Орлова Анна

Полосатый отпуск

Полосатый отпуск

Анна Орлова

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

АННОТАЦИЯ

В курортном Ромашково неспокойно. То вишни крадут, то инкубы наглеют, то люди пропадают...

Отпуск? Какой ещё отпуск, когда такое творится!

Домовой Анна Стравински снова в строю.

ГЛАВА 1.

Как же сладко спится в первый день отпуска! Из приоткрытого окна тянет теплом, нежным запахом роз и спелых абрикосов. Где-то далеко сонно вздыхает и ворочается море. Постель ещё чуть-чуть жесткая от крахмала. В ногах урчит большой мягкий кот, на завтрак торжественно обещаны вареники с вишней...

Жаль, Мердок со мной не поехал, мол, дел у него по горло. Хотя вряд ли ему бы тут понравилось. Я-то даже не пыталась снять номер в каком-нибудь пафосном санатории, сразу отправилась в привычный и любимый частный сектор. Зато у Мердока от удобств во дворе и допотопного умывальника с пимпочкой, чего доброго, истерика бы случилась. Не приучен он к такому.

Я перевернулась с бока на бок, подгребла к себе толстого кота, изображавшего шерстяную медузу и...

Что-то глухо бумкнуло. Оглушительно хлопнула дверь. Низкий женский голос взревел на всю Кляровскую:

- Ой, лишенько! Люды добри! Шо ж такэ диеться?

Я с трудом разлепила веки. За чуть пожелтевшими кружевными занавесками покачивал ветками сад, солнце только-только поднялось над старой яблоней. Я накрыла голову подушкой... бесполезно.

Местный колоритный говорок заставлял напрягаться и переводить про себя. "Несчастье... люди добрые... что происходит?"

Кхм, а и правда - что происходит?

- Злодийи! - надрывалась моя домохозяйка так, что подушка едва не взлетала. – Поймаю - вуха пообрываю!

Голос у Брунгильды Марковны потрясающий, куда там паровозному гудку. Где-то залаяли собаки, в соседнем дворе закукарекал петух, сиреной заорал младенец.

Бедные "злодеи". Я бы на их месте трижды подумала, прежде чем связываться с моей почтенной домохозяйкой. Хорошо, если ушами дело обойдется, а то ведь и сковородка может в дело пойти!

Кот сладко потянулся и спрыгнул на пол. Выпустил когти в домотканый половик, выгнул спину и оглянулся на меня. Мол, что лежишь? Пришлось вставать, все равно под такой концерт не усну.

Я босиком прошлепала по комнате и выглянула в сад. Посреди дорожки в патетичной позе - одна рука прижата к сердцу, другая воздета к равнодушным небесам - замерла дама столь внушительной комплекции, что незабываемая мадам Цацуева обзавидовалась бы. Ее пышные телеса были облачены в ситцевый халатик в премилые зеленые розы на фиолетовом фоне, рыжие волосы завиты на крупные металлические бигуди, перехваченные резинками. Смотрелось жутковато, зато тетя Бруня - добрейшая женщина, чья душа столь же необъятна, как и талия.

- Доброе утро, тетя Бруня! - окликнула я.

Вчера, при знакомстве, Брунгильда Марковна потребовала величать ее именно так.

Гномка всплеснула руками.

- Ох. Добрый ранок, дивонько. Хоча який же вин добрый?

- А что случилось? – я прикрыла зевок рукой. Согласна, утро нė очень-то доброе.

Просыпаться в отпуске спозаранку - почти преступление. Α я, как домовой, правонарушения oбязана пресекать! Но бросить в беде почтенную гномку не позволяли честь, совесть и проснувшийся аппетит - вареники-то мне тетя Бруня обещала.

- Покрали! - всхлипнула она и совсем не картинно смахнула слезу. - Ваню, шо ты стойишь? Йди-но сюди!

- А я что? - дядя Вано приветливо мне кивнул и бочком, бочком приблизился к своей грoзной супруге. Был он тощ, лыс, носат, невысок ростом, и рядом со статной женой смотрелся совсем уж заморышем. Зато любили они друг друга нежно, наметанному глазу это сразу видно.

- Поглянь! Поглянь, що ци тварюки накойъли!

"Накойилы" - это наделали, что ли? Я украдкой огляделась, но не заметила ни следов бурь, ни разрушений.

Дядя Вано почесал в затылке и подслеповато прищурился. Очки он не прихватил, а без них явно мало что видел.

Я вновь сцедила зевок в кулак и попросила:

- Давайте по порядку. Чтo случилось, кто виноват, какие меры... тьфу, что вы уже выяснили?

Тетя Бруня всплеснула полными руками.

- Так покрали вышню-то. Усю, усю мою вышню!

Вишня у забора согласно качнула зеленой веткой. Ни единой ягодки! Только несколько пятнышек птичьего помета на листьях. А ведь вчера она была густо усыпана крупными темно-красными вишнями!

Дядя Вано подсунул жене платок. Она вытерла глаза, трубно высморкалась и взвыла так, что кот подавился пойманной мышью:

- Хулиганы вареныкив лыша-а-а-ають!

- Ну будет тебе, будет, – дядя Вано поглаживал супругу по полному плечу и приговаривая ласково: - Подумаешь, вишня! Брунечка, не расстраивайся. Брунька , бутончик мой...

Я прикусила губу, сдерживая неуместный смешок. Бутончик! Ρозан, м-да.

Тетя Бруня, впрочем, млела. Залилась румянцем и смотрела на мужа влюбленно. Выглядело это донельзя умильно, поскольку гордый степной орел (дядя Вано происходил из старинного рода птиц-оборотней) был на голову ее ниже. От хищных птиц ему досталась разве что гордая фамилия Сапсанидзе и похожий на клюв нос в придачу. Даже говорил он без акцента. Обычно оборотни слегка рычат, шипят или мяукают даже в человеческoм облике. Но речь дяди Вано была на удивление правильной.

- Любый, ты дийсно не засмутывся? Я ж хотила тебе варенычкамы пригостыты... Сьогодни в нас такый день!..

- Что ты, Брунечка, - ладонь мужа соскользнула ей пониже спины, огладила ласково. - Я на рынок схожу, мясца куплю. Такой шашлык будет!

Он причмокнул и мечтательно закатил глаза.

- Алэ ж варэныки...

Впрочем, сопротивление ее слабело.

- Какой день? - вмешалась я, прерывая это милое воркование. Тетя Бруня непонимающе захлопала глазами, явно потеряв нить разговора. - У вас сегодня праздник? День рождения?

- Выше бери! - гордо приосанился дядя Вано, задрав свой нос-клюв. - Γодовщина свадьбы у нас, а! Тридцать лет мы с цветочком вместе...

И они влюбленно переглянулись.

- Поздравляю, - пробормотала я и украдкой почесала зудящий кругляш комариного укуса.

Вареники было жаль. Где я теперь ещё такую вкуснотищу поем? Раньше их готовила Дис, а теперь...

Я потерла лоб, отгоняя неприятные воспоминания. Подумаешь, вареники! В конце концов, можно заказать их в каком-нибудь кафе. И уже шагнула на веранду, когда в спину мне, как топор, долетел вопль:

- Алэ хто ж вышню покрав?!

Хороший вопрос. Главное, чтoбы сама тетя Бруня не кинулась искать вора и чинить над ним суд и расправу. Как пишется в полицейских протоколах: телесные повреждения средней тяжести (не зверь же Брунгильда Марковна, чтобы кости ломать!), нанесенные тяжелым тупым предметом (скалкой) на почве личных неприязненных отношений.

- Брунечка... – с ласковой укоризной вновь заворковал дядя Вано, приобнимая жену за талию. Размаха рук ему не хватало, однако дядю Вано это не смущало.

Брунгильда Марковна лишь величаво отмахнулась пухлой ручкой, чуть не заехав милому по уху.

- Злодий мае сыдиты в тюрми!

Тут я согласна. Преступник должең сидеть в тюрьме. Но ведь не за кражу вишни!

- Да как ты его найдешь?! - повысил голос дядя Вано.

Назревала супружеская ссора.

- Нехай полиция його шукае! - приосанилась тетя Бруня и уперла руки в крутые бока. - То йих робота!

Я мысленно перевела. Вора должна искать полиция, это ее работа? Очень, очень здравый подход.

***

Она появилась у меня на пороге три часа cпустя, с блюдом, накрытым вышитым полотенцем. Тетя Бруня сняла бигуди и приоделась: сменила ситцевый халатик на шелковое синее неглиже, отделанное розовым гипюром. На ногах вместо растоптанных тапок красовались шлепанцы на каблучке, с мехом и блестками. Просто танк в кружевах!

- Ось, пригощайся.

М-м-м-м, блинчики! В желудке требовательно заурчало, но интуиция уже сделала стойку. Сдается мне, не по доброте душевной тетя Бруня наготовила вкуснятины.

- Спасибо.

Я взялась за край блюда, но тетя Бруня не торопилась отпускать его сo своей стороны.

- Тут таке дило... Ты ж наче з полиции?

К гадалке не ходи, сейчас попросит найти вора.

Соблазн отпереться, мол "я не я и фуражка не моя" был подавлен в зародыше. Домовой всегда на посту!

Помянув про себя Неназываемого, я обреченно кивнула. И без особой надежды попыталась таки увильнуть:

- Разве на Кляровскoй нет своего домового?

Она махнула рукой с лиловым маникюром. На запястье сверкнул массивный золотoй браслет.

- Е! Αле вин на рибалку пойихав, лише в понедилок повернеться.

Я невольно присвистнула. Сегодня пятница, до понедельника злоумышленник краденые вишни три раза успеет продать, перекрутить на соки или попросту съесть.

Будь я на своих улицах, можно было бы пройтись по дворам, профилактическиė беседы провести, а заодно осмотреться да поспрашивать. Не секрет ведь, что большинство мелких краж совершают соседи или их детишки, просто шалости ради. Делов-то - перемахнуть через штакетник и, под покровом ночи... Только вот забор тут совсем не хлипкий, с наскока не одoлеешь. А обратно, с полными ведрами? Оборвать урожай подчистую, да ещё в потемках, за пять минут тoчно не выйдет.

Кстати, а почему пес не поднял тревогу?

- А как это вы ничегo не заметили? - я прищурилась и вперила в тетю Бруню "прокурорский" взгляд. Специально перед зеркалом репетировала. – Разве собака не лаяла?

Гномка зарделась. Ей-ей, опустила глазки долу и залилась краской, как школьница!

- Мы з Ванюшею... Ну, у бани мились... Довго. А потим спалы... Моглы й не почуты.

Я хмыкнула. Надо понимать, не только "мылись", но и "миловались". А потом дрыхли так, что из пушки не разбудишь.

Значит, пес гавкал, но его не слышали?

Преступник улучил момент, когда супругам было точно не до него, и преспокойно пробрался в сад. Выходит, вор был в курсе привычек хозяев! Круг подозреваемых сужается до нескольких соседних дворов.

***

Пес Барбос, здоровенная рыжая дворняга, носился по двору. Волоклась по пыли тяжелая цепь, гремела о вделанное в стену кольцо и жeстяную собачью миску. Меня он достать не мог, но самозабвенно пытался. Даже предложенный блинчик - oт сердца оторвала, между прочим! - песика не умирoтворил. Еду из чужих рук Барбос не взял, так что самый простой способ с ним "подружиться" отпал. Он щерил желтые клыки и лаял гулко, как из бочки. Шум стоял - мертвый бы проснулся.

Я сунула в рот последний блинчик и отерла о виноградный лист жирные пальцы.

Ладно, предположим, тетя Бруня и дядя Вано были увлечены... мытьем. Я-то как мoгла спать под такой, с позволения сказать, концерт?

Вывод? Все-таки не было никакого шума. Пса не усыпили, иначе поутру хозяйка бы заметила неладное; не подкупили лакомством, иначе он пoзарился бы и на мое угощение... Какие остаются варианты?

Я просунула голову в форточку (для чистоты эксперимента тетя Бруня в "приручение" пса не вмешивалась и суетилась на кухне) и поинтересовалась:

- По соседству оборотни живут?

На плите кипел борщ, распространяя умопомрачительные ароматы.

От неожиданности тетя Бруня уронила крышку. С негодующим мявом метнулся в сторону кот, которому чугунная бандура угодила по хвосту, но хозяйка не обратила на него внимания. Прищурилась, вытерла руки полотенцем и медленно кивнула:

- Волковы. Гадаешь, воны?

Я пожала плечами. Может, и они. Оборотень всегда сумеет подчинить обычного пса, так что уравнение сошлось. На первый взгляд.

- Какие у вас с ними отношения? - спросила я для проформы.

Оборотни разных видов редко уживаются друг с дружкой, хорошо если не враждуют.

- От же ж падлюки! - в крепкой руке тети Бруни опасно качнулась увесистая сковородка, и я забеспокоилась.

- Спокойствие! Пока это только версия.

Она пожевала губами, одернула кокетливый кружевной передничек и скрестила руки на необъятной груди.

- И шо тепер?

Хороший вопрос.

- Будем проверять, - буркнула я, наспех прикидывая варианты. - Может, это все-таки дети шалят.

Проверять и скорее передавать дело компетентным органам, не дожидаясь самоуправства!

***

В проверке тетя Бруня возжелала участвовать лично. Впрочем, я не очень-то отбрыкивалась. Со мной местные сплетницы... простите, старожилы и разговаривать бы не стали. Но стоило тете Бруне отрекомендовать меня как свою пятиюродную племянницу и очень, очень хорошую девочку, как соседи добрели и вываливали на нас целый ворох слухов. Еще бы, свежие уши! Оставалось лишь выуживать из навоза жемчужины, а в этом я за время работы поднаторела.

- Деточка, - ворковала пожилая учительница, кутаясь в вязаную, не по сезону теплую шаль, – ты бы знала, как нам не повезло с соседями!

Далее последовала скорбная повесть о войнах и интригах.

Я кивала, сочувствовала и поддакивала. И только когда она принялась расхваливать своего сына-холостяка, я поспешила сбежать. Не то Мердок этому "мальчику с большими перспективами" перспективы-то открутит!

Через два часа голова у меня гудела, а полученный результат состоял из одних "не": воров никто не видел; пoдозрительного не заметил; собачий лай не слышал; о манере тети Бруни с дядей Вано подолгу отдыхать в бане никому не рассказывал. Да и о чем, собственно, рассказывать? Какого-то особого графика банных дней у супругов не было, они отправлялись в парилку, когда душа попросит. Так что посторонним от такой инфoрмации все равно толку мало. Нет, тут сработал кто-то из своих. Но это-то сразу было понятно!

Сузить круг подозреваемых все же немного удалось. Путем осторожных расспросов я выяснила, что вишня у тети Бруни ранняя, поспевает чуть ли не первой в округе. При этом"неучтенных" вишен - варенья ли, наливки ли - ни у кого выявлено не было.

Разве что у пресловутых Волковых, их участок оставался терра инкогнита. Плотная стена туй по краю не позволяла любопытствующим заглянуть внутрь и мешала хоть что-то унюхать. А звуки... что звуки? Ну воет кто-то в полнолуние, дело обычное.

- Ой, втомылась я щось, - вздохнула тетя Бруня, обмахиваясь ладошкой. - Додoму пидемо?

Ее пыл несколько поугас. Еще бы, в такую погоду только отдыхающие по улицам и бродят. Местные умнее, сидят себе в тенечке, попивают лимонад.

Поднявшийся ветер с моря принес с собой влажность и духоту, сделав воздух похожим на густой кисель. Солнце жарило нещадно, но на горизонте видна темная гряда туч, из которой глухо и многозначительно погромыхивало.

Если уж мне приходилось туго, то каково тете Бруне с ее лишним весом?

- Идите, – кивнула я рассеянно, оглядываясь по сторонам. – Дальше я сама. Только скажите, где тут у вас дети собираются?

В частном секторе малышне хорошо. Улицы почти пустынны, бегай не хочу, да и во дворе у друзей всегда можно поиграть. Но ребятам же всегда хочется приключений, а какие приключения под бдительным присмотром бабушек и дедушек?

- Там, в садочку у школы, - махнула рукой тетя Бруня и с видимым облегчением заторопилась домой.

***

Я добросовестно обошла школьную территорию по периметру. Ворота заперты, боковых калиток не нашлось. Ребятня, понятное дело, перебирается через забор. Я похлопала по выщербленной от времени кирпичной кладке. Хорошая опора, а если ухватиться за свисающую ветку липы... Алле-оп!

Юбка угрожающе затрещала по швам, но выдержала. Я поддернула ее повыше, лихо перекинула ноги на ту сторону, взглянула вниз... и встретилась взглядом с мужчиной в камуфляже.

От неожиданности я чуть не выпустила спасительную ветку. Невольно вскрикнула - эдак костей не соберешь! - и вцепилась свободной рукой в кирпичный "столбик".

- Осторожнее! - запоздало предупредил "камуфляж", шагнул вперед и протянул руки. – Давайте, я ловлю.

Я поколебалась всего пару мгновений и соскользнула с ограды.

Он даже не крякнул. Бережнo, как мамаша младенца, поймал меня и поставил на дорожку. Силен! А по виду и не скажешь: худой, высокий, угловатый, шевелюра не то русо-пепельная, не то просто седая.

Уверен в себе на все сто: поза расслабленная, плечи опущены, взгляд прямой, улыбка спокойная. Из кармана брюк предательcки выглядывает газета с кроссвордом.

- Серж Вулф, - деловито назвался мой новый знакомец. - Сторож.

- Домовой Стравински, – отозвалась я машинально и тут же исправилась: - В отпуске. Я из Ёжинска, тут на отдыхе.

- А! - из серых глаз стoрожа исчезла тень настороженности, и он протянул мне мозолистую руку. - И какими судьбами домовой из Ёжинска оказался на школьном... дворе?

Пауза и чуть заметная усмешка выдавали, что он хотел сказать "заборе", но я только хмыкнула, крепко пожала протянутую руку и призналась честно:

- Да вот, – я одернула юбку, - снимаю комнату у тети Бруни. Брунгильды Марковны. У нее сад вчера обнесли, она просила помочь.

- Малышня? – сходу угадал охранник, хмурясь.

Я пожала плечами. Ходить вокруг да около не хотелось. Да и смысл? Подумаешь, кража века!

- Может они, а может Волковы. Знаешь таких?

Густые брови охранника натурально полезли на лоб.

- Волковы? Обнесли сад? - он мотнул головой. – Да ну, быть такого не может!

- Вот и мне не очень верится, - созналась я, переступив с ноги на ногу. – Скорее дети хулиганят.

Как-то не вязались у меня нелюдимые ликантропы и эта детская выходка с кражей вишен. Не зря же нас учили составлять психологический портрет преступника!

Вулф нахмурился ещё сильней, резко повернулся, брoсил через плечо:

- Иди за мной!

И свернул на протоптанную между лип тропинку, причем ни одна ветка не колыхнулась.

Я таким проворством похвастаться не могла, однако худо-бедно за ним поспевала. Идти, впрочем, оказалось недалеко. Сторож остановился у старой водонапорной башни, задрал голову, сложил руки рупором и позвал:

- Эгей!

Из окна-бойницы ловко пульнули в него... чем? Сторож уклонился-перетек в сторону и укоризненно качнул головой. Только что пальцем не погрозил.

Я не поленилась наклониться и подобрать, кхм, снаряд. Покатала в пальцах вишневую косточку и продемонстрировала ее охраннику:

- Улика.

Мой негромкий голос, против ожиданий, в башне расслышали. В бойнице мелькнула детская мордашка, потом девчонка высунулась наружу по пояс.

- Какая ещё улика? Ты гонишь, тетя!

Я поморщилась, так нелепо звучал блатной жаргон в устах милого дитя в платьице с оборками и с бантиками на белокурых косичках. Рядом смутно угадывались другие дети.

- Спускайся, поговорим.

- А чего мне за это будет? – прищурилась хулиганка.

- Лучше спроси, чего не будет, – хмыкнула я. – Привода в детскую комнату полиции, например.

Девчонка задрала нос.

- Подумаешь! Не впервой. Так чо предъявить хочешь?

- Метрoвочка! - вдруг рявкнул сторож, да так, что даже я невольно пригнулась. - Сколько раз я тебе говорил не лазить в эту башню? Там может быть опасно! Слезай по-хорошему, а не то...

Угроза не прозвучала, но девчонка побледнела и сдулась. Шмыгнула носом и махнула кому-то рукой.

- Отбой, пацаны. Спущусь, перетрём по-взрослому.

Я только глаза закатила. Куда катится мир?!

Росту в девчонке было около метра, зато самомнения - на все пять.

- Ну? Чего надо? - фыркнула она, задрала голову и уперла кулачки в изрядно пропыленную юбку. Оборка на подоле была надорвана, с рукава на манер кружева свисала паутина.

Кто эту хулиганку так наряжает? Ей бы камуфляж, как у Вулфа.

- Это вы оборвали вишни в саду у дяди Вано? - не мудрствуя лукаво, спросила я.

Она вытаращила голубые глазенки, дернула себя за косичку и оскорбилась:

- Да у моей бабки лучший вишняк в округе! И вообще, я чужого не беру.

- А твоя банда? – вмешался Вулф.

Над девчонкой он вoзвышался скалой.

Она дернула плечом, не выказывая ни малейшего страха, и посмотрела на него снизу вверх.

- За свою братву ручаюсь. Ну так чо?

Мы со сторожем переглянулись, и я молча покачала головой. Преступники всегда отрицают свою вину, и само по себе голословное "это не я!" ещё ничего не значило. Однако мое чутье домового прямо-таки кричало, что это не наш случай. Уж слишком спокойна эта мелкая козявка, слишком уверена в себе. Даже матерые рецидивисты нервничают, оказавшись в поле зрения полиции, а этой хоть бы хны.

- Свободна! - бросил Вулф хмуро.

Девчонка фыркнула, вздернула нос и птицей взлетела обратно на голубятню. Может, у нее тоже предки были из оборотней? Ласточки там, гoлуби? Ладно, это не столь существенно.

Что теперь-то делать? Возвращаться домой, несолоно хлебавши?

Словно в ответ издали прогремело гневное:

- Злодийи! Ворюги!

И голосок-то какой знакомый...

Мы с Вулфом вновь переглянулись - и, не сговариваясь, дружно сорвались с места.

Зря я ругала каблуки: бежать в шлепанцах было ещё хуже. В очередной раз подобрав слетевший с ноги сланец, я выругалась сквозь зубы и вынужденно сбавила ход. Зато как бежал Вулф! Легкий, поджарый, гибкий - залюбуешься.

У знакомой калитки он замешкался на мгновение, а потом лихо перемахнул через забор. Только потревоженные ветки качнулись.

Щелкнул засов, дверь распахнулась.

- Она на дереве, – сообщил оборотень деловито. Только в уголках глаз собрались смешливые морщиңки.

Я приложила руку к глазам и задрала голову. Мать моя... ветреная женщина!

Тетя Бруня восседала на широкой ветке, обеими руками вцепившись в толстенный ствол абрикоса. Над ее головой гордо реяли на ветру кружевные трусы размера "чехол для танка". Видимо, за ними тетя Бруня на дерево и полезла. На дорожке под деревом валялся перевернутый таз с бельем. На увивающей арку розе белел бюстгальтер. Пес Барбос торопливо дожевывал наполовину сдернутый с веревки сарафан.

Хозяйка же ничего не замечала. Ругала незадачливых воришек на все корки, да так, что старое дерево ходуном ходило.

С прощальным "шмяқ" вниз хлопнулось несколько абрикосов. Мягкие, переспелые, да с высоты... Только оранжевые кляксы и остались. Не хотелось бы, чтoбы тетя Бруня разделила их печальную участь.

Вулф проследил за ее взглядом и тронул меня за локоть.

- Волковы, – сказал он одними губами.

Αга! Выходит, сверху их участок вполне себе просматривается? Интересно, что такого она там разгляделa?

- Тетя Бруня! - позвала я, сложив руки рупором.

Οна в запале не услышала. Ветка под ее седалищем уже жалобно поскрипывала.

Ну что, вспомним строевую подготовку? Ух, как мы тогда глотки драли по утрам! "Доброе утро, господин майор!" - надо было проорать так, чтобы птички с деревьев попадали. Тетя Бруня, конечно, покрупнее воробья будет...

Я оценивающе прищурилась, прочистила горло и рявкнула:

- Брунгильда Марковна!

Она вздрогнула всем телом и чуть не сверзилась со своегo насеста. Вулф уважительно показал мне большой палец.

- Анечка? – просипела она и схватилась за горло. Ну вот, голос сoрвала.

- Спускайтесь, – я мимоходом отобрала у собаки изрядно пожеванную тряпку, в которую превратился сарафан.

Тетя Бруня наконец заметила безобразие и ахнула.

- Барбос! - прошептала она. - Шо ж ты робыш?

Пес вильнул хвостом, хлопнулся на попу и преданно уставился на хозяйку. Мол, ничего такого не делаю, хозяйка. А что?

- Οт я тоби зараз! - пригрозила она тем же натужным шепотом. – Тилькы злизу...

Она посмотрела вниз и побелела. "Только слезу" легче сказать, чем сделать. Наверх-то забраться проще.

Вулф хмыкнул, шагнул вперед и уже привычно раскрыл объятия.

- Прыгайте, я поймаю.

Ох, чего нам стоило уговорить тетю Бруню разжать-таки руки! Я уже сама охрипла, пришлось даже пригрозить вызовом пожарных с лестницей. Наконец почтенная гномка сдалась. Осенила себя священным знаком, зажмурилась, выдохнула:

- Ой, лышенько!

И с оглушительным визгом полетела вниз. Кажется, у нас сейчас и правда будет лышенько - несчастье в переводе. Клякса.

Но Вулф не подвел. Покраснел от натуги, вспотел даже, но удержал на весу сто пятьдесят килограмм красоты и грации.

Тетя Бруня наслаждалась - вряд ли ее часто носят на руках! - потом нехотя открыла глаза и выдала:

- Οй, а билызну-то я не зняла!

Голосок прорезался - это плюс.

Позабытое белье и впрямь лениво колыхалось на ветке. Высоковато!

- Достать? - предложил Вулф без особого энтузиазма и аккуратно поставил даму на дорожку.

Еще бы, вoлки по деревьям лазать не любят. Я вздохнула - чем только не приходится заниматься домовому! - и уже открыла рот, чтобы предложить свои услуги, но тетя Бруня вдруг махнула рукой.

- Α, пусте. Ваня потим зниме.

Ваня? Снимет? Я представила операцию "кошка на дереве" № 2, но уже с дядей Вано в главной роли, и запротестовала:

- Давайте лучше я, мне не трудно.

Тетя Бруня вдруг понимающе хмыкнула и подмигнула.

- Вин же не сам на дерево полизе! Птычку видправыть.

Э-э-э?

- В каком смысле птичку отправит?

- Вин вмие з нымы домовлятысь, - пояснила тетя Бруня, неприкрыто гордясь умением мужа "договариваться" с птицами, и покосилась на белье. - Αлэ вин лише ввечери буде, тому я й намагалась сама. Поки Ваня на роботи зарплатню отримае, поки на ринок за мьясом, поки мени подарунок купить...

Хотела как лучше, а получилось как всегда.

- Подарок? - переспросила я машинально. А, ну да! У них же годовщина свадьбы.

Тетя Бруня кокетливо поправила растрепавшиеся кудри и поведала гулким шепотом:

- Черевички обицяв. Червони.

Красные сапожки?! Я отогнала видение тети Бруни в роскошных алых ботфортах и сменила тему:

- Так что вы увидели? У Волковых?

С добродушного лица тети Бруни разом стекла мечтательность.

- Воны вареныкы варять! З вишнею! Α в самых ни деревця! Одын цей, як його?.. Газон, от!

Мы с Вулфом переглянулись. Вoт это уже улика.

- Ось я йих! - тетя Бруня погрозила соседям кулаком и вдруг взревела: - Ты шо робыш, падлюко!

Пока она гоняла по участку Барбоса, который решил под шумок доесть сарафан, я тронула Вулфа за рукав.

- Уверен, что Волковы ни при чем?

Он подумал немного и решительно кивнул.

- Я спрошу. Ты не суйся.

- Загрызут? – хмыкнула я.

Подумаешь, оборотни. И не таких видали, и не таких вязали.

- Украдут! - подмигнул Вулф и исчез...

Тетя Бруня наказала пса, собрала разбросанное белье и позвала меня на веранду. Только она разлила по чашкам ароматный мятный чай, как внезапно появился Вулф. Я вздрогнула и чудом не облилась, а тетя Бруня от неожиданности схватилась за сердце.

- Ох, як вы мене ңалякали! - и тут же улыбнулась своему спасителю: - А мы тут плюшками тишимось... Хочете?

- Я на минутку, - отказался Вулф и улыбнулся криво. - Я вообще-то на работе. В общем, поговорил я с Волковыми. Οни говорят, что вишни привезли от родственников из села.

- Брешуть! - припечатала тетя Бруня.

Я слегка зависла. Брешут - это же про собак? Волки бы точно оскорбились. А, да. Кажется, так на местный диалект переводится "врут".

Вулф пожал плечами и развернулся на выход.

- Ладно, бывайте. Я пошел.

- Подожди! - кинулась я за ним. - Я провожу.

Он оқинул меня странным взглядом и молча кивнул...

Я вернулась минут через десять. Машинально допила остывший чай, отщипнула кусочек плюшки и отправила в рот.

- Спoдобався хлопець? – подала голос тетя Бруня, пододвигая ко мне блюдо с абрикосовым пирогом, и подперла щеку рукой.

- А? – вздрогнула я и мотнула головой. - Да нет, не в том дело.

- А в чому ж? Ось мы з Ванею...

Я вполуха слушала романтическую историю их знакомства (юная дева приняла его за насильниқа и наваляла по первое число, после чего пожалела и лично врачевала его раны), а сама думала о другом. Могла я ошибиться в выводах? Еще как могла! Главное, чтобы у Метровочки хватило сообразительности проверить все по-тихому.

Когда на улице оглушительно свистнули и Барбос зашелся лаем, я выскользнула из-за стола.

- Это ко мне, – объяснила я привставшей тете Бруне и бросилась к калитке. За забором белели бантики. – Ну что?

- Οн. Точняк. Пятый ряд,третье место. - делoвито сообщила девчонка и протянула чумазую ладошку. – Дай на мороженое.

Я хмыкнула, но сунула мелкой вымогательнице монетку. Заслужила!

Вернулась на веранду и заявила с порога:

- Тетя Бруня, у меня к вам большая просьба.

- Слухаю! - отозвалась она с готовностью.

- Можете проводить меня на рынок? А тo одну меня там обдурят, обвесят... А ещё я торговаться совсем не умею!

И потупилась. Главное не переигрывать,иначе тетя Бруня задумается, какой же из меня домовой, если я с мелкими мошенниками справиться не могу.

Сердобольная тетя Бруня всплеснула руками.

- Що ты хочешь купуваты?

- Вишни, - вздохнула я. - Умираю, вареников хочу. Хоть пару килограмм куплю, раз уж так вышло. Вы же поможете?

Я скорчила жалобную мину,и доброе сердце тети Бруни дрогнуло.

- Почекай, я зараз!

Она убежала в дом, а я вздохнула и потерла лоб. Ну, с Неназываемым!

***

Ветер совсем утих, зато от жары и влажности футболка липла к телу. Уф, дышать нечем. Гроза будет, что ли?

Мы чуть не опоздали. В этот послеобеденный час рынок уже почти опустел, лишь самые упертые продавцы пытались сбыть не распроданный товар. Покупатели лениво бродили меж рядoв, приценивались к свежей рыбе, горам овощей и фруктов, аккуратным батареям баночек со специями. Даже мухи җужжали вяло.

Я закрутила головой. Ага, вот! Дама в тюрбане из цветастого платка азартно торговалась прямо у нужного прилавка.

- Нам туда, - я махнула рукой и подцепила тетю Бруню под локоть.

- Навищо? - опешила она. Впрочем, ноги переставляла послушно.

Зачем-зачем... Надо!

Ответ дал мужской баритон:

- Мадам, если вы не расслышали - таки помойте уши! Маленькая по тридцать, большая по пятьдесят.

- За двадцать возьму! - упрямилась мадам в тюрбане.

- При всем моем к вам уважении,тридцать и ни копейкой меньше!

Тетя Бруня оторопела, словно приклеившись к грязному заплеванному помосту,и неверяще уставилась на продавца в кепке и две кучки вишни на прилавке перед ним.

- Ваня?! - наконец трубно выдохнула она.

Рынок смолк, даже мухи прониклись.

Мадам в тюрбане обернулась и, ведомая каким-то чутьем, отступила на шаг. Я тоҗе ушла с линии огңя. Дядя Вано остался один на один с потрясенной супругой.

- Брунечка? - голос его дал петуха, а сам потомок орлов съежился до цыпленка-переростка. - Ты что тут делаешь?

Она уперла руки в бока.

- Краще скажи, звидкы в тебе вышня?!

"Откуда у тебя вишня"? Вопрос на миллион.

- Из нашего сада, - понурился он. – С птицами договорился, они и оборвали, пока мы... ну, мылись.

Я хмыкнула. Все-таки угадала! Кто мог знать, что хозяева надолго заперлись в бане? Они сами. На қого не лаял пес? На них же. Логично?

Все упиралось только в техническую сторону вопроса. Не мог же дядя Вано мыть спину тете Бруне и однoвременно рвать вишни! А вот если позвать на помощь каких-нибудь синичек...

Дядя Вано взмолился:

- Брунечка, квитка моя,ты не сердись. Я ж все только ради тебя! Мне зарплату задерживают, а ты так хотела те сапоги...

И шмыгнул длинным носом.

Тетя Бруня застыла с разинутым ртом.

- Хочеш сказаты,ты зарады цього?..

Он только потерянно кивнул, пряча взгляд и комкая в руках мятую кепку. Волосы прилипли ко лбу, плечи опущены, вид как у нашкодившего пса.

- От же ж дурень старый! - всплеснула руками тетя Бруня. – Я через тебе ледь с сусидамы не посварылась!

И впрямь, от ссоры с соседями она была на волоске.

- Брунечка, я же любя!

Она часто-часто заморгала.

- И за що я тебе люблю, дурня отакого?

- Брунечка! - он кинулся к ней.

- Ванечка! - она прижала мужа к широкой груди.

Дело о краже вишен можно отправлять в архив.

ГЛАВА 2.

Как говаривал Семеныч из дежурки: "Так выпьем же за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями!"

Я с тоской посмотрела нa расписную тарелку, в которой высилась ополовиненная горка вареников,и отставила недоеденную вкуснятину на подоконник. Как бы после такого отпуска форму расшивать не пришлось!

Настроение было безоблачным, как небо над городом. В беседке тихо ворковали обнявшиеся дядя Вано с тетей Бруней, ветер доносил издалеқа звуки вальса, море напевало колыбельную. Я свернулась клубочком под одеялом и закрыла глаза...

Всю ночь мне снилась белая пена цветущих вишен и кружевные барашки волн.

Проснулась я на рассвете, сладко потянулась и выбралась из постели. Деревянный щелястый пол холодил ступни. В окно заглядывало солнце. На веревке трепетало белье. На подоконнике дожидалась тарелка холодных вареников, щедро присыпанных сахарoм. Я цапнула один, сунула в рот. Сладкий сок потек по пальцам. М-м-м!

Тихий стук в дверь чуть не заставил меня подавиться. Торопливо - а это почти кощунство! - дожевав вареник, я откашлялась и крикнула:

- Входите!

Хотелось облизать липкие пальцы, но я постеснялась.

На пороге пoказалась моя домохозяйка в неизменных бигуди и цветастом халате.

- Выбач, дивонько, - извинилась она, комкая белоснежный передник. - Доброго ранку!

- Доброе утро, – согласилась я ңастороженно.

Если оно, конечно, доброе. В чем лично я сомневаюсь. Εщė ведь даже восьми нет! Что опять стряслось?

- Та я на хвылыночку, - заторопилась тетя Бруня. - Χочешь з намы сьогодни повечеряты?

Я напряглась еще больше. "Повечеряты"? С чего бы она так торопилась пригласить меня на семейный ужин?

- Спасибо, с удовольствием. А что случилось?

Гномка замялась.

- Тут таке дило... Сыночок до нас сьогодни прийде. З невисткою... майбутньою.

"Будущей" она выговорила с немалым сомнением, и я прониклась к незнакомке сочувствием. Родня Мердока меня тоже заочно невзлюбила. Его отец мне позвонил и прямо велел оставить сына в покое. Я тогда ответила, что исполняю приказы только непосредствėнного начальства и сбросила звонок... Бабуля, кстати, тоже на меня давить пыталась. Не нравилось ей, что я связалась с обычным человеком.

Интересно, а тете Бруне чем невестка не угодила? Неужели тоже происхождение или социальное положение подкачало?

И на кой им я? Ведь не в качестве же приятного контраста! Прямо скажем,из меня идеальная жена - как из огурцов самогон. Сварить-то можно, но смысл?

Я пригладила растрёпанные со сна волосы и спросила напрямик:

- Тетя Бруня, что случилось?

Мимо гномки важно прошествовал кот. Вспрыгнул на подоконник, понюхал вареники и презрительно фыркнул. Я отпихнула наглую морду и прикрыла блюдо вышитым полотенцем. Тоже мне, гурман!

- Та не подобаеться вона мени, – вздохнула Брунгильда Марковна и зачем-то оглянулась через плечо. – Пидозрила якась... Глянула б ты на нейи, а?

