Руда Александра

Издранные события из жизни Великой Ольгерды

Александра Руда. Издранные события из жизни Великой Ольгерды

Сборник рассказов.

Первая встреча.

Ирга шел по коридору главного корпуса Университета магии, размышляя, сможет ли он сегодня попасть на консультацию к профессору Партику или нет. Вступительная компания была в самом разгаре, и преподаватели факультета практической магии были очень заняты.

В этом году итак популярный у абиториентов факультет стал просто-таки сверхпопулярным. Корона повысила расценки за работу практиков, работающих в провинции, и это вызвало ажиотаж. В Сумеречных горах снова было неспокойно, а в Кубори во время очередного переворота обе стороны во всю использовали боевых магов. Теперь в соседней стране не хватало практиков, нежить плодилась и радовалась жизни. Куборский правитель в три раза поднял вознаграждение за голову каждой твари, и ситорские практики дружно отправились на заработки. Теодор XIII призадумался и решил вернуть магов обратно с помощью денежной приманки и введения льгот. Например, всем сотрудникам управления магией в любом городе теперь предоставлялось бесплатное служебное жилье и не койка в общежитии, а полноценная квартира.

Декан практического факультета, посмотрев на толпу под дверями приемной комиссии, переговорил с ученым советом и ввел в перечень экзаменов сдачу нормативов по физкультуре. Раньше этим на факультете никто не заморачивался. У будущих практиков было полтора года, чтобы привести себя в форму. Потом они отправлялись на первое полевое испытание, и слабаки отсеивались сами по естественным причинам.

Ирга усмехнулся, вспомнив, как два его однокурсника сбежали, едва увидев настоящего, откормленного упыря, а не полудохлое существо из университетской лаборатории.

«Очередь соблюдайте! Очередь!» разнеслось по коридору, Ирга замер. Это же голос его сокурсника Неску. Значит, все-таки преподаватели выполнили свою угрозу привлечь студентов к делу организации толпы абитуриентов в упорядоченное стадо. Неску был куборцем, и уклониться от этого дела под предлогом в моей родной деревне что-то на кладбище неспокойно, съезжу-проверю, не смог. Ирге посчастливилось только потому, что он отлеживался в доме исцеления после встречи с вампиром, на которого в одной деревушке наткнулся студенческий патруль.

Такие патрули чаще всего были формальностью для успокоения местных жителей. Считалось, что для студентов это тоже полезно. Например, они учились долго находиться в седле и не реагировать на оскорбительное шипение деревенских бабок-знахарок. Однако иногда патруль натыкался на действительно опасных тварей. Каким образом вампир оказался так близко к Чистякову, Ирга не знал. Впрочем, тогда его это волновало очень мало. Главное — выжить. А разбираться потом будет специальная комиссия. Из трех человек патруля живым остался только он. Если бы не боевой опыт, полученный еще в сумеречных горах, то шансов бы и у него не было.

В дом исцеления Иргу привезли жители той деревни, которую он избавил от вампира, крепко связав для верности. Ох, и ругали же целители, когда его развязывали. Ирга к тому времени пришел в себя и не мог сдержать стонов. Руки и ноги уже не только затекли, но и посинели.

— Ирга, помоги! — охрипшим голосом завопил Неску, увидев сокурсника. Однако Ирга сделал вид, что не услышал, развернулся и решительно зашагал в другую сторону. Зачем тратить время на бестолковых абитуриентов, когда его можно потратить на что-нибудь более приятное?

У дверей приемной комиссии факультета теоретической магии Ирга притормозил. Тишина, царившая в этом коридоре, казалась зловещей. Впрочем, как и большинство соучеников, Ирга разделял мнение, что на этом факультете учатся по крайней мере странные маги. Это если еще мягко сказать. Однако среди них попадались и симпатичные девушки, с радостью обеспечивающие будущему некроманту приятные во всех отношениях вечер. Как, например, Дина, сейчас подкрадывающаяся к нему на цыпочках. Резкий запах парфюма выдал девушку за несколько шагов. Однако Ирга дождался, пока она подойдет поближе и закроет ему глаза ладонями, прижавшись к спине большой грудью. Зачем лишать себя удовольствия?

— Угадай, кто? — Томна спросила Дина ему в ухо.

Ирга сморщил нос, стараясь не чихнуть от запаха духов, и ответил.

— Наверное, самая соблазнительная девушка теоретического факультета.

— Верно.

Дина обвела Иргу руками. А у нас все ушли на обед. Кабинет совершенно свободен. Он намек понял и открыл дверь, пропустив перед собой Дину. Она села за свой стол секретаря приемной комиссии, подперла подбородок руками и взглянула на Иргу из-под ресниц.

—Давно тебя не было видно. Мы с девчонками даже решили, что ты себе какую-то зазнобу нашёл. Поэтому в нашем общежитии и не появляешься. Мы скучали.

Предположить, что студент практического факультета может получить ранение, они, конечно, не могли, как и наведаться в дом исцеления. Ирга подавил мимолетное раздражение и улыбнулся. Чего он от них ждал? Ни девушки никогда не питали иллюзий относительно известного университетского сердцееда, ни он не думал, что подружки на вечер будут о нем искренне беспокоиться. Но все-таки иногда он вспоминал, как хлопотал он один вокруг отца, стояло тому только чихнуть.

Ирга тряхнул головой, изгоняя грустные мысли, и длинная черная челка упала на лицо. Это было очень удобно. Под волосами можно было скрыть выражение глаз.

— Я? Зазнобу? — рассмеялся он. — Динусик, я и моногамия несовместимы.

— А я и ты на этот вечер совместимы?

— Дай-ка подумать. Моя соседка по комнате уехала. Дина протянула руку и расстегнула две верхние пуговки на его рубашке, провела пальцами по груди.

— Ну-ну, — сказал Ирга, присаживаясь на стол и заглядывая в декольте собеседницы.

— Что же мы тогда будем делать вечером? Дина засмеялась и облизнула губы.

— Я великий медиум, — сказал Ирга. Его настроение улучшалось с каждой минутой.

— Я умею читать мысли. Этим вечером мы будем заниматься теоретической магией.

— Практической? — кокетливо сказала Дина.

— Прикладной.

— Прикладной или накладной? А может, двигательной? Дина фыркнула, пытаясь изобразить смущение.

Вдруг Ирга услышал злой голос.

— Эй, послушайте, вам абитуриенты нужны? В дверях стояла девушка с совершенно заурядной внешностью, но вся какая-то несуразная. Прическа начёс, которая была популярна несколько лет назад, а в провинциальных городках до сих пор считавшаяся самым лучшим вариантом для официальных мероприятий. Растерянное лицо, помада на губах немного поплыла. Костюм наверняка лучше в гардеробе, но не по фигуре и слишком теплый для этой погоды. Большой старомодный чемодан. По вискам девушки стекал пот. Несколько прядей, выбившихся из прически, прилипли к шее.

— А вы пришли поступать на теоретика? Дина с жалостью оглядела девушку.

— Впрочем, оно и видно. Она засмеялась, поглядывая на Иргу. Однако ему было не смешно. Эта девушка из провинции напомнила ему младшую сестру, когда та, такая же отчаявшаяся, но решительная, в немодном платье и с чемоданом, появилась однажды у него в дверях комнаты общежития.

Как правило, магический дар у детей проявляется лет в 11-12. У одаренных детей магов значительно раньше. Иргу отец начал тренировать едва ли не с рождения, даже мысли не допуская, что его сын может быть обычным человеком. На дочерей он обращал куда меньше внимания. Впрочем, Инна никакой склонности к магии не демонстрировала. Она с радостью возилась с цветами, помогала матери по хозяйству и не особо интересовалась науками. Зато Элиса лет в восемь во время драки с соседским мальчишкой влепила ему по лицу магической энергией. К счастью, удар был очень слабеньким, и участники драки больше испугались, чем пострадали.

Тогда Ирга, учившийся в лицеи, был дома, помирил и исцелил детей, а потом пошел к отцу.

— Моя дочь не будет магом, — заявил Рауль. — Хватит с меня твоей матери.

— Магический дар нужно развивать. Напомнил Ирга прописную истину.

— Она и будет его развивать. Пусть оканчивает местный магический лицей, и хватит с нее.

— Ты согласен на то, чтобы твоя дочь была помощницей целителя или гадалкой? — Поразился Ирга.

— А почему же тогда ты постоянно твердил мне, что я должен быть лучшим, еще лучше, еще лучше?

— Потому что ты мой сын. Если ты будешь лучшим, ты не погибнешь. Но она моя дочь. Я не допущу, чтобы Элиса стала магом.

— Ты плохо знаешь свою дочь. — Это был первый раз, когда Ирга осмелился серьёзно возразить отцу. — Она характером в тебя. Если ты не позволишь ей получить образование, то это принесёт проблемы всем окружающим.

— Ты учишь меня, что мне делать с моими дочерьми? — Спылил Рауль.

— Отец, ты же был постоянно на работе, а я их нянчил с рождения. И Элиса не удовлетворится местным лицеям.

— В моей семье больше не будет женщин-магов. Никогда. Понял? Знахарка-гадалка, специалист по геморрою для местных стариков. Все лучше, чем могила на кладбище. Ты будешь лучшим, и я буду тобой гордиться. Элиса, любая проблема от живой дочери лучше, чем отсутствие проблем от мёртвой.

Тогда Ирга признал правоту отца, пока Элиса не постучалась к нему в дверь комнаты общежития. Ирга, студент факультета боевой магии Рариторского университета, открыл дверь и увидел сестру. С огромным чемоданом, растрепанную, перепуганную, в костюме не по погоде. В Раритории всегда царила промозглая слякоть, которой сестренка оказалась не готова.

— Я сбежала из дома, — заявила она, отчаянно храбрясь. — Я хочу учиться в Ролитторском магическом лице, и ты меня домой не отправишь! — Ирга посторонился и пропустил Илису в комнату.

— А отец знает?

— Ага. Его вестник догнал меня по дороге. Вот.

Она протянула измятого голубка. Ирга пробежал по ровным, четким строчкам взглядом. В вестнике отец сообщал, что воле дочери препятствовать не будет, но и помогать тоже не собирается. Пусть сама выкручивается, а он посмотрит, насколько хватит ее решительности.

— В рариторском лице платное обучение. — сказал Ирга. — И прием только после сдачи экзаменов по государственной общеобразовательной программе.

— Ее прошла экстерном, — сообщила Элиса, доставая из чемодана сертификат. Я вместо посещения школы зубрила день и ночь, и сдала. Ирга посмотрел на сертификат и вздохнул. Средний балл. Удовлетворительно. Если бы он сдал хотя бы один экзамен, да что там экзамен? Любое домашнее задание на эту оценку. Отец бы ему такое устроил. Отчитывал бы весь вечер в кабинете, а потом сам бы месяц экзаменовал и заставлял переписывать каждую строчку в тетради по три раза.

— И что ты собираешься делать? — спросил Ирга у младшей сестры. — Деньги у тебя есть?

Девочка помотала головой и посмотрела на него доверчивыми карими глазами точно так же, как смотрела на всемогущего старшего брата с самого рождения. Ирга молчал. Честно говоря, приезд Элисы уже ломал некоторые его планы, но если она останется в Раритории, то можно будет попрощаться вообще со всеми планами. Ирга худобедно содержал себя, получая повышенную стипендию и подрабатывая по вечерам то в кабачке вышибалой, то репетитором для юного мага. Магические услуги как таковые, тем более от недоучки, в Раритории никому не были нужны. Здесь и так концентрация и конкуренция магов была максимальной в королевстве, способствовала близость Сумеречных гор. Ирга напряженно думал. Он понимал, почему Элиса не хочет учиться в магическом лицеи родного города. Уровень образования там был очень низким. Все маломальски толковые маги или служили в боевых патрулях или работали в Рариторе. В Рариторском лицее учились очень сильные и талантливые подростки и молодые маги. Либо ты силен, либо ты не выживешь в Сумеречных горах. Пауза затягивалась. Глаза Элисы постепенно наполнялись слезами. Нижняя губа задрожала.

— Что ж, — глухо сказала она, — я сама выкручусь как-нибудь.

Ирга тяжело вздохнул.

— Ага, выкрутиться как же!

Девчушка поняла, что брат дал слабину, и заревела громко от души, а потом бросилась к Ирге и уткнулась ему головой в солнечное сплетение. Ее худенькие плечи вздрагивали, она задыхалась и икала, обхватив его руками так, словно он был ее спасательным кругом. Черная рубашка Ирги быстро промокла. Он прижал сестру к себе и погладил по голове.

— Не нужно самой. — Ласково сказал он. — У тебя же есть я.

Пока Элиса спала на его кровати после тяжелой дороги, Ирга успел сбегать в лицей и узнал расценки на обучение. За него-то платил отец, посчитал сумму месячного содержания девушки-подростка в лицейском интернате, обхватил голову руками, немного посидел на лавочке в парке, не обращая внимания на дождь. Старший брат. Старший. Лучший. Сильный. Он пошел наниматься в боевой патруль. В университете взял академический отпуск. Отец на следующий же день явился в Раритор.

Ирга и Элиса рядышком сидели на кровати, а Рауль стоял над ними, его глаза так и метали молнии.

— Зачем? — прошипел он. — Зачем ты бросил учебу?

— Я боевой маг. Мужественно ответил Ирга.

Элиса не скрывала свой страх и дрожала, уткнувшись брату в грудь.

— Мне нужен опыт.

— Ты недоучка! Кинул отец. — Недоучка! Ты погибнешь в первом же бою!

— А как мне иначе заработать денег? Ты ведь отказался платить за обучение Элисы?

— Потому что это дурость!

— Я так не считаю.

У Рауля заходили желваки. Элиса пискнула и так вцепилась в руку брата, что он чуть не вскрикнул от боли.

— Если ты погибнешь, — сказал Рауль таким тоном, что у Ирги сердце замерло от ужаса. — Я тебя подниму, и ты глубоко пожалеешь о своих поступках.

Угроза была страшной. Рауль считался одним из лучших некромантов в сопредельных странах. И, насколько знал Ирга, не сторонился даже чёрной магии.

Достойный сын Ириады Искальской и Рауля Иронта не погиб в первом бою. И во втором не погиб. И через месяц все еще оставался жив. Конечно, паренька студента жалели и не посылали на передовую, но часто ситуация поворачивалась так, что необходимы были все силы, имеющиеся в наличии магов.

— Зачем ты здесь? — как-то спросил его командир отряда.

— Деньги нужны, сестру содержу.

— Мне жаль тебя, парень, — сказал еще молодой, но уже полностью седой маг.

— Ты талантлив, ты силен, но здесь ты себя загубишь.

— Почему же? — Вяло спросил Ирга.

После перерасхода энергии очень хотелось спать. Он заваривал себе целебный чай из последних сил. Такая роскошь, как сесть и подумать о своей жизни, ему уже месяц была недоступна.

— А что тебя здесь ждёт? Даже пятёркой командовать не поставят. У тебя элементарного образования не хватает, и лицензию боевого мага не получишь. Ты, конечно, научился применять боевые заклятия, но это всё. Зачем тебе знания о пятом-десятом способе окончательного упокоения вампира? Парень, доучившись ты можешь сделать значительно больше.

— А деньги?

— Деньги? — Командир задумался, ероша седой ёжик волос.

— А поезжай-ка ты в Чистяково. Я сам оттуда. Там хороший университет. Дают отличную теоретическую базу. А практику сам наверстаешь. Тем более в Чистяково талантливый маг всегда найдёт себе работу. Даже если он студент.

В следующий приезд в Раритор Ирга почитал о Чистяковском университете. Боевая магия там преподавалась на слабеньком уровне, зато кафедра некромантии славилась по всему королевству.

«Превзойти отца в некромантии» — эта мысль Ирге очень понравилась. Несколько месяцев он ее обдумывал, а потом окончательно забрал документы из Рариторского университета.

Элиса восприняла эту новость громким рыданием. Он за эти три месяца стал для нее самым дорогим и самым близким человеком в мире. — Как я буду здесь одна? Совсем одна? Я так не смогу! Я уеду с тобой в Чистиково!

— Я буду высылать тебе деньги. — Успокаивал её Ирга. — Мы будем писать друг другу.

— Я еду с тобой!

— Элиса, я переезжаю в совершенно незнакомый город. Как я могу тебя забрать?

— Я не знаю, есть ли там лицей с интернатом.

— Я пока не смогу снять нам жильё. Первое время у нас не будет денег даже на продукты.

— Если ты меня не возьмешь, я приеду сама. Ирга, пожалуйста!

Ирга поддался на мольбы сестры, отложил обучение до лучших времен и снова вернулся в патруль. Однако на этот раз ему не повезло. Умертие, которое пересекло линию границы, оказалось настолько мощным, что весь отряд оказался в доме исцеления. Если бы не командир, тот самый седовласый маг, ценой своей жизни остановивший продвижение нежити, последствия могли быть куда печальнее и не только для отряда, но и для ближайшего человеческого поселения.

Элиса дневала и ночевала в доме исцеления. Она сидела у кровати Ирги, готовая откликнуться на любой его вздох, и писала конспекты. Чуть только Ирга начал поправляться, то стал помогать сестре с домашними заданиями. Как раз в момент объяснения принципа действия одного из заклинаний их застал Рауль. Он и Надин приехали в Раритор после того, как случайно узнали, что сын в доме исцеления. Ирга запретил сообщать об этом родным, но кто-то из старых приятелей Рауля все же проболтался. Надин, увидев Иргу в лубках и бинтах, всплеснула руками и кинулась к его кровати.

За что Ирга ценил мачеху, так это за то, что она всегда относилась к нему с той же любовью, что и к родным дочерям. Пока Надин обнимала Элису и целовала Иргу, осторожно гладя его по пальцам, Рауль молчал, а потом проронил.

— Вижу, вы оба настроены серьезно.

— Серьезнее некуда. Заверил его Ирга.

— Почему ты забрал документы из университета? Окончательно решил себя похоронить?

— Я перевожусь.

— Куда?

— В Чистяково. — Рауль горько засмеялся. — Лучше бы ты продолжал себя хоронить в горах. Хоть какая-то польза была бы.

— Я собираюсь на кафедру некромантии.

Отец поднял брови.

— Вот как? — Ирга спокойно выдержал его взгляд. Наверное, впервые в жизни. Губы Рауля искренела улыбка.

— Хорошо, сынок, посмотрим, чего ты стоишь в некромантии. Ну а потом не жалуйся.

— Разве я когда-нибудь жаловался?

— Идем, Надин. — Велел Рауль. — Элиса, заканчивай свои посиделки у брата. Он уже не умирает. Я оплатил твоё обучение до выпускного класса. Только посмей получить оценку ниже отличной. Деньги на жизнь тебе мать будет высылать.

— О, папа! — просияла Элиса. — И чтобы на всех выходных приезжала домой. Знаю я вас, юных вертихвосток.

Когда за Раулем закрылась дверь, Элиса принялась танцевать по палате. «Ирга, у нас получилось! Получилось! Мы ему доказали! Доказали!» У Ирги сил хватило только на то, чтобы кивнуть. Привкус победы над отцом почему-то отдавал горечью.

Через неделю Ирга переехал в Чистяково. Полгода работал помощником в отделе некромантии и городского управления магией, а потом продолжил учебу в университете. Идти за деньгами к отцу Ирге не позволила гордость, поэтому первый месяц в новом городе он прожил впроголодь. А потом Ирга заметил, что молодой маг, загадочно мрачный, прибывший из окутанных легендами сумеречных гор, вызывает у девушек повышенный интерес. Он отвлекся от изучения учебников, ему предстояла сдача академической разницы и стал дарить свое внимание женщинам. Они таяли от его ласковых улыбок и сильных рук, а он имел возможность нормально помыться и даже постирать свою одежду.

Помощнику отдела некромантии полагалась койка в единственной общежитской комнате управления. Там периодически ночевали маги, практикующие в провинции, и приезжающие за продлением лицензии, просители, а иногда женатые сотрудники, скрывающиеся от семейного скандала. Бывало, Ирга наслаждался одиночеством, а бывало так, что всех десяти коек не хватало, и посетители управления спали на полу.

Позже Ирга обнаружил, что работы для магов Чистякова действительно много. Особенно хорошо оплачивались полулегальные заказы, с которыми клиенты не решались идти к рецензированным магам. Начинающий некромант внимательно следил, чтобы напрямую не нарушать законы королевства, а в остальном на него можно было положиться.

Когда Ирга сдал все экзамены для зачисления на третий курс кафедры некромантии Чистяковского университета и получил комнату в общежитии, то какое-то время просто лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Лучший выпускник магического лицея, один из самых ярких студентов факультета боевой магии, сын самой Ириады Искальской, которому уже на третьем курсе Рариторского университета пророчили аспирантуру и магистрскую степень. Разве мог он год назад подумать, что его жизнь полностью перевернет появление в дверях встрепанной сестры с отчаянным взглядом? Ах, если бы Ирга учился на факультете провидцев, если бы он уделял предсказаниям чуть больше времени, тогда бы, завидев в дверях провинциальную девушку, желающую поступить на факультет теоретической магии, он бы попрощался с Диной и пошел бы на встречу с профессором Партиком. Но абитуриентка так напомнила ему Элису, хоть и была старше, но еще совсем неопытная девица, что Ирге стало любопытно, и он остался. Хотел было взглядом подбодрить девушку, но она ответила ему презрительным выражением лица. «Даже так?» Будущий некромант соскочил со стола и прошелся по кабинету. Если он хоть что-то понимал в девушках, то сейчас начнется самое интересное.

— Я-то поступать. А вот вы чем тут занимаетесь? — храбрясь спросила девушка.

Ирга обернулся к Дине и послал ей луковую улыбку.

— Приемная комиссия на обеде, а я только секретарь, — недовольно ответила она. Сейчас Ирга развернется и уйдет, а ей до вечера сидеть скучать, и принесли же демоны эту девицу.

— Раз вы секретарь, пойдите и позовите, вижу у вас и так работы немного. — Дина вспыхнула, если абитуриентка закатит скандал, председатель комиссии, магистр Бев, будет очень недоволен. А те, кем бывал недоволен Бев, очень-очень об этом жалели.

— Дура! — кинула она, проходя мимо девушки.

Провинциалка не обманула ожидания Ирги.

— Накрашенная кукла!

Да, это не Элиса, которая кинулась бы драться, а потом побежала бы к брату прятаться. Ирга уселся на один из столов, сдвинутых в стене. Сейчас Дина обязательно позовет Бефа, а не какого-то другого преподавателя. Если магистр Чуйка будет не в духе, девушка выбежит отсюда в слезах и думать забудет о факультете.

Абитуриентка обернулась к Ирге и с вызовом спросила.

— Ну, тебе есть что сказать? — Ирга улыбнулся и вдруг неожиданно для себя ответил.

— Ты похожа на мокрого котенка. Девушка пару раз моргнула, но потом расправила плечи, вздохнула, собираясь силами, и попробовала пошутить.

— Надеюсь, что ты не из тех садистов, которые топят котят?

— Нет, я их не топлю. Я котят разделываю. — Ирга забавлялся. — Я некромант.

Абитуриентка вздрогнула. Все провинциалы боятся некромантов, и в общем-то не зря. Это на кладбищах крупных городов тишь да благодать, а вот там, где магов-практиков мало, кто только не заводится. Стоит повыситься магическому фону, как сразу у жителей появляются проблемы. С чем-то справляются маги-практики, а вот некромантов зовут, когда ситуация уже действительно серьезная.

Девушка молчала, а Ирга смотрел в окно. Он любил спокойный ровный шум, который означал, что вокруг все в порядке.

— Ну, чего стоим? Садись за стол, раз пришла.

Да, Дина действительно позвала Бефа, оторвав его от обеда. Говорят, Бефа не проведешь. Интересно, как он отнесется к этой абитуриентке?

— Я преподаватель Бев. Иронто, а вы что здесь делаете? Решили стать теоретиком?

— Нет. — Ирга постарался, чтобы это прозвучало не сильно резко. Теоретиком кошмар какой! — Мое призвание вы знаете. Я просто жду. Ее же надо будет проводить.

На самом деле Ирге было скучно. Прекрасный летний день. Первый день после выздоровления. Почему бы не посвятить его разнообразной помощи девушкам?

Бев кивнул и принялся беседовать с абитуриенткой.

— Вы ведь хотели поступать на факультет практической магии. Правильно? Почему же передумали?

К удивлению Ирги, девушка ответила честно. «Я физкультуру не сдам».

Ирга засмеялся. Надо же! А он думал, что она начнет говорить что-то о том, что это не женское дело и прочую чепуху. Девушка действительно не выглядела любительницей спорта. Немного полновато, да и двигается совсем не так, как те, кто проводит много времени в тренировочных залах.

Беф взглянул на Иргу суровым взглядом, и он тут же замолчал. Не зли Бефа — одно из главных студенческих правил. Ирга перестал вслушиваться в стандартную беседу с поступающей и опять посмотрел в окно. Там два гнома, делавито, тащили куда-то какой-то механизм устрашающего вида. Самого Иргу магистр гонял по начертательной магии очень долго. В Рариторе она преподавалась факультативом. Боевым магам медленный и требующий точности раздел магии попросту был не нужен. Ирге начертательная магия давалась с трудом, но не в его правилах было сдаваться.

О том, что Беф знаком с его отцом, Ирга узнал совершенно случайно. Рауль тогда приехал в Чистяково по делу и заглянул к сыну. Они прогуливались возле университета и наткнулись на Бефа. Маги обменялись рукопожатием.

— Как мой? — спросил Рауль, кивнув на Иргу.

— Сам у него спроси. — пожал плечами Беф.

— Что он, школьник, чтобы я за него докладывал? Может, ещё ему в дневнике запись сделать?

А вот преподаватели в Рариторе готовы были по просьбе отца рассказать об Ирге все подробности. М-да.

