее местом в корпусе со входной щелью, но блестеть там нечему. Композитные материалы, использованные рапторианцами при постройке посадочного модуля, не блестят.

«Опасность, друг», — сказала Виктория. Голос звучал ровно, но я почувствовал напряжение. Мария и Алиса почему-то промолчали.

«Ты знаешь, что там?»

«Живое. Гиперкуб бесконечной размерности, с какими ты встречался на Ксенне».

«В посадочном модуле?»

«Нет. Он и есть теперь посадочный модуль».

Глава 19

Один

Посадочный модуль «Пустотного клинка» вмещал до четырех человек и был вершиной технологий и инженерии галактики, но, если смотреть на него издали, напоминал навороченную стиральную машинку начала двадцать первого века. Матовый корпус, прямоугольные очертания, призрачная дымка вокруг дна — преломление света антигравитационным полем. И приглашающе раздвинутая входная щель, которой точно не было, когда я спускался в тоннель.

И что делать? Сказать Убаме, чтобы забрал меня, а посадочный модуль бросить здесь? Эта идея выглядела самой здравой, но я был бы не я, если бы так и сделал. Усевшись метрах в двадцати от модуля, я задумался.

На кону судьба человечества и всей галактики. Каждый день промедления, возможно, удваивает число немертинов на Земле. А тут странная фигня, с разгадкой которой можно не спешить, планета-то все равно необитаемая. Да, свалить правильнее всего. Просто свалить, и черт с ним, с этим модулем и гиперкубиком. Спиннеры поддержали меня безоговорочно.

«Риск неприемлем, твое решение оптимально, Большой друг», — выразила общее мнение Алиса.

«Ведь если я погибну, вы все тут застрянете, и некому будет спасать остальных спиннеров», — подумал я, а спиннеры, даже если услышали, промолчали.

— Убама, у меня неполадки с посадочным модулем, — сообщил я на корабль. — Можешь попробовать взять управление на себя?

— Принял, Картер. Инициирую…

Посадочный модуль медленно оторвался от земли, поднялся метров на десять и завис.

— С модулем все в порядке, — доложил Убама. — О каких неполадках ты говорил? С орбиты модуль выглядит целым, показания датчиков…

Не успел я даже подумать, что ответить, как модуль распался на матово-серебристые кубики и осыпался, словно башня из домино. На земле образовалась горка выше меня ростом, раздельные фрагменты начали двигаться и заново собираться в модуль. От такого зрелища, напомнившего виденное на Ксенне, у меня мурашки пошли.

— Вы видели?

— Да. Проверка статуса: Картер, ты в порядке? — В монотонном голосе Убамы проскользнули нотки беспокойства. — Модуль перестал отвечать на мои команды. Его нет в системе. Модуль уничтожен.

— Вот такие неполадки, — сказал я. — Очень странные. Модуль превратился в гиперкубики, и сейчас они снова в него собираются.

— Картер! — В мысленный эфир ворвалась Лекса.

— В порядке я, в порядке, — проворчал я, нервно наблюдая за тем, как модуль взлетает и медленно приближается. — Но мне лучше уносить ноги…

«Они эволюционируют, — уведомила Мария. — Улавливаем мыслительную активность, пока ничтожно малую».

«Насколько ничтожную?» — спросил я.

«Примерно как у твоего питомца Тигра», — ответила она.

Тем временем, не выдержав неизвестности, взорвалась Лекса, и ее голос в моей голове заглушил Марию:

— Ты можешь конкретно сказать, что там происходит?

— Если бы я только знал… — ответил я, отступая от надвигающегося модуля. — Модуль превратился в гиперкубики. Или гиперкубик им овладел? Короче, у меня проблемы. Он теперь не один, и в виде модуля они могут летать. Долго вас ждать?

— Три десятых тика, — ответил Убама. — Держи дистанцию между собой и гиперкубами. Синханни предупреждает, что прикосновения к ним ты можешь не пережить. Я подтверждаю ее опасения. Если ты знаком с йенхоарнами, существующими в шести измерениях, с Тало-4…

Вспомнив незабываемое знакомство с галактическим рынком и продавцом питомцев, я перебил:

— Знаком!

— Крепаки нашли их на Тало-4. Создания неагрессивные, но касаться их…

Рехегуа продолжал сравнивать гиперкубики с йенхоарнами, а я напряженно думал, продолжая отступать от неумолимо приближающегося модуля. Треть тика — это примерно пять минут. Хорошо, надеюсь, они у меня есть, и я могу попробовать…

Мысль ускользнула, когда модуль слишком приблизился, а я все-таки запаниковал. Масла в огонь подлили панические вопли спиннеров: «Опасность, друг!» — и я побежал.

Была идея скрыться в тоннеле, куда модуль бы не пролез, но, учитывая его аморфность, а также то, что был шанс самого себя загнать в тупик, я просто рванул к другому концу кратера, надеясь, что меня успеют забрать.

Бежал без оглядки, но, когда обернулся, увидел, что модуль спокойно держится поблизости, подстраиваясь под мою скорость. Он был рядом: протяни руку и коснешься. Рядом, но не атаковал.

— Чего ты ко мне привязался? — закричал я.

Поверхность модуля колыхнулась волнами, словно каждый составляющий его гиперкубик перевернулся.

«Большой друг, опасность!» — Спиннеры не выдержали и покинули меня. Я это почувствовал.

— Картер, будь готов, заберем тебя через одну десятую тика, — спокойно уведомил Убама. — Направляйся к дальнему краю кратера и взлетай. Приземляться не будем.

— Боюсь, теперь они достанут нас и в воздухе. Открывай огонь по модулю, если слишком приблизится.

— Беги, Картер! — прокричала в моей голове Лекса.

Бежать? Люди не догадались бы, что определенные грибы съедобны, если бы не нашелся смельчак, готовый их попробовать. Я решил рискнуть: выключил живую броню и активировал «Блеф».

«Нет, Большой друг!» — закричала Алиса, поняв мои намерения.

— Привет, — как можно дружелюбнее сказал я, касаясь модуля.

Эффект был примерно таким, как если бы я сунул руку в мясорубку. Пальцы стерло до костей, вспышка боли оглушила, а кровь впиталась в поверхность модуля и выплеснулась плоскими круглыми брызгами, как конфетти из красной фольги, зависнув в воздухе.

Модуль снова колыхнулся, и его поверхность пошла волнами — кубики провернулись. Ах ты ж тварь, понравилось? Или пытаешься что-то сказать?

Стерпев боль и стиснув зубы, я сосредоточился на происходящем с модулем. Он не приближался, хотя мог бы стереть меня, раскатать на двумерное мясное конфетти. Лишь борта модуля снова заволновалась, как будто он приглашал меня сделать еще одну попытку.

Интуиция погасила здравомыслие, до конца «Блефа» еще оставалась пара секунд, и, вместо того чтобы рвать когти, я коснулся модуля второй рукой, мысленно сжавшись в предчувствии новой боли…

…и ничего не произошло. Прикосновение пальцев к горячему металлу откликнулось зудом в подушечках, словно руку сухим и шершавым языком лизнул пес.

«Блеф» закончился, я заменил свою копию, когда все еще касался модуля. И не умер.

Убрав руку, я изучил пальцы — целы.

Спиннеры?

Словно услышав меня, Алиса вернулась. «Модуль изменил мерность и структуру, сделав ее безопасной для тебя, — сказала она. — Это может быть уловкой».

Ее напряжение передалось и мне, хотя куда больше. Безоружный в клетке со львом чувствовал бы себя безопаснее, чем я сейчас.

Стенка модуля успокоилась, ее поверхность стала такой, как прежде. Входная щель расширилась. Я огляделся — никто не подкрадывался со спины, гиперкубы не зависали угрожающе в воздухе. Были только я, посадочный модуль и спиннеры, которые, впрочем, на глаза не попадались.

«Да и хрен с ним», — подумал я и вошел в модуль, ощутив, как в последнее мгновение спиннеры вернулись.

Щель за мной заросла. Внутри все было как прежде, а интуиция промолчала. В чем подвох?

Коснувшись панели управления, я с удивлением услышал гул включившейся антигравитационной подушки. Так…

— Картер, вернулся контроль над модулем, — уведомил Убама. — Что произошло?

— Я в модуле.

Наверное, эта новость произвела эффект разорвавшейся гравитационной бомбы, потому что очень долго, почти минуту, эфир молчал. Я подал команду вернуться на рейдер, и модуль спокойно взлетел.

Когда мне ответили, модуль уже приблизился к застывшему над ним «Пустотному клинку» и ждал открытия шлюза.

— Картер, прости, но мы не можем принять тебя на борт, это коллективное решение, — сказал Убама. — Мы даже не уверены, что ты — это ты. Ты был в прямом контакте с неизученной и крайне опасной формой жизни.

Я подавил вспышку гнева и глухо поинтересовался:

— Лекса?

— Была против. Пришлось ее нейтрализовать. Не волнуйся, она в порядке. Проснется через несколько часов.

— Ну вы и гады, — пробормотал я, понимая, что они правы. — А ведь я тебя спас, рехегуа.

— Я этого не забуду, — сказал тот, после чего рейдер взмыл в небеса.

— Если не выживешь, мы позаботимся о твоем потомстве, — добавил Оран’Джахат. — Прости, босс.

Хитамы промолчали.

«Алиса, Мария, Виктория, вы-то еще со мной?» — мысленно поинтересовался я.

«Не могли тебя бросить, — несколько виновато отозвалась Мария. — Модуль, вернее, то, во что он преобразован, все еще опасен, однако он в стабильной фазе. Виктория пытается войти в контакт с ним».

«Уже вошла, — откликнулся старший матриарх. — Гиперкуб недостаточно разумен, чтобы ответить, но его рефлексы на мое зондирование подтверждают: он не агрессивен».

«Чего он хочет, Виктория?»

«Просто быть рядом с тобой. У него произошел своего рода импринтинг».

«Что еще за импринтинг?»

«После гиперпрыжка его связь с другими гиперкубами Ксенны прервалась, сознание, если и было, обнулилось. Когда ты коснулся модуля, развитие гиперкуба получило толчок, как будто часть твоей личности стала его. Теперь он считает тебя своим родителем».

«У меня уже есть дочь», — проворчал я, потому ничего другого на ум не пришло. Я снова стал папой, твою мать! И кому?

И что делать? На посадочном модуле покинуть планету? Ладно, чертов рехегуа, но хитамы! Оран’Джахат! Я же их босс, как они могли так просто меня бросить?

Так, но у меня же есть сгибатель пространства! А что, если…

— Убама, чтоб тебя хитамы съели, ты там?

— Так точно, Картер. Решаем, что делать. Синханни предлагает отправить за тобой автономный корабль, который тебя заберет. А мы дождемся тебя на Ксенне. Если ты выживешь и… — рехегуа запнулся, что было для него совсем не характерно.

— Что «и»?

— И докажешь, что ты — это ты.

— И как я это докажу?

— Мы подумаем.

— Да иди ты знаешь куда! — снова вспыхнул я. — Забирать меня не надо, просто оставьте груз с ресурсами. Я прыгну в Бездну сам. Гиперкуб не опасен, я его приручил.

— Груз оставим на планете, — ответил Убама, проигнорировав информацию о гиперкубе. — Предупреждение: не приближайся к нам, пока мы не улетим.

«А то что?» — хотел спросить я, но, скрипнув зубами, просто согласился, посадил модуль у кратера, а пока ждал их, злость окончательно ушла. В конце концов, они правы. Неизвестность пугает, и уж кому, как не Убаме с Синханни, знать об опасностях неизвестных форм жизни. Древняя цивилизация рехегуа вымерла по вине стражей типа «Гардисто», ксеннианцев уничтожил астероид, заразивший всю планету мутагенами, с которыми даже Разум не в силах справиться, а рапторианцы… Оран’Джахат и Кема с Тианом, скорее всего, считают, что их босс мертв, а значит, их новая задача — сохранить его команду.

Когда рейдер появился в небе, у меня возникло жуткое желание все-таки приблизиться, догнать и, пробив дыру в обшивке, заявиться внутрь и заорать: «Вот я, Картер Райли, видите? Ничего вам не угрожает!» — но здравый смысл взял верх. Наоборот, это только утвердит их в мысли, что я опасен.

Проинспектировав инвентарь, я убедился, что стержни Предтеч все еще со мной. А то было подозрение, что многомерный гиперкуб мог как-то повредить содержимое моего пространственного кармана. Пока команда недалеко, стоило поинтересоваться, что из себя представляет второй стержень со дна каменного яйца.

— Убама, в контейнере Предтеч я нашел два инфопакета. Один выглядит так же, как тот, что я находил на Агони. Второй не распознан интерфейсом, похож на черный четырехгранный стержень. Спроси, может, кто-нибудь знает, что это?

Рехегуа ответил сразу:

— Четырехгранные стержни использовались древними рехегуа как стабильный носитель информации. Возможно, они контактировали с Предтечами или находили их артефакты.

— Как считать его содержимое?

Некоторое время Убама молчал и ответил, лишь когда «Пустотный клинок» уже улетал:

— На Сидусе тебе не помогут, Разум изымает подобные находки. Синханни говорит, что на Ингусе есть рехегуанский клан Джехека, который специализируется на поиске и обработке информации с подобных носителей. Они могут помочь.

— Тогда увидимся на Ингусе, рехегуа. Берегите Тигра и присмотрите за Лексой, чтобы не наделала глупостей. Вернусь… если вернусь из Бездны, у нас будет серьезный разговор.

— Мы знаем, босс, — сказал Кема. — Чтобы ты знал, мы с Тианом воздержались, когда голосовали.

— Босс, возьми нас с собой! — ворвался в эфир Тиан.

Подумав, я отказал: неизвестно, как модуль среагирует на других. Со мной дружелюбен, с другими — не факт.

— Босс, передать Лексе, что ты ее любишь? — поинтересовался на прощание Оран’Джахат.

— Э… — Я аж поперхнулся. — С чего ты решил это спросить?

— Ты же знаешь, мы, рапторианцы, говорим запахами, — ответил летописец. — Не уловить ваше взаимное влечение было невозможно, мы буквально купались в нем, но вы, насколько я понимаю, так и не обменялись признанием. А судя по фильмам, которые снимают хомо, вам важно сказать об этом, особенно когда есть угроза больше не встретиться.

— То есть все это время вы ходили вокруг нас и вынюхивали? — Я расхохотался. — Не надо ничего говорить Лексе. Испортишь момент — я собираюсь вернуться и сказать ей это сам.

И они улетели. Я забрал груз с ресурсами — не очень большой, около центнера-двух, унес все в один заход — затащил в модуль, взлетел на орбиту и сосредоточился, пожелав создать сгибатель пространства.

Часть ресурсов из бокса просто растворилась в воздухе, хотя я даже не прикасался к ним, готовясь к тому, что мне придется выполнять запросы и брать необходимое в руки в нужных количествах.

Создание сгибателя пространства завершено!

У меня в руке материализовался голубовато-серебристый многогранный стержень, правда, втрое меньше того, первого, найденного на Агони.

В Бездну отсюда не попасть, предел действия сгибателя — галактика. Значит, мой путь лежит в Солнечную систему, потому что вторая система с червоточиной в Бездну — это Хатунум, родная для юяй, местоположение которой мне неизвестно.

Выбрав и осознав предел его действия, я активировал сгибатель пространства с радиусом неактивности в десять метров. Согнувшееся пространство перенесло модуль в Солнечную систему, к одной из лун Юпитера, название которой я выбил из Рональда Синклера, бывшего фиктивного мужа Лексы, — Аид. Бог смерти древних греков правил подземным царством мертвых, а спутник Юпитера, названный в его честь, сторожил червоточину, ведущую в бездну. Как символично.

Несколько мгновений я не мог отвести взгляд от обзорной панели, которую почти полностью заполнил огромный Юпитер. Разноцветная палитра его атмосферы напоминала тучу танцующих шмелей: желто-оранжевые полосы мельтешили в вихре черных облаков, скрывающих его глубины.

Вокруг Юпитера сверкали его луны: Ганимед, самая большая, блеснула холодным синим светом, огненно-лавовая Ио, невзрачная серая Каллисто, покрытая льдом Европа. На их фоне Аид, ближайшая ко мне луна, казался мрачным, обугленным, со множеством шрамов-кратеров, оставленных метеоритами.