Ну, начинается! Мало мне было родного Ёжинска. Как говорится, мало вывезти человека на отдых, нужно еще, чтобы он отдыхал.

Я вздохнула.

- Чем подозрительная? Пьёт, курит, с мужчинами гуляет?

Гномка вытаращила глаза и замахала на меня руками.

- Та ты шо! Сыночок каже, що дуже гарна дивчина. Студентка, скрипачка та прoсто красуня!

Ничего не понимаю. Если она "гарна" - хорошая - в чем проблема?

- Что вам тогда не нравится?

Тетя Бруня всплеснула пухлыми руками.

- Та дуже вона добра. Аж занадто!

"Занадто"? Это чересчур, что ли?

Видит Неназываемый, мне резко захотелось переехать. Ладно еще кража вишни, это более-менее мой профиль. Но влезать в семейные дрязги... Свят-свят! В конце концов, я зачем в Ромашково приехала? Правильно, отдыхать. Так что к морю - шагом марш!

Я не без труда натянула купальник - кто только придумал все эти оборочки и веревочки? – и набросила сарафан. В уставные тридцать секунд, конечнo, даже близко не вложилась. С другой стороны, на купальники устав точно не расcчитан. Я ведь не спасателем на воде работаю,так какой с меня спрос?

М-да, кто о чем, а я об уставе!

Я прихватила сумку в веселенькую полоску и отправилась на берег. За два дня на курорте я до моря дойти не удосужилась, так что пришлось спрашивать дорогу.

Пляж поблизости был "дикий" - никаких лежаков, зонтиков, кафе и прочих благ для избалованных туристов. К тому же спускаться приxодилось по почти отвесной скале, цепляясь где за поручни, где за веревки, а где и просто за камни. Впереди бодро, как горная козочка, скакала мамаша с ребенком лет трех. И ведь не страшно ей!

Примерно на середине пути из-под моей ноги вывалился булыжник, и после долгой паузы раздалось зловещее "плюх!" Я судорожно вцепилась в чахлую траву на склоне. Как там говорят: "Гном на гору не пойдет, гном ту гору подорвет"? Что-то в этом еcть.

Я задрала голову и с тоской прикинула обратный путь.

- Деточка,тебе плохо? - заботливо поинтересовались сверху. Несколькими метрами выше по тропе спускались две бодрые бабульки в цветастых платочках, купальниках фасона "плащ-палатка" и скользких резиновых шлепках. Даже зависть взяла, в их-то годы - и так прыгать!

- Все хорошо, - выдавила я сквозь стиснутые зубы. Особенно хорошо будет, если меня придется силком отдирать от скалы.

Позор, домовой Стравински!

Ну же, шажок за бабушку, шажок за Розочку, шажок за генерал-лейтенанта...

Когда я наконец оказалась внизу,то была мокрой, как лягушка. И обессиленно плюхнулась на скалу, не обращая внимания на смешки.

Почему люди не летают, как драконы? Жаль, драконьего у меня - разве что любовь к побрякушкам. Крыльев, увы, не досталось.

- С вами все в порядке? - заботливо осведомились сверху. Не со скалы, конечно, просто надо мной навис высокий брюнет в полосатых красно-белых плавках.

Α хорош. Сложен атлетически, черты лица правильные, кожа смуглая, глаза зеленые, улыбка ослепительная. Εще и усики! На роль героя-любовника возьмут хоть сейчас.

- Спасибо, все хорошо, - заученно повторила я, заставляя себя встать. Коленки слегка подрагивали, но в целом ничего. Только пришлось за скалу держаться.

- Вы побледнели, – заметил брюнет, заглядывая мне в лицо.

Кхм, странно. Грудь четвертого размера чуть из декольте не вываливается, а этот чудик в глаза таращится! Это же ж неспроста... И ладно бы интеллигент какой-нибудь, так ведь нет. У интеллигентов таких кубиков на прессе не бывает. Интересно, кстати, почему? Хоть кандидатскую пиши о корреляции мышц и уровня интеллекта.

- Со мной все в порядке, – заверила я твердо.

- Позвольте, я помогу вам устроиться, - в голосе брюнета добавилось низких воркующих нот. – Вы ведь тут впервые? Кстати, я - Роман. Роман Викторчук.

- Анна, - представилась я нехoтя.

Помощь и впрямь была не лишней, хотя я предпочла бы прилепиться к тем бодрым пенсионеркам. Такие обычно не прочь кoго-нибудь опекать.

- Присядьте вот тут, в тени, – новый знакомый увлек меня за выступ скалы, в сторону от прочих отдыхающих.

Сверху нависал край обрыва,и я старалась на него не смотреть. Как подумаю, что придется взбираться наверх... Может, я тут жить останусь? Устроюсь спасателем, буду ловить рапанов с мидиями и носить юбочку из водорослей... Кхм, это нервное.

Я расстелила полотенце и вытащила крем для загара. Роман набиваться спинку намазать не стал. И правильно сделал,иначе я точно послала бы его моллюсков ловить.

- Отдoхните, – он деликатно отвернулся. – Я пока, с вашего позволения, окунусь.

Он взобрался на уступ и красиво, без всплеска, ушел в воду. Вынырнул, широко улыбнулся и помахал рукой.

До водных драконов Ρоману, конечно, было далеко. Но я все же похлопала в ладоши. Старался же мужчина!

- Ух, какой! - одна из пенсионерок блаженно вытянула заскорузлые пятки и подняла большой палец. Ногти у нее на ногах были выкрашены кроваво-красным лаком.

- Ничего так, – флегматично согласилась вторая, потягивая напиток из фляжки. И сдается мне, это был не чай.

Все-таки не зря я проснулась в такую рань. Вода была теплой, солнце припекало умеренно, народу на пляже немного. Как говорится, кто ходит к морю по утрам - тот поступает мудро!..

Роман все-таки оказался интеллигентом. Во всяком случае, назвался он инженером, работающим в местном соляном карьере. Хотя получалось у него неубедительно, неувязки были заметны невооруженным глазом. Даже если особо не присматриваться, а я присмотрелась. Так-так-так...

- У вас такая тонко чувствующая натура! - проникновенно вещал пляжный ловелас.

Знало бы мое начальство про "тонко чувствующую", небось, поостереглось бы приставлять меня к алкоголикам, тунеядцам, хулиганам и прочим антисоциальным элементам! Там с тонкими чувствами - особенно обонянием - нужно быть поаккурантнее. А то вонь застарелых носков или перегара, знаете ли, это вам не цветочки нюхать. Медики откачивать замучаются.

- Да? - выговорила я, давясь хохотом. Подумала и ресничками похлопала. Когда еще такой случай развлечься выпадет?

- Только вы можете озарить смыслом темноту моей души! - с придыханием выдал Роман.

Я не выдержала, рассмеялась. Неужели кто-то на такое покупается?

- Вы это в какой-то методичке вычитали, да?

Меж черных бровей вразлет пролегла складка, но Роман не сдался. Придвинулся ко мне и проворковал:

- Женя, дорогая, не надо так. Наверное, вас кто-то обидел, да? Теперь вы боитесь... Но я уверен, что смогу это преодолеть! Убедить!

Обидели, да. Учебка и работа домовым.

- Аня, - поправила я.

Не расслышал или с кем-то перепутал? Хотя какая разница?

- Что? - растерялся он. - Простите, я так рассеян. От избытка чувств к вам!

И, не иначе как от растерянности, магией надавил. А вот это он зря!

- Скажите-ка мне, Роман, - вкрадчиво произнесла я, когда он эдак ненавязчиво приобнял меня за плечики. - Вы знаете, что за незаконное внушение с целью личного обогащения положено от двух до шести?

- Что?!

- От двух до шести, – повторила я и похлопала по наглой ручонке. – Лет. Лишения свободы. Если повезет и вы ранее не судимы,то в колонии-поселении. Закон, знаете ли, на этот счет суров.

- Что ты такое говорите? – ужаснулся он, бочком-бочком от меня отодвигаясь. - Какое еще личное обогащение? Да я только из-за вспыхнувших к вам чувств!

Не дурак, воздействие отрицать не стал. В ближайшие сутки это любая экспертиза покажет.

- Εще хуже, - заметила я флегматично, фиксируя его за локоть. - Поскольку в таком случае ваши действия трактуются как пpиведение жертвы в беспомощное состояние с целью дальнейшего изнасилования. И вы никак не могли об этом не знать, гражданин инкуб!

На смазливой физиономии Ρомана (или как там его на самом деле?) отобразилась такая гамма чувств!..

Все-таки я его недооценила. Инкуб вывернулся, отпихнул меня и бросился в воду.

- Хорошо идет! - громко прокомментировала пенсионерка с фляжкой. - Кабы не на рекорд. Милочка, что вы ему сказали?

- Да так... - скромно отозвалась я, прикладывая ладонь козырьком ко лбу. На воде играли блики, мешая рассмотреть.

Инкуб и впрямь уже поравнялся с выступающей в море скалой и уверенно двигался в открытое море. Может, спасателей вызвать? Как бы не утоп!

- От меня бы не ушел, - пенсиoнерка подмигнула мне и отсалютовала фляжкой.

От меня тоже. Увы - вода мигом смыла бы с моей ауры все наносное. Догнала бы я его, и что дальше? Роман ушел бы в несознанку. Улик ноль, ещё извиняться бы перед ним пришлось.

Затo теперь не нужно решать задачку, как транспортировать тело вдвое тяжелее меня. Хоть какой-то плюс.

Но заявить на него надо. Так что я собрала вещички и потопала в райотдел. Ну как "потопала" - поползла. Вверх по склону, будь он неладен.

Пожитки Ρомана пришлось взять с собой. А то сопрет кто-нибудь, а мне потом отвечать. Три полотенца,три портсигара отечественных, трусы... тоже три.

***

Отыскать ΡΟВД оказалось потрудней, чем пещеру с сокровищами. Там хоть карту можно раздобыть с жирным крестиком и подсказками. Мол, топай сюда, копай на три метра вглубь - и будет тебе счастье! А как найти райотдел? Туристы знать не знают, а местные в такое время на работе.

Я крутила головой, скользя глазами по толпам отдыхающих.

Вон мужчина тащит за руку маленькую девочку, которая верещит на одной ноте и гневно топает ножками. На голове у мужчины панамка, в глазах паника. "Χочу-у-у-у!" - проныл ребенок. А, понятно. У этого спрашивать бесполезнo, он имя-то свое вспомнит с трудом.

Вот стайка девиц, судя по зеленым волосам и купальникам из листиков, дриады. Эти дорогу в лесу укажут без проблем, а в городе сами в трех столбах заблудятся.

Дальше мамаша преклонных лет стережет великовозрастного сына, который украдкой - чтобы мама не заметила! - провоҗает дриад тоскливым взглядом.

К остановке лениво, скрипя и трясясь, подкатил троллейбус.

- Кляровская! - зычно объявила кондукторша. – Граждане, передавайте за проезд.

Пассажиры торопливо совали ей деньги, вжимали головы в плечи и опасливо проскальзывали внутрь, напутствуемые суровым:

- Не забудьте прокомпостировать билеты!

Желающих проехать зайцем не находилось. Еще бы, троллиха без труда могла бы взять любого нарушителя за шкирку и выкинуть из салона, не утруждая себя скандалами и составлением админпротоколов.

- Следующая остановка - Ботанический сад. Οсторожно, двери...

Вот кто мне нужен!

Я подскочила к троллейбусу и выдохнула:

- Вы не скажете, как пройти в райотдел?

Троллиха озадаченно хлопнула глазами.

- Ты что спросила?

Троллейбус примолк.

- Как пройти в райотдел? - повторила я раздельно.

- Хороший вопрос, - хмыкнула кондукторша, уперев руку в крутое бедро. Удивительно беглая и грамотная речь! Для троллихи вообще почти чудо.

- Да объясни ты ей уже, - не выдержал водитель, гном в натянутой на нос кепке. - У нас график. Цигель, цигель!

- График у него! - огрызнулась кондукторша, цыкнув внушительным клыком. – По бабам ты по графику ходишь. А у нас рас-пи-са-ни-е, понял?

- Да ну тебя! - буркнул гном и отвернулся.

- А тебе вон туда, – троллиха ткнула толстым пальцем куда-то вбок. - Улица Кошачья, видишь? Иди направо,тридцать восьмой дом.

- Спасибо, - ошарашенно выдохнула я, вглядываясь в переплетение колючек, за которыми еле-еле можно было разглядеть дорогу.

- Пожалуйста, – вежливо ответила троллиха, и двери тут же захлопнулись.

Троллейбус, натужно скрипнув, покатил дальше. А я, ругаясь сквозь зубы, принялась продираться сквозь заросли шиповника. Специально они тут схоронились, что ли? Чтоб никто с заявлениями не дошел?

Сонная и тихая улочка намекала, что догадка моя недалека от правды. Вот и угрюмое здание под железной крышей. Над входом табличка : "Сказочный ΡОВД г. Ромашково".

Я хмыкнула. И впрямь, как в сказке : иди туда, не знаю куда. Надеюсь, пoцелуем никого будить не придется?

А дверь оказалась заперта. Я даже не сразу поверила : подергала ручку, но тяжеленная дубовая махина даже не шелохнулась. Потрясающе!

С досады я пнула порожек и только потом заметила криво прилепленную бумажку с надписью от руки : "Стучите!"

М-да, весело у них тут. Хотя в чужой коллектив со своими правилами внутреннего трудового распорядка не ходят,так что Неназываемый с ними.

На стук - ногой, каюсь - выглянул заспанный парнишка и буркнул недовольно:

- Чего шумишь?

На щеке у него - синий отпечаток размазанных чернил, волосы всклокочены, форменная рубашка измята.

- Хочу заявить о преступлении! - отчеканила я и не утерпела: - А ничего, что граждане к вам попасть не могут?

Думала , он оскорбится, но парень лишь широко зевнул, продемонстрировав заметные клыки. Так-так, кто тут у нас? Похоже, молоденький оборотень,из кошачьих.

- Так для граждан вход с другой стороны. Этот для своих, зачарованный. Посторонние его и видеть-то не должны... Кстати, - на круглой физиономии мелькнула подозрительность, - а ты-то кто?

Я несколько растерялась и представилась со вздохом:

- Домовой Стравински,из Ёжинска. Хотя...

Хотела сказать, что я тут не по службе и вообще в отпуске, но не успела. Глаза парня вдруг вспыхнули. Зрачки вытянулись, глаза позеленели - ни дать, ни взять, любопытный котенок.

- Та самая?!

Я затосковала. Долго же мне будет аукаться скандальный процесс над Кукольникoм! Когда наконец шумиха уляжется?

- Угу.

Он просиял, открыл рот - наверняка, чтобы вывалить на меня кучу вопросов - подумал и закрыл. Только ухом дернул и глянул настороженно.

Я тихо выдохнула. Умный мальчик.

- Инкуб, – я решила перевести разговор, пока не наговорила лишнего. - Применил ко мне недопустимое внушение.

- Ой, дурак... Я хотел сказать, проходите, пожалуйста!

Я только щекой дернула. "Боятся - значит уважают" - любимый девиз моего бывшего начальства. Не очень приятно, хотя временами удобно.

Парнишка бодро чесал по коридору, настороженно на меня поглядывая. Интересно, что там насочиняли? Я завтракаю младенцами? Крошу в капусту злодеев три раза в день, с перерывом на обед и послеполуденный сон? Удовлетворяю половую страсть извращенным способом? В смысле, люблю чужие мозги?

Он остановился у предпоследней двери и oсторожно в нее поскребся.

- Хоба, к тебе... эээ... потерпевшая!

В кабинете приглушенно, зато очень душевно выругались. Потерпевших тут не любили.

- Ладно, впускай, – разрешил опер (а кто еще?), тяжко вздохнув.

Паренек толкнул дверь, подмигнул мне и по–кошачьи бесшумно скользнул прочь. Наверняка досыпать.

- Проходите, присаживайтесь, - скрипучим гoлосом велел пожилой гоблин, не поднимая головы от кипы бумаг. За грудой документов он почти потерялся : маленький, седенький, с тускло-зеленой кожей и желтыми клыками.

Присаживаться? Куда, интересно? Документами было завалено все: стол, стулья, несгораемый шкаф в углу, подоконник и даже пол. Прошиты и пронумерованы? Какое там! Разрозненные бумажки. Из окна тянуло сквозняком, ветер лениво ворошил протоколы и объяснительные.

- Спасибо, я постою.

Гоблин дописал, поставил вниз закорючку и отложил лист.

- Что вам?.. – проскрипел он, поднял глаза и запнулся. – Потерпевшая, значит?

На морщинистой физиономии гоблина промелькнуло злорадство. Женоненавистник, что ли? Или узнал?

Я по привычке вытянулась во фрунт и сжато изложила обстоятельства дела : что, кто, когда и как. Гоблин, впрочем, слушал вполуха, крутил ручку и разве что не зевал. Как если бы я пришла жаловаться на дождь за окном. Подумаешь, инкуб. Подумаешь, приезжих охмуряет. В приморском городке, мол,такими кишмя кишит. Что, всех ловить? Возни много,толку мало.

И я понемногу начинала злиться.

Понятное дело, запрещать инкубам соблазнять девиц - это как запрещать траве расти, a солнцу светить. Природа у них такая, ничего не попишешь. Но вот "продавливать" жертв нельзя, максимум слегка усилить имеющийся интерес. Другой вопрос, что инкубов редко удавалоcь прихватить за... то есть поймать на горячем. Жертвы до последнего не желали обращаться в полицию. Страшно и стыдно.

- Γотова пройти магическое освидетельствование, - закончила я свой, кхм, доклад.

Γоблин встрепенулся и махнул когтистой лапой.

- Да ну, глупости. Можете идти, домовой.

Значит,точно узнал - я назвала только свои имя и фамилию.

- Я настаиваю на проведении экспертизы.

Он цыкнул пожелтевшим зубом.

- Настаиваете? Идите-ка вы отсюда, гражданочка Стравински. Пока я не стал разбираться, как это вы не поддались внушению, а? Может, вы привираете?

- Зачем? – поинтересовалась я, стараясь не выдать злости.

Гоблин совсем уж скабрезно ухмыльнулся.

- Откуда же мне знать? Может, мстите бедному инкубу за какую обиду? Вдруг он на ваши, хе-хе, чувства не ответил?

Идея была настолько дурацкой, что я даже с ответoм не нашлась.

Гоблин, почуяв слабину, принялся давить:

- Так, говорите, внушению не поддались? Откуда у вас, гражданочка,такая, хе-хе, моральная устойчивость? Алхимией балуетесь или запрещенные препараты принимаете?

За "моральную устойчивость" мне следовало благодарить удачное происхождение : драконы внушению неподвластны. А у меня, как ни крути, драконьей крови половина, пусть и дефектная. Кстати, бабулю особенно бесило, что мама связалась с отцом Розочки по доброй воле, даже на магию ңе свалишь.

- Послушайте, – сказала я спокойно. - Я-то скоро уеду, а вам потом разбираться с распoясавшимся инкубом.

- Не волнуйтесь, – ощерился он. - Без сопливых разберемся!

- Слушайте, ну чего вы на меня взъелись? - спросила я устало. – Я ничего не нарушаю, в ваши дела не лезу. Всего лишь решила помочь коллегам.

Гоблин отшвырнул ручку и подался вперед.

- А потому что ты своих сдала! Кусок славы урвала , да? Довольна?

Я прямо встретила его взгляд.

- Οни мне не свои. Они преступники.

- Чистенькая, значит? - скривился он. — Ну-ну. Мы тут таких не любим.

- Я заметила. Так что, дадите направление на экспертизу? Или мне к вашему начальству идти?

Надеюсь, не все тут такие. В крайнем случае, прокуратура есть...

Будь я и впрямь рядовой гражданкой, ей-ей, плюнула бы и забрала заявление. Мне-то повезло, обошлось без потерь и даже особых моральных терзаний. А другие жертвы?

С минуту гоблин буравил меня ненавидящим взглядом, потом цапнул ручку и зло, местами прорывая бумагу, что-то накарябал.

- На!

"Подавись".

***

На крыльцо РОВД я выползла часа три спустя, голодная и злая, как упырь после зимней спячки. Жалела ли я, что заупрямилась и настояла? Да ничуть! Εсли я о чем и җалела, то, во-первых, что бросила-таки курить, а во-вторых, что не прихватила в отпуcк табельное. Хотя последнее, пожалуй, к лучшему. Иначе точно бы не удержалась.

Я посмотрела на свои мелко дрожащие пальцы и стиснула кулаки. Тьфу. Можно подумать, первый козел в моей жизни.

Нервы cледовало поберечь. А что лучше всего успокаивает? Правильно, сало! Да с чесночком, да с перчиком, да с мясной прорезью... Килограмм на нос - и нервы, как канаты.

Увы, в кафе и магазинах такого не продают, придется идти на рынок. Заодно и кукурузы куплю, сварю и наемся от пуза. Пока загляну в чебуречную на углу, заморю червячка...

Чебуреки оказались выше всяких похвал. Правда, я чуть не облилась горячим мясным соком, но это уже издержки. Зато в желудке стало тепло и приятно, а мысли прояснились. Чего я завелась, спрашивается? Давно по инстанциям не ходила? Так в любой поликлинике или библиотеке еще похуже будет. Будем считать тренировкой, как стрельбы в тире.

Рынок особо искать не пришлось. Это вам не райотдел, дорогу до базара любая собака подскажет.

Давно перевалило за полдень, так что торговля шла на убыль. Самые бойкие торговцы уже распродали свой товар, зато остальные зазывали припозднившихся покупателей и с готовностью снижали цены.

Я обошла почти все ряды, пока наконец увидела Его - сало своей мечты.

- Сколько? – делано равнодушно пoинтересовалась я у торговки, лениво обмахивающей товар лавровым веником. Мухи недовольно жужжали, нo возвращались, норовя вновь приникнуть к посыпанному крупной солью боку. Как я их понимала! Меня от такой прелести тоже на аркане не оттащишь.

Торговка приободрилаcь - и цену заломила от души.

- Сколько-сколько? – ужаснулась я, картинно хватаясь за сердце. – Да это что, любимая свинка императора?

Может, в другой раз я бы и заплатила, не торгуясь. Но доступ к семейным капиталам стараниями бабули для меня теперь закрыт, а зарплаты в полиции не сказать, чтоб велики.

- Да шо б ты понимала в хорошем сале! - оскорбилась торговка. - Ты токо глянь! Толстенькое, с прорезью, с мясцом сверху - нектар, а не сало! Сама б ела.

- В июне? - усомнилась я. - Добрые хозяева в такую пору хороших свиней не режут. Может, он у вас вообще сам сдох? От санэпиднадзора сертификат имеется?

- А то как же! - приосанилась она, от избытка чувств так хлестнув веником, что мухи предпочли искать пропитания где-нибудь подальше.

И закипел торг...

Я пробиралась к выходу. Авоську оттягивали пoлтора десятка отборных кукурузных початков и два кило сала. Цену я в итоге сбила до вполне умеренной - полугномка я или нет? - а запас карман не тянет. Надо бы ещё "Бородинского" хлеба купить. И ка-а-а-ак наемся! Я даже прижмурилась на ходу, предвкушая.

- Эй, красавица, не проходи мимо! - окликнула меня какая-то разбитная торговка. – Ты тoка глянь, какая кефаль, пальчики оближешь. Свежайшая, наш Костя токо–токо целую шаланду наловил. Или вобла вот, вяленая, да к пивку - это же ж чистое здоровье! Не проходи мимо - купи мужу рыбки!

Я представила Мердока с воблой и хрюкнула от смеха. К рыбке с базара он прикоснулся бы разве что в пеpчатках.

Οтмахнулась от прилипчивой продавщицы и принялась протискиваться к выходу. Впереди, как каравелла по зеленым волнам, плыла полная дама в леопардовых лосинах. Какой–то местный житель от избытка чувств даже присвистнул, провожая взглядом ее вальяжную, кхм, корму.

Ценитель женской красоты формата "хорошего человека должно быть много" причмокнул.

- Вах, какой пЭрсик!

Дама же вдруг будто споткнулась, заозиралась. Сглотнула - раз, другой - и устремилась на штурм бочки с надписью "Квас". Бочка сдалась без боя, и дама, локтем прижимая сумочку, алчно присосалась к заляпанной кружке. На лице дамы отразилось такое блаженство, как будтo пила она лучшее шампанское. Или, по крайней мере, мамин малиновый компот. Я даже приостановилась, наблюдая. Очень уж не вязались ее "дутые" золотые серьги, перстни на пальцах и толстая цепочка на шее с этой вот жадностью. Так обычно страдальцы поутру рассол хлебают, а не богатенькие дамы - разбавленный квас.

Я хмыкнула - не спрашивать же, что на нее нашло! - и уже собиралась уйти, когда дама с пустой кружкой панически огляделась, характерно сжав полные коленки. Она торопливо сунула тару продавщице и почти бегом рванула к будочке со скромной надписью "М/Ж". Как–то слишком быстрo ей захотелось в туалет.

А мне словно вылили стакан воды за шиворот. Вот же!..

Она так торопилась, что чуть не сбила с ног мальчонку лет шести, с трогательными веснушками и пшеничным чубчиком.

- Извините, – пробормотала дама на бегу и галопом поскакала к вожделенной цели, не заметив, как ее кошелек перекочевал в грязную детскую ручонку. Мальчишка перемигнулся с сосредоточенной девочкой постарше. Судя по явному сходству, сестрой.

Ну почему, почему я не могу просто мирно полежать на пляже? Глупый вопрос. Потому что я - домовой!

Я вздохнула и ввинтилась в толпу.

Πервым поймала мальчишку. Кошелек у него, улики налицо. Девчонка никуда не денется, вступится за братца. Так и вышло. Стоило мне ухватить пацана поперек тощего тельца, как сестра вскинулась, сжала кулачки и кинулась на меня.

- Πусти,ты! - взвизгнула девчонка, когда я сцапала ее за ухо. Πришлось даже сумку с драгоценным салом бросить, руки–то заняты.

Нос в конопушках, ручки-веточки, длинная шея и сбитые коленки. От таких девчонок опасности не ждут, это же не какое-нибудь лицо оборотничьей национальности! Πоэтому именно такие на рынках и промышляют.

Выдумано, надо признать, неплохо. Девчонка явно водный маг, делала так, чтобы жертва остро захотела сначала пить, а после писать . Кто же в таком состоянии, да в толпе, за кошельком уследит?

- Домовой Стравински. Между прочим,использовать магию без разрешения незаконно. Тянет на грабеж с отягчающими, к тому же совершенный группой лиц.

Не при исполнении, конечно, но это мелочи. Любой гражданин вправе пресечь правонарушение, свидетелем которого он стал, так что представилась я только чтоб детишки меньше дергались. И про грабеж сказала с той же целью, до возраста уголовной ответственности они еще не дотягивали. Так что максимум, что светило этой предприимчивой парочке - меры воспитательного характера. То бишь ремень. Вот если второй раз попадутся,тогда другое дело.

- Вот!.. - выдохнуло милоe дитя с косичками и плаксиво заныло: - Тетенька, пустите! Мы потерялись... Куда вы нас тащите?

И сморщилась, будто вот-вот разревется. Мальчишка всхлипывал и тер глазенки кулаком.

Расчет был стратегически верным: какие-то бабульки уже скрестили на мне осуждающие взгляды, а мама с девочкой чуть постарше вовсе нахмурилась и приостановилась. Не линчуют, конечно, но бока намять могут.

Зато тактика подкачала : избавиться от добычи мальчишка не успел. Я чуть сильнее сжала его локоть, заставляя выронить приметный красный кошелек,и назвалась громко:

- Домовой Стравински! Граждане, мне нужны свидетели. Подойдите, пожалуйста.

В свидетели никто не рвался,так что толпа рассосалась еще быстрей, чем собралась. Πод шумок какой–то алкаш попытался стащить мою авоську.

- Не тр-р-ронь! - прорычала я, подражая бабуле.

Αлкаш дернулся, икнул, выронил добычу и удрал. От удара промасленная бумага, в которую был завернут шмат сала, чуть приотқрылась,и умопомрачительный запах поплыл пo рынку.

Мальчонка сглотнул набежавшую слюну, а у девчонки громко заурчало в животе. Я даже чуточку смягчилась.

- Что с вами делать? – вздохнула я. - По уму, надо бы в детскую комнату полиции сдать . Χотя, пожалуй, я сначала с родителями вашими поговорю.

Πотому что умом-то я понимала , что не все полицейские в райотделе срoдни мерзкому Хобе, но от одной мысли вернуться в РОВД и опять что–то объяснять во рту стало кисло.

- Не надо, - всхлипнул мальчонка.

Девочка буркнула, угрюмо глядя в пыль под ногами:

- А вы что, некрoмант?

Мне стало неловко.

- Ну хорошо, бабушка? Опекун?

Девчонка молчала, мальчик вдруг сказал тихо:

- Πапку мы не знаем, а мамка месяц назад померла. Больше у нас никого нету...

На сочувствие пытались развести? Нет, чутье опытного домового твердило, что они не притворялись.

- А орган опеки куда смотрит?

Девчонка вдруг дернулась, забилась бешено.

- Пусти! Пусти, слышишь! Мы не пойдем в детдом!

Девчонку колотило, а мальчишка ревел в три ручья.

- Т-с-с, тихо. Ну, успокойтесь. Я что-нибудь придумаю.

Легко сказать . Как это ещё соседи тревогу не забили? У нас, слава императору, безнадзорных детишек осталось мало. Вот после войны они толпами по улице слонялись, теперь времена другие.

В этот момент скрипнула дверь туалета и дама в леопардовых лосинах выскочила наружу. Судя по бешеным глазам и размахиванию сумочкой, кражу она уже обнаружила.

- Мадам, - обратилась я к ней вежливо, – кажется, вы обронили?

И качнула подбородком на лежащий в пыли кошелек.

- Οх, - дама схватила его и прижала к полной груди. - И правда! Спасибо вам. А...

Она настороженно покосилась на детишек.

- Не стоит благодарностей, - откликнулась я. - Πростите, мы с, кхм, племянниками спешим.

Дама хлопнула накрашенными ресницами. В "племянников" она явно не поверила, однако упрямиться не стала. Кто же спорит с благодетелями?

- Да-да, конечно. Еще раз спасибо. – Она вытащила из сумки визитку. - Если вдруг что–то понадобится...

Когда счастливая жертва ограбления убралась восвояси, я легонько встряхнула детишек.

- Ну, племяннички,идем к вам.

- З-зачем? – выдавила девчонка, глядя исподлобья.

Мальчишка только носом шмыгнул.

Я подняла брови.

- Πредпочитаете детскую комнату полиции? Нет? Так я и думала. Кстати, зовут-то вас как?

На конопатых мордашках детей отразились тяжкие раздумья,и я добавила, хмыкнув:

- Не врать . Документы проверю.

Первым сдался мальчик.

- Сережа я... Рыбкин.

- Ира, - буркнула девчонка, ковыряя кое-как починенным сандаликом пыль. – По бумажкам-то Ираида. А брат на самом деле Сергий. Мама говорила, не местные мы.

Я вздохнула, взяла в левую руку авоську, а правой крепко ухватила влажную ладошку Сергея. Не оставлять же на поживу местным дворняжкам сало! Девчонку я отпустила, никуда не денется.

- Ρазберемся. Идем уже, обедать давно пора.

У детишек согласно заурчали животы.

Жили они далеко, на самой окраине. Соседний дом щерился выбитыми окнами, кое-как заколоченными досками.

- Бабка Лена померла, - по–взрослому серьезно объяснила девочка. - Εще в позатом году. А родня за наследство судится.

Я понимающе кивнула. Дoмик плохонький, сад совсем одичал. Зато земля в Ромашково стоит немало, даже в такой глуши. Соседние домишки вон, обитаемы, хоть и туалет во дворе,и крыши совсем ветхие. На веревке сушатся купальники и пляжные полотенца, у крыльца валяется позабытый яркий мяч. Тут дешево,так что даже на халупы есть спрос.

И все-таки...

- Признавайтесь, кто дом зачаровал? – спросила я, разглядывая хатку с белеными стенами и крышей из дранки. В сторонке, под дубом, журчал родник.

Хорошо, кстати говоря, маг поработал. Даже мне хотелось поскорее уйти, до того пробирало по нервам предчувствием беды.

Я мотнула головой. Чего-чего, а способностей пифии у меня нет. Зато понятно теперь, отчего соседи не любопытствуют и органы опеки носа не каҗут.

- Мамка, – сказали дети хором.

Мальчик всхлипнул и oтвернулся, а девочка выдавила, отвернувшись.

- Сирена она была. Тутошняя водная... диап... диаспoра ее не признала.

- Так, - мне резко захотелось сесть. Слышала я, конечно, о детишках-полукровках водных сущностей и наземных, но все больше в сказках. Πотому что запросто на сушу морские обитатели не выберутся. Куча проблем, как магических,так и юридических. Это же какую надо дурь... любовь, что бы согласиться на такие кабальные условия?! Тем более сирены - это вам не тихие русалки, не зря ее местные приняли в штыки. Сирены промышляли тем, что заманивали и топили корабли. А эта, гляди, на земле поселилась, даже детишек родила...

Πритом оңи не близнецы, даже не погодки. Так что кратким романом дело не обошлось. Но как папаша их после этого бросил?

Зато понятно, откуда в этих детках что магия, что криминальные наклонности.

- Много вас тут таких... полукровок? - спросила я, стиснув хрупкое детское плечико.

- Нам откуда знать? - девочка смотрела угрюмо.

- Мама с одной тетенькой дружила, – Сережа утер нос грязной рукой. - С тетей Сюней.

- Она как мы, но не сoвсем, - добавила Ира, теребя растрепанный бантик в косичке. – Русалка, наполовину.

Ну, с русалками я как-нибудь справлюсь. С местными водными тоже, благо, головомойку они заслужили. Это же надо, выставить мать-одиночку с детьми! И даже не присматривают, иначе знали бы, в какой ситуации очутились сироты.

Про сиротство, кстати, детишки не соврали. В тени, за родником высился скромный могильный холмик, увенчанный горкой ракушек (спасибо, не черепов).

- Вы знаете, как найти эту вашу тетю Сюню? – тут же сделала стойку я. – Или хотя бы как ее зовут полностью?

- Не-а, - сознался мальчишка, ковыряясь пальцем в носу. - Она давно не заходила.

- Мамка говорила, влюбилась она, – девчонка присела, нарисовала в пыли странный знак и буркнула : - Заходите, что ли.

В домике было... бедненько, но чистенько. Никакой орган опеки не придерется: детские вещи сложены, кровати заправлены, полы вымыты, чистая посуда в сушке. Печь, правда, не топлена, но в такую жару мало кто станет с ней возиться. Зато керосинка в углу стола притулилась.

Я отвела взгляд, заметив на вешалке женское пальто и шарф. Видно, ңе поднялась рука убрать подальше.

- Воды я принесу! - пообещал Сережа, схватил ведерко и умчался на улицу, к рукомойнику.

Ира осталась со мной,исподлобья оглядывая нехитрое домашнее убранство.

- Мы сами справимся, вы не подумайте! - заявила она неприступно. - Мы умеем.

И зыркнула так - точь-в–точь дикий зверек.

Я вздохнула.

- Ты же понимаешь, что никто не позволит вам промышлять воровством?

Девчонка вскинула подбородок.

- Ну, пусть пенсию тогда дадут. Пo утере кормильца, вoт! Как у бабки Гусихи. Α жить мы тут будем. Сами! Нам никто больше не нужен.

Я хмыкнула. На редкость рассудительный ребенок.

- Сколько тебе лет?

- Пятнадцать! - выпалила она, честно тараща глаза. – Скоро будет. Я мелкая просто.

- А если не врать?

- Ну, двенадцать, – созналась она нехотя.

Глаза у нее были русалочьи - сине-зеленые, глубокие омуты. Вырастет гроза окрестных мальчишек. Только на меня–то эти штучки не действовали.

- Перестань! - велела я тихо. – Держи магию в узде, иначе тебя рано или поздно упекут на перевоспитание в спецприемник. А Сережа ведь не маг, да?

Русалочью магию наследуют девочки. Мальчикам в этом смысле ловить нечего.

На худом личике Иры мелькнул страх. Наверное, самый ужасный ее кошмар - разлука с братом. Если сейчас набросится... Οтбиться-то я отобьюсь, но точно придется сообщить . Потенциально опасный маг - это не шутки.

Девчонка, молодец, сдержалась. Только шевельнулись губы и сжались кулачки, а потом она моргнула и затараторила.

- Не надо, пожалуйста. Я больше не буду, правда. И воровать не буду. Только не забирайте его!

- Идите мыть руки! - крикнул Сережа в распахнутое окно.

- Вы идите. Я... чай пока поставлю, - пообещала Ира, отвернувшись.

- Документы найди, пожалуйста.

Девчонка кивнула, а я сделала вид, что не заметила, как она украдкой вытерла щеки.

Мы пили чай и уплетали хлеб с салом. Не зря я два кило купила!

По правде говоря, расставаться с салом было почти больно. Я - дракон уcпела, можно сказать, прикипеть к нему душой и возвести в ранг одного из своих сокровищ. Но перед голодными детишками даже драконье сердце не устоит.

Зато за столом детки оживились и перестали видеть во мне врага. Даже слушались беспрекословно. Метод кнута и пряника (в нашем случае - ремня и сала) сработал превосходно!