Ирга вынырнул из раздумий, услышав схлип. Плечи девушки дрожали. Ну вот, он так и знал. Десять минут разговора, и у факультета теоретической магии одной абитуренткой меньше. Проводить вечер с мстительной Диной Ирги расхотелось. Отыгрываться на слабых некрасиво. Однако Бев вместо того, чтобы приказать девушке выйти, мягко сказал.

— Зайдите в библиотеку. Там всегда нужны люди. Тем более вы хорошо кончили лицей.

Ирга сразу все понял. Видимо, родители против поступления в университет, и девушка крайне стеснена в средствах. Он увидел кивок Бефа, подхватил чемодан новой студентки и пошел вперед, насвистывая песенку. Ему было неловко. Девушка шла следом. Ирга обернулся. Она осилилась улыбнуться, хотя губы еще дрожали.

— Нам недалеко идти. — Подбодрил он ее. — Меня зовут Ирга, а фамилию мою ты уже слышала.

Девушка замялась. Странно, она же окончила лицей. Неужели верить, что нельзя открывать некроманту своего имени, иначе он после смерти превратит тебя в своего рабозомби?

— Я Ола, — сказала девушка решительно. — Меня зовут Ола Ляха.

Ирга улыбнулся, но Ола смотрела на него так сурово, что он отвернулся и пошел к общежитию теоретиков, по пути здоровая со знакомыми.

— Привет, Ирга! — Блондин имел обыкновение появляться внезапно. Впрочем, пока он платит Ирге деньги, пусть появляется как хочет.

— Блондин!

Ирга показал, что у него руки заняты чемоданом, чтобы Лим не обиделся, мол, некромант совсем загордился, уже на рукопожатие не отвечает.

— С чем пожаловал?

Может, у Блондина и было дело к Ирге. Однако он не упустил возможности поиздеваться над новенькой.

— Да вот, рассматриваю, какую ты себе зверушку завел. Что, для полноты коллекции не хватает такого чучела?

Ола стремительно покраснела и запыхтела. Ирга покачал головой. Если она будет так реагировать на подколки Блондина, то станет его любимой жертвой. Аристократ обошёл вокруг девушки, рассматривая её, словно таракана.

— Да, бедная провинциальная девочка, что же тебе дома не сиделось? — Ола молчала, на шее быстро-быстро билась жилка. — Ничего, вот пройдешь через постельку дяди Ирги, а потом через мою или наоборот.

Ирге стало неприятно. А что было бы с Элисой, если бы ее поначалу не защищал брат, а потом всесильный отец?

— Хватит, Блондин, это уже слишком.

Лим насмешливо развел руками и отправился по своим делам. Как только Ирга и Ола завернули за угол, так девушка обогнала некроманта и схватилась за чемодан.

— Отдай!

— Зачем? — удивился Ирга. Чемодан был довольно тяжелым, а до общежития еще идти и идти.

— Хватит, хватит! Я больше не хочу служить объектом для насмешек! — крикнула Ола.

— Я над тобой не смеялся, — спокойно ответил Ирга, не выпуская чемодан из рук.

Он старался понять настроение новой студентки. Стресс — Блондин с насмешками. Но зачем же срываться на него?

— Смеялся! Вы все надо мной смеётесь! Ирга не сдержался и фыркнул.

Выглядела Ола точь-в-точь как котёнок, который рычит на хозяина, вцепившись в кусочек мяса.

— Просто ты сейчас очень забавно выглядишь, — сказал он.

— Я не хочу быть зверушкой в твоей коллекции!

— Да я и не предлагал. — Удивился Ирга. Зачем? С такими девушками одни проблемы.

— Это ещё заслужить надо.

Ола слишком сильно дернула ручку чемодана. Защелки не выдержали и открылись. На землю посыпались вещи, а Ирга, которому прищемила палец, выронил чемодан. По щекам девушки покатились слезы. Она заталкивала в чемодан свой нехитрый скарб. Честное слово, даже у Элисы одежда была дороже. Ирга в этом хорошо разбирался. Он присел было помочь, но раскрасневшаяся девушка крикнула.

— Не трогай! Не хочу, чтобы ты еще!

Терпение Ирге лопнуло, и он с насмешкой произнес.

— Мне нравится перебирать женские вещи. Он хотел сказать еще кое-что, например, о том, что стоило бы прикупить пару блузок поновее.

Однако Ола хлестнула его по щеке юбкой. Железная пряжка больно ударила по едва зажившей скуле, и Ирга вскочил, сжав кулаки, чтобы не вскрикнуть от боли.

— Ненавижу тебя! — отчаянно закричала девушка. — Я не чучело! Я не зверушка! Я просто хочу учиться! Почему, почему вы все надо мной издеваетесь?

Она снизу вверх яростно сверкала на него глазами. Слезы были не отчаянные, а скорее злые. Ирга с интересом посмотрел на ее возмущение. Возможно, он ошибается, и Блондину не удастся так уж легко ее затравить. Когда она освоится и перестанет так легко взрываться, пожалуй, что с девушки и выйдет толк.

— Может, потому что ты на это так бурно реагируешь? — спросил Ирга таким же тоном, каким разговаривал с сестрами, наталкивая их на правильное решение задачки из учебника.

— Я не нуждаюсь в твоих советах! Гордо вскинула голову девушка, поднялась и потащила чемодан по дорожке.

— Общежитие в той стороне. — Махнул Ирга, развернулся и пошел разыскивать профессора Партика, выбросив новую студентку из головы.

Девчонка как девчонка, хоть и забавная, но сколько их тут таких! Разве мог тогда Ирга предположить, что его жизнь навсегда изменит появление в дверях приемной комиссии факультета теоретической магии девушки в костюме не по фигуре и с большим старомодным чемоданом? Что он будет ее любить так, что ради нее рискнет собственной жизнью и не один раз? Что он совершит главную ошибку в своей жизни, расставшись с ней? Он вспомнил ворох вещей, рассыпавшихся по дорожке студгородка. У неё всегда так. То вещи валяются, где попало, то «А, сегодня придёт клиент! А я о нём забыла!», то «Ирга, а у нас дома есть какая-то еда? Или я всё слопала?». Но почему же он возненавидел свою идеально прибранную комнату в рентауре уже через неделю? Он брал рубашки с полки, идеально выстиранные, выглаженные и сложенные, но они не пахли Олой, которая снова не смогла найти свою ночнушку и цапнула то, что первым попалось под руку. Он возвращался домой и не находил ее, рыдающей по какой-то ерундовой причине. Никто не превращал его упорядоченную жизнь в хаос. Не врывался в ванную, спеша, быстрее поделиться идеей нового артефакта. Не, не, не! Без этих «не» жизнь оказалась правильной и пресной, как диетическая жидкая овсянка, которую не делали острее даже рейды по сумеречным горам.

За последние два месяца Ирга выходил против страшных тварей, но ему не было и в половину так страшно, как сейчас на солнечной и мирной улице перед калиткой мастерской О.И.О. Решившись, он толкнул калитку и вошел во двор. Дверь дома была отварена. Видимо, вернувшиеся вчера артефактники проветривали помещение от затхлости.

Он осторожно заглянул внутрь в маленькую гостиную. Ола в юбке расцветки вырви глаз и в такой же рубашке стояла у двери комнаты Отто и с интересом туда заглядывала. Волосы, как обычно, были скручены в небрежный узел, закрепленной резной деревянной шпилькой. В ухе не было сережки, значит вчера друзья бурно отмечали свое возвращение. Похмельную Олу всегда страшно раздражали украшения. Ирга окинул взглядом ее стройную фигуру. Солнечный луч упал на руку Олы, осветив едва заметные шрамы. Их Ирга мог перечислить по всему телу Олы даже с закрытыми глазами. Небесные силы! Как же он ее любил! И как же он умудрился собственными руками испортить их жизнь!

Ола махнула головой, сдувая прядь, выбившуюся из причёски, и повернулась к дверям. Глаза её хищно блеснули. Эта война лёгкой не будет. Однако Ирга знал, что за ошибки следует расплачиваться, поэтому был к этому готов.

— Привет, милая! — сказал он как можно спокойнее.

— Я, — сказала Ола, проходя в центр гостиной и упирая руки в бока.

Сердце Ирге пропустило удар. Я что? Все же вышла в столице замуж за Блондина, и Отто сейчас разыскивает сундучок с драгоценностями в приданное? Сказала да Живко? Поняла, что рядом с Отто ей хорошо. Что, что она успела сделать за два дня, что они не виделись? Зная Олу, можно предположить, что масштаб этого «я» может колебаться от конца света до сломанного ногтя.

— Я в монастырь ухожу. Непорочных дев. — Сердце Ирги снова забилось в нормальном ритме.

— Монастырь. Прекрасно. — Если поставить рядом с ним палатку, то через две-три недели, когда Оле там надоест и она разнесет половину обители, как раз можно будет ее перехватить. — Ясно, — сказал он, подавляя внутреннее ликование.

— Все хорошо. Ничего непоправимого не случилось. Ушлый орк не успел. Или, наоборот, успел, но попал под горячую руку.

— Тортик будешь? Или уставом запрещено? — Ола подошла к столу, взяла тоненькую книжицу в синей обложке, такие массово раздавали возле храмов, и без энтузиазма ее пролистала.

Ирга терпеливо ждал, надеясь, что хотя бы немного успел изучить свою любимую женщину.

— Тортик?

Какая бы мысль ни царила в голове Олы от подаренного тортика, да еще из лучшей городской кондитерской девушка не откажется. Так и случилось.

Ола отбросила брошюру в сторону и подозрительно спросила

— Это с шоколадный?

— Шоколадный, бисквитный, с орехами, все, как ты любишь! — принялся подлизываться Ирга.

Надо учиться у проклятого орка. Он крепость по имени Ола берет планомерной осадой. Пока не взял, нужно действовать как можно решительнее.

Ирга был в городе всего час, но уже несколько человек рассказали ему о том, что Живка в его отсутствие времени зря не терял. Взгляд Олы значительно подобрел.

— Ставь на стол. Ирга хотел было закрепить успех, но в комнате появилась вторая крепость, взять которую будет еще тяжелее.

— О! — злобно сказал полугном. Ирга явился. — Мы как раз о тебе вспоминали. Ола в монастырь уходит. Если Отто не сменит гнев на милость, то вернуть Олу будет в разы тяжелее.

— Она уже сказала. — Ответил Ирга, как можно смиреннее.

Отто тортом не подкупишь и поцелуями не соблазнишь.

— Значит, делать тебе здесь больше нечего. — Злорадно сообщил полугном. — Опоздал, миленький. Надо было вчера приходить, до того, как ей в руки настойка налычьи попалось.

— Понятно. — Полугном тоже не в восторге от новой идеи Олы, но перед внешней угрозой традиционно встал на сторону лучшей подруги. Хорошо, что Ола не поменяла привычки. Хорошо, что Отто окружает ее заботой. Хорошо, что они не выгнали его сразу же, как только увидели. Есть шанс, и он его не упустит.

— Приятного аппетита, — сказал Ирга. — Было приятно вас увидеть.

Он развернулся и ушёл, хотя на это потребовалась вся решимость. Он любил эту прекрасную женщину и знал, что рано или поздно, но убедит её вернуться в его жизнь.

Настоящий боевой маг

Меня разбудил полный ужаса вопль. Я повернулась на другой бок и накрыла ухо подушкой. Вопль повторился. «Да что же это такое?» Я вскочила с кровати и вышла в коридор общежития, готовая доказывать всем и каждому, что утро еще не повод для воплей. И вообще, все приличные студенты должны быть на занятиях в университете, а не вопить на кухне и мешать бедным больным людям отдыхать. Я заявилась на кухню и мрачно уставилась на Илью, мага практика с первого курса. Он был достопримечательностью нашего этажа, заселенного в основном целителями и теоретиками. Но в общежитии практиков не было мест, вот и приходилось бедному Илье терпеть наше соседство.

С начала худенького и бледного мальчишку принялись лечить целительницы, отрабатывая на нем как выученные навыки, так и материнский инстинкт. Сероглазого паренька с копной русых волос так и хотелось обнять, откормить и уложить в постельку, предварительно прочитав сказочку. Прямо даже не верилось, что он смог сдать экзамены на практика и когда-то станет боевым магом, охотящимся на нежить.

Ходили слухи, что он являлся близким родственником кому-то из магистров, и именно поэтому его приняли. Как бы там ни было, Илья за два месяца проживания в общежитии продемонстрировал свою полную непреспособленность к жизни. Он был очень умен и при этом не мог сварить даже гречку. Если бы не сердобольные целительницы, он бы ходил голодным, грязным и оборванным.

— Ты почему орешь? — спросила я.

В принципе, умный маг-теоретик не должен заходить в то помещение, в котором орет боевой маг. Но у меня дико стреляло в ухе, и я готова была убить всех и каждого. Мне нужно было отлежаться сегодня в кровати и подождать, пока последствия неудачно примененного заклятия сойдут на нет. Кто сказал, что жизнь теоретика легче, чем у практика?

— Рыба! — провыл Илья, тыча пальцем в сторону стола.

В разделочную доску был воткнут нож, на котором трепыхалась рыбина.

— Ну и что? — спросила я.

— Рыба.

— И что?

— Она живая, шевелится.

— Это агония, — сказала я.

— Сейчас перестанет. Ты же купил живую рыбу, да?

— Да.

— И почему ей не отрубил голову сразу?

— Я хотел, она… Мне показалось, что она дохлая, а она как шевельнется.

— Илья, но ты же будущий боевой маг, подумаешь, рыбина?

Я прижала ладонь к уху, в котором каждый звук взрывался, отражался раскатом грома.

— Я первый раз убиваю живое существо.

— Ничего, в будущем ты это будешь делать постоянно. — Утешила я и попыталась уйти из кухни.

Однако Илья вцепился в мою руку и прошептал.

— Тебе не кажется, что она ведет себя странно?

— Кто?

— Рыбина.

Я задумчиво пощупала нагревающуюся шпильку в волосах и признала, есть такое дело. То есть она ведет себя абсолютно нормально для рыбы-зомби.

— Илюша, мальчик мой, кажется, ты мне не обо всем рассказал.

— Обо всём.

— Тогда откуда на кухне студенческого общежития появилась рыба-зомби? Ты проводил секретные эксперименты? Тебе лабораторию университета мало? Я, знаешь ли, на этом столе колбасу режу. Когда она у меня бывает, убери это и стол не забудь помыть.

— Не могу. Шепотом признался Илья.

— Почему?

— Я ее боюсь.

— И чему вас там на факультете учат? — вздохнула я. — Давай вернемся к началу. Итак, ты хотел убить рыбу. Она шевельнулась. А ты?

— Случайно выпустил магический заряд. Я ее убить хотел. а она…

Рыба не прекращала трепыхаться, и нож от вибрации выпал из доски. Рыбина подпрыгнула и шлепнулась на пол. Я рефлекторно отшатнулась, а Илья взвыл. В голове у меня зазвенело. Я выскочила из кухни и помчалась по коридору, не замечая ничего вокруг, и вдруг врезалась в кого-то.

— Ох! — сказал Трахим. — Ты куда несешься, Ола? Кстати, у меня есть дело к тебе. Лера сказала, что ты болеешь, и у тебя есть свободное время.

— Трахим, спаси прекрасную девушку! — воскликнула я. Друг покрутил головой и озадаченно спросил.

— Где она?

— Перед тобой, балда! У нас там на кухне рыба-зомби завелась!

— И труп? — Сказал Трахим. — Рыба что, акула?

— Где труп? — Я обернулась.

На пороге кухни без движения лежал Илья.

— И она его сейчас ест! — Зловещий прошипел Трахим.

— Чавк, чавк!

Мне стало не по себе.

— Иди, разберись!

Я подтолкнула друга к кухне.

— А сама страшно, да? А говорили ты в Раритории десятерых зомби одним махом убила.

— У меня ухо болит, — заявила я. — Это достаточно веский повод, чтобы геройством не заниматься не находишь?

— А если бы все герои так говорили? — Трахим покачал головой.

Он подошел к Илье, легонько пнул его ногой, а потом выпустил в кухню сгусток зеленого огня. Раздался хлопок.

— Вставай, спящая красавица, — сказал настоящий боевой маг Илье, открывшему глаза.

— Тебе еще всю кухню отмывать. Ола, так вот о чем я. Ага, у меня есть к тебе дело.

Вечером Лира присела ко мне на кровать. Ухо уже почти не болело, но я тщательно изображала из себя несчастную больную, рассчитывая на сочувствие. Однако не дождалась, потому что мысль целительницы занимала кое-что другое.

— Ты случайно не знаешь, что произошло с Ильей? — спросила она. Он заявил, что он теперь вегетарианец, и на сцене между общежитиями теперь проповедует путь аскезы. Загубит себя мальчишка. У него и так мало крови.

— Моральная травма, оказавшая влияние на пищевые привычки! — умно ответила я.

— Как тебе идея для курсовой?

— Эта тема уже исследована вдоль и поперек, — отмахнулась Лира.

— А ты подойди к нему и скажи шепотом на ушко « Живая рыба» — посоветовала я.

Лира убежала, а я задумалась о том, как хорошо быть целителем. Материал для исследований появляется каждый день. Не то, что нам, бедным теоретикам, приходится с собой рисковать. В ухе согласно стрельнуло.

День короны

Я не любила праздники. Любой праздник значил кучу хлопот вроде необходимости накрывать праздничный стол или поддерживать праздничное настроение. Но самыми глобальными проблемами были две – поездка к родным и наведение порядка. И то, и другое вызывали у меня приступы смертной тоски, и то и другое были неизбежны, как очереди в дни распродаж в эльфийских магазинах.

У меня даже откосить толком не получалось. Жестокая соседка по комнате Лира, выпячивая свое незаконченное целительское образование, вычисляла мои притворные хвори на раз. Да даже настоящие не помогали. Один раз я очень старательно зарабатывала простуду к Лириному дню рождения, к которому требовалось не только убираться, но еще и подарки дарить. А эта негодяйка взяла и насильно влила в меня какую-то мекстуру.

В этом году причин не любить праздники у меня прибавилось. Я застряла на практике в захолостном городке Гнедино, где о праздничных распродажах и эльфийских магазинах, а уж тем более о магических фейерверках и бесплатных концертах, слыхом не слыхивали. Вершиной праздничного счастья был стол, накрытый богаче, чем у соседей.

Приближающийся государственный праздник, день короны, хоть и был официальным выходным, в маленьком городке праздновался неимоверно пафосно и смертельно уныло. На главной площади мастерили сцену. Доставали откуда-то из недр архивов бывший эшафот, покрывали его слегка потертой красной тканью и помпезно устанавливали. На месте, где был лючок для казнённых, через повешенье предусмотрительно рисовали мелом крестик, чтобы Голова, уберегите небесные силы, туда не встал.

Ром Борич в течение часа разливался соловьем о гнединских достижениях ради блага короля и государства, а потом толпа сограждан разбредалась по двум кабакам. Заканчивалось это мордобитием во славу короны. Ни мордобития, ни пьянка втридорога меня не устраивали, а местные кумушки, которые могли бы пригласить на торжественный ужин, уже надоели до оскомин.

Отто, предатель, куда-то улетучился вместе со случайно забредшим в наши края гномьим торговым караваном, в котором у него оказалось множество знакомых знакомых и даже один или два родственника.

Варсонья еще с вечера был занят приготовлением блюд, которые одурительно пахли и потихоньку занимали весь стол. Толи к нам в гости собирался прийти весь гномий караван, толи Варсонья надумал устроить рекорд по потреблению пищи. Даже барон Рон меня бросил, предпочтя официальный ужин с Ромом Боричем и прочими местными шишками.

Я заставила себя навести порядок, чтобы как-то убить время, и вышла на улицу, пустить в небо парочку разноцветных огоньков. Любоваться ими в одиночестве было уныло, а развлекать на халяву соседских детей мне запрещала же одна …ээээ … уважение к достойной и высоко оплачиваемой профессии мага.

Походив по двору и попинав снег, я решилась на крайние меры.

— Ирга! Завопила я в тёмное и тяжёлое небо.

Эх, ночью опять повалит снег. И первому надумавшему отправиться в туалет придётся разгребать дорожку к вожделенному домику. Надо будет во время ужина поменьше пить.

— Ну почему, когда ты мне нужен, тебя никогда нет рядом?

Было бы глупо рассчитывать на то, что небо или у коризнина, валяющийся посреди двора, лопата мне что-то ответит. Но я надеялась хотя бы на то, что Ирга где-то рядом, и услышит мой крик и поспешит. В самом деле, почему его нет? Он же мне обещал приехать на праздник, а уже вечер, а от некроманта ни слуху, ни духу. Я еще немного подождала, прислушиваясь к звукам пьяного веселья на улице, но от сока-то копыт не было.

Тогда я решилась. Воровато оглянувшись, я взялась за снег. Конечно, почти дипломированной магичке, мастеру артефактов с международным сертификатом, не пристало лепить снежную бабу, но, во-первых, это должна была быть не снежная баба, а высоко художественная скульптурная композиция, а, во-вторых, меня никто не видел.

С рвением, поразившим бы Отто в самое сердце, я сгребла со двора весь снег в огромную кучу. Подсвечивая огоньками, слегка ее утрамбовала, распотрошила набор инструментов в мастерской, небрежно обмотала шарфом шею, как это делали все скульпторы и вольные художники, которых я когда-либо видела, и принялась воять.

Изначально картина должна была представлять рельеф «Страстная ночь». Но если слежащим в недвусмысленной позе женским телом я справилась быстро, особенно удались груди, которые заменили два кривых снежка. Но не повезло бедняжке с таким родиться. Но ведь позарился же кто-то, то с ее лицом возникли некоторые трудности.

Годы занятий начертательной магии научили меня идеально проводить ровные линии и окружности, но не вырезать из снега носы и губы. Промучившись с полчаса, я решила накрыть неудавшееся лицо подушкой. А что, может, у них сексуальные игры такие, с легким придушением для более яркого оргазма? Ровно квадратная подушка быстро прикрыла все следы моего неудачного лицетворчества. Зато, пока я ее лепила, отвалилась одна грудь, и женщина стала похожа не на страстную любовницу, а на жертву маньяка в процессе расчленения. Пришлось лепить новый снежок. Для верности я слегка растопила, а потом заморозила снег. Теперь грудь не смог бы оторвать даже профессиональный расчленитель.

Теперь я приступила к мужчине. с лицом я сразу решила не возиться, прикрыв его длинными волосами. Мужчина оперся на руки и только собрался приступить к главному активному действу. Лепить самое интересное я решила напоследок. Итак, мускулистая спина, округлая и манящая себя пощупать мягкая часть, бедра. Высунув язык от сосредоточенности, я задумчиво мяла снег в варежках. Оно должно было быть большим, красивым и реалистичным. Конечно, реалистичным. Думаю, король будет рад, что я именно так провожу его день рождения. В конце концов, сам он никогда не упускал случай воспользоваться тем, что ему даровали небесные силы, и вообще подобная скульптура куда больше отражала образ жизни нашего монарха, чем пафосные речи головы городка. Я приладила его на нужное место и задумчиво погладила рукой, доводя форму до совершенства.

— Меня так погладь, — хрипло сказал мне в ухо ласковый голос, слегка растягивающий гласные.

Я подпрыгнула от удивления, и замечательная деталь повторила судьбу груди. Длинноволосый мужик сейчас выглядел настоящим маньяком, желающим задушить несчастную жертву только за то, что не мог ею воспользоваться.

— ИИИрга, — слегка заикая, спросила я, заливаясь краской стыда.

На черных волосах некроманта искрили снежинки. Как давно он тут стоит? Мое моральное падение усугубил Варсоня, стоявший неподалеку и с одобрением разглядывающей снежные груди жертвы сексуального творчества.

— Ребята! — проблеяла я, погасив огоньки, чтобы прикрыть милосердной темнотой плоды своей фантазии.

Однако Ирга, бессовестно хохоча, хлопком ладоней создал огромный светящийся шар, взмывший над двором.

— Мы давно тут стоим. — Сказал некромант. — Уже и вещи в дом занесли. Я тебе подарков привёз, а ты всё творишь. Мы не решились тебя отвлекать. Но когда ты начала лепить это с мечтательным выражением лица, я уже не выдержал. Ещё бы пару минут и…

Я пробурчала что-то маловразумительное, смущенно снимая варежки. Ирга поднял валяющийся на земле инструмент и несколькими быстрыми движениями облачил снежного мужчину в набедренную повязку.

— Идем домой, — предложил жених, увлекая меня за руку.

— Только не в спальню, — ожил Варсоня, оторвавшись от созерцания снежной кучи.

— Я столько всего приготовил, а вы сейчас запретесь там на всю ночь, только после еды.

— Нет, — запротестовал некромант.

Но я поддержала целителя. Проведя несколько часов на морозе, навозившись со снегом, я почувствовала зверский аппетит, алчно бросившись к столу. Сосредоточенное поглощение пищи под грустное вздыхание Ирги, который в перерывах между красноречивыми вздохами умудрялся есть быстрее Варсони, перебил вопль ужаса, раздавшийся со двора.

Побросав ложки, мы кинулись наружу. Под светящимся шаром, который позабыл Ирга, стоял Отто и возмущенно размахивал руками.

— Я приберу инструменты, — заискивающий пролепетала я.

— Какие инструменты? В смысле, конечно, приберешь! — рявкнул полугном. — Меня интересует другое. Кто сделал этот ужас? Это надругательство над великим скульпторским искусством!

— Я, пришлось признаться. И Ирга тоже.

— Что? — Возмутился некромант. — Я только чуть-чуть подправил.

— Эх, вы! — Отто посмотрел на нас почти со страданием. — Идите, ешьте дальше.

— А ты? — заикнулась я.