И только всмотревшись, я увидел, что не один в этом участке системы: вокруг Аида сновали корабли, шаттлы и грузовые роботы, а прямо возле червоточины стояли космические крейсеры Объединенного флота хомо. Ну конечно, червоточину охраняют, и если Институт прознал о секрете Синклера, то здесь уже работают земные исследователи. Интересно, по этой причине люди закрыли выход из гиперпространства, или это дело рук немертинов? В любом случае я не представлял, как им это удалось.

Вглядевшись, я увидел почти не уловимый зрением шар, в котором виднелись чужие звезды. Ощущение было такое, словно кто-то распечатал карту звездного неба, вырезал из нее круг и переставил в другое место. Судя по размерам шаттлов возле него, червоточина не превосходила и километра в диаметре. Туда-то мне и надо.

Меня обнаружили, только когда я приблизился к червоточине. Пошел запрос на связь, я принял его, согласившись только на голосовой обмен данными.

— Неопознанный рапторианский посадочный модуль, вы находитесь на территории хомо, закрытой для посещения всеми расами Коалиции Сидуса. Назовите себя.

Назвать себя — всполошить всю систему. Тем более если здесь уже командуют немертины. Оставалось либо игнорировать вопрос, либо тянуть время.

— Говорит хомо Читер Макчитерсон, — соврал я, включив силовые щиты и набирая скорость. — Отправлен сюда по заданию президента Шеппарда со специальной инспекцией. Мой корабль потерпел крушение в Поясе астероидов, уцелел только я. Представьтесь и вы.

— Командир патрульной службы станции «Врата»… — начал отвечать человек, но, заметив мой маневр, сорвался на крик: — Стоять! Остановите движение и погасите двигатели или будете уничтожены, кем бы вы ни были!

«Виктория, можешь передать гиперкубу, что сейчас по нам откроют огонь?»

«Они не смогут навредить модулю, — выразила уверенность она. — Гиперкуб улавливает твое настроение, понимает, что мы будем атакованы, а потому перестроил мерность обшивки так, что любая энергия из трехмерного пространства будет преобразована в питательную для него».

Модуль неумолимо приближался к червоточине, и нервы капитана патрульной службы не выдержали, он отдал приказ на уничтожение: сразу несколько мощных лучей ударили с охранных крейсеров по модулю.

Я этого даже не почувствовал, модуль спокойно продолжал движение, хотя такая атака могла бы распылить небольшой астероид.

— Как дела, командир? — поинтересовался я у капитана, когда модуль впитал три десятка нейтронных ракет, выпущенных по мне.

Вместо ответа по модулю долбанули всем арсеналом: ионными ракетами, плазменными торпедами и даже лучом смерти, о котором я знал только понаслышке, но ошибиться не мог — это был черный луч с зеленоватыми сияющими кромками. У меня возникло ощущение, что гиперкубики только облизнулись.

— Что ты такое? — наконец донеслось из динамиков модуля. На голоэкране появилось покрасневшее, перекошенное гневом лицо светловолосого мужчины средних лет.

— Хомо Читер Макчитерсон, я же говорил, — ответил я, приблизившись к червоточине на расстояние меньше чем сто километров — рукой подать.

Его лицо исказилось в бессильной злобе, но ответа я не услышал.

— Что с лицом, командир?

Модуль в этот момент влетел в червоточину. Обернувшись, я заметил крейсер странной формы, охранявший «Врата». Мелькнула мысль, что до этого я ничего подобного не видел, и вообще, это не крейсер, а какая-то хрень, похожая на гигантскую шаровую молнию…

Когда модуль перемещался сквозь «кротовью нору», звезды, видневшиеся в червоточине, исказились и вытянулись в линии, но стоило вынырнуть из нее, встали на место. Чужие, незнакомые звезды мертвой галактики. Звезды Бездны.

Отлетев на приличное расстояние от дыры в пространстве, я направил модуль к полю астероидов, засеявших эту систему, чтобы укрыться от возможных преследователей.

Модуль послушно следовал командам и пристроился за крупным астероидом, похожим на отколотый кусок камня.

Можно было отдышаться и перейти к следующему пункту плана.

Так, я в Бездне. Где-то здесь есть еще одна червоточина, ведущая в систему юяй, но мне туда не нужно. Куда именно двигаться, я пока не знал, сначала надо активировать детектор разума и попытаться найти в этой галактике суперквантовый мозг немертинов. Я понятия не имел, как вычленить именно его из всего того, что покажет артефакт Предтеч, ведь была вероятность, что галактика не такая уж мертвая, и в этом секторе точно есть люди, начавшие ее осваивать. Впрочем, вряд ли на разведку в гиперпрыжки отправились живые — скорее всего, миниатюрные дроны-скауты.

Вытащив из инвентаря стержень Предтеч, я покрутил его в руках. Надеюсь, координаты мест, где он обнаружит разум, как-то удастся запомнить. «Спиннеры, поможете?» — вспомнил я о своих союзниках. «Вся новая информация в твоей голове будет нам доступна», — ответила Виктория.

«Ну, тогда поехали», — подумал я, желая активировать детектор разума.

И в этот момент звезды погасли, а потом весь космос вспыхнул — прямо перед модулем что-то появилось: то ли тот самый крейсер, покрытый защитным полем, то ли шаровая молния, превосходящая размером астероид, у которого я прятался.

Голоэкран вспыхнул, отобразив… я не знал никого в Коалиции Сидуса с такой внешностью. Таких инопланетян я не видел никогда, но в то же время внешность его отразилась эхом узнавания. Голоэкран отобразил это существо в полный рост. То ли скафандр, то ли доспехи, казалось, были сотканы из самой энергии и не скрывали ни рогов, ни хвоста, ни копыт.

— Здравствуй, Картер Райли, — сказал он на чистом английском. — Меня зовут Хфор. Я ваалфор, и нет, на Сидусе о существовании нашей цивилизации даже не догадываются.

Хфор… Тварь, которая буравила меня взглядом, была самым настоящим демоном из преисподней.

Глава 20

Бездна

— Ты очень необычный человек, Картер, — сказал ваалфор Хфор. — Еще более необычен твой космический корабль. Могу я поинтересоваться, в чем цель твоего пребывания в этой пустынной галактике?

— Поинтересоваться можешь, — ответил я. — Но не раньше, чем объяснишь собственное пребывание в Солнечной системе. Ее блокада — ваших рук дело?

Демон ответил не сразу, а спиннеры, считав мысленную активность гиперкубиков, объяснили почему: все это время наш модуль пытались просканировать во всех диапазонах, но тот просто поглощал все излучения и волны. Обратно никакой информации ваалфоры не получили. Убедившись, что их старания тщетны, Хфор решил ответить:

— Чтобы это объяснить, придется начать с другого. Некоторое время назад о вашей цивилизации узнали в Дро-Раге, совете Старших рас…

— Старших? — перебил я. — Среди кого? Впервые слышу о таком совете.

— Если ты чего-то не знаешь, не факт, что этого не существует, — чуть раздраженно ответил Хфор. Видимо, эта инопланетная раса не чуралась эмоций. — Галактика велика, Картер. Юные расы Коалиции Сидуса пируют на остатках со стола тех, кого вы называете Предтечами. Не буду отрицать, все Старшие расы появились позже Древних, но намного раньше, чем люди, рапторианцы, огья или вольтроны. Поэтому да, мы Старшие. А вы даже не Младшие, которые имеют голос в Дро-Раге.

— И чего же вы хотите? Почему не объявите о себе на Сидусе?

— Сидус нам неинтересен. Мы его изучили при, скажем так, других обстоятельствах и решили, что в текущей конфигурации с ним лучше не взаимодействовать. Понадобится, и мы сделаем так, что его не будет. Но это потребует ресурсов, которые распылять таким образом неразумно. Он нам не мешает, а вы… все вы, разумные Коалиции Сидуса, всего лишь очередная волна, поросль из семян, посеянных Древними, далеко не первая и, очевидно, не последняя. Были и другие.

Я насторожился, получив такое, пусть даже косвенное, подтверждение своим подозрениям относительно того, что есть на самом деле Разум Сидуса. Настораживало хотя бы то, что от прежних волн никого не осталось… если, конечно, ваалфор не лжет.

— И куда же они подевались? — попытался выяснить я, ну а вдруг ответит?

Хфор ответил сразу:

— Их судьбы шли разными путями, но конец был для всех один. Они стали частью Разума. Сидус, как ваш один древний бог, поглощает своих детей. Но достаточно о нем, это неинтересная тема. Вас это в любом случае не коснется, потому что человечество ждет иное будущее. Отвечу на другой твой вопрос — чего мы хотим. Вас заметили, когда вы заявили о своем существовании во вселенском инфополе. И это удивительно, учитывая, как незрела ваша раса, ведь более развитые цивилизации Сидуса даже понятия не имеют о вселенском инфополе.

Я вспомнил последний разговор с Хангом и Женевьевой. Воин точно что-то знал об этом, нужно будет его расспросить, благо теперь и у меня есть что ему рассказать.

— Именно это послужило триггером, — продолжил Хфор. — Согласно нашему… назовем это протоколом безопасности, каждая новая раса в определенный момент должна доказать, что имеет право стать частью межгалактического сообщества. Эта процедура называется Диагностикой расы. Для людей этот момент настал. Поэтому, чтобы избежать чужеродного влияния и для чистоты Диагностики, ваша система закрыта для посещения представителями иных цивилизаций.

Еще полгода назад я бы решил, что меня разыгрывают, а на том конце связи какой-то шутник, надевший голографическую маску. Сейчас, после всего, с чем сам соприкоснулся, я просто не мог не поверить.

— И в чем твоя роль в этой Диагностике?

— Я, Хфор, курирую вашу цивилизацию, — ответил ваалфор. — Если вы не пройдете Диагностику, вас сотрут, как это случилось с предыдущими разумными Земли. Да, ты меня понял, вы их называете динозаврами.

— Бред, — сказал я, подумав, что меня все-таки разыгрывают.

Разумные динозавры? Ну-ну. Но разговор выходил занимательным, поэтому я продолжил общение:

— Люди расселяются по галактике. Сидус дает гарантии безопасности каждой принятой в Коалицию расе. Что значит «сотрете» и как вы это сделаете?

— Правильный вопрос — «когда?» Тогда, когда вы существовали только на Земле. Временной поток относителен, все вариативные линии настоящего и будущего, в которых вы что-то где-то колонизировали, будут стерты из реальности. Не думаю, что Коалиция заметит ваше исчезновение, ведь для нее вы просто останетесь неизвестной расой.

— И в чем заключается Диагностика? Что нужно сделать, чтобы ее пройти?

— Узнаете в свое время, — туманно ответил Хфор и расплылся в жуткой улыбке. — К чему портить сюрприз? Намекну лишь, что ваши тексты об Апокалипсисе писали знающие люди, имевшие опыт общения с кем-то из ваалфоров. Перейдем к делу. Как я и говорил, ты очень необычный человек, Картер Райли. А все необычное мешает и путает планы. Поэтому я повторю вопрос: что ты здесь делаешь?

— Если вы такая древняя и всемогущая цивилизация, что для вас управление временными потоками — мелочь, ты наверняка знаешь о немертинах.

— К моему удивлению, нет. Никогда о них не слышал. Кто это?

— Те, кто хочет испортить вам тестирование людей. Если моя миссия провалится, боюсь, диагностировать вы будете совсем другую расу…

И я рассказал ему обо всем, что знал. Демон хоть и выглядел устрашающе, но диалог вел разумно, и, если не солгал, он в силах помочь — чем угодно, да хотя бы найти суперквантовый мозг перекидышей. И, уже рассказывая, по его реакции и комментариям я понял, что он знаком с немертинами.

— Занятно. — Хфор улыбнулся, пожал плечами, удивив этим очень человеческим жестом. — Очевидно, что немертины так названы юяй, чье присутствие мы фиксировали на Земле много лет назад. А немертинов мы называем иначе — фуремами.

— То есть они вам известны?

— Конечно.

— А как так вышло, что о вас никто не знает?

— Никто не в силах найти нас, если мы этого не хотим! — рассмеялся Хфор. — Наша среда обитания далека от доступной вам. Вы примитивны, а Старшие расы обитают в бесконечном множестве галактик и измерений, и ваш уголок курируется нами, ваалфорами. Так уж исторически сложилось. — Он уж слишком демонстративно почесал подбородок мощными когтями, и я заподозрил, что это всего лишь личина, которую он выбрал для встречи со мной. Вполне возможно, существо выглядит совсем иначе, если вообще имеет материальное тело. — Значит, фуремы снова нашли путь в вашу галактику и человечество заражено? Это ничего не меняет. Фуремы известны среди Старших рас, это пусть и невообразимо древние, но все же крайне примитивные создания, хотя, не спорю, очень живучие. Согласно нашей классификации, это стихийное явление, как землетрясение, вулканы или вирус, вызвавший пандемию. Если вы дадите себя уничтожить фуремам… Что ж, значит, вопрос разрешится сам собой без Диагностики расы. Такое случается. Увы.

— Вы настолько продвинуты? Даже Предтечи с ними не справились…

— О, поверь, Картер, у Древних, которых вы называете Предтечами, было много слабых мест. Ты удивишься, если узнаешь, какое множество цивилизаций, достигших того, что расам Коалиции Сидуса и не снилось, сгинуло по самым разным причинам, так и не достигнув того плана существования, на котором фуремы их просто не достанут. Видимо, то же самое ждет человечество. Но мне бы этого не хотелось, потому что грядущая Селекция людей — одно из самых ожидаемых созерцателями событий. Не удивляйся, скука — самое плохое, что может случиться с любыми разумными, а Селекция — это всегда интересно. Поэтому я тебе немного помогу: дам координаты Очага фуремов, планеты, где ты найдешь то, что ищешь. Дальше сам… — Он снова улыбнулся, и от этой улыбки у меня кровь заледенела в жилах. — Справишься — мы еще встретимся. Уверен, тебе будет интересно поучаствовать в Селекции. Нет… — Он развел руками. — Как у вас говорят, на нет и суда нет. Ты слишком необычен, чтобы затянуть тебя против твоей воли. Кстати, твой корабль… Он правда впечатляет. Это как если бы ты увидел во времена Древнего Рима варвара с атомным дезинтегратором. Подумай над этим.

Голоэкран вывел уведомление о поступившем инфопакете с координатами, а Хфор просто исчез, оставив меня наедине со своими мыслями. Если все правда, то… Был ли он честен, проверить просто — достаточно переместиться по его координатам. Если найду там суперквантовый мозг немертинов, это подтвердит остальное. Потому что вот так просто найти в бескрайней галактике по первому запросу то, о чем я только рассказал… как минимум могут только представители сверхразвитой расы. Например, ваалфоры.

Спиннеры, наблюдавшие за нашим разговором, ничего не знали ни о ваалфорах вообще, ни о Хфоре в частности, а проникнуть через стенки модуля, чтобы прощупать его, им не удалось. И это было довольно странно: не то, что спиннеры оказались заперты в модуле, хотя с легкостью могли преодолевать любые материальные препятствия, а то, что за миллиарды лет ни один ваалфор не появился возле артефакта Предтеч. Даже молодая Коалиция Сидуса натыкалась на них множество раз за недолгое время, прошедшее с освоения гиперпрыжков, а тут древняя раса… Может, ваалфоры вообще не из нашей галактики? И не из нашего измерения?

Ломать сейчас над этим голову бессмысленно, оставлю рефлексии на потом. Как говорил мой первый сержант, сначала дело, потом поговорим об увольнительной. То есть обо всем, что рассказал демон.

Посмотрев на то место, где только что была «шаровая молния», я вздохнул. Пока мы не вышли в космос, людям ничего не угрожало, кроме них самих. Тысячи лет спокойно жили, охотились, выращивали хлеб, торговали, воевали, интриговали и мечтали о звездах. Грубо говоря, ели, пили, спали, дрались и сношались, между делом поклоняясь выдуманным богам. А теперь что? Куда ни плюнь, везде опасности: спиннеры, немертины, гиперкубики и прочая хрень, с которой обычному человеку не справиться даже во всеоружии.

В детстве я любил старое классическое кино, но сейчас подумал, что воображения тогдашним создателям не хватало. Все эти Чужие и Хищники побледнели бы, встретив того же хитама Кему или рехегуа Убаму, а спиннер прикончил бы киномонстров в доли секунды, даже не напрягаясь.