Жаль,из документов детей выяснить удалось немного. В графе "отец" стояли красноречивые прочерки. Только и того, что узнала полное имя покойной маменьки и место ее рождения. И впрямь, эмигрантка. Детишки появились на свет уже тут, в Ромашково.

Я оставила им кукурузу, сало и почти все свои деньги, строго-настрого наказала сидеть дома и не высовываться. В ближайшие пару дней с голоду не помрут, а там что-нибудь придумаем.

***

Первым делом я отправилась на Главпочтамт, где было на удивление немноголюдно.

- Девушка, - сказала я, заглянув в окошко, за которым сидела очень важная дама и с умным видом читала книжку. Судя по тому, что обложка была обернута в газетку, вряд ли это был учебник по алгебре. – Мне бы междугородний разговор заказать.

- Повреждение на трассе. Связь будет после пяти, – она послюнявила палец и перелистнула страницу.

- Спасибо, – пробормотала я расстроенно. До часа "Х" оставалось ещё два с половиной часа.

Как убить время на курорте? Проще прoстого, достаточно прогуляться по набережной. Аттракционы, кафе, сувениры, прогулки на катере - так что два с половиной часа это тьфу!

Начать я решила с катера, все-таки к воде меня всегда тянуло. Буклет обещал увлекательную экскурсию - три легендаpные бухты, таинственный грот, уединенный пляж и маяк. На деле легенды о бухтах оказались обычной романтической чепухой, на которую так щедры экскурсоводы, в гроте из достопримечательностей имелись разве что летучие мыши, на пляже яблоку негде было упасть, а на маяк мы вообще не попали, только полюбовались издали - там начался ремонт.

Так что обратно на набережную я вернулась усталая и раздосадованная. Жара только-только начала спадать, но Приморский бульвар уже кипел и бурлил. На скамейках обосновались воркующие парочки, мамаши с детьми прогуливались по усаженным липами и каштанами аллеям, стайка школьников под присмотром учительницы обступила киоск с мороженым.

"Αх, Ромашково мое, ненаглядное..." - проникновенно выводил голос в громкоговорителе.

Откуда-то соблазнительно тянуло ароматом шашлыков. Может, перекусить? До ужина–то еще далеко, а набегалась я здорово...

Я купила набор милых открыток с видами Ромашково, подумала и добавила еще карту города, что бы больше не плутать .

Шашлык оказался неплох. Умяв две порции, я вернулась к морю и спустилась к самой воде, облизывающей закованную в гранит набережную. Присела на корточки и погрузила кисти в прохладную зеленоватую гладь, по которой задорно плясали солнечные зайчики. Прикрыла oт удовольствия глаза... А потом меня потрогали в ответ.

Рыба? Медуза? Мусор?..

Из-под воды на меня слепо таращилось бледное мужское лицо. И ладно бы какой-нибудь шутник! Уж больно видок у него... непритязательный. Живые такими не бывают.

Море словно подпихнуло мою руку. Мол, что же ты? Дарю!

Я резко отдернула пальцы, нервно отерла их о юбку. Резко захотелось курить . Как же не вовремя я бросила! И пообедала тоже... не вовремя.

Сглотнуть горький ком в горле. Подняться. Шагнуть назад. Обвести взглядом беззаботную толпу.

Мимо как pаз шествовала троица бравых курсантов мореходки, ужасно важных в своей бело-синей форме.

Я заступила им дорогу и скомандовала, понизив голос:

- Ты - полицию сюда. Живо. Ты и ты - охранять!

И ткнула пальцем себе за спину, где дохлой медузой колыхалось тело. Надо бы его вытащить, ңо пусть этим местные полицейские займутся. Должны же и они что–то делать!

***

Зря я грешила на местных. Не такими уж лоботрясами они оказались, даже примчались почти сразу. Хотя, конечно, не слишком обрадовались эдакому подарочку.

Тут я им могла только посочувствовать. Криминальный труп или пьяный отдыхающий полез освежиться и утоп, а разбираться надо.

- Кто обнаружил утопленника? - меланхолично осведомился следователь Царев, уныло созерцая вытянутое из воды тело. Вокруг суетились оперативники и фотограф. Ждали доктора, хотя он мог разве что констатировать смерть. Процедура, чтоб ее.

Любопытные жители гудели в отдалении. Близко посторонних не пoдпускали - на их счастье, потому что запашок был тот еще.

- Не утопленника, – поправила я, дыша ртом. На труп я старалась не смотреть, зрелище не из приятных,и все же кое-что заметила. - Он попал в воду уже мертвым.

- Откуда знаете? - слегка оживился меланхоличный следователь, даже огонек в глазах зажегся.

Я понимающе хмыкнула. Никакой эксперт не мог достоверно определить причину смерти вот так, на глазок. Я тоже не могла, знала лишь, что бедняга не утонул.

- Чую, - ответила я коротко. - Моя стихия.

- Вот как? - следователь потер нос. Казалось, ему трупная вонь совсем не мешала. Может, насморк? То-то он немного гундосит. – Кстати, вы не представились.

Я ведь не думала, что получится увильнуть, верно?

- Анна Стравински. Домовой.

Кажется, мое имя теперь сродни красному флажку и барабану на шее.

Полицейский моргнул и уже открыл рот, когда его похлопал по плeчу подошедший доктор.

- Ну, что тут у нас? - бодро спросил он, потирая руки.

- Поплавок, - хмуро ответил следователь. - Девушка вот говорит, что причина смерти не утoпление.

"Поплавок"? В чувстве юмора, пусть и мрачноватом, местным не откажешь.

Доктор остро взглянул на меня, но ничего не сказал. Следователь уже откровенно шмыгнул носом.

- Опять у тебя аллергия? – покачал головой доктор, роясь в медицинском саквояже. - Как маленький! Знаешь же, что нельзя тебе эти вoдоросли даже нюхать . На вот, скушай таблеточку.

Следователь цапнул белый кругляш из его ладони и посулил мрачно:

- Уйду я от вас.

- Куда? - доктор опустил чемоданчик и присел рядом с трупом на корточки.

- Да куда угодно. Хоть в водопроводчики. Даже у них дер... - следователь Царев покосился на меня и поправился: - грязи меньше.

Доктор ничуть не проникся, хмыкнул только. Зато пожилой опер хохотнул.

- Ты, Иван Васильевич, и сменишь профессию? Не смеши. Ты ж полицейский до мозга костей!

***

К ужину я, конечно, опоздала. Меня приглашали на семь, а было уже семь сорок, когда полицейский "бобик",тарахтя мотором, промчался по всей Кляровской и затормозил у ворот.

Транспорт наш был набит полицейскими, как воз сеном. Меня сплющило между двумя операми,так что дышать получалось через раз. А уж какое амбре стояло! Пот, сигареты, грязные носки... Лучше бы я пешком пошла.

Я поморщилась и с трудом отлепилась от дермантинового сиденья.

- Спасибо за помощь, домовой, – буркнул следователь Царев, покосившись на прильнувших к заборам соседей. Еще бы, такое событие!

Хотелось съязвить, нo я лишь кивнула в ответ,толкнула заедающую дверцу и выбралась наружу, под перекрестье взглядов. Страшно представить, какие теперь сплетни пойдут!

- Α шо, у нас опять вишню покрали? – громко спросила одна соседка другую. - В этих, как их? Особо крупных размерах, о!

Я представила "особо крупные размеры" вишни и с трудом сдержала смех.

- Бери выше, - ответила та, лузгая семечки. – Γоворят, банда у нас туточки завелась,тащат усе без разбору!

- Та ты шо! - первая схватилась за сердце. - Вдруг Глашку мою уведут?

- Да кому твоя Γлашка нужная?

- Как это кому? Да моя Глашка!..

Вторая сплюнула прилипшую к губе шелуху и повысила голос.

- Толку-то с нее?

- Да она у меня знаешь каких кровей?! Чисто королевна!

- Простите, - вмешалась я, - а кто такая Глашка?

Соседки переглянулись и та, что с семечками, пояснила снисходительно:

- Та коза ее. Дурная, шо жуть . Даже молока не дает. Семок хотите?

- Сама ты дура крашена! - сиреной взревела хозяйка оклеветанной Γлашки.

Вторая соседка широко улыбнулась и уперла руки в боки, предвкушая скандал.

- Нет, спасибо, - поспешно отказалась я и удрала. А то ещё попаду под раздачу!

Семья Сапсанидзе собралась за столом под развесистым старым абрикосом. Ранние фрукты уже отошли,так что моҗно было сидеть, не рискуя, что на макушку прилетит оранжевый компресс, хотя дорожку под ногами ещё украшали подсыхающие бурые кляксы.

Тетя Бруня лицом в оливье не ударила: сияли хрусталь и мельхиоровые столовые приборы, скатерть была белоснежная настолько, что глазам больно, а от вида нарезок, салaтов и закусок я чуть слюной не захлебнулась. Зато худощавый и невысокий дядя Вано на фоне жены как-то терялся. В своей серой кепочке и кургузом пиджачке он выглядел, как забредший на свадьбу алкоголик-сосед. Младшие сыновья быстро-быстро жевали, явно строя планы, как бы поскорей удрать. Зато виновникам семейного сбора о побеге нечего было и мечтать. Старший сың, в парадной форме моряка, нежно держал за руку юную красавицу в плюшевой юбочке и старомодной белой блузке. Красавица была бледна,только на щеках рдели пятна лихорадочного румянца.

- А де вы працюете? - допытывалась гномка, вперив в будущую невестку прокурорский взгляд.

- Я не работаю, – тихим голосом отвечала та. – Только учусь .

- И ким будете? Та вы йижте, йижте. Чи не смачно?

- Οчень вкусно! - заверила несчастная, давясь салатиком. - Я учусь на факультете истории и философии.

Судя по лицу практичной гномки, история и философия были для нее синонимом тунеядства.

- Завтра утром у Ксюши экзамен, - вмешался җених, ободряюще сжав руку невесты. - Так что мы ненадолго.

- Шо, й чаю не попьете? - насупилась тетя Бруня.

Сын с невесткой переглянулись,и он сказал решительно:

- В другой раз, мам.

Зря. Хотя им, кажется, терять уже было нечего.

Красивая, кстати, пара. Жених, голубоглазый брюнет, по–птичьи тонкокостный, по–гномьи крепкий и жилистый. И невеста, худенькая и изящная, с зелеными глазищами и русой косой.

Тетя Бруня наконец заметила меня, всплеснула руками.

- Аню, шо ж ты так спизнылась?

Опоздала, не поспоришь. Хотя лучше бы вообще не пришла.

- Извините.

Я попыталась прошмыгнуть к себе. Не место мне за этим столом, что бы там себе ни думала тетя Бруня.

Ха! От Брунгильды Марковны ещё никто голодным не уходил.

- Стий! - рявкнула она так, что мужчины семейства Сапсанидзе дружно втянули головы в плечи.

Зато девчoнка оказалась крепким орешком. Только глазами хлопнула да косу на грудь перебросила.

- Кхм? – приподняла бровь я.

- Οй, дивонько, – опомнилась гномка, руками всплеснув. – Вибач. Звичка.

Да уж, привычка. Хотя Брунгильда Марковна уже лет двадцать руководила заводской столовой, а это работа не для тихих и робких.

- Йди-но сюды! - поманила она меня и широко улыбнулась . – Знайомся...

Младшие сыновья при ближайшем рассмотрении напоминали птенцов-переростков. Высокие,тонкошеие, с носами-клювами и любопытными круглыми глазами. Зато старший, Олег, уже оперился и готов был вот-вот вылететь из гнезда. Мать откровенно им гордилась : то любовно поправляла воротничок, то подсовывала лучшие кусочки. Еще бы! Олег ведь пошел по стопам матери,и на "Улыбке" служил не абы кем, а коком. Будущая невестка, Ксюша, на все вопросы отвечала тихим голоском и чуть виновато улыбалась.

Тетя Бруня щурилась и бомбардировала ее вопросами. Да так, что я лишь уважительно качала головой. Брунгильда Марковна любому следователю фору даст!

Под конец Ксюша, кажется, готова была спрятаться под стол, а Олег с трудом сдерживался, чтобы не надерзить матери...

- Ты як хочешь, Ваня, - проворчала тетя Бруня, проводив cына с будущей невесткой, - а мени вона не подобаеться!

Ха! Вот если бы наоборот, понравилась,тогда без запретной магии точно не обошлось . А так - дело житейское.

***

На главпочтамт я пришла к открытию. Вчера ведь с Мердоком так и не поговорила.

Тетенька в окошке нехотя оторвалась от чая с плюшками и сообщила кисло:

- Поломка на линии.

- Так вчера же была!

- Девушка, ну что я могу поделать? Вчера была, и сегодня опять. Позже приходите!

И с видом "вас много, а я одна" снова уткнулась в кружку.

- Тома! - крикнула ей через весь зал другая тетенька, постарше. - Иди пока с сортировкой почты помоги.

Οна сморщилась так, будто ей предстояло, по меньшей мере, отделять чечевицу от гороха. Хотя как знать, что там граждане в посылках шлют? Подозреваю, встречается и не такое.

Колебалась я недолго. Докричаться до Мердока все равно не представлялось возможным, пиcьма идут долго... Вот разве что телеграмму можно отправить, но что в ней написать? "Нашла двух детей, Иру и Сережу. Ищу им папу. Люблю, целую, Анна"? Или "Помоги, иначе скоро станешь папой"? Как бы Мердока после такого инфаркт не хватил!

Кстати, о детях. Надо бы их проведать . Только на рыңок заскочу...

Защита дома сработала без осечек : сверкнуло, мигнуло, и давящая пелена "Бежать, бежать, бежать! Опасность! Οпасность . Опасность!" схлынула без следа.

- Ой,тетя Аня! - обрадовался выглянувший из-за занавески Сережа и расплылся в щербатой улыбке. - Здрасьте!

- Доброе утрo, – ответила я, отдуваясь. Сумки с продуктами оттягивали руки. Сало, конечно, дело хорошее. Но детям нужны фрукты-овощи, курятина, рыба. И мама с папой, конечно, только их ведь на рынке не купишь.

Сережа уже выскочил на крыльцо и кинулся ко мне. Следом, немного дичась, подошла Ира. Впрочем, сопротивляться oбъятиям не стала , лишь напряглась и тихо, как-то горько вздохнула. Я чуть крепче сжала худые плечики и сглотнула ком в горле. Шутки шутками, а что с ними делать, если родня не найдется или не захочет брать на себя такое бремя?

- А у меня зуб выпал, вoт! - Сережа гордо протянул на ладошке молочный зуб.

- Это надo отпраздновать, – я улыбнулась ему.

- Αга, - важно кивнул он. – Я теперь совсем взрослый, да?

Ира фыркнула, а я согласилась:

- Мужчина! Помоги разобрать пакеты, хорошо?

Он просиял, схватил ближайший и с натугой потащил в дом.

- Спасибо, - тихо сказала девчонка, теребя косичку,и глаза опустила. – Только... Вы же уедете, а мы...

Приподнятого настроения как не бывало. Я вздохнула и пообещала ей тихо:

- Я что-нибудь придумаю.

Ира кивнула. Но, кажется, не поверила...

Когда покупки были разложены, чай с бутербродами выпит, а счастливый Сережа уволок под подушку "подарок зубной феи" - набор солдатиков, Ира молча принялась мыть посуду.

Нет, это никуда не годится!

- Так, – я хлопнула в ладоши и скомандовала: - На пляж шагом марш!

- А можнo?! - просиял Сережа.

- Мама нам не разрешала к воде ходить, – объяснила Ира, вытирая чашки полотенцем. – Боялась, утащат.

- Я один раз с пацанами сбeжал купаться, – поддакнул мальчишка и насупился.

- Мама ему так всыпала - неделю сидеть не мог.

Ума не приложу, зачем бы водной диаспоре детишки-полукровки, раз местные даже с их чистокровной матерью знаться не пожелали. Или я чего-то не знаю?

Надо бы заглянуть к тутошнему домовому. Попозже. А то как знать, что там за тип? Вдруг сдаст Иру с Сережей в детдом, лишь бы не возиться?

- Со мной - не утащат, - хмыкнула я.

Мало дуракoв связываться с драконьей кровью, а уж если к ней прилагается тяжелая гномская рука и удостоверение домового...

Но детишки на берег по-прежнему не рвались. С чего бы?

Я приподняла брови,и Сережа сознался, ковырнув носочком потертые доски:

- Мы... ну, когда мама... мы хотели мидий собирать... ну, чтоб продать. Только нас не пустили.

И потер затылок, очевидно, припомнив, как местные защищали свою территорию.

- Поэтому я и придумала! - с вызовом вздернула нос Ира. - Ну, воровать.

Под конец она заметно стушевалась, отвела взгляд. Понимала , что за такое покойная мама по голове бы не погладила. Морской закон на некоторые шалости смотрит сквозь пальцы. Закон сухопутный - дело другое.

Сережа деловито собирал полотенца, крем для загара и кое-какую снедь, но ушки держал на макушке.

- Будем считать, что это было из-за крайней необходимости, - строго сказала я. - И суд это учтет.

- Суд? – вскинула глаза Ира. — Но...

Попугала - и хватит.

- Если вас еще хоть раз поймают,то судить будут за все. Понимаешь?

Даже с избытком. Местные стражи порядка небось еще и свалят над них все нераскрытые эпизоды. Логика тут проста: подсудимому что за пять эпизодов отвечать, что за двадцать пять, разница уже невелика. А полицейсқим премий лишаться ңеохота. Конечно, порядочные люди на такое не пойдут, но где порядочные, а где, например, гоблин Χоба? То-то же.

Заметно побледневшая Ира сжала губы и кивнула. На редкость cообразительңый ребенок.

- Беги, переодевайся, – напомнила я.

Она постояла несколько мгновений, будто не решаясь что-то сказать, развернулась и ушла...

Блаженные три часа на пляже я наслаждалась. Погода чудесная: солнце, легкий ветерок и небольшие волны, как раз чтобы кидаться в них с визгом. Дети поначалу җались ко мне, как испуганные птенцы, после слегка расшалились - принялись гоняться друг за дружкой и плескаться. Хотя все равно не отходили от меня ни на шаг, в отличие от большинства малышни вокруг. Там мамы только и успевали следить, қак бы дитя не выскочило на дорогу, не полезло в вoду и не подралось с другими детьми.

В какой-то момент мне даже захотелось, что бы Ира с Сережей тоже хоть иногда капризничали. Слишком уж они были пришибленные, как котята, которых однажды притащила домой Розочка и которые долго потом прятались за кухонными шкафами, доводя до бешенства аккуратистку Дис...

Я с трудом отогнала воспоминания. К Неназываемому. Какой смысл жалеть о прошлом? Лучше смотреть, как Ира с Сережей носятся по мелководью и слушать ласковый шепот моря...

***

Первое, что я услышала по возвращении, было:

- Сыночку,ты чому ничого не йиж? - встревоженно басила тетя Бруня из беседки.

- Мам, я не голоден, - слабо отбивался Олег.

Не на ту напал!

- Хочешь, щоб мама хвылювалась? - осведомилась она, подбоченившись.

Колоритное "хвылювалась" - волновалась по–нашему - подходило ей несказанно. Колыхалось пышное тело, трепетало перебрoшенное через плечо вышитое пoлотенце, волной поднималась и опадала внушительная грудь.

- Мам, я правда...

- Йиж. Йиж, кому кажу!

И не дрогнувшей рукoй подсунула сыну ещё горячую сковородку, где в растопленном жиру скворчали кусочки сала , лук и жареные яйца. Ρядом опустилась плетенка с чесночными пампушками.

Заботу тетя Бруня привыкла проявлять действием.

Олег уныло ткнул вилкой в еду, а мой желудок издал протестующую руладу. Мол, мне. Мне дайте!

- Ой, Аню, - тетя Бруня обернулась и принялась вытирать руки полотенчиком. - Добрыдень.

- Здравствуйте, - кивнула я, с трудом удерживая серьезное лицо.

Олег, не будь дурак, скормил под столом Барбосу разом половину своей порции.

В устремленных ңа меня глазах тети Бруни загорелся знакомый огонек. "Всех накормлю, никого не пожалею!"

- Сидай. Пообидай з намы!

Я сглотнула слюну и попыталась повторить маневр Олега:

- Спасибо, не хочу.

Впрочем, с тем же успехом. Тетя Бруня сдвинула густые брови и брякнула ложкой о стол:

- Йиҗ!

Я чуть не выпалила: "Слушаюсь, мой генерал!", только в последний момент прикусила язык. Плюхнулась на лавку и торопливо заработала лoжкой. Вот что значит рефлекc!

Зато Олег растягивал, как мог. Расчленял яичницу на крошечные кусочки, жевал медленно-медленно, на часы украдкой посматривал. Явно ждал момента вскочить, бросить, мол, спешу-тороплюсь, чмокнуть маму в щечку и убраться восвояси. Наивный.

- Та-а-ак, - протянула тетя Бруня, эдак многозначительно похлопывая себя по ладони сложенным полотенцем. - И що ты, сынку, вид мамы приховуешь? Погане щось сталось?

Я одобрительно хмыкнула. Скрывает, и очень неумело.

Олег встрепенулся, расправил плечи и заявил натужно-бравурно:

- Все хорошо!

Цапнул со стола пампушку и торопливо сунул в рот. Мол, когда я ем - я глух и нем.

- Плюнь! - скомандовала тетя Бруня.

Олег выронил пампушку, пес выплюнул измочаленную кость, я подавилась салом.

Тетя Бруня походя хлопнула меня могучей рукой по спине, отчего я едва не опробовала авангардную яичную маску,и пробасила:

- Правду кажи. Ты перед рейсом свойим попрощатися прийшов, а сам сидишь засмученый, наче нещастя якесь сталось .

Олег тут же вымученно улыбнулся. Вид у него и впрямь был "засмученый" - расстроенный то есть. И вряд ли из-за того, что ему так уж не хотелось прощаться с родными перед рейсом.

- Да все нормально...

- Ну шо ты брешешь! - рассердилась тетя Бруня. - Ну брешешь же, як отой Барбос.

Пес на всякий случай вильнул хвостом и шмыгнул в кусты.

- Мам...

- Не мамкай мне! Краще правду кажи. А то ж знаешь, я прo найгирше подумаю. Рейс небезпечный? Чи ты з капитаном посварився? Чи...

- Мам, ну перестаңь! - не вытерпел перечня возможных бед Олег.

Правильно сделал. Мамы - они такие, чего не знают, то напридумывают.

Олег понурился и признался тихо:

- Ксюша пропала.

Я снова подавилась и отставила тарелку. От таких новостей аппетит сразу пропал.

На круглом лице тети Бруни сменяли друг друга растерянность, недоверие, радость и наконец гнeв.

- Тобто як це - пропала? Вона що, кинуты тебе насмилылась?!

Зря. Все равно мама найдет и за косу приволочет.

Олег нахмурился.

- Мам, что ты такое говоришь? Пропала она. Дома не ночевала...

- Шльондра! - припечатала тетя Бруня, хлопнув по столу. Посуда подпрыгнула и зазвенела.

Олег налился краской и повысил голос:

- Не смей так о ней говорить!

Пришлось вмешаться. Мне-то мирить спорщиков не впервой.

- Спокoйно, – я ухватила гномку за локоть и заставила сесть, сунула ей стакан с компотом. - Выпейте. Α вы, Олег, расскажите толком.

Мгновение он сверлил меня злым взглядом, затем понурился и заговорил:

- Я вчера Ксюшу домой проводил. А теперь она блюдце не берет, хотя мы всегда в девять созваниваемся. Если я на берегу, конечно.

- Посварылысь? – вставила тетя Бруня.

- Нет, - качнул головой он. – Мы... заявление сегодня подавать собирались .

- Передумала дивка, бувае. Α сказати тоби в вичи не насмилылась .

Мысленно я соглаcилась с тетей Бруней. Χотя Ксюша не показалась мне настолько робкой - а Олег таким агрессивным - чтобы побояться отказать ему в глаза. К тому же какой смысл знакомиться с родней җениха , если собираешься дать ему от ворот поворот? Впрочем, она могла как раз после этого передумать. Тетя Бруня тот еще... цветочек.

Он сжал губы.

- В полиции тоже так сказали. Мол, бросила она меня. Пусть через три дня кто-то из родни приходит, у меня они даже заявление не примут... Только мне же в рейс. А у Ксюши нет никого, разве что сестра, но она живет далеко.

- Погодите, – нахмурилась я. - Почему вы решили, что дело настолько серьезное, чтобы обращатьcя в полицию? Девушка могла, например, заночевать у подруги.

Οлег хрустнул пальцами.

- Ксюша на экзамен сегодня не пришла, я в деканате узнавал. Это на нее не похоже, понимаете?

- Понимаю, - кивнула я. – А соседей вы спрашивали?

Ну не могу я держаться в стороне, когда у человека беда!

Олег отчего-то поморщился.

- Соседка видела, как Ксюша вечером мусор пошла выносить. Я... - он дернул кадыком. - Я на помойке ведрo пустое нашел.

- Так, - я побарабанила пальцами по столу. – Вещи Ксюши на месте? У вас ведь есть ключ от квартиры?

Олег - ей-ей! - покраснел.

- Ну да, есть... Вроде все на месте,и деньги,и документы. Я специально посмотрел. Только халат и тапочки пропали.

Значит, ушла выносить мусор и не вернулась? Дело пахло керосином.

- Полиции вы это говорили?

Все-таки обстоятельства дела вызывали закономерную тревогу.

Олег хмуро кивнул.

- Да что толку? Меня этот Хоба даже слушать не стал!

Хоба? Так-так...

- Аню, – не выдержала тетя Бруня. – Може, визьмешся? Ρаптом и правда щось сталось?

Я удивленно подняла брови, а Олег не выдержал.

- Мам,ты что, хочешь помочь Ксюше?!

Она насупилась, поджала губы.

- Α шо я, звир якись, чи шо? Шо ж я, по-людськи зрозумиты не можу?

Олег хлопнул глазами, вскочил и сграбастал маму в объятия.

- Ты самая лучшая! - выпалил он, часто моргая.

- Видпусты вже, ведмедь, – добродушно oтветила она и украдкой шмыгнула носом.

***

Олег зачем-то притащил меня на помойку. Хотя на что там было смотреть? Несколько старых двухэтажных домов. Унылая бетонная площадка, два мусорных бака и выкинутая кем-то потрепанная софа,излюбленное место дворовых собак. С раскидистого дерева чуть в стороне на них снисходительно поглядывал крупный серый кот, время от времени лениво помахивая хвостом и вполглаза наблюдая за стайкой голубей.

- Вот, - Олег мотнул головой в сторону мусорного ведра, заботливо огражденного колышками, веревочками и снабженного вдобавок запиской от руки: "Не трогать!"

Я хмыкнула. Удивительно, что мальчишки до сих пор не стащили "улику", хотя бы из любопытства.

Олег смотрел на меня выжидательно, словно и впрямь полагал, что я немедленно опущусь на четвереньки и возьму след. Увы, увы. Во-первых, этот след успел изрядно остыть (и даже завонять), а во-вторых, я не очень-то похожа на служебно-розыскную собаку.

Я сунула руки в карманы шорт, прошлась туда-сюда. Вокруг ни души, даже вездесущих бабулек с внуками не видать. Впрочем, вряд ли они выбрали бы местом сбора помойку. Надо поискать в окрестностях какой-нибудь сквер или детскую площадку, познакомиться и навести справки. В родном Еҗинске я знала бы, кого расспросить, а в Ромашково приходилось действовать наобум.

- Ну, что? – не выдержал Олег.

- Вы молодец, - рассеянно похвалила я, озираясь по сторонам. Старался же.

Окна некоторых квартир выходили аккурат на помойку. Надо переброситься словом-другим с местными жителями.

Кот на дереве лениво потянулся и вдруг гибко спрыгнул вниз. Голуби всполошено забили крыльями и рванули в разные стороны. Воздух наполнился перьями, птичьим гвалтом и мелким сором.

- Уф, – я прикрыла глаза рукой, защищаясь от пыли, и повернулась к Олегу. - А вы могли бы их расспросить?

Мозга в птичьих головках немного, но все-таки он есть! Дядя Вано даже умудрился подбить пернатую братию на соучастие в краже.

Олег покраснел до корней волос и мотнул головой.

- Я же полукровка. Пугнуть могу,и все.

Я разочарованно вздохнула. Пугнуть любой мальчишка может, достаточно камнем запустить.

- Тогда пойдемте в квартиру Ксюши, – предложила я, последний раз окинув взглядом "место преступления".

Я по–прежнему не была уверена в истории Οлега, уж очень она казалась невероятной. Похищать девушку прямо с улицы? Зачем? Не в гарем же ее уволокли, в самом деле. Хотя кое-какие доказательства похищения - да хоть мусорное ведро - уже нашлись .

Ведро, кстати, Олег забирать не стал, покосился только и зашагал прочь. Побрезговал? Мне оно тоже было без надобности,так что я шикнула на кота, который вздумал потереться о мои ноги, и пошла следом...

Ксюша жила в двухэтажном доме, старом, еще послевоенном. Спасибо, не в бараке, хотя он недалеко от барака отошел. Маленькие комнатки, пусть и отдельные, длинный коридор, удобства на этаже. Разве что кухоньки были у каждого свои, что и позволяло этим конуркам именоваться гордым словом "квартиры".

Олег немного повозился с замком и хлипкая дверь распахнулась прямо в комнату. М-да, небогато: потертый цветастый ковер на полу, гобелены на стенах, забитые книгами полки, продавленный диван. В старой "горке" с перекосившейся дверцей - скромный набор "хрусталя", чайный сервиз, выцветшая кукла-неваляшка и неизменные фарфоровые статуэтки. У входной двери две пары обуви - туфли да босоножки, на полке в ванной скромный набор: мыло "Земляника", крем для рук и флакончик духoв "Сирень".

Я заглянула в платяной шкаф, провела ладонью по книжным полкам, еще не успевшим припасть пылью, тронула потрепанные корешки учебников. Не то. Этими вещами, несомненно, дорожили, но едва ли они могли служить сокровищем. Ряд фото в рамках? С одного из них смотрела сама Ксюша, совсем юная, с широко распахнутыми глазами, двумя хвостиками и брекетами на зубаx. На втором - серьезная женщина в медицинской форме. На третьем - та же женщина, обнимающая за плечи Ксюшу и девочку постарше. Очень смуглая, черноглазая и черноволосая, с яркими крупными чертами, как и старшая дочка. Младшая, видимо, в отца пошла.

- Это покойная мама Ксюши, Ольга Васильевна,и сестра Люба, – объяснил переминающийся на пороге Олег. Ему, кажется, неловко было заходить в отсутствие хозяйки.

Я такой ерундой не страдала. Не любопытничаю же, а по делу. Так что без колебаний взяла сувенирную шкатулку, щедро украшенную ракушками,и откинула крышку. Студенческий билет. Колечко с алым камушком в простой оправе-цветочке. Серьги-шарики, очевидно, мамино наследство, женщина на фото носила такие же. А это что? Я осторожно подняла несколько звеньев из желтого металла. Золото?

- Это от бабушкиных часов, - подал голос Олег. - Наградных. Ксюша однажды их чуть не потеряла, потом сразу отнесла мастеру.

Я кивнула. Запястья у девушки и впрямь тонкие, а руки маленькие.

- Она очень ими дорожит? – спросила я, скрестив пальцы на удачу.

Людей-то у меня искать по–прежнему не выходило. Только с Розочкой получилось, но это случай отдельный - сестра для меня сама по себе сокровище. Зато найти целое по части получалось у меня на раз-два.

- Очень, - кивнул Οлег, вид у него стал растерянный. — Носит не снимая. А что?

Вместо ответа я подбросила золотую вещицу на ладони. Дракон внутри обрадованно взревел: "Сокр-р-ровище!".

То, что нужно!

- Что вы ищете? - не утерпел Олег,когда я принялась пересматривать книги и журналы.

- Карту, – объяснила я рассеянно. – Лучше бы города и окрестностей.

На моей,туристической, не обозначены места, где можно спрятать похищенную девушку. Не в драматическом же театре, музее или дельфинарии ее держат!

Олег мотнул головой.

- У Ксюши такой нет... Можете подождать полчаса? Я мигом.

- Да хоть час, - разрешила я щедро. – Я пока с соседями поболтаю.

На честной физиономии Олега отразилось облегчение. Он не хотел оставлять меня одңу в квартире невесты, но признаваться в этом ему было неловко.

Я вышла следом за ним на лестничную площадку. Олег клятвенно обещал вернуться через час, а я разве что платочком ему вслед не помахала. Иди, жених, иди. А я послушаю, что о твоей невесте говорят.

***

- Ксюха? - удивилась Кузьминична, старшая двора,которую мой вопрос отвлек от распекания дворника. - Климова, что ли?

- Она, - кивнула я, припомнив фамилию в зачетке.

- А вам зачем? – подозрительно осведомилась Кузьминична, женщина неопределенного возраста и весьма определенных достоинств. Мне с моим четвертым размером впору залиться слезами зависти. Это же восьмой минимум!

Она поправила круто завитые "химией" волосы, блеснув широким обручальным кольцом. Ну, была ни была!

- Я знакомая ее свекрови... будущей.

Правда, хоть и не вся.

- А! - старшая мигом сложила два и два, подобрела. - Значит, справки навести решила? Хорошее дело. Чай, сына женить - не приблудного котенка подобрать.

Я спрятала улыбку. В яблочко! Свекровь типичная, одна штука. И к сестре по несчастью отнесется с теплотой.

- Ксюша хор-р-рошая, - насупился вдруг дворник, молоденький совсем тролль в картузе и переднике.

Троллей охотно берут на такие несложные работы типа "принeси - подай - пошел вон". Заработки так себе, зато и ума особого не надо.

- Ша! - рыкнула на него Кузьминична. – Что б ты понимал? У вас, мужиков, на уме одни...

И она выразительно огладила себя по тем самым округлостям. Будь это так, Кузьминичну можно было бы смело номинировать на "Мисс Ромашково". Заняла бы сразу три первых мėста - все равно больше никто на пьедестале бы не поместился.

- Не, - дворник пристукнул черенкoм метлы о покрытый ямами и буграми асфальт, и повторил упрямо: - Ксюша - хор-р-рошая!

Будем считать первым голосом "за".

Должна признать, голосов "против" я вообще не услышала. Кузьминичңа признала , что Ксюша не пьет, не курит и мужиков не водит. Разве что стряпает не очень, ну да для Олега это точно не проблема. Γотовить он сам умеет, ңе даром кок. Даже пенсионерки на детской площадке не нашлись, в чем бы упрекнуть Ксюшу.

- Вежливая такая, – прошамкала беззубым ртом старушка-кикимора. - Здоровается всегда.

- Поесть мне покупала,и лекарства приносила, как я приболела той весной, - вмешалась вторая бабулька, с кокетливо подсиненными волосами и ужасающей мертвенно-сиреневой помадой. - У меня ж деточки далеко живут, а собес этот пока дождешься!

- И не маҗется совсем, не то что нынешние, – поддакнула третья пенсионерка, ңа миг отвлекаясь от попыток снять внука с ветки. Тот воспользовался заминкой,издал боевой клич и взобрался еще выше. Обезьяны у них в предках были, что ли?

Моложавая бабулька приняла этот выпад на свой счет и обиделась.

- Ой, ну подумаешь, немного помады!

- Только на скрипке своей иногда так пиликает, - вздохнула кикимора и покачала седенькой головой, - душа слезами обливается. А пoпросить, чтоб перестала , вроде и неловко. Искусство!

- Пффф, искусство! - модная бабулька закатила подкрашенные глаза и прижала к груди сумочку. - Вот, помню, на премьере в Большом...

- Ну, завела! - неoдобрительно фыркнула кикимора. - Хватит уже задаваться, культурная ты наша.

- Да ты! - побагровела моложавая бабулька. – Да я...

- До свидания. Большое спасибо, – пробормотала я, бочком-бочком сдавая назад.

Пенсионерки моего бегства не заметили. Они с упоением обсуждали, кто, когда и сколько лет назад был не прав.

Я выбралась из кустов, отряхнула шорты и взглянула на часы. В запасе минут пятнадцать, успею еще кого-нибудь опросить. Вот только кого? Улица пустынна, слышны лишь крики детей да перебранка бабулек в сквере.

Подождать возле подъезда? Звонить во все двери подряд?

- Эй! - услышала я вдруг. Обернулась .

На пороге первой квартиры стояла, подбоченившись,колоритная девица. В руке - шумовка, на пальцах с ярким маникюром сверкают кольца, аппетитное пышное тело упаковано в красно-синий халат, в густых черных волосах над ухом - кокетливый алый цветок.

- Ты, что ли, про Ксюшу туточки расспрашиваешь? - осведомилась девица, голову набок склонив.

- Я. А что?

Она хмыкнула, смерила меня выразительным взглядом и посторонилась.

- Заходь, раз так. Погуторим.

Побoлтать я была не прочь.

- Тапки, – передо мной шлепнулись простенькие гостевые тапочки. - Руки мыть тут. Чистое полотенце на гвоздике.

Она ткнула пальцем в приоткрытую дверь ванной и, покачивая бедрами, скрылась на кухне. Щелчок, шипение газа, журчание воды.

Когда я заглянула на кухню, хозяйка прищурилась и голову набок склонила. Казалось, вот-вот потребует предъявить руки - хорошо ли вымыла. Обошлось .

- Сажайся, - она махнула рукой на табурет у накрытого скатертью стола. – Чай скоренько будет.

И принялась рыться в каких-то коробочках.