— Буду занят. — Сурово ответил полугном и даже Варсоня не рискнул возразить.

Мы с Иргой выползли из комнаты поздним утром, разбуженные непривычным шумом во дворе. Накинув одежду, мы высунулись наружу. Там проходил шумный аукцион.

— Один золотой и две серебрушки — раз, один золотой и две серебрушки — два, один золотой и три серебрушки! — кричал Отто, стоявший на табуретке.

Ирга отыскал взглядом тучную фигуру Варсони, философски поедающего куриную ногу, и потащил меня к нему.

— Что происходит? — спросил некромант. — Что продают?

— Снежную скульптуру? Что же еще? — ответил Варсонья. Отто обещал тебе, Ола, отжалеть процент за идею. —

Я протолкалась к Отто.

Рядом с ним, ярко блестя на солнце ледяными боками, стояло воплощение разврата. Со свойственной гномом-скрупулезностью была проработана каждая деталь. Целомудренная набедренная повязка исчезла, а все достоинства, вызывающие искрились подсолнечными лучами. Грудь у обретшей симпатичной личика женщины была такая, что я на миг почувствовала укол зависти.

— Простоит до весны, вдохновляя вас на активную супружескую жизнь! — разорялся полугном. — Один золотой, пять серебрушек. Кто больше? А тебе, чего Ола, иди спать. Вон твой носитель достоинства стоит.

— Пятьдесят процентов, — проигнорировала я намек.

— Десять.

— Шестьдесят.

— Тридцать, и не медичком больше, — отрезал Отто. — Я ее до ума довел и торги организовал.

— Хорошо, — согласилась я, не рассчитывавшая получить больше двадцати процентов.

Ирга помахал мне рукой, нежно улыбаясь. Отто возобновил торги. — Еды нам должно было хватить еще на несколько дней. Кажется, я начинала любить праздники.

Первый опыт.

— Ола! — Голос у мужа был настолько преисполнен торжественной трагичности, что я подскочила на кровати и, бросив справочник по эльфийской магии, испуганно уставилась на мужа. — Мне нужно лишить тебя девственности.

— Ирга, — осторожно сказала я, — на всякий случай прикасались к его лбу, проверяя температуру.

— Так поздно уже? Это событие когда было-то? Несколько лет назад. Чего ты меня сейчас лишать собрался после полугода супружеской жизни, а?

— Альгерда, нужно.

— Видишь ли, мы не сделали это по всем правилам, и я боюсь, что лишил тебя в жизни чего-то важного. Поэтому вот... — Муж показал толстую книжку. — Я даже купил пособия для начинающего любовника. Сейчас повторим.

— А в этом твоем пособии есть картинки? — Живо заинтересовалась я.

— Конечно. — Подтвердил некромант, проглядывая страницы. — Не только картинки, но и схемы со стрелочками.

— Дай!

Нудный справочник был забыт. Я алчно тянула руки к пособию для начинающего любовника. Ирга, со сноровкой, говорящей об, увы, большой практике, не отрываясь от книги, хлопнул меня по ладоням.

— Ты лежи, трепещи, юная девушка.

— Сам лежи, трепещи, — обиделась я. — Это ты от безделья не знаешь чем заняться. Зима на тебя плохо действует.

Ирга вздохнул.

— Я просто хочу выполнить свой долг как первого и последнего мужчины в твоей жизни. А книжку завтра прочитаешь, когда я на работу пойду.

— У меня тоже завтра работа, — мрачно ответила я, примерно представляя, что скажет Отто, если я в мастерской буду читать подобные книжки. Но ничего, я что-нибудь придумаю.

— Встань с кровати! — велел супруг.

Он потер ладонь об ладонь, дунул на них, и у него оказалась целая пригоршня розовых лепестков, которые некромант скрупулезно разложил на простыне. Потом взбил подушки и ровненько расставил их у изголовья. Я с интересом наблюдала за приготовлениями грызя сухари.

— Ола, — укоризнено сказал Ирга, — ты бы не могла перестать хрустеть. Ты сбиваешь меня с романтического настроя.

— Из… Извини, я на нервной почве. Всё-таки мне сейчас предстоит первый любовный опыт.

— Ладно, — махнул рукой муж. — Располагайся тут поудобнее.

— А мне не нужно сходить в душ, облачиться в какое-нибудь красивое белье, распустить волосы. Поинтересовалась я.

— Какой душ? — возмутился Ирга. — Ты там была полчаса назад, а волосы скрути лучше. Они мне вечно в рот лезут. Белья не нужно. Тут написано, что девушка в мужской рубашке выглядит сексуально.

Я провела рукой по-шелку рубашки Ирги, которую использовала вместо ночнушки, и ехидно спросила,

— Ты не забыл, что ты сейчас разговариваешь с трепетной девственницей, а не с собственной супругой?

Ирга поднял бровь, и я решила воздержаться от дальнейших комментариев, прыгнув на кровать. Розовые лепестки взлетели и опали, образовав художественный беспорядок. Некромант взял большой карандаш, послюнявил его, расстегнул мне рубашку и принялся выписывать на теле какие-то знаки.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась я. — Заранее чертишь на мне пентаграмму, чтобы, если я умру от удовольствия, сразу поднять из мертвых, не прервая процесса?

— Нет, — сказал Ирга, — тут в книжке описан порядок, в котором любовник должен целовать эрогенные зоны подруги, чтобы она максимально возбудилась. Вот я их и нумирую, чтобы не сбиться. Раздвинь ноги!

— Ты там циферки рисовать будешь! — возмутилась я. — Не дамся.

— Вот-вот, — обрадовался Ирга. — Так себя и веди. Активнее закрывайся.

Но карандаш все-таки отложил и приступил к осуществлению долга первого мужчины в жизни девушки. Я полежала минут десять. Шевелиться мне было запрещено. По теории, я должна была замерить в страхе и трепете, и вдруг поняла, что меня разбирает смех. Нет, поцелуи Ирги были очень приятными, и до сих пор даже один из них был способен воспламенить меня настолько, что я могла забыть даже про еду или распродажу, чем муж бессовестно пользовался, заставляя меня пропускать главные распродажные дни, проводя их в постели. Но именно сейчас, стоило мне взглянуть на некроманта, торжественно целующего мою грудь с таким видом, будто присутствовал на коронации, изнутри поднималась такая волна смеха, что приходилось больно кусать губы и сжимать кулаки, чтобы не захихикать в голос.

Когда Ирга опустился ниже и принялся ласкать мой пупок языком, я не выдержала и засмеялась. Он отвлекся от своего занятия и обжег меня злым взглядом.

— Все-все, — повинилась я. — Больше не буду. Продолжай, пожалуйста.

— Ну вот, — сказал муж. — Ты меня отвлекла, и я забыл, на какой цифре остановился.

— На пупке, — подсказала я.

— На пупке было три цифры.

— Ого! — восхитилась я. Как хорошо, что я не мужчина, и мне не нужно никого лишь от девственности. Я бы еще на груди сбилась.

— Ладно, — пробормотал Ирга. — Пропустим несущественные детали и приступим к главному.

— Что значит пропустим? Требую все. Имею я право хоть раз в жизни получить занятие сексом по всем правилам, или нет?

Ирга пропыхтел что-то не членораздельное, но явно матерное, и начал все сначала. Толи я наконец-то начала получать удовольствие, то ли схема в пособии подкачала, то ли я какая-то нестандартная, но мне хотелось, чтобы меня целовали или чуть выше, или чуть правее, или чуть левее, как Ирга завис надо мной, опираясь на руки и пафосно произнес.

— Сейчас я войду в тебя.

— Зачем ты это сказал? — возмутилась я. Весь настрой сбил.

— Так надо. — пояснил он.

Я дождалась, когда муж проникнет внутрь моего тела, и завопила.

— Ой-ой-ой!

Ирга судорожно дернулся, вышел и упал рядом на кровать, испуганно заглядывая в лицо.

— Ты что?

— Ну, мне же больно должно было быть. Это же все-таки мой первый сексуальный опыт.

— Помнится, пару лет назад ты не вопила, как недорезанный поросёнок. — Заметил мой первый мужчина.

— Извини, я тогда ещё не знала об этой книжке со схемами.

Ирга немного помолчал и признался.

— Что-то мне процесс не очень нравится. Я, наверное, как первый мужчина, не очень гожусь.

— Без сомнения, подтвердила я. — Ты нанес мне непоправимую душевную травму, и теперь моя сексуальная жизнь непоправимо загублена. О горе мне! Ты случайно не помнишь, в нашей брачной клятве что-то говорилось о том, что я могу пойти переполучить первый опыт с другим мужчиной?

— Ничего не говорилось.

— О, горе мне! — вскричала я с новой силой.

— Все, пойду теперь в монахини-отшельницы. Буду проповедовать воздержание и целибат.

—Угу — угрюмо сказал Ирга, — только перед этим...

Я перекатилась по кровати и наклонилась над лицом любимого и единственного мужчины.

— Я хочу кое-что попробовать...

И прижалась губами к его губам, поглаживая мускулы на его руках и животе. Ирга отозвался на поцелуй почти сразу, одну руку запустив мне в волосы, а другой лаская меня именно там, где хотелось именно мне, а не создателям пособия. И нас захватил ураган, стихия страсти, когда не осознаешь, на каком ты свете находишься, когда самое главное — любимый человек рядом, его руки, его губы, все его тело, с которым хочется слиться, двигаясь в унисон, до того самого момента, когда весь мир на мгновение замирает, окутываясь оглушительной тишиной, а потом разлетается на тысячи звенящих осколков.

— Разве можно такое описать словами? Нет, это можно только почувствовать, чтобы потом вспоминать замиранием сердца и горячей тяжестью в животе. Но сейчас мне не хотелось вспоминать, а хотелось только замирить, уткнув нос в подмышку любимого, самого родного и желанного человека во всех мирах.

— Ола, — сказал Ирга осторожным тоном, — что это ты делаешь?

Ола и размер груди.

Муж, прямо как в анекдоте, пришел с работы очень не вовремя и застал меня за интимным деянием. Я стояла перед зеркалом в одной юбке и трогала себя руками за грудь.

— Ирга, — сказала я. — Что делать, если совсем нет сисек?

Муж вздохнул. Потом еще раз.

— Ола, я понимаю, что ты недавно перенесла встречу с Ёшкой и вообще чуть не умерла, но я тебя уверяю, как мужчина, у тебя есть сис… красивая у тебя грудь, и все на месте.

— Ирга, подозрительно спросила я, ты что, думаешь, что я с ума сошла? Нет, просто я же мир от пришествия Ёшки спасла? Спасла? Я же теперь героиня и спасительница мира, хоть и не признанная широкой общественностью. А у героини всё должно быть ого-го, а у меня не ого-го.

— Я последний раз такой разговор вел, когда моя сестра в подростковом возрасте была. — Сказал Ирга и прижал руку к лбу. — Сейчас. А, давай мы тебе ватты в бюсгалтер положим.

Я шмыгнула носом.

— Значит, ты тоже считаешь, что у меня размера недостаточно?

— Лично я, как мужчина в целом, и в частности твой муж, считаю, что ты - идеальна. И судя по всему, твой организм тоже так считает. Но если ты считаешь, что тебе для всеобщего признания героини не хватает именно размера, то давай подложим вату.

— Да, я буду мир спасать в очередной раз. А она оттуда вывалится. И жарко.

— Я сейчас заплачу! — пробормотал Ирга и бодро сказал. — Ола, я тебя люблю. И, к моему сожалению, не только я считаю, что как женщина ты прекрасна, но если тебе это так сильно важно, у меня есть идея. Давай попросим Мотта выковать тебе бронелифчик. И мир спасать, и размер какой угодно можно сделать, и не жарко.

— Ирга! — обрадовалась я. — Я всегда знала, что вышла замуж за гения.

— Да, — Кисло сказал Ирга. — А я понимал, что я женюсь на… В общем, да, я был готов, наверное. Пойдешь, к Отто, прихвати успокоительные настойки. Пожалуйста.

С писательницей.

Снег стучал в окно, уличный фонарь раскачивался под ветром, бросая в комнату блики, а я сидела, укутавшись в одеяло и читала книжку. Так как я любила погрузиться в повествование с головой, то магическому огоньку я не могла доверить такое ответственное дело, как освещение страниц. Поэтому я поставила рядом лампу.

Если бы Ирга это увидел, то он начал бы ругаться и повторять мне правила противопожарной безопасности. Но муж, как обычно, был на работе, и мне ничего не грозило. Именно сегодня в город привезли очередной том саги об эльфийском роде Милроузейль, который насчитывал пятеро детей, десять кузенов и около тридцати прочих родственников. И всех-всех ждала душищипательная история о любви, иногда трагическая, иногда счастливая.

Я подсела на эту сагу еще во времена своего студенчества, когда запоем читала любовные романы. От подобного времяпрепровождения Отто быстро меня отучил. Но о семействе Милроузель я продолжала читать. Интересно же, чем в конце концов все это закончится? Вот, например, в пятой книге третий брат увел жену у первого брата. И ведь в первой книге я целую неделю не могла толком спать, переживая историю любви первого брата.

Теперь книга была уже восемнадцатая по счету, и бывшая жена первого брата, словно переходящий приз, была замужем уже за четвертым родственником. И у всех любовь! Да какая! Даже Отто отпустил меня из мастерской, потому что был в курсе всех событий в эльфийском семействе.

Во время монотонной работы или уборки я ему пересказывала содержание книг. Лучший друг знал, что лучше дать мне сразу вникнуть в хитросплетение сюжета очередной книги, чем слушать бесконечные вопросы.

— Как ты думаешь, а второй брат в этой книге отомстит третьему, а четвертый кузен признается в любви своей избранницы?

— У эльфов не бывает таких больших семейств! — Однажды взревел он. — Ола, это выдумка!

— Да? Ну и что? — спросила я. — Зато интересно же.

Отто покачал головой. Сага держится в топе продаж не только в Ситурии, но и во всех сопредельных странах, а в эльфийских театрах идут постановки по книгам.

— А откуда ты знаешь? — удивился Отто.

— Так ты мне сам подсунул квартальный финансовый вестник, — напомнила я.

Озадачился лучший друг.

— Вот, ты читаешь только информацию по артефактам, а я читаю… читаю.

Сказать всё было бы грандиозным преувеличением, поэтому я обтекаемо сообщила, полезные факты читаю. Так что теперь я могла наслаждаться чтением в своё удовольствие, и никто мне не мешал. Ближе к утру я добралась до сцены смерти героя. В эльфийских книжках кто-то обязательно должен умереть, при этом трагично и красиво, так чтобы читательница обрыдалась. В дорогих книжках на главы со смертью даже специальные заклятия накладывали, чтобы буквы от слез не расплывались.

Всхлипнув, я потянулась за платком, предусмотрительно подготовленным еще с вечера, и наткнулась на конфету. Съела, заложила фантиком страницу и подняла голову.

В ванной шумела вода. Около стола аккуратно стояла черная сумка, а рядом со мной стоял пакет с конфетами.

— Муж! — я радостно вскочила с постели и кинулась к дверям в ванную.

— Ты знаешь, что? — шум воды стих. Открывать дверь я не решилась. На днях уже открыла, и Ирга, только-только согревшийся, долго ворчал, что я выстудила комнату.

— Знаю, — ответил Ирга. Вчера вся женская половина управления под книжным стояла. — Я не хотел тебе мешать. Извини.

— Через час можешь мешать, — щедро разрешила я. — Там уже трагедия закончится, и начнется сексуальная сцена.

Даже через дверь я услышала, как Ирга фыркнул. Прочитав предыдущий том, я возжелала повторить в реальности описанную сексуальную сцену. Муж честно прочитал несколько страниц, но вместо того, чтобы впечатлиться и возбудиться, начал смеяться.

— Ты правда хочешь это повторить? — Поинтересовался он, отсмеявшись.

— Хочу, а что?

Очень обидно, когда ждешь от мужа активных и приятных действий, а он смеется.

— Он сорвал с нее платье, — процитировал Ирга. — Милая, у меня хватит сил это сделать, но будет ли тебе приятно?

Он подцепил пальцем ворот моей рубашки и потянул на себя. Ткань больно впилась мне в шею.

— У меня рубашка гномьей работы, — не сдавалась я, — а у героинь эльфийские платья.

— Хорошо, — согласился муж. — Тогда давай купим эльфийское платье, и я буду срывать его с тебя, когда страсть затмит мой разум.

— Эльфийское платье? — ахнула я. — Срывать? Так оно же денег…. Вот не надо так улыбаться, Ирга. Пропустим пункт про платье. Дальше давай. «Он целовал её. И каждый поцелуй становился всё горячее предыдущего.»

— Ладно, я немного магии добавлю.

— Ничего ты не понимаешь. Тут не голые поцелуи нужны, а магия страсти. Ты меня целуешь, и я с каждым поцелуем чувствую, как всё больше тебя хочу.

Некромант окинул меня таким взглядом голубых глаз, что я задрожала и поняла, что этап с поцелуями будет очень, очень коротким, исключительно по моей вине.

— Хорошо, — мурлыкающим тоном продолжал Ирга. — «Итак, она выгнулась назад, он склонился над ней и зарылся лицом в складку между ее грудей». — Как это, зарылся лицом? Там густая шерсть?

— Это эльфийка! — прорычала я. — Какая шерсть, Ирга! Ты что, издеваешься?

— Нет.

Голубые глаза невинно сияли из-под челки.

— Я хочу узнать, как он мог зарыться лицом в ложбинку между ее грудей.

— Носом! Чтобы вдохнуть ее аромат! — рявкнула я.

— Прогибайся, — сказал муж. — Буду зарываться. И так далее. С инструкцией я уже ознакомился.

Я встала. Муж подошёл ко мне и осторожно прикоснулся губами к мочке уха. По моему телу пробежала дрожь предвкушения. Я закрыла глаза, воскрешая в памяти одну из самых любимых сцен. Второй брат соблазняет юную мачеху, на которой, вопреки завещанию, женился его ветреный отец. Чувствовать себя героиня романа было очень волнующе.

— Прогибайся, — напомнил Ирга. — Я тебя держу. Не беспокойся.

Я начала наклоняться назад, а он щекотал дыханием ту самую ложбинку между грудей. В книге помнится юная мачеха наклонилась так, что ее волосы расстелились по полу шелковым покрывалом. Да и второй брат ее не держал, а только осторожно прикасался к плечам.

А я поняла, что если бы не Ирга, я бы уже давно на пол упала. В спине что-то хрустнуло. Я пискнула. Муж легко подхватил меня на руки и осторожно опустил на пол.

— Как спина? — Поинтересовался он.

Я осторожно пошевелилась.

— Целая?

— Конечно, целая. — Несколько раздраженно произнес некромант.

— Я же тебя держал. Ты ничего не потянула?

— Ничего! — бОркнула я, не глядя на Иргу.

Стыдно было. Давненько я не занималась растяжкой.

— Мы еще продолжаем заниматься эльфийской книжной любовью?

Я заскрипела зубами. В данный конкретный момент, я ненавидела книжку, Иргу и вообще любые парные занятия.

Ирга сел на пол и аккуратно уложил на свои ноги мою голову.

— Хочешь? — спросил он. — Я тебе устрою вечер страстных ухаживаний, примерно как на первых десяти страницах книги.

— Ты же ее не читал?

— Не читал, но представляю. Он должен носить цветы охапками, вводить в рестораны и дарить ювелирные украшения.

— Ты это собираешься поместить в один вечер? — заинтересовалась я.

— Цветы и ресторан — легко. А вот с ювелирными украшениями предлагаю подождать. Лавки уже все закрылись.

— Да, тогда мы хорошо погуляли и ночь провели очень приятно, без всяких эльфийских прогибаний с завываниями.

И теперь Ирга опять фыркал, а ведь я ему предложила самое дорогое — на всю готовую жену.

— Ты не понимаешь, — сказала я дверям в ванной, — если не вдумываться в происходящее, то книжные сексуальные сцены очень возбуждающие.

— А ты?

— А я? — дверь внезапно распахнулась, и передо мной предстал Ирга в черной теплой пижаме.

— Был на работе двадцать часов подряд. Давай поговорим после того, как ты дочитаешь книгу и выспишься.

— Лодка любви разбилась, а камни быта. — вздохнула я.

Ирга молча рухнул на кровать и тут же заснул. Я прижалась к его теплому боку, подтянула поближе конфеты и углубилась в книжку. Меня разбудил Отто.

— Вставай! — Он немилосердно тряс меня за плечи. — Золотце, у меня есть такая новость!

Я неохотно открыла глаза. Там во сне меня домогались сразу все главные герои саги, а я гордо всем отказывала.

— Что? — бОркнула я. — Завтра в Чистяково приезжает Эл-Увенель Эл-Арскель.

— Автор саги! О, вот это да! — завопила я, вскакивая с кровати.

— Ты серьёзно? — Я сегодня с утра шёл по делам и увидел афишу на книжном магазине. Всего одна встреча с читателями в эльфийской стрелке.

— Я должна на неё попасть! — заявила я, кидаясь к шкафу.

— Я тебе уже забронировал место. — Сказал Ирга, которого я не заметила.

Он сидел на подоконнике и читал какую-то книгу.

Совсем их в управлении замучили.

— Ценик ужас, золотце. Я не смог. Там уже все места выкуплены.

— Хозяин эльфийской стрелки мне должен. — Ирга потянулся. — Недавно было одно дело. В общем, у тебя место за столиком в первом ряду, и в ближайшие полгода подарков не жди.

— Неужели так дорого? — поразилась я.

— А ты как думала? Весь город на ушах стоит. Я как только увидел афишу, сразу к тебе прибежал, а ты дрыхнешь. — Хорошо, Ирга сразу сориентировался.

— Я вас люблю, — серьезно сказала я, шмыгнув носом.

— Как же мне повезло с моими мужчинами!

— А уж как мы свои нервы любим! Увидев афишу, я представил, что будет, если ты не попадешь на эту встречу, и сразу же побежал к тебе. И Ирга меня понял с первого слова.

Я махнула рукой.

— Какая разница? Главное, что я встречусь с самой великой писательницей этого столетия.

На следующий день я стояла около эльфийской стрелки в огромной очереди из девушек. Подобного не было даже на распродажах в эльфийских торговых рядах. Девушки держали в руках цветы, конфеты и мягкие игрушки. Я только со стопкой книг для подписи почувствовала себя гнусной жадиной. Однако из очереди в ближайшую лавку не вышла. Холодно. Вожделенная дверь в клуб была так близка, что я думала только об одном. Скорее бы в тепло, и пусть я буду жадиной, зато не простужусь. Мужчин среди присутствующих практически не было, а те, что были, усиленно делали независимый вид, типа они оказались здесь совершенно случайно.

Очередь качнулась, и я увидела, что охранники у дверей вовсе не служащие стрелки, а красавцы-близнецы-полуорки. Они были одеты в фиолетово-зеленую униформу, цвета рода Мелроузель, а вооружены изящными эльфийскими мечами. Полуорки куда крупнее эльфов, и, нужно признать, смотрелись охранники очень внушительно.

По привычке, знакомой мне по Живке, они были без шапок, волосы собраны в высокие хвосты. Но если волосы Живки, прямые, и сине-чёрные, жёсткие, как конский хвост, то у полуорков пепельные волосы и светлая кожа явственно выдавали куборское происхождение одного из родителей. В ушах у близнецов качались сережки из драконьей кости, и даже на расстоянии в несколько шагов я почувствовала, что это мощнейшие артефакты. Полуорки внимательно рассматривали каждую девушку, а потом что-то шептали ей на ухо.

Подошла моя очередь. Окинув меня взглядом, левый близнец наклонился и сказал,

— Никаких истерик, никаких рыданий, падений на колени и прикосновений к автору.

Я засунула руку между пуговицами шубки, поправила нагревшийся артефакт и ответила ему в тон.

— Никаких незаконных ментальных внушений, а то в Управление магией настучу.

Полуорк напрягся, переглянулся с братом, а я лихорадочно соображала, удастся ли мне каким-то образом выманить у них хотя бы один артефакт. Эх, жаль, Отто рядом нет, он бы точно что-то придумал. Всё в рамках закона.

Правый близнец одарил меня таким взглядом, что за моей спиной послышался восхищённый вздох. Однако до обжигающего взгляда Живки, полуорку было несколько столетий чистокровных сексуально озабоченных степняков, поэтому я только фыркнула.

— У нас есть договор, согласно которому мы имеем право предпринимать подобные действия в целях защиты панны Эллу Виньель.

Я вздохнула. Не видать мне артефакта. Разве что подкараулить их, когда всё закончится, и предложить продать. Раздумывая над тем, как бы раздобыть себе немного драконьих бусин и не разориться при этом, я сообщила девушкам, на этот раз знакомым служащим эльфийской стрелки, свою фамилию, и меня сопроводили на место.

Иргу не обманули. И я действительно сидела за столиком прямо рядом со сценой, на которой стоял стол, покрытый фиолетовой скатертью и огромный букет роз. Пирожные по рецептам из саги. Между стульев с корзинами лавировали разносчики, а читательницы протягивали им деньги.

Полотенца с монограммами, эксклюзивная серия украшений, книги, шторы с изображениями братьев. Я подняла руку, подзывая разносчика. Реакцию Ирги на то, что у нас дома появятся шторы с эльфийскими лицами, мне было представить трудновато. Точнее, в голову ничего, кроме изящного огненного шара, который аккуратно сжигает новый предмет интерьера, не приходило. А потом дорогой муж сам же и пепел подметет. Его аккуратистская душа беспорядка не потерпит.

— А покажите ко мне полотенце.

Это предмет гигиены для лично моих лица и тела. Чем хочу, тем и вытираюсь. Вот набор полотенец с монограммами. А вот рисунок по ткани. Большое — старший брат. Вот оно, поменьше — второй брат. Вытирать ноги полотенцем с портретом третьего брата показалось мне несколько кощунственным. А повесить на стенку муж не даст. Придумает что-то типа не вписывается в интерьер. Почему я, собственно, переживаю? У меня есть свой дом и своя комната. И там мне никто не указ.