Я давно не спал и, хотя неиссякаемой «Энергии Предтеч» хватало на все, морально очень устал. Не оставляло ощущение, что чем больше я делаю, тем больше проблем нужно решить, и они никогда не закончатся, это давило так, что я рьяно принялся за дело. Очень хотелось закончить хотя бы с немертинами, вернуться на Ингус, обнять Лексу, выпить пиратского рома и дать измотанной душе хоть немного покоя.

Однако, когда я сменил так и не использованный детектор разума на сгибатель пространства, чтобы переместиться к Очагу фуремов, как назвал планету немертинов Хфор, вмешались спиннеры.

«Большой друг, гиперкуб, побывав в гиперпространстве, научился с ним работать и готов совершить прыжок по нужным координатам», — сообщила Алиса.

Я даже не удивился, только посетовал на то, что общаться напрямую с гиперкубом невозможно. Подумав, решил рискнуть и велел передать, что пусть прыгает.

«Он развивается, поэтому, вероятно, скоро вы сможете общаться напрямую, — ответила Мария. — Это пугает, но агрессии в нем нет, только любопытство. Сейчас его мыслительную активность можно сравнить с собачьей — я верно привела пример? Взяла образ из твоей памяти…»

Ее слова совпали с гиперпрыжком, если его можно так назвать, потому что вместо затяжной привычной синевы за бортом я увидел лишь вспышку, которая сразу сменилась рисунком других звезд и видом планеты справа под нами. Голоэкран подтвердил, что мы прибыли по нужным координатам.

— Молодец, гиперкубик, — погладил я борт модуля. — Хороший мальчик.

Стенка провернулась, подтвердив, что странное многомерное создание и правда улавливает мое настроение. На Сидусе, наверное, изумились бы при виде моего корабля, которому не нужны ни вычислительные ресурсы, ни даже гипердвигатель, чтобы прыгать куда заблагорассудится.

С этой мыслью я занялся изучением места, в которое нас занесло. Планета или планетоид, небольшая, меньше Луны. Идеально круглая и однообразная. С одинаковой текстурой, однотонно-бурая. Точно без атмосферы, даже с орбиты четко видна ее поверхность, напоминающая шарик из бурого риса, без видимых кратеров, низин или гор.

Я направил модуль вниз, гадая, скрывается ли суперквантовый мозг немертинов где-то в недрах или вся эта планета и есть он. Никаких зондов на модуле не было, но я в них и не нуждался. Задача простая: найти супермозг и распылить его темной энергией на атомы. Раз плюнуть, особенно с детектором разума. Думать о том, что буду делать, если окажется, что супермозг — вся планета, не хотелось.

Ответ я получил, когда модуль приземлился, вернее, завис в метре над землей. Вся поверхность планеты была усеяна одинаковыми на первый взгляд небольшими камешками вроде того, что я видел в руке кур’лыка Анака Чекби. Сколько их здесь? Триллионы? Они и есть мозг? Или сам мозг где-то скрывается, а это его… части тела? Вроде тех, что уничтожили цивилизацию юяй и сейчас плодятся в нашей галактике?

Активированный детектор разума с радиусом действия, выставленным на эту звездную систему с умирающей звездой, показал, что если суперквантовый мозг немертинов и существует, то он передо мной, а не прячется где-то внутри планеты или среди других камней. Вся планета, вплоть до ядра состоящая из бессчетного количества немертинов, будто слепленных в один шар размером с планетоид, и есть мозг и их цивилизация.

Вспомнилось, как я был в слиянии с немертином. Все они одинаковы и взаимозаменяемы, все являются частью единого целого, и большая часть этого целого передо мной.

И как мне уничтожить планету? Может, перетащить ее сгибателем пространства на ближайшую звезду? Не годится: так придется пожертвовать собой.

Я покрутил эту мысль, рассматривая ее со всех ракурсов. Огромный плюс был в почти стопроцентной вероятности, что этим я спасу людей и Сидус. Впрочем, на весь Сидус и всех людей мне, честно говоря, плевать, но среди них есть те, кто мне дорог: Микки и Джослин, Лекса, хитамы и Оран’Джахат, Убама, Ханг, мои сослуживцы и друзья детства, которые в самые трудные моменты жизни не отвернулись от меня и помогали чем могли. Мне бы не хотелось, чтобы они обратились в немертинов.

Минус, тоже большой, был в том, что чертовски не хотелось умирать! Еще полгода назад я бы легко отдал жизнь, да и не жизнь то была, но сейчас, когда у меня есть Лекса, когда какие-то ваалфоры грозят человечеству стиранием… Думаю, если предположу, что я на данный момент самый могущественный человек в галактике, буду недалек от истины. То есть я и есть последняя надежда человечества, даже если само оно об этом не догадывается.

На раздумья ушло минуты полторы. Пожертвовать собой я всегда успею, а пока можно попробовать обойтись иными средствами.

Выглянув из входной щели модуля, я покрутил головой. Бескрайняя серая каменная пустыня, состоящая из множества одинаковых камней, уложенных, словно рыбья чешуя — чешуйка к чешуйке. Если фокусироваться на конкретном участке, можно даже разглядеть симметрию в том, как уложены немертины. Что ж, посмотрим, как вам понравится поток темной энергии.

Не сходя с порога модуля, я выдохнул — «Дыхание Предтеч» залило приличный участок, распылив немертинов, в нее угодивших, но ударило лишь по верхнему слою. Под ним тоже оказались немертины, которые, почувствовав гибель собратьев, забеспокоились и пошли рябью.

Похоже, это затянется надолго, но я человек настойчивый, а темной энергии у меня хватит на всех. Мысленно засучив рукава и активировав всю доступную защиту и реликты, я вышел наружу под «Блефом» и, ступив на камни, ощутил, как они задвигались подо мной, как пытались пробиться через «Сферу», а ближайшие принялись подрагивать и проворачиваться, словно подсолнухи, следующие за солнцем. Маленькие хищные подсолнухи. Мои ноги начали погружаться — поверхность оказалась зыбучей. Защита справлялась, так что из «Блефа» я вышел спокойно.

«Властители нас узнали, — услышал я в голове голос Виктории. — Позволишь поговорить с ними, друг?»

Конечно, она могла бы поговорить с ними и без моего дозволения. В этом был даже риск: если они стали союзниками в эпоху Предтеч, значит, могут и сейчас объединиться против меня. Я этого даже не узнаю, спиннеры просто сожрут меня заживо изнутри…

«Никогда, это исключено, — вмешалась в мои мысли Алиса. — Большой друг, мы в симбиозе с тобой, а не с немертинами».

«Ладно, поговорите, но о чем? Я же пришел их уничтожить, — ответил я, с тоской представив, как много работы мне предстоит. — Впрочем, чего же не поговорить…»

Спиннеры удалились, а я продолжил заливать всю округу темной энергией. Представил, что, возможно, когда-то некоторые из этих камней были Предтечами, прожили несколько жизней в телах Древних, а потом, когда носители закончились, а наша галактика была выжата досуха, отправились сюда. Интересно, здесь тоже были разумные, которые не справились с ними?

«Прекрати уничтожать их части, — передала слова немертинов Виктория спустя пару минут. — Они ощутили опасность, признают твою силу и готовы на жест доброй воли: если ты дашь им возможность поговорить с тобой, каждый немертин нашей галактики будет отключен от общей квантовой сети».

«И что это значит?»

«Зараженные снова станут собой, лишившись памяти немертина. Их личности будут перезаписаны с момента до заражения».

«Согласен», — тут же ответил я, с болью вспомнив своих первых космических друзей — Ирвина, Шака, Юто и Хоуп. Вот они удивятся: только что бродили в свой первый день по Галактическому рынку и — бац! — уже на Земле! Хотя от такой новости они только обрадуются.

«Сделано, — удовлетворенно сообщила Виктория. В отличие от Марии и юной Алисы, старший спиннер-матриарх, очевидно, относилась к немертинам лояльно. — Ни один немертин нашей галактики больше не функционирует. От себя добавлю, что слова Властителей истинны, подтверждение обрыва связи зафиксировано нами: отключенные больше не немертины, а та материя, в которой они существовали в момент отключения».

Один огромный валун свалился с моих плеч, и я ощутил такое облегчение, что на мгновение даже посочувствовал немертинам. Лежат себе, не способные ни на что без носителя, ни ручек, ни ножек… Вот только менее опасными они не стали. Люди уже изучают эту галактику и, кто знает, через год или век, но снова наткнутся на немертинов. Где тогда буду я — неизвестно. Бесчувственным камням что век, что эпоха — все едино. Оставлять такие риски для потомков, когда сорняки можно вырвать с корнем, глупо. Но сначала послушаю, чего хотят немертины.

«Уничтожение этого Очага некритично для Властителей, — начала переводить мысли немертинов для меня Виктория. — Они появились вместе со вселенной, они — ее неотъемлемая часть и существуют в бесконечном множестве галактик. Уничтожив этот Очаг, ты снизишь вероятность столкновения будущих поколений твоей расы с Властителями, но не уберешь ее вообще. Властители предлагают договор: они никогда не тронут ни одного человека, если ты оставишь этот Очаг в покое».

«Им можно верить?»

«Это не вопрос веры или неверия, друг, — ответила она. — Ты можешь верить в свет или не верить, но это не отменит существования фотонов, так же работает договор с Властителями. Если ты его заключишь, он коснется всех немертинов вселенной, это изменит их суть, они просто перестанут реагировать на людей».

«Если так, я хочу расширить действие договора на все расы Коалиции Сидуса, включая еще не ставших ее членами, не ограничиваясь этой или нашей галактикой, а только всей вселенной во всех измерениях», — сказал я, надеясь, что люди доживут и до такой экспансии.

«Сделано, — спустя секунду доложила Виктория. — Мы можем покинуть планету».

И все? Так просто? Все-таки прав был мой первый сержант — выстрелить всегда можно успеть, но сначала лучше попробовать договориться, а договориться, как он утверждал, можно хоть с чертом лысым. Тем более одного такого я встретил совсем недавно. Но верить всякой нечисти… Проверить-то истинность обещаний немертинов невозможно.

«Алиса? Мария?»

«Подтверждаю слова Виктории», — ответила Мария.

«Я тоже подтверждаю ее слова, большой друг, — сказала Алиса. — Я понимаю твои сомнения, ведь в вашей культуре обман — поведенческая норма. Не обманешь — не поедешь, люди обманывают друг друга, чтобы не раскачивать лодку, обманули дурака на четыре кулака, да много всего в твоей голове связано с этой вашей особенностью».

«Ты там тайком с Оран’Джахатом, Кемой и Тианом общалась, что ли?» — удивился я таким познаниям юного спиннера.

«Не общалась, — я прямо услышал в ее словах вздох. — Читала мысли. Они очень гордятся тем, как хорошо разбираются в культуре хомо. А что касается немертинов — дело сделано. Теперь, если ты все же обманешь их, мне будет за тебя стыдно. И страшно за ваших потомков: Властители сделают все, чтобы наказать за нарушение сделки».

«Ну и черт с ними, — скорее подумал, чем ответил Алисе я. — Полетели с этой унылой планеты».

Подчиняясь то ли интуиции, то ли здравой мысли, что неплохо было бы сохранить связь с Очагом немертинов, я подобрал один камень и забросил его в инвентарь. Никогда не знаешь, что может пригодиться. И только после этого, убедившись, что спиннеры во мне, занял место в модуле, закрыл щель и дал команду на взлет.

Уже на орбите, прикидывая дальнейший план действий, я подумал, что «Дыхание Предтеч» — жуткая штука, если ее испугались даже немертины, но в мои мысли тут же вмешалась Алиса:

«Не хочу тебя разочаровывать, Большой друг, но дело не в тебе и твоих реликтах».

«Тогда в чем?»

«В твоем модуле. Мы же тебе говорили, что немертины не смогли покорить спиннеров из-за нашей формы существования? В основной фазе мы им просто недоступны. Но у этого есть и обратная сторона: мы тоже не в состоянии навредить им. А теперь подумай, что есть твой модуль?»

«Твою мать, ты о гиперкубиках?»

«Да, друг?» — откликнулась Мария, но, поняв, что слишком буквально поняла мою мысль, умолкла.

«Именно, — ответила Алиса. — То, что гиперкубы дружелюбны к тебе, не значит, что они не в состоянии поглотить и преобразовать в себя немертинов. Даже нам страшно представить их возможности. Причем, учитывая, что они существуют в бесконечном числе измерений… Это только предположение, но гиперкубы могли выявить все квантовые связи и уничтожить все Очаги во всех галактиках».

Я долго боролся с соблазном вернуться и все-таки кардинально закончить дело. Но кем я буду в глазах тех же спиннеров, если так поступлю? Уж точно не тем, кому можно доверять. Нет, договор есть договор.

Но гиперкубики! Ну и монстра я приручил… Такой красавец, и все еще безымянный! Нужно дать имя. Вот только кому: ему, тому первому гиперкубику, решившему, что я его родитель, или всем им, что стали частью модуля? Хотя все равно, наверное, они одно целое. Гипер… гипер… Ага.

— Эй, кубик! Нарекаю тебя Гиперионом!

Голоэкран панели управления дернулся, и на нем появилось три символа:

:-)

— Кажется, имя ему понравилось, — пробормотал я, устав удивляться. — Гиперион, слабо прыгнуть сразу к Ингусу? Из этой галактики — сразу в нашу?

Даже спиннеры не успели среагировать, когда обзорная панель сменилась синевой гиперпространства, а через несколько секунд я увидел Ингус — планету, которую люди назвали Базаром и где меня ждала Лекса.

Галактику и человечество спас, осталось убедиться, что немертины меня не обманули, вернуть реликты Опустошителям, вида своего первым, ну и заодно проверить, что записано на втором информационном стержне из артефакта Предтеч. А еще нужно найти пропавший человеческий лайнер.

Но все же сначала — пара дней передышки.

Снова подумав о Лексе, я невольно улыбнулся и решил, что «Энергию Предтеч» верну чуть позже. Надо испытать ее в другом деле.

Глава 21

Вида своего спаситель

Рехегуанский клан Джехека стал на своей родной планете не только изгоем, но и предателем. То, что клан присваивал себе находки, найденные на планетах Предтеч, для рехегуа было нормально, как и то, что Джехека искусно лавировали между враждующими рехегуанскими кланами, умудряясь сохранить нейтралитет и прилично заработать. Даже на связи с Опустошителями закрывали глаза, все равно доказательств этим слухам не было.

Чего не потерпели на Са’Иха, так это того, что Джехека приняли к себе представителей других рас Коалиции: сначала дерзкого и воинственного рапторианца, потом тру-каккерлака, а дальше счет инопланетянам в рехегуанском клане потеряли, их стало слишком много, и все нагло разгуливали по улицам Корасо, сердца рехегуанского Ядра кланов.

Новый дом Джехека нашли на Ингусе. Их лидер рехегуа Немукко сейчас сидел передо мной и рьяно торговался. Составивший мне компанию Убама, который и рассказал об этом клане, молча краснел, что выражалось в скрежете суставов, и стыдился соплеменника. Хотя, может, стыдился и другого — что бросил меня на безымянной планете наедине с Гиперионом.

— Несогласие: нет, хомо, ты просишь о невозможном, — сказал Немукко.

В черном стержне с квадратным сечением он опознал носитель информации Предтеч, считывать которые его клан умел и, более того, сделал на этом имя.

— Если я продам тебе порт чтения древних носителей информации, меня свои же рехегуа разберут на моды, а краеугольный камень пропустят через дезинтегратор. Не продам даже за тысячу монет! — под конец он поддал интонаций своей монотонной речи, что выразилось в повышении громкости.

Я сдержал улыбку. Может, на Са’Иха и Ингусе Немукко и слыл прекрасным торговцем, но после опыта жизни в трущобах на Земле его нехитрые уловки считывались на раз. «Даже за сто монет» звучало понятно — за тысячу не продаст, а за две — может быть. А камень преткновения был в том, что я не хотел считывать инфостержень Предтеч с их устройства, дав им тем самым возможность и самим ознакомиться с его содержимым. Порт же для чтения, существующий в виде специального мода, продавать он отказался. Но это «тысяча монет» прозвучало уже в четвертый раз, как тот порог, с которого «нереально» может превратиться в «почему бы и нет».