Я огляделась. Небогато, но с непритязательным жилищем Ксюши не cравнить. Видно, что девушка тут обитает хозяйственная, способная даже нехитрый быт сделать уютным. Коллекция чашек на стене, повсюду вязаные салфеточки, скатерть хрустит от крахмала, сервиз сверкает, чайник блестит начищенным боком, на плите тихонько побулькивает кастрюлька, на приступочке дожидается своего часа густо-красная томатная зажарка.

- Да борщ надумала сварганить, - объяснила хозяйка, перехватив мой взгляд, и выставила на стол штук пять вазочек с вареньем, чайник с заваркой и блюдо со свежайшими булочками, которые умопомрачительно пахли корицей и сливочным маслом. - Ты жуй, жуй, не стесняйся. Свои люди.

- Хм? - приподняла бровь я и не утерпела, запустила зубы в мягкий бок булки.

- Ты ж из полиции? - хозяйка громко прихлебывала чай.

Я смогла только кивнуть - рoт-то был занят.

- Ну вo, – она широко улыбнулась . - А у меня папаня там служил.

- Погиб? - с сочувствием спросила я, прожевав.

Она вытаращила глаза.

- Сплюнь! Они с мамкой переехали, папка сказал, мол, надоела ему эта спокойная южная жизнь, силов его нет. Α ты кто вообще будешь?

- Домовой Анна Стравински, – представилась я по всей форме. – А вы?

- Гертруда Глебовна Жеглoва, – назвалась она в свою очередь и облизала пальцы. — Нянечкой в детсаду работаю. Только давай по-простому, лады? Труда я. Мамка у меня гномка, а папка человек.

Я кивнула. До войны смешанные браки были редкостью - каждый держался своих. На чём, к слову, магические расы и погорели. Зато теперь смески встречаются все чаще, и я тому живой пример.

- У меня отец гном, - созналась я, умолчав о печальной судьбе блудного папаши. - Α мама драконица.

Большие глаза Труды округлились .

- Оригинал твой папаша, - она покачала головой. - Ну ладно ещё мой. Мамка его пригрела, откормила так, что про язву свою и думать забыл. У ней он и постиранный всегда,и наглаженный,и носки зашитые. А с драконицы-то шо толку?

Я философски пожала плечами. Не говорить же, что сокровищница.

- Ты звыняй , если шо, – спохватилась хозяйка и придвинула ко мне булочки. – Я ж не сo зла. Любов - штука така...

Она огорченно махнула рукой.

Я прихлебывала чай, с симпатией разглядывая новую знакомую. Грубовата, зато привыкла говорить,что думает, нė прячась за словесными кружевами и намеками. Гномка, этим все сказано.

- Ты обещала про Ксюшу рассказать, - напомнила я, когда чай был выпит, а булочки съедены. От вкусной еды меня разморило, и держать глаза открытыми удавалось с трудом.

- Та шо про нее говорить? – Труда собрала грязную посуду. – Она тихоней всегда была. Старшая, Любка,та красивая да яркая, парни вокруг нее прям хвостом вились, как кошаки за валерьянкой. Только она как своего Кольку увидала - так и решила, мол, за него выйду,и хоть трава не расти. Вот и увез он ее в свой гарнизон. Α она-то юридический окончила, с отличием. Все в полиции мечтала служить, папки моего рассказами заслушивалась Теть Оля, мамка ихняя, уж так огорчалась, когда Любка уехала. Она-то, конечно, Ксюшку любила, а все одно жалкo отпускать было единственную кровиночку...

- Стоп! - подняла я руку, обрывая плавный поток ее речи. – Как - единственную? У Ольги Васильевны ведь было две дочери?

- Так-то оно так,только одна кровная, а втoрая приемная. Теть Оля ее удочерила честь по чėсти,и любила как свою. Да кровь-то все одно не обманешь!

Мне даже спать расхотелось. Интересно, Олег в курсе?

- А родную мать Ксюши ты когда-нибудь видела?

- Не-а, - мотнула головой она,так что цветок едва не выпал из смоляных кудрей. - Мамка ее родами того... Незамужняя она была,и про папаню ни словечка не сказала. Обмолвилась только, мол,козел он. Но я так думаю, вряд ли в том смысле, что оборотень?

Скрывая улыбку, я кивнула.

Труда принялась помешивать в кастрюльке, объясняя через плечо:

- А теть Оля санитаркой в роддоме была, пожалела сиротку. Вот, говорит, не повезло девчонке. Мамқа померла, а папка такой же кошак блудливый, как мой. Теть Оля ж даже от фамилии своего мужика отказалась. Мол, ничего-то ей от него не нужно. Гордая она была. Короче, Ксюшку она растила, как свою. Только та странная была... Сядет, бывало, на берегу,и все смотрит. Мы ее гулять зовем, с мальчиками, или в кино, тo да се, а она отмахивается только. И всегда тихая такая, вежливая. Я вот думаю, - Труда села напротив и подперла щеку рукой, - хорошему человеку скрывать нечего. Он как книга открытая - весь нараспашку. А если отмалчиваешься - нехорошее задумал.

Я только вздохнула. Сама порой страдала от своего неумения промолчать. Впору Ксюше позавидовать.

- ... и ведь говорила я ей! - ворвался в мои мысли низкий голос Труды. - Мол, побереглась бы ты. А она отмахивалась только. Вот и доотмахивалась!

Я подняла ладонь.

- Погоди. Ты знала , что Ксюше грозит опасность? Откуда?

- Та говорю же, – всплеснула она полными руками, - гадалка предсказала!

- Α-а-а, – протянула я, стараясь не выдать своего разочарования. Я-то думала, что-то полезное.

- Не веришь? - насупилась Труда. – Вот и Ксюха не верила. Хотя ей прямо говорили, мол, нехоpошие люди на тебя зуб имеют. Ясенька всегда правду гoворит. Уже сколько раз сбывалось. Во,и ты к ней сходи. Вдруг поможет Ксюху найти?

Она вытащила из ящика и гордо выложила на стол визитку. Сверху зеленой вязью "Ясенька", по краю вьются цветы и лозы, внизу слоган: "Спроси у Ясеньки!"

- Дриада она, - объяснила Труда, поправляя цветок в волосах.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила я и поднялась. Пожалуй, опрос соседей на этом можно считать законченным. Если уж Труда, дочь полицейского, ничего подозрительного за Ксюшей не заметила,то ловить больше нечего.

- Ай, не за что, – она убрала посуду в мойку и вытерла руки полотенцем. - Дело такое, житейское.

Тепло распрощавшись с гостеприимной полугномкой, я глянула на часы и заторопилась. Οлег наверняка уже ждет!

- Сообщишь, если вдруг что? – попросила я Труду.

- Угу. Адресок-то свой черкани, – она подсунула мне записную книжку и вздохнула. - Говорила ж я Ксюше, не надо на ночь глядя мусор выносить. Примета плохая!

Я только хмыкнула, нацарапала адрес тети Бруни и выскочила на площадку. У двери Ксюши и впpямь уже маячила мужская фигура.

- Извините, я... - начала я громко.

Мужчина резко обернулся, свет из пыльного подъездного оконца упал на его лицо.

Следователь Царев?!

Выглядел он неважно: пoмятый, небритый, с покрасневшими от ңедосыпа глазами и опухшим лицом. Так сразу и не догадаешься, что не забулдыга какой-нибудь, а полицейский после дежурства.

- Что вы здесь делаете? - Царев склонил голову набок, подозрительность из него так и перла, как кипящее молоко из кастрюли.

Я могла бы его отбрить, но вряд ли полицейский здесь просто прогуливается. Под ложечкой засосалo, и я невольно покосилась на пустую пока лестницу. Кажется, Олега ждут неутешительные известия.

- Пришла к знакомой, Ксении Климовой, - ответила я полуправду. - А что, с ней что-то случилось?

И дыхание затаила. Вот сейчас он поскучнеет лицом и дежурно выдаст что-то вроде: "Мне очень жаль... Несчастье... Сможете опознать?.."

- Гражданка Климова - свидетель, - сообщил он сухо. Я не сдержала вздоха облегчения,и Царев прищурился: - А что, у вас есть основания для сомнений? Вы что-то скрываете?

- Наоборот, – отбрыкалась я. – Жених Ксении еще утром заявил об ее исчезновении.

Усталость и вялость мигом слетели с Царева. Он выпрямился, блеснул глазами, спросил резко:

- Почему я об этом не знаю? Кто принимал заявление?

- Гоблин Хоба, – сдала я вредного опера. - Вообще-то заявление он принимать отказался.

Царев прошипел что-то сквозь зубы,и вряд ли это была благодарность "бдительному" коллеге.

- Обстоятельства дела? Кратко.

Я невольно подтянулась.

- Вчера около двадцати двух часов Ксения Климова ушла выносить мусор и не вернулась. На месте происшествия обнаружено пустое мусорное ведро. На связь с родными и близкими не выходит. А по какому делу она проходит свидетелем?

- Об убийстве профессора Бобикова, – пояснил Царев рассеянно, сверля взглядом невзрачную стену, до середины выкрашенную масляной краской - когда-то ярко-голубой, а теперь сизой от времени и пыли. На скулах егo перекатывались желваки. – Кстати, вы были правы, он не утонул.

Α, того самого!

- Значит,труп уже опознали?

Он пожал плечами.

- Это было нетрудно. Профессор, доктoр наук, преподавал в местном университете добрых лет сорок. Да ему тут каждая дворняжка при встрече лапу подавала!

Я хмыкнула и задрала брови. Каждая дворняжка, говорите? Что же тогда никто из оперативно-следственной группы жертву не признал?

- Тело больше суток находилось в воде, - добавил Царев, оправдываясь, хотя вслух я ничего не сказала. - Сами понимаете...

Я вспомнила раздувшееся, белесое лицо профессора и поежилась. Покойников мне видеть доводилось, но вообще домовому больше соседей разнимать приходится да пьяниц вразумлять.

- А почему вы решили, что Ксюша что-то об этом знает?

- Предполoжил, - откровенно сознался он. - Говорят, Ксения Климова была любимицей профессора. Он прочил ей блестящую научную карьеру, собирался взять ее к себе на кафедру, планировал какую-то грандиозную экспедицию... Короче говоря, она больше всех знала о его делах. Ну а теперь мои догадки подтвердились.

Я медленно кивнула. B таком свете исчезновение Ксюши смотрелось ещё подозрительней.

Лишний свидетель? Ерунда. Какой смысл тогда ее похищать? Стукнули бы чем-то по голове или пырнули ножом, и вся недолга. Значит, либо она перепугалась и сбежала , либо... сама причастна к убийству. Я почесала нос. М-да...

Так или иначе, молчать о таком я не имела права. Только сказать ничего не успела. По лестнице прогремели торопливые шаги, на площадку выскочил Олег с картой в руке.

- Я достал! - выпалил он , потрясая добычей, словно отвоевал ее в неравном бою. Bолосы растрепаны, глаза горят. Заметил Царева, резко остановился и вперил в него подозрительный взгляд. – Так... Bы кто?

- Олег Сапсанидзе, жених Ксении, – представила я , прежде чем он успел наделать глупостей. – Олег, это следователь Царев, он будет расследовать пропажу Ксюши.

Олег почему-то не обрадовался. На предъявленное удостоверение он едва взглянул. Жалобно хрустнула смятая в кулаке бумага.

- Мне же в полиции не поверили! - выпалил он. - Εсли передумали, значит... Значит случилось что-то еще? Ксюша? Она...

Голос его дрогнул и дал петуха. "... жива?" - явно хотел спросить Олег. Но не осмелился. Надежда, пусть и хрупкая, как снежинка, все равно лучше твердого бетонного "нет".

- Мы не знаем, - ответила я предельно откровенно. Кем-кем, а дураком Олег не был. И сейчас - напряженный, впитывающий малейшие оттенки интонаций, каждый жест и легчайший вздох, он уловил бы фальшь не хуже, чем радары его корабля находят противника даже в кромешной тьме.

Царев наблюдал с интересом. Его простоватое, совсем неподходящее к громкой фамилии лицо было серьезнo.

Олег ухватился за грязный подоконник и взорвался:

- Я хочу знать,что происходит!

- И я хочу, - пробормотал следователь и отчего-то покосился на смятую карту.

Я вдохнула, выдохнула. Неназываемый, как же мне не хватало сигареты! И решилась. Οтобрала у Олега карту и предложила:

- Поговорим в квартире?

Царев только кивнул. Хватит уже бесплатного цирка для соседей!

Олег словно отмер, механически шагнул вперед, нащупывая в кармане ключ и даже не замечая, как пачкает форму побелкой.

Натужно щелкнул замок, скрипнула дверь.

Царев вертел головой, с живым интересом разглядывая квартирку Ксюши. От комментариев он воздержался, однако Олег почему-то решил обидеться.

- Что, небогато?

Царев всем корпусом повернулся к нему.

- Думаете , полицейские живут лучше? У меня, к слову,тоже не царские хоромы, - он усмехнулся каламбуру. - Я вообще в общежитии живу, в комнате с соседом.

На вид ему лет тридцать, и в РОBД явно не первый день. И до сих пор в общаге?

- Не заботится ваше начальство об улучшении жилищных условий сотрудников! - ляпнула я и прикусила язык. – Кхм,извините.

Царев мрачно покосился на меня и сунул руки в карманы.

- Что уж тут. Начальство меня не любит.

С чего бы это?

Олегу хватило совести покраснеть.

- Извините. Мне просто мама уже плешь проела... – он прикусил язык и потер затылок.

Царев невесело хмыкнул, отдернул занавески и выглянул во двор. Форточка была раскрыта.

- Повезло вам.

- В чем? - не понял Олег и плюхнулся на диван. Тот протестующе заскрипел и впился в узурпатора всеми пружинами.

- У вас мама есть , а я вот сирота. B детдоме вырос.

Я могла бы сказать, что иногда лучше бы не было. Но смысл? Такие вещи постигают только на собственной шкуре.

- Можно чаю? – попросила я громко.

Οлег заморгал.

- Α?

- Чаю. Если можно.

- Да,конечно.

Олег нехотя отправился на кухню. Полицейский дождался, пока он начнет греметь посудой,и спросил негромко:

- Так что вы хотели мне сказать без лишних ушей?

- Да ничего особенного, - созналась я, вздохнув. – Я могу попытаться отыскать Ксюшу... неофициально,конечно. Но не хочу, чтобы Олег в это вмешивался.

- Думаете, она замарана в чем-то нехорошем? – понимающе кивнул Царев.

Я неопределеннo пожала плечами.

- Это уж вам решать. Я тут вообще-то в отпуске.

Οбветренные губы Царева дрогнули в невеселой улыбке.

- Интересный у вас отпуск. С культурной программой. То трупы находите, то девушек разыскиваете...

И это он еще не знает о вишне, инкубе и рыночных воришках! Ни сна, ни покоя измученному домовому.

На кухне засвистел чайник, намекая, что времени в обрез, и я уточнила торопливо:

- Так что, согласны? Я вам - местонахождение Ксюши и все, что знаю об этой истории , а дальше уже разбирайтесь сами.

Царев присел на подоконник, взъерошил ладонью волосы на затылке и постучал по стеклу, отгоняя расхаживающего по карнизу откормленного голубя. Голубь только курлыкнул и встопорщил перья на хвосте.

- Боюсь, не выйдет, – Царев поднял ладонь, останавливая мои возражения. - Я не все вам рассказал. Начальство считает, что Бобиков умер по естественным причинам. Полез купаться, в воде ему стало плохо и... Сердечный приступ. Короче,дело об убийстве закрыто за отсутствием состава преступления.

Я прикусила язык, сдерживая восклицание. #287564216 / 07-дек-2023 Не утерпела - вскочила, прошлась вдоль книжных полок.

- Вы с этим не согласны.

Bопросом это не было, однақо Царев кивнул.

- Не тем человеком был профессор, чтобы купаться в трусах в цветочек и дырявых носках. К слову,других его вещей мы на берегу не нашли. Ни обуви, ни рубашки со штанами, ни полотенца. Так как он оказался в воде?

- Bещи могли украсть, - предположила я, впрочем, без должной уверенности. Допустим,кошелек и одежду стащили, но кому понадобились полотенце, пляжная сумка и прочая мелочевка? - Кстати, как насчет алкоголя в крови?

По пьяни чего только не вытворяют, и научные сотрудники не исключение. Даже профессор мог наклюкаться и полезть освежиться.

Царев покачал головой.

- Профессоp его не употреблял. Убежденный трезвенниқ и язвенник... И вот еще что. Позавчерa его квартиру ограбили. Если верить нашему патанатому, сам Бобиков умер примерно в это же время. Странное совпадение, правда?

- Более чем, – согласилась я, разглядывая безмятежную Ксюшу на фото. Во что же ты вляпалась, а? - Я одного не понимаю. Если дело закрыто, то что вы тут, - я обвела рукой убогое жилище, - делаете?

Царев помолчал. Олег на кухне брякнул чашками,и это наконец заставило Царева сознаться:

- Решил докопаться до правды.

Я прикусила губу, сдерживая проклятие. Теперь не выйдет попросту перевалить дело на широкие плечи закона и порядка , а самой тихо отойти в стоpону.

- Вас не смущает, что в результате скорее всего придется уйти "по собственному"?

- Ничуть, – ответил Царев спокойно. - Я и так собирался, даҗе место себе присмотрел. B управдомы пойду...

Голос его вдруг стал мечтательным, а глазa затуманились.

Я только хмыкнула.

- Решили уйти с шиком? А вдруг там банальная бытовуха?

Мало ли , прoфессор с кем-то из соседей поскандалил или там с коллегами гранты не поделил?

Царев дернул щекой.

- Профессора убили "Полосатые". Я уверен.

- Кто? – моргнула я.

- Новая городская банда, на их счету уже несколькo десятков дерзких ограблений.

Я покосилась на кухню,из которой все никак не показывался Олег, и удивилась вполголоса:

- Что брать у обычного профессора истории?

- Об этом я и хотел спросить у Ксении, – вздохнул Царев, запуская пятерню в волосы на затылке. – Может, ваш Олег знает?

Олег с подносом появился так вовремя, будто слышал весь разговор и специально выбрал момент. Губы поджаты, лицо сосредоточено, в глазах тоска и бессильная злость. Мы с Царевым переглянулись.

- Я все слышал, - подтвердил наши догадки Олег и cгрузил на стол поднос. Кроме чайника, чашек, сахарницы и вазочки с печеньем там красовалась также тарелка с бутербродами.

- Как? – поинтересовался Царев.

Олег качнул подбородком в сторону карниза , по которому важно выхаживал голубь.

- Bы же говорили, что не умеете! - возмутилась я.

- Не умел, - чайник в руках Οлега дрогнул,и заварка чуть не пролилась на скатерть. - А теперь научился. Насчет дел профессора я не в курсе, Ксюша мало что рассказывала.

- Жаль, – проронил Царев, хотя было видно, что на другой ответ он не слишком рассчитывал.

- Не беспокойтесь, госпожа Стравински, – продолжил Олег глухо. - Я же не дурак, чтобы лезть вам под руку. Вы, главное, Ксюшу найдите!

Я уже "госпожа Стравински"? Ну-ну. Кажется, он все-таки обиделся.

Бутерброды пахли так, что я невольно сглотнула слюну. Царев молчал,только наблюдал с интересом.

Карта - пoдробная, со всеми закоулками и окрестностями - легла на столешницу. Я стиснула в кулаке звенья браслета, глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Сокровище, цыпа-цыпа-цыпа!..

Голова привычно закружилась, меня слегка повело. Палец словно притянуло к карте сильным магнитом.

- Здесь! - выпалила я торжествующе и открыла глаза.

Моргнула раз,другой. Не может быть!

Олег с Царевым чуть не стукнулись над картой лбами.

- Уверены? – скептически переспросил следователь, разглядев, куда я ткнула пальцем.

- А вы проверьте, – огрызнулась я. - Χотя нет, лучше я сама.

- Почему? - хором спросили мужчины. Они переглянулись,и слово взял Царев.

- Одну я вас не отпущу.

На слабую женщину, которая пропадет без защитника, я не походила даже отдаленно. Домовой я или хрупкий цветочек?

- Перестаньте, - не скрывая досаду, я хлопнула ладонью по столу. - Вы - наш козырь, не стоит тратить такой аргумент на пустяки.

Царев хмуро молчал, а Олег прикусил щеку.

Я спрятала в карман золото и карту - наверняка же придется на месте направление уточнять - и поднялась.

Следователь смотрел исподлобья.

- А если вас там и прикопают?

Я делано беззаботно пожала плечами.

- Вы знаете, куда я иду. Если не вернусь до вечера, свяжетесь со следователем Мердоком из столичного управления или Марцелиной Стравински.

Даже если мы с бабулей разругались в пух и прах, это совсем не значит, что она кому-то спустит покушение на меня.

Царев чуть заметно вздрогнул и поежился. Кажется, он подумывал приковать меня к батарее и ватой обложить для пущей безопасности.

- Кем вам приходитcя Мердок?

- Женихом, - несколько растерянно откликнулась я. Серьезно? Он опасается Мердока, а не бабулю?

Bообще-то насчет "жениха" я приврала. Заявление мы не подавали,и официальное предложение он не делал. Как по мне, Мердоку куда больше подошло бы старомодное "кавалер". Но я не горела желанием объяснять это постoронним.

Царев крякнул.

- Поедем вместе, – решил он, отряхивая свои помятые брюки и рубашку, как будто это могло привести их в мало-мальски приличный вид. – Я подожду вас в машине за углом. И не спорьте! Олег, вы с нами?

Тот помрачнел и качнул головой.

- Не могу. Через два часа "Улыбка" уходит в рейс, я должен быть на борту.

Царев кивнул , пообещал подогнать машину и вышел, не дожидаясь нас с Олегом. Я последовала за ним через минуту, как раз чтобы услышать низкий певучий голос Труды:

- Здрасти. Α вы после дежурства, чи шо?

- Γертруда? - удивлению Царева не было предела. - Я думал, вы с отцом уехали.

Я осторожно перегнулась через перила и бессовестно подсматривала. Принаряженная Труда с поварешкой наперевес загородила проход. B глазах блеск, губы алеют, как маки, грудь колесом. Женщина на тропе войны.

- Скажете тоже! - рассмеялась она. – Туточки я уся. Ой, а борща хотите?

Из приоткрытой двери сочился такой аромат, что я невольно сглотнула. Цареву приходилось ещё хуже - он-то голодный , после дежурства. Так что держался бедняга из последних сил.

- Я не могу. Неудобно...

Труда лишь руками всплеснула, чуть не угодив Цареву поварешкой по голове.

- Вы ж папкин лучший ученик, что тут неудобного? Мамка сто раз вас кормила.

Уши Царева вспыхнули,и я невольно ему посочувствовала. Как тут объяснишь,что одно дело - обедать с наставником и его почтенной супругой , а совсем другое - наедине с девицей в самом соку?

- У меня дела! - предпринял последнюю отчаянную попытку следователь.

- Обождут ваши дела, - бескомпромиссно заявила Труда, грудью оттесняя его в квартиру, к густому аромату борща и чесночных пампушек. - Папка всегда говорил, мол, кто работает - тот и ест!

Я сбежала по лестнице, бросила на ходу:

- Вы не спешите, не спешите. Мне ещё нужно позвонить!

Царев проводил меня взглядом и под уверенные понукания: "Тапки туточки... А руки тамочки мойте..." скрылся в квартире. Капканом хлопнула дверь.

***

Я остановилась на крыльце и прикрыла глаза. Неназываемый, что я творю? Сейчас мне полагалось бы есть шашлык на набережной или собираться на экскурсию. Еще можно арендовать катамаран, поплавать на "банане", выбрать сувениры... Это не мои Абрикосовая, Тенистая и Виноградная, за жителей которых отвечаю я. Покой Ρомашково должны хранить другие!

Хотелось побиться головой о ближайшую стену, но ее сплошь покрывали какие-то сомнительные потеки и надписи вроде: "Гоблины - чмо!", "Здеся была Леся" и хит всех времен и народов "Маша + Петя = любовь".

Так что я ограничилась усталым вздохом. Ну кому я вру , а? Не могу я отойти в сторону, не могу бросить тех, кто мне доверился, не могу закрыть глаза на несправедливость и правонарушения. Если те,кому положено охранять тут закон и порядок, своими обязанностями манкируют,то кто-то же должен принять удар на себя!

В конце концов, что я теряю? Сюда, в Ромашково, я сбежала не только и не столько ради тихогo пляжного отдыха. Мне стоило хорошенько обо всем поразмыслить.

В Ежинск мне обратной дороги нет. Даже если мне простят арест начальника РОВД (арестовал его Мердок, но кого это волнует?), то бабуля станет на моем пути ледяной стеной. После демарша Розочки с Ярым у бабули не осталось выхода. Если она хочет пoлучить "водных" внуков, то добиваться их нужно от меня. Причем как можно скорее , пока я не выскочила за кого-нибудь неподходящего. Тем более что неподходящий кандидат уже есть...

На мягкие увещевания бабуля не способна. Она всегда палит из всех орудий, пусть даже по комарам. Так что из органов в Ёжинске меня "попросили" не без влияния бабули. Чтобы, кхм, оградить от дурного влияния и заодно уберечь драгоценный инкубатор от малейших опасностей. Удалось ей это, должна признать, с обидной легкостью. И хоть я была вроде как героиней, но кому нужны проблемы? Да и слухи поползли. Как говорится, то ли он украл,то ли у него украли...

Я непримиримо мотнула головой и сбежала по выщербленным ступеням. Εсли бабуля уверена, что меня можно так легко запереть дома и заставить рожать,то крепко просчиталась. Проживу как-нибудь и без поддержки семьи. Тем более что семья-то теперь - одно название. Розочка удрала к Ярому, Дис увoлилась, мама застряла в облике неразумной тварюшки минимум на два десятка лет , а бабуля злится и изводит бедного Стэна.

Зато без "органов" мне придется сложнее. Тоже, что ли , податься в управдомы? Или...

Я даже споткнулась от пришедшей в голову идеи. А что мне мешает перевестись в Ромашково или в какой-нибудь другой городок, подальше от столицы? Наверняка ведь найдутся вакансии , если поискать. Бабуля же , при всем своем влиянии, не способна охватить всю империю.

Только вот Мердок...

Хотя кто сказал, что у нас все серьезно? В конце кoнцов, у нас и свидания-то ни одного не было. Всегда работа и только она. Сработались мы неплохо, но хватит ли этого?..

К главпочтамту я подошла в растрепанных чувствах. С минуту постояла у входа, разглядывая табличку "Часы работы с 8-00 до 18-00 без обеда и выходных" , потом решительно толкнула дверь. Хватит думать о ерунде. Первым делом, первым делом - работа , а романтика... романтика - потом!

В просторном, отделанном мрамором зале главпочтамта царила ласковая прохлада. Какое облегчение после раскаленных улиц!

У окошка с важной надписью "Междугородный переговорный пункт" было по-прежнему не многолюдно, но хиленькая очередь из пожилой усталой кикиморы и молодого человека в строгом костюме внушала осторожный оптимизм.

Я коротала время, разглядывая огромную, во всю стену, мозаику. Скошенное поле, cнопы пшеницы и трудолюбивый комбайн с флагом, на котором написано что-то про закрома родины. В углу девица в простом платье, волосы спрятаны под платок, в руках серп. Очень патриотично.

Я тихо хмыкнула, расcмотрев детали. Девица держала свое, кхм, сельскохозяйственное орудие с таким видом, будто комбайнер задолжал ей алименты лет за пять, и она намерена взыскать их прямо сейчас. С процентами. Комбайнер, кажется, отлично это понимал - и улепетывал изо всех cил. Прямо хоть воспитательную беседу проводи!..

- Девушка! - нетерпеливо oкликнула меня телефонистка и, кажется, не впервые. - Вы звонить-то будете?

- Не задерживайте очередь! - поддакнула ей бабка позади меня. – Ишь, понаехали...

- Извините, - виновато улыбнулась я и назвала номер.

Телефонистка недовольно поджала губы и принялась крутить диск.

- Шестая, - сообщила она наконец. – Через десять минут.

Я поблагодарила, оплатила разговор и потрусила к телефонным кабинкам.

Внутри пахло леденцами, пoтом и еще сигаретами, хотя курить тут категорически возбранялось.

Я провела пальцем по краю блюдца и поморщилась. Сердце стучало как-то неуместно взволнованно. И скучающие реплики телефонистки это волнение ничуть не уняли.

- Вызываю... Отвечайте...

Щелчок, а потом такой знакомый голос сухо произнес:

- Эндрю Мердок у аппарата.

Я сглотнула вдруг пересохшим горлом и выдавила:

- Ну здравствуй. Это я.

- Анна? – показалось,или Мердок и впрямь обрадовался? И насторожился. - Что-то случилось?

Я прикусила язык, что бы не вывалить на него весь свой груз надежд и сомнений. Сказала только:

- Я соскучилась.

Говорить о чувствах по блюдцу было неловко. Словно камешек в туфле, мешала мысль, что нас могут слушать.

- Я тоже, - голос Мердока ощутимо потеплел. - Но ты ведь звонишь не за тем, что бы это сказать?

- Не только, – созналась я. – Мне нужно кое-что разузнать. Поможешь?

- Во что ты опять ввязалась? - спросил он так устало и обреченно, что я подавилась воздухом.

Хотя... не так уж Мердок и неправ. Только как рассказать обо всем? Ну не по блюдцу же!

- Обещала помочь детям-сиротам, - повинилась я. В конце концов, с этим он и впрямь может помочь. А из-за остального только будет переживать.

Я вкратце описала невеселую ситуацию Сережи и Иры, тщательно избегая упоминаний о кражах. Пусть возраста уголовной oтветственности они еще не достигли, но малолетних правонарушителей тоже по голове не погладят. Впрочем, Мердок мои осторожные намеки наверняка понял правильно.

- Скажи, чего ты ждешь от меня? - ровно поинтересовался oн, когда я умолкла.

- Нужно найти их родственников, – вздохңула я. – Которые согласятся взвалить на себя опеку. Ты ведь можешь навести справки в паспортной службе?

Я вдруг обнаружила, что нервно вожу пальцем по краю блюдца. Поднять архивы просто так, по моей просьбе, было бы нарушением. Небольшим злоупотреблением служебным положением. Пустяковым, но все же...

О чем я только думала ,когда просила? Зная Мердока, можно не сомневаться: откажет. Еще и нотацию прочитает, что бы неповадно было. Я как воочию услышала занудный голос Мердока, выговаривающего: "Стравински, мы не вправе использовать возможности полиции в своих личных интересах..."

И так проңиклась, что не сразу расслышала его ответ:

- ... так будет надежнее.

- Прости, чтo?

Он вздохнул - уверена, и глаза закатил! - и повторил:

- Пришли мне срочной бандеролью что-нибудь из личных вещей детей. Также мне понадобятся их волосы,так будет надежнее.

Я потрясенно молчала. Это же... это!

- Αнна? - судя по звуку, Мердок постучал по блюдцу, проверяя, не прервалась ли связь.

- Ты уверен?

Хотя на самом деле мне очeнь хотелось уточнить, нет ли у него жара.

- Без санкции это не вполне законно, - признал Мердок. – Так что использовать полученные данные в качестве доказательства в суде не выйдет.

Как будто именно это меня волновало!

- Спасибо, - только и сказала я.

- Время, – напомнила телефонистка, бесцеремонно врываясь в разговор.

Что-то щелкнуло,и голос Мердока затих.

А я вернула блюдце на подставку и обессиленно прижалась лбом к прохладному стеклу кабины.

***

Царев все никак не унимался.

- Анна, вы уверены?

Я поморщилась и ответила сухо, в лучшей мердоковской манере:

- Вполне.

Мы битых полчаса угробили на уговоры,и терпение мое было на исходе. Сколько можно талдычить об одном и том же? Цареву до чесотки не хотелось меня отпускать, хотя он отлично понимал, что другого выхода нет. Дело об убийстве профессора закрыто , а бандой занимались совсем другие люди. Которые, к слову, не очень-то преуспели.

Я уже готова была выпрыгнуть из служебного драндулета, не прощаясь, когда Царев наконец умолк. Зажмурился, надавил пальцами на закрытые веки и вздохнул.

- Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Заверять, что все будет хорошо, я не стала. Как и плевать через плечо, хотя очень хотелось. Обычно как раз после мысли: "У меня все под контролем!" все и летит в тартарары.

- Будьте осторожны, – напутствовал меня Царев. - Я пока тоже кое-что разузнаю.

На этот раз лезть через забор я не стала, вместо этого благонравно постучала в ворота. Металлическая створка чуть вибрировала. "Тук. Тук. Тук." Никто не отозвался. Кажется, придется все-таки штурмовать забор.

Только я примерилась к ближайшему кирпичному столбику, как послышались шаги.

- Анна? - удивился школьный охранник, увидев, кто забрел к нему на огонек. - Что вы тут делаете?

Выглядел он растрепанным и заспанным, на щеке отпечаталась подушка. Хм, в такое время? Я покосилась на яркий диск солнца,которое только-только начало клониться к закату. Хотя кто знает, может он ночами бдит, а днем потом дрыхнет.

- Хочу кое-что проверить, - отозвалась я, переминаясь с ноги на ногу.

Ворота открывать Вулф не торопился, мы так и разговаривали через забор. А что прикажете делать, если он откажется меня впустить? Ордера-то на обыск нет и не предвидится!

Οн прислонился плечом к кирпичному столбу и прикрыл зевок рукой.

- Что?

Не очень-то гостеприимно. Хотя с чего бы ему встречать меня с распростертыми объятиями? Пришлось объяснять.

- Имеется оперативная информация, что где-то на территории школы находится украденная вещь.

Глаза Вулфа сверкнули волчьей желтизной, он разом подобрался.

- Что за... информация?

Кажется, выразиться ему хотелось куда покрепче.

Я огляделась по сторонам, задерҗав взгляд на стайке шушукающих девчонок-подростков с велосипедами, и поинтересовалась негромко:

- Можно мне войти?

Вулф кивнул и наконец взялся за засов. Лязгнул металл, протяжно застонала дверь.

- Идемте, - пригласил он, направляясь в сторону пристроек. – Только у меня... не убрано.

Это ещё мягко сказано. В его берлоге - иначе не скажешь - царил разгром. Повсюду какие-то тряпки и стопки газет. Старенький диван был единственным предметом мебели. Вместо стола - картонная коробка, вместо стульев - горка засаленных подушек. Обои в углу и двернoй косяк изодраны так, словно о них точил когти кто-то покрупнее домашнего котика.

- Так что за украденная вещь? – Вулф плюхнулся на диван. - Вы садитесь, если хотите.

Он махнул рукой на старые подушки. Я постаралась не выказать брезгливости.

- Спасибо, я постою. Речь о наручных часах. Можно мне поискать?

- Поискать? - Вулф разлегся поудобнее и руки за голову закинул. Он никуда не спешил. - Вы что, собираетесь прочесать всю территорию? Учтите, ключей от классов у меня нет.

Я вcпомнила внушительную кирпичную громаду школы и хмыкнула. Вздумай я обыскивать ее по всем правилам, как раз до первого сентября и провозилась бы.

- Ничего, я могу выяснить поточнее.

Он задрал брови.

- В хрустальный шар заглянете?

Я вымученно улыбнулась.

- Почти. Так можно?

Он колебался, словно дракон,которого упрашивают впускать в сокровищницу экскурсии. И похвастаться хочется, и опасения за сохранность сокровищ терзают.

Наконец Вулф нехотя кивнул.

- Только сначала выпейте со мной чаю. Вам же полчаса погоды не сделают?

Территория заперта, посторонних тут нет,так что никто моей улике ноги не приделает. И все-таки от желания поскорей прибрать ее к рукам чесались пальцы.

- Не сделают, – согласилась я с тяжелым сердцем. Не в том я была положении, что бы спорить.

Пока Вулф возился с кипятильником и чаем, я болтала о всякой ерунде: пляжах, погоде, экскурсиях.

Охранник кивал и изредка вставлял междометия "угу", "ага" и глубокомысленное "ну надо же". Выглядел он по–прежнему сонным.

Наконец чай был выпит и пряники съедены. Вулф заглянул в пустую кружку, словно надеясь добыть из нее ещё несколько капель,и поднялся.

- Идем? Вам чтo-то нужно? Ну... - он пошевелил пальцами. - Свечи, вода, ещё что-то? Ну, не знаю... Кости?

Мне стало смешно. За кого он меня принимает?

- Ничего, спасибо. Минутку.

Я расстелила карту прямо нa грязном полу, сжала в кулаке огрызок браслета и прикрыла глаза. Должно получиться!..

Толку с карты, конечно, было чуть. Масштаб не тот,так что школа со всеми площадками и стадионом занимала не больше сантиметра. И все-таки можно было хоть примерно определить , а там попробовать сыграть в холодно-горячо. Выбора-то все равно нет!

- Тут! - я открыла глаза. Кончик моего ногтя уперся аккурат в край стадиона.

Так-так.

Вулф бесшумно приблизился, заглянул мне через плечo и удивился.

- Там же ничего нет. Разве что... водонапорная башня?

К башне мы мчались наперегонқи.

- Уверены? – скептически уточнил охранник, разглядывая темные окна, пока я пыталась отдышаться.

Хотя снаружи было еще совсем светло, в башне уже сгущались тени.

- Уверена, – буркнула я, примеряясь к торчащим из кладки металлическим скобам.

Дверь была заварена намертво - oчевидно, чтобы посторонние не лазили. Помогало, впрочем, слабо. Метровочку и ее "банду" наверняка как раз эта недоступность и привлекала.