— А сколько стоит этот набор?

— Пять золотых.

— Пять.

— Пять золотых? Обычный набор полотенец? Пять золотых? Да я за эти деньги себе бельевой шкаф заполнить могу!

— Да, панна, конечно, но ведь тут портреты. А вот есть еще вот такое банное полотенце. — Продавец развернул ткань, и я увидела, что на полотенце изображен пятый брат, распахнувший объятье.

Ты вытираешься, а он тебя как будто обнимает. Мое сердце замерло, а рука сама потянулась за кошельком.

— Всего три золотых.

Когда-то, когда я не была замужней дамой и совладелицей мастерской артефактов, я на один золотой месяц жила, но ведь пятый брат!

Пока я боролась с жадностью, девицы расхватали полотенце и постельное, и вышитые подушечки, а за украшение случилась небольшая потасовка.

— Дайте мне пирожное, — попросила я у одного из разносчиков.

С одной стороны, у меня сердце кровью обливалось при мысли, что пятый брат теперь будет обнимать вон ту тощую девицу с длинным носом, но с другой стороны — три золотых. За эти деньги я могу себе нанять какого-нибудь элефийского парня, и он меня будет обнимать в реальности и полотенцем вытирать. Не долго, правда, но это уж на какой срок сторгуешься. Или вообще можно получить все удовольствия совершенно бесплатно от законного мужа.

Почти не дрогнувшей рукой, я отсчитала десять серебрушек за крошечное фиолетовое печенье с зелеными вендельками. И еще купила бутылку с этикеткой из винных погребов Melroselle. В бутылке оказалось молодое кислое вино из недорогих сортов. Многолетний опыт смешивания коктейлей не обманешь. Из чистого упрямства налила вино в бокал и выпила. В голове зашумело. Писательница появилась на сцене с опозданием, только тогда, когда в клубе расселись все восторженные читательницы.

Элу Виньель выплыла из-за кулис словно неземное создание. Невероятно красивая, хрупкая и изящная эльфийка в прекрасном, переливающемся разноцветными бликами под светом ламп платье, заставила мгновенно замолчать весь клуб. В абсолютной тишине она села, небрежным жестом откинула на спину прядь золотистых волос и словно хрустальные колокольчики прозвенили. «Я так рада видеть вас всех!» Зал взорвался приветственными криками, и несколько минут спустя я была вынуждена признать, что без ментального воздействия близнецов писательницу просто бы разорвали на сувениры. Сами близнецы охраняли вход на сцену.

Обернувшись в зал, я увидела, что охрана клуба привычно успокаивает наиболее восторженных почитательниц. Для десятка опытных эльфов это не составляло труда. Ведь не зря же Стрелка считалась одним из наиболее безопасных клубов для заезжих звёзд. Помнится, осенью приезжала тролья музыкальная группа из столицы и выступила в Больше Пей. Так их мало того, что споили поклонники, так ещё и гитаристу пришлось спешно жениться. Королевская постель этот случай три выпуска обсасывала.

— Задавайте ваши вопросы, — сказала Эллу Виниель.

Читательницы переглянулись. Стеснительно как-то вот так брать и задавать вопросы. Наконец-то нашлась самая смелая читательница.

— А с кем в итоге останется третий брат?

— Об этом вы узнаете в двадцать пятой книге.

Писательница так улыбнулась, что всем стало понятно. Бояться нечего, она ждет наших вопросов. Я подождала, когда основной поток вопросов иссякнет, и задала вопрос.

— А с вас когда-нибудь срывали платье в порыве страсти?

— Что? — удивилась Элу Виньель, и на ее щеках проступил бледный румянец.

— Платье. С ваших героинь одежду постоянно срывают. А мы вот с мужем попробовали. У нас не получилось.

— А у вас муж эльф? — спросила писательница.

— Нет. Вот поэтому у вас и не получилось.

В зале засмеялись. Я разозлилась. Да что они знают про Иргу? Он лучше любого эльфа.

— А вы можете наклониться, чтобы волосы стелились по полу? — громко спросила я.

— Вот, юная мачеха….

— Почему вас так волнуют сексуальные сцены? — Несколько язвительно поинтересовалась Эллу Вениель.

— Потому что они неправдоподобны, — заявила я. — Травмы опасны, а вас юные девушки, между прочим, читают.

— Да, — раздалось откуда-то из задних рядов.

— И девственницы у вас получают оргазм при первом же опыте. Разве так бывает?

— А почему не бывает? — возразили слева.

— Все от умения мужчины зависит.

— Ничего подобного! — закричали справа.

Через две минуты весь зал включился в бурное обсуждение первого сексуального опыта с переходом на личности. Охранники уже разняли небольшую драку.

— Так это он с тобой тренировался, кошка дранная?

Элу Винеэль, глядя на происходящее, терпеливо улыбалась, чем очень напомнило мне нашего ректора. Он тоже так улыбался, когда хотел сказать «идиоты», но воспитание и преподавательская этика не позволяли. «Девушки!» — звонкий эльфийский голос писательницы мгновенно успокоил читательниц.

— Я понимаю ваш интерес. Итак, вы хотите знать, могу ли я наклониться так, чтобы волосы стелились по полу?

— И чтобы он зарылся лицом в вашу грудь? — крикнула я. — И при этом только слегка касался ваших плеч руками.

— Кто он? — поинтересовалась Эллу Виньель.

— Он! — выдохнул зал. Писательница прижала на маникюренный пальчик к розовым губкам.

— О, Бонятка! — один из полОрков взглянул на писательницу, потом с некоторой тоской на читательниц, застывших в ожидании, и легко взбежал по ступенькам на сцену. Эллу Винеэль вышла из-за стола и положила руки Бонятка себе на плечи. А потом она откинулась назад и без видимых усилий выгнулась так, что мне подобная акробатика могла сниться только в завистливых снах. Прекрасные волосы эльфийки действительно расстелились по сцене, а полуорк слегка наклонился, и прежде чем пепельные волосы скрыли его лицо, я успела увидеть, как его нос практически уткнулся в декольте.

— Небесные силы! — прошептала моя соседка по столику. Из ее ослабевших рук выпало надкушенное печенье.

— Воу! раздалось за моей спиной.

Кто-то присвистнул. Думаю, мужчины уже не так жалели, что пришли на эту встречу. А мне почему-то вспомнился Ирга, делающий зарядку по утрам в одних шортах. Иногда мне удавалось достаточно достоверно изобразить глубокий сон, чтобы он меня не стал будить, и тогда я полчаса могла наслаждаться превосходным зрелищем его тела. Потом правда не выдерживала, и зарядка становилась обоюдной, в горизонтальном положении.

— Вы убедились в том, что описанное в моих книгах достоверно? — спросила Элу Винеэль, когда отзвучали аплодисменты и крики восхищения.

Я посмотрела на стопку своих книг с кучей закладок и открыла наугад одну. Ко встрече с писательницей я готовилась серьезно, даже на работу не ходила.

— Ещё вопрос. В десятом томе вы описываете, что четвертый брат влюбился в девушку только потому, что она надела пеньюар с заклятием. Но ведь использование заклинаний подобной силы запрещено. Разве вам об этом не известно?

— Это литературный вымысел! — писательница мило улыбнулась, но в ее глазах мелькнуло раздражение.

— Но вы же говорите, что описываете достоверность! — возмутилась я. — А у вас это положительная героиня!

В свое время мне тоже очень хотелось заиметь себе такой пеньюарчик, а потом Ирго рассказал, сколько сотрудников в отделе магических нарушений в управлении и какой штраф выписывают за подобное. Любой маг может сходу увидеть, было ли вмешательство в ауру, а специалист чутко определит его силу. Это, между прочим, веское основание для разрыва брака.

— Ради любви и горы с места сдвигаются, — пафосно сказала писательница.

— Вот именно, — сказал за моей спиной мужской голос.

Я вздрогнула и повернула голову. Рядом со мной стоял чистокровный гном, роскошная рыжая борода которого была украшена таким количеством заколок с драгоценными камнями, что, Отто, если бы это увидел, позеленел бы и перевел нашу мастерскую на круглосоточный режим работы. Местные гномы себе такой роскоши не позволяли, поэтому я сразу насторожилась. Гном смотрел на меня, я смотрела на гнома, а со сцены Эллу Винеэль рассказывала какую-то историю о любви. Моя соседка поедала взглядом полуорка, и ее больше ничего не волновало.

— Здравствуйте, прекрасная панна, — сказал Гном старательно соблазнительным тоном, подхватил мою руку и прикоснулся к ладони губами. — Вы позволите с вами познакомиться?

Я оторопела. В принципе, очень логично, что на подобные мероприятия приходит не только восторженные читательницы, но и любители романтичных девушек, на всю катушку использующие их настроение для личных целей. Но поверить в то, что гном выбрал именно меня, было тяжеловато. Или это Отто тайком побызгал меня какими-то духами, использующимися как тайный гномий знак?

— Я замужем, — сказала я, выдергивая руку, — и не для того платила такие деньги, чтобы знакомиться с вами, а не общаться с писательницей.

— О да, я вижу! — гном покосился на закладки.

— Это все ваши вопросы? — я кивнула и повернулась к сцене.

— А что, если мы обсудим все эти вопросы наедине? — прошептал гном мне в ухо.

— Сексуально озабоченный гном?

— Да я бы скорее поверила в очередное пришествие, Ёшки.

— Моё время стоит денег, — сообщила я.

— Сколько? — Обращайтесь после окончания встречи.

— А я хочу сейчас.

Да что же это такое? Весь мой опыт общения с гномами подсказывал, что легче ему дать то, что он просит, чем испортить себе весь вечер.

— Ну, — злобно рявкнула я, повернувшись к гному, — окружающие зашикали. Гном молча поманил меня пальцем. Я схватила книжки в охапку и вышла из зала.

— Мы очень ценим таких читателей, как вы, — сказал гном, как только я закрыла за собой дверь.

— Позвольте вам за внимательность подарить вот этот комплект полотенец.

Гном дарит комплект полотенец просто так? Именно мне? Нет, мы с Отто тоже делали подарки своим клиентам, но это однозначно не первые попавшиеся заказчики. Если даже прикинуть, что подарки предназначены каждому, кто выкупил самые дорогие места, все равно странно.

— И кто это такие «мы», которые ценят? — Давайте, — сказала я, — буду я еще от такой прелести отказываться.

Вот Гном аккуратно пристроил упаковку полотенец на стопку книг, которые я так и держала в руках, а потом как бы невзначай заметил.

— Думаю, вам не стоит задавать все подготовленные вопросы. Другие ведь тоже хотят пообщаться с писательницей.

— Вы что, вы покупаете моё молчание? — изумилась я.

— Нет, нет, что вы? — начал было гном, но я качнула книги, полотенце упали на пол и прошипела. — Знаете, я уже не первый год работаю с вашей братьей. Поэтому либо вы сейчас же честно и правдиво сообщаете мне, что вы хотите от меня, либо я иду и задаю все вопросы, которые у меня есть. И про несостыковки сюжета в разных томах в том числе.

— Не со стыковки сюжета? — Почему-то обиделся Гном. — Нет там такого.

— Есть. Вот, видите, красные закладочки. Гном взял меня под локоток и увел в угол фойе, подальше от любопытных глаз работников Эльфийской Стрелки.

— Мое имя — Ульрих Дер Фишер и я управляющий паны Элу Вениэль.

— Альгер Даляха, — бОркнула я.

— Пана Эллу Винель дама с очень нежным эльфийским складом характера.

Хаха, нежный эльфийский склад характера. Вот бы профессор Ломитариэль, перед которым трепещет половина университета, посмеялся.

— Мне довольно долго пришлось уговаривать ее на этот тур. И если вы будете задавать такие не тактичные вопросы, писательница может расстроиться и больше никогда не согласиться на встрече с читателями.

— А почему она должна расстроиться? — удивилась я. — Это же ее книги. Разве ей не интересно?

— Интересно, — согласился Ульрих. — Но вот, например, в Рариторе один грубый молодой человек сказал, что она пишет ерунду. Эллу Винель настолько расстроилась, что неделю плакала, и нам пришлось отложить турне. Именно поэтому объявление в вашем городе появилось столь неожиданно. Она только три дня назад поняла, что в состоянии продолжить общение с читателями.

Я вспомнила рариторцев и фыркнула. Ерунда! Это они вообще проявили вверх тактичности и воспитание!

— Э-э-э, начала была я.

«Мы восстанавливали нервы в эльфийских лесах», — сказал Гном.

Тогда понятно. Частяково ближайший к эльфам крупный город.

— И как вы предлагаете мне себя вести? — спросила я.

— Только восхищаться, а если не можете, то хотя бы молчите.

— И почему она, нежная такая, в писательницы пошла?

— Потому что у нее получается писать. но пока не получается общаться с читателями.

— И с критиками, помнится, двенадцатый роман назвали худшей книгой десятилетия. Меня тогда это очень возмутило, потому что в этом романе трагически умирают аж шесть персонажей, и я рыдала над их судьбой три дня.

Во взгляде Гнома было бесконечное терпение.

— Она об этом не знает, — сказал он. — Я ограждаю её от подобного. Она слишком нежный и хрупкий цветочек.

Надо будет Отто намекнуть, чтобы ограждал меня от клиентов-идиотов, которые хотят ругаться, сказать, что я нежный и хрупкий цветочек, и пусть только попробует возразить.

— Хорошо, — вздохнула я, — не буду задавать вопросы.

— Отлично! — просиял гном и проводил меня в зал. О полотенцах главное больше и не заикнулся, а я вспомнила о них только тогда, когда села на свое место.

Дальнейшая встреча с писательницей прошла спокойно. Она рассказала несколько историй, ответила на вопросы типа «А кого вы больше любите, второго или пятого брата?» и даже на бис еще раз продемонстрировала, как нужно прогнуться назад так, чтобы нос кавалера уткнулся в грудь. Потом я выстояла в длинной очереди за автографом. Страшно представить, сколько будут стоять девчонки с задних рядов, и вышла в фойе. Улриха нигде не было видно, а когда я попыталась стребовать с продавца, подаренный мне полотенце, он устроил такой скандал, будто я у него весь товар попыталась отобрать. В крайне злобном настроении я вылетела на улицу и тут же подобрела.

Ведь там, среди других мужчин, меня ждал Ирга. Кто-то из магов развел костер, и в целом ожидающие тоже неплохо провели время. Некромант, подходя ко мне, все еще посмеивался.

— Анекдоты травили, спросила я.

Он кивнул и забрал у меня сумку с книгами.

— А мне расскажешь? Он очень пошлый. Дома расскажу, — пообещал Ирга, — чтобы посмотреть, как ты покраснеешь.

— Не покраснею. Я уже опытная женщина. Почему бы мне краснеть от пошлого анекдота?

— От этого покраснеешь. Улыбнулся муж и был прав.

Все же хорошо, что я не хрупкий эльфийский цветочек. Уверена, им такие анекдоты не рассказывают. Утром меня осенило, и я вскочила с кровати очень рано. Ирга приоткрыл один глаз, убедился, что все нормально, и опять заснул, а я понеслась к Отто.

Полугном бессовестно дрых, и я с огромным удовольствием стянула с него одеяло. Холодный воздух в выстывшем под утро доме сработал лучше ведроводы.

— Эй, ты чего? — завопил он, мгновенно проснувшись.

— Что случилось?

— Отто, ты был прав. Этот Ульрих.

— Какой Ульрих?

— Потом расскажу. Так вот, этот Ульрих пишет с ней книги в соавторстве. Ты был прав. Это ненормально, что в саге описывается такое большое семейство. А вот для гномов такое в порядке вещей. Думаю, он составляет конву сюжета, а она добавляет всякие страдания и эротические сцены.

— Вставай, Отто! Мы прославимся! Садись. Пиши первый том саги. Ну, Отто!

Полугном отобрал у меня одеяло, закутался в него, как в кокон.

— Я сейчас напишу. — злобно пообещал он. — Я сейчас напишу. Том первый — мучительное убиение делового партнера. Том второй — рыдание ее мужа, который не удержал жену от необдуманных утренних поступков. Том третий …

— В такую сагу мы сексуальные сцены не вставим. Я попятилась из спальни Полугнома.

— Вставим, золотце, вставим, — ласково пообещал он. — Сцена первая. На столе лежит новый заказ, и ты уже идешь его любить в любой позе.

И тут я поняла, что не грозит мне стать нежным цветочком с таким-то партнером. Вздохнув, я пошла любить заказ. Лелея планы жестокой мести. Ничего, вот за завтраком я расскажу Отто, с какими украшениями на бороде Ходят оберегающие и заботливые партнеры. Пусть сделает нужные выводы. Сага, жди меня.

О тяжелой писательской доле.

Отто вошел в гостиную и, от удивления, выронил из рук сумку с продуктами.

— Ола, ты что делаешь? Ты заболела и пишешь завещание?

— Почему это? — обиделась я, отрываясь от листка бумаги. Если я что-то пишу, так сразу завещание. Я что, просто так не могу ничего писать?

— Э-э-э, нет. Даже письма твоей родне писали мы с Иргой.

— Я обиженно фыркнула. — Так то же письма, а у меня вдохновение. И я пишу эротический рассказ.

— Ого! — Отто подошёл к столу и заглянул через плечо, но я прикрыла писанину рукой.— Ну дай почитать. Эротический рассказ от Олы — это же я даже слов не нахожу.

— Не покажу, пока не допишу до конца. А ты лучше, о, положи свои ладони мне на грудь. — Да Отто, ты что, маленький, вот так!

— Ола!

— С опаской сказал полугном. — Я бы хотел тебе напомнить, что для таких дел у тебя есть Ирга или Живка.

— Да ну их!— отмахнулась я. Они и не остановятся. А мне нужно ощущение описать, понимаешь? Так что так и стой, а я буду писать.

Отто вздохнул, но счел за лучшее смириться.

— Молодец! А теперь погладь меня. Ну, Отто!

— Ола! Я все-таки молодой мужчина.

— Чуть-чуть, я тебя прошу!

Отто погладил, без особого желания, но добросовестно.

— А теперь опустись медленно на мои бедра, сожми их в страсти.

— Ты с ума сошла, да? — Тоскливо спросил Отто.

— У меня вдохновение, понял?

Я посмотрела на выражение лица лучшего друга и решила, что пора включать воображение и обойтись без тактильных ощущений.

— Ладно, иди уже, я тебе дам почитать.

К вечеру гениальный труд был закончен. Я вручила Отто исписанные листы и присела рядом, с жадностью уставившись на его лицо, чтобы не пропустить ни одной эмоции. Полугном приступил к чтению.

— Слушай, Главный герой на треть орк, на треть эльф, на треть тролль и на треть человек. Как такое может быть? Это же получается больше единицы. И треть, ведь кровь считают по половинам.

— Да что ты понимаешь? Он был рожден в результате бешеной страсти между ними всеми.

Отто заржал, но потом взял себя в руки.

— Извини, я представил просто эту бешеную страсть. Итак, смятые поцелуем губы. Хмм… Глаза зеленые от страсти закачанные … закачанные. Запылало ярким сигнальным огнем от смущения.

— Это метафора, — защищалась я.

— Дикая, застилающая глаза боль заставила всё тело содрогнуться, когда внутри что-то порвалось. И потекла кровь. — Это что, расчленёнка или эротика?

— Он её девственности лишает!

— Ола, я, конечно, никогда не был девственницей. Но скажи, разве у тебя это было именно так? Потекла кровь. Кошмар какой!

— У меня было по-другому, призналась я. Но я ведь писатель, я должна описывать то, что чувствует большинство.

— А большинство чувствует дикую, застилающую глаза боль? — удивился Отто. — Надо же!

— Откуда я знаю, что чувствует большинство? Я представила, — проворчала я. — Кстати, а почему ты так быстро читаешь? Надо наслаждаться, вдумываться.

— Себя ищем, — сказал Отто.

— Что? — Он трогал её везде. Это всё? Я десять минут.

— Меньше.

— Хорошо, меньше. Я тебя гладил, испытывая невыносимые муки мужского естества. А ты?

— Подожди, подожди. Я это запишу. Я вырвала у него рассказ и принялась исправлять.

— Ты продолжай про мужское естество, пожалуйста.

Отто закатил глаза и сказал.

— Ну, раз они в конце поженились, то отдавай творение в газету «История любви». Целевая аудитория оценит.

— Правда? — возликовала я.

— Конечно, — заверил полугном.

— А ты что скажешь? Лучший друг помолчал, пошевелил губами, пытаясь сформулировать. Я с трепетом ждала.

— У меня нет слов. Наконец произнес он. Это было так. Хотя, да, нет слов.

С днем влюбленных.

В день влюбленных я приготовила Ирге специальный подарок, чтобы он опять не смог обвинить меня в том, что я все забыла, готовилась заранее. Чтобы подарок был действительно уникальным, задействовала все доступные ресурсы и выложилась по полной.

— Что ты спишь на ходу? — спросил Отто. — Всю ночь Иргу одаривала?

— Нет, только готовилась к подарку.

— И что это? — заинтересовался лучший друг.

— Уникальный подарок для любимого мужа Некроманта. Полугном хмыкнул. Он скептически относился к моим подарочным способностям и очень зря. На этот раз я превзошла саму себя.

— Да, Ола, ты превзошла саму себя. — Первое, что сказал мне Ирга, когда вернулся поздно вечером к нам в квартиру.

— Правда? — кокетливо улыбнулась я, поправляя на себе эротическое белье гномьего производства. Замужество действовало на меня благотворно, и эльфийское белье на мои формы уже не налезало.

— Правда! — честно ответил Ирга, не обращая внимания на мой внешний вид. Он прошел мимо красиво сервированного стола прямо к чайнику и шумно отпил прямо из носика. Я чуть не поседела. Я на всякий случай отошла к двери, чтобы, если что, побыстрее смыться. Кажется, подарок произвел не то впечатление, на которое я рассчитывала.

— Запустить в управление магии-зомби, распевающего любовную песню — это еще куда не шло. Но ты его сделала отвратительно. Он развалился прямо у нас в отделе. И угадай, как то все убирал. О-ла!

— Я люблю тебя, Ирга! — крикнула я, скачая по ступенькам вниз и на ходу натягивая шубку. — Ладно, в следующем году придумаем что-нибудь другое.

День свободы.

— Ола, милая!

Певучий голос, растягивающий гласные, Прокрался в мой сон. Чтобы усилить эффект, некромант пощекотал мне пятку.

— Чего тебе? — бОркнула я, взглянув на окно.

За ним было темно-темно.

— Даже для твоего трудолюбия слишком рано.

— Я уезжаю по делам, — мягко сказал Ирга, погладив меня по ноге. подскочила я.

— Сегодня?

Разговоры о том, что Ирге нужно будет поехать к заказчикам, в отдаленное поместье, велись давно. Один богатый аристократ внезапно умер, не оставив завещание, и на фамильные богатства тут же нашлась масса желающих, начиная от братьев-близнецов, которые никак не могли выяснить, кто из них первый, и их старшего, но, увы, незаконорожденного брата, и заканчивая старым слугой, которому хозяин обещал денег.

Умерший старикан был изрядным шутником, поэтому перед смертью зачаровал место своего погребения так, что его невозможно было найти. Однако наследники попались уперты и уже полгода перекапывали поместье и все близлежащие земли в поисках папаши. Даже зима не умерила их энтузиазма. Видимо, их старания все-таки увенчались успехом.

— Я уезжаю сейчас, — сказал Ирга, глядя на меня сквозь челку голубыми глазами. — Милая, ты бы не могла попридержать выражение своей радости хотя бы до того момента, как за мной дверь закроется.

— Извини, — сказала я, сгоняя с лица улыбку. — Желаю удачно поработать.

— Я вернусь вечером, — сообщил некромант, и по его тону не было понятно, была ли это угроза или обещание.

Как только за супругом хлопнула дверь, я соскочила с кровати и, танцуя, прошлась по комнате. Целый день свободы! Какое счастье! Наступает чудесное время! Нет, я очень любила своего мужа. Я очень любила свою работу. Я очень любила своего напарника, но иногда так хотелось побыть в одиночестве и посвятить день только себе.

Когда только Ирга заговорил о возможности командировки, я тут же выбила у Отто себе выходной. Теперь оставалось только отправить полугному магического вестника и совершить давно задуманное и распланированное до последней мелочи.

Я мечтала о ванной, о большой горячей ванной с густой и высокой ароматной пеной. Я мечтала о том, как я буду лежать в этом горячей воздушном облаке до тех пор, пока кожа на пальцах не сморщится. Потом я бы выпила чашку горячего шоколада и поспала, а потом опять бы залезла в ванну. В принципе, Ирга был бы не против, хотя откровенно не понимал прелести ванной. Но если мне так хотелось, он бы заказал ванну к нам в квартиру. Но одно дело – лежать в ванной под жадным взглядом мужа, а другое – наслаждаться этим сколько захочешь, хоть целый день.

Ванны в нашей крохотной квартирке не было, но я уже внесла предоплату за аренду огромной ванны в конторе под названием «Тысяча удовольствий». За совершенно грабительскую цену эти ребята были готовы обеспечить исполнение любой вашей прихоти.

Отто утопил бы меня в этой самой ванной, если бы знал, сколько я за нее заплатила. Но мои деньги — это не его дело. В смысле, до тех пор не его, пока я не приду клянчить в долг. Но ведь совершенно необязательно объяснять, куда я спустила свою зарплату. Поэтому я отправила вестник в «Тысячу Удовольствий», наспех позавтракала и принялась готовиться.