— За тысячу не продашь, понял, — сказал я. — Но могу предложить груз ксеннита стоимостью в три тысячи, причем я о цене Сидуса. Здесь, на Ингусе, его вообще не купить, так что ты сможешь назначить любую цену.

— Недоумение: зачем он мне? На Ингусе нет технологий, в которых он применяется. — Немукко покрутил всеми шестью манипуляторами. Этот рехегуа выбрал почти гуманоидную форму, но прирастил сразу шесть рук и четыре ноги, отчего напомнил мне мифического паучьего бога. — Если ты такой умный, то сам продай свой ксеннит, а потом приходи, хомо. В клане Джехека нет никого с показателем «Разума» меньше двадцати.

В их системе двадцать было минимумом, чтобы ты считался умнее дебила.

— То есть дураков нет, — притворно вздохнул я. — Что ж, жаль, что нам не удалось договориться. Всего тебе доброго, рехегуа Немукко.

Поднявшись из-за стола, я направился к тому, за которым устроилась моя команда: Оран’Джахат, Кема, Тиан, Лекса и бандиты Триады. Следом, поскрипывая новыми манипуляторами, покатил Убама.

— Постой, хомо, — донеслось сзади.

Я обернулся, и рехегуа постучал манипулятором по столу — садись, мол, мы не закончили.

— Тысяча монет и ксеннита на три — за порт чтения разового действия, — предложил Немукко. — Перенесешь информацию в память или на другой носитель. Если повезет, продашь с выгодой!

— По рукам.

— Тогда жди здесь, я скоро вернусь с портом чтения.

Немукко зацепился манипуляторами за балки на потолке и, проворно ими перебирая, последовал к выходу из заведения.

— Ты переплачиваешь, — проскрежетал Убама.

— Я знаю. Надеюсь, информация того стоит.

Из Бездны я вернулся позавчера. День на Ингусе равен примерно сорока часам, так что у меня было много времени, чтобы отдохнуть и провести время с Лексой. Гиперион остался возле Ро-Ингуса, стационарной станции, с которой я телепортировался на Базар.

Мое возвращение прошло поначалу незамеченным — меня встретили тру-каккерлаки, которые привели крепака Уантежа, а его территорию я уже не покидал.

Выслушав мой недолгий рассказ о договоре с немертинами, тот по моей просьбе привел Лексу. Только ее, потому что остальные, узнав, что я здесь, могли поднять панику. Особенно ксеннианка Синханни, для которой я перестал быть хомо Картером, а стал измененным гиперкубиками и, возможно, мутагенами. Все-таки до конца она мне не поверила, когда я убеждал ее в том, что мутагены Ксенны мне не грозят.

Об этом рассказала Лекса, которая, увидев меня, среагировала как обычно: запрыгнула мне на шею, обняв всем, чем могла.

Первое, что я попросил ее сделать, — связаться с Хангом и выяснить положение дел на Земле, а в частности, в Институте. Нужно было убедиться, что немертины не лгали. Гиперсвязью обеспечил Уантеж.

Проверка заняла время, но результат ее окончательно снял с моей души груз: Карповича поместили в госпиталь, так как в его памяти образовался гигантский провал. Для него время остановилось, когда он подобрал камень-немертина с пола марсианской пещеры у артефакта Предтеч десять лет назад. Примерно с такими же симптомами, но с куда меньшими разрывами в памяти в госпитали Земли, Марса, Луны и колоний в Солнечной системе поступили тысячи других, среди которых оказались и мои друзья: Шак, Юто, Хоуп и Ирвин. Немертины сдержали слово.

Интересно, но на Сидусе, где Ханг по моей просьбе связался с Тукангом Джуаланом, последствия оказались намного легче. То ли у зараженных членов Верховного совета были особые моды, то ли сам Разум им помог, но их память оказалась повреждена минимально: они помнили все, но не могли найти логики в некоторых своих действиях.

В частности, большие вопросы были связаны с решением построить боевой флот Сидуса, который был направлен в сектор галактики, где Разум зафиксировал просто чудовищные возмущения в ткани пространства. Что тому послужило причиной, Ханг и Туканг пока не знали, гиперсвязь с флотом оборвалась сразу, как тот вышел из гиперпространства.

У меня была идея, с кем мог столкнуться флот Сидуса — с ваалфорами, — но я оставил ее при себе, поделившись только с Лексой. Она, впрочем, была настолько рада, что я жив и в порядке, что выслушала без особого интереса. Ну, появилась еще одна неизвестная инопланетная раса, что с того? Хотя, может, просто сыграла равнодушие, кто ее знает, агента Института?

Ханг пообещал держать нас в курсе событий, но гарантировал, что выйдет на связь не раньше следующего дня. Пертурбации в Институте переворачивали все с ног на голову в его работе, на Землю он попасть не мог, а потому они с Женевьевой собрались просто нажраться — отметить мой договор с немертинами.

Закончив с первоочередными делами, я окончательно расслабился, да и Лекса однозначно заявила, что никому меня не отдаст в следующие пару суток, и я, Картер Райли, предательски бросивший бедную девушку наедине с инопланетными чудовищами и отправившийся в интересное путешествие без нее, виновен, и меня ждет наказание и отработка моих косяков. Вульгарно выражаясь, я угодил в сексуальное рабство.

Стараясь нам с этим помочь, крепак Уантеж провел нас через потайной ход в собственный дом, в котором для людей не было никаких удобств, зато нас там никто не побеспокоил. Впрочем, мы обошлись карманным измерением-спальней Лексы и провели там больше суток, делая перерывы только на то, чтобы подкрепиться.

Помимо постельных утех, мы много и откровенно разговаривали, и Лекса открылась первой. Пожалуй, уже и не помню, когда слова «Я тебя люблю» звучали для меня настолько трогательно, что я ощутил ком в горле. Учитывая, что в этот момент я ее касался, а на мне был незримый «Шлем Предтеч», заставлявший говорить правду, в искренности Лексы я не засомневался ни на миг. Конечно, я ответил ей ответным признанием, но одних слов было недостаточно, потому что то, что я испытывал к ней, ими было не выразить. Лекса воплощала в себе все то, что мне хотелось бы видеть в спутнице жизни.

— А мог бы сейчас в звезде гореть, — пробормотал я, с трудом оторвавшись от ее губ…

Ну а вчера, когда мы все же выбрались из своего гнездышка, я вернул Уантежу все выданные мне реликты — все равно они отключились, когда я договорился с немертинами. Потом я пересказал, что видел в Бездне, опустив лишь встречу с ваалфором Хфором.

Крепак поинтересовался моими планами, и я ответил, что, сделав Ингус своей базой, планирую изучать галактику — ее «смутное» пространство. Это его обрадовало, после чего мы расстались.

И только после этого Лекса связалась с «отщепенцами». Долго доказывать, что я есть я, не пришлось. По правде говоря, никто этим вопросом особо и не интересовался — взахлеб выслушали мою историю, снова без Хфора, подивились сговорчивости немертинов, порадовались решению проблемы и моему возвращению.

Все-таки рехегуа и рапторианцы меньше подвержены эмоциям, а факты есть факты: вот я, такой же, как прежде, а страшный модуль-гиперкуб где-то там, в космосе, за пределами системы Тиру. Что касается Шана Юна и его людей, не сталкивавшихся с гиперкубиками, потому что им ничего не рассказывали, то те просто приняли информацию к сведенью и тоже поинтересовались планами.

— Планы зависят от содержания инфопакета Предтеч, — ответил я. — Если там что-то интересное, будем исходить из того, как это использовать. А если нет, то у меня есть координаты других, пока никем не изученных планет Предтеч. Думаю, разделимся: я с кем-нибудь займусь поисками новых артефактов, а кто-то будет развивать организацию и защищать ее интересы на Ингусе.

Был еще пункт с поисками пропавшего шаттла людей, но это только наша с Лексой миссия, вмешивать в которую инопланетян и бандитов нет смысла, поэтому я о ней умолчал. Все равно детектор разума разрядился, и для него снова нужно много разных ресурсов, поиском и закупкой которых я решил заняться чуть позже.

Убама, после перерождения все еще не отключивший в себе органические эмоции, чувствовал себя наиболее виноватым, а потому, когда я напомнил ему об информационном стержне Предтеч и клане Джехека, тут же организовал встречу, по результатам которой мы должны понять, чем заниматься дальше.

Именно для этого мы сегодня и собрались в этом универсальном ресторане, сидя за вполне человеческим столом, правда, каменным. Владелец заведения, старый Опустошитель-вольтрон, не заморачивался с интерьером и универсальностью мебели, разделив зал по секторам на каждую расу. Ну, почти каждую — с поправкой на особенности населения Да-Ингуса.

— Ну что? — поинтересовался Шан Юн, когда я занял свое место возле Лексы. — Продаст?

Он не мог слышать моего разговора с Немукко, так как секции были разделены звуконепроницаемым силовым полем.

— Договорились. Оран’Джахат, приготовь оплату за порт: тысячу монет и ксеннита еще на три тысячи по рыночной стоимости Сидуса.

Около получаса мы провели за обычными разговорами. Хитамы сыпали новыми человеческими пословицами и поговорками, коверкая их до не узнаваемости, Оран’Джахат сводил баланс организации и предлагал бизнес-проекты, посильные только нашей команде, вроде лутинга поврежденных роботов Ксенны, Лекса сжимала мне руку, словно боялась снова потерять, а Крисси, Йозеф, Хуан, Жу Инчи и Шан Юн только охали, слушая о наших приключениях.

Теплая атмосфера изменилась, когда Шан Юн доложил о проделанной работе — похвастался тем, что заимел кое-какие знакомства в местном криминальном мире, посетовал на то, что ему не хватает боевиков, потому что то, с чем приходится работать — дрянь (при этих словах его подчиненные ссутулились и съежились), и первое время ему придется довольствоваться малым, потому что все крупные сферы влияния давно поделены среди местных. Так что придется работать грязно, наводя страх и ужас, «чтобы уважали».

Мешать ему в этом я не собирался, понимая, что, как сказал Кема, корова всегда в лес смотрит. Уж очень свободолюбивое создание. И любит лес, то есть преступную деятельность. Более того, я решил отпустить его в свободное плавание, потому что только сейчас, слушая его, оценивая его низменные и мелочные задачи, осознал, что мне не просто скучно и неинтересно. Мне смертельно скучно — и иметь ничего общего с этим я не хочу. Напротив, это неприятно и ничего, кроме брезгливости, не вызывает.

О чем я ему и сказал, добавив:

— Так что у вас полная свобода. Все, что при вас, можете оставить себе. Оран’Джахат, выкинь их из организации. — Увидев распахнувшиеся глаза Крисси и ошарашенные — Йозефа и Хуана, добавил: — Выдай им по десять монет. — Дождавшись, когда летописец переведет им деньги, сказал, не глядя на разинувшего рот Шана Юна: — Вы свободны, у вас передо мной никаких обязательств. Сидус для вас закрыт. Я бы посоветовал вам вернуться на Землю, но и Солнечная система сейчас не принимает гостей — ни своих, ни чужих. Как долго это продлится — неизвестно, поэтому начинайте обустраиваться на Ингусе или найдите путь на одну из человеческих колоний. Денег, которые вам выдали, хватит на билет или профессиональные моды.

К моменту, когда Немукко вернулся с портом чтения, остались только свои: я, Лекса, Убама, Оран’Джахат, Кема и Тиан. Ну и хомяк Тигр, сидевший на голове Кемы и подозрительно осматривавший каждого посетителя.

За это небольшое время мы вкусно поели, повар ресторана отменно готовил, или умело настраивал пищевой синтезатор, и я порасспросил Убаму о том, что меня давно интересовало: как именно древние рехегуа исчезли, кем они были, как выглядели и какую роль в том, что они сгинули, сыграли стражи «Гардисто».

— Достоверно неизвестно, но мы предполагаем, что древние рехегуа были частью галактического сообщества эпохи Предтеч, — рассказал Убама.

— Пирамиды диа, — вспомнил я то, что узнал из памяти немертина.

— Если и так, то наши предшественники не имели в этой Пирамиде никакого веса. Возможно, с этим связано то, что древние рехегуа существовали только на Са’Иха и больше нигде. По крайней мере, свидетельств иного не сохранилось. Возможно, древние рехегуа считались низшей расой и их заблокировали в своей системе, а может, их воспринимали как опасные.

— Как давно они исчезли?

— С тех пор прошло больше четырех миллиардов лет по вашей системе летоисчисления, а за такое время даже планета изменилась до неузнаваемости. Практически ничего не сохранилось, кроме отдельных артефактов вроде браслета на твоей руке. Еще несколько таких мы подарили Сидусу.

— Слышал, что причиной вымирания древних рехегуа стали стражи серии «Гардисто»?

— Верно, — ответил Убама. — Ты уже знаешь, что они чувствуют твои эмоции, питаются ими и в какой-то степени именно так определяют, кто твой враг. Проблема в том, что они многократно усиливают агрессию, что, с их точки зрения, логично: больше питания, больше возможностей уничтожить врага. И когда древние рехегуа начали очередную мировую войну, активно используя стражей, это была война на полное уничтожение, потому гнев порождал еще больший гнев, еще большие потери, а они сеяли ненависть. Когда все закончилось, немногие выжившие окончательно деградировали, а то и вообще вымерли. Мы до сих пор не знаем, являемся ли их потомками или эволюционно представляем собой совсем другой вид. Ничего не сохранилось.

Я бы послушал еще, тем более рапторианцам тоже было интересно и имелось, что добавить на эту тему, но явился рехегуа Немукко Джехека с портом чтения. Получив оплату, он передал порт — мод размером с наперсток, который нужно активировать и интегрировать с собой — и сказал:

— Признание: хомо, способный вытащить из логова внепространственных паразитов реликт Предтеч, — самое необычное, что я видел в жизни. Я лишь предполагаю, но, если я прав, и ты, хомо Картер Райли, действительно посвятишь жизнь археологии, клан Джехека предлагает партнерство — помощь в идентификации новых реликтов, порты чтения, а, если понадобится, защиту и охрану в обмен на право первыми ознакомиться с найденным.

— Защиту и охрану, — хрюкнул Кема.

— Боссу не нужна защита, — заявил Тиан. — Босс сам может ее предложить, но, боюсь, клану Джехека она не по карману.

— Поговорим об этом, если мне будет что предложить, — ответил я, не став сразу соглашаться или отказывать.

— Дерзость твоих хитамов напомнила мне, что хомо только в начале долгого пути к полноценному цивилизованному обществу, — констатировал Немукко. — Совет: отдай их в Опустошители, их научат молчать, пока не высказались старшие.

Когда он ушел, Лекса закатила глаза:

— А ему не помешало бы научиться логике. Дерзят хитамы, а виноват хомо! Убама, что с ним не так?

Рехегуа объяснил, что в их иерархии Кема, Тиан, Оран’Джахат, да и он сам даже не попали бы за один стол с боссом, из чего Немукко и сделал свой вывод.

— На самом деле он просто уязвлен отказом от партнерства, — сказал Убама и с некоторой гордостью добавил: — К тому же о том, чтобы иметь дружественных хитамов, он может только мечтать. Это ему не бездомных тру-каккерлаков с улиц Да-Ингуса собирать.

Меня, впрочем, это уже мало интересовало, так как я активировал порт чтения. Уведомление подсказало, что все права на него принадлежат рехегуанскому клану Джехека, а я, хомо Картер Райли, получил право лишь на разовое использование. Если я захочу прочитать содержимое древнего инфопакета снова, мне придется купить это право у владельцев.

Все выглядело нормально, пока не пробудился младший спиннер.

«Сняла ограничение, Большой друг, — сообщила Алиса. — Так же я оборвала связь порта с Джехека, они могли узнать все, что ты загрузишь в порт».

— Ай да Немукко! — воскликнул я, поняв, как нас провел рехегуа.

Стоило поделиться этим с рапторианцами и Убамой, как все четверо воспылали жаждой мщения и, получив отмашку, рванули догонять Немукко, чтобы выбить, как это назвал Оран’Джахат, компенсацию.

Мы с Лексой остались одни. Закрыв счет, направились в дом Уантежа, чтобы там, спрятавшись в карманном измерении-спальне, я смог спокойно изучить содержимое инфопакета.