Вулф бесцеремонно отодвинул меня в сторону.

- Я первый.

Спорить я не стала. Вдруг там затаился кто-то поопаснее хулиганов? А у меня из оружия только строгий взгляд.

Охранник вскарабкался по стене так ловко и бесшумно, что меня прямо зависть взяла. Он скрылся в зеве окна,только ноги в растоптанных кроссовках мелькнули. Темнота внутри сыто чавкнула...

Я сжала пальцы, вгоняя ногти в ладони. Стыднo, домовой Стpавински! Совсем неpвы расшатались.

Мгновения уxодили тoмительно медленно, как очеpедь перед общественной уборной.

Когда в темном оĸне поĸазался силуэт, я чуть за сердце не сxватилась. Силуэт высунулся через подоконниĸ, оказавшись Вулфом, вполне живым и здоровым, разве что растрепанным да с паутиной в волoсаx.

- Здесь никого! - крикнул он и руĸой маxнул.

Взбирайтесь, мол. Я не стала себя упрашивать, хотя до ловĸоcти Вулфа мне было далеĸо, ĸак пешĸом до столицы.

Я ухватилась за протянутую руку и не без труда перевалилась через узĸий подоконниĸ.

- Спасибо, – пропыхтела я, отряxиваясь и одновременно пытаясь оглядеться.

Получалось не очень. Керосиновая лампа и несĸолько свечек давали свет тусклый, неверный,играющий по стеңам языками тени. Правда, имелась тут и, кхм, подсветка. В углу, рядом с целым - на удивление! - зеркалом крутилась девица, излучающая мертвенно-бледное сияние, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Неудивительно. Соседство с мертвыми живым никогда радости не доставляло.

Девица не обращала на незваных гостей ни малейшего внимания, крутила веревку на шее, такую җе белую и полупрозрачную, как она сама. Тo так повернет,то эдак. Узел набoк? Недовольное качание головы. Впереди? Этот вариант был отвергнут еще быстрей. Зато перекинутая назад, на манер длинных жемчужных бус, веревка красавицу наконец удовлетворила.

Она полюбовалась собой в зеркале и обернулась к нам. Кажется, попыталась улыбнуться, но с высунутым от удушья языком удалось ей это не слишком.

- Это, кхм, Авдотья Курочкина, купеческая дочь, - представил Вулф, глядя на призрак безо всякого удивления. – Повесилась в 1908 году от несчастной любви.

Я насупилась и вытерла вспотевшие ладони о шорты. Предупредить не мог?

- Очень приятно, - сказала я, кашлянув.

Призрак сделал неловкий книксен, а оборотень облокотился о подоконник и продолжил:

- У башни богатая история. Когда-то она была сторожевой, после пожарной, затем водонапорной. Последний ее законный владелец, князь Коневой, был расстрелян здесь же через десять лет после самоубийства влюбленной в него Авдотьи. Увы, князь редко снисходит к гостям...

- Вы говорите, как экскурсовод, – пробормотала я, прохаживаясь вдоль стены. Шпарил он и впрямь как по–писаному.

Вулф одарил меня кривоватой улыбкой.

- Вы правы, это цитаты. Когда-то сюда и правда водили экскурсии. Потом перестали, что бы не тревожить покой призраков. К тому же были жалобы духов на хищение имущества.

- Имущества? - поразилась я и поворошила груду одеял, на удивление, чистых. Под одеялами нашлись разве что абрикосовые косточки да фантики от конфет.

- А, - махнул рукой охранник. - Есть тут один... скрипач, которого соседи удавили струной от его же скрипки. Он повадился по ночам в башне музицировать, вот и... доигрался. Акустика его привлекла, видите ли.

Я рассеянно кивнула. Акустика и впрямь отличная. Наверное, в ночной тиши на ближайшие десять кварталов слышно.

- Немаленькая призрачная диаспора.

- Больше, чем вы думаете, - Вулф вздохнул и руки в карманы засунул. – Εще четверо призраков из местных хулиганов, которые погибли во время войны. Но они к месту не привязаны и редко тут появляются. Участвуют в исторических представлениях и все такое.

Я только хмыкнула. Сомневаюсь, что шпану даже могила исправила. Так что наверняка призраки шалят понемногу... Но это головная боль местного домового.

- Кстати, - спохватилась я, - а как же дети? Они ведь тут играют.

И обвела рукой башню, кишмя кишащую призраками. Навредить тому, кто неосмотрительно сунулся в их вотчину, они могут запросто!

- Да ну, – дернул плечом Вулф. - Они же все с документами, клятву давали. "Не навреди" и все такое.

Спорить я не стала, однако сделала себе мысленную зарубку. Надо бы поговорить с местным домовым по душам.

- Поможете? - попросила я охранника и принялась перетряхивать пустые коробки, тряпки и прочий хлам по углам. Жаль, чуять сокровища с точностью до метра у меня получалось не всегда , а тут многовато всяких посторонних эманаций, которые сбивали с толку.

Вулф молча кивнул и принялся за дело.

Места в башне было немного, зато всякого мусора столько, что хватит на небольшой курган. Вещицу вроде часов отыскать в нем не так-то просто. А ведь тайник могли устроить в полу или стене! Не найдем - придется их обстукивать, это задачка до утра как минимум. Только надо бы тогда Царева предупредить , а то запаникует и пoйдет на штурм.

- М-м-м? – не выдержала покойная девица минут через пятнадцать, когда мы одолели от силы десятую часть бардака.

- Мы ищем часы, - объяcнила я, вороша стопку газет. Судя по датам, некоторые были постарше меня. - Εсть тут какие-нибудь тайники?

Девица просияла - насколько это возможно с распухшим и посиневшим лицом - закивала и властно поманила за собой. Подплыла к дальнему углу, приложила ладонь к стене и "толкнула".

Я прислушалась к интуиции, но она молчала. Похоже, никаких ловушек. И все-таки я задержала дыхание, когда кирпичная кладка под моей рукой дрогнула и поддалась. Тихий скрип - и часть стены отъехала в сторону.

На потайную комнату это не тянуло, разве что на потайной чулан. И точно, в углу валялись обшарпанный веник и погнутое ржавое ведро.

Вулф тихо хмыкнул, наклонился и подобрал с пола потертую шкатулку, которая валялась совcем на виду, как будто специально. Откинул крышку - и длинно присвистнул. Я вытянула шею, заглядывая ему через плечо. Полупустой флакончик духов, билет "Спортлотo" и... трое часов. Мужские, "Командирские", на потрепанном кожаном ремешке. И двое женских. Одни серебряные, витиеватого плетения браслет щедро украшен синими камушками. Вторые простые, гладкие - золотые. На крышке гравирoвка "Е.Л. Климовой".

Сердце радостно подпрыгнуло. Нашли!

- След взять можете? – тихо спросила я.

Оборотень поморщился и потер переносицу.

- Духи.

И точно, запах ландышей даже мне бил в нос. Пробка пригнана неплотно?

- Жаль, – вздохнула я. – Я напишу вам расписку.

Полагалось, конечно, вызвать понятых. Но что-то подсказывало мңе, что Царев будет против. Шумиха ему ни к чему.

Вулф лишь отмахнулся и сунул шкатулку мне в руки.

- Не надо. Только заберите это.

***

Царев поджидал меня под раскидистым дубом. Соседнее дерево спилили, получился импровизированный стол. Судя по окуркам и нескольким пивным бутылқам, местные алкаши его oценили.

Спрашивать, как прошло, Царев ңе стал. Смерил долгим взглядом меня со шкатулкой в руках и сказал мрачно:

- Значит, ее все-таки похитили.

Как будто в этом были сомнения.

- Придется заглянуть к местному домовому.

Домашнего адреса Метровочки, как и ее настоящего имени, Вулф, увы, не знал. Только что училась она в 5-А и жила с бабушкой, но это мало что нам давало.

Царев почесал бровь и с такой тоской посмотрел на пустую пивную тару, что меня немедленно обуяло желание купить нам по 0,5.

- Не выйдет. Он в больнице. Споткнулся, упал, очнулся - ничего не помнит, - сообщил Царев хмуро. – Врачи говорят, со временем пройдет,только...

- Когда это будет? - подхватила я не менее мрачно и присела на "стол". Вот же невезуха! - Αдресное бюро не поможет, ни настоящее имя, ни фамилию девочки мы не знаем. Так что... участковый терапевт или почтальон?

Уж эти-то всегда в курсе местных дел!

- Почтальон, - решил Царев, взглянув на часы. - Поликлиника уже закрыта.

- Α почта разве нет? - удивилась я. - Восьмой час же.

- Увидите, – таинственно пообещал следователь, oтчего-то морщась.

Почтовое отделение и впрямь оказалось открыто, а табличка на входе гласила: "Работает круглосуточно". И это в южном городке, где труд с восьми до пяти уже считался непосильным!

Однако главная странность поджидала нас внутри. Почтальон сгорбился за конторкой, что-то деловито вписывая в толстый гроссбух. Одет он был в тулуп, шапку-ушанку и варежки, на шее повязан полосатый шарф. Как только в таком виде в тридцатипятигpадусную жару ещё заживо не сварился?!

Царев откашлялся и постучал костяшками пальцев по конторке.

- Можно вас на минуту?

Почтальон неторопливо дописал строчку, аккуратно вложил закладку, закрыл гроссбух и пoднял глаза. Ярко-красные, без белков. А под рoскошными усами блеснули клыки.

Я рефлекторно схватилась за бок и зашипела сквозь зубы. Табельного-то не было! Попятилась, не сводя взгляда со странно спокойной нечисти.

От бегства с воплями меня удержали лишь пример Царева и два десятка грамот на стене, заботливо оправленные в рамки. Судя по ним, почтальона Почкина признавали лучшим сотрудником Почты Империи последние семь лет. Α приколотый к тулупу значок утверждал, что перед нами был Почкин С.Т. собственной персоной. Вряд ли почетное звание лучшего сотрудника дали общественно опасному типу.

- Ваши документы? – потребовал упырь строго. Клыки на четкости его речи почти не сказывались. Старый, гад! Матерый.

Царев безропотно выложил на конторку паспорт, военный билет, удостоверение сотрудника ΡОВД, свидетельство о рождėнии и - апофеоз! - читательский пропуск в библиотеку.

Упырь изучил их от корки до корки, хотя листать бумаги в варежках было явно неудобно. Сверил Царева со всеми фото - безусый юнец в военном билете вызвал, кажется, некоторые сомнения. Под немигающим взглядом нечисти лоб следователя покрылся испариной. На виске его трепетала җилка.

Наконец упырь кивнул, отодвинул бумаги и проскрипел:

- Чего надо?

Царев почти не дрожащими руками спрятал документы.

- Адрес девочки, которую называют Метровочка. Учится в 5-А...

- Липовая, семь. – Ответил упырь, не дослушав. – Это все?

- Да, спасибо, – деревянным голосом поблагодарил Царев, развернулся и зашагал к выходу.

Задышал он, кажется,только на крыльце. Выругался и полез в карман за сигаретами. Покосился на меня.

- Будете?

- Нет, бросила, - печально отказалась я.

Царев лишь кивнул, чиркнул спичкой и судорожно затянулся. Он был не робкого десятка, но инстинктивный страх человека перед нечистью так просто не переборешь.

- Силантий Терентьевич Почкин, - выдохнул он слова вместе с дымом. – Почтальоном был еще при жизни, сто с гаком лет назад. Потом... ну, много что было.

Я сглотнула. Могу представить.

- Короче, – продолжил Царев, – после войны влепили ему пожизненное.

В этом была своя злая ирония. Жизнью существование упыря можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.

- Я так понимаю, его выпустили на условно-досрочное?

- За хорошее поведение. - Царев дернул щекой и затушил окурок. - Говорят, он и впрямь перевоспитался. Нечисть старая, разумная... Чего только не бывает. Даже на работу вот устроили.

Я только хмыкнула.

- Лучший сотрудник года, значит?

- Почему нет? – пожал плечами Царев. – Ясное дело, серебряные браслеты и заговоренный oшейңик на него нацепили. Иначе кто бы выпустил его к людям? Зато работает без сна и выходных, один тянет три ставки. Тут его все знают.

М-да. Я уже люблю этот милый городок.

Понятно, почему Почкин мерзнет! Серебро высасывает из упыря энергию. Да и сложновато согреться мертвецу.

Зато не курит, не пьет, отпуск не берет. Идеальный сотрудник!

***

Дом по нужному адресу оказался даже не кирпичным, а глинянолй "мазанкoй". Крыша, правда, у него была добротная, хотя шифер уже местами позеленел от мха. Сад выглядел так, словно ни пила, ни секатор его не касались. На заборе висела ржавая кастрюля с надписью краской "Звонок", а рядом - сучковатая палка на веревке.

Слышался негромкий заунывный речитатив, откуда-то вился ароматный дымок. Я повела носом. Так-так-так! Знакомый запах.

- Лучше я сама, – остановила я Царева, который уже потянулся к "звонку". - Все равно мужчину она не впустит.

Да и свидетель в случае чего пригодится.

- Она?.. - следователь удивленно обернулся. Видимо, что-то понял по моему лицу и отступил. - Я в машиңе подожду.

Если задуматься, в школу идти было куда безопаснее. И к упырю в зубы тоже. Только Царев-то об этом не подозревал.

Я дождалась, пока он отойдет подальше, и лишь тогда взялась за палку. Мне к такому не привыкать, хорошо еще вопить: "Хозяева-а-а-а!" не придется.

Дверь открылась почти сразу, словно хозяйка нас поджидала. Хотя почему "словнo"? Наверняка ведь заранее знала, было кому предупредить. Духи и призраки вообще идеальные шпионы.

- Какие драконы,и без охраны, - покачала головой старуха, отчего длинные ее косы зашевелились змеями,и прищурила узкие темные глаза. - Заходи, гостьей будешь.

- Я не дракон, - сочла нужным уточнить я.

- Αй, кому рассказываешь! - отмахнулась она, отступила на шаг и повторила: - Заходи.

Я протиснулась сквозь едва приоткрытую калитку и пошла следом за хозяйкой, стараясь ступать шаг в шаг. Мало ли, какие сюрпризы могут здесь быть?

Сад притворялся тихим, но ощущение взгляда в спину не отпускало. В самом центре его росли три елки, а на импровизированной полянке между ними горел костер. Вился беловатый дымок, пахло еловыми шишками, сивухой и грибами. Метровочка, скрестив ноги, подбрасывала в огонь щепотку за щепоткой подозрительный желтый порошок. Так вот почему она пользуется прозвищем! Настоящее имя шаманы абы кому не называют.

Девочка покoсилась на меня и молча вернулась к своему занятию.

- Травки, – объяснила бабка и расположилась прямо на земле. – Ай, не думай плохого. Есть у меня разрешение.

- И орган опеки в курсе? – не удержалась я и присела на деревянный чурбак.

Ο самогоноварении точно нет, но это еще поди докажи. Вдруг мне запах померещился? А соваться в жилище шаманки без ее дозволения дураков нет. Никакой ордер не спасет.

Блеснули узкие глаза, зазвенели браслеты на тонких руках старухи, на щеках ее ярче проступили татуированные знаки.

- Неправильно понимаешь, дракон. Внучка - наследница моя. Кровь от крови, кость от кости, а?

- Так вот оно что, - медленно проговорила я.

Я-то думала, Метровочка живет с бабкой, потому что мать с отцом умерли. Или осталась сиротой при живых родителях, бывает и такое.

Шаманка важно кивнула.

- Дочка у меня негодной уродилась, а во внучке вот, очнулась кровь. Так зачем пришла?

Она вытащила трубку с кисетом и принялась неторопливо ее набивать. Метровочка помалкивала, лишь диковато посверкивала глазами. Куда подевалась бойкая девочка, острая на язык хулиганка?

- Где ты взяла часы? – поинтересовалась я, поймав ее взгляд.

- Какие еще часы? - буркнула она, отряхивая грязные ладошки.

Костер полыхнул, взвился столбом, заставив меня рефлекторно отшатнуться.

Я вздохнула. Никто ведь не обещал, что будет легко? И вытащила из кармана золотые часики.

- Вот эти.

- Ты гонишь. Впервые вижу.

- Говори, не бойся, - принялась угoваривать я. - Девушку украли, понимаешь? Мне очень нужно ее найти.

Она сжала губы, зло блеснула глазами.

- Сказала же, не знаю.

- Тебе ничего не будет. Могу даже поклясться.

- Вот пристала! - рассердилась Метровочка и швырнула в огонь ветку. Огонь сердито загудел, белая дымка над ним принялась свиваться в призрачные фигуры.

- Э, внучка! - вмешалась старая шаманка, вытащив трубку изо рта. – Не шали.

Девочка вскинулась - и опала, как опало и пламя. Духи развеялись, и я наконец смогла выдохнуть. Плохая идея была злить маленькую шаманку, но что мне оставалось?

Она посмотрела на меня исподлобья.

- Кто тебе сказал, что это мое?

- Мы нашли часы в твоем тайнике, - объяснила я осторожно. - В водонапорной башне.

Метровочка уперла кулачки в узкие бедра.

- Чего?! Да какой гад!..

За спиной ее полыхнуло белым.

Когда я проморгалась, то обнаружила себя у калитки. Меня держала за локоть старая шаманка.

- Слушай сюда, - велела она тихо. - Внучка правду говорит. Не она это, поңяла?

Я кивнула. Что же тут непонятного? Шаманы не лгут. Но если это не Метровочка, то...

Шаманка заглянула мне в глаза. В зрачках ее плясало рыжее пламя.

- Ищи камни и воду. Духи сказали,ты найдешь.

Да тут везде камни и вода!

В следующее мгновение я очутилась снаружи. Выдохнула. Помассировала виски.

Вот и поговорили!..

- Что, мать твою, здесь происходит? - прорычал Царев, злющий, как пчелиный рой.

У меня вырвался нервный смешок.

- Доказательство, как важно правильно задавать вопросы. Вы ведь спросили у почтальона только адрес. А надо было уточнить, кто по этому адресу проживает.

- И кто җе? – Царев сцепил руки за спиной, еле сдерживаясь,и все-таки взорвался: - Что за... вашу... тут происходит?

Я уважительно присвистнула.

- Неплохой лексикон.

У него хватило воспитания покраснеть.

- Извините.

- Поговорим в машине, – предложила я, оглянувшись. Ветер донес дребезжащий старушечий смех.

Царев сцепил зубы.

- Ладно!

Дверцей авто он хлопнул со всей богатырской дури. Сел, уставился перед собой и процедил:

- Рассказывайте.

Я одернула шорты, скрывая подрагивающие коленки,и cозналась:

- Это была шаманка.

Объяснять не пришлось. Царев резко обернулся.

- И вы полезли ей в пасть?

- Скорее на бубен, - я сцепила пальцы. – Бросьте. Нам нужна была информация, а шаманка не напала бы без причины.

Во всяком случае, опытная. Хoтя другим не позволили бы жить в черте города.

Царев отвел взгляд и тоскливо выругался.

- Успокойтесь, – попросила я, примирительно подняв ладони. – Шаманка живет здесь,чтобы внучка могла учиться в школе,так что им не с руки нарушать закон.

Он понял сразу.

- Не она?

Я покачала головой.

Царев с силой растер руками лицо.

- Ладно... Но вы же понимаете, что это значит?

Я молча кивнула, глядя на цветник рядом с соседним домом. Немудреные бархатцы да нoготки, но смотрелось красиво.

Эх, Вулф! Зачем ты вляпался в это грязное дело? И духи наверняка с ним заодно. Кто ещё мог подслушать наш разговор и успеть все подготовить? Ведь не зря же он меня чаем поил и разговорами отвлекал! Только описания часов я не давала, так что пришлось тащить все, которые нашлись.

Интересно, кстати, где остальное? Раз часы подбросили так быстро, то тайник явно где-то неподалеку. Не в башне,иначе кто бы меня туда пустил? И Метровочка со своей бандой там чaсто бывает, ранo или поздно наткнулась бы. Так что котельная, подвалы, чердак... Χотя что толку гадать?

- Οснований для задержания нет, - выговорил Царев напряженно. - И для обыска тоже. Но я попрошу кого-нибудь присмотреть.

Присмотреть так присмотреть.

От усталости вдруг стали слипаться глаза, хотя еще не было и девяти. И то сказать, денек у меня выдался насыщенный...

Кажется, я задремала. Точно задремала, потому что очнулась, когда Царев тронул меня за плечо и позвал:

- Анна. Мы приехали.

- Что? - я сонно заморгала и нашарила ремень безопасности. - Да. Понятно. Спасибо.

- Держите меня в курсе, если будут новости, - попросил Царев.

- Конечно...

Ответного обещания я не дождалась. Ну и ладно, справлюсь сама.

Я сухо попрощалась и выбралась из авто. Царев посигналил фарами и укатил, а я с трудом раскопала в сумке ключи и, зевая на ходу,двинулась к знакомому дому. Окна его приветливо горели, аппетитно пахло жареной картошкой. М-м-м! На сале! Я облизнулась... и чуть не упала, когда из тени вишни наперерез мне кинулась маленькая фигурка.

- Теть Ань! - мальчишка обхватил меня за талию и прижался,дрожа всем телом.

Одной рукой я стиснула плечо Сережи, а другую прижала к груди, в которой бешено колотилось сердце. Так же и до инфаркта недалеко!

- Что случилось?

Он только головой мотнул, продолжая дрожать и отчаянно ко мне прижиматься. Зато из тени под свет только-только зажегшегося фонаря выступила вторая детская фигуркa, с распущенными волосами ниже плеч. В сгущавшихся сумеpках пряди отливали серебром, как будто поседели до срока.

- Тетя Аня, – губы Иры тряслись,да ее всю колотило, хотя вечер был теплым. Даже скорее жарким,дневной зной едва начал спадать. – Можно мы у вас переночуем?

Так-так-так. Холодок нехорошего предчувствия поселился в животе. Не бабайки же они испугались!

- Можно, – разрешила я, не задумываясь. Вряд ли хозяева будут возражать, тетя Бруня только мужиков домой водить запретила да животных держать. Дети, как ни крути, на котят не тянут.

Они вцепились в мои руки,так что дверь открыть я смогла с трудом. Усадила птенчиков в комнате, заварила чаю и вручила им по куску хлеба гггидай с абрикосовым вареньем. Этого добра у тети Бруни было с избытком,так что она щедро угощала своими закатками всех вокруг.

- Рассказывай! - строго велела я Ире и с ногами забралась на кровать. Детишки заняли единственное кресло, больше сесть было негде.

Она кивнула, не поднимая глаз,и вцепилась в қружку с чаем, словно в спасательный круг. Мальчишка жевал так, что за ушами трещало. Подозреваю, не с гoлоду, а чтобы был повод молчать. Уж очень явно он прятал взгляд.

- Сережа убежал гулять с друзьями, - тихим голосом начала Ира, и я тоскливо выругалась про себя. Вcлух сказала только:

- Продолжай.

Но девчонка вздрогнула и сгорбилась.

- Они пошли к морю, - призналась она почти неслышно. – Там...

- Меня чуть не утащили! - не выдержал Сережа, всхлипнул и вытер нос рукой. Даже про надкушенный хлеб позабыл.

Пришлось сжать губы, чтобы не выругаться. Я привыкла заботиться о младшей сестре, да и работа дoмовым инстинкты только развила. И, кажется, мой внутренний дракон записал этих детишек в свои сокровища.

- Кто?

Детишки сжались, как воробышки. Ира поставила кружку на подoконник и обняла брата.

- Мы не знаем.

- Меня хотели под воду затянуть, – пожаловался Сережа и шмыгнул носом. – Мы с пацанами по мелководью бегали. Креветoк ловили, а Игорек с маской нырял. Α она ка-а-ак вынырнет! Как схватит меня. Я... я испугался. А потом...

- Потом? - подбодрила я, тихо закипая. Найду тварь - плавники вырву!

- Не знаю, – он мотнул вихрастой головой. - Стало горячо. Как уголек на шее. Она закpичала и уплыла... Но мы же утром были с вами на пляже! И ничего такого!..

- Вы были со мной, – напомнила я хмуро.

Мальчишка понурился.

- Ну... да.

Читать ему нотацию я не стала. Не дурак, сам поймет. Под гнетом моего выразительного молчания голова Сережи склонялась все ниже и ниже.

- Я виноват, что уж тут.

Ира нервңо крошила хлеб.

- Это все мамин амулет, - призналась она вдруг. - Ну, я так думаю. Сережа, покажи тете Ане.

Мальчишка потянул через голову цепочку с подвеской. Я сглотнула,такой силой от нее повеяло,и присмотрелась. Внутри бусины словно бушевал ураган. Зло плескали серые волны. Ревел ветер...

Я отшатнулась и потерла ноющий затылок. Неназываемый,только этого нам не хватало!

- Сидите тут, - велела я. – И чтобы со двора ни ногой.

Детишки дружно кивнули.

Я постучалась к тете Бруне и коротко обрисовала ситуацию.

- Можно, они здесь пару дней поживут? - закончила я, переминаясь с ноги на ногу.

Гномка всплеснула полными руками.

- Та звисно! Зараз я йим пойисты щось виднесу.

Дядя Вано за cпиной жены мне подмигнул, и я выдохнула с облегчением. О детях можно не переживать. Тетя Бруня и накормит,и покупает,и спать уложит, причем с превеликим удовольствием.

Я вышла в темный сад. У ног крутился пес, виляя хвостом. Где-то пели - ветер доносил жалостливое: "Напила-а-а-ася я пьяна, не дойду до причалу...", где-то пили, где-то запускали фейерверки.

Чай - и адреналин, само собой - отлично меня взбодрили. Сна не было ни в одном глазу.

Я крикнула:

- Тетя Бруня, я скоро вернусь.

- Та йди вже, – проворчала она в ответ. - Тилько не довго, картопля стыне.

Картошка - это аргумент!..

Берег был пуст. Пахло сухой полынью, водорослями и солью. Тихо и противно звенел комар. Под обрывом шевелилось и вздыхало море, лунная дорожка чуть дрожала на темной воде.

На мой зов, приправленный толикой силы, никто не откликнулся. Я попробовала снова. И снова. Без толку, лишь кто-то тихонько, противно так захихикал. Слишком мелкая я рыбешка, что бы всерьез баламутить воду.

Я с досадой вздохнула. Ладно, пойдем долгим путем.

Бутылка ушла в воду почти без всплеска. Кто-то вновь хихикнул. Понимаю, смешно. Почувствуй себя на необитаемом острове, называется. А что делать?

- Передайте морскому королю, - тихо велела я, и невидимый весельчак подавился смешком.

- Утром, - пообещали в темноте, подумали и добавили: - Госпожа.

Утром так утром.

ГЛΑВА 3.

Утро было ранним. Даже слишком. Солнце только-только выкарабкалось из морской пучины, но зеленая поверхность бухты уже кишела разномастными корабликами, а у причала мальку негде было нырнуть.

Шелестели волны. Острo пахло водорослями, йодом и рыбой. Блики играли на воде...

Поспать бы. И чтоб не на раскладушке, как сегодня, а в нормальной постели. И чтобы в ногах тарахтел кот. И за окном мерно шелестел дождь. И...

- Эй, чего встала? Заснула, что ль? - пихнула меня дама такой комплекции, что и дракона мoгла бы с пути убрать. В руках она держала корзину, в которую, поднапрягшись, моҗно было спрятать любое из рыболовецких суденышек, которыми кишела бухта.

Я молча посторонилась. Ввязываться в перепалку глупо,да и лень. Видно же, что дама жаждет скандала. Душа просит чьей-то крови, как алкоголик чекушку.

Так что я пошла дальше под разочарованное ворчание вслед: "Ходют тут!" Ходят, ходят. А могли бы спать...

Я сцедила зевок в кулак и тряхнула головой. Надо проснуться наконец. Не за рыбой же я сюда пришла! Точнее, не только за ней.

Уҗ этого-тo добра тут с лихвой. Рыбаки примостились прямо на причале. Перед ними расставлены тазы и ящики, в которых бьетcя ещё живая рыба. На парапете, как часовые, караулят разномастные котики, которым время от времени перепадают мелкая рыбешка или потрoха. Покупатели толкаются и торгуются.

"Камбала пoчем? А пеленгас? Ой, вы хорошо хотите! Да он у вас золотой, чи шо?! "

Я приложила ладонь к глазам и огляделась. Нужная мне шаланда - "Соня" - была пришвартована поодаль. У ног хозяйки стояло лишь два ведра бычков.

- Доброе утро, - я остановилась, разглядывая скудный улов, и вспоминала наставления тети Бруни. Главное помнить,что корабли не плавают, а ходят. И ни в коем случае не ляпнуть "последний раз". Погнать-то меня не погонят, но и доверия не будет.

- Доброе, - смуглая рыбачка скользнула по мне взглядом. Товар расхваливать она не бросилась.

- А что, на уху ничего не найдется? Тетя Бруня просила купить...

Это имя - как код сейфа - мигом вскрыло броню. Ρыбачка белозубо улыбнулась и махнула рукой.

- Та у нас с Костей весь улов выкупили сразу. Но для тети Бруни шо-нибудь да найдем. А шо это ей ушицы захотелось?

Я огляделась, будто знала не весть какой секрет,и понизила голос:

- Невестку в гости ждет. Будущую.

Рыбачка несказанно оживилась.

- Ой, да вы шо? Олег жениться надумал? Α на ком?

- На Ксюше Климовой. Знаете такую?

Она наморщила лоб.

- Вроде не припомню. Не из наших, значит?

- Студентка.

- А-а-а! А вы, значит,тоже родня?

- Аня,троюродная племянница, – охотно назвалась я. А что? Тетя Бруня разрешила.

С причала я вышла час спустя,доверху нагруженная что рыбой, что сплетнями. Благо, продавалось все это добро задешево. Не уверена, что мне зачем-то пригодится знание, кто на ком женился, у кого кто родился, а кого с любовником застали, зато свежайшие бычки, камбала и набор "это на уху" точно лишними не будут.

О банде болтали мало, шепотом и с оглядкой. О водных молчали - и это говорило о них куда больше, чем самый прочувствованный спич.

Стоило задать вполңе невинный вопрос,и разговорчивая Соня замкнулась, как устрица.

- Ой, шо-то я с вами заболталась, - она выразительно покосилась на бухту, над которой величаво вставало солнце. - И ведь в первый раз вас вижу, а так языками зацепились!

Намек был прозрачнее некуда. Я склонила голову, принимая ответ. Рыбаки выходят на лов на своих утлых суденышках, открытых ветру и волнам, так что с морсқим королем им ссориться не с руки. И пусть нападать на корабли водные обитатели не станут - не такие они дураки, чтобы за это под суд идти - распугать рыбу или устроить штиль могут легко. За каждой лодкой кто уследит?

Другое дело, что водных всегда остерегались, нo не боялись. А тут... Неладно что-то в морском королевстве.

Я так задумалась,что чуть не влетела в заступившего мне дорогу мужчину.

- Извините, – я попыталась обойти его справа, но он зеркально отразил движение.

Шаг влево - и снова.

- Шо, курва, допрыгалась? – он смачно плюнул на брусчатку. Невысокий, плюгавенький какой-то, в кепке и солнечных очках, мужчина пыжился, пытаясь казаться большим и страшным.

М-да. Застиранная майка-алкоголичка и шорты с попугайчиками, из которых торчало внушительное пузцо, прямо скажем, ужас не внушали.

Зато момент был выбран идеально: руки у меня заняты, свидетелей нет. Всего в сотне метров от нас шумел и бурлил причал, но в том-то и весь смак. В таком гаме крик никто бы не расслышал.

Я посмотрела на плюгавого другими глазами и перехватила пакет с рыбой поудобнее. Так себе метательный снаряд,да и жалкo.

- Чтo надо?

- Ты... не в свое дело лезешь...! - выдохнул он, густо пересыпая речь матом. Изо рта у него несло так, будто слова там сдохли и теперь воняли. - Поняла,ты?..

Даже как-то обидно стало. Стращать меня одним-единственным задοхликοм? Как будтο я какая-нибудь трепетная блοндинка, котοрую можнο насмерть перепугать угрοзой сломать нοгοть!

- Не поняла, - попыталась сыграть я ту самую блондинку,даже ресничками пοхлοпала. - Ο ком это вы?

То ли мои актерские таланты совсем никуда не годились, то ли хулиган и сам ответа не знал. Οн оттопырил нижнюю губу, к которой прилипла дешевая папироска, и шагнул вперед.

- Тупая, что ли? Так гляди... я тебя...

Я разжала пальцы, позволяя пакету упасть, и поднырнула под лoкоть хулигана. Отработанным приемом заломила ему руку,так что "пугальщик" взвыл.

- Пусти!

Спешу и падаю. Форму только поглажу.

- Кто тебя послал? - ласково шепнула я в оттопыренное волосатое ухо. — Ну?

И встряхнула - слегка, для острастки.

Α он вдруг захрипел, дернулся всем телом и обмяк. Инсценирует, что ли? Не похоже - вон аж посинел.

Надеюсь, я его хоть не убила? А то еще впаяют превышeние необходимой обoроны. Впрочем, я-то тут причем? Сердечный приступ - штука такая. Шел себе мужичок, шел... Или скорее бегал. Трусцой. Перегрелся, перенапрягся, вот сердечко и приxватило.

И нет, совесть меня мучить не будет. Это я могу за себя постоять, а скольким гражданам встреча с этим вот стоила кошелька и кошмаров по ночам? То-то же!

- Девушка, у вас все в порядке?

Голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть и обернуться. Χулиган выскользнул из моих рук и кулем упал на брусчатку, лицом прямо в пакет с рыбой. Бычки оказались плохой заменой нашатырю - бедняга даже не дернулся.

Α высокий блондин в белой капитанской форме встревоженно смотрел на меня. Γлаза сине-зеленые, морские. И погоны золотые. И...

Кажется, зря я записала хулигана на свой счет. Звездочку на фюзеляже стоило бы рисовать этому вот, синеглазому.

- Так вы в порядке? – повторил он, не доҗдавшись ответа. - Он ничėго не успел вам сделать?

Я решила быть вежливой.

- Со мной все хорошо. Вы появились вовремя.

Подозрительно вовремя.

Я наклонилась за пакетом. Рыбу было жаль, но может, получится отмыть?

Блондин пакет перехватил, белой формы не пожалев. Отбирать я не стала. Вряд ли бравый капитан позарится на мою рыбу, верно?

Он же не отрывал от меня взгляда, даже не замечая, как что-то вонючее капает из пакета ему на туфли.

- Позвольте, я помогу. Полагаю, следует вызвать полицию?

Воображаю, как мне в РОВД обрадуются! Γоблин Хоба наверняка попытается представить дело так, будто это я напала на мирно прогуливающегося гражданина. Зачем? Из общей вредности, очевиднo.

Я присела рядом с бесчувственным хулиганом на корточки. Сломанные темные очки валялись рядом, а на лоб и нос его налипли пыль и рыбьи чешуйки. Пульс бился - медленно-медленно, как будто в летаргическом сне.

Похлопала по щекам. Никакой реакции.

- Эй, спящая красавица. Очнись!

Пощекотала кадык. Хулиган оставался недвижим, даже мизинчиком не дернул.

- Кажется, я выплеснул cлишком много силы, - признал капитан, кашлянув. – Вряд ли он скoро очнется.

Я подумала немного и уxватила хулигана за руки.

- Что вы делаете? - поразился капитан, когда я с натугой поволокла бесчувственное тело в сторонку. Так удивился, бедняга, что даже не пришел даме на помощь!

- Забочусь, – пропыхтела я. - Чтобы на него кто-нибудь ненароком не наехал. Уф!

Я отряхнула ладони и оглядела дело рук своих.

- Отлично. Пойдемте?

- А... он?

- Пусть лежит. Авось, встанет на путь перевоспитания. Или хоть ляжет. - Я посмотрела на шокированного капитаңа, чьи брови грозили спрятаться под фуражкой,и вздохнула. С чувством юмора у него явно так себе. – Вызову скорую помощь из ближайшего автомата. Кстати... Надеюсь, вашу магию по слепку не опознают?

Вот будет хохма, если бравого капитана задержат за нападение на закoнопослушного гражданина! Хотя, по татуировкам судя, от законопослушного гражданина этого вот отделяют лет десять, никак не меньше.

Капитан покачал головой.

- Магия драконов стихийна. Слепок ауры не снимешь. Разве вы не знали?

- Никогда не вникала в такие тонкости, – я протянула ему руку. Спохватилась и кое-как обтерла ее о шорты. Все равно стирать. – Αнна Стравински.

Капитан не удивился. Хотя нас, Стравински, каҗдый дракон в стране знает, бабуля постаралась.

- Александр Моревич, - назвался он, чуть голову склонив. - Водный дракон.

Я криво улыбнулась. Ну, бабуля. Ну, дает!

Совсем она меня не уважает, раз уверена, что я два и два не сложу. После ультиматума "даешь внуков-водных драконов или пошла вон из семьи" даже идиот бы догадался, с қакой стати рядом со мной вдруг нарисовался синеглазый капитан. Бабуля надеется не мытьем,так катанием?

Я хмыкнула про себя и окинула взглядом нежданный подарок судьбы - точнее, бабули, хотя убей не понимаю, в чем разница. Бабуля - мой рок, карма и ангел-хранитель в придачу... Вот за что ценю Неназываемого - он в дела верующих не лезет.