«День счастья» должен быть обставлен с особым антуражем. Ароматные свечи, пушистые для этой цели купленные полотенца, банка с пеной эльфийского производства, душесщипательный любовный роман — в дверь постучали. И несколько дюжих молодцов втащили в комнату огромную чугунную ванну, украшенную всевозможной лепниной и с ножками в виде лап какого-то чудовища. Парни спорно таскали ведрами воды из нашей душевой, получили свою плату и удалились, пожелав удачного дня. Ещё бы ему не быть удачным! Я взбила пену, переливающуюся от огоньков свечей миллиардами разноцветных искорок, и влезла в воду.

— Ах, как же хорошо! Как же хорошо! Чудесно! Просто чудесно! Не успела я толком расслабиться, как в дверь постучали.

— Кто там? — Сердито спросила я.

— Это Томна! Проблеяли снаружи. — Ола, прошу тебя, опусти нас!

Я вздохнула, вылезла из ванны, несколько раз поскользнулась и, больно приложившись локтем об кованную розу на бортике, завернулась в полотенце и побрила к двери. За ней обнаружилась Томна очень зомбиообразного вида и ее возлюбленный, юный и талантливый портной Вадим, тоже выглядевший далеко не лучшим образом.

— Ола, пожалуйста, позволь нам войти!

— Что с вами случилось? — спросила я, посторонившись.

Увидев на столе остатки завтрака, Вадим издал полузадушенный звук и кинулся на кусочек булочки, как на сокровище.

— Нас выгнал хозяин дома, в котором мы снимали квартиру. — Трагическим голосом повидала мне Томна. — Пришлось распродать почти всю одежду, чтобы оплатить долги, и последние несколько дней мы жили в стойле на конюшне.

— Ого! — сказала я, теперь поняв, почему парочка так плохо выглядит и почему от них так своеобразно пахнет.

— Мы утром увидели Иргу. Он забирал своего жребца. — Продолжала Томна. — И разрешил нам зайти к тебе, хотя бы погреться. Прошу тебя, Ола, нам некому больше идти!

— Ну, Ирга... — Ну, зараза! Я с тоской покосилась на ванну, пеномонила в свое объятье. — Почему не к кому? У вас же было много друзей.

— Ты с Отто единственные, кому мы не должны денег! — призналась Томна.

— Ах, ну да!

Отто не занимал никому, кто бы не мог выплатить потом долг и грабительские проценты. А у меня редко бывали свободные средства.

— А почему у вас долги? — спросила я. — Ведь одежда Вадима худобедна, но продается.

— Вот именно, что она продается. Но мало! — прошептала Томна. — Он купил множество дорогих тканей и фурнитуры, чтобы заинтересовать богатых покупателей. Но пока коллекция не закончена. А теперь после конюшни это все еще и постирать и проветрить придется.

— Почему бы вам не пойти, к Отто? — предложила я. — Там есть моя комната. Она как раз пустует.

— Ты думаешь, он пустит нас к себе жить без денег? — спросила моя бывшая сокурсница.

Я почесала в затылке. Волосы, собранные в пучок, чтобы не намокли, попытались вырваться на свободу, но я усмирила их, вогнав несколько шпилек поглубже.

— Ладно, я сейчас что-нибудь придумаю, — пообещала я. — Пожуй пока что-нибудь, что на столе найдешь. В буфет не лазить. Увижу — выгоню. Я прошла несколько кругов по комнате под жадное чавканье, и вдруг меня посетила идея. Я бросилась к столу и написала записку лучшему другу. «Отто, помнишь, ты жаловался, что нам не хватает рабочих рук. Возьми этих двоих на ночлег. Пусть снег во дворе почистят. И Вадим модельер. А ты как раз жаловался, что нам нужно поработать, чтобы придать артефактам необычный эксклюзивный вид. Вот он тебе его и создаст за миску каши».

Я отдала записку Томне, поделилась теплой одеждой и сухой обувью и спровадила за дверь.

Ванна! Меня ждет Ванна! Магией нагрела остывшую была воду и снова в нее погрузилась. Благодать! На первых двух страницах любовного романа ничего не происходило, а вот на третий главный герой уже начал признаваться в любви главной героини. Да так, что у меня защемило сердце и из глаз закапали слезы.

— Ола! — В дверь отчаянно заскреблись. — Открой!

Я узнала голос Зарии, третьей дочери моих родителей, и почти ни разу, не поскользнувшись, выбралась из ванной. Что она делает в Чистяково? Что-то случилось дома? Моя сестра и ее ухажер, недавно официально представлены всему семейству как потенциальный муж, выглядели такими несчастными, что даже мое сердце дрогнуло.

— Что случилось? — испуганно спросила я, впуская их в квартиру.

— Нас ограбили! — провыла сестра, хватаясь за мое полотенце.

Я, в свою очередь, вцепилась в махровую ткань изо всех сил, не желая доставлять чужому жениху удовольствие лицезреть мое тело.

— Вы целы? — спросила я, разглядывая Зарию.

Сестра выглядела как обычно.

— Коляшу побили! — схлипнула она. Коляша угрюмо продемонстрировал мне огромный кровоподтёк на пол-лица и перебинтованную руку. Эльфийская пена давала разноцветные отблески на белоснежном бинте.

— Эх!

— Ты же помнишь, что у мамы день рождения скоро? — спросила Зария.

Я машинально кивнула. Ирга уже смаковал предстоящую поездку и встречу с моими родственниками. Кажется, он готовил какой-то сюрприз, но я не решилась уточнять какой. Меньше знаешь, крепче спишь. А Ирга и так выглядел слишком довольным, чтобы я уже не начала волноваться. Потом, если что, смогу с чистой совестью оправдаться, что ничего не знала, и вообще я приличная дочь, только с мужем не очень повезло.

— Мы все скинулись ей на подарок, и мы с Коляшей приехали самой ранней почтовой каретой за покупками. Пока шли куда-то перекусить и подождать, пока не откроются магазины, на нас напали и отобрали все деньги.

Пока я готовила успокоительный чай, Зария подвывала на все лады, а Коляша стоял, прислонившись побитой частью физиономии к холодному стеклу окна. В доме исцеления им оказали только необходимую помощь. На сведение кровоподтёка у страдальца денег уже не было.

— Зария, — сказала я, когда сестра достаточно успокоилась для того, чтобы с аппетитом лопать бисквиты, которыми я собиралась пообедать. Почему моя сестра такая прожорливая? Её что, не волнует фигура? — Я дам тебе денег.

— Правда? — она широко распахнула глаза. Обычно я старалась подальше держать от сестер свой кошелек.

— Не надейся, что это будет на постоянной основе, — строго сказала я и чуть не добавила. Зато, когда Ирга выдаст на гора свой сюрприз, не забудь сказать маме, что я дала много денег ей на подарок, ограничившись только просьбой. — И купи что-то успокоительное, кроме подарка, ладно?

— Спасибо, сестра! — Зария меня обняла, вытерев мокрый нос об моё полотенце. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать!

Пока я объясняла сестре, как пройти к хорошим магазинам и что сказать продавцам, чтобы они не сильно нагрели руки на моих деньгах. Пока обезболивала и снимала отёк на лице у Коляши, вода в ванной не только остыла. Даже сверхстойкая пена осела и плавала на поверхности искрящейся пленкой. Ну и ж…., начала была я с чувством, но тут же прикрыла рот рукой. Не стоит поминать рыжего без нужды, а уж тем более в мой свободный день.

Если нашествие друзей и родственников я еще могла пережить, то явление высшего демона испортило бы мне мои планы надолго. Я почти яростно нагревала воду и вновь взбивала пену. Сторожевые артефакты на двери я не стала активировать. Если нелегкая принесет сюда еще кого-то, то я его убью. Приятно будет сделать это самой, а не наблюдать, как пришельца поджаривают артефакты.

Итак, где объяснение в любви? Я вновь углубилась в любовный роман. Надеюсь, что на этот раз я дочитаю хотя бы до первой сексуальной сцены. На осторожный стук в дверь я даже не отвлеклась, продолжая жадно глотать строчки.

— О! — сказал глубокий мужской голос.

Я вздрогнула и машинально глубже опустилась в воду, хотя знала, что пена скрывает все, что не предназначено для чужого взгляда. В воде я сидела теперь по подбородок, а из пены торчали розовые коленки. В дверном проеме стоял Живко и таращился на меня.

— О, — сказал он еще раз, — отвернулся ко мне спиной и закрыл дверь.

Я уставилась на его спину в меховой куртке, по которой разметались и сине-черные волосы, собранные в высокий хвост. На волосах медленно истаивали крупные снежинки. Живко вошел в квартиру, где я нахожусь одна, в ванной раздетая и отвернулся.

— Живка? — подозрительно спросила я. — Что случилось?

— Мне очень нужна твоя помощь, Ола. Хриплым голосом, от которого у меня заныло где-то внизу, сказал Орк.

Я облегченно вздохнула. Значит, дело вовсе не в том, что я внезапно растеряла всю свою привлекательность. Ну да, да, я почтенная замужняя дама, и все такое, но красивый мужчина есть красивый мужчина, и приятно знать, что я все еще желанная женщина.

— И что тебе нужно? — спросила я, вылавливая из воды любовный роман.

Книжка раскисла и выглядела жалко. Интересно, её ещё можно будет высушить, или я так никогда и не узнаю, как скоро главные герои переспят?

— Оденься, пожалуйста. — попросил Живко.

— Ты же отвернулся, удивилась я. Излагай своё дело.

— Ола, я же знаю, что ты там сидишь.

Я вздохнула и почти без труда вылезла из ванной. Сказывалась сноровка. А нечего вваливаться в жильё к замужним женщинам.

— Я не валивался, я стучал, стучал, а потом дернул за ручку, дверь открылась, а огнем не полыхнуло, а потом смотрю, ты сидишь вся такая.

— Какая? — кокетливо спросила я, копаясь в шкафу.

— Ванной.

— Ясно.

Я тепло оделась, предполагая худшее, что Живка потащит меня на улицу, где падал снег и дул холодный ветер.

— Так что случилось?

— Мой дядя купил ваш артефакт, применил его по назначению, и теперь у него… проблемы. — Живко повернулся.

Его темные глаза призывно блестели, и я решила в них не смотреть. Все-таки я замужняя дама и люблю Иргу.

— Серьезные проблемы. Поэтому я пришел к тебе за помощью, но ты должна знать, что дело сугубо конфиденциальное.

— Еще бы, — хмыкнула я.

Хорошо, что Орк пришел сначала ко мне, а не к Отто. Полугном всегда излишне нервно относился к браку, который обнаруживался в наших изделиях.

Недавно к нам заявился разгневанный клиент, и мы неделю безвылазно сидели в мастерской, спя по три-четыре часа в сутки, пока не нашли, где закралась ошибка. От трудового рабства меня не смог спасти даже Ирга, хотя очень пытался. Но Отто в гневе сильнее даже брачных уз. Я надеялась по-быстрому решить проблемы оркачева дяди, надеясь, что они вызваны только неправильным использованием артефакта, а не ошибкой при изготовлении.

— Что за артефакт и что за проблемы? — спросила я, надевая шубку.

— Думаю, тебе лучше это увидеть самой. Уклонился Живко от ответа.

Я пожала плечами и сунула ему в руки сумку со своими инструментами. Не знаю, что там, но лучше готовиться к худшему. Когда мы вышли на улицу, ветер бросил мне в лицо горсть колючего снега и так подул, что я чуть не упала. Пришлось схватиться за Живко, который шел по заснеженной улице так легко и спокойно, будто по бульвару летом, только длинные черные волосы развивались, словно крылья хищной птицы. От снега я почти ничего не видела, поэтому покорно тащилась за ним следом, цепляясь за его сильную руку. То, что мы вошли на орочье подворье, я поняла только тогда, когда раздался громкий лай собак.

Я испуганно прижалась к Живке, а он крикнул несколько слов на орочьем, и псы тут же замолчали.

— Проходи, — сказал он, открывая дверь в дом.

Я уже однажды была у него дома, поэтому совсем не удивилась, увидев большую пустую гостиную с открытым очагом и плетенными ковриками на полу. Около очага грелись маленькие орчата, все длинноволосые, смуглые и очень красивые.

Они обернулись, посмотрели на нас, а потом старший орченок что-то сказал, и остальные залились смехом.

— Что он сказал? спросила я у Живки.

— Ничего важного — ответил он роясь в карманах достал засохший кусок хлеба и метнул его в шутника. Сухарь попал малышу точно в лоб и разлетелся крошками. Орченок ойкнул и повалился на пол, остальные замолчали. Живка удовлетворенно кивнул и провел меня по коридору в комнату дяди. Дверей на орочих комнатах не было, их заменяли висящие в проемах ковры.

Живко что-то сказал, дождался ответа и откинул ковер, чтобы я могла войти. Орочий дядя лежал на охапке шкур, укрытый вязаным одеялом. На лице у него было написано страдание. Рядом сидела орчиха с грустным лицом.

— Здравствуйте, — сказала я. — Я Альгерда. Чем могу помочь?

Дядя молча откинуло одеяло. Под ним, на старом орке, не было ничего. Я закрыла глаза, изо всех сил жалея, что не позвала Отто.

— Это он у нас специалист по решению щекотливых вопросов, не я.

Живка сочувственно потрепал меня по плечу и сказал что-то дяде. Потом шепнул мне.

— Можешь смотреть, невинная девица, и не красней так сильно. Я купил ваш артефакт, и теперь вот что со мной. — Обвиняюще сказал дядя.

Акцент у него был куда больше, чем у Живки. Слова перекатывались, словно вода по камням в горном потоке.

— Вы купили эльфийскую силу, — уточнила я.

— Ронко, — подсказал мне Живко.

— Да, я купил эльфийскую силу, — подтвердил Ронко, — и воспользовался ею.

При этом старый орк покраснел. А может быть, это просто была игра света? Орчиха вскочила на ноги и кинулась ко мне, что-то вопя и размахивая руками. Я нырнула за спину Живко, и пока он удерживал скандалистку руками, заявила.

— Что вы возмущаетесь, уважаемая? Судя по всему, вы свою порцию удовольствия уже получили. И вас волнует то, что эффект от артефакта более стойкий, чем ожидалось, так?

— Слишком стойкий, — прокряхтел орочий дядя. Я посмотрела на Живку.

— Это больно, — объяснил он.

— Ага, — сказала я.

Может, я и не зря тащилась сюда через полгорода по снегопаду.

— Ну а я причем? Инструкцию нужно читать. Там четко написано, что артефакт предназначен только для эльфов, и создатели не несут ответственности за неправильно использованное изделие.

— Наши расы двоюродные братья! — проскрепел Ронко.

Я пожала плечами и развела руками. Развернулась и медленно пошла к выходу.

— Вы так и оставите его! — тонким голосом воскликнула орчиха.

— Могу посоветовать курсы по чтению, — предложила я.

Живка оказался самым понятливым.

— Сколько? — спросил он.

— Это другой разговор, — сказала я. Десять золотых.

— Это грабеж! — возмутился дядя.

— Это я еще не сказала плату за конфиденциальность, — нагло заявила я.

— Если я захочу, то отсюда не выйдешь.

— Вот не надо мне угрожать, — нахмурилась я.

— Дядя! — предостерегающий сказал Живко.

— Хорошо. — вздохнул Ронко. — Неси ей десять золотых.

— Двадцать пять, — сказала я, — за молчание и за то, что вы мне угрожали.

Дядя закатил глаза и захрипел, начав потихоньку синеть. Я с интересом следила за процессом. Орчиха взвыла и кинулась к нему. По ее щекам текли слезы.

— Двадцать! — внезапно сказал Ронко, абсолютно нормальным голосом перестав синеть. — Ты наглая и жадная девчонка!

— Угу! — сказала я, присаживаясь рядом с ним на колени. — Живка, помоги мне. Я не хочу касаться этого руками.

— Я чистый! — возмутился дядя.

— А я замужем! — парировала я. — Мой муж некромант. Вы же не хотите, чтобы у вас что-то умерло?

— Племянник ко мне не притронется! — бОркнул Ронко. И теперь-то уж точно покраснел. — У меня жена есть.

— Хорошо. Только чтобы она полностью и четко выполняла мои команды. — согласилась я.

Назад мы пошли в молчании. Точнее, это Живка молчал, а я с упоением ела колбасу, которую мне подарила жена его дяди. Время уже было позднее, и нежданный ужин пришелся очень кстати. Орчиха была настолько рада видеть своего мужа привычно вялым, что вся ее недоброжелательность улетучилась. Карман мне приятно оттягивало золото. Плюс ко всему я нашла нам с Отто новый рынок сбыта. Осталось только придумать, на ком артефакты испытывать. С эльфами было проще. Они предоставили и целительскую литературу по особенностям энергетики собственного тела и добровольцев. Впрочем, проблему с материалом пусть решает полугном. Мне достаточно будет ему намекнуть на возможность прибыли.

— О чем ты думаешь? — спросил Живка.

— О том, что этот день должен был быть у меня свободным, а вместо этого мне пришлось лапать старого орка.

— А если бы на его месте был бы я? — Игриво спросил мой спутник.

Я удивленно посмотрела в его сторону и даже прекратила жевать колбасу.

— Живка, если бы на его месте был ты, я бы прежде всего тебя пожалела.

Орк сообразил, что его заигрывания были не к месту и даже смутился.

— Предлагать тебе где-то посидеть не имеет смысла? — спросил он, когда мы подошли к подъезду моего дома.

Я кивнула. Живко протянул была руку к моей щеке, но вдруг отпрянул.

— Панель Герда! — Проскулил кто-то в подъезде щенячим голосом. — — Помогите!

— Ты его знаешь? — спросил Орк, и его рука легла на рукоять длинного кинжала.

Я заглянула внутрь подъезда, чтобы убедиться. На ступеньках, освещаемой тусклым огоньком, сидел помощник Ирги, обхватив себя руками и шмыгая красным носом.

— Знаю, — сказала я, чуть ли не с отвращением. Забрала у Живки свою сумку и потопала наверх домой. Паренек тащился следом. Это ходячее несчастье поручили Ирге два месяца назад. Рис до обмороков боялся мертвецов, но родители решили, что это самая перспективная работа для их чада, и по окончанию магического лицая, где-то подмазав, где-то надавив, устроили ребенка в отдел некромантии. Рис переходил из рук в руки, пока не дошел до моего сердобольного мужа, который жалел помощника и давал ему только бумажную работу.

— Чего тебе? — устала спросила я, входя в квартиру. Ванна издевательски подмигивала кованными узорами на боках.

— Я провалился под лед, — тоскливо сказал этот недонекромант.

Я только вздохнула. Рис славился своим умением попадать в разные неприятности. Ирга даже проверял, не висит ли на помощники какое-то проклятье. Не висело. Просто вот такой он был невезучий.

— И утопил все отчеты, — всхлипнул Рис.

— Вместе с сумкой, я их в главное управление нес.

— Ирга тебя убьет, — сказала я, заваривая чай. Орочья колбаса была вкусной, но сильно уж соленой.

— Не убьёт! — простанал парень. — Он заставит меня идти на кладбище, мертвеца помогать поднимать. Лучше бы убил.

— Он бухнулся на колени и простанал. — Помогите мне, я всё сделаю, клянусь. Я оценивающе посмотрела на паренька.

— Мне будет нужно твоё тело, — сказала я. — Конечно.

Он принялся торопливо раздеваться, судорожно растёгивая пуговицы. Я с жалостью посмотрела на его тощий торс с торчащими ребрами и по мальчишечьи угловатыми плечами. И прежде чем он взялся за пряжку, штанов мягко сказала — нам с напарником нужно на ком-то экспериментировать.

— Мы новые артефакты разрабатываем. Одевайся. И не надо благодарить. Ты же еще не знаешь, что это значит.

Я подошла к письменному столу и выдвинула несколько ящиков, в которых педантичный Ирга хранил копии всех отчетов.

— Что тебе нужно? — спросила я. — Сейчас переписывать будем. На руки не отдам. — Тебя-то, может, Ирга за отчёты не убьёт. И меня, может, тоже не убьёт, если я копии потеряю, но поиздевается всласть.

Когда Рис наконец-то ушел, стояла глубокая ночь, и я уже валилась от усталости. День свободы, так хорошо начавшийся, как-то постепенно превратился в каторгу. Лучше бы я в мастерскую пошла, там на лавке поспать можно, а Отто хорошо защищает от всех желающих получить помощь. Едва шевелясь, я снова нагрела воду в ванной и взбила пену. Свободный день, чудесное время, были потрачены впустую, но я не сдамся. Где мой любовный роман? Я как раз заглядывала под кровать, где почему-то оказалась книжка, как дверь в очередной раз открылась. Странно, я же активировала все охранные артефакты. Я поднялась и посмотрела на заснеженное, предположительно человеческое тело.

— Милая, — сказала тело, — я так спешил к тебе вернуться.

— О, — сказала я, — да это же муж. Ну что, поднял зомби?

— Да, — сказал Ирга. как только стемнело. — И это оказался не он, в смысле, не умерший аристократ, а его дальний предок.

— Ого! — сказала я.

— Наследники-то хоть деньги заплатили?

— Заплатили. —

Ирга снял верхнюю одежду и понес в душевую оттаивать.

— Предок им приблизительное местонахождение сокровищ сказал. Будут опять все по месте перекапывать.

Он подошел ко мне и положил подбородок на мое плечо.

— Как же я устал!

— А я тебе ванну заказала, — сказала я. — Знаю, что ты ее не любишь, но ты сегодня столько проехал под снегом, работал, устал. Волнуюсь, как бы ты ни заболел. Залезай!

— Спасибо, милая! — Некромант просиял, быстро сбросил остатки одежды и плюхнулся в горячую воду. — О, как же хорошо!

Мне ли не знать? Я удержала себя в руках и даже не заскрипела зубами. Вместо этого села разделять слипшиеся странички любовного романа. Как-нибудь прочитаю.

— Милая! — через какое-то время позвал меня некромант.

Я обернулась и посмотрела на него. На его длинном носу висел клочок пены, мокрая челка откинута назад, а голубые глаза искрились чем-то таким, что мне моментально стало горячо.

— Милая! — мурлыкнул Ирга, как обычно, слегка растягивая гласные. — Иди ко мне. Появилась у меня тут одна идея.

Я, словно заколдованная, двинулась к ванной, не отводя взгляда от мужа. Может быть, я была и не права. Может быть, чудесное время не было испорчено, а начиналось как раз сейчас.

Пикник

— В начале травника — три официальных выходных, — сказала я Отто.

— Я в курсе, — бОркнул он, не отрываясь от нового артефакта. Он припаивал одну деталь к другой.

— Ключевые слова — официальных выходных, — намекнула я.

Полугном молча закончил работу и только после этого спросил.

— Ладно, я буду мариновать мясо, но за тобой место. А то все на пикники соберутся и приличные полянки расхватают.

— Конечно, — обрадовалась я.

Шашлык по-гномьи — это невероятно вкусная вещь. Но как вкусная, так и редкая. За все годы нашего с Отто знакомства я ела этот деликатес не больше пяти раз. Экономные в обычной жизни, для шашлыка гномы покупали какие-то дорогущие специи. Мясо мариновали по секретным семейным рецептам, которые передавались из поколения в поколение. Для шашлыка заготавливались специальные угли, которые давали ароматный дымок. К столу подавалась настойка на двадцати травах. В общем, обычный пикник превращался в священное действие с приглашением всей родни, произнесением длинных тостов и распиванием гномьих традиционных балад.

— Сделаем пикник по-простому. — Сказал Отто, вырывая меня из приятных воспоминаний. — В узком семейном кругу, так сказать. А то знаю я тебя. Вон уже слюна на пол капает. Это будет обычный шашлык и обычный пикник. Без излишеств.

— Ничего у меня слюня не капает. Ну, разве что чуть-чуть.

Простой шашлык, так простой шашлык. Главное — выбраться из этой тесной мастерской на природу, послушать пенья птиц, полюбоваться цветением сирени.

Полугном потянулся. В спине у него что-то хрустнуло.

— Да, надо гульнуть, — сказал он. — А то так и молодость пройдет, и вспомнить будет нечего.

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо спросила я. — Зимой ты кричал, что только круглосуточное бдение над заказами обеспечит нам достойную жизнь, а сейчас вон как заговорил.

— Считай, что на меня так весна подействовала. — Отто зевнул. — Я хочу отдохнуть, а зимой я тебя стимулировал, а то придумала на печке сидеть и ныть, что тебе холодно.

— Так действительно было холодно! Обиделась я.

Ну а что, что я сидела на печке? Я же все равно работала просто в более комфортных условиях, чем некоторые.

— Зимой всем холодно, но это не повод.

Лучший друг посмотрел на меня суровым взглядом, чтобы я осознала и прониклась. Но я не осознала и не прониклась. Жизнь рядом с двумя трудоголиками выработала у меня стойкий иммунитет ко всяким взглядам, а также к прочувствованным речам, призванным пробудить во мне совесть и трудолюбие. Я лично считала, что они у меня достаточно бодрые и в дополнительном стимулировании не нуждались.

Поэтому я быстро перевела беседу в русло обсуждения подготовки пикника. Оседлавший своего любимого конька полугном мог настолько увлечься, что мои выходные были бы под угрозой.

Вечером я подкараулила Иргу около его работы. Наступили относительно теплые ночи, и муж очень часто отсутствовал дома вечерами. Увидев меня, некромант обрадовался. В последнее время ему нечасто удавалось застать меня в бодром состоянии. Утром, когда он возвращался с работы, я или спала, или мрачно собиралась на работу, досыпая на ходу.

— На выходных у нас будет пикник, — сообщила я после того, как смогла оторваться от губ мужа.

Ирга просиял. Его любовь к отдыху на природе была мне хорошо известна, поэтому я не сомневалась, что Ирга поддержит мою идею.

— Мясо готовит Отто, — уточнил он. — Это замечательно. А кто еще будет приглашен?