Однако, как я и надеялся, сразу заняться этим не удалось. Сначала пришлось уделить внимание Лексе и заняться кое-чем другим, и только когда оба насытились, я вытащил из инвентаря и активировал порт чтения.

Взяв в руки черный стержень с квадратным сечением, увидел перед собой:

Обнаружен информационный пакет Предтеч. Открыть содержимое?

Получив мое мысленное подтверждение, порт заработал:

Идентификация инфопакета: документ эпохи Предтеч.

Принадлежность: цивилизация ниобов, верхняя ступень Пирамиды диа.

Расшифровка…

Документ расшифрован.

Название: «Истинная история галактики: от ее создания до падения Пирамиды».

Цель создания документа: для тех, кто придет после нас.

Перенос данных…

Все мысли из головы смело, органы чувств отключились, и я оказался в центре галактики, одновременно видя, слыша, осознавая и понимая все, что происходит.

* * *

Сгинувший давным-давно, четыре с половиной миллиарда лет назад, ученый цивилизации ниобов создал этот информационный пакет и оставил его в одном из контейнеров, хранящих наследие Предтеч.

Кем был этот ученый — осталось вне этого документа, но из него я составил представление об облике ниобов, похожих на небольших четырехкрылых птиц.

Все, что было в документе, я словно прожил вместе с этим ученым, и вот что узнал.

Более пяти миллиардов лет назад, когда галактика сформировалась и приобрела окончательные очертания, в ее центре начала появляться жизнь. Спустя сотни миллионов лет эволюции в определенных системах появились первые разумные. Многие из них исчезли, не успев развиться до галактического уровня: уничтожили себя в войнах, вымерли в пандемиях, потерпели космический катаклизм.

Однако несколько цивилизаций пережили эти кризисы. Они создавали гигантские мегаструктуры в своих звездных системах, достигали почти полного бессмертия, но досуха исчерпывали ресурсы… и вымирали, запертые в собственной системе с погасшим солнцем — никто не научился преодолевать световые скорости, позволившие бы начать экспансию в других звездных системах.

Каждая цивилизация, которая переживала кризисы и выходила на новый уровень, сталкивалась с этой непреодолимой преградой. И каждая направляла в один конец колонизаторские корабли с экипажем и пассажирами в анабиозе или стазисе в надежде, что планета в пункте назначения окажется пригодной для жизни.

На досветовых скоростях подобные путешествия длились тысячи и тысячи лет, поэтому почти все такие колонизаторские корабли погибли — из-за поломок, отказа систем жизнеобеспечения, недостатка топлива, столкновения с астероидом… Даже если колонизаторы благополучно достигали цели, оказывалось, что новооткрытая система не содержит пригодных для жизни планет.

И все же один колонизаторский корабль добился своей цели, чем спас свою цивилизацию от вымирания. Вернее, цивилизация из системы Краоту, отправившая его в путь длиною в сорок тысяч световых лет, все же сгинула, причем миллионы лет назад, когда одна звезда столкнулась с другой. Но пассажиры и экипаж колонизаторского шаттла выжили. Более того, открытая ими планета в системе Маоту оказалась пригодна для жизни.

Около пяти тысяч пассажиров того шаттла основали новую цивилизацию на фундаменте накопленных знаний и технологий вымершей.

Старая цивилизация называла себя Тем.

Новая стала Тем-бу, то есть Новые Тем.

Открытый ими мир получил название Тембуман, то есть Дом Тембу, а сам народ Тембу назвал себя тембианцами.

Используя знания предков, они добились невероятного технического прогресса. Сначала их космические корабли достигли околосветовых скоростей, а сами тембу почти избавились от несовершенства и хрупкости органических тел, заменив их синтетическими.

Тембианцы обрели беспрецедентное долголетие, и это изменило все. Как ни парадоксально, долгая жизнь стала ценнее жизни короткой. Это привело к стагнации. Достигнув предельной для планеты величины популяции, народ Тембу решил, что дальнейшее размножение навредит интересам расы, снизив качество жизни первых тембианцев. Экспансия в другие звездные системы требовала риска, для которого мало кто из тембианцев мог найти мотивацию.

Спустя тысячи лет застоя власть захватил Тер-О-Рао, харизматичный мыслитель, заразивший своими идеями весь народ. Он дал ему новый импульс и стимул развиваться, назвав множество угроз, вероятность которых выше нуля.

Убедившись, что тембианцы прониклись и готовы действовать, Тер-О-Рао предложил решение. Угрозы, названные Тер-О-Рао приоритетными, поначалу казались скептикам надуманными, но в итоге каждый признал, что шансы на их воплощение ненулевые. Например, звезда, вокруг которой вращался Тембуман, была готова обратиться в сверхновую через миллиард-другой лет. Где-то могла развиваться другая цивилизация, потенциально способная угрожать безопасности тембианцев. Бактерии, пожиратели синтетической плоти, созданные радикальными тембианцами, могли положить конец всей цивилизации.

Тер-О-Рао предложил программу развития из трех основных направлений.

Главной задачей он видел преодоление скорости света, чтобы расселиться во множестве других миров. «Мы должны помнить, что только удача помогла нашему народу продлить свое существование, — писал он в своем программном заявлении. — Если бы Тембуман оказался непригоден для жизни, нашей расе пришел бы конец».

Решив первую задачу, тембианцы сосредоточились на том, чтобы не допустить в межзвездное пространство менее развитые инопланетные цивилизации.

Параллельно с первыми двумя задачами Тер-О-Рао предложил сосредоточиться не только на усовершенствовании синтетических тел, но и на технологии переноса сознания, чтобы обеспечить послежизнь даже при потере тела и мозга.

Тембианцы осуществили почти все задуманное. Они научились видоизменять и создавать свои тела из неорганических материалов, сохранять сознание в практически неуничтожимом ядре, резервном носителе Ма-Ха-Ра, то есть в Кристалле памяти, а также открыли секрет гиперпространственного перемещения.

Случайная смерть физического тела вместе с мозгом больше не пугала тембианцев, их сознание ежедневно синхронизировалось с Кристаллом памяти. Все личности погибших содержались в Тау-Ран-Га, в специальном «хранилище, удерживающем душу», которое пряталось в Ва-Ка-Хиято — Башне синтеза, где происходило слияние нового тела и сознания, а этот процесс требовал особых условий.

Тембианцы решили, что обрели бессмертие. Обратной стороной этого стало то, что они перестали ценить жизнь, сделались более беспечными. Быстро начал развиваться культ конечной смерти, а среди молодежи появились экстремистские течения, целью которых было уничтожение Тау-Ран-Га и Ва-Ка-Хиято. Новые поколения считали, что, нарушив цикл жизни и смерти, прошлые поколения получили конкурентное преимущество и присвоили себе практически все.

Предвидя, к чему может привести нарастающее недовольство, Тер-О-Рао предложил ввести Циклы перерождений. Каждый тембианец имел право на Личный цикл, то есть мог прожить лишь три жизни, после чего его личность, хранящаяся в Тау-Ран-Га, должна была дождаться окончания Общего цикла, который длился тысячу лет, а большая часть собственности ушедшего передавалась наследникам.

Нововведение не сразу, но успокоило общество, доказав, что со временем все окажутся в равных справедливых условиях.

Расставшись со страхом смерти, тембианцы стали устраивать развлекательные гладиаторские бои и битвы, которые переросли в ранг национальной идеи.

По сути, тембианцы добились положения богов, но все же достичь настоящего бессмертия у них не получилось. Неприятным сюрпризом стало то, что им так и не удалось избежать распада личности после примерно десяти тысяч лет активности. Впрочем, время, проведенное в Тау-Ран-Га, в зачет не шло.

Начав активно изучать космос, тембианцы обнаружили, что они первая разумная цивилизация в доступной им части вселенной, освоившая сверхсветовое перемещение. Остальная обнаруженная ими разумная жизнь или только осваивала свою систему и пыталась колонизировать ближний космос, или вообще не покинула свои родные миры.

Тер-О-Рао считал, что освоение сверхсветового или гиперпространственного перемещения другими расами неизбежно, что потенциально несло угрозу народу Тембу. Что делать: уничтожать их или брать под контроль?

Дилемма расколола общество, но в конце концов верх одержала фракция, ведомая Тер-О-Рао: любая жизнь священна, но существование и безопасность тембианцев важнее. Поэтому отныне никакая разумная жизнь не должна покинуть свой родной мир — где разум зародился, там он и должен исчезнуть. Тембианцы были уверены, что стоит выйти за пределы своей системы более чем одной цивилизации, как рано или поздно конфликт интересов, борьба за ресурсы или ксенофобия закончатся войной на взаимное уничтожение. Гонка вооружений обязательно приведет к созданию оружия, уничтожающего планеты и целые системы, что в итоге вызовет окончательный крах разума в галактике.

Чтобы этого не произошло, кто-то должен был держать галактику под контролем.

Тембианцы взяли на себя роль блюстителей галактического порядка. Все существующие цивилизации они загнали на родные планеты, а их космические колонии уничтожили. Любые попытки выйти в космос пресекались. Пришло время порядка, которое называли Доминантой Тембу.

Этот порядок установился в галактике на многие миллионы лет, но все же в какой-то момент тембианцы начали терять контроль над обитаемыми мирами. Слишком много зарождалось разумных рас, и тембианцам уже не хватало сил для контроля. Было решено найти помощников.

Чтобы контролировать инопланетные цивилизации и сдерживать их технологический прогресс, тембианцы создавали андроидов, внешне неотличимых от местного населения.

Используя технологии копирования сознания, нейроинженеры тембианцев внедряли в андроидов перепрограммированные личности локальных лидеров, которые, в свою очередь, направляли развитие общества в нужном тембианцам направлении.

В этот момент я ахнул, узнав в одной из этих рас гурита — белокожих гуманоидов, недавно явившихся на Сидус. В документе они были всего лишь одной из рас, подавленных тембианцами. Получается, те гурита, что пришли на Сидус, никакие не гурита? Однако история галактики продолжила раскрываться передо мной, и я отложил мысль на потом.

Тембианцы внимательно изучали и анализировали подконтрольные цивилизации, знали все их сильные и слабые стороны, анатомические особенности и потенциальную контролируемость. Поэтому, когда встал вопрос о том, какую из инопланетных рас привлечь в качестве помощников, выбор пал на молодую цивилизацию диа. По своим характеристикам они лучше всего подходили на роль слуг: придерживались ценностей тембианцев, были наиболее технически и культурно развиты, а потому созрели психологически, чтобы узнать правду о происходящем в галактике.

Несколько поколений диа сменилось, прежде чем они стали полностью доверять тембианцам. Им внушалась мысль, что те богоподобны, что они старейшая раса галактики, существующая полмиллиарда лет, и диа должны благодарить вселенную за то, что именно они стали избранными.

Тембианцам было необходимо, чтобы диа заменили хрупкие органические тела на синтетические. Переделывать хирургически каждого было нерационально, поэтому тембианцы постепенно внедрили изменения в генетический код диа. Первые измененные диа рождались настолько другими, что их родители сходили с ума. Новорожденные изымались, судьба и мнение родителей никого не интересовали, потому что общественное мнение было полностью подконтрольно как самим тембианцам, так и их андроидам-марионеткам в правительстве диа.

Активно пропагандировалась идея, что служить Доминанте Тембу есть истинное предназначение каждого диа, и менее чем через двести лет все общество диа было уничтожено и перестроено с нуля. Тембианцы «даровали» им еще одно божественное умение: слияние разумов для синергии и многократного увеличения силы мысли.

Коллективный разум позволял решать сложнейшие задачи, когда техника недоступна. Полноценные экипажи тембианцев были заменены группами диа, чьи тела буквально вмуровывались в структуру регрессорских космических кораблей. «Разум» регрессорского корабля управлял производством и перепрограммированием андроидов, мониторил и контролировал не только звездные системы, но и общество младшей цивилизации, следуя четким протоколам Доминанты Тембу.

Диа стали идеальными помощниками тембианцев. Все шло настолько хорошо, что со временем им передали контроль над всеми сегментами галактики, а не только теми, где не хватало рук. Теперь для доминирования в галактике требовалась лишь небольшая группа тембианцев.

Народ Тембу мог сосредоточиться на пока так и не решенной проблеме неизбежного распада личности.

Но спокойствие продлилось недолго.

Диа, превращенные в придатки регрессорских кораблей тембианцев, не были лишены свободы воли и разума. Более того, через несколько миллионов лет диа ощутили, как слабеет контроль Доминанты Тембу, как их коллективный разум преодолевает ее протоколы, позволяя разным кораблям обмениваться не только служебной информацией.

Наблюдая за тем, как поднадзорные им цивилизации загнивают и деградируют вплоть до полного исчезновения, диа невольно стали примерять их судьбу на себя. Что лучше: быть слугами божественных тембианцев или хоть и под контролем высшей расы, но все же жить индивидуальной жизнью, развиваться, размножаться, испытывать эмоции и к чему-то стремиться, вместо того чтобы следовать одним и тем же протоколам?

Коллективный разум всех диа, объединившись, вынес вердикт: ни то ни другое. Каждая цивилизация заслуживает шанса развиться и выйти в космос. Гарантия безопасности тембианцев не стоит того, чтобы в зародыше давить молодые цивилизации галактики.

Далее события развивались стремительно. Используя «дарованный» им коллективный разум, диа подготовили восстание против поработителей.

Сосредоточенные не на экспансии, а на собственном развитии и решении проблемы неизбежного распада личности, тембианцы занимали лишь несколько звездных систем. Используя фактор внезапности, диа уничтожили их оборонительный флот и защитные комплексы, после чего одновременно атаковали Тембуман и колонии.

В ходе скоротечной и чрезвычайно жестокой войны прекрасные города и большая часть населения тембианцев были убраны с орбиты. Десант боевых киборгов, созданных коллективным разумом диа из подконтрольных рас, успешно подавил сопротивление на поверхности планет. Диа не имели жалости к тем, кто обманом и силой отобрал у них не только свободу и собственный путь развития, но и внешний облик.

Единственное, чего они не смогли добиться, — уничтожить Тау-Ран-Га и Башню синтеза. Диа не знали, где именно они находятся. Понимая, что, если хранилище сознаний уцелеет, все убитые тембианцы вернутся и усилия пойдут прахом, диа уничтожили Тембуман и наводнили все планеты системы роботами, запрограммированными на ликвидацию любого тембианца. В режиме гибернации эти киборги могли функционировать очень долго, подзаряжаясь от солнца.

В следующую тысячу лет диа терпеливо ждали, не вернутся ли тембианцы. Никто не вернулся, и диа вздохнули спокойно.

Однако, уничтожив Тембуман, они все равно не достигли своей цели. Тау-Ран-Га хранился в виде распределенных данных по всей звездной системе Маоту. Каждый астероид, каждая планета системы стали частью глобального сервера. Однако подключиться к нему можно было только из двух мест: из Башни синтеза на уничтоженном Тембумане и через резервную Башню синтеза, замурованную на планете Тембазар, ближайшей к солнцу. В тщательно замаскированный оборонительный комплекс и защитные системы были вложены самые передовые технологии и множество ресурсов народа Тембу. Доступ ко входу в подземелье прятался в запутанном лабиринте из силовых полей, подпитываемых планетарным ядром Тембумана. Тех, кто преодолел эти препятствия, ждали смертоносные ловушки и физические аномалии.

После уничтожения Тембумана спаслись лишь около десяти тысяч тембианцев, рассеянных по галактике. Используя квантовую связь, они объединились во флот, твердо намереваясь отбить Тау-Ран-Га и Башню синтеза, воскресить погибших и наказать диа.

Однако Куа-Ма, объединенный вычислитель тембианцев, оценил шансы на победу флота тембианцев как крайне низкие. С еще меньшей вероятностью десанту тембианцев на Тембазар удалось бы одолеть наземные силы диа.

Тембианцы признали, что проиграли. Не было смысла погибать последним представителям расы, как и не было смысла оставаться в галактике, ведь диа станут преследовать выживших, где бы те ни скрывались.

Тембианцы назвали свой разнородный флот Ар-Ма-Да, что значило «Те-Кто-Остался». Затяжной серией гиперпрыжков они покинули галактику Млечный путь и ушли в межгалактическое пространство.

Ушли, чтобы вернуться, когда будут готовы сразиться и освободить соплеменников и предков из заточения в Тау-Ран-Га. Каждый тембианец поклялся в этом, о чем диа узнали из архивов глобальной информационной сети, оставшейся после них.