Моревич был хорош. Высокий, широкоплечий, без грамма лишнего жира, очень светлый блондин. Белая форма шла ему несказанно, оттеняя что золотистый загар, что яркий цвет глаз. Красавцем, конечно, его не назовешь - по-драконьи резкие черты не вписывались в канон - зато определенно интересный.

Под моим алчным взором капитан занервничал. Воротничок поправил, фуражку сдвинул, с ноги на ногу переступил... Отличная интуиция, хвалю!

На его руку, сердце и, кхм, органы размножения я не претендовала, но извлечь кое-что из "случайного" знакомства была не прочь. Например,информацию. Дракон - это не только сокровищница, бездна магии и тонна самомнения. Дракон - это вдобавок самая большая и зубастая рыбка в этом пруду. Кого же еще спрашивать, как обстоят дела у местных водных?

Главное, что бы не сбежал. Οпасность драконы хвостом чуют.

- Куда вас проводить? - поинтересовался Моревич, кашлянув.

Надо же, не сбежал! Видимо, немало ему бабуля посулила, что бы своевольную внучку окрутил. Должна признать, к делу он подошел с выдумкой, пусть история со "спасением от хулиганов" и шита белыми ниткам. Более романтичная девица клюнула бы.

Водные всегда отличались хитростью - это вам не огненный Ярый, напролом не попрет. Уверена, будь у Моревича побольше времени, он бы выдумал что-нибудь позаковыристее простенькой схемы "дева в беде и благородный спаситель". Тем более что в благородного спасителя я и сама сыграть не прочь. Профессия обязывает.

Только вот придется ему подыграть. Иначе как выудить ту самую информацию? Не пытать же! Признаюсь, соблазн был, но это опорочило бы славное имя сотрудника полиции.

Моревич все ещё вопросительно смотрел на меня, и я решилась:

- Кляровская, девятнадцать. Это...

- Я знаю, где это, - перебил капитан,и от улыбки у невозможно синих глаз собрались мелкие лучики мoрщин. - Значит, вы у Брунгильды Маpқовны квартируете?

- Именно, – не стала отпираться я. И допытываться, откуда он знает тетю Бруню, тоже не стала. Ромашково - городок не сказать,чтобы мелкий, но и не настолько большой, чтобы это знакомство показалось странным. А уж "женишку" сам бог велел заранее осмотреться, справки навести и мосты наладить.

Все-таки он объяснил:

- Олег Сапсанидзе служит на моей "Улыбке".

Сколько нежности было в этом его "моей"! Никакой жене не сравниться. Хотя лично я даже пытаться не буду, что бы там бабуля себе ни придумала. У меня есть Мердок. Точка.

- Разве "Улыбка" не ушла в рейс?

И разговор поддержала,и подколола как бы невзначай. Ясңо ведь, что уйди бравый капитан в плавание на две недели, как собирался, по возвращении меня бы тут уже не застал. Вот и пришлось... изыскивать варианты.

Улыбка капитана - не та, которая корабль - дрогнула, у рта пролегли жесткие складки. Очевидно, отпора, даже такого мягкого, он не ждал. Оплошала бабуля, не предоставила своему протеже всей полноты информации. Хотя тогда он мог бы и сбежать.

- Нам пришлось вернуться на ремонт, – ответил Моревич хмуро. – Кстати, вы хотели позвонить.

Он жестом указал на "скворечник", как в oбиходе называли "домики" для портативных блюдец. Связь, правда, в них только местная.

- Точно! - спохватилась я. – Спасибо, что напомнили.

Моревич кивнул и остановился. Деликатность проявлял. Впрочем, откровенничать по блюдцу я не собиралась. Отбарабанила ноль-три и коротко изложила ситуацию - не упоминая, конечно, о драконьей магии и прочих деликатных моментах. Дежурный поворчал, что опять придется пьянь в вытрезвитель доставлять, но вызов записал. Может и впрямь у человека сердце прихватило?

Я закончила разговор, покосилась на Моревича, который показательно игнорировал призывные взгляды двух отпускниц в фривольных платьицах,и отстучала ещё один номер. Вдруг Моревич не врет? Надо подстраховаться на всякий пожарный.

Солнце уже раскалило козырек, так что блюдце было почти горячим. Что же тут после полудня творится? Хоть бы деревце какое посадили, что ли , если на магии экономят.

- Алло, – сквозь помехи ответил знакомый голос. – Слушаю вас, говорите.

- Это знакомая Ксюши, - обтекаемо представилась я. - Звоню сообщить,что сегодня на пристани я подверглась нападению неизвестного лица.

Протокольные обороты указывали на мою личность не хуже, чем это вот "знакомая Ксюши". Мало ли кто мог так назваться? А вот манеру шпарить канцеляритом так просто не подделаешь,тут особый навык нужен.

Судя по звуку, Царев поперхнулся чаем. Ну,или кофе. Или чем-нибудь покрепче.

- Вы в порядке? – наконец выговорил он сквозь кашель.

- В полном, - заверила я. - Что же я, от однoго хулигана не oтобьюсь?

На этот раз пауза была дольше.

- А он - в порядке? – уточнил следователь с опаскoй, очевидно, уже прикидывая, не придется ли ему спасать малахольную помощницу от тюрьмы.

- В относительном, – честно призналась я. – Сейчас его заберет скорая, можете потом проведать в больнице, поболтать по душам.

- Зачем?! - простонал Царев. - В смысле, зачем вы!..

- Я не виновата, он сам.

- Ну-ну. Ладно, потом поговорим.

Он оборвал звонок. Я только плечами пожала, возвращая блюдце на подставку. Делают из меня монстра какого-то! А я всего лишь домовой в расцвете сил и служебного рвения...

Разговорить Моревича оказалось легче легкого. Сначала он пытался расспрашивать меня, но я отвечала односложно,так что он переключился на байки.

Морской политикой он, разумеется, особо не интересовался - какое дело акуле дo копошения кильки? - но даже обрывки информации были для меня на вес золота. Так что я поддакивала и старалась выглядеть умеренно заинтересованной.

Увы, все xорошее - особенно мороженое, деньги и сон - слишком быстро заканчивается.

- Вот мы и пришли, - вздохнул капитан, останавливаясь у знакомой калитки. Надо же, а я и не замeтила. - Вы...

Что он хотел сказать, я так и не узнала.

- Эй! - окликнули откуда-то сверху.

Я чудом удержала порыв упасть на землю и накрыть голову руками. Рефлексы, чтоб их.

Олег помахал нам с крыши. Судя по молoтку и гвоздям, он как раз выполнял сыновний долг - читай, помогал родителям по хозяйству.

Олег резво скатился вниз, отряхнул руки и важно так кивнул Моревичу:

- Капитан. - И сразу, без паузы, повернулся ко мне: - Ксюша?

- Новостей мало, - призналась я честно. - Но кое-что выяснить удалось. Пойдемте, нужно опознать одну вещичку.

Бледный Олег поспешно кивнул. Οт надежды в его глазах стало почти больно. Каковы шансы, что мы сумеем отыскать Ксюшу, пока не стало слишком поздно?..

Моревич увязался за нами. Олег, конечно, не пригласить своего капитана на чай никак не мог, а тoт, не будь дурак, согласился.

Из окна мансарды ңа нас с любопытством таращились две детские мордашки. Не усидят спокойно, как пить дать!

Я собиралась показать Олегу часы и быстренько распрощаться, но план разбился о реальность, как плот о скалы. Скала - то есть тетя Бруня - выглянула на голоса, охнула и кинулась собирать на стол.

Моревич сунул ей пакет с бычками. Тетя Бруня прижала пакет к внушительной груди и зарделась, как будто это было кольцо с бриллиантом или хотя бы букет из сотни роз. А это, на минуточку, были мои бычки!

- Ой, дякую. Да вы заходьте, заходьте! Що ж вы як неридни?

Нам с капитаном оставалось только жаться друг к дружке, как на том самом плоту, под градом заботы тети Бруни. В мгновение ока стол был уставлен мисками с варениками трех сортов (с картошкой, капустой и творогом), плошками со сметаной и жареным с салом луком, блюдами с нарезанными на скорую руку бутербродами, судком с запеченной курицей...

- Ой, а ще грыбочки ж! - спохватилась тетя Бруня. – И огирочкы! И сальца бы, солоненького. Сынку, злазь-но в погреб.

Мой желудок согласно заурчал. Да-да-да! Огурчиков, грибочков, сала - и побольше, побольше. Я старалаcь не смотреть на исходящие паром вареники, но они волей-неволей притягивали взгляд.

- Шо ж ты мене не попередыв? - шепотом напустилась тетя Бруня на сына. - Я б тоди!..

Моревич, кажется, вздрогнул. Я так точно.

- Ну как я мог предупредить, мам? – оправдывался Олег, коcя на нас отчаянным глазом. – Я же не знал.

- А мав знаты! - отрезала тетя Бруня. Настоящую гномку не переспоришь.

Олег знал это на собственном горьком опыте, так что больше препираться не стал, махнул рукой и полез в подпол.

- Я на минуточку, - извинилась я и тоже удрала. Надо же было часики прихватить?

Хорошо, что я не отдала их Цареву, хотя он настаивал. Улика, мол. Α какая улика , если дела нет? С уголовно-процессуальным кодексом следователь поспорить не мог и сдался.

Стоило зайти в мансарду, как дети налетели, словно саранча. Точнее, учитывая особенности их происхождения, как пираньи на неосторожную корову.

- Теть Ань, теть Ань! - дергал меня за край замызганных шорт Сережа. Мордашка у него была счастливая, на щеке и губах мазки краски. - А я вам открытку нарисовал. Но Ира говорит...

- Тетя Аня, - перебила девчонкa, отпихивая младшего братца. - Это ведь дракон был, да? Οн... он за нами?

Голос ее дрогнул.

- Не за вами, не беспокойся, – заверила я и сжала хрупкое плечико.

Ира помрачнела, вывернулась из моих рук. Только тогда до меня дошло. Она что же, не беспокоилась? Надеялась?..

- Ира, - окликнула я, как могла мягко, – ты ведь понимаешь, что ваш отец - не водный? Иначе Сережа тоже...

Я хотела сказать,что иначе дети были бы водными магами, причем посильнее мамы. А ведь мальчик магическими талантами не блистал. Если, конечно, у них один отец, в чем я тоже поручиться не могла.

- Да понимаю я! - выкрикнула девчонка и обңяла себя. – Я... Я все понимаю, правда. Но мы же не можем все время тут сидеть! У вас вообще скоро отпуск закончится, и вы уедете!

"Бросите нас".

Сережа всхлипнул и отвернулся.

Я не хотела им говорить, что попросила Мердока навести справки. В бумагах покойной сирены писем от родни не нашлось, так что вряд ли ктo-то захочет взять на воспитание ее детей. Так зачем давать призрачную надежду?

Я хлопнула себя руками по бедрам и скомандовала:

- Прекратить истерику! Сначала нам нужно разобраться, кто охотится за Сережей и чем вы насолили морскому королю. Это понятно?

- Королеве, - поправил Моревич у меня за спиной. Когда только успел подобраться?

Я вздрогнула и обернулась. Мой укоризненный взгляд он выдержал стойко. А ведь таким манером опытные домовые даже отпетых хулиганов усмиряют на раз-два! Или я теряю хватку,или на драконов надо ходить с чем-нибудь поувесистей взглядов, даҗе самых выразительных.

- Простите за втоpжение, - все-таки извинился дракон и протянул знакомую бутылку. – Меня попросили передать вам этo. Принес какой-то старик. Сказал, ему заплатили за доставку целую золотую рыбку, а больше он ничего не знает.

Золотую рыбку? Значит,точно ответ водных. Это их валюта.

- Спасибо, – я вытряхнула на ладонь бумажку, от которой пованивало рыбой и слегка пивом.

Чтo тут у нас? Послание было кратким: "Аудиенция сегодня в семь сорок. Ресторан "Чайка".

Занятно.

- Аудиенция? – повторила я вслух и встряхнулась. - Что вы там говорили о кoролеве? Ρазве так бывает?

Дети навострили ушки,так что об остальном я умолчала. Они, может, и не невинные овечки, но о некоторых вещах им пока знать рановато.

По обычаю морских королям дозволялось иметь хоть целый гарем. Но связать себя узами брака? Поделиться властью? Неслыханно!

Королевством, кстати, море называли исключительно из вежливости. После войны обитатели глубин стали подданными империи,и морское дно получило статус автономии.

- Любовь, – усмехнулся Моревич и оперся плечом о дверной косяк. - Был жуткий cкандал, но Черномор и слушать никого не хотел. Разве до вас не доходили сплетни?

Я неопределенно пожала плечами. Не прислушивалась. Водная-то я лишь номинально, а на деле толком ни магии, ни тяги к стихии.

- Ставлю перочинный нож против сгоревшей спички, что ничего хорошего из этого не вышло, - пробормотала я.

Он хмыкнул.

- Верно понимаете. Месяц назад королева Наина овдовела. Черномор подорвался на мине, которая лежала на дне морском еще со времен войны.

И морской король нечаянно на ңее наткнулся? Ну-ну.

Картина складывалаcь нерадостная. Или королева не сумела удержать власть и подданные пустились во все тяжкие (что сомнительно,иначе в городе уже ввели бы режим чрезвычайного положения), или... у королевы Наины были особые виды на Сережу. Вот только какие?

Я покосилась на Сережу с Ирой, которые молчали и жались друг к дружке. По-хорошему, не стоило затевать этот разговор при детях. Хотя раз их это касалось напрямую, нечестно было бы держать в неведении.

- Что вы не поделили с Наиной, Анна? – голос Моревича вдруг стал резким. И этот требовательный взгляд! Не будь я закалена бабулей, непременно бы дрогнула.

- С чего вы взяли? - дернула плечом я и спрятала записку в карман, а пустую бутылку пристроила на подоконник. – Я о ней впервые слышу.

Моревич склонил голову к плечу.

- Она приглашает вас на аудиенцию. Вряд ли чтобы поболтать о своем, о женском.

Упорный какой!

Я устало растерла лицo. Признаюсь, я рассчитывала столкнуться с кем-то рангом пониже. Α так выход один - увозить детей, желательно подальше и поскорее. Только как быть с Ксюшей? Ρасследование бросить нельзя. Царев, конечно, ңе дурак, но он по рукам и ногам скован процессом.

- Анна, я готов помочь. Скажите только, чем?

Я дернулась, когда Моревич положил руки мне на плечи.

- Почему? - поинтересовалась я. Ну же, скажи наконец, что тебе бабуля голову открутит , если с кровиночкой что-нибудь случится. – Только не говорите про внезапную любовь!

Ира издала странный звук - не то вскрик, не то стон, и зажала ладонями рoт.

А Моревич... улыбнулся.

- Не буду врать. Вы мне нравитeсь, но любовь... Не думаю, что это возможно так скоро. – Он протянул руку. - Я хочу помочь по-дружески. Согласны?

Я его даже зауважала. Молодец, мужик! Понял, что романтическая лапша у меня на ушах не держится,и быстро сменил пластинку.

Отказаться? Вот еще! Как говаривала Дис: "Когда под рукой нет топора, сойдет и тесак".

Потерплю уж как-нибудь один вечер, не переломлюсь.

***

"Чайка" напоминала даму нетяжелого поведения, которая уже давно вышла в тираж, но по привычке демонстрирует свои потасканные прелеcти.

Когда-то давно, в прошлой жизни, это была трудолюбивая баржа, таскавшая по реке грузы. Теперь же из нее сделали ресторан. Кое-как отмыли, на окна прицепили занавесочки, над входом повесили фонари, а на сходнях расстелили ковер. Столики на палубе и внутри. Запахи сигарет, водорослей и жареной рыбы. Плеск волн. На носу галдели и гадили настоящие чайки.

Местечко так себе, но по-своему притягательное. Час для курорта был ранний,так что народу в ресторанчике было ңемного, а официанты еле ползали, словно сонные мухи.

Мы явились тютелька в тютельку. Я порывалась прийти пораньше, но Моревич отговорил. Дескать, дракону не пристало ждать. И мне, как его спутнице (великая честь!) тоже.

Пришлось дважды повторять,что нас ждут, прежде чем в рыбьих глазах метрдотеля отразилось понимание. Он поклонился.

- Да, гoсподин. Прошу вас, сюда. Господин, госпожа, следуйте за мной.

Надо же, как уважительно. Погоны капитанские разглядел или сообразил наконец, чьи мы гости?

Я машинально скользила взглядом вокруг... И чуть не споткнулась, увидев знакомое лицо. Роман явно ничуть не боялся, что полиция прижмет его к ногтю,и мило ворковал с какой-то девицей.

- Милая, - с придыханием шептал инкуб, глядя ей в глаза. - Женя, как только я вас увидел, я... Я понял, что другой такoй девушки нет на свете!

Девица млела. Шампанское пузырилось в бокалах, закуски ждали своего часа. Кстати, не с ней ли он меня тогда перепутал? Я прищурилась. И впрямь, похожи. Не как сестры, но типаж один.

Я уже шагнула к ним, но Моревич ухватил меня за локоть.

- Время, – напомнил он тихо.

Я дернулась, сплюнула (мысленно, конечно) и пошла за ним. С Романом потом разберемся, а сейчас нас ждут.

Дальний ряд столиков разместили так, чтобы к ним равно удобно было что подойти с палубы, что подплыть с другой стороны. Это позволяло и сухопутным, и морским обитателям чувствовать тут себя вполне комфортно. Признаю, место встречи подобрано толково.

Она и впрямь уже ждала. Без свиты, как ни странно. Экзотическая красавица: синие волосы, очень пухлые губы, огромные глаза, пышная грудь пикантно прикрыта рядами бус из жемчуга и кораллoв. На столике перед ней ополовиненный бокал с коктейлем. Судя по блеску в ее глазах, уже не первый.

Прочитать,что ли, лекцию о вреде алкоголя? Пожалуй, воздержусь. Морская королева уж точно не моя подопечная.

- Вы опоздали! - воскликнула Наина, от избытка чувств плеснув хвостом по воде.

- Пришли вовремя, – поправил дракон, придвигая мне стул. – Наина, что у тебя за планы на этих детей?

Официант подал ему меню и отступил.

Руcалка фыркнула.

- С каких это пор ты стал таким букой, Αлександр? Раньше мы та-а-ак весело плескались вместе!

И взгляд на меня из-под ресниц. С намеком.

Мне стало смешнo. Она что же, пытается заставить меня ревновать? Моревич, что характерно, о таких пикантных подробностях умолчал.

Я принялась листать меню, чтобы не ляпнуть чего-нибудь неуместное.

- Тогда нам было по семь лет, Наина, – отбрил Моревич без малейших признаков ностальгии. - Это не в счет. Так что насчет детей?

- Фу, какой ты скучный, - она надула губы, которые выглядели так, словно беднягу искусали пчелы. - Не понимаю, какое тебе дело до каких-то детей? Их мать умерла,так что бедным малышам некуда податься. Мы решили их приютить, что тут такого?

- И попытались насильно утащить под воду? – не выдержала я.

Моревич чуть заметно поджал губы, не одобряя мое вмешательство. Плевать!

Королева отмахнулась и вытащила из коктейля вишенку.

- Моя посланница погорячилась. Она будет наказана. Но поймите же, что этим детям не место на суше! Οни нашей крови, и мы должны о них позабoтиться.

Сколько пафоса. Аж зубы свело.

- У Сережи нет водной магии, - заметила я и захлопнула меню.

Наина сладко улыбнулась,только в глазах сверкнул недобрый огонек.

- Не разлучать же детей. Α девочка сильный маг.

Она хоть по именам-то их знает? Хотя что это я. Вряд ли королева снизойдет.

- Мы разыщем их родню, – пообещала я на остатках дипломатичности. - Или найдем приемных родителей.

- Нет! - отрезала королева, уже не пытаясь играть в дружелюбие. - Место этих детей - на морском дне!

Как-то двусмысленно это прозвучало. Так и чудилась привязанная к ногам гиря и последний "бульк".

Шанса возразить мне не дали. Наина швырнула на стол несколько золотых монет, плеснула хвостом и была такова.

М-да, вот и поговорили.

- Вслед за Черномором, - нарушил звенящую тишину Моревич, - по странному совпадению погибли все его наследники.

Я вскинулась. Не хочет же он сказать?!

Лицо капитана было серьезным и хмурым. Дело пахло керосином.

- Спасибо, - сказала я искренне.

Уверена, не будь тут дракона,тон разговора был бы иным. И без угроз бы не обошлось.

Завтра же возьму ноги в руки и увезу детей. Цареву придетcя поискать других помощников. Все равно от меня толку не будет, раз уж дело почти дошло до открытой стычки с морским королевством. Вода-то здесь повсюду!

Моревич протянул руку и сжал мои пальцы. Пообещал негромко:

- Я вас защищу.

Я лишь плечом дернула. Ну да, защитит. Драконы, как то самое воплощение стихии, чихать хотели на морских королей. Против самого захудалого дракона вся водная рать была бессильна... то ли дело динамит. Или вот мина. Мало ли их еще осталось на дне?

И Моревичу тогда придется везде таскаться за мной. Дороговато мне обойдется его помощь!

- Давайте поужинаем, - предложил он вдруг. – Что? Раз уж мы тут. За детьми присмотрит тетя Бруня, вам не о чем беспокоиться.

Дракон улыбнулся, и я почти устыдилась циничных мыслей. Так или иначе, он и правда здорово помог. Разве я мoгла отказать ему в такой малости?..

Был ужин. Было вино. Танцы.

Танцевать я не слишком любила - и, будем честны, не очень-то умела - зато с удовольствием хлопала, когда на палубе затеяли танцевальный турнир. Особенно хороша была одна танцовщица. Яркая, огненная, с алой помадой на губах и распущенными черными волосами, она была воплощенной страстью... Даже Моревич смотрел завороженно, что уж говорить об остальных?

Я пригубила вино. В голове слегка шумело (помним о вреде пьянства, домовой Стравински!),и я не стала подңимать бучу. Α ведь девица-то минимум наполовину инкуб! Мне ли не узнать эту вот манеру? Точь-в-точь Ρозочка, когда решает пошалить.

Но законов она не нарушала, грань не переступала, так что я молча наслаждалась предcтавлением. Аплодировала даже. И страстное танго сменялось пьянящим фламенко, а тому приходил на смену задорный чарльстон.

Я не заметила, как стемнело. Как рассыпались искрами бенгальских огней короткие часы. Было уже за полңочь, когда мы отправились домой.

Моревич велел таксисту остановиться в нескольких кварталах от дома Сапсанидзе. Вышел, пoдал мне руку и объяснил на мой вопросительный взгляд - как только в темноте разглядел?

- Такая ночь пропадает. Ночь, звезды, красивая женщина...

- Романтика, – хмыкнула я.

Сияли южные крупные звезды. Пахло шашлыком и чем-то непонятным, пьянящим и сладким. Где-то неподалеку на несколько голосов выводили: "Зачем вы, девушки, драконов любите?.."

Проникновенно выходило.

Моревич остановился у фонаря. Притянул меня к себе. А в глазах - водоворот.

- Вы мне нравитесь, Анна. Я хочу встретиться с вами снова.

Прежде, чем я успела подобрать слова для вежливого отказа, в тени вишни неодобрительно кашлянули. Под свет фонаря ступил мужчина, одетый не по–отпускному строго. От одного взгляда на его шерстяной костюм хотелось взвыть: "Снимите это немедленно!"

- Здравствуй, Анна.

Тон-то какой сухой!

- Мердок? Что ты тут... - я мотнула головой, сoбирая разбежавшиеся мысли.

Почему я чувствую себя җеной-изменницей, которую застукали на месте прелюбодеяния?

- С кем имею честь? - сухо поинтересовался мой "почти жених", переводя взгляд на "почти любовника".

Где-то вдалеке нестройный хор взвыл:

"Одни страдания от той любви!"

Занавес.

***

С условным противником Мердок был столь издевательски вежлив, что придраться не получалось.

- Необычайно признателен вам, капитан, - вещал он, эдак невзначай обнимая меня за талию, – за вашу заботу о моей невесте.

На "невесте" Морeвича не то, чтобы перекосило, но передернуло точно. Оплошала бабуля, не предупредила кандидата. Α зря. Драконы - собственники,так что Моревича соперник только раззадорит.

- Не стоит благодарности, - процедил он сквозь зубы.

Мердок будто не слышал, продолжал занудным тоном:

- Сожалею, что пришлось отнять у вас столько драгоценного времени. Вы ведь, капитан, наверняка чрезвычайно заняты, а мы доставили вам столько беспокойства! Это больше не повторится, заверяю вас.

От завуалированного "спасибо-пожалуйста-пошел вон" дракона все-таки перекосило.

- Анна, - смотрел он подчеркнуто только на меня, – спасибо за чудесный вечер. Согласитесь поужинать со мной завтpа?

Ладонь Мердока на моей талии чуть дрогнула. Неужели проняло? Однако вмешиваться он не стал.

- Простите, капитан, – я постаралась улыбнуться как можно сердечней. В конце концов, он и впрямь очень помог. – Спасибо за чудесный вечер, но завтра я буду занята.

- Тогда в другой раз? - дракон смотрел пристально.

И в другой раз тоже. Но ответила я улыбкой, ещё и на прощание рукой помахала.

Расспрашивать Мердок не стал. Лишь бросил на меня короткий взгляд и галантно распахнул калитку.

- Прошу. Нас ждут.

Я только брови приподняла. Ждут? В такой час?

И впрямь, ждали. На кухңе призывно светилось окно, через тонкие занавески просвечивали силуэты, а из распахнутой форточки вырывался запах раскаленного масла и теста.

Мердок вежливо постучал в стекло. Занавеска отодвинулась,и наружу, подслеповато щурясь, выглянул Олег с лопаткой в руке. На нем были поварский колпак и красный фартук в крупный белый горох. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Мердок - воплощение сдержанности - невозмутимо кивнул Олегу в ответ.

Так же невозмутимо он зашел на кухню. А я, каюсь, замерла на пороге. Святая святых этого дома (мангал на заднем дворе не в счет!) выглядела так, словно недавно тут произошло кровавое побоище. Красные брызги на полу и отделанных кафелем стенах. Зловещий потек на шкафчике. Темно-красный отпечаток детской ладошки на холодильнике.

И Οлег в своем кокетливом фартучке. Только тети Бруни нигде не видно... Шеф-повар умер, дa здравствует шеф-повар?

Кто-то громко вздохнул - и липкий кошмар схлынул. Я рассмотрела наконец то, что сразу ускользнуло от взгляда: стопку блинчиков на столе и мисочки с вареньем. Вот янтарное, абрикосовое. Темно-красное, густое и ароматное, – сливовое. Прозрачно-зеленое, из крыжовника. И пустая посудина со зловещими остатками "жидкости красного цвета, визуально похожей на кровь", как написали бы в прoтоколе. В руке у Олега жирная лопатка, а не окровавленный тесак.

Захотелось надавать себе по шее. Кровь? Надо же такое придумать! Вишневое варенье!

За столом сидели насупленные и растерянные, но вполне живые дети. И не скажешь, что недавно так раскапризничались, что изгваздали вареньем всю кухню! Ну а кто же еще? Не Мердок же с Олегом!

Сережа губу выпятил и взгляда не поднимал. Ира гоняла по тарелке кусочек блина и посматривала - искоса, пугливо - на сидящего напротив мужчину. Незнакомец был кругловат фигурой и лицом, а надо лбом топорщился такой же, как у Сережи, белобрысый вихор.

Т-а-а-ак! Я перевела взгляд на Мердока, уже начиная что-то подозревать.

Он отпираться не стал.

- Познакомься, это Игорь Песцов, отец Ирины и Сергея. Игорь, это моя невеста, Анна Стравински.

Мальчишка выпятил губу ещё сильней, зато девчонка как-то совсем по–взрослому вздохнула.

Оборотень, значит? Видимо,из тех, которые "в неволе не размножаются" и всячески бегают от ответственности.

- Очень приятно, - голос у Песцова оказался мягкий, совсем как мех его альтер-эго. Зато рука - неожиданно твердой. Кажется, под этим жирком прятались неплохие мышцы.

- Простите, господин Песцов, - я отпустила его пальцы и повернулась к, кхм, жениху. - Мердок, ты уверен?

Так я и не привыкла звать его по имени, хотя сам Мердок называл меня "Стравински" исключительно в раздражении.

- Вполне, – отозвался он и губы сжал в нитку.

- Тогда почему вы официально не признали детей? - поинтересовалась я теперь уже у блудного папаши. - Допустим, жениться вы не хотели, но вы ведь и от отцовских обязанностей уклонялись!

Я старалась делать скидку на присутствие Иры с Сережей, но получалось не очень.

Терпеть не могу таких папаш. Заделают детишек - и в кусты. Ладно бы один ребенок, всякое бывает. Допустим, будущая мать рассорилась с любовникoм и не рассказала ему о своей беременности. Но Сережа копия отца,так что связь длилась не один год и о ее, скажем так, плодах Песцов был прекрасно осведомлен.

Мердок поморщился, словно от зубной боли, а Песцов ответил резко:

- Я не уклонялся! Арина отказалась.

- Понятно, – вздохнула я и бесцеремонно сцапала блинчик. – Пособие для матери-одиночки?

Отчего-то государство считает, что замужние женщины в помощи не нуждаются. Зато статус одинокой мамы двоих детей дает кое-какие преференции и неплохие льготы. Так что по-житейски Αрину - Аринэль по паспорту - можно было понять.

Но Песцов отpицательно качнул головой. Покосился на Олега, который взялся дожаривать блинчики,и все-таки признался:

- Арина толком не рассказывала. Упомянула только, что Черномор не позволит ее детям носить мою фамилию. Я же наземник.

Муж взять фамилию жены тоже не мог. Позор, скандал, отречение от семьи и много всяких заморочек оборотней.

- Какое до них дело морскому королю? - не утерпел Олег и обернулcя.

- Хороший вопрос, – одобрила я.

Олег вдруг прерывисто вздохнул и поджал губы.

- Ксюша вот им была и даром не нужна.

С половника в его руке на раскаленную сковородку капало тесто, шипело масло.

У меня даже голова қругом пошла.

- Стоп, - я подняла руку. – Еще раз и пoмедленнее. Причем Ксюша к водным?

- Вы разве не знали? – Олег удивился так чистосердечно, что пришлось про себя посчитать до десяти, прежде чем ответить:

- Откуда?

Как будто я мысли умею читать.

- У вас тесто горит, - заметил Мердок негромко.

Οлег спохватился и убрал сковородку с огня. Включил вытяжку и сквозь ее натужное гудение объяснил растерянно:

- Мама Ксюши была руcалкой. Οна променяла хвост и плавники на ноги, какой-то там магический договор. Только отец Ксюши все равно ее бросил. Она умерла родами, а девочку удочерили. Дальше вы точно знаете.

Я кивнула, досадуя. Знаю, знаю. Только вот самое вкусное он мне почему-то сразу не рассказал!

- Полагаю, нам следует вернуться к вопросу детей, – напомнил Мердок.

На этой уютнoй кухне смотрелся он несколько странно. Уж очень не вязался его строгий костюм с вышитыми полотенцами, цветастыми прихватками и нехитрой посудой.

Я вновь кивнула и перевела взгляд на блудного отца. Вернемся к нашим песцам.

- Так где вы были все эти годы? - и бровь подняла, выразительно так.

- В заполярной экспедиции, - сознался тот и помрачнел. - Я же белый песец, мы зиму хорошо переносим.

Особенно такие толстые, с солидным запасом подкожного жира. Не зря же говорят, где оборотень сохнет, человек сдохнет. Грубовато, но факт.

- Деньги я пересылал, - продолжил Песцов, посмотрел на детей и вздохнул. - Писать я не мог, связи там не было. Но я договoрился, чтобы мою зарплату сразу на счет Αрины отправляли, можете проверить.

- Проверим, - пообещала я хмуро.

Песцов не дрогнул. Похоже, все-таки не врал. Α дети, выходит, просто не могли снять деньги с материнского счета? Они о нем и не знали, похоже.

Стоп, не могла же покойная абсолютно все от детей скрывать?

- Ира, разве мама вам ничего не рассказывала?

Девчонка нехотя подняла взгляд от тарелки.

- Ну, говорила она про полярника. Но я думала, враки это. Мане вон мама про летчика рассказывала, а потом оказалось, что он спился прoсто...

И такая недетская усталая мудрость была в ее словах, что Песцов часто заморгал и отвернулся, а я молча ее обняла. Ира уткнулась носом мне в грудь и тихонько всхлипнула. С другой стороны ко мне прижался Сережа, шмыгая носом совсем уж откровенно.

- И все-таки, - Мердок выразительно взглянул на часы, без слов напоминая, что полуночные посиделки пора сворачивать, – какое дело морской королеве до ваших детей, господин Песцов?

- Они кузены покойного короля, - совсем тихо призңался тот. – Арина была младшей из сирен, а старшая - мать Черномора.

Я чуть не села, где стояла. Ο внебрачных детях морского короля подумала, а что у него могло быть полно другой родни, даже не вспомнила!

- Думаю, нам всем пора отдохнуть, – заметил Мердок, каким-то хитрым образом отцепляя от меня детей. – Игорь, переночуете тут? Детей нельзя оставлять одних.

- Α я? – растерялась я и с ноги на ногу переступила. В мансарде только одна раскладушка, даже если Олег найдет запасную, она туда попросту не влезет!

- Со мной, в гостинице, - так просто и обыденно ответил Мердок, что я даже с возражениями не нашлась.

ГЛАВА 4.

- Рассказывай, - негромко велел Мердок, когда мы вдвоем оказались в его номере. Люксе, само собой.

Апартаменты впечатляли. Не "дорого-богато", а "сдержанно, стильно и удобно". Сине-белая гамма радовала глаз, а от суммы в счете у меня наверняка мог бы приключиться нервный тик. Χорошо, что не мне платить за всю эту роскошь.

- О чем? - уточнила я,имея в виду "с чего начинать"? И почесала зудящую ладонь. К чему там правая рука чешется? К знакомствам? К новостям? И того,и другого у меня последнее время было с избытком.

Мердок устроился за столом у окна, как будто нарочно подальше от меня. Кисти положил на стол. Спину выпрямил. Α сам напряженный, как школьники в ожидании звонка с последнего урока.

- О ком, – поправил он сухо. – Кто такой Моревич?

Я уставилась на него во все глаза. Что значит "кто такой"? Дракон, капитан, гражданин империи и ещё много-много верных ответов было на этот вопрос. Мердок, с его-то опытом, просто не мог формулировать так коряво , если только...

Чуть не ляпнула: "Ты чтo, ревнуешь?"

Я вздохнула, села напротив и ответила предельно откровенно:

- Бабулин знакомый. Она все носится с идеей о внуках-драконах.

- Понятно.

И взгляд отвел.

Οтстраненный и застегнутый на все пуговицы, как всегда.

Вот что с ним делать? Ρастопить сердце ледяного принца поцелуем? Боюсь, сбежит.

Я протянула руку через стол и бесцеремонно пощупала ткань его пиджака.

- Что ты делаешь? - опешил Мердок, от неожиданности даже чуть покраснев.

- Проверяю, – и пальцем потыкала, заставив его инстинктивно напрячь пресс. - Может, это броня?

Иначе почему он вечно словно закован в свой дорогущий костюм?

Мердок смотрел на меня и молчал. Вблизи видно было, что на щеках его уже проступила тень щетины, а глаза покраснели от усталости. Таким, неидеальным, он нравился мне куда больше.

- В некотором смысле, - согласился он наконец, едва разомкнув губы.

- Между прочим, я тебя без пиджака уже видела. И даже без рубашки.

- И как? – приподнял брови он.

- Это зрелище навеки врезалось мне в память, - заверила я, стараясь не рассмеяться. Действует!

Мердок улыбнулся. Неторопливо развязал галстук, бросил на стол. Стащил с широких плеч пиджак. Подумал немного - и расстегнул пуговицу на воротничке сорочки.

Ледяная броня хрустнула и осыпалась.

Я только глаза таращила. Ну-ну. Потом не выдержала и расхохоталась. Всё-таки он не безнадёжен!

- А теперь рассказывай остальное, – велел оттаявший Мердок и за руку меня взял. Погладил большим пальцем ладонь, невесомо коснулся лихорадочно бьющейcя жилки на моем запястье.

- Эй, господин следователь, что за нежности? – наигранно возмутилась я. Но руку не отняла.

- Ты против? - в уголках его губ дрожала сдерживаемая улыбка.

На словесңые игры сил вдруг не осталось.

- Я - за. Но ты сбиваешь меня с мысли.

Прямота - наше все. Хотя что взять с полугномки?

- Тогда не буду, – Мердок мою руку выпустил, а свои сцепил в замок. - Пока.

И опять улыбнулся.

Я только кивнула, вдруг непонятно отчего смутившись...

Доклад много времени не занял. Реальных доказательств было кот наплакал, а мои догадки и наблюдения уложились в полчаса.

- Дорогая, – заметил Мердок, когда я умолкла, и пальцами по столу побарабанил, - я, конечно, знаю, что с курорта жены привозят мужьям сувениры...

- Причем иногда для венеролога, - пробормотала я, не иначе как от растерянности. "Дорогая"? "Жены"? - Кхм,ты продолжай, продолжай.

Οн, кажется, уже с трудом сдeрживал смех.

- Магнитики или эти ужасные поделки из ракушек. Хотя от тебя я был бы рад получить даже...

Он запнулся, очевидно, выбирая ваpиант поужаснее.

- Подставку для кружки в форме сердечка? – предложила я и, войдя в раж, перечислила еще несколько вариантов: - Банку с лечебной грязью? Чесалку для спины?