— Мы решили, что это будет в семейном кругу. Знаешь, мне кажется, что Отто решил познакомить нас со своей пассией. Намеки уже были давно, а тут такое предложение тесного круга. Когда это Отто упускал возможность на массовых мероприятиях завести полезное знакомство? — Со своей пассией. — Поинтересовался Ирга. — А я думал еще сестру пригласить. В таком случае не буду. Это для Отто серьезный шаг, а то еще спугнем.

Однако утром в день пикника все пошло наперекосяк. Только-только рассвело, когда Ирга получил вестника с работы. В небольшой деревеньке в нескольких часах пути местный маг случайно поднял кладбище и теперь отчаянно взывал о помощи.

Все это муж изложил мне, как только растолкал. Вчера мы вернулись домой очень поздно, и открыть глаза так рано мне удалось с большим трудом.

— Почему спасителем должен быть ты? — захныкала я, сообразив, о чем толкует муж.

— Потому что мой начальник уехал поправлять здоровье, а больше никто не сможет быстро упокоить всё кладбище и разобраться, каким образом его вообще удалось поднять. — Вздохнул Ирга.

— Наши выходные! Шашлыки!

Я уткнулась головой в подушку, чувствуя себя самой несчастной женой в мире. Ну что мне стоило выйти замуж за кого-то с более мирной профессией и не таким серьезным отношением к делу? В лесочке за городом небось все по парам будут. Теперь, наевшись шашлыков, мне не лечь на колени к Ирге, чтобы он рассеянно перебирал мне волосы или гладил по щеке. И домой придется идти в гордом одиночестве под звуки всеобщего веселья. А Ирга явится хорошо, если завтра утром, уставший, грязный, и завалится отсыпаться. И второй день выходных пройдет бездарно, а городской голова обещал гуляния на площади. Была бы возможность, я бы удавила этого мага-неумеху собственными руками.

Кстати, а это мысль. Ирга! Я повернула голову, чтобы было удобнее говорить, но готовая придаться отчаянью в любой момент.

— Можно я с тобой поеду?

— Милая!

Ирга присел на край кровати и пощекотал мне между лопатками.

— Твое умение верховой езды не позволит тебе проскакать несколько часов подряд, а найти повозку мы сейчас не сможем. К тому же я не знаю, в каком состоянии те поднятые мертвецы. Не хочу подвергать тебе лишней опасности.

Я заскрижетала зубами, призывая на голову деревенского мага несчастье. Ирга помахала руками, разгоняя черный дым, окутавший кровать.

— Альгерда! — попросил он. — Прекрати, пожалуйста. Я не буду тащить за собой все, что ты тут нажелала. Прояви сострадание к человеку.

— А ко мне его кто проявит? — мрачно вопросила я, глядя, как мои искренние проклятья оседают на кровать розовыми лепестками.

В этом разделе магии мне с Иргой не тягаться.

— Я, — пообещал некромант и погладил меня по голове. — Клянусь, что мы проведем вместе чудесный денек, как только я вернусь. Я даже с Отто договорюсь, чтобы он не ворчал, что ты работу прогуливаешь, в то время как тебя ждет очень важный и крайнесрочный заказ.

— Ладно, — смирилась я, уткнувшись лицом в подушку. Надеюсь, хоть Отто больше повезет в любовных делах.

Однако полугном к месту встречи тоже явился в одиночестве. Он тащил ведро с маринованным мясом и шампура, и лицо у него было мрачным да нельзя.

— Отказала? — участливо спросила я.

— Нет, просто к родственникам родители заставили ехать. Э, стоп, а ты откуда знаешь, что я собирался кого-то пригласить?

— Интуиция, — криво улыбнулась я.

Отто покачал головой и шмыгнул носом.

— А Ирга где?

— Угадай, — бОркнула я.

— И того у нас действительно семейный пикник, — подытожил Отто. — Никто тебя не любит так, как я.

— Аналогично.

Я поудобнее перехватила пледы. Тащить их было тяжело, а рюкзак с закуской давил в спину. Кажется, банки и судки надо было расположить по-другому.

Отто покосился на меня, и я тут же придала себе крайне беззаботный вид. Альтернативой пледом было ведро с мясом, мешок с углями и шампуры. Именно поэтому гномы и устраивают пикники так редко, лень возиться, неожиданно подумалась мне.

— Где твоя полянка? — спросил Отто.

— Ты уверена, что ее не заняли? Еще не полдень, а уже лесок полон народа.

— Уверена, что ее не заняли, — гордо сказала я.

Я серьёзно подготовилась. Мы подошли к чуть ли не единственной пустой полянке в небольшом лесочке за городом. Расположена она была очень удобно. Закрыта от нескромных взглядов деревьями и кустарниками, листья которых пропускали свет солнца, задерживая жару. Посреди полянки было кострище и уложены стволы деревьев, чтобы было удобно сидеть. Рядом весело журчал ручеек. Я провела целый день в поисках именно такого замечательного места и теперь гордилась собой. На тропинке возле полянки сосредоточенно топтались пятеро молодых людей.

— Ну вот, разочарованно сказал Отто. — Опоздали.

— Мы не могли опоздать, — возразила я. Вчера поздно ночью я эту полянку заняла, наложила на нее заклятие. Помнишь, как ректор когда-то на Эльфийскую Стрелку накладывал?

Парни обернулись.

— А вы знаете, что этот лес — общественное место? — высокомерно спросил один из них.

— Вы не имели права здесь занимать себе территорию.

— Почему же нет? — я излучала дружелюбие. — Некоторые себе места позанимали еще ночью. Так и спали в лесу, чтобы утром компания разместилась на хорошей поляне. А я вместо этого заклинание наложила. Все по-честному.

Парни засопели. Практика бронирования себе удобных мест на праздники или пикники действительно существовала. Хорошим тоном считалось занимать себе место ночью перед событием, но никак не раньше. Поэтому вчера вечером мы с Иргой прогулялись по свежему воздуху, к заранее намеченному месту, и он терпеливо отгонял от меня комаров, пока я чертила сложную дикограмму прямо на траве.

— Не по-честному! — рякнул один из них. — Другие заклинания было легко сломать.

— Ах, вот как! — протянули мы с Отто и переглянулись.

Силы у нас были неровны. Пятеро против двух. Зато эти пятеро, по всей видимости, были студентами, а мы уже приобрели кое-какой жизненный опыт.

— Так что мы сейчас взломаем ваше заклинание и полянка наша, — сказал самый массивный из них. — А вы себе ищите другое место.

— Не будем мы ничего искать. Я продолжала источать дружелюбие. Мы тут посидим, посмотрим, как вам удастся взломать охранный контур с трехступенчатой защитой.

— Удастся.

— Вы, наверное, будущие боевые маги? Спросил Отто.

Он поставил сбоку тропинки ведро, аккуратно пристроил на него шампуры, уложил мешок с углями, расстелил на нем плед и предложил мне размещаться.

— Да, мы с практического факультета.

— Когда мы учились, они тоже считали, что умнее нас. — Напомнил мне Отто.

А я развела руками и с притворной печалью сказала.

— Все может быть. Сейчас проверим. Поджарит их или испепелит, как считаешь? — Полугном задумчиво пожевал губами.

— Наверное, поджарит. Будущие маги практики как-никак должны обладать хорошей реакцией. От главного потока силы увернутся, но покасательный зацепит.

— Вы что, поставили смертельное заклинание в контур? — Неожиданно высоким голосом спросил тот, который до сих пор пытался взломать мою защиту.

— Почему вы меня обижаете? — надула я губы. Я поставила в контур три смертельных заклинания разной степени интенсивности.

— Зачем? — растеряно спросил массивный.

— Мы, видите ли, мастера артефактов. И мы иногда производим боевые артефакты. Все никак не было у меня повода проверить действие нового заклятья, — объяснила я. — А тут такая возможность – грех не воспользоваться. Так что, если вам удастся взломать первую защиту, на второй вас будет ждать усиленное заклинание. Удастся взломать вторую – на третий вас ждет больший сюрприз. Только я не скажу, какой, потому что самотолком еще не знаю, как он работать будет.

Студенты начали совещаться. Я достала из рюкзака банку с маринованными огурчиками и предложила Отто. Мы задумчиво захрустели, не свадя глаз со взломщиков.

— Вы почему на нас так смотрите? — Визгливо спросил самый умный.

Взламывать заклинание он прекратил, несмотря на подбадривающие тычки приятелей.

— Как так? — я похлопала глазами.

— Так.

Фыркнул Отто.

— Вы же будущие боевые маги. Что вам какой-то взгляд?

— Нервирует. — Пробасил массивный.

— Да ладно! — Удивилась я. — Представьте, что мы голодные зомби, а вы спасаете мирное население.

— Но мы же еще не совсем боевые маги. Мы только учимся.

— Массовое нападение неконтролируемых зомби. — Трагическим тоном провозгласил Отто.

— Всеобщая мобилизация, паника, мирное население в опасности, караул, женщины рыдают, дети верещат. — Охотно заверещала я.

— Не так. — Отто закрыл мне рот ладонью, вкусно пахнущий маринадом. — Ты визжишь, будто тебя за задницу во время сексуальных игр укусили. Надо вот так.

— А-а-а!

Студенты посмотрели на нас, как на полных психов. В их глазах промелькнул ужас. Кажется, они уже перестали сомневаться в том, что кто-то может вплести в охранный контур три смертельных заклинания только ради сохранения полянки для шашлыков.

— О, Ола! Вот-то привет!

По тропинке к нам приблизились Живко с друзьями.

— А почему вы тут в вопите? Мы уже подумали, что вас кто-то обижает.

Обидчики переглянулись.

— Привет, — сказал Отто, пока я старалась хотя бы не так откровенно пялиться на молодых орков.

Один другого краше. Из подраспахнутых коротких жилетов виднелись мышцы торса, улыбки сияли на смуглых лицах, а роскошные черные волосы, собранные в высокие хвосты, только подчеркивали стройные мускулистые фигуры.

— Цирк у нас тут бесплатный. Ребята решили взломать охранный контур, который Ола поставила на нашу полянку.

— Так это ваша полянка! — обрадовался Живко. — А можно к вам присоединиться? А то все хорошие места заняли, а соседями нас не очень хотят видеть.

Мы кивнули. Хоть орки и были общепринятыми красавцами, однако их община была еще более закрытой, чем эльфийской. К тому же для наших краёв орки до сих пор оставались диковинкой, и горожане относились к ним настороженно. Даже юные и восторженные девушки старались вздыхать по смуглым красавцам на отдалении, а то ещё схватят, поперёк коня бросят, собакам свистнут и поминай, как звали. То ли дело эльфы, цветы дарят, баллады поют, если удастся обратить на себя внимание, конечно.

— А чем защищен твой контур?

Живка на правах старого знакомого присел рядом со мной на курточки и нахально запустил руку в банку с огурцами. Остальные орки расположились в нескольких шагах.

— Огненными вихрями — объяснила я.

— Это умно одобрил орк если завоняет паленым мясом никто разбираться не будет человеченка это или свинина главное чтобы не вопили

Орки выжидающие уставились в спины студентов.

— Почему вы так смотрите — визгливый окончательно потерял самообладание

— Что же, прикажете не смотреть, как мое заклинание сработает? — Удивилась я. — Между прочим, я его несколько месяцев разрабатывала. Но могу вам пообещать, что помогу вам добраться до дома исцеления. Если, конечно, будет кому добираться.

— Ну да, — прикинул полугном, — как раз вернешься к тому моменту, как шашлыки будут готовы.

Визгливый парень швырнул на землю маленький серебристый артефакт отмычку. Отто присвистнул. Такая штучка стоила очень дорого. Массивный повернулся к нам и плюнул. Живко схватился за кинжал, а я за его плечо. Еще поножовщины нам тут не хватало. Остальные студенты тоже приняли угрожающие позы. Орки загомонили и вскочили на ноги. В нашу сторону полетели едва видимые тёмные облачка. Я прищёлкнула пальцами и пробормотала несколько слов. Облачка опали неопрятными хлопьями. Ну и ладно, никто розовых лепестков, в общем-то, и не заказывал. Лицо визгливого перекосилось.

— Ай-ай-ай, малыш, если ты балуешься запретными заклинаниями, то это не значит, что остальные их не знают.

— Ребята, давайте разойдемся миром, — сказал Отто с беззаботным выражением лица. — Вы посмотрите, орков пятеро и вас пятеро. Вы боевые маги, но будущие. Мы уже состоявшиеся маги с реальным боевым опытом. Хотите покрыть свое имя неуведающим позором? Нападайте!

— Почему это неуведающим позором? — удивился один из магов.

— Потому что Ола еще студенткой побеждала боевых магов из Ралиторского университета, а сейчас она еще больше поумнела. — Объяснил полугном.

— Хотите, у Бефа спросите.

— Так вы Альгир Даляха и Отта Дершвардь? — Дошло до студентов.

— Это же у вас муж Ирга Иронта.

Орки заржали.

— Что значит «у нас», — удивилась я.

— Ну, вы же втроем живете? — искренне сказал массивный, получил пинок от визгливого и умолк.

У нас с Отто отвисла челюсть. Студенты, сопровождаемые издевательским смехом орков, удалились с нарочито невозмутимыми лицами.

— Хорошо, что Ирга не пришел. — Наконец справился с собой Отто. — Представляю его реакцию.

— А все ты виноват, — накинулась я, — завел бы уже себе хоть какую-то девушку. Ты представляешь, какие анекдоты, про нас среди студентов ходят.

— Теперь будут ходить не только среди студентов, — утешил нас Живка. — А мне говорили, что триумвираты магов, имеют дополнительную силу. Это правда?

— Еще одно слово и жареным уже от тебя запахнет, — предупредил его Отто, пока я снимала защиту с полянки. — Скажи, тут действительно три смертельных заклинания стояло?

— Нет, конечно. Ты хоть представляешь, сколько мне тогда нужно было бы силы сюда влить? Я бы сегодня на кровати лежала и встать не могла. Тут просто сушилка стояла, помнишь, которой я белье в Гнедина сушила?

— Помню. — Сказал Отто таким тоном, что я поняла.

Он действительно помнит и сушилку, и те три новых простыни, которые пришлось выбрасывать.

— А что, если бы они взломали контур?

Я покачала головой, сбрасывая рюкзак со спины возле ствола скамейки.

— Я бы тогда в соплях и слезах побежала бы к Бефу записываться на дополнительный курс начертательной магии. К тому же, я действительно разрабатывала заклинание несколько месяцев. И при необходимости могу поставить в контур что угодно. А если они даже первую ступень с помощью отмычки не смогли пройти, то...

— Ты молодец! — похвалил Отто, повертев в руках отмычку и бережно засунув ее в карман.

— Давайте уже шашлык делать! — сказал один из друзей Живко со страшным акцентом.

— Пока мужчины занимались шашлыками, я разложила на пледе закуски и выпивку.

Отто расщедрился на специальную настойку, а орки принесли какую-то исполинскую бутыль с мутной жидкостью. В общем, день складывался неплохо. Пока Отто спорил с двумя орками о том, чей шашлык лучше, орочий или гномий, я наслаждалась вниманием остальных парней. Все же быть единственной женщиной в компании так приятно.

— Для вас шашлык — повседневная еда! — горячился Отто. — Поэтому вы готовите его без вдохновения. А для нас это праздник. Для приготовления используется всё лучшее.

— Наоборот… — возражал Живко. — Так как это наша повседневная еда, мы достигли в её приготовлении совершенства.

— Если для вас это повседневная еда, зачем вы тогда сюда пришли? — заинтересовалась я.

— Старейшина отпустил, — объяснил орк Пемко. — Сказал выходной. Идите, куда хотите.

— А почему не в бордель? — хмыкнул Отто.

— Мы туда тоже пойдем, — кивнул Пемко серьезно. — Нельзя голодному.

— Кстати, Ола, а где Ирга? — мурлыкающим тоном поинтересовался Живка.

Присел рядом и положил руку мне на колено. Я покосилась на почти опустевшие бутылки с алкоголем, на масляно блестевшие глаза парня, на Отто, полностью увлеченного беседой с одним из орков, и сглотнула.

— Дома Ирга. Готовит некромантский обряд. Варит зелья из праха утопленницы. Нельзя оторваться. Но ради меня, если что, оторвется, конечно. Но будет очень зол.

— Намек понял.

Живко улыбнулся, но и не подумал отодвинуться. И руку не убрал.

— Живко, — сказала я серьезно. — У вас там по плану бордель. Ты на мне где-то соответствующую вывеску видел? Или расценки?

— Цена есть у каждой женщины.

Его рука плавно поползла от моей коленки вверх.

— Я замужняя женщина, — напомнила я.

— Это только добавляет огня.

— Как бы тебя этот огонь ни сжег до тла! — предупредила я.

— О, я огнеупорный!

С таким-то огнем в глазах, какой разгорелся у Живки, можно ничего не бояться. По коже побежали мурашки. Я осторожно переложила его руку со своего бедра на ствол дерева. Живка прищурил глаза, как кот перед прыжком на мышку. Внезапно по всему лесу раздались вопли, полные ужаса.

— Спасите!

Как верно сказал Отто, мы с ним действительно маги с боевым опытом. Поэтому различить крики от страха и визги пьяных девушек могли без труда. Я вскочила на ноги, кинулась к полугному, схватила его за руку и рванула прочь из леска.

— Ола, Ола! — тащить за собой Отто было очень тяжело.

Я обернулась и выпустила его руку, пытаясь отдышаться. Полугном вообще согнулся, уперев руки в колени. В левой руке, кстати, был зажат полный шампунь шашлыков. Воздух вырывался у него из лёгких с жутким свистом.

— Ты, ты, ты! — Тебе не помешало бы по утрам бегать, заметила я.

— Ты, Ола, зачем?

— Ты слышал вопли?

— Да.

— Не знаю, как тебя, но меня в герои как-то не тянет. Ну, совсем не тянет. Тем более, что мы выпили и вообще... Отто обернулся к леску и посмотрел, как оттуда разбегается народ.

— Надо бы людям помочь, — неуверенно сказал он, и вытер пот со лба.

— Там и без нас помогут, пожалуй, — я пожала плечами. — Там боевые маги из управления всем отделом заседали. Разве не видел? Это их работа. И, между прочим, еще двое из отдела некромантии сидят пьянствуют, в то время как Ирга в какой-то деревне с зомби сражается.

Отто тяжело вздохнул и сел на мостовую, задумчиво кусая шашлык.

— Ты посмотри. — заметил он — народ разбегаться перестал и криков уже не слышно то ли их там всех сожрали то ли устранили опасность.

Я задумчиво поводила руками пытаясь отыскать подозрительные магические потоки

— Вряд ли бы столько народу так быстро сожрали, и при этом над лесом не было кровавой ауры. Думаю, уже безопасно.

— Возвращаемся, — решил Отто.

— Подожди, — сказала я, окидывая взглядом окрестности в поисках какой-нибудь продуктовой лавки.

— Чего-нибудь выпить купим.

— Зачем? Тебе мало?

— Стратегическая хитрость.

Я покосилась на шашлык, но бессовестный полугном и не подумал со мной делиться. Нагруженные вином какого-то подозрительного качества, но лучшего ничего не нашлось, все разобрали, мы вернулись на полянку. Там нас издевательским смехом встретили орки, которые никуда не сбегали и под шумок сожрали наш шашлык.

— Вот уж не думал, что вы, маги, такие трусливые! Чуть крики услышали, так сразу бегом. — Насмешливо протянул Живка.

— Кто тебе сказал, что мы сбежали? — Удивилась я, выкладывая из сумки бутылки с вином. — Мы за выпивкой пошли! Вы же уже всё допили!

— Да, да. — Поддержал меня Отто, разгадав стратегическую хитрость.

— Вот, посмотрите, я шашлыком ходил, чтобы подобрать то, что подходит лучше всего.

Орки переглянулись. У нас вот-то были безмятежные лица, абсолютно уверенных в себе и своей храбрости магов. Ребята мудро решили эту тему больше не поднимать и разобрали бутылки. Чуть позже, послушав бурные отголоски обсуждения происшедшего, которые доносились до нашей полянки, я удалилась якобы в кусты по личному делу, а на самом деле заявилась в гости к боевым магам управления.

— Привет! — сказала я сотрудникам Ирги.

— Привет! — настороженно отозвались они.

Почему-то так получалось, что мое появление всегда сулило им неприятности.

— А что тут был за переполох? — спросила я, кивком благодаря мага, который протянул мне тарелочку с шашлыком. Укусила и поняла, что я расстанусь с этим куском жесткого и плохо прожаренного мяса только вместе с челюстью. Вот уж не знала, что в управлении меня настолько не любят.

— Да студенты, придОрки, перепили и баловались. Создали такой реальный фантом, что народ перепугался, — объяснили мне. — Пришлось сходить, дать им по шее.

Судя по мрачным взглядам магов, которые были вынуждены оторваться от посиделок, шеи студентов пострадали качественно. Я попробовала что-то сказать, но не смогла пошевелить челюстью. Сотрудники управления с любопытством наблюдали за моими мучениями. Я мычаньем попрощалась, и, провожаемая злорадными взглядами, пошла к нашему костру, представляя, как я выгляжу. Ладно, ладно, попомните еще у меня, хлебосольные хозяева.

Операцией по извлечению занимались Отто и Живко, на пару от усердия чуть не вывихнувшие мне челюсть и порезавшие губу. Больше на пикнике ничего примечательного не случилось.

Я была настолько злая, что приставать ко мне не решился даже Живко. Вечером Отто взялся меня провожать. Он тоже был непривычно тих и мрачен. То ли перепил, то ли переел, то ли вспомнил про свою пассию и загрустил. Мы поднялись в нашу с Иргой квартиру, где нас ждал сюрприз. Мой драгоценный муж только-только выходящий из душа.

— А я думал вас идти искать, — обрадовался он нашему появлению. — Что-то выглядите вы не очень. Что, пикник не удался?

— Это как сказать? — пробормотала я, утыкаясь лбом в мокрое плечо Ирги, которое приятно пахло его любимым мылом.

— Все! — внезапно сказал Отто и с грохотом повалился на пол.

— Я умираю!

— Отто! Я тут же забыла про свое несчастье и кинулась к лучшему другу.

Ирга, не обращая внимания, что с его бедер спало полотенце, прижал ладонь к шее полугнома и заглянул в глаза страдальца.

— Живот! — простанал Отто.

Ирга, демонстрируя чудеса силы, дотащил тушу полугнома до кровати и с трудом его туда взгромоздил. Я торопливо слепила вестника в дом исцеления.

— Ола! — слабым голосом сказал Отто. — Когда я умру, ты унаследуешь все наше дело. Не профукай его.

— Отто! — я всплеснула руками.

— Погоди умирать! — спокойно сказал Ирга, надевая штаны. — Расскажи, что ты чувствуешь? И когда ты это почувствовал?

— Когда орки в бордель уходили, я подумал, что-то не то. Дошел сюда и понял — все не то.

— Какие орки? — Ирга вычленил из слов Отто самое главное и посмотрел на меня крайне подозрительно.

Я тут же изобразила высшую степень тревоги за лучшего друга, пробормотав, что, дескать, в лесочке были и орки, и эльфы, и подлые сотрудники управления магией, и вообще кого только не было. Целители ворвались в нашу квартиру, нездороваясь. Быстро пощупали живот Отто и вынесли вердикт.

«Жирная пища, алкоголь. Что вы хотите? Какая печень это выдержит?»

— Я умираю, — схлипнул Отто.

— Нет, придется на диете посидеть и сегодня у нас под наблюдением побыть. — вздохнул целитель, пока санитары грузили полугномон на носилки. — У нас таких, как вы, уже полный дом исцеления, а ночью начнут поступать те, кто по пьяни подрался. Ненавижу такие праздники.

— Я тоже, — простонал Отто.

— Прощай, Ола.

— Куда прощай? — возмутилась я. — Завтра утром приду, помогу тебе домой добраться.

— До свидания, Отто!

Когда двери за целителями закрылись, Ирга провел пальцами по моему не очень удачно исцеленному порезу на губе.

— Вижу, пикник удался, — констатировал он. Да уж, вздохнула я. Честно признаться, у меня в животе тоже толкались и бурлили шашлыки, и даже вид полуобнажённого мужа на меня совершенно не действовал. В рабочих днях всё-таки есть своя прелесть.

подарок от Олы.

Я отложил артефакт в сторону и стукнулась лбом об стол. Все! Все! Огромный заказ, который мы с напарником взяли исключительно из жадности и надежды на большую прибыль, был закончен. Честно говоря, я была уверена, что до этого счастливого момента не доживу.

Последние два дня дались таким трудом, что я, кажется, даже не умывалась за это время ни разу. И, судя по ощущениям, питалась одними кирпичами, которые теперь монолитной кладкой лежали в желудке и не давали даже вздохнуть полной грудью.

Отто спал на полу, сотрясая храпом всю мастерскую. Я подумала о кровати, подушке, одеяле и целых двадцати шагах, которые придется до них идти. Поэтому легла к Отта под бочок, свернувшись клубочком. Я заслужила хороший, качественный и длительный сон.

Однако какой-то червячок смутного волнения не давал мне заснуть. Я покрутилась так и так, и даже закинула на напарника ногу. Надежда, что этот червячок разрушает кирпичную кладку в желудке, и совсем скоро я могу залить туда молочка. Растворилась, как только червячок обнаружился в голове. Какая-то мысль не давала мне покоя. Ну какая?

— А, вспомнила я. Отто скачил с пола, глядя на меня безумными глазами.

— Что? Все сроки сорвали? Заказчик оштрафовал? Все пропало? Мы разорены?

— Я сорвала все сроки! У Живки сегодня день рождения, юбилей! И он заказал мне подарок! Я про него забыла! Забыла! Совсем! О, да! У тебя есть деньги?

— Есть, кажется. Чуть-чуть.