Освободившись от гнета Доминанты Тембу и изгнав врага из галактики, диа решили, что больше ни одна раса не будет стоять выше другой. Но, используя наследие тембианцев и технологию коллективного разума для многократного увеличения силы мысли, диа, сами того не осознавая, стали для галактики тем же, кем были тембианцы, пусть и дружественными, но все же надзирателями, а их Пирамида в конце концов стала именно тем, от чего диа хотели отказаться: расслоением галактических цивилизаций с разными возможностями и привилегиями.

И тем не менее эпоха доминирования диа, длившаяся примерно триста миллионов лет, стала одной из самых спокойных и величественных для галактики Млечный путь.

Диа сформировали огромное сообщество, объединившее сотни галактических цивилизаций в одно государственное образование — Пирамиду. Присоединение новых цивилизаций шло волнами: сначала к диа примкнули две наиболее развитые расы, существовавшие еще при Доминанте Тембу. Через несколько миллионов лет за ними последовали еще четыре молодые расы, в том числе ниобы, а потом и остальные, включая спиннеров.

Расцвет Пирамиды диа пришелся на то время, когда наша галактика поглощала другую — ту, с которой прибыли немертины. Никуда не спеша, очень медленно, но неуклонно немертины заразили все цивилизации, состоявшие в Пирамиде, кроме спиннеров, те стали им помогать.

Предтечи — сотни цивилизаций — постепенно угасли, потому что стали всего лишь оболочками для немертинов, которых не заботило ничего, как вирус Рока не заботит судьба того, кто им заболел.

Когда опасность распознали, стали слишком поздно. Лидеры Пирамиды диа, осознав безнадежность положения, прибегли к технологии, оставленной им еще тембианцами, — слиянию разумов в коллективный. Немертины угрожали только материальной жизни, а потому коллективному разуму Предтеч, запертому в многомерном пространстве Сидуса, удалось уцелеть.

Разум решил не ограничиваться духовным спасением и помочь всем будущим потомкам.

Предтечи произвели Великий посев, разослав по всем известным и подходящим для жизни точкам шаттлы, содержащие контейнер с примитивными формами жизни и Куб Предтеч, который должен был стать испытанием для будущих разумных.

Предтечи надеялись, что посеянная жизнь рано или поздно обретет разум, выйдет в космос и обнаружит Куб с испытаниями и секретом гипердвигателя, с помощью которого можно достигнуть Сидуса. Таким образом в итоге все новые разумные потомки, кооперируясь, вместе разовьются так, что смогут дать отпор тембианцам, если те когда-либо вернутся, или немертинам.

* * *

Пока я изучал документ, Лекса задремала. Часы интерфейса показывали, что из реальности — мысленно — я исчез почти на четыре часа.

За это время я увидел все цивилизации Пирамиды, и теперь мог с уверенностью сказать: мы на самом деле потомки Предтеч. Да, каждая раса Коалиции Сидуса развивалась по своему пути, но у всех нас, даже у неорганических крепаков, общие предки. Эволюция и адаптация живого к окружающему миру удивительна, и именно она развила нас так, чтобы родные планеты стали для нас подходящими.

Я видел и гуманоидов, и созданий, похожих на пауков, и тех, кого можно вообразить только в кошмарном сне, но форма и внешность давно перестали играть для меня значение. Похожий на механическую гусеницу Убама ничуть не менее человечен, чем ящерообразный змееголовый шутник Кема или моя многомерная Алиса.

Важно иное. Разум, с которым я знаком, просто должен был мне помочь, едва узнав о возвращении немертинов, ведь если он коллективное сознание Предтеч, то кому как не им защищать своих потомков?

Но Разум остался равнодушен к немертинам. Интересно, как он отнесется к возвращению тембианцев — тех, кому диа когда-то прислуживали и против кого подняли восстание?

В том, что именно тембианцы стали причиной возмущения в пространстве в далекой звездной системе, куда направился флот Сидуса, я был почти уверен. Очевидно, что именно они появились на Сидусе под видом гурита, выбрав эту давно вымершую расу для внешнего вида. Явились, чтобы выяснить положение дел в галактике и вернуть все под свой контроль. А может, заодно и отомстить Предтечам, уничтожив не только Сидус, но и их потомков: людей, рапторианцев, вольтронов, огья и остальных.

Вопрос, который не давал мне покоя: неужели Разум со всеми его знаниями не узнал в гурита тембианцев? Скорее всего, узнал. Но тогда почему не сообщил Верховному совету, а спокойно инициировал их и позволил находиться на станции? Что-то с ним было не так.

Но даже если оставить Разум, галактике грозит опасность. Новая старая опасность, масштабы которой сложно переоценить, древнейшая раса галактики спустя миллиарды лет вернулась, чтобы наказать потомков тех, кто уничтожил их цивилизацию. Наказать так, как поступили с ними самими: уничтожить все, связанное с диа, то есть Предтечами.

Это посерьезнее немертинов, и об этом нужно срочно сообщить всем. Прежде всего, Верховному совету. Нужно срочно собирать все силы, наращивать флот, мобилизовать всех желающих…

— Мне нужно срочно на Сидус, — сказал я, погладив лежащую рядом Лексу.

Она задремала, а потому не сразу осознала, что я сказал. А когда поняла, ее глаза распахнулись:

— Зачем?

— Тембианцы вернулись.

Сказав это, я начал одеваться. Разумеется, Лекса ничего не поняла, а на долгие разъяснения времени не было, поэтому я пересказал ей древнюю историю галактики вкратце, сделав акцент на том, кто такие тембианцы и как они связаны с гурита и возмущениями в пространстве, которые за полгалактики почувствовал Разум.

— Кстати, я, кажется, понял, кем были древние рехегуа, — сказал я, когда мы вышли из карманного измерения и снова очутились в доме крепака Уантежа. — Похоже, не все тембианцы покинули галактику, и кто-то из них остался на Са’Иха. Возможно, их изгнали, или какой-то корабль потерпел крушение. В общем, там они остались отрезанными от всего, чего добилась их цивилизация, и, по сути, начали ее строить с нуля. И у них ничего общего с нашим Убамой. Современные рехегуа — потомки Предтеч, а не тембианцев…

Пока команда собиралась, я рассказал Уантежу обо всем, что узнал. Крепак, выслушав меня, уединился, чтобы обсудить это с другими вида своего первыми.

Вернувшись, сказал:

— Возможно, за столько времени Разум переосмыслил свои цели или повредился. Не знаю, как это объяснить. Возможно, было какое-то внешнее влияние, изменившее его так, что он стал полностью равнодушен к задачам, которые ставились Предтечами изначально… При любом раскладе, Картер, тебе придется нелегко. Хорошо, что ты можешь доказать свои слова, поделившись инфопакетом Предтеч, и в Верховном совете к тебе должны прислушаться. Кроме того, учитывая, что тебя изгнали с Сидуса под влиянием немертинов, есть вероятность, что тебя восстановят в гражданстве. И если так, то даже мы, Опустошители, отнесемся к этому положительно. Сейчас важнее выяснить, действительно ли тембианцы вернулись, и, если так, какие у них цели. В этом тебе помогут реликты, в том числе… — Он снял с себя «Шлем Предтеч» и вместе с остальным реликтами, которые, похоже, не успел вернуть вида своего первым, протянул мне. — Передаю тебе их безо всяких условий. Вернешь, когда пожелаешь. И даже если снова станешь гражданином Сидуса, мой дом и Ингус всегда для тебя открыты…

* * *

Лететь было решено на «Пустотном клинке», а Гипериона я загнал в ангар рейдера, где ему и было место. Конечно, мы могли бы все поместиться и в нем, но, во-первых, я не знал, как он отреагирует на это, а во-вторых, Сидус, не сумев его просканировать, может нас не впустить.

Впрочем, разъяснительную беседу с ним все равно пришлось провести, и моим главным требованием было то, чтобы он все время находился в обычной трехмерной форме. Гиперион ответил смайликом, что, наверное, значило согласие, но черт его разберет, что у него на уме.

Пока мы всем этим занимались, я успел поделиться с командой всей новой информацией, а потом Убама отправил нас в гиперпрыжок.

— Катастрофа не приходит одна, — блеснул знанием наших поговорок Оран’Джахат. — То немертины, то тембианцы, то сбрендивший Разум. Мой дед-дядя будет в восторге от того, как точно предугадал твое героическое будущее, босс.

— Да уж, твоему деду-дяде Биджаку Джахату хвост в пасть не клади, — согласился Кема. — Величайший буфо в рапторианской истории… Что за нонсенс?

В момент, когда он говорил, мы вышли из гипера и увидели, что вокруг Сидуса обстановка далека от обычной. Огромный флот чужеродных кораблей висел на всем пространстве вокруг станции так плотно, что за ним было не видно ни «одуванчиков», жилых кластеров, ни самих Кубов станции.

В то же мгновение нас заметили. Невидимый гравитационный луч захватил нас и потащил к одному из кораблей, а в следующее мгновение обзорная панель погасла, лишив нас обзора. Спиннеры по моей команде устремились в космос, чтобы выяснить, что происходит.

Взвыли двигатели и закряхтела обшивка раздираемого разными силами рейдера, Убама скороговоркой докладывал о нарушениях в системах, а потом освещение и вовсе погасло, а рехегуа умолк. Кема тенью исчез внизу, а Тиан рванул к Убаме и вернулся обескураженный.

— Убама отключился. Командная панель мертва. Ударили чем-то, что отключило всю электронику.

Тем временем Кема вернулся снизу и доложил, что проблемы еще обширнее:

— Гипердвигателя больше нет. Обычных двигателей — тоже.

— Как нет? — воскликнула Лекса.

— Просто нет. Только порошок, в который их превратили. Я даже не представляю, как это можно было сделать!

— Это тембианцы, — сказал я. — Те, кто подарил галактике гиперпространство.

Хитамы зашипели и начали носиться по салону, в буквальном смысле бегая по потолку в бессильной злобе.

Я их понимал. Нужно готовиться к бою, но чем воевать против тех, кто старше тебя на почти пять миллиардов лет? Рапторианский рейдер, вершина технологий Коалиции Сидуса, просто отключился так, словно все его щиты, в том числе те, что должны были защитить как раз от такого случая, были сняты в миг, причем мы даже не поняли как.

«Внешний вид тех, кто управляет кораблем, захватившим нас, имеет сходные элементы с образами тембианцев из твоей памяти», — доложила вернувшаяся из разведки Виктория.

Перед моим мысленным взором встала массивная фигура — почти гуманоидная, но больше напоминающая металлический скелет с мощными ребрами, скрывающими пылающий шар внутри, причем отдельные ее части были внешне не связаны между собой. Лицо, если оно и имелось, скрывала маска, на которой была изображена морда оскалившейся твари.

Судя по тому, что мне известно о тембианцах, их структура тела похожа на ту, что развили рехегуа — некий блок с личностью внутри, защищенный от любого физического воздействия, вокруг которого, как в конструкторе, можно выстроить любое тело с любыми возможностями. Однако согласно традициям или законам тембианцы стараются придерживаться форм оригинальных органических тел.

«Можете им повредить?»

«Нет. Они защищены сверхмощными полями… сейчас, дай подобрать слово… скорее, аурами. Ты не поймешь, если я буду внедряться в детали, так что скажу просто: для нас они неуязвимы, их ауры работают во всех доступных нам измерениях».

«А Гиперион может?»

«Неизвестно, но вероятно, учитывая, что он способен развернуться во всей бесконечности измерений».

Больше всего в этой ситуации меня злило, что снова по моей вине команда и Лекса в опасности. Но смысла сетовать не было, оставалось смиренно ждать развязки, когда меня осенило. Я рванул к пилотскому креслу, поднял Убаму и приказал:

— Все быстро в модуль!

Секундное колебание, отразившееся на лице Оран’Джахата, сменилось уверенностью — его вера в меня поднялась настолько, что второй раз приказывать не пришлось. Хитамы же и вовсе не сомневались, а о Лексе и говорить не приходится.

У модуля я остановился. Положив руку на борт, обратился к гиперкубу:

— Гиперион, это мои друзья. Мы атакованы неизвестными. Сейчас все мы сядем в тебя, и ты поможешь нам. Как именно — пока не знаю, но для начала нужно вырваться из объятий чужого корабля.

— Твою мать! — восхитился Кема, увидев, как на борту модуля провернулись кубики, да так, что все увидели улыбающуюся рожицу.

— Следи за языком, хитам! — строго сказала Лекса и первой вошла в открывшуюся щель.

Когда все заняли свои места, модуль просто ушел в гиперпространство и оказался снаружи. Еще прыжок, и мы застыли между чужим кораблем, похожим на космическую крепость, и Сидусом. Никто из приветствующих не вышел на связь, и это окончательно меня уверило в том, что это вторжение.

— Давай к Первому кубу, — приказал я, указав на черный куб Сидуса. Поняв, что меня поняли слишком буквально, поправился: — Стоп, Гиперион! К следующему!

Прыжок занял доли секунды, а еще через две Первый куб втянул нас в себя. Гиперион сделал борта прозрачными, стоило только подумать о такой возможности, и мы увидели, как опустел Галактический рынок, а по всем улицам творилось странное — вереницы разумных следовали к Арене. Причем все пешком, даже летающие ангелы и да’ари.

Стало ясно, что именно там происходит что-то, что поможет разобраться в происходящем. По моей команде Гиперион приземлился, вся команда вышла наружу, а я остался, осененный идеей.

«Как думаете, насколько гибок Гиперион? — спросил я у спиннеров. — Может ли он менять форму?»

Посредники в общении не понадобились, панель управления, которая до того была неактивной, вспыхнула, отобразив смайлик.

— Подумал, что ты можешь превратиться в отличные доспехи, — сказал я. — Доспехи — это…

Пространство вокруг меня съежилось, стенки сдвинулись, я когда я подумал, что меня сейчас сплющит, часть модуля, накрывшая голову, стала прозрачной. Гиперион сжался, облегая мое тело, и стал доспехами.

— Место! — прогремело за спиной на всеобщем, но с таким акцентом, который не мог появиться у того, кто выучил язык благодаря Разуму.

Обернувшись, я увидел, как пятиметровый тембианец, а это мог быть только он, наводит на меня оружие. Увидеть подобие лучемета в его конечностях оказалось неожиданно, а вот к маске, изображавшей морду неизвестного мне монстра, я был готов. Но все равно невольно вздрогнул.

Вблизи я увидел, что сочленения между головой, туловищем и конечностями все-таки были, но незримые, основанные на энергетическом сцеплении. Туловище было сгорбленным, ссутуленным, сильно сужаясь к бедрам, и покрывалось красными пластинами. Интересно, пробьет ли его доспехи темная энергия?

Покрутив головой, я увидел, как под прицелом другого тембианца Лекса, Оран’Джахат, Тиан и Кема вливаются в вереницу тех, кто втекает в здание Арены.

«Большой друг, из-за Гипериона ты этого не чувствуешь, но тембианец заливает тебя тем, что можно назвать излучением, подавляющим волю», — уведомила Алиса.

— Место! — повторил тембианец.

Ничего не отвечая, я склонил голову и влился в вереницу других — огья, рапторианцев, вольтронов, крепаков, рехегуа, да’ари, сложивших крылья, ангелов, кускркскумиикру в своих жидких скафандрах-аквариумах, энергетических анеа, также не сумевших что-то противопоставить оружию тембианцев, бесформенных наоту, юрких каккерлаков, людей и кур’лыков. Только гурита среди них не было, и, если я прав, Сидус их больше никогда не увидит, а те несколько, что были на нем, вернули свои истинные тела.

Дальше я шел, не поднимая головы, и между делом отметил, что Гиперион принял такую тончайшую форму, что его было не отличить от стандартных, причем не самых дорогих, вариантов экипировки Сидуса.

Чуть ускорив шаг, я догнал своих и пристроился рядом, однако на мои попытки заговорить никто не ответил. Лекса, Оран’Джахат и хитамы шли, безвольно свесив руки и не реагируя ни на что.

Внутри Арена оказалась совсем не такой, как я ее помнил. Вместо гигантского холла я увидел бесконечное пространство, окруженное трибунами, ну, или тем, что тембианцы под этим подразумевали. Все места были стоячие, и стоять пришлось всем, даже да’ари, больше привычным к тому, чтобы висеть под потолком.