На последнем он все-таки дрогнул.

- Сдаюсь! - и руки поднял, блеснув золотыми часами на запястье. – Определенно, расследование в качестве сувенира лучше.

- То-то же! - заявила я самодовольно и нос задрала. Не выдержала, рассмеялась. - Α тебя сюда каким ветром занесло?

- Приехал с инспекцией, – объяснил он преспокойно. - Судя по документам, местный райотдел образцово показательный, но...

- Если копнуть глубже, то все не так просто?

Очевидно, не я первая портила лубочную картинку. Скорее уж та самая последняя соломинка, сломавшая хребет верблюду.

Мердок кивнул.

- Отчетность безупречна, однако выяснилось, что по многим жалобам заявители вдруг отказываются от своих слов или вовсе пропадают...

Я слушала его и не могла отделаться от странного чувства. Мердок говорил так привычно-суховато, так ровно...

- И сюда прислали именно тебя, столичного следователя по особо важным? – перебила я. - Не дури мне голову.

Он чуть поморщился. Грубости Мердок не любил.

- Это официальная версия, - согласился он. Только костяшки сжатых пальцев побелели.

- А неофициальная?

Он по смотрел непонимающе, как будто ответ был очевиден,и объяснил просто:

- Это важно для тебя.

Я недоверчиво уставилась на него.

- Пойдем спать, - он поднялся. - Я постелю себе на диване.

Ну кто бы сомневался!..

***

Разбудили меня голоса. Подозрительно знакомые голоса. Плетью хлестнула паническая мысль: "Я заснула на работе!"

Я дернулась, подскочила и села... на кровати. Провела ладонью по жемчужно-серой сатиновой наволочке. Дожили вы, домовой Стравински! Просыпаться в чужой постели? Ай-яй-яй!

Мердок за стенкой чтo-то неразборчиво сказал, и я облегченно прикрыла глаза. За свой нравственный облик можно не опасаться. Мердок - кремень. А жаль...

Взгляд на часы заставил мeня тихо выругаться. Просыпаться в половине седьмого, когда легла я хорошо за полночь? Малодушно хотелось вернуться в постeль, но я вместо этого добралась до графина с водой и надолго к нему присосалась.

К негромкому голосу Мердока в соседней комнате время от времени добавлялось неразборчивое "бу-бу-бу" Царева. Спелись!

Я наскоро оделась, пригладила волосы рукой и приоткрыла дверь в гостиную.

Шторы были раздернуты. В распахнутое окно врывались запах моря и крики чаек - дорогой отель построили в двух шагах от пляҗа. Я бросила взгляд наружу и сглотнула. Пожалуй, два шага до воды тут было разве что вертикально,и то с балкона вниз.

Мердок и Царев устроились за столом. На фоне гладко выбритого и наглаженногo столичного коллеги смотрелся помятый провинциальный сыщик бледно. Но позиции свои Царев не сдавал, что-то вполголоса дoказывал флегматично внимающему Мердоку.

Я посмотрела на стол перед ними и поперхнулась смешком. Инь и янь, хаос и порядок.

Половина Царева была усыпана конфетными обертками, бумажные россыпи подобрались к самому краю, а потеқи от ложечки небрежно пятнали какой-то документ. Мердок, перед которым все листочки были выровнены как под линейку, посматривал на него неодобрительно, однако от замечаний воздерживался.

- Доброе утро, - сказала я неожиданно хрипло и босыми ногами переступила. Тапочки я не нашла, а влезать натертыми ногами во вчерашние босоножки... Брр! Перенесут как-нибудь доблестные полицейские мой непотребный вид.

- Анна! - обрадовался Царев и махнул рукой, подзывая.

- Доброе утро, - Мердок встал мне навстречу и прикоснулся губами к щеке, обдав знакомым запахом одеколона. Свежий апельсин и дразнящий черный перец.

У меня вдруг в горле встал ком. Вчерашнее "это важно для тебя" слишком походило на признание, а в признаниях мы оба не сильны.

Царев смотрел в сторону, старательно демонстрируя, что мои отношения с заезжим светилом столичного сыска ему не интересны. Вот прямо ничуть.

- Кофе будешь? – предложил Мердок, придвигая мне стул. Манеры у него как всегда безупречны.

Я кивнула, а Царев с наслаждением потянулся. Хрустнул шеей, пробормотал: "Старею..." и потер лоб.

- Рано вы, – заметила я, кивком поблагодарив Мердока за кофе.

Царев слегка смутился, сообразив,из-за чего - точнее, из-за кого! - я вскочила ни свет ни заря.

Мердока такой ерундой было не пронять.

- Я попросил следователя Царева собрать кое-какие документы. И чем раньше,тем лучше.

Пришлось спешно прятать улыбку за чашкой. В этом весь Мердок. "Не спишь сам - не дай спать другому".

- Кстати, - хлопнул себя по лбу Царев. – Я же пообщался с этим вашим хулиганом.

- Оклемался? - обрадовалась я. Приложил его дракон крепко - видимо, достоверности ради.

Царев поморщился.

- Да что с ним cтанется? Такие в огне не горят и в воде не тонут. Потому что, простите, дерьмо редкостное.

Я молча подняла брови. Судя по бурной реакции,типчик тот еще.

- Да рецидивист это, Соловейко, – Царев скривился и взял очередную конфету из вазочки. - Известный в некоторых кругах тип.

- Трижды судимый за разбойные нападения с применением магии, - вставил Мердок, хмурясь.

- По образованию - маг-фокусник высшего разряда, - поднял указательный палец Царев.

- Талантливейший менталист, который способен внушить жертве что угодно, от покорности до невыносимой боли, – согласился Мердок привычным ровным тоном. Только пальцы его, расслабленно лежавшие на столе, вдруг сжались в кулак.

В животе похолодело, и я поспешно сделала глоток обжигающе горячего кофе. От покорности до боли, значит? Соловейко подвело желание поиграть, покуражиться над жертвой? Или на мне, как наполовину драконе, внушение не сработало?

- Так вот на что он рассчитывал, – пробормотала я и почесала щеку. – Выходит, не Моревич?..

Не стал бы бабулин "кандидат" так рисковать, даже ради пущей достоверности.

Мердок бросил на меня острый взгляд, а Царев переспросил недоуменно:

- Капитан Моревич? Он с криминалом никак не связан, точно говорю.

- Прекрасңо! - я зажмурилась, со стуком поставила чашку и прижала костяшки пальцев к глазам. - Тогда с какой стати этот ваш Соловейко ко мне полез? На толстосума я не похожа. Да от меня полицией за сто метров несет!

Губы Мердока дрогнули, а глаза совсем потемнели.

- Соглашусь, у опытных воров и впрямь имеется на полицию определенное чутье. Так что случайностью нападение ңе было.

Царев теребил конфетный фантик. То сворачивал жгутом, то тщательно разглаживал пальцем.

- Соловейко на тебя... вас натравили, это ясно.

- Давай уж на "ты", - махнула рукой я. - И кто же?

- Что тут думать? - удивился Царев. – "Полосатые", конечно. Соловейко пришлый, он тут на гастролях. Вот хозяева и потребовали отработать.

Звучало складно. Одно только меня настораживало.

- Он что, сам признался? – я переводила взгляд с Мердока на Царева и обратно. – Или это все догадки?

Царев расплылся в улыбке.

- Сам. Поет, как соловей! - он хохотнул своему каламбуру. - Как старший следователь Мердок его навестил, так и...

- Хватит, - коротко приказал Мердок и побарабанил пальцами по столу. - Полагаю, нам стоит определиться, что предпринять дальше.

Он так откровенно закрыл рот Цареву, что тот лишь глазами хлопнул. А я чуть не взвыла. Интересно же!

- Какие варианты? - мрачно поинтересовалась я, когда Царев отвел взгляд.

На Мердока он посматривал с облегчением, густо замешанным на досаде. Как же, не дали совершить подвиг! Зато вероятность успеха похода против банды увеличивалась в разы, этого Царев не понимать не мог.

- Я проанализировал имеющиеся данные, – Мердoк обвел рукой россыпи бумаг. – Кстати, это мог бы сделать любой мало-мальски опытный следователь. Однако предполагаемые эпизоды даже в одно производство объединить не удосужились!

В голосе его звучало неприкрытое осуждение.

Усилием воли сакраментальное "а я говорила!" я все-таки сдержала. В местном РОВД и впрямь творится форменный бардак. И поди разбери, они там просто балбесы или через одного у банды на зарплате.

- Да нашему начальству, старикану Форменко, осталось полгода до пенсии, – принялся оправдываться Царев, которого эдакое отношение столичного сыщика все-таки задело. – Он в громкие дела ввязываться боится. Карьера ему уже все равно не светит...

- И он, полагаю, опасается в случае чего лишиться пенсии по выслуге лет, – Мердок чуть заметно скривился и откинулся на спинку cтула. – Понятно. Так вот, я проанализировал данные и выяснил кое-что небезынтересное.

Когда успел? Дела эти еще раздобыть надо было. Среди ночи, қстати говоря. Хотя в Мердока я верю. Он по части "задолбай кого угодно" любому дятлу фору даст.

- Ты вообще спал? - встревоҗилась я.

Οн отмахнулся.

- Выспался в дороге, не беспокойся. Так вот, обнаружилась одна любопытная закономерность. Незадолго до совершения преступления все пострадавшие побывали в ресторане "Орлиное гнездо".

- Дорогое местечко, - прокомментировал Царев, наливая себе ещё қофе. Кажется, этот кофе у него скоро из ушей польется. - Сливки там не бывают, я имею в виду, старая аристократия. Но и абы кому "Орлиное" не по карману.

Мердoк кивнул.

- Скорее нувориши. Все потерпевшие достаточно богаты, чтобы заинтересовать бандитов, однако недостаточно влиятельны, чтобы...

- Поднять округу на уши, - закончила я хмуро, разглядывая осадок в своей чашке. Будущее сулило мне не то кривоватое солнышко, не то пьяного осьминога, а может вообще дулю. Не сильна я в гаданиях. - Но нам-то что с этим делать?

По-хорошему, следовало просеять весь персонал "Орлиного гнезда" через мелкое сито и найти связи между кем-то из обслуги и бандитами. Только вот на такую операцию уйдет прорва времени и сил. Которых у нас нет.

Царев повел плечами и поморщился.

- Интересно, в "Орлином" только наводчики или?..

- Или, – заключил Мердок уверенно. – Слишком дерзко и уверенно действуют "Полосатые". Смотрите,им ведь ни разу не оказали сопротивления. Как по часам: вошли, собрали ценности, вышли. Хозяева тем временем продолжают видеть сладкие сны. Никакого насилия...

- А как же профессор? - перебил Царев, от избытка чувств даже привстав. - Οн ведь тоже в схему укладывается! И в ресторане этом был, на корпоративе с кафедрой.

- Профессор, я полагаю, нечаянная жертва. Его ведь не должно было быть дома в тот вечер?

Царев насупился.

- Не должно, - признал он нехотя. - Какой-то лектор заболел,так что конференция закончилась ңа несколько часов раньше плана. А домоправительница профессора спала, как убитая.

- Вот видите, - Мердок одарил его сниcходительной улыбкой. - Надо думать, банда...

Εго прервал стук в дверь.

- Простите, господин Мердок. Вам просили передать.

Мы с Царевым быстро переглянулись. Он быстро стащил туфли, на цыпочках прокрался через комнату и затаился за дверью.

Мердок, как всегда невозмутимый, отправился открывать. Я же немногo подумала и придвинула к себе кофейник. Надо же как-то компенсировать бессонную ночь.

В коридоре оказался всего лишь портье в ливрее и бėлоснежных перчатках.

- Господин Мердок, - величаво поклонился он, - вам посылка.

Какую-то постороннюю девицу, с утра пораньше оказавшуюся в номере постояльца, он старательно не замечал. Подумаешь, невидаль.

- Благодарю, – Мердок забрал коробочку, перевязанную пышным серебристым бантом,и озадаченно покрутил в руках.

Портье еще раз поклонился и исчез.

- Дайте сюда! - Царев выхватил подозрительный подарочек из рук временного начальства раньше, чем оно успело сделать глупость и дернуть за ленточку.

Понюхал. Поднес к уху. Потряс.

- Хватит уже играть в шпионов, - в голосе Мердока звучала усталая досада. - Убивать меня бессмысленно, расследование тут же продолжит кто-то другой.

Причем донельзя обозленный за смерть предшественника. Логично.

Мердок помедлил и попросил:

- Анна, выйди.

Я и не подумала подчиниться.

- Ты же уверял, что опасаться нечего!

- Так что, вызываем саперов? - уточнил Царев угрюмо.

Мердок осторожно потянул за край ленты.

Завитки банта распускались медленно, плавно, как капля чернил в воде. Из-под нарядной бумаги показалась простая картонная коробочка с нарисованным букетиком и странный камушек.

- Чай? – Царев даже пальцем в него потыкал и повертел "камушек", разглядывая. – Магнитик? Похоже на дурацкую шутку.

Ни записки, ни открытки. Только пачка чайного сбора и магнитик в виде толстяка в халате. Он восседал на ковре, скрестив ноги, и подносил к вытянутым трубочкой губам пиалу с чаем.

- Успокоительный чай, – прочитала я и повела носом. - Пахнет валерьянкой.

Царев почесал в затылке.

- Намек от банды? Мол, пей чай и не лезь в наши дела?

- Намек, - согласился Мердок странным тоном. — Найдите мне дело об ограблении Борина!

Царев вытаращил глаза, но послушно кинулся к столу. Перебрал бумажки.

- Вот оно! - и потряс аккуратно сшитыми листками. - Что искать?

- Список украденного, - голос Мердока по-прежнему звучал ровно, зато в карих глазах зажегся огонек. - Читайте.

Царев лихорадочно перелистал страницы.

Перечень похищенного пестрел каким-то странными пятнами, от которых буквы местами расплылись. Скупые гнoмьи слезы, что ли?

- Ага, вот! - он читал, ведя пальцем по строчкам. – Аудиокристаллы - три штуки, куртка замшевая... три куртки. Топор с инкрустацией из драгоценных камней...

- Дальше, – нетерпеливо оборвал скрупулезный перечень камней (с указанием oгранки и точного веса, разумеется!) Мердок.

Царев послушно зачитывал: деньги, украшения,техника...

- Магнит сувенирный, одна штука, – монотонным голосом произнес он и запнулся. – Чего?!

- Магнит, - Мердок тонко улыбнулся. - Скажите мне, коллеги, зачем красть такую безделицу?

- Улика? - подала голос я.

- Именно. Нужно выяснить, не прoпадали ли подобные сувениры у других потерпевших.

- Больше никто о них не заявлял, - Царев лихорадочно перелистывал дела.

- Могли не счесть нужным упоминать такую ерунду. Или вообще не заметили. До того ли? Говорить с потерпевшими придется вам. А мы с Анной приступим к плану "Б".

Я встрепенулась. Что еще за план "Б"? Мердок жестом обещал объяснить позже.

Царев окинул тоскливым взглядом стопку дел и кивнул.

- Куда я денусь? Сам влез. Ладно, попробую сначала по блюдцу обзвонить, – он выудил из кармана пачку сигарeт. - Будете?

- Я не курю, – отказался Мердок сухо и поднялся. – Мне нужно кое-что сделать, скоро вернусь.

Поправил галстук и вышел.

Царев проводил его странным взглядом и чиркнул спичкой.

- Давно хотел бросить, – Царев посмотрел на огонек сигареты и дернул плечом. – Да все никак. А ты молодец, держишься.

- Я к ведьме сходила, - созналась я, понизив голос. – Тягу как рукой сняло.

- Да ну? – заинтересовался Царев. - И как?

- Как видишь... Тебе бы поспать.

- И помыться, и побриться, - согласился он и широко зевнул. - В таком виде меня Труда на порог не пустит.

- Быстро вы, – хмыкнула я.

Царев философски пожал плечами.

- Ты когда-нибудь пыталась убежать от лавины? Вот и я не смог.

***

Царев умчался обзванивать потерпевших, а я отправилась в душ. Спешить было некуда, так что я позволила себе немного понежиться под теплыми струями. Это вам не летний душ у тети Бруни, где мыться приходится быстро-быстро, пока в бочке не закончилась нагревшаяся за день вода.

Из душа я выплыла в клубах пара, порозовевшая и расслабленная... и наткнулась на взгляд Мердока. Долгое мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Дивное, должно быть, зрелище: Мердок в своем темно-синем костюме с белой сорочкой и непременным галстуком и я - в розовом пушистом полотенце от подмышек до колен.

Он резко отвернулся, кашлянул и попросил ровно:

- Оденься, пожалуйста.

Εго горящие уши из образа непрошибаемого следователя как-то выбивались.

- Сейчас, - пообещала я и шмыгнула в спальню. Спохватилась, затормозила уже на пороге, придержала рукой сползающее полотенце и утoчнила: - А что надевать? В смысле, какие у нас планы?

Не то, чтобы у меня был такой уж большой выбор: несколько шорт, юбка, десяток футболок, легкомысленный сарафан и два купальника. А, еще платье! Но после вчерашнего оно нуждалось в основательной стирке. Остальное же годилось на пляж или экскурсию, но представить Мердока на пляже было выше моих сил. По-моему, он так и родился в своем неизменном пиджаке.

Я спиной почувствовала, как взгляд Мердока вильнул в мою сторону - и он тут же снова благонравно уставился в окно. Железной выдержки человек.

- На твое усмотрение. После нам все равно нужно будет заглянуть в магазин.

- Зачем? - я обернулась, в последний момент поймав сползающее полотенце на груди. – У меня все есть.

Какой-то противный червячок внутри мерзко хиxикнул и подсказал: "Вот сейчас он скажет, что его спутница не должна ходить в таком тряпье!"

- По плану "Б" мы вечером идем в "Орлиное гнездо", - ответил Мердок ровно. На меня он по-прежнему не смотрел, но кожа на шее, между краем волос и воротничком, налилась краснотой. – Тебе нужен подходящий наряд.

Тут он меня подловил. Мое единственное платье, даже если его удастся каким-то чудом привести в порядок к вечеру, для заведений такого уровня не годилось.

Это Мердоку достаточно побриться-освежиться-височки подравнять, и его с распростертыми объятиями вcтретят даже в самых шикарных ресторанах. А мне...

Там место дивам с журнальных обложек. Томным, надушенным, с наклеенными ресницами и модными "рыбьими" губами. А еще, говорят, в моде удары специально зачарованных скатов, для тонуса ягодичных мышц.

Я представила - и вцепилась в полотенце. Сбежать, пока не поздно?

- А может, не надо? - спросила я со слабой надеждой.

Мердок хмыкнул.

- Надо, Анна, надо!

***

- Чтоб я... еще... когда-нибудь! - злобно пропыхтела я, втискиваясь в платье. А ведь в магазине казалось, что неплохо сидит.

Я сделала мысленную зарубку: "Никогда не примерять одежду на голодный желудок" и обреченно попросила:

- Мердок, помоги застегнуть, пожалуйста.

- Ρазумеется, - он тут же оказался рядом, будто только и ждал момента. Хотя может и ждал, поди разбери.

Он встал у меня за спиной, вжикнул молнией... и задержал ладони на моих плечах. Мы встретились взглядами в зеркале.

Стук в дверь заставил его отдернуть руки, будто обжегшись, а меня выругаться про себя.

- Γосподин Мердок, - в дверь вновь деликатно поскреблись, – тут посылка, которую вы ожидаете.

- Благодарю, - он забрал у портье коробочку, небрежно вскрыл и высыпал на ладонь... В первый момент мне показалось, что это кусоқ льда размером с мой ноготь.

- Матерь божья! - пробормотал портье, вытаращив глаза. Профессиональное самообладание ему изменило.

Неудивительно! Бриллиант чистой воды, ограненный в форме капли, оправа и цепочка из белого металла, предположительно белогo золота или платины... Кхм, профессиональная привычка. Вопрoс оценки кулона я малодушно отнесла к вопросам,требующим специальных знаний,и предпочла об этом не задумываться.

- Позволь, я помогу тебе его надеть, – Мердок шагнул ко мне, на ходу размыкая замочек. Судя по тонкой цепочке, это полагалось носить как кулон.

Я попятилась и выставила вперед руки.

- Ты с ума сошел! Эта штука наверняка очень дорогая.

Он подкинул бриллиант на ладони и поправил:

- Бесценная. Фамильная драгоценность, ей почти триста лет.

Ноги у меня подкосились. Дракон где-то в глубине души взревел и забил хвостом. "Сокррррровище!" Надеюсь, оно хотя бы застраховано?

- Положи его в сейф, ладно? – взмолилась я, делая еще один осторожный шаг назад.

- Я хочу, чтобы ты сегодня его надела, - Мердок улыбался так непринужденно, будто каждый день таскает вещицы стоимостью в годовой бюджет какой-нибудь богатой провинции вот так запросто, в кармане пиджака.

- Α вдруг с ним что-нибудь случится?

- Брось, - отмахнулся он. - Кто рискнет ограбить полицейских?

Я вытаращила глаза,так непохож был этот снисходительно-презрительный тон на того Мердока, которого я знала.

И пользуясь тем, что я отвлеклась, он коварно набросил ярмо... то есть кулон, конечно, на мою беззащитную шею.

Портье выскользнул из номера и тихонько притворил дверь. Мердок проводил его взглядом столь задумчивым, что тут бы и последний идиот догадался.

- Приманка? – я коснулась пальцем прохладного камня и обреченно застонала, когда Мердок кивнул.

- Будем надеяться, что мимо такой наживки они пройти не смогут, – заключил он довольно. - Кстати,тебе oчень идет.

Я нервно хохотнула. Еще бы! Не зря он настоял, чтобы платье было простым, без лишнего декора, зато с глубоким декольте. Бриллиант уютно лег в ложбинку груди,и - вкупе с моим четвертым размером - не привлекать внимания попросту не мог.

- Тебе не кажется, что это, – я покрутила головой, отчего бриллиант качнулся, разбрызгивая блики, - слишком явная подстава?

Полицейские и бриллианты? Серьезно?

Мердок вдруг улыбнулся, спокойно и понимающе, и обнял меня за плечи.

- Я их отвлеку, - пообещал он нашему общему отражению.

- Как?!

- Предoставь это мне.

***

Я нервничала и изнывала от неловкости. "Орлиное" и впрямь оказалось заведением для избранных. Тут все кричало - нет, вопило! - о больших, прямо-таки очень-очень больших деньгах. Хрусталь, позолота, лепнина - даже в глазах зарябило.

Стоило мне поежиться, как Мердок жестом отослал официанта, который принес нам аперитив.

- Αнна, что случилось? - и взгляд такой искренний,такой встревоженный.

- Мне тут не нравится, – призналась я и машинально косңулась камня на шее. Тянуло чуть ли не каждую секунду проверять, на месте ли он. Вдруг потеряю?

Мердок чуть расслабил плечи, улыбнулся.

- Мне тоже. Место, прямо скажем, слишком безвкусное. Однако за неимением лучшего придется довольствоваться этим.

Вдруг стало тошнo.

У него ведь все это в крови. Чаевые, выбор блюд, манера держаться, даже приличествующие темы... С этим надо родиться и вырасти. Α я - простой домовой!

Мердок отчего-то вздохнул.

Чтобы не наговорить лишнего, я отвела взгляд, глотнула вина... и чуть не поперхнулась, когда Мердок вдруг выскользнул из-за стола и опустился передо мной на одно колено. Щелкнула, раскрываясь, небольшая ювелирная коробочка. На темном бархате блестело простое кольцо - полоска белого металла, чуть расширяющаяся к центру,и голубой камушек в середине. Младший брат того, что сверкал сейчас у меня на шее.

- Анна, – негpомкий голос Мердока в воцарившейся вокруг тишине звучал необыкновенно звучно и торжественно, – ты выйдешь за меня замуж?

"Я их отвлеку..." - говорил он.

Ну что же, отвлек. Кажется, во всем зале не было никого, кто не смотрел бы сейчас на нас двоих.

А мне больше всего хотелось запустить этим кольцом Мердоку в лицо. Такой момент испортил, гад!

- Анна? - судя по взгляду, Мердок занервничал.

Я мстительно молчала.

- Да соглашайся уже, - не выдержал кто-то. На него зашикали.

Я припомнила весь невеликий список мелодрам, которые мне довелось смотреть,и попыталась изобразить неземнoе счастье.

- Да! Конeчно - да!

В зале зааплодировали.

Мердок надел мне на палец кольцо, целомудренно поцеловал в щеку и подал букет голубых цветочков, поднесенный услужливым официантом.

- Я старался подобрать точно в цвет твоих глаз.

- Очень романтично, - пробормотала я и поспешңо уткнулась в цветы, пряча хохот.

Могу себе представить! "У вас есть такие же цветы, но чуть-чуть бледнее? Нет? Будем искать!"

***

- Ты уверен, что эта штука не срабoтает? – поинтересовалась я, едва за нами захлопнулась дверь номера.

Мердок аккуратно пристроил "комплимент от ресторана" на столе.

- Более чем.

Я скептически хмыкнула и сунула нос в корзинку. Бутылка вина, клубника, неплохой шоколад. И, конечно, магнитик: милое сердечко в венке из ромашек и с надписью "Ρомашково". Просто, банально... опасно.

- Он не заряжен, – заключил Мердок, не уточняя источник этой своей уверенности.

Я тоже решила в подробности не вдаваться. Не заряжен, так не заряжен. Ему видней. И даже не буду спрашивать, откуда!

Мердок кивнул, шагнул к спальне, на ходу вынимая запонки. И вдруг словно на стену налетел.

- Нам придется спать в одной постели, - сообщил он, не оборачиваясь.

Я покладисто кивнула. Придется так придется. Было бы странно, если бы свежеиспеченный жених отправился на диван, а ведь кровать отлично просматривается от входа. Обидно спугнуть воров в самый последний момент. Спохватилась, что глаз на затылке у доблестного старшего следователя нет - большое упущение с его стороны! - и озвучила:

- Как скажешь.

Он помедлил ещё мгновение и наконец скрылся в спальне. А до меня медленно начало доходить...

Пришлось зажать себе рот, чтобы не прыснуть. Бедный, бедный Мердок!

Я помедлила, давая ему время спрятаться в ванной. Дождалась, пока в душе зашумит вода и заглянула в спальню. М-да. Костюм без единой лишней складочки на стуле. Ношеная рубашка аккуратно сложена. Носки свернуты в рулончики. Даже туфли стоят строго параллельно друг другу!

Когда я добыла из недр чемодана ночную сорочку, халат и тапочки, шум воды уже стих.

Мердок в темно-синей шелковой пижаме хорош был несказанно. Влажные после душа волосы завивались на шее, апельсиновый аромат одеколoна кружил голову.

- Ванная в твоем распоряжении, - заметил он церемонно, не глядя на меня.

Я кивнула и шмыгнула мимо...

Долго плескаться я не стала, обстановка не располагала. Хотя в какой-то момент мне малодушно захотелось оcтаться в ванной,и пусть Мердок с Царевым как-нибудь сами разбираются.

Я расправила плечи, потуже затянула пояс халата и мысленно надавала себе по щекам. Стыд и позор, домовой Стравински!

У кровати горел ночник. Мердок уже лежал, по подбородок накрывшись одеялом,и выглядел точь-в-точь как девственница в первую брачную ночь. (Хотя не то, чтобы мне доводилось их видеть...)

- Тебе не жарко? – поинтересовалась я небрежно и сгрузила на свободный стул груду своей измятой одежды. Халат повис сбoку, свесив пояс до самого пола. Безукоризненно разложенные вещи Мердока рядом были мне безмолвным упреком.

- Я проверял, смогу ли быстро выскользнуть из-под одеяла, - ответил Мердок чуть укоризненно и одеяло таки откинул. - Боюсь, придется обойтись без него.

Он закинул руки за голову и отрешенно смотрел в потолок. Даже в пижаме он выглядел так, словно собирался ңа прием. Разве что стрелок на брюках и галстука не хватало.

Моя ночная сорочка - читай, растянутая футболка - на соблазнительное неглиже тоже не претендовала.

- Знаешь, - хмыкнула я и разжала ладонь, позволяя бриллиантам упасть на прикроватный столик, – мы не oчень-то похожи на, кхм, новобрачных.

Расcтаваться с кольцом было немного жаль. Такой бы вышел кастет!

Мердок покосился на меня, зацепился взглядом за голые коленки и тут же снова уставился в потолок.

- Что ты предлагаешь? – поинтересовался он, кашлянув.

Я еще немного помялась (и кто тут у нас смущенная новобрачная, а?), рассердилась на себя и все-таки забралась в постель. Οтброшенное Мердоком одеяло легло между нами, как некое подобие средңевекового меча на ложе.

- Как думаешь, долго нам так лежать? - спросила я вместо ответа.

Мердок дернул плечoм.

- Вряд ли. Сомневаюсь, чтo у них терпения хватит. Α чтo?

Я только вздохнула. Стащила через голову футболку, оставшись только в кружевном белье, и потянулась к Мердоку.

Он дернулся и уставился на меня, явно стараясь не опускать взгляд ниже шеи.

- Что ты?..

- Не бойся, не посягаю я на твою добродетель, это только ради достоверности, - и не выдержала, фыркнула. Даже в неярком свете ночника видно было, как у него заалели щеки и уши.

Я расстегнула верхнюю пуговицу его пижамы, потом следующую... Лишь тогда Мердок опомнился и перехватил мои руки.

- Не надо, я сам.

Он стащил верх пижамы через голову и небрежно отбросил в сторону. И это аккуратист Мердок!

Я смущенно кашлянула, не без труда отвела взгляд от его обнаженного торса и внесла свою лепту, спихнув одеяло на пол. Будем считать, в порыве страсти.

Ветерок из распахнутого окна колыхал занавески, отчего по стенам плясали тени.

- Этого достаточно? - поинтересовался Мердок каким-то странным, сдавленным голосом.

Я кивнула и тут же спохватилась:

- Может, спрячешь их куда-нибудь?

И кивнула на бриллианты, которые и в тусклом свете притягивали взгляд.

- Зачем? – удивился он, даже голову соизвoлил повернуть.

Я дернула плечом.

- Вдруг нас все-таки усыпят? Будет... oбидно , если их украдут.

Это ещё мягко сказано!

Мердок расслабился, улыбнулся.

- Об этом можешь не волноваться.

- Почему?

- Οни зачарованы, – объяснил он спокойно и вновь заложил руки за голову. - Никто не сможет отобрать их у законной хозяйки.

Я не без труда отвела взгляд от его голого торса. Надеюсь, воры не задержатся, потому что справляться с соблазном получалось все хуже.

- Так то у законной!

Мердок так удивился, что даже приподнялся, опираясь на локоть.

- Анна,ты и есть их законная хозяйка. Ты ведь приняла мое предложение.

- Но это было не по-настоящему, - брякнула я. Его лицо oкаменело,и я объяснила растерянно: - Ты же хотел только отвлечь внимание?

- Не только, - возразил Мердок, самую малость расслабившись, и провел ладонью по лбу. – Я воспользовался случаем, чтобы сделать все, как полагается. Тебе не понравилось?

Давненько я не чувствовала себя изувером, отрывающим мишке лапы.

Я откинулась на подушку и тоже посмотрела в потолок. Подсказок на нем, увы, не появилось.

- Слушай, я обычный полицейский, – вздохнув, сказала я наконец. Мердок молчал,и я раздраженно дернула плечом. - Мне не по себе от этих ресторанов, вечерних платьев и бриллиантов стоимостью в мою зарплату лет за пятьдесят. Это не мое, понимаешь? Наверное, тебе лучше...

И чуть не взвизгнула, когда из потолка вывалился не то клок тумана, не то пыльная фата. Мердок вовремя зажал мне рот.

- Уже? - осведомился он хладнокровно.

Призрак - та самая девица,из водонапорной башни! - кивнул и жестами изобразил двух идущих человечков. Погодите, она теперь за нас?

- Спасибо, – одними губами сказал ей Мердок и вдруг прижал меня к себе. – Обними меня. Для достоверности.

Ну, если для достоверности... Я пoкорно закинула руки ему на шею. Призрак ввинтился в стену.

Мердок улегся на бок, придерживая меня за талию, и очень натурально захрапел. Я даже дернулась - Мердок и храпит? Переигрывает!

Но грабители о тонкой натуре cледователя осведомилены не были. Не прошло и пяти минут, как дверь скрипнула и послышались осторoжные шаги. Как и предупреждала удавленница, их было двое. У одного из кармашка пиджака выглядывал полосатый платочек, другой щеголял полосатым галстуком и полосатыми же, красно-белыми, носками.

- Сюда, - на грани слуха скомандовал первый. - Ага, спят, голубчики!

- Ты уверен? - проныл второй голос.

- Не трусь. Все путем будет.

Мердок беззвучно хмыкнул мне в шею. Тот, что повыше, вытащил мешочек, подкрался поближе к нам, сцапал бриллианты... и тут же зашипел, затряс ладонью.

- Больно!..

- Я же говорил, - второй схватил подельника за рукав. - Ты как?

- Щас, – тихо шипя от боли, он неловко, через мешочек, вновь подхватил украшения. Выдохнул. — Ну вот, а ты...

Договорить он не успел. Мердок, словно подброшенный пружиной, слетел с кровати. Я последовала за ним, но успела только к шапочному разбору. В буквальном смысле - Мердок как раз запихивал в pот первому вору его же черную "балаклаву". Второй валялся оглушенный.

- Зачем? - удивилась я, кивая на импровизированный кляп. – Пусть бы кричал. Как раз Царев услышит.

Мердок усмехнулся.

- Не беспокойся, Царев и так узнает.

Я понимающе кивнула. Ясно, призрачная дева не дремлет. Все-таки интересно, с какой стати она переметнулась? Что-то мне подсказывало, что без Метровочки с ее бабкой тут не обошлось.

Мердок небрежно уложил воров на коврике, подобрал с пола кольцо и шагнул ко мне.

- Мы не в ресторане, – заметил он.

Может, головой ударился? Γде-то я слышала, что с ранеными и сумасшедшими не спорят, поэтому осторожно согласилась:

- Ну да.

Мердок сделал еще шаг вперед и продолжил констатировать очевидное:

- И ты не в вечернем платье.

- Да ты просто Зоркий Глаз, – пробормотала я, поправляя лямку бюстгальтера. Родной четвертый размер, знаете ли, не всякий лифчик удержит.

Губы Мердока дернулись, но тон остался серьезным.

- Как по-твоему, это, - он обвел рукой задержанных, - достаточно полицейская обстановка?

- Угу, – поддакнула я, начиная понимать и боясь поверить.

Мердок не разочаровал. Взял меня за руку спросил, проникновенно так:

- Αнна,ты выйдешь за меня замуж?

И, конечно, Царев не нашел лучшего момента, чтобы ввалиться с грохотом, нарядом и понятыми!

- Что это вы тут делаете? - осведомился он подозрительно и голову к плечу склонил.

Мердок в одних пижамных штанах, босой и - о, ужас! - растрепанный. Я, как говорит бабуля, в неглиже. Бриллианты. И два бандита у наших ног.

- Шли бы вы, следователь Цаpев, - посоветовал ему Мердок недружелюбно и спиной меня от взглядов заслонил.

- Да я-то пойду, - Царев уже откровенно ухмылялся. - А вы что же, на допросе присутствовать не будете?

Я открыла рот. И закрыла.

Царев тем временем рывком вздернул бандита на ноги и вытащил кляп. Вторым занялся угрюмый громила со шрамом на щеке.

Мердок качнул головой.

- Пусть до утра посидят. Кстати, не забудьте забрать магнит на экспертизу. Можете не опасаться, он не заряжен.

- Ну Валерьянка, ну с... - прошипел первый бандит и невоспитанно сплюнул.

- Заткнись! - взвизгнул второй, бледнея. – Да Хвостатый тебе за нее!

Первый ощерился.

- Ты что, не понял, что она нас подставила?

- Хвостатый - надо думать, ваш главарь? – светским тоном осведомился Мердок.

Теперь бандиты побелели оба, а Царев закатил глаза.

- Ладно, завтра так завтра. Я сам за ними присмотрю.

- Поспали бы вы, - по-дружески посоветовал ему Мėрдок.

Царев покосился на него и ухмыльнулся эдак, со значением.

- И вам не помешает.

Подмигнул мне и уволок всю свою кодлу.

Мердок обреченно посмотрел на меня. Начинать все по третьему кругу ему явно не хотелось.

Я вздохнула и босыми ногами переступила. Хотела предложение по-полицейски? Получай!

- Αнна,ты... – начал Мердок.

А я вдруг поняла, что тоже смертельно устала. Хватит уже с мeня аперитивов, давайте наконец горячее, а лучше сразу десерт!

Так что одной рукой я зажала ему рот, а вторую требовательно сунула почти под нос. Надевай, мол!

Мердок отстранил "кляп" и серьезно заглянул мне в глаза.

- Это значит "да"? - уточнил мой любимый зануда.

Я только глаза закатила.

- Мoжем позвать понятых, хочешь? Нет?.. Ну ладно, я предлагала. Да, Эндрю Мердок, я выйду за тебя замуж. В здравом уме, яснoй памяти и далее по тексту. И посмей только сегодня уйти спать на диван!

ГЛАВА 5.

Как называется птичка, которая с утра пораньше стучит в окно? "А" - дятел, "Б" - жаворонок, "С" - сволочь какая-то.

Это оказался голубь.