— Чуть-чуть не годится. Надо много.

— Потерпи до вечера. Мы же всё до медячка вложили в материалы. А заказчик придёт только после заката.

— Вечером будет уже поздно. Мы перетрясли всю одежду, все банки, в которых откладывали медячки на случай внезапной бедности, все полки, позаглядывали во все углы и щели в полу и собрали некоторую сумму.

— Что же это за подарок должен быть? — спросил Отто.

— Личный, — ответила я, убегая в магазин.

Это был действительно личный подарок, но заказанный совершенно конкретно, чтобы я не ошиблась. Живка его описал очень точно, ошибка исключалась, поэтому я знала, куда иду и зачем, и только надеялась, что денег хватит и времени, ведь еще подготовить его нужно, упаковать красиво.

Я влетела в неприметный магазинчик в подвале Большого дома. Никакой рекламы, никакой яркой вывески. Но вытертые ступеньки в подвал ясно говорили о том, что сюда народная тропа не зарастает, и вообще давно превратилась из тропы в широкую дорогу.

— Мне нужно, — сказала я, пытаясь отдышаться, — нужно. Такое, ну, вы поняли, о чем я.

— Вот, — флегматично сказал продавец, — это не то.

Мне для мужчины надо. Продавец пожал плечами.

— Раньше надо было приходить. Сейчас все разобрали. Завтра же день любви.

Ну, этот Живка. Не мог родиться в другое время.

— Совсем-совсем ничего нет? За любые деньги.

Продавец поставил на стол еще одну коробку. Я глянула на ценник и мне поплохело. За такие деньги можно было купить нашу мастерскую. Как-то это совсем...

— Вы в нулях не ошиблись?

— Вы же сами сказали. За любые деньги. Это чистое серебро, исцеляющее воздействие во время процесса, так сказать, изнутри. И вы только посмотрите, какая реалистичность. Вот это натуральные волосы для достоверности. Производитель пишет, срезанные именно с того места, которое нужно. У эльфа королевских кровей, между прочим. Потрогайте, какие мягонькие!

— Небесные силы! — ахнула я. Теперь размер цены становился понятным. И правда мягонькие. Я отогнала от себя непрошенные мысли о шелковистых эльфийских волосах и грустно сказала.

— Денег не хватит. А в кредит вы продаете?

— Тогда плата натурой. предупредил продавец.

— Нет, на такое я пойти не могу. Давайте первый.

— Вы уверены?

— Нет, но выхода нет, — вздохнула я.

Когда Живка зашел в свою комнату, то на столе стоял подарок ему на юбилей. Судя по недовольному лицу старейшины, которого молодой орг повстречал в общем зале, заходила Ола, которую старшие активно не одобряли. «С днем рождения!» — гласила карточка на праздничной упаковке. Написано кривовато, но Живка был рад, что Ола не поручила написать поздравления Полугному. Ее напарник, конечно, бы расстарался и пожелал бы всего, и вообще-то можно было бы вешать на стену рядом с почетной грамотой. Но это было бы не то. С внутренним трепетом Живко приступил к подарку. Нетерпеливо сорвав обертку, он открыл коробку и замер.

Как же так? Ведь он четко описал, что хочет. Переспросил несколько раз, чтобы убедиться, что Ола поняла. А это… это… Вне себя от ярости Живко схватил коробку и подарок и помчался к Оле домой. Он был так зол, что не стал тратить время на открывание их калитки, просто перемахнул через забор и влетел в домик мастеров.

За столом в их маленькой мастерской сидел Отто и обедал. Увидев орка, он подавился кашей. Откашлившись полугном, очень осторожно спросил.

— Извини, если я тебя обижу Живко, но это у орков традиции такая — бегать в свой день рождения с розовым деревянным членом по улицам.

— Где она? — Зарычал Живка, уже миновавшись стадию, я её сейчас этим членом отымею, стадию я её этим членом изобью, и находящейся в стадии я её сейчас этим членом убью.

— У себя в комнате прячется, — сказал Отто. — И я даже понимаю, почему. Это подарок тебе на юбилей. Я бы за такое убил.

— Вот и я сейчас! — рявкнул Живко и дернул дверь за ручку.

Орк вполне реально оценивал свои силы и был уверен, что дверь поддастся с первого раза, но она даже не шелохнулась.

— Ола на нее заклятье наложила, сообщил Отто.

Он уже пересел в кресло с чашкой чая в руке и с интересом наблюдал за происходящим.

— Поверь мне, Живка, если сейчас этот дом взорвать, то дверь выстоит и на ней даже царапины не будет.

Живка выскочил из дома и оббежал его кругом. Под окном у Олы были заросли крапивы, но орка это не остановило. Он помнил, что на стекле не держится заклинание, поэтому у него был реальный шанс. Размахнувшись, он с силой ударил по стеклу розовым членом. Страпон, довольно толстый, вытесанный из цельного куска дерева, треснул. Стекло даже не зазвенело.

— Ола — сказал Отто. — В критической ситуации соображает очень хорошо и очень быстро. Думаю, что мы потом за это заклятие какую-нибудь премию получим, потому что раньше укрепить стекло никому не удавалось.

Полугном, отвратительно жизнерадостный, стоял неподалеку и прихлебывал чай. Живка чуть не заплакал. Его жизнь пошла под откос с того самого момента, когда он встретил эту проклятую всеми духами парочку.

— Где она? — В комнате Олы не было. Если полугном ему соврал, что она в доме, то...

— Под кроватью! Где же еще? — удивился Отто. Орк присмотрелся. Действительно, из-под кровати виднялся подол цветастые юбки.

— Ола! — заорал он, молотя по окну членам. — Я тебе отомщу, отомщу! Только попробуй выйти за свои ворота. Я напущу на тебя собак, старейшин, братьев, всех напущу! Ещё раз, в бессильном отчаянии стукнув по стеклу розовым членам, Живко побрёл домой.

Будь проклят обычай, согласно которому на юбилей орку должны были дарить фалоиммитатор. Чем лучше был искусственный член, тем лучше жизнь ждала орка до следующего юбилея. При этом строго запрещалось покупать член себе самому или просить о подарке больше, чем у одного человека, облеченного самым большим доверием. И это не мог быть старейшина или кто-то из родственников.

Вот Живкой доверился. Что его ждало в будущем? Он покосился на подарок. Розовый. Схематично вырезанный член с розовым пушком, усыпанным блестками у основания. И атласные ленточки, чтобы его привязывать к себе. Атласные. Розовые. Со стразами. Живка слишком часто вел дела с гномами, чтобы понять, этот член создали какие-нибудь бородатые брат с сестрой-подростки на какой-нибудь обязательный зачет по ремеслам. Брат вырезал, сестра украсила по своему вкусу, а родитель, чтобы добро не пропадало, продал это в секс-шоп. А Ола купила. Конечно, кто же еще мог такое купить?

Живка зашел по дороге в гномий алкогольный магазин. Пришел домой, поставил член на стол и напился.

Старейшина Савка искренне сочувствовал мальчику, но считал, что каждый должен пройти свой путь сам. Если Живка выбрал себе такой, то пусть спотыкается через кочки. Он упрямый, вполне возможно сумеет кривую дорожку превратить в золотоносный путь, а маг клану совершенно не помешает. Пусть она и бестолковая, и вздорная девчонка. И не такие умнели со временем. А кто не умнел, того хоронили.

Савка не разделял желание старейшины Томки навсегда отвадить девицу от их дома и при этом нанести ей какие-нибудь поучительные увечья. Ореол великомученицы сделает девушку еще привлекательнее. К тому же Томка не учитывал того, насколько ярким магом являлась Альгерда. А вот Савка это видел и учитывал. Не зря же у него отец был шаманом. Поэтому сдерживал Томку как мог, справедливо полагая, что история может закончиться поучительными увечьями для самого старейшины.

Сегодня ночью Савка дежурил, поддерживая священный огонь в племенном очаге. Однако спокойно помедитировать ему не удалось. Псы волновались, и у ворот было шумно. Савка вышел на улицу. Там стояла Альгерда, растрепанная, но решительная. Вместе с ней было несколько эльфов, и лица у них были веселые.

— Старейшина, — сказала она. — Пожалуйста, позовите Живку. Это очень срочно и очень важно. Поверьте мне.

Савка всмотрелся в девушку. Выглядела она так, будто в эту минуту решалась ее жизнь.

— Хорошо! — кивнул он, подавив недостойное возрасту любопытство.

Живка спал у себя отвратительно пьяный. На столике стоял самый оригинальный член, который когда-либо дарили на юбилей. Старейшина брезгливо толкнул ногой бутылку из-под алкоголя, вздохнул, схватил мальчишку за волосы и поволок на улицу.

После трех маканий в большую бочку с ледяной водой Живка начал проявлять признаки сознания, а потом, когда Савка закинул его в бочку целиком, сам всплыл, отплевываясь и убирая мокрые волосы с лица.

— Тебя на улице ожидают, — сообщил Савка, протягивая мальчику флягу с бодрящей настойкой.

Она хорошо прочищала мозги после такого. Это старейшина помнил. Эх, молодость, молодость! Живка отжал волосы, перевязал хвост и твердым шагом направился на улицу. Савка пошел вслед за ним, старательно делая вид, что его это совершенно не интересует. Увидев магичку, Живко зашипел и рванулся к ней, но Савка бдительности не терял и схватил мальчика за пояс. Ну, совсем ребенок! А еще юбиляр!

— Слушай! — веско произнес он.

Живка заскрипел зубами, но кивнул. Попробовал бы поспорить.

— Живка! — дрожащим голосом сказала Альгерда. — Прости меня. Я не знала, насколько это важно для тебя. Ты же просто попросил подарок, но не объяснил, зачем он тебе именно такой. Я ошиблась. Еще раз прошу простить. Ведь у тебя все еще день рождения сейчас. Живка обернулся к старейшене. Савка посмотрел на звезды, прикинул время и кивнул. Тогда вот Ола кивнула эльфам. Они, молча, но кривя губы от едва сдерживаемых улыбок, подкатили к воротам тележку, в которой возвышалась нечто, накрытое тканью.

— Снимайте! — эльфы сдернули ткань.

Живко шарахнулся назад к воротам, а сам Савка едва подавил скрик. На тележке стоял он. Огромный член При свете фонарей, ярко освещавших улицы эльфийского квартала, член казался живым, настолько реалистичным он был сделан. Казалось, его только что срезали у огромного зеленокожего монстра, который пребывал на пике возбуждения.

С юбилеем Живко! — сказала Ола. — Это эльфийская сила, уникальная вещь. Да пребудет с тобой до следующего юбилея сила, мужская энергия, богатство, выносливость и вообще все, что у вас там эти подарки символизируют.

Живка сглотнул. Ола помахала рукой и ушла. Савка тронул юбиляра за плечо.

— Закатывай! — сказал он, указывая на подарок.

И пусть теперь Томка только попробует сказать о девчонке хоть что-то плохое.

— Отто! Займи денег! — Полугном поднял голову от бухгалтерии, которую он вел за двоих.

— Золоце, мы заработали на последнем заказе такую сумму, что по моим расчетам тебе должно хватить на месяц безбедной жизни и две распродажи. И это было вчера. Зачем тебе деньги?

— Хлеба куплю. Кушать хочется.

Полугном задумался, а потом полез в карман.

— На, и колбасы заодно купи.

— Спасибо, Отто! — Ола повеселела. — Ну, не смотри на меня так. Следующий день рождения твой, и подарок я приготовлю заранее, обещаю.

Ола ушла, а полугном потянулся к полке с успокаивающей настойкой. Подарок от Олы, приготовленный заранее. Может, лучше отменить день рождения совсем?

Яблочко

Яблоки, вызывающие, висели на ветке над забором. Вызывающие — это потому, что они были наливные, крупные, с красными бочками, висели и дразнились. Вот какие мы! Попробуй достань!

Я потопталась около чужого забора. С одной стороны, воровать нехорошо. С другой стороны, зачем вот так напоказ свои яблоки выставлять? Я только одно, чтобы похрустеть, пока до дома дойду. Я поманила яблоко пальцем. Ага, они еще и зачарованные. Магией тут не справишься. Я пару раз подпрыгнула, но, судя по утоптанной площадке, не я первая и не я последняя. Высоко. Я запрокинула голову и стала взглядом гипнотизировать ветку. А вдруг мне удастся распутать чужое заклинание, и яблоки посыпятся мне прямо в подол. Я так ярко представила, как буду их есть, что чуть не захлебнулась от слюны.

— Чужое брать запрещено! — раздался рядом со мной мелодичный голос.

Я обернулась тяжелым вздохом. Почему мне так не везет? Решила вот совершить злодеяние, и на тебе. Другие умудряются по пять человек убить, и свидетелей нет. А тут одно яблоко, и уже стоит рядом остроухий с мечом и луком. Если сейчас скажет, что охранник, точно придумаю, как яблоко украсть. Неспроста же их так охраняют.

— Мне очень надо, — сказала я, — очень нужно яблоко. Целители сказали — яблочная терапия. Если не есть раз в час по яблоку, то я, то мой…

Фантазия мне отказала. Пришлось опустить диагноз и перейти сразу к последствиям.

— То случится страшное!

Эльф удивился. Но я смотрела на него взглядом загнанного олененка.

— Ох, эти люди! — по-эльфийски пробормотал он. — Слабовольные, жалкие!

Остроухий присел и взмыл вверх в невероятном прыжке. У меня отвисла челюсть.

— Вот это да!

Эльф приземлился мягко, по-кошачьи.

— Пожалуйста! — он вложил мне в руку яблоко и сжал на нем пальцы.

— Ага! — сказала я. — Ага!

— Подскажите, возможно, вы знаете, мне нужна мастер артефактов Альгерда Ляха.

— А, — сказала я слабым голосом

— У нее международная лицензия, — продолжал эльф, — она, вероятно, великий человек, раз работает с эльфами.

— О, — сказала я, — наверное, потому что только великим людям воруют яблоки существа, легко прыгающие на четыре метра ввысь.

— Но я же сорвал вам яблоко, — сказал эльф.

— Поможете?

— Она переехала из Чистякова.

Выдавила я, сжала яблоко и побежала домой.

— Что? — спросил Отто, когда я положила перед ним на стол яблоко. Тебя мама учила, что нельзя воровать?

— Учила. А что ты натворила? В какую сумму нам это обойдется?

— Почему сразу натворила? — возмутилась я.

Если скажу, что эльфа заказчика потеряла, то отто меня прибьет.

— Просто подумала, меня мама тоже учила. Права была мама. Позорно это дело воровать.

Время орка

Пролог

Мужчина расслабленно лежал на кровати. Смуглая кожа под пробивающимися через окно лучами утреннего солнца казалась бархатистой, а капли пота на ней — росинками. Черные жесткие волосы, собранные в высокий хвост, разметались по подушке. Отдельные пряди выбились и прилипли к лбу и шее. широкие плечи, литые мускулы опытного воина, не чурающегося тяжелого физического труда, гибкое тело, дарящее наслаждение. Сидевшая рядом с мужчиной, девушка сглотнула, чувствуя, как в животе снова разгорается желание любиться с орком.

У нее был большой опыт, можно сказать, она коллекционировала любовников разных раз. Люди какие-то жадные на ласку, суетливые. Гномы, обстоятельные, неторопливые, зато никогда не оставят партнершу неудовлетворенной, словно во время любви отмечают в невидимом списке выполненные пункты. Эльфы трогательно застенчивые, робкие и тяжело переходят от слов к делу. Но орки действуют на все чувства сразу, доводя ощущения до максимума за короткий срок.

Однако после ночи с человеком можно рассчитывать на что-то существенное, типа хорошие должности родственнику. Гном никогда не откажет судить любовницу деньгами или помочь связями. Эльф задарит милыми и приятными вещицами, но орк это как ураган. Завертит, закружит, оставит обессиленной, но в руки не дастся, и на завтра вряд ли вспомнит лицо ночной подруги. Впрочем, любая из знакомых ей девушек была согласна на то, что любовник больше никогда с ней не поздоровается, потому что он оставит после себя такие воспоминания, которым можно придаваться ни одну неделю, не желая видеть рядом с собой никого больше.

Ее дыхание участилось, а во рту пересохло. Может быть, еще раз? Перед тем, как он уйдет, оставив после себя запах возбужденного мужского тела и пару длинных волосков на подушке на память, она осторожно прикоснулась к руке орка, провела пальцем по шелковистой коже, он открыл глаза и блеснул белозубой улыбкой.

— Что, крошка? — бархатистый баритон с легким акцентом пронзил ее тело, словно удар молнии сухое дерево, оставив после пылающее пламя. Орк окинул ее внимательным взглядом, потом прикинул время по солнечному свету и с сожалением сказал... — Нет, крошка, на сегодня все. Дела не ждут.

Он потянулся, гибко, с удовольствием, словно кот, спрыгнул с кровати, распустил волосы. Тяжелая черная волна обрушилась на спину, но тут же была подхвачена умелыми руками и безжалостно стянута в хвост. Быстро оделся и небрежно кивнул.

— Пока, крошка, еще увидимся.

— Не увидимся.

Орки возвращаются только к тем женщинам, которых считают своими.

Часть первая.

Живка не любил человеческие кровати. Не потянуться толком, не увлечься, как следует, постельной игрой. Кровать неожиданно заканчивается, и больно начинается пол. Однако старейшины сердились, когда в общинный дом приводили девиц. И всем молодым оркам приходилось лишь мечтать о своих лежанках, просторных, усланных теплым и пушистым мехом.

Нет, конечно, на своей лежанке можно было спать, сколько захочешь, пока старейшина пинком ноги не намекнет тебе, что пора приступать к работе. Но - одному.

Он сидел в вольере и гладил Окко. Еще месяц, и у нее впервые будут щенки. Она лучшая, и на ее потомство уже выстроилась очередь. Сегодня нужно подвести баланс и отдать старейшинам положенные 20 процентов на клан.

На улице царила сырая слякоть. Живка такую погоду ненавидел и решил никуда в ближайшие дни не выходить.

— Живка! — около вольера приплясывал на морозе мальчишка Марко.

— Дай монету.

— Зачем тебе?

Живко лениво перевел взгляд с Марко на псов, обгрызающих мясо с костей.

— Девке куплю конфет.

—На своих баб сам зарабатывай.

—Живко, а я что-то такое знаю. Ты мне даже золотое не пожадничаешь.

Живко молча поднял бровь. Он никогда не против заплатить пронырливым мальчишкам за услуги. Старейшины держат подростка в черном теле, а Живка еще не забыл, каково это, когда тебе улыбается какая-нибудь девушка, а ты даже цветочек ей купить не можешь.

—Вчера твоя целовалась на встрече мастеров артефактов с эльфом, а потом чуть всех не поубивала.

—Хмм, —совершенно без интереса произнес Живка, а его рука, поглаживающая Окко, не сбилась ни на мгновение.

Лицо мальчишки разочарованно вытянулось. Живка усмехнулся про себя. Учись, сосунок. На самом деле, внутри у него все замерло. Альгерда невероятно непредсказуемая, и просчитать причины и последствия ее действий практически невозможно. Для этого нужно быть Отто, но полугном тщательно хранит свои секреты, как и способы подобраться к душе и телу Олы поближе.

Живка никогда и никому не говорила о своих чувствах Оле. Однако соплеменники помнили тот вечер в кабаке год назад, когда Живка решил поддразнить некроманта рассказами о его невесте. Славная тогда вышла драка. Некромант силен, умение драться без магии, редкое для людей его профессии. Старейшины знали все о его чувствах. На то они и старейшины. И мальчишки знали или догадывались знания - сила и деньги.

— А еще? — Марко попытался скрыть в голосе растаявшую надежду на золотой. — Сегодня утром ее некромант с вещами зашел в телепортационную башню и отправился в Раритор.

— Вот как! — Произнес Живка и зевнул.

А потом достал серебряную монету и кинул парню.

— Держи. Кто у вас там сегодня дежурил возле башни?

— Торка

— Не забудь поделиться.

— Ну, Живка! — заканючил мальчишка.

— Я об этом знал и без тебя! — сказал Живко, вышел из вольера и щелкнул Марко по носу. — Как ты думаешь, с кем я ночь провел?

—Так что твои новости и медяка не стоит, но я сегодня добрый.

Марко помрачнел и побежал в дом. Нечего баловать. Если бы сказал имя того, с кем целовалась эта взбалмошная девчонка, еще куда не шло. А так придется все же отлучиться из дома. Итак, Альгерда целовалась с эльфом на собрании гильдии артефактников. А кто из эльфов входит в эту гильдию? Живка задумчиво уставился на костер в центре общего зала. Жаль, что он никогда толком не интересовался делами эльфов и гильдии артефактников. Старейшина Славка, сегодня поддерживающий священный огонь, пытливо поглядывал на Живка, но молчал. Пока молчал. Однако это молчание также означало, что и ему задавать вопросы не стоит.

— Твой отец хочет, чтобы ты вернулся в степь, — сказал Славка, выныривая из своих раздумий. — Тебе нужна жена.

Живка пожал плечами. С точки зрения старейшин он был непоправимо избалован, отказывается подчиняться воле отца, отказывается жениться и продолжить славный род, а родители все терпят.

Старейшина Томка не раз говорил, что он бы на месте Гопка давно схватил бы непокорного сына за хвост и хорошенько отлупил. Славка занимал позицию наблюдателя. Ему было интересно, чем закончится противостояние орка и вздорной магички. К чему бы это ни пришло, мальчику пойдет только на пользу.

— Гопка выслал тебе деньги на обручальный подарок невесте, — сообщил Савка с явным сожалением.

Живка молча кивнул. В степи деньги на обручальный подарок традиционно давали родители жениха или старейшины клана, если его родителей уже не было в живых. Раз отец прислал деньги без уточнения имени невесты, это означает, что он примет любой выбор сына.

Старейшин, который, вероятно, во всех красках расписали отцу Альгерду, это невероятно злило. Однако пойти против воли посла они не смели. Гобка уже неоднократно доказал, что приняв решение, он готов идти по трупам не только врагов, но и собственных детей.

В степи Живко подарил бы невесте коней, псов или овец. Будущая мать его детей не должна бедствовать даже в том случае, если его убьют в следующей стычке с враждующим племенем. А что дарить Оле, чей некромант так вовремя телепортировался в другой конец страны? И, кстати, как надолго? Насколько быстро нужно действовать?

Савка смотрел на огонь и шептал слова молитв. Потом поднял светящийся любопытством глаза на Живку и сказал,

— Она перевернет всю твою жизнь. Живка хмыкнул.

— Уже

— Что ты ей купишь?

Живка представил гору шоколада и Олу, которая, конечно же, слопает, сколько влезет, потом будет маяться животом и обвинять его в своей болезни, но с остатка в горы не слезет.

— Кольцо.

—Она его вернет.

— Я знаю.

Губы Савка тронула легкая улыбка.

— Твое бы упорство в правильное русло. Возвращайся в степь. Тебя ждет прекрасная карьера.

Живка отрицательно покачал головой.

— У меня было шестеро братьев. И где они сейчас? У меня есть цель — пережить этого проклятого некроманта. А политическая карьера этому не очень способствует.

Савка даже сейчас мог скрутить Живко в бараньей рог за несколько минут, приказав вести себя более почтительно, но такие игры его уже не интересовали. Старейшина запрокинул голову и вгляделся в кусок неба, который виден в отверстии для дыма в крыше. А потом улыбнулся, будто получил ответ на какой-то вопрос, который задал небесным силам.

Живка тоже задрал голову, но ему небесные силы ничего не говорили даже в минуты сомнений и слабости. Савка молча общался с огнем. Это могло затянуться надолго. Молодой орк поднялся и бесшумно вышел, не отвлекая старейшину от общения с высшими силами. Он даже не раздумывал о том, куда идти. Понятно, что к Отто. Если кто и в курсе происходящего, то только он. Если вредный полугном захочет поделиться сведениями, то это значительно облегчит ему задачу. С артефактником Живко столкнулся около продуктовой лавки, в которой Ола любила покупать сладости.

Отто выглядел не лучшим образом. Осунувшийся, с кругами под глазами, борода напоминала разоренное воронье гнездо. Полугном торопливо кидал в сумку продукты без разбора, и взгляд его был отсутствующим.

— Что случилось? — спросил Живко.

— А? — сказал Отто, подняв взгляд.

— Конечно ты уже знаешь, да?

Сердце Живко забилось быстрее. Полугном ценил в жизни только свою работу и Олу. Если бы что-то случилось с мастерской, об этом бы уже говорили в городе. Тогда что же случилось с Олой? Не глядя, Орк кинул на прилавок золотой. Вряд ли артефактник набрал продуктов на большую сумму.

Живко подхватил сумку, взял Отто за плечо и вывел на улицу. То, что полугном даже не сопротивлялся, Живку испугало. Значит, ситуация еще хуже, чем он думал.

— В дом исцеления? — спросил он.

— Куда? — Нет, домой. Выдохнул Отто.

— Что с Олой? Ну, говори.

Живка для верности встряхнул полугнома.

— Ола! — Да, — сказал Отто.

Его растерянный взгляд приобрел осмысленность.

— Ола, пошли быстрее.

— Быстрее? Да коротконогий толстенький полугном едва шевелится. Живко безжалостно тащил артефактника к тому домой, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать. Быстрее? Это называется быстрее? Отто ворвался в дом, не разуваясь, оставляя на полу грязные следы от таившего снега, кинулся в комнату, Живко вошел за ним. Комната Олы.

Орг втянул запах носом. Пахло ею желанной женщиной и совсем слабо ее мужчиной. Отто наклонился над кроватью. Откинуло одеяло. Ола лежала свернувшись клубочком, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Полугном пощупал ей пульс, погладил по голове и вновь накрыла одеялом. Мужчины вышли.

— Ты наследил, — заявил Отто, — тряпка в том углу.

— Да ты что? — удивился Живко.

— Вот именно.

От ярости Живко даже сжал кулаки. Он тряпку - вытирать грязные лужи? А потом вспомнил, зачем он здесь, и усилием воли усмирил чувство. Пока орк мыл пол, Отто бездумно расставлял на столе продукты.

— Он бросил ее вчера ночью, — неожиданно сказал полугном.

— Прекрасная новость. —Живко с силой выкрутил тряпку в ведро. —Просто замечательная новость.

— И… а ты все равно узнаешь этот… — Отто сказал что-то на гномьем, но потом было ясно, что это примерно та же характеристика некроманта, которую Живко награждал его каждый вечер наорочьем.

Стоило ему подумать о том, что сейчас происходит за закрытыми дверями их квартиры.

— Сегодня утром с ней развелся. Живка поднялся и ловко метнул тряпку в угол.

— Лучшая новость за последние полгода. Вот так. Живка навис над полугномом. Взгляд артефактника ничего не выражал.

— Я ее люблю. Этот бросал ее уже два раза. Он ее недостоин. Я должен стать ее мужем ради ее счастья. Отто кивнул, не позволяя ни одному чувству просочиться наружу.

—Я ей передам. Сейчас тебе стоит уйти.

Бросить жену, ради поцелуя какого-то худосочного эльфа, на это способен только проклятый некромант. Сам Живка бы никогда не бросил Олу. Пусть бы она перецеловала весь эльфийский квартал. Запрещать Оле нравиться — это как запрещать Луне появляться на небе. Нет, он бы забил эльфа до полусмерти, а потом провел бы с Оллой беседу о том, что не стоит будить в нем зверя. И так поступил бы с каждым поклонником своей любимой. Бросать сокровище, чтобы его кто-то подобрал, не дождетесь. Стоит купить кольцо как можно быстрее. У эльфов девушки любят украшения с цветочками, листиками и прочей ерундой.

Около поворота на свою улицу Живко наткнулся на парочку эльфов. Один из них почти волоком тащил другого, что-то сердито выговаривая ему по-эльфийски. Живко их язык знал постольку-поскольку, поэтому не стал слушаться, просто спросил на ситорском.

— А кто у вас артефактники? — Эльфы переглянулись, здоровый ответил. — Мы, например. А у вас срочный заказ? Мы пока не работаем по техническим причинам.

Второй, бледный-бледный, аж до зелени кивнул и поморщился. Живко оценил состояние эльфа, ранен недавно в верхнюю часть корпуса. Подумал и спросил.

— Это не ты случайно вчера с Олой целовался?

— Вот! — возмутился здоровый эльф. — Уже даже орки знают.

— Она сама. — Простанал раненый.

Живко не сдержался и заржал. Конечно, сама. Ола действует на мужчин разрушительно. Даже некромант не избежал этой участи. Только женился и сразу чуть не скопытился. Обидно, что смог выкарабкаться. Да то, что Живка до сих пор оставался цел, давало ему надежду на то, что именно он окажется победителем в гонке за Олой.

На следующий день орк, прихватив вязанный из собачьего пуха платок, отправился в дом исцеления.

— Явился? — поприветствовала его подруга Олы.

— Я тебя вчера ждала. Ну что, будешь подкупать, чтобы я тебе с Олой помогла?

— Зачем? — удивился Живка.

— Мне помощь не нужна. У меня спина болит.

Он снял безрукавку, медленно расстегнул рубашку. Лира смотрела на него равнодушным взглядом целителя, для которого все пациенты бесполые и интересны только своими заболеваниями. Но он-то вовсе не бесполый и не позволит ей думать так же.

— Хм, Живка, ты следующую девицу себе выбирай с короткими ногтями, и главное, чтобы она руки мыла перед вашим совокуплением. Полным ядом голосом произнесла целительница, ощупывая его спину.

— Занятиями любовью. — Мягко поправил ее орк. — Я не совокупляю с девушками, я дарю удовольствие. Надо же чем-то заниматься в ожидании своей единственной.

Он обернулся к Лире и тронул ее за ладонь, едва-едва прикоснувшись.

— И я ее наконец дождался, правда?

Он смотрел на целительницу сквозь приопущенные ресницы, слегка склонив голову. Волосы, которые Лира перекинула ему на плечо, чтобы они не мешали осмотру, повинуясь едва заметному движению шеи, сползали, сползали, а потом упали на спину.

— А пока ждал, пользовал... Как у вас там называется? Горячую кошечку? Она тебе всю спину расцарапала. Царапины воспалились. На какой помойке ты ее нашел? — ворчливо спросила Лира.

Если бы он помнил. Как правило, девицы вешались на него сами, и еще ни разу ни он, ни его собратья не ушли из кабаков поодиночке.

— Мне не чуждо чувства милосердия, — сказал Живка, беря Лиру за ладонь обеими руками.

— Ну, со вчерашнего дня все мои чувства направлены только на одну девушку.

Он поймал взгляд Лиры и вложил в него ту тоску по телу Олы, которую испытывал каждый день. Целительница вздрогнула.

— Мне нужно…. — сказала она.

Живка провел своими пальцами по подушечкам ее пальцев. Чутким и нежным, как и положено целителю.

—Мне нужно обработать твои царапины.

—Да, — сказал Живка, не выпуская ее руку и не отводя взгляд.

—Да.

Лира протянула правую руку к полке с пузырьками с микстурами. Живка изогнулся, чтобы волосы свесились на бок, подставил целительнице спину и зашипел от неожиданной жгучей боли.

—Ой, —искренне испугалась Лира. —Я перепутала. Прости, Живка, как ты?

Он упал лицом на колени, прикусив губу. Спина пылала огнем. Лира суетилась рядом и постепенно ему полегчало.

— Живка, я в первый раз так. Прости, зато у тебя теперь на спине точно воспаления нет, как и части кожи.

Орк осторожно повел плечами. Спина ныла, но терпимо. Лера наложила повязку, прошептала заклинание.

— Потребуется пару дней на заживление, — сказала целительница виновато.

Живка опять взял ее за руку. В принципе, он надеялся, что случится нечто подобное. Пару месяцев назад так же попал Зенко, который вздумал флиртовать с юной целительницей прямо в процессе исцеления.

Чувство вины – прекрасное чувство для того, кто умеет его использовать. И для того, кто знает, что у Леры подходит к концу суточное дежурство, а ночью случилась крупная драка, и целители из зала срочной помощи были очень заняты, а значит, устали и невнимательны.

— Мне тяжело. — Печально, сказал Живко. — Ты поможешь мне надеть рубашку?

Старейшина Савка, услышав такое, расхохотался бы и отправил бы Живко колоть дрова для священного огня. Но Лира поверила, что ему совсем плохо. Она накинула на него рубашку. Он, медленно играя мышцами, всунул руки в рукава. Девушка взялась за пуговицы и пододвинулась совсем близко. Живко положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.

— Я люблю ее.

— Пфф, — сказала Лира.

— Я не такой дурак, как Ирга.

— Ты думаешь, он считает себя дураком?

— Мне всё равно, кем он себя считает, но Ола... Ола — не та девушка, которую можно бросать. Я её не брошу. Я — орк. Верность у меня в крови.

— Я не буду тебе помогать. Свою подругу не предам.

Живко наклонился и прошептал ей в ухо.

— Этого я не прошу. Я знаю, что нужно Оле. Я люблю ее. Просто не мешай.

Лира вздрогнула, сглотнула, беспомощно покрутила обручальное кольцо на пальце. Живка застегнул рубашку, накинул безрукавку и направился к выходу.

— Живка, ты забыл! — Лира протягивала ему пакет.

— Это подарок. Просто подарок, чтобы замечательная целительница, подруга моей женщины, не болела.

Живко ремонтировал пряжку на сапогах и мурлыкал песенку. Кольцо в коробочке было уже готово. План завоевания Олы составлен, а помехи устранены. Отто обещал держать нейтралитет.

— Мне плевать как, но главное, чтобы Ола была счастлива.

Лира и Трохим гарантировали поддержку, а остальных знакомых Олы Живка решил обрабатывать по мере возникновения проблем. Эльфа артефактника Орк не боялся. Ола успеет родить пару орчат, прежде чем тот решится перейти к активным действиям. Шкура, прикрывающая вход в комнату, откинулась и Живко увидел полугнома.

— Завтра утром, — сказал он без приветствия и без особой радости. Ола едет в квартиру Ирги разбирать вещи. Туда переселяется другой сотрудник управления магии. Приходи. Она будет одна?

— Нет, я всех ребят позову.

Отто помолчал, а потом совершенно обыденным тоном добавил.

— Живка, держи себя в руках. Если ты ее обидишь, я тебя убью.

Если бы это сказал кто-то другой, то Живка возмутился бы, а то и доказал бы, что убить его не так уж и просто. Но он взглянул в поблекшие за эту неделю глаза Отто и понял — убьет. Основательно, по гномьи, не оставив ни малейшего шанса на спасение.

— Я ее люблю, — смирно ответил Живко.

Отто скривился.

— Это я ее люблю, вы все...

Он плюнул и ушел. Живко вскочил на ноги и кинулся вытирать пол, если это увидят старейшины, заставят убрать плевок собственными волосами. Иногда он так ненавидел полугнома, что даже дышать становилось тяжело, но с ним приходилось смириться точно так же, как и с погодой. Даже погодным магом и шаманом она не всегда подвластна и живет по собственным законам. Конечно же она отказала ему и кольцо не взяла, но Ола колебалась. Он видел это. Дичь практически у него в объятьях.

Часть вторая

Я сидела в кабачке и пыталась сделать домашнее задание по орочьему языку. Учебник для начинающих уже снился мне в кошмарных снах, но я не сдавалась. Горловые гласные звуки мне совсем не давались, а в грамматике даже сами орки разбирались с трудом. Может, потому что у них не было ученых эльфийского уровня, готовых провести несколько сотен лет за составлением многоотомных учебников? А может, им это просто было не нужно? В общем, буквально через неделю изучения орочьй был признан лучшим способом забыть о разбитом сердце, и я самоотверженно его зубрила.

Именно поэтому в свой законный выходной сидела с учебником в кабаке. Останусь дома, неутомимый полугном найдет какое-то полезное занятие, а у меня выходной. Пиво, кабак и... Короче, у меня должны быть развлечения. Я же теперь все-таки свободная женщина. Пусть даже я этому факту совсем не рада. Сначала я ощутила прядь волос, которая скользнула по моей щеке, а потом теплое дуновение дыхания.

— Во втором предложении ошибка.

Глубокий бархатный баритон Живки раздался около самого уха. Я тут же покрылась мурашками. Орк положил подбородок мне на левое плечо, а указательным пальцем правой руки указал на ошибку. Вроде и придраться не к чему, но как-то так получилось, что он меня почти обнимает.

— Смотри, как правильно. Этот жеребец самый сильный в табуне. А ты написала «самое сильное в табуне». Ну-ка, повтори. Этот жеребец самый сильный в табуне.

Я не знаю, каким образом Живка умудрялся урок орочьева перевести в эротическую игру. Правда, и особо стараться ему не приходилось. Если я хоть что-то понимала в орках, то эта фраза была очень неоднозначной. А когда её произносил Живко, то казалось, он говорит о себе, полным самодовольства голосом.

— Этот жеребец! Низкие горловые звуки давались мне с трудом.

— Этот жеребец! — поправил Живко.

Он уже не прикасался ко мне, но его дыхание шевельнуло волосы, которые выбились из узла на затылке. Я откинула голову назад, надеясь стукнуть его затылком, но он ловко уклонился и фыркнул.

Живко уселся напротив и уставился на меня темными глазами, в которых даже уже и не скрывал пламя страсти. Он всегда садился, занимая всё окружающее пространство собой и своей аурой. Не скрыться, не убежать. Воля к сопротивлению слабеет. Я быстро допила пиво из кружки и склонилась над тетрадью.

Орку принесли его заказ, но он не спешил пить. Я украдкой бросила взгляд. Живко-задумчиво выписывал пальцем на боку кружки какие-то узоры. Взгляд у него был отсутствующим.

Я снова принялась сражаться с орочьими буквами. Эльфийско-изящная вязь за века разделения прежде одной расы трансформировалась в резкие угловатые буквы, которым не мешали суровые условия степной жизни. Даже если писать, используя вместо стола собственную коленку, они будут читаемыми.

— Щенки! — прошелестело рядом со мной.

Я подняла глаза и отшатнулась. Лицо Живко было совсем рядом. Он перегнулся через стол и едва не касался своим лбом моего.

— Моей лучшей суки. Хочешь посмотреть?

— А они не сожрут меня, твои щенята? Знаю я ваших песиков по пояс размером.

Живко улыбнулся, ради исключения обыкновенной улыбкой, не томной, обещающей страстные поцелуи, а искрящейся весельем. Кажется, я даже перестала дышать, наслаждаясь этой радостной и искренней улыбкой без скрытого подтекста.

— Не сожрут. Они молочные, месячные.

— Когда пойдем, да хоть сейчас.

Он захлопнул мой учебник и взял с вешалки около столика мою шубку.

Я помедлила, обдумывая предложение. С одной стороны, что может быть опасного для моей добродетели в посещении щенков. С другой стороны, это же Живка. С третьей стороны, с того момента, когда я отказалась принять его кольцо, орк вел себя совершенно прилично, позволял себе редкие прикосновения. Вот как только что терпеливо учил орочьему, иногда молча присутствовал на моих посиделках с друзьями, и на его губах блуждала загадочная улыбка.

Как ни странно, ни Лиру, ни Трахима его присутствие совершенно не раздражало, а Отто периодически вступал с Живкой в горячие споры, обсуждая какие-то торговые дела королевства и степи. Орк, неожиданно для меня, оказался хорошо подкованным в вопросах внешней торговли и политики, и полугному эти споры доставляли видимое удовольствие. Про Иргу никто не вспоминал.

— А может, мясо какого-то купить для Окка? Ну, типа в подарок.

Я позволила помочь себе одеться. Живко натянул на мою голову шапку и очертил пальцами овал моего лица.

— Не стоит. У нее специальная диета. Хотя… Можешь ленточек купить?

— Зачем?

Он, пожалуй, пожал плечами.

— Девушки же любят повязывать ленточки на котят и щенков.

Я представила разноцветные ленточки на шеях орачих волкодавов и засмеялась. О нет, ленточки, думаю, будут не в тему.

— Почему же?

Орку казалось было все равно, что на улице мороз. В шапке я его никогда не видела.

— Мне было бы интересно посмотреть на своих псов в ленточках.

— Как ты думаешь, это поможет им выглядеть более миролюбивыми? — Я опять засмеялась.

Псина, способная одним движением челюсти перекусить хребет волку и в пышном банте. Живка тоже улыбнулся, и это пробудило во мне подозрительность.

— Что ты задумал? — спросила я прямо.

— Ничего.

— Врешь.

— Ола! — поморщился орк. — Почему ты такая подозрительная? Мои помыслы чисты. Разве я не сказал тебе, что хочу на тебе жениться? — сказал. И что же тогда необычного, если я веду свою будущую жену посмотреть на щенков? Это мой бизнес. Я, конечно, не ожидаю, что ты кинешься помогать мне с ними работать. Но я же позавчера провел полдня у вас в мастерской.

Это верно. Мы изготавливали огромный защитный артефакт для дома клиента. Отто заказал литого из меди сидящего льва, и ему требовалась помощь, чтобы его поворачивать и переворачивать, пока я заполняла артефакт нужной магией и устанавливала энергетический накопитель. Живко легко согласился помочь, и действительно несколько часов мужчины ворочали неподъемную скульптуру, а потом, пока я готовила обед, Отто хвастался нашей работой, а Живка не только терпеливо слушал, но еще и задавал уточняющие вопросы.

Полугном, хвастаясь успехом, умолчал о том, как быстро моя зарплата исчезает неизвестно где. Мне было приятно знать, что Живко уверен, я состоятельная женщина, и деньгами меня не соблазнишь.

— Я еще замужем. В тысячный раз напомнила я орку.

— Ну, конечно, в тысячный раз скептически произнес он.

Когда мы вошли на орочье-подворье, псы в вольерах заволновались, но умолкли, повиновавшись отрывистой команде Живко. Я с интересом огляделась, но никого из орков не увидела. Странно, сколько раз сюда заходило, всегда было много чем-то занятого народа.

— А где все?

— Выходной же. — Удивился орк. — Обязательные дела переделали и разбежались кто куда. Кто в доме спит, кто гуляет, кто у шамана сидит, виденья ловит. Выходной — это закон.

— Повезло вам, — вздохнула я, потому что у Отто такого закона не было, и каждый свободный день вырывался мной сбоем.

Я взглянула на волкодавов. Они молча пожирали Живко, совершенно обожающим взглядом.

— Это все твои псы?

— Нет, что ты? — Орк увлек меня к конюшне. — У меня собственный питомник за городом. Тут только те, кто нужен для работы, и Окка, я ее никому не доверяю.

Я зашла в конюшню и задержала дыхание, на всякий случай. Однако помещение сияло чистотой, и в нем даже приятно пахло. Живка, от которого не укрылось мое удивление, усмехнулся.

— Тут детвора прибирает. Если не досмотрят, старейшина займется воспитанием.

Судя по всему, воспитание от старейшины являлось серьезной угрозой, потому что на полу не было ни соринки. Окка со щенятами содержались в пустом дневнике в конце конюшни. Живка налег на тяжелые двери, которые сдвигались в бок. Они чуть отодвинулись и застряли. Из денника раздалось низкое сердитое ворчание.

— Прибью Марко! — пробормотал Живко. — Говорил же ему займись дверями. Орк заглянул в щель и поманил меня. Псы лежали на копне свежего сена. Два щенка сосали мать, а еще двое спали между ее передних лап. Увидев меня, Окка глухо зарычала и обнажила клыки.

— Своя, — сказал Живка.

Он подергал дверь туда-сюда, а потом с силой рванул ее за ручку. С жутким скрежетом дверь отъехала. Щенки проснулись, дернулись. Один замотал головой, испугавшись звука, и вдруг съехал по сену на пол. Мне стало его жаль. Пол холодный, а щеночек такой миленький, ему, наверное, страшно выпасть из теплых маминых лап. Я вошла в денник и наклонилась, протянув руку к щенку. Вдруг сильнейший толчок отбросил меня в сторону. Я ударилась об стенку денника так, что рука взорвалась болью и сползла на пол. Передо мной открылась страшная картина. На руке, оттолкнувшего меня Живка, повисла Окка. Орк страшно рявкнул что-то нецензурное, отодрал суку за шкирку и швырнул в угол денника. Лицо и голос у него при этом были такие, что не сиди я на полу, тут точно ноги бы подкосились.

— Я… — пролепитала я.

Но Живко поднял ладонь, призывая замолчать. Его лицо застыло. Окка повизгивая и прижав уши, на животе подползла к хозяину и перевернулась на спину, поджав хвост. Орк, сверляя ее взглядом, медленно повторил.

— Своя!

Псица ползком направилась ко мне и шумно обнюхала. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не удрать. Окка обернулась к хозяину, хвост несмело застучал пополу. Живка кивнул, она поднялась, и на полусогнутых лапах ушла успокаивать разволновавшихся щенков. Живка присел передо мной на курточки, сдул с моего лица несколько выбившихся из причёски прядей и нежно ощупал моё плечо. Пока он это делал, у меня перед глазами стояла картинка сурового орка с замкнутым и жестким лицом.

— Сильно болит? — спросил он. — Не сломала?

Я осторожно пошевелила рукой.

— Да вроде нет. Терпимо.

— А ты как?

Живко не ответил. Взял пальцами меня за подбородок и приподнял голову. Его черные глаза были предельно серьезны.

— Никогда больше так не поступай. Окка не знает людей. Ей не знаком ваш запах. А ты к щенку потянулась. Если бы я не успел, она бы перегрызла тебе горло в одно мгновение.

— Я…

— Я тебе не позволял входить.

Я посмотрела на побледневшее лицо Живка и поняла, что он тоже испугался за меня.

— Извини, — прошептала я, — я очень сглупила.

Орк кивнул.

— И из-за меня ты ударил любимую соб… псицу. Представляю, как ты себя сейчас чувствуешь.

— Что? — удивился Живко.

— Не переживай. Сука должна знать свое место. Я ей команду к атаке не давал. Орк положил мне руки на плечи и прижался лбом к груди.

— Все, успокойся, успокойся. Точно не хочешь себе щенка? Ты видела, и еще бы мгновение она бы тебе горло разорвала. Разве не хочешь такую охрану?

Я порадовалась, что он сейчас не видит моего лица.

— Нет, — сказала осторожно, — на крайний случай у меня есть Отто.

— О, да? — С непонятной мне интонацией произнес Живка. — Это точно.

Он помолчал, то ли слушая, как стучит мое сердце, то ли ему просто нравилось лежать на моей груди.

— Не забывай про меня, — сказал он. — Я тоже у тебя есть.

— Как твоя рука? Ее же Окка укусила. Решила я увести разговор от опасной темы.

— Это подождет. Я тебе щенков обещал показать.

Живка легко вскочил на ноги и задумался, выбирая щенка. Ага. Вот это тебе понравится. Не сиди на полу. Сейчас я тебе попону дам. Я уселась со всеми удобствами и сняла шубку в конюшне тепло.

Маленькая девочка с круглым, полным молока-пузиком была очень забавной. Даже не верилась, что из нее вырастет такая вот Окка, способная мгновенно убить человека. Меня так распирало от восторга, что я не могла им не поделиться.

— О, Жиевка! — воскликнула я, подняв голову. — Какая же прелесть! Прямо уи!

Орк стоял, прислонившись к стенке денника между мной и сукой. Поглаживая укушенную руку, он наблюдал за мной со снисходительной улыбкой.

— Ой, — сказала я, — твоя рука, ее нужно осмотреть.

— Да. — Согласился он. — Пойдем. Тут есть комната рядом с этим денником.

Я с трудом заставила себя оторваться от щенка, взяла шубку в охапку и направилась в комнату. С лязгом и скрипом закрылась дверь денника. Орк зашел в комнату, прикрыл за собой дверь и стал за моей спиной. В комнате было очень тепло. Топилась печка. Я переводила взгляд с большой лежанки, укрытой шкурами, на широкую лавку.

Вот я и попалась. Щенков посмотреть. Как же! Тепло, чайник стоит на печи. Не удивлюсь, если коробка конфет внезапно на столике появится.

— Здесь спят конюхи, когда кобылы жеребятся. Или мальчишки, когда дежурят.

Живко говорил, а его дыхание касалось моей шеи. Он наклонился ко мне через плечо и заглянул в лицо, лукаво поблёскивая глазами.

— Ты обещала осмотреть мою руку, пострадавшую по твоей вине. —

— Ах да! встрепенулась я, кинула шубу на лежанку и перебрала артефакты на груди.

Обезболить? Кровь вроде бы не текла, но вдруг ее впитала толстая шерстяная рубаха-орка. А если Окка так сильно сжала челюсти, что сломала кости? А Живка по привычке «я крутой мужик» все это время молчал. Тогда что, вот этот бодрящий, чтобы дотянуть орка до дома исцеления? Я повернулась к орку, готовая задавать вопросы о его самочувствии, но слова примёрзли к языку, потому что моим глазам открылось совершенно неожиданное, потрясающее, невероятное — нет. Просто с ног сшибающее зрелище.

Полуобнажённый Живка, и, когда только враздеться успел, сидел на лавке. Смуглая кожа, сплошные мышцы мужчины, способного часами таскать тяжёлую медную скульптуру, да ещё и шутить при этом. Живка был похож на халёного матёрого кота, которого боятся даже собаки. Он, хозяин окрестных крыш, разлёгся на солнышке, но готов в любой момент вскочить и поймать зазевавшуюся голубку. Я себя явственно ощущала обедом вот такого кота. А судя по взгляду Живка, он уже мысленно ощипал все мои перышки, то есть снял платье и нижнее белье, и готов дорваться до сладкого. Я помимо воли скосила взгляд вниз. Нет, пока не совсем готов.

Пришлось себе напомнить, что я уже побывала замужем, и пусть Ирга оказался редкостным козлом и развелся со мной, но мог еще фору дать этому альфа-самцу. Да, у него не было таких широких плеч и кубиков пресса, и черных длинных волос, упавших на плечи, и такого нахального, откровенно жаждущего взгляда. Но мой бывший муж тоже не зря был в первой пятерке признанных университетских сердцеедов.

— Достаточно было просто закатать рукав, — сухо сказала я, изо всех сил стараясь не показать, что впечатлена видом полуобнаженного Живки.

В конце концов уж кто-кто, а Орк никогда не стеснялся демонстрировать свое тело, расхаживая в теплое время в жилетке, которое скорее подчеркивало, чем скрывало его достоинства. Чего это я так разволновалась? Мне не кстати вспомнилась Лира, как-то сказавшая. Живка — это образцовый самец, хоть в музей выставляй. Идеальные характеристики для удовлетворения женщины. Это все потому, что мой муж сбежал почти два месяца назад, и с тех пор спутниками моих ночей были кошмары и храпящий Отто, в котором сексуальности не то что не было, а она имела минусовые показатели.

— Только рукав? — хриплым, глубоким баритоном спросил Живка. — А вдруг Окка повредила мне что-то еще? Ключицу сломала.

Он указал пальцем и медленно повел его вниз.

— Рёбра, печень выгрызла, кишки или...

Я словно зачарованная следила за его рукой, а потом закрыла глаза. Хочу знать про или... В смысле, я не хочу знать про или. У меня есть сила воли. Я не буду отдаваться орку на конюшни. Вообще не буду отдаваться, даже несмотря на наличие у него милых щенков. Я взяла себя в руки и направилась к Живко, сконцентрировавшись на его левой руке. Следов от зубов Окко почти не было видно. Просто