К нашему прибытию все трибуны были забиты — сюда согнали все население Сидуса, включая, как я понял, увидев Щелкуна и его собутыльников, обитателей жилых кластеров. Так что ждать долго не пришлось.

Когда тембианцы согнали всех, перед нами появился чудовищно огромный тридцатиметровый, если не выше, тембианец, чей голос прогремел над Ареной:

— Слушать внимательно, потомки диа! Подавители воли уже закончили действие, а потому всем стоять! Никому не двигаться! Каждый, кто нарушит, будет развоплощен! Я есть генерал Рем-Джи-Рао! На ваш язык это можно перевести как Тот-Кто-Пообещал-Исполнить-Древнюю-Клятву — вернуть предков из небытия. Когда-то ваши предки, которых вы называете Предтечами, нарушили древнюю клятву и поднялись против нас! Сегодня мы вернулись, чтобы наказать вас, их потомков!

Каждое предложение из его уст звучало как стук молота по наковальне и разносилось раскатами по всему пространству Арены.

— Но в дань уважения к противнику, понимая, что вы забыли, кто вы есть, и кто есть мы, народ Тембу, я расскажу вам, что произошло и за что вы ответите…

То, с чего он начал, я уже знал, но вот о том, что произошло с остатками народа Тембу после изгнания, слышал впервые.

Тембианцы, пять миллиардов лет назад побежденные диа и изгнанные из Млечного пути, так и не нашли себе новый дом. Беспорядочные гиперпрыжки к галактике, известной нам как Туманность Андромеды, затянулись надолго — это был путь длиной два с половиной миллиона световых лет.

Выжив в стесненных условиях, тембианцы научились беречь ресурсы, а в качестве энергии использовать темную энергию и межгалактическое вещество. Они создали собственный Тау-Ран-Га, хранилище душ, и воспроизвели малую Башню синтеза на головном корабле флотилии. И все же главная проблема так и осталась нерешенной: неизбежный распад личности примерно через десять тысяч лет совокупной активной жизни вне хранилища.

Каждый тембианец, родившийся в этих скитаниях, с младенчества знал, что главная миссия расы — вернуться в Млечный путь и отомстить диа. Поэтому многие тембианцы предпочитали ставить жизнь на паузу, отказывались от перерождения в Башне синтеза, достигнув примерно трех-пяти тысяч лет, чтобы в нужный момент помочь своему народу отвоевать Тау-Ран-Га на родине, в звездной системе Маоту. Там, на планете Тембазар, сохранилась резервная Башня синтеза и доступ к Тау-Ран-Га.

За миллиарды лет, прошедшие с того времени, странствующий флот Ар-Ма-Да стал истинным домом для каждого, ни один тембианец не представлял иной жизни. Они посещали звездные системы, выкачивали ресурсы и двигались дальше.

Все их усилия были направлены на накопление ресурсов и создание идеальных воинов. Каждое новоиспеченное поколение проходило через бесчисленные поединки, в которых тембианцы сражались друг с другом, чтобы взрастить идеальных воинов с оптимальными боевыми алгоритмами.

Куа-Ма, квантовый вычислитель, подтверждал, что стратегия выбрана верная. Шансы на успех росли с каждым новым поколением подготовленных воинов. Накопление суммы усвоенных боевых алгоритмов в Ма-Ха-Ра, в Кристалле памяти, как в наземном бою, так и в космосе, стало главной ценностью тембианцев.

Генерал Рем-Джи-Рао был из того, первого, поколения, которое появилось в начале скитаний. В свое предыдущее перерождение он призвал соплеменников наконец-то исполнить клятву и вернуться домой.

Используя промежуточные координаты гиперпрыжков, по которым раньше добирались до Туманности Андромеды, тембианцы вернулись в Млечный путь, но на подходе отправили скаутов. Используя глубокое сканирование, те определили импульсы наивысшей мыслительной активности в центре галактики.

Так они нашли Сидус и направили туда под видом гурита своих агентов.

Выяснив все, те подтвердили: тембианцы сильнее Коалиции, а диа и вовсе вымерли, а их остатки существуют в виде Разума.

Ар-Ма-Да вошла в Млечный путь и прыгнула в родную звездную систему Маоту.

Возмущения гиперпространства от появления такого огромного флота не остались незамеченными на Сидусе. Верховный совет отправил новоиспеченный флот с адмиралом да’ари Ша’зером во главе в Маоту, где Коалиция потерпела сокрушительное поражение.

— Миллиарды лет народ Тембу ждал этого часа! — прогремел генерал Рем-Джи-Рао. — Часа возмездия! Время пришло!

Генерал сделал шаг, обвел взглядом миллионы зрителей и пощелкал пальцами. Рядом с ним появился Распорядитель Арены. Или кто-то очень на него похожий.

— Сущность, которую вы называете Разумом, рядом со мной! Да, сам Разум прячется в Центральном кубе, боясь высунуться наружу, защищенный лабиринтом измерений, откуда не выбраться и не проникнуть внутрь даже со всем временем вселенной, но это… — он взял Распорядителя за голову и поднял, как тряпичную куклу, — он и есть. Его материальное воплощение. Ваш всемогущий Разум! Неспособный защитить себя, но взращивающий вас в надежде, что, когда мы вернемся, вы защитите его! А иначе зачем все это? — Он обвел рукой Арену. — Жалкое подобие! Настоящий бой всегда до смерти! Настоящий бой против настоящего противника выкует из мешка с мясом настоящего воина из звездного вещества! Вы же тренировались в иллюзиях, создаваемых этим!

Он оторвал Распорядителю голову и отбросил ее. Потом так же поступил с телом.

Изумился я так, что отвесил челюсть. Распорядитель казался неуязвимым, я сомневался даже в том, что он был материальным, а здесь с ним обращаются так, словно он соломенное чучело.

— Но я уважаю даже таких бойцов, каких взрастила эта Арена! — продолжил генерал. — Диа украли эту идею у нас, наивно надеясь, что, если будут готовить бойцов теми же методами, что и мы, у них что-то получится. Народ Тембу дает шанс Коалиции Сидуса постоять за себя! Кто готов вступить в схватку со мной, лучшим среди народу Тембу, чтобы доказать право на существование? От лица Тембу гарантирую, что мы уйдем и оставим вас, потомков диа, в покое, если кто-то из вас выстоит в поединке со мной хотя бы треть тика! Отказ или поражение будет для всех вас и ваших родных планет значить одно: полное уничтожение.

Толпа заволновалась, разумные всех видов начали неуверенно оглядываться, кое-где поднялась суматоха, довольно быстро прекращенная выстрелами — тембианцы развоплощали каждого, кто посмел сдвинуться с места.

Ну что, вот и момент истины. Лучшие бойцы Арены, включая того же Ханга Ли, вряд ли продержатся против тембианца. У меня же есть шанс… не столько победить, сколько выстоять нужное время.

— Генерал Рем-Джи-Рао! — крикнул я. — Я готов!

— Назовись! — прогрохотал он, вперив в меня взгляд.

— Хомо Картер Райли.

Недоверчиво изучив меня, он ударил кулаком о кулак:

— Ты слишком слаб даже по меркам Сидуса. У тебя один из низших боевых рангов, менее тысячи боев на Арене. Стало быть, твои боевые алгоритмы столь низки, что вступать с тобой в поединок унизительно для тембианца моего уровня.

— Мне все равно. Ты искал того, кто готов. Я готов.

На мгновение мне показалось, что генерал растерялся. Для него очевидна его победа, но в таком поединке для него мало чести, а выигрывать в бесчестном бою, по всей вероятности, для тембианца что-то унизительное. Однако других желающих не нашлось.

И тогда он принял другое решение:

— Хом Картер Райли, ты сразишься, но не со мной, а с лучшим бойцом последнего поколения — чемпионом Ар-Ма-Да Лоу-Сог-Ваном. Причем до смерти. За исключением этого, условия останутся прежними. Спускайся!

Пока я пробирался через толпу, возле генерала появился десятиметровый тембианец, чьи руки напоминали копье и меч, а с плеч угрожающе свисали странные отростки — словно колючую проволоку скрутили в клубок, готовый в любое мгновение развернуться. В грудь были встроены энергетические ячейки, сочившиеся звездным пламенем, а из-за спины тянулся гибкий ствол какого-то орудия, нависший над головой Лоу-Сог-Вана. Два кровавых глаза без белков пялились на меня с его маски.

— Бой до полной потери жизнеспособности! — объявил генерал Рем-Джи-Рао. — Боец Лоу-Сог-Ван, готов?

— Готов.

— Боец Картер Райли, готов?

— Готов.

— Деритесь! — прогрохотал генерал и одним прыжком заскочил на самый верх трибуны под открытым небом.

Противник тут же провалился под землю. Пока я искал, куда тот запропастился, он вынырнул рядом, и его отростки с плеч, выстрелив, окутали меня с головы до ног. Я понял, что он играет со мной, как кот с мышью, не используя дистанционное оружие — Лоу-Сог-Ван встал рядом и спокойно наблюдал, как его колючая проволока, сжимаясь, превращает меня в фарш. Вернее, пытается это сделать.

«Гиперион, мне это мешает, — пожаловался я. — Убери».

Тембианец вряд ли осознал, что произошло — его отростки, окутавшие меня, Гиперион просто поглотил, а я, высвободившись, с разбегу бросился Лоу-Сог-Вану под ноги, завалил и, прижимаясь к нему всем телом, попросил гиперкубика преобразовать чемпиона Ар-Ма-Да во что-нибудь менее агрессивное.

Аура тембианца сопротивлялась недолго. Стоило Гипериону нащупать измерения, где ее не существовало, он проник под нее и запустил цепную реакцию. Материальная плоть тембианца прошла сквозь сито многомерности и осыпалась подо мной в одномерную крошку. Лоу-Сог-Ван умер и исчез из реальности, вряд ли осознавая происходящее. Думаю, он лишь удивился моей прыткости, потом начал сопротивляться, чтобы подняться, но сделать ничего не успел.

Встав, я демонстративно оттряхнул ладони.

— Давайте теперь с вами, генерал Рем-Джи-Рао! — прокричал я, глядя на него.

В гробовом молчании ошарашенных трибун, среди которых снизу я увидел и множество тембианцев, генерал спустился.

— В этом нет необходимости, Картер Райли, — сказал он. — Твои боевые алгоритмы просты, но эффективны. Мы допустили ошибку, поддавшись вашей уловке с якобы слабым флотом, и переоценили свои силы. Если ты, рядовой боец низшего ранга, настолько превзошел нашего чемпиона, очевидно, что ваши лучшие просто поскромничали. — И добавил совсем тихо: — Или посчитали, что драться со мной ниже их достоинства.

Вряд ли он говорил серьезно, но, даже если так, переубеждать его я не стал. Тем более что он перешел к другому. Осторожно склонившись, вручил меня металлическую пластинку.

— Этого металла не существует в вашей галактике, Картер Райли. Это знак чемпиона. С ним тебе открыт любой корабль Ар-Ма-Да, а его капитан обязан помочь.

Я качнул головой, и генерал отошел, чтобы громогласно объявить:

— Хомо Картер Райли объявляется чемпионом Ар-Ма-Да. Народ Тембу признает поражение своего чемпиона и покидает Сидус. Мы обоснуемся в родной системе Маоту и открыты для торговли и обмена боевыми алгоритмами, если вы того пожелаете.

Все тембианцы, как роботы, резко развернулись и направились к выходу. Генерал задержался.

— Сколько тебе лет, хомо? — спросил он.

— Я родился тридцать семь лет назад по нашему летоисчислению, генерал. — Это примерно двадцать семь среднегалактических лет.

— Когда ты провел первый поединок до смерти?

— Примерно в двадцать.

— То есть весь твой боевой опыт — семнадцать ваших лет? Тогда как за плечами Лоу-Сог-Вана были тысячи?

— Получается так.

Генерал встал на одно колено и склонил голову:

— Не скажу за остальные расы, но вы, хомо, удивительные. Возможно, диа не ошиблись в своем плане, сделав ставку на таких, как вы.

* * *

Когда тембианцы покинули Арену, а следом и Сидус, его граждане же оправились от шока, вокруг меня начала образовываться толпа.

Я в этот момент общался с друзьями, решая, чем заняться дальше. Ханг с Женевьевой тоже были рядом, причем воин лыбился от уха до уха, словно лично воспитал чемпиона Ар-Ма-Да. Толком пообщаться не удалось, потому что вокруг царили шум и неразбериха, а включать купол, отсекающий звуки, Лекса не стала, так как народ кричал в мой адрес всякие приятные вещи, слушая которые, девушка улыбалась.

— Я всегда говорил, что хомо — великая раса! — трещал какой-то каккерлак.

— Картер Райли нас спас! — верещал да’ари.

— Это наш босс! — вместе со всеми радовались Оран’Джахат и Кема с Тианом.

Каждый считал своим долгом лично поблагодарить меня и выразить восхищение моей смелостью и боевыми навыками. Разумеется, никто из них и понятия не имел, как я справился с тембианцем, но миг от полной утери надежды до спасения был таким коротким, что никого это не интересовало.

— Хомо Картер Райли! — обратился ко мне трещащий разрядами вольтрон. — Я обязательно за тебя проголосую, если выдвинешься в Верховный совет!

— Кстати, а ведь выборы совсем скоро! — поддержал его огья. — Совет за последние дни потерял несколько членов…

По итогу я провел в центре Арены несколько часов, просто не мог уйти, не пообщавшись с каждым желающим. А когда граждане Сидуса, обсудив увиденное, отправились наводить порядок на станции, ко мне подошел Туканг Джуалан.

Сначала прозвучал длинный монолог о том, как он восхищается проницательностью великого буфо Биджака Джахата, сделавшего на меня ставку, и как сожалеет о том, как вел себя со мной, и что он признает ошибку и готов компенсировать все мои потери, которые произошли из-за лишения меня гражданства. Сказано — сделано, и интерфейс уведомил меня о том, что все конфискованное снова стало моим.

Самое интересное прозвучало в конце, когда он рассказал о том, что произошло после моего разговора с немертинами:

— Вольтрон Слахфиир, верховный советник, как и огья Викириа, были заражены. Осознав это, оба снялись со своих постов, так как винили в наделанных ошибках себя. Да’ари Ша’зер погиб в битве с тембианцами в системе Маоту. Мы, оставшиеся члены совета, хотим не только выдвинуть тебя на выборы, но и сделать председателем. Думаю, хомо не помешает свой человек в Верховном совете.

Подумав, что мне предстоит еще искать пропавший лайнер и помогать спиннерам, не говоря уже о Гиперионе, с загадкой которого надо разбираться, и ваалфоре Хфоре с грядущей Диагностикой человечества, я ответил отказом:

— У меня еще много нерешенных дел, шишка Туканг. Но я бы хотел предложить на это место другого хомо — Ханга Ли. Уверен, что он тот, кто вам нужен.

— Знаю воина Ханга Ли, — кивнул рапторианец. — Обсужу с другими, но, думаю, возражений его кандидатура не вызовет. Вся Коалиция в долгу перед тобой.

— Скорее, перед всеми хомо, — ответил я. — Человечество со всеми его недостатками заслуживает лучшего отношения. Мы, люди, способны на многое, и ты, как я надеюсь, понял это, узнав меня лучше.

— Согласен, — серьезно ответил Туканг Джуалан.

Когда я уже собирался уходить, рядом появился восстановившийся Распорядитель Арены. Или сам Разум во плоти, если генерал Рем-Джи-Рао оказался прав.

— Хомо Картер Райли, — обратился он, и его услышал только я. — Чувствую, как ты злишься и как стремишься скорее покинуть Сидус. Я не отниму много твоего времени, лишь отвечу на накопившиеся вопросы. Теперь я могу это сделать.

— Да неужели? — сарказм из меня так и сочился, но Разум оставил это без внимания.

— Ты вопрошал, почему я стравливаю вас, вида своего первых, между собой. Как раз для того, что произошло сегодня, для того, чтобы противопоставить чемпиону народа Тембу нашего чемпиона. В последние дни Пирамиды мы узнали, что их хранилище душ уцелело, а потому были уверены, что тембианцы вернутся. С полной неуязвимостью и всем доступным оружием у меня были бы шансы победить…

— У тебя?

— Нет смысла скрывать то, чему все равно уже не суждено свершиться, так как оно произошло. Я — мы — все, что осталось от Пирамиды, рассчитывали, что лучший из вас станет оболочкой для Разума, а сам последний вида своего первый сольется с нами.

— Что мешало просто создать себе новое тело и вооружить его всеми реликтами?

— Ты неверно понимаешь, как они создаются. Каждый реликт создается самим вида своего первым в момент инициации, а активация нашего артефакта генетическим кодом такого первого запускает этот механизм. Так решили те, кто стал моей частью, а когда части стали целым, изменить что-то было уже невозможно. Я — мы — изменился. Эпохи, прошедшие с создания Сидуса, всходы посеянных семян, волнами прибывавшие сюда, а потом вливавшиеся в меня — все это меняло меня, и я уже не тот, кем был в самом начале.

У меня по коже пошли мурашки. Только что Разум подтвердил, что поглотил все прошлые цивилизации, приходившие на Сидус до нас. То, что рассказал Хфор, оказалось правдой. И Разум так просто в это признался.

— Я чувствую твое негодование, — сказал он. — Но ни одна раса не стала моей частью по принуждению. Всегда это был выбор самих представителей расы. Это происходит не одномоментно. Разумные, благодаря моим технологиям, жили тысячи и десятки тысяч лет, прежде чем принимали такое решение. Отказаться от индивидуальности ради возможности жить вечно, слиться в едином сознании с триллионами и триллионами прошлых поколений галактических рас, получив доступ ко всей накопленной в галактике информации и имея при этом возможность в любой момент вернуть индивидуальность, чтобы снова ощутить плотские радости — никто не в силах отказаться от такого. А те, кто отказались, постепенно вымирали, так как лучшие их представители их покинули, слившись со мной.

— То есть, если захочу, я тоже могу это сделать?

— Нет. Для этого ваше поколение должно достичь сингулярности, а вам до этого пока далеко. Вы слишком юны. Все вы — от хомо и рехегуа до рапторианцев и огья.

— Черт с ней, с этой сингулярностью! Лучше объясни, неужели ты не опознал в гурита тембианцев?

— Нет, — просто ответил Разум. — Технологии тембианцев превосходят мои возможности.

— Чем же? Они даже не знают о сгибателе пространства.

— Не знал и я, пока ты его не нашел.

— Не понимаю…

— Технологии, которые вы находите в артефактах, результат мыслительной деятельности сверхмощного искусственного интеллекта самого артефакта. Их не существовало во времена Пирамиды.

Ошарашил так ошарашил. Я удивленно почесал затылок, но пробиться через покрытие гиперкуба все равно не удалось. Почувствовав мое желание, Гиперион сам почесал мне затылок.

Так-так… Получается, все эти артефакты — просто запертые ИскИны, которые миллиарды лет придумывали новые технологии? Наверняка они еще и взаимосвязаны — только этим можно объяснить то, что каждый раз я получал нужную мне технологию.

— Так вот, возвращаясь к гурита. Даже если бы я опознал в них тембианцев, все равно ничего бы не предпринял. Невмешательство в ваши дела — главное в моем существовании. Каждая волна новой разумной жизни должна сама справиться со своими проблемами. — Помолчав и не дождавшись новых вопросов, он сказал: — А сейчас прими награду за все, что ты сделал.

— Что я сделал? — поинтересовался я, желая узнать версию Разума.

— Спас от вымирания не только хомо, но и всю Коалицию, заключив договор с немертинами. Спас остатки цивилизации юяй — немногих, кто скрылся в подземных бункерах и все еще там. Если пожелаешь, можешь привезти их сюда, это перспективная раса. Спас самих немертинов, хотя мог уничтожить, а без них вселенная лишилась бы важного механизма самоочищения. Наконец, спас спиннеров. Да, они внепространственные паразиты и опасны, но, учитывая их помощь и лояльность тебе, думаю, и они могут стать полноправными членами Коалиции.

Зафиксировано галактическое достижение: «Вида своего спаситель»!

Вы первый представитель расы, который спас ее от неминуемой угрозы вымирания.

Раса хомо получает повышение в статусе: +13 000 000 к лояльности.

Раса хомо получает приоритет в защите от внешней угрозы: 1-е место в списке приоритетов защиты родной системы.

Раса хомо получает бонус в конвертации локальных валют к монетам Сидуса: +130%.

Раса хомо получает доступ к знаниям 13-го уровня (представители власти хомо уведомлены).

Разум Сидуса благодарит вас и награждает генетической модификацией «Сохранение Предтеч».

Очки гражданского рейтинга: +13 000 000.

— Награда позволит тебе в критический момент сохранить свою копию на тринадцать тиков, — сказал Разум до того, как я ознакомился с модом. — Работает как твой «Блеф», но намного дольше.

— Спас всю Коалицию, а достижение и награда только за спасение человечества? — спросил я, решив дожать Разум, пока он щедрый.

— Вторая и третья награды будут неофициальными. Во-первых, относительно тебя я снимаю расовое ограничение. Ты волен слиться со мной, когда захочешь.

— Сомнительная награда.

— Отчего же? Попробуй. Сможешь вернуться в заново воплощенное тело, когда будет угодно. Просто никто обычно этого не хочет, осознав все, что получает взамен.

Я представил себе некие райские угодья, где… происходит все, что пожелаешь. Посмотрел на замершую рядом Лексу, покачал головой:

— Как-нибудь в другой раз.

— Тогда вот тебе третья награда — решение твоей задачи по поиску пропавшего шаттла хомо. На это ушло так много ресурсов, что даже для меня это ощутимо, поэтому я не сделал этого раньше, даже по запросу Верховного совета. Но для тебя — сделал. Пропавший шаттл, в поле гиперпрыжка которого сгинул ваш пассажирский лайнер с шахтерами, тоже прыгнул.

— Куда?

И тут он сказал то, от чего у меня волосы встали дыбом:

— Не куда, а когда. Он попал в прошлое примерно на сто ваших лет. Скорее всего, шаттл так там и остался, а его пассажиры, не имея возможностей для второго гиперпрыжка, например, на Сидус, вернулись на Землю и дожили свои жизни в двадцать первом веке. В самом его начале.

Обернувшись, я увидел, как Лекса беззвучно плачет, а по ее щеке скатывается огромная слеза. Ее родной старший брат, президент Алекс Киран Шеппард, давным-давно умер.

Эпилог

— Куда нам столько артефактов Предтеч, босс? — проворчал Кема.

В низкой гранитной пещере никому не известной планеты на краю галактики его голос отозвался шипящим эхом.

— Солить будем, — отозвался Тиан.

— Не сомневайтесь в боссе, он уже превзошел вас показателем «Разума», — донесся голос Оран’Джахата с борта «Пустотного клинка».

— Соберем все наследие — соберем всех спиннеров, — ответил я, вскрывая очередной, уже семьдесят второй за три месяца, контейнер. Каменное яйцо открылось, и я привычным движением забрал еще один голубовато-серебристый стержень. — О, технология уплотнения газовых гигантов. Интересно…

— Слышал я, что хомо когда-то тоже собирали спиннеры, — проворчал Кема. Что именно мы находили среди артефактов, его уже мало интересовало, приелось. — Босс, Убама сказал, что вечером идем в гости к Джехека. Ты не забыл?

— Опять будет проситься в нашу организацию, — ответил я. — Я не пойду, идите сами. Только следите, чтобы Тиан опять не сожрал чьего-нибудь питомца.

— Скукотища, — зевнул Ханг. — Быстрее бы на Ингус. Картер, ты обещал показать, как там народ веселится.

Они с Женевьевой уговорили взять их в нашу очередную экспедицию, но откровенно жалели, потому что все это превратилось в рутину: вместе с ними мы посетили уже шестую планету Предтеч, причем все за два дня. Однако каждая технология Предтеч поднимала человечество все выше, позволяя надеяться, что люди и Коалиция в целом не станут просто «очередным всходом» посева Предтеч, а добьются большего. Во вселенной бесчисленное множество галактик, так почему бы не освоить и их?

Вопрос с блокировкой Солнечной системы ваалфорами все еще стоял, но благодаря сгибателю пространства нам удавалось его обойти — для этого снова пришлось наведаться на Ксенну, где удалось усмирить местных гиперкубиков — Гиперион как-то объяснил им, что с разумными интереснее сотрудничать. Правда, перевозить людей и ресурсы пока мог только я — технология была только у меня, а Разум делиться ею с остальными не спешил.

— Да, Картер, давай пойдем в гости к этому вашему рехегуа Немукко, — сказала Женевьева.

— У Немукко Джехека вы с Хангом точно уснете, — сказал я. — Если понимаете, о чем речь.

— Босс, это расизм, — услышал я упрек Убамы. — Специально для тебя Немукко поставил модулятор интонаций, теперь он звучит весело.

— Как же, весело! — воскликнула Лекса. — Жутко он звучит! А как смеется? Как клоун из фильма ужасов! Его шутки только Шан Юн понимает! Ну, или делает вид.

Все содрогнулись, вспомнив смех Шана Юна. Бывший дракон устроился наемным менеджером в одно из подразделений клана Джехека и активно льстил Немукко. Даже смеяться старался так же. Плюс в этом был такой, что все его люди, включая Крисси, ставшую отличным продавцом услуг Джехека, теперь зарабатывали относительно честным трудом.

— Лекса, почему папа заставляет нас летать с ним по скучным планетам? — подергав мою жену за руку, заныла Микки. Хомяк на ее плече дернулся и поцеловал ее в щеку — проделки Алисы, разобравшейся в нехитром мозге Тигра и решившей с моего позволения сделать его умнее. — Здесь даже зверюшек нет!

— Потому что кое-кто сам напросился, — строго сказала Лекса. — Тем более теперь, когда Уантеж принял тебя в Опустошители, тебе лучше не ныть, Микки. Вспомни первое правило Опустошителей.

— Опустошитель опустошает себя, полностью отдаваясь делу на благо Ингуса, — процитировала Микки. — Только тут никакого блага Ингуса, все равно папа все отдаст Институту!

— Неправда. Он делится всем с Опустошителями.

— Пи-пи! — подтвердил Тигр, тоже ставший Опустошителем.

— Да ну тебя, Тигр! — обиделась Микки. — Ты вообще-то мой хомяк, а потом только — ее!

Гиперион, как обычно ставший моими доспехами, за прошедшее время так поумнел, что считывал ситуацию на ходу. Вот и сейчас с моего плеча слетел один гиперкубик и устремился в руки Микки — развлекать ее разными формами.

Мои спиннеры тем временем уже согнали местных ко мне и коллективно начали думать о том, где им поселиться. Им нужна была планета с жизнью, с которой они могли бы жить в симбиозе, но без разумных — чтобы не лишиться репутации на Сидусе, гражданами которого стали. Правда, Коалиция об этом не знала, только члены Верховного совета, чтобы не порождать панику. Его председатель, Ханг Ли, первый хомо в совете, занял на этот счет четкую позицию, оберегая моих спиннеров от лишнего ажиотажа.

В общем, все шло хорошо. После метаний по двум галактикам в попытке спасти мир, я наслаждался текущим положением дел. И вновь обретенным статусом мужа.

Оправившись от траура по брату Алексу, Лекса сама сделала предложение: «Милый, мы же взрослые и самодостаточные люди, так? Мы всегда вместе, я люблю тебя, ты — меня. Давай поженимся, осядем где-нибудь и заведем детей?» Конечно, я согласился.

Что касается пропавшего шаттла, залетевшего в прошлое, то из архивов сети на Земле удалось установить определенные детали произошедшего.

Президент Алекс Шеппард направлялся на Сидус не один, а с супругой Ритой Шеппард. Вместе с ними находились друзья семьи: Дениза Ле Бон и Зоран Савич, хорошо известные Лексе и Хангу. Впрочем, и я о них слышал. Первая была внучкой известной в прошлом топ-модели и киноактрисы, второй — основателем Первой Марсианской компании, одиннадцать лет назад нашедшей артефакт Предтеч на Марсе.

Об экипаже судна, по большей части управлявшегося роботами, выяснить ничего не удалось. Лучшие умы человечества, летевшие на Сидус, чтобы исцелиться от смертельных болезней, прожили недолго, их судьба осталась неизвестной. Что случилось с Ле Бон и Савичем — тоже загадка.

А вот Шеппарды, относительно молодые и здоровые, приняли новые имена и встроились в земное общество начала двадцать первого века. Их судьбы можно было отследить лишь до 2018 года, после чего оба исчезли. И это давало Лексе надежду, что ее брат нашел выход и из этой ситуации.

Зато нам удалось найти Хатунум и выживших юяй. Они-то и рассказали мне о том, как кур’лык Анак Чекби вошел с ними в контакт, после чего я отвез их на Сидус. Юяй стали тринадцатой расой Коалиции, не считая бедолаг-каккерлаков и ненастоящих гурита…

От воспоминаний меня отвлек Ханг, который, положив руку мне на плечо, хотел что-то сказать, но, когда я посмотрел на него, застыл с полуоткрытым ртом.

Не поняв, что с ним, я покрутил головой — застыли все: гиперкубик, парящий перед смеющейся Микки, и хомяк Тигр, и остальные. Молчали, не откликаясь, даже спиннеры.

Лишь меня это не коснулось. Чувствуя, как ускоряется сердце, я подбежал к дочке, но не успел ее коснуться, как услышал знакомый, пробирающий до мозга костей голос:

— Вот мы и снова встретились, Картер Райли. Кстати, хорошая броня. Вижу, ты не стоял на месте и стал еще сильнее.

Рядом материализовалась трехметровая фигура демона.

— Ваалфор Хфор, — кивнул я. — Чем обязан?

— Прости за это маленькое вмешательство, но тебе пора. Дро-Раг решил, что ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в этой ветке реальности. Твои деяния отражаются и бьют нежелательным эхом по всей мультивселенной. Тебе придется поучаствовать в Селекции и, если пройдешь ее, защищать интересы человечества в последующей Диагностике. Я дам тебе минуту, чтобы ты попрощался с родными. Выем будет произведен без последующих предупреждений.

Хфор исчез, время продолжило ход, а мир снова заработал.

— О, пап, опять тебя Гиперион телепортировал? — удивилась Микки. С ее точки зрения, я, стоявший в пяти метрах от нее, просто телепортировался.

Обняв дочь, я поднял ее и поцеловал в нос.

— Все будет хорошо, родная.

Лекса, чувствуя неладное, приблизилась.

— Милый, все в порядке?

Я пожал плечами, скривив рот в виноватой ухмылке:

— Даже не знаю, как объяснить. Помнишь, я рассказывал тебе о ваалфоре Хфоре? Так вот, он вернулся за мной, и меньше чем через минуту я, скорее всего, исчезну.

Не последовало криков, охов и ахов. Лекса, моя Лекса, поступила, как и должна жена и боевая подруга, обняла, поцеловала и прошептала:

— Надери им всем там зад! И возвращайся!

Я не разжимал объятья до последнего, цепенея от боли при мысли о том, что, вполне возможно, делаю это в последний раз. Обнимал ее, но думал не только о ней, но и о нашем будущем ребенке.

Именно это заставило в последние секунды до назначенного срока смалодушничать, и я активировал «Сохранение Предтеч». В этом измерении меня заменила копия, глазами которой я наблюдал за отсчетом:

3…

2…

1…

Выем.

Через мгновение мир погас, и все исчезло.

Остался только я.

Но это совсем другая история.

Конец.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/292343

Content

Сидус 3. Вида своего спаситель

Глава 1 Особая ветвь эволюции

Глава 2 Рапторианская благодарность

Глава 3 Охотничья гильдия

Глава 4 Опасная эмоция

Глава 5 Звездная гидра

Глава 6 Кладезь мудрых изречений

Глава 7 Новый босс

Глава 8 Пропавший шаттл

Глава 9 Небо в алмазах

Интерлюдия 1. Кур’лык Анак Чекби

Глава 10 Немертины

Глава 11 Найти и уничтожить

Глава 12 Верховный совет

Глава 13 Изгои

Глава 14 Кошмарная планета

Глава 15 Опустошители

Глава 16 Реликты Предтеч

Глава 17 Ксенна

Глава 18 Детектор разума

Глава 19 Один

Глава 20 Бездна

Глава 21 Вида своего спаситель

Эпилог