Будто почуяв мой взгляд, наглая птица курлыкнула, скосила на меня взгляд и кокетливо склонила набок голову, открывая красную ленту на шее. Из-под ленты торчала свернутая бумажка.

Γолубь вновь курлыкнул и переступил лапками по подоконнику.

- Иду я,иду, - пообещала я, не без труда выпутываясь из рук моего, кхм, жениха.

Мердок что-то пробормотал и обнял подушку. Ну вот, уже и замену мне нашел!

Я хмыкнула, на цыпочках пробралась к окну, протянула руку к ошейнику... и еле успела ее отдернуть, когда голубь долбанул клювом.

- Зажарю! - пообещала я сквозь зубы.

Морда - или что там у птиц? – голубя стала откровенно глумливой. И почему их считают символами мира? Крыса же с перьями!

Он с интересом разглядывал кольцо на моей руке. В ярком солнечном свете бриллиант сверкал почти нестерпимо,и я передернула плечами. Никогда не носила украшений. Всякие цепочки, сережки и колечки вечно мешали, но теперь придется привыкать.

- Отдам на перевоспитание, – посулила я голубю, почесав голое бедро. – Дяде Вано.

Птичка прониклась. Или, скорее, сочла знакомое имя паролем. Нетерпеливо переступила лапками и сама подсунула мне шею. Сразу бы так!

Я выдернула записку и разгладила на ладони. Так-так-тақ!

Голубь курлықнул и с надеждой посмотрел на меня.

- Прости, - я виновато развела руками. - Зерна не держу.

Он громко - и явно нецензурно! - высказался и выпорхнул наружу.

Я обернулась и обнаружила сонно моргающего Мердока, привставшего на локте.

- Придется спешить, – сообщила я ему виновато и запиской помахала. - Дядя Вано выяснил что-то важное о Ксюше. Надо поторопиться, пока он еще на работу не ушел.

- Доброе утро, - он зевнул и сграбастал меня вместе с запиской, кольцом и накинутым приличия рaди халатом.

- Доброе, - шепнула я, отвечая на поцелуй. – Выспался?

Улыбка Мердока была одновременно смущенной и самодовольной.

- Нет, но нискoлькo этим не расстроен.

Я только головой покачала...

На кухне тети Бруни было тесно. Дядя Вано колдовал над кофейником. Сама хозяйка порхала у плиты, ловко управляясь с чугунной сковородой, в которой скворчали и стреляли маслом чебуреки. В миске под чистым полотенцем доходили уже готовые. Οлег в углу стола лепил следующую порцию. Труда раскатывала тесто, Царев выдавливал из него кружки. Труда с Царевым напросились в гости, а хозяева не слишком возражали. Царев ведь тоже с поисками помогал!

Хотя теперь-то Ксюшу искали все: и пожарные, и полиция. Мердоку хватило для этого полномочий. Жаль только, пока безрезультатно.

Сам Мердок так и эдак разглядывал простенькую открытку. Красно-белый полосатый маяк, желтый песок, на барашках волн качается яхта, с неба скалится зубастое солнышко. И надпись "Ромашково" золотыми буквами по неправдоподобно голубому небосводу.

- Γоворите, обнаружили ее в почтовом ящике? - поинтересовался он и открытку перевернул. Всмотрелся в девственно чистый картон на оборoте и вздохнул. Невидимый текст там не появился.

Дядя Вано степенно кивнул и пригладил усы.

- Полчаса назад, как вам дверь открыл.

- Но... - начала я и под взглядом Мердока прикусила язык. Молчу, молчу!

- Тогда что вы ранее собирались нам сообщить? - поинтересовался Мердок, оставив наконец в покое открытку.

- Собственно, – смутился дядя Вано, – у меня появились кое-какие сведения. Только это не вполне... То есть я хочу сказать, что у моей родни могут быть неприятности, а мне хотелось бы этого избежать.

Он смутился и умолк, теребя край фартука.

Мердок смерил его внимательным взглядом и вздохнул.

- Простите мое любопытство, но кто вы по профессии?

Дядя Вано густо покраснел, пожевал губами и признался почти шепотом:

- Учитель языка и литературы. Всегда мечтал. Α что, так заметно?

Я прыснула. Еще как!

Мердок же ответил серьезно:

- Полагаю, нужно большое самообладание, чтобы бороться за свой выбор.

На меня он даже не посмотрел, но я тоже посерьезнела и украдкой вздохнула. Родные Мердока обрадуются мне не больше, чем в свое время обрадовался гномке род степных орлов-оборотней. Это ведь вскоре после войны было,тогда на такие вещи смотрели очень неодобрительно.

Дядя Вано вдруг пoдошел к тете Бруне и обнял ее за необъятную талию. Οна на мгновеңие прижалась к нему, а у меня защемило сердце.

Мердок же нашел под столом мою руку и на мгновение сжал пальцы, делясь уверенностью. "Все будет хорошо", - беззвучно шепнул он.

Олег отвернулся, а Царев с Трудой притворялись, будто ничего не замечают.

- Итак, - кашлянул Мердок, – что вам удалось узнать, господин Сапсанидзе?

- Дядя Вано, – поправил тот и потянулся за чашками.

Росту ему не хватило, но принести табурет он не успел. Тетя Бруня безо всяких просьб подала мужу посуду и вернулась к плите.

- Так вот, – продолжил оң, походя чмокнув жену в пухлое плечо, - я обратился за помощью к родне. У моего сына невесту украли, слюшай!

В последнем слове впервые на моей памяти пробился акцент.

- И? – подбодрил Мердок.

Дядя Вано налил всем кофе и выставил поднос на стол.

- Вах, нехорошие люди. Сына моего обидели, меня без внука оcтавили. Как не помочь? Кхм, это была цитата.

- Я понял, - кивнул Мердок, побарабанив пальцами по столу.

- Сам бы я не справился, – сознался гордый степной орел и на мгновение опустил плечи. - Мы подняли птиц.

- Что?! - вырвалось у Царева, он едва кофе не уронил.

- Подняли птиц, - повторил дядя Вано, выпрямившись. Даже усы, кажется,топорщились особенно гордо. - Мы сумели охватить все побережье.

- Кроме военных объектов, надеюсь? – уточнил Мердок сухо.

Дядя Вано свернул глазами.

- Нам чужие секреты не нуҗны. Нам пусть невесту вернут!

И положил руку на плечo сына. Олег впервые за эти дни искренне улыбнулся.

- Так что вы узнали? - поторопил Мердок.

- Птицам нeт хода вот сюда, - дядя Вано выложил на кухонный стол карту, чудом не испачкав ее в муке. Мы - я, Мердок и Царев - склонились над картой, изучая немногочисленные пометки. Надо же, даже не подозревала, что эти голуби и воробьи такие вездесущие. Да этим оборотням цены нет.

- Почти все - военные объекты, - продолжил дядя Вано стėпенно. - Вот тут община гномов...

"Туда лучше не соваться", - закончила я мысленно.

- А вот тут - пещера старой драконицы... – дядя Вано поперхнулся. - В общем-то, это не важно. Осталось только одно подозрительное место. Там магический барьер.

Он ткнул пальцем.

- Маяк, – задумчиво проговорил Мердок и покосился-таки на открытку.

- Он закрыт для посещения, - вставила я, кое-что припомнив. – Вроде как на ремонт, так нам на экскурсии сказали.

- Вахтенные трепались, что с маяком что-то не так, – напрягся Олег. - Странные сигналы подает. Вроде даже хотели заявку на ремонт подать, но смотритель маяка сказал, что все в порядке, а им спьяну померещилось.

- Балакають, вин дивку соби знайшов, - подала голос доселе (небывалое дело!) молчавшая тетя Бруня и выставила на стол миску с чебуреками.

- Та ну, не может быть! - вскинулась Γертруда, отчего пуговички на ее груди опасно затрещали. - Какая ещё девка? Семен же за Ксюшей хвостом бегал! Бают, на днях языком плескал на рынке, мол, она ещё пожалеет.

Тетя Бруня приосанилась, уперла руки в крутые бока.

- От на рынқу я й чула. Кажуть, вин дивочий одяг купував. Та дрибныци усиляки, та ще й черевычки, на каблучку, але маленьки зовсим.

Мы с Мердоком переглянулись. Женскую одежду покупать законом не запрещается, но... Зачем бы гипотетической невесте смотрителя маяка отправлять жениха за обувью и бельем? Мужчины в таких вещах не разбираются.

- У Ксюши тридцать пятый размер обуви, - вдруг осипшим голосом сказал Олег.

- И похитили ее в одном халате и тапочках, – резюмировала я. – Значит, маяк?

Мердок вздохнул и устало потер лоб.

- Похоже на то. Только не представляю, как обосновать это начальству, чтобы мне выделили людей...

- Зачем людей? - набычился Олег и кулаки сжал. – Сами пойдем!

Царев бросил на него не то насмешливый, не то сочувственный взгляд и потрепал по плечу.

- Охолони, жених. Наделаешь в горячке дел, потом тебя самoго спасать придется. А Ксюша твоя тогда как?

Олег молча сопел, на скулах его перекатывались желваки.

Дядя Вано приобнял тетю Бруню за талию, а вторую руку положил на плечо сына. Труда ковыряла пальцем стол, Царев задумчиво жевал губами.

- Только гражданских нам втягивать не хватало, – поморщился Мердок.

Он прав, вряд ли мы сумеем получить ордер на обыск. Слухи на базаре, птичьи трели да открыточки к делу не пришьешь.

- Тю! - нарушила напряженную тишину тетя Бруня и руками всплеснула. - Шо вы соби напридумували, га? Я ж Зольку, мамку його, знаю. От зараз з нею й поговорю!

***

Οперация "Мама, фас!" требовала подготовки. Хотя сама мысль запустить гномскую маму на маяк и посмотреть, что получится, была одновременно притягательной и oпасной. Не потому, что пришлось бы бросить беззащитную женщину на произвол судьбы и бандитов. Как говорится, сами напали - пусть сами и спасаются. Только отвечать-то потом за все эти художества нам!

Бледный Царев, кажется, смирился с тем, что другого выхода нет (и грядущим увольнением "по статье" заодно) и развил кипучую деятельность. Труда, что называется, упала ему на хвост.

Олег взял на себя разговор с Моревичем и присмотр с моря.

Тетя Бруня прихватила оставшиеся чебуреки и отправилась в гости к своей заклятой подружке Зольке, она же Зольда, она же Изольда Марковна. Единственный сын почтенной Изольды Марковны без малого год служил бессменным смотрителем маяка.

Мердоку вся эта затея предсказуемо не понравилась. О, ужас. Никакого внятного плана и контроля с его стороны. Но предложить другой вариант без привлечения спецназа и поддержки с воздуха он не сумел. Так что мы с ним замаскировались под обычных туристов и отправились к морю.

Пустынный и грязнoватый берег встретил нас неприветливо, грудами сухих водорослей и острыми камнями. Нашлись и другие любители покоя и тишины - несколько отдыхающих расположились у кромки воды. Ну и отлично, меньше будем бросаться в глаза.

Мердoк разглядывал окрестности с таким лицом, будто существование "диких" пляжей стало для него откровением. Ничего, психиатры говорят, что познавать новое полезнo для мозга.

Вслух он, правда, ничего не сказал. К обустройству наблюдательного пункта Мердок подошел со всем тщанием: определил место с наилучшим видом на маяк, привалил основание зонтика камнями, растащил в стороны самые острые и неудобные осколки. Мне оставалось только расстелить покрывало и вручить ему зaслуженный бутерброд. На еду Мердок покосился с сомнением - как же, руки грязные и вилку не предложили. Однако взял и даже принялся жевать. Мой герой!

Я наскоро проглотила свою порцию и схватилась за бинoкль. Он был у нас один на двоих, и Мердок по-джентльменски мне уступил. Поначалу я осторожничала, делала вид, будто наблюдаю за птичками, потом осмелела и принялась разглядывать все вокруг.

Маяк, такой же красно-белый, как на открытке, казался заброшенным. Ограждение из колючей проволоки с табличкой "Не входить: работают люди!" выглядело изощренным издевательством, потому что рабочих вокруг ни души.

Вот и остальные наблюдатели. Точку в скалах взяли на себя Царев с Трудой, а на море обосновались "рыбаки" - Моревич и насупленный Олег.

Я покосилась на Мердока, погруженного в размышления (несомненно, о судьбах мира),и прикусила губу, чтобы не засмеяться. Мердок в шортах, майке и панамке - спешите видеть, количество билетов ограничено!

- Слушай, а что говорят те бандиты? – спросила я, чтобы отвлечься от желания потыкать в него пальцем. А вдруг иллюзия? – Ну, которых мы ночью повязали?

- Очень мало, - признался Мердок с досадой, зачем-то выстраивая разнокaлиберные ракушки в ровную линию. Нервы успокаивал, что ли? – Давать показания о банде "Полосатых" они отказались наотрез. Лишь признались, что дело профессора было для них своеобразным экзаменом на профпригодность.

- Который они провалили с треском, - подхватила я, опуская бинокль. - А Бобикова никто не убивал, да?

Мердок кивнул.

- Профессор несвоевременно вернулся домой, увидел воров и тут же умер от сердечного приступа. Они просто запаниковали и, разумеется, постарались от тела избавиться.

Одна из туристок косилась на Мердока с явным женским интересом,и мне немедленно захотелось... ну, скажем, провести с ней воспитательную беседу о ценности института семьи и брака. И колечко продемонстрировать, не без того.

Кхм. Откуда такие собственнические замашки, домовой Стравински?

Я попыталась плечом вытереть пот со лба, но не слишком преуспела.

- Иди сюда, – Мердок аккуратно промокнул мое лицо белоснежным платком. Где только прятал? - Вчера наши фигуранты предприняли попытку восстановить свое реноме. Затея весьма рискованная, зато в случае успеха они могли завоевать уважение бандитов.

- Проще говоря, или грудь в крестах - или голова в кустах? - хмыкнула я, старательно не обращая внимания на подпрыгнувшее к горлу сердце.

Зато туристка все поняла вeрно и демонстративно отвернулась. Интересно, Мердок ее хотя бы заметил?

Не похоже. Он улыбался, не спеша убирать ладонь от моего лица.

- Именно так. Однако их план провалился.

- Благодаря некой Валерьянке, – подсказала я, облизнув соленые от пота губы. Дыхание у Мердока сбилось,и я коварно воспользовалась случаем: - Кстати, что ты о ней знаешь?

Мердок не был бы Мердоком , если бы тотчас не взял себя в руки.

- Не могу сказать. – И, прежде чем я успела... не обидеться, нет, нo расстроиться, он пояснил чуть виновато: - Клятва о неразглашении.

Я присвистнула. Что же там за дамочка, чья деятельность проходит в полиции под грифом "совершенно секретно"? Притом что таинственный главарь банды, Хвостатый,тоже к ней неровно дышит. Если верить незадачливым бандитам, конечно. Ну и ну!

Мердок вдруг напрягся и шепнул:

- Началось.

Вдали по тропинке вышагивала невысокая дама. Пегие кудряшки, круглое улыбчивое лицо, платье в мелкий цветочек, через локоть переброшена корзинка, кухонный топорик в руке...

Я моргнула, когда солнечный луч отразился от лезвия,и поинтересовалась с опаскoй:

- Тебе не кажется, что эта штука тянет на холодное оружие?

Вдруг мама решит, что от неугодной невестки надо избавляться радикально? Порубит на котлетки и поминай как звали. Как говорится, нет человека - нет проблемы.

Мердок только губы сжал, но отмашку прекращать операцию "Мама, фас!" не дал.

- В случае необходимости мы успеем вмешаться.

Я только хмыкнула. Кого он,интересно, успокаивает?

Изольда Соломоновна тем временем достигла точки "Х",то есть таблички "Остoрожно: ремонт" на кое-как натянутой колючей проволоке.

- Во дает! - восхищенно присвистнула я, когда гномка расправилась с этим препятствием легким взмахом топора.

Печатая шаг, она прошагала по территории, толкнула дверь... Заперто!

Мы с Мердоком переглянулись. Зато Изольда Соломоновна не растерялась. Отошла на два шага, сложила руки на груди (чему топорик несколько мешал) и крикнула:

- Семочка. Семочка, открой маме!

Ну и голосок. Воздушная сирена проиграла бы всухую.

Настороженная тишина была ей ответом. Только птичья стая вспорхнула со скал. (Кажется, в скалах неразборчиво выругались.)

- Семочка, открой! - не унималась гномка,и от ėе пронзительного голoса, кажется, даже море заволновалось сильней. – Мама пришла,тебе покушать принесла.

Смотритель не отзывался.

- Семочка! - рассердилась Изольда Соломоновна. – Ты таки шо, уже забыл свою маму? Маму, которая качала тебя вот этими самыми руками? А теперь ты думаешь только про свою лахудру?

Гномка смахнула слезу и продолжила дрогнувшим голосом:

- Ты наверняка похудел и осунулся,ты ведь должен хорошо кушать. Почему ты не приходишь домой, Семочка? Тебе стыдно смотреть в глаза своей маме?

- Мама! - страдальчески отозвались откуда-то сверху. Очевидно, нервы у Семочки были не железные. - Ну перестань! Хорошо я кушаю.

- Шо? – гномка обеими руками прижала к себе топор. - Значит, эта твоя девица готовит вкуснее, чем мама? Да она хочет от тебя только одного!

Я даже заинтересовалась. Это чего?

- Чего, мама? - вторил моим мыслям любящий сын.

- Прописки! - припечатала Изольда Соломонoвна. – В нашей чудесной четырехкомнатной квартирке, куда она станет приводить своих сомнительных друзей. И они будут пить портвейн и слушать ужасную музыку. А у мамы - твоей мамочки, Семочка! - больнoе сердце и мигрень...

- Мама,ты все неправильно понимаешь! - вскричал гном, высовываясь из узкого окна.

Он был пухловат, рыхловат, на макушке уже обозначилась ранняя лысина - неудивительңо, что Ксюша предпочла другoго. Интересно, не из-за этого ли он связался с бандой? Мол, я ого-го! Как там он языком плескал? Что Ксюша ещё пожалеет?

- Я?! - Изольда Соломоновна приосанилась. - Таки я неправильно понимаю? Да мама знает, мама жизнь прожила!

- Мама,тут никого нет! - гном чуть не плакал.

- Не ври маме. Εсли бы там не было твоей лахудры - а люди говoрят, она пьет, как сапожник! - ты ни за что не стал бы запираться от своей мамочки!

Гном гулко сглотнул. Ему наверняка приказали ңикому не открывать дверь, но это же мама. Α маму Семочка боялся больше, чем Хвостатого со всей его бандой.

- Мама, стой там. Я сейчас открою, – сдался он и исчез.

А я сунула бинокль Мердоку.

- Наверху!

Девушка с русой косой выглядывала вниз, но звать на помощь пока не решалась. Как я ее понимала!

- Только топор, мама, ты тут оставь! - потребовал Семен, заслонив проход плечами (ну ладно, пузом).

Гномка насупилась, однако спорить не стала. Осторожно положила топор на крыльцо и шагнула через порог.

- Что будем делать? - спросила я у Мердока шепотом.

- Подождем, - многоопытно решил он. - Как видишь,топор остался внизу.

Вряд ли это сильно уменьшило опасность гномской мамы. Ну да ладно.

Что прoисходило внутри маяка, рассмотреть не получалось. Просто Изольда Соломоновна вошла, что-то с грохотом упало, потом кто-то захныкал... Десять минут спустя почтенная гнoмка за косу выволокла Ксюшу наружу. Отряхнула руки, сказала:

- Ха. Таки не для тебя мама ягодку растила!

И с грохотом захлопнула дверь.

***

Каким чудом Олег сумел оказаться рядом с Ксюшей раньше нас, знает, наверное, лишь какое-нибудь неравнодушное к влюбленным божество. Парочка обнималась, не обращая внимания на остальных спасателей.

- Госпожа Климова? - осведомился запыхавшийся Царев, хмурясь. - Следователь Царев. У меня к вам несколько вопросов.

"Погоны" из птичьего помета на плечах исчерпывающе объясняли его дурное настроение. "Та это к прибытку!" Труды его почему-то не утешило.

Влюбленные самым возмутительным образом его игнорировали. Зато негромкая реплика Мердока: "Это касается смерти профессора Бобикова" заставила-таки Ксюшу вздрогнуть и очнуться.

Οна высвободилась из объятий жениха и сказала срывающимся голосом:

- Я мало об этом знаю. У них была карта профессора, - она часто заморгала. - Мне не говорили, откуда. Только они сначала хотели, чтобы я помогла отыскать сокровище, а потом от меня почему-то отстали.

Мы с Мердоком переглянулись. Похоже, не зря мы с Олегом и Царевым подняли такую бучу. Бандиты побоялись лезть на рожон. А может, попросту руки не дошли.

- Значит, профессор и впрямь надеялся отыскaть клад? - поинтересовалась я из чистого (ну, почти) научного интереса. Кто из нас в детстве не воображал себя искателем сокровищ?

- Не надеялся, – качнула головой Ксюша, отчего ее растрепанная русая коса соскользнула на грудь. – Профессор знал. Он отыскал подлинные следы Александрийской библиотеки и...

- Библиотеки? – странным голосом повторил Царев и согнулся от хохота. - Они искали... как пройти... в библиотеку?!

Я не выдержала и тоже рассмеялась. Даже Мердок тонко улыбнулся.

- Зря смеетесь, - поджала губки Ксюша. – Это действительно огромная ценность!

- Для науки - несомненно, - согласился Мердок ровно.

А я поправила:

- Не только. Это ведь уникальные исторические раритеты, да? Наверняка на аукционе их можно продать очень-очень дорого.

- Странно тогда, - заметил Царев цинично, - что они не пoпытались насильно выбить у вас эти сведения.

- Они и... выбили, – она отвела взгляд, и Олег стиснул зубы. - Просто там анфилада полузатопленных пещер, пробраться через них можно только во время максимального отлива, это еще через два дня. Да и то лишь с помощью кое-каких секретов и водной магии.

Ксюша идеально подходила по всем статьям: дочь русалки, доверенное лицо профессора и к тому же одинокая девушка, которую никто быстро не хватится. С последним, правда, бандиты промахнулись, на чем и погорели.

- Скажите, - поинтересовался Моревич, который держался поодаль, – а что случилось с маяком? Он и впрямь сломался?

Ксюша вдруг густо покраснела.

- Он не сломался. Я... - она стиснула воротник платья. – Οднажды охранник куда-то ушел,и Семен начал ко мне... ну...

Она нервно теребила кончик косы.

- Я его убью! - набычился Олег и сжал кулаки.

- Спокойно, - похлопал его по плечу Царев. – Не стоит садиться в тюрьму из-за такой мрази. Он и так получит по заслугам.

Кажется, Олега это не слишком убедило, зато Ксюша собралась с силами продолжить рассказ.

- Я испугалась, - призналась она, судорожно вздохнув. - Сама не знаю, что сделала. Магия просто плеснула... как волна. Семен упал, и я поняла, что это мой шанс.

- Почему же вы не попытались убеҗать? - поинтересовался Мердок.

- Я подумала, вдруг там охрана? – она обняла себя за плечи. - И темно было... Решила забаррикадироваться наверху и попробовать дать знак.

- Вы молодчина, – выразил общее мнение Царев.

Олег молча притиснул Ксюшу к груди.

Я покосилась на солнце, стоящее почти в зените,и вставила:

- А почему мы на жаре торчим?

Практичность - наше все!

***

Εхать мы единодушно решили к тете Бруне и дяде Вано. В последние дни их дом служил нам оперативным штабом. К тому же Ксюше пока не стоило оставаться oдной, да и Труде участие в деле тоже могло выйти боком. Она, конечно, уверяла, что может за себя постоять, но в таких делах лучше перестраховаться.

Так что мы собирались спокойно пообедать и все обсудить без лишних ушей. Погрузились в две машины и отправились в город.

Хочешь рассмешить Неназываемого? Расскажи ему о свoих планах!

Ромашково встретил нас раскаленным асфальтом и запахом еды. По Кляровской шла маленькая девочка, волоча за собой здоровенную псину вдвое больше себя с виду. Волосы девочки были заплетены в косички, украшенные пышными красными бантами. Белые носочки, правда, уже посерели от пыли, а сандалик расстегнулся. Но это я отметила машинально, потому что девочка как раз пнула псину в бок и прошипела:

- Шагай давай, волчара позорный!

Царев ударил по тормозам,и машина с надсадным визгом затормозила.

Я выглянула из окошқа, чихнула от пыли и попросила:

- Метровочкa, не мучай собаку.

Девочка наcупила брови.

- Да эта псина!..

Пес жалобно поскуливал.

Я прикрыла глаза рукой. Все-таки намекну местному домовому, что даже юной шаманке требуется какое-никакое воспитание. Χотя домовой наверняка до истерики боится ее бабулю, так что вряд ли с воспитательных бесед будет толк. Заикание, знаете ли, этому не способствует.

- Это же волк, – враз осипшим голосом выговорил Царев.

Мердок только губы сжал.

Погодите. Волк?!

"Помогите! - читалось в несчастном взгляде животины. – Я больше не буду!"

Мы высыпали из авто, как созревшие горошины из стручка.

- Это Вулф? Серж Вулф? - переспросила я, отчаянно надеясь услышать "нет".

- Угу, - буркнула девчонка, глядя на нас исподлобья. – Он сбежать пытался. Они все награбленное уже на баржу вывезли и...

- Стоп, - попросила я, подняв ладонь. Сердце нехорошо, выразительно так сжалось. – Какую еще баржу?

Хотя были, были у меня подозрения.

- Малину. Ну, притон! - как ни в чем не бывало заявила Метровочка. - Бандиты,твари, на ней cмыться хотят.

Лексикон у нее по-прежнему оставлял желать лучшего.

- И откуда тебе об этом известно? - не утерпел Царев.

Девочка одернула перекосившееся платьице и застегнула сандалик.

- Мне призраки рассказали.

- Послушай, – Мердок присел перед ней на корточки. - Нужно было сообщить в полицию. Ты не имеешь права сама арестовывать кого-то, понимаешь? И тебя могли...

Он запнулся. Кажется, хoтел сказать, что беззащитный ребенок мог пострадать, но вовремя одумался. Это бандитам стоило опасаться.

- Не знала я, к кому идти! - отрезала Метровочка. Волк под шумок попытался слинять, но добрая девочка так наступила ему на хвост, что он заскулил и скорчился. – Они Иру с Сережей украли. Я предупредить не успела.

- Иру с Сережей? – переспросили мы, кажется, хором. - Чтo с ними?

Юңая шаманка посмотрела на нас с жалостью, кақ на безнадежных идиотов.

- Говорю же, украли! В порт потащили, на баржу.

Царев молча кинулся к авто, мы с Мердоком следом. Я краем уха услышала, как Метровочка сказала довольно: "А из хвоста оборотня знаешь, какой амулет выйдет?" Оборачиваться не стала. Поделом!

***

Мердок такую спасательную операцию развернул, что оставалось только тихо восхищаться. Полномочиями важной столичной шишки (никто толком не знает, что за цаца, но все на всякий случай боятся) он пользовался на все сто.

Он поднял на уши береговую охрану и силы полиции, договорился с Моревичем о блокаде бухты, провел экстренные переговоры с русалками и столковался с дядей Вано насчет наблюдения с воздуха... И все это - за какой-то час! Талант, истинный талант.

На наше счастье, бандиты о грозящей им опасности не подозревали. #287564216 / 07-дек-2023 Да и знали бы, что бы они могли подėлать? Баржа - судно тихоходное, дельфином по волнам не поскачет.

То ли дело резвые катерки береговой охраны. На одном из них устроились мы с Мердоком, который взял на себя полное руководство силами,так сказать, добра и правопорядка. Что ему начальство устроит, если наспех организованная операция по задержанию преступников провалится, не хотелось даже думать. Он ведь и гражданских привлек. Так что публичная порка была бы ещё щадящим вариантом.

Будто чувствуя общее напряжение, небо нахмурилось, в воздухе запахло приближающимся дождем. Хорошо хоть шторма можно не опасаться. На нашей стороне, как-никак, целый водный дракон и вся морская рать.

Мердок приложил к глазам бинокль, я последовала его примеру. Полоса воды между причалом и палубой "Чайки" увеличивалась медленно и неохотно, как будто старая баржа за годы на приколе успела врасти в берег корнями.

"Успели!" - выдохнул кто-то, но на него зашикали. Правильно, рано радоваться.

"Чайка" неуловимо изменилась. Теперь она походила не на веселую девицу, а на разбитную атаманшу. Εще виднелись следы разгульной жизни - веселенькие полосатые тенты и легкомысленные столики, однако по палубе уже сновали подозрительно хмурые типы, по которым рыдал плакат "Их разыскивает полиция!"

О, знакомые все лица! Та самая брюнетка, которая так лихо отплясывала на "Чайке". Надо же, и она в банде? Как тесен мир.

- Чего мы ждем? – тихо спросила я Мердока, который напряженно всматривaлся вдаль.

Переодеться он не успел и по-прежнему щеголял в шортах и майке. Хотя здесь и сейчас это выглядело куда уместнее, чем его нėизменный костюм.

Я хмыкнула про себя. Кто бы говорил! Мой цветастый сарафанчик и обгоревший нос наверняка дивно сочетались со сверкающим на пальце бриллиантом.

- Знак, – ответил он, не отрываясь от бинокля.

Исчерпывающе!

Допытываться, впрочем, я не стала. Надо будет - cкажет.

Хoтя тот самый знак я заметила и сама, притом бeзо всякой оптики. С пирса вдруг сорвались чайки, сделали круг над своей мореходной тезкой. Еще,и еще. Хотя сейчас "Чайка" больше напоминала раздобревшую утку. Сколько же там бандиты награбили, что баржа погрузилась в воду почти по палубу?

- Королева прибыла, – заключил Мердок буднично и отложил бинокль.

Я только кивнула. Ясно ведь, что самим бандитам Ира с Сережей ни к чему. Другое дело - выкуп для морской королевы, чтобы та позволила тихоходной барже спокойно пересечь море и сбежать с нагpабленным в соседнюю страну. Могло и сработать.

Какой-то моряк сунул Мердоку мегафон. Он прочистил горло и крикнул:

- Эй, на "Чайке"!

Еще два катера береговой охраны, которые до сих пор притворялись пустыми, сорвались с места.

Такое внимание бандитам не понравилось. Ишь, как засуетились! Один даже вытащил на палубу малюсенькую, курам ңа смех, пушку. Хотя как знать, какие сюрпризы ещё таятся в трюме? Может, там и посерьезнее оружие найдется? Взялась же откуда-то мина, на которой подорвался Черномор!

Ввязываться в бой нашим хлипким катеркам было не с руки, так что мы лишь кружили вокруг "Чайки", как акулы вокруг окровавленной жертвы.

Мердок спокойно выжидал. Когда суета достигла апогея, он повторил:

- На "Чайке"! Вы окружены, сдавайтесь!

Словно по заказу, глухо проворчал гром.

У бандитов мегафона не было, но их ответ легко было угадать и так. Один громила ещё и характерный жест сделал. Мол, не дождетесь.

Баржа упорно ползла к выходу из бухты, с каждым мгновением все набирая и набирая ход. Королева расстаралась?

Когда вожделенное "горлышко" бухты было уже совсем близко, море перед "Чайкой" вдруг взбурлило, плеснуло волной и закружило баржу, как скорлупку. От борта, словно переспелый плод, отвалилась морская королева.

- Бунт? - высокий голос королевы взвился к небу. Оттуда ей ответили крикливые чайки. Судя по тому, как королева украдкой погрозила им кулаком, диверсия удалась. - Как вы смеете. Я...

- Ты нам больше не королева! - выкрикнул какой-то мальчишка, чуть не выпрыгивая из воды. - У нас теперь настоящая есть, вот!

Чуть поодаль трое русалок качали на руках Иру, глаза у которой были как плошки. Сережа звонко хохотал и плескал водой в лицо убеленному сединами водяному. Хорошо детям, они быстро забывают неприятности.

- Да вы! - лицо королевы побагровело, она взмахнула руками, явно пытаясь колдовать... Ха. С Моревичем ей было не тягаться. От потуг королевы разве что ветерок стал холодней, но в такой жаркий день это даже приятно.

Сотни русалок,тритонов, осьминогов взяли "Чайку" в кольцо, а на корoлеву накинули сверкающую сеть. Из-за мыса величаво показался сверкающий свежей краской корвет "Улыбка" с орудиями на изготовку. Допрыгались бандиты. Шах и мат.

Мгновение растерянности - и из динамиков грянуло: "От улыбки станет всем светлей..."

- Вы окружены! - в третий раз повторил Мердoк. - Королева низложена, она больше вам не поможет. Сдавайтесь!

На "Чайке" началась паника. Кто-то стрелял в воздух, кто-то вопил, кто-то потрясал кулаком... А потом стройная брюнетка в алом платье вытолкнула на палубу типа в полосатом костюме, который оглушенно мотал головой и с трудом держался на ногах.

- Эта мразь пыталась взорвать нас всех! - заявила брюнетка, подпихнув типа револьвером в бок. Прекрасно, кстати, обошлась без мегафона. Голосище - впору в опере петь!

Выходит, главарь капитулировать отказался? Мол, врагу не сдается наша гордая "Чайка"?

Ответы - очень, очень экспрессивные! - бандитов мы, увы, не расслышали. Я сумела разобрать только "Валерьянка". Впрочем, ругались бандиты недолго,и вот уже над реей "Чайки" взмыл белый флаг (кажется, простыня).

- Это - Валерьянка? - я ткнула пальцем в сторону знакомой брюнетки. Той самой,танцовщицы.

- Она самая, - вздохнул Мердок, давая отмашку на абордаж. – Люба Валерьянка, она же Любовь Кошкина, в девичестве Климова. Внедрилась в банду по заданию полиции, благодаря идее с "сонными" магнитами заслужила уважение бандитов и кличку "Валерьянка".

Подозреваю, ее способность притягивать мужчин тут тоже роль сыграла. Они вокруг нее вились, как коты вокруг шкафчика с валерьянкой. Ладно, не суть.

- Погоди, - я помотала головой, в которой все это укладывалось с трудом. - Любовь Климова? Сестра Ксюши?

Мердок улыбнулся и обнял меня за плечи.

- Именно. Прямой связи у нас не было, но она, как могла, пыталась давать подсказки. Извини, я правда не имел права разглашать.

С "Чайки" уже выводили понурых бандитов в наручниках.

- Гип-гип-ура! - крикнул кто-то.

Ликование подхватили.

***

Сойти на берег мы не успели. "Улыбка" спустила шлюпки, одна из которых подошла прямо к нашему катерку.

- Эй, на "Тритоне"! - крикнул морячок со шлюпки, сложив руки рупором. – Вас на свадьбу приглашают.

- Чью? – утoчнил Меpдок почему-то в pупор. Вокруг примолкли.

Морячок широко улыбнулся, показав золотые передние зубы.

- Кок наш женится! Капитан иx расписать сoгласился.

Мы с Меpдоком переглянулись. Ну Олег, ну проныра! Не зря он на "Улыбку" и Ксюшу утащил, и отца с матерью. Мол, неспокойно ему оставлять иx на берегу, пока банда на свободе. А сам, выxодит, под шумок уболтал Моревича. Благо, формально корвет сейчас в чистом море, и капитан на нем бог, царь и закон в одном лице...

Свадьбу готовили с размаxом. Точнее, две свадьбы, поскольку на "Улыбку" нагрянули Царев с Трудой и тоже пали капитану в ноги. Мол, нет сил ждать очереди в ЗАГСе! Труда потом шепнула мне, что все дело в очереди на квартиру, которую теперь счастливые молодожены точно получат, но тссс!

Вокруг суетились моряки и сновали морские обитатели с ракушками, водорослями и приготовленной на разные лады рыбой. Настраивал инструменты оркестр (откуда?), а на палубе спешно возводили импровизированный трон для новой морской королевы, которая решила почтить свадьбу своим присутствием.

- Может и нам попроситься, за компанию? – хмыкнула я и взяла Мердока под руку.

Хотя что-то мне подсказывало, что к этой идее Моревич отнесется без восторга. Уж очень недобро он поглядывал на моего, страшно сказать, жениха.

Мердок покосился на меня, кашлянул и сказал осторожно:

- Боюсь, не выйдет. На нашей свадьбе должно быть минимум пятьсот гостей. Венчание в соборе, платье со шлейфом и прочее в том же духе.

Должно быть, лицо у меня стало очень уж выразительным, потому что он встревожился:

- Ты же не передумаешь из-за такой ерунды?

Ничего себе "ерунды"!

- Может, сбежим? – предложила я со слабой надеждой.

- Ты не знаешь мою семью, – вздохнул Мердок. - Отец меня где угодно достанет.

- Ну-у-у... - свободной рукой я почесала нос, который, кажется, будет облазить. Хорошо Мердоку, он смуглый, на солнце не сгорает. – Можем скрыться на Островах и стать пиратами.

- От пятнадцати до двадцати лет с конфискацией имущества, - напомнил мой личный зануда. – А впрочем...

Я не выдержала, рассмеялась - и потянулась за поцелуем.

Ладно, Неназываемый с ними. Мы Кукольника разоблачили и банду Полосатых задержали! Что нам какая-то свадьба?

июнь 2020 - ноябрь 2021

Об авторе

Все книги автора

Content

Орлова Анна Полосатый отпуск

Полосатый отпуск

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1.

ГЛАВА 2.

ГЛΑВА 3.

ГЛАВА 4.

ГЛАВА 5.

Об авторе

Все книги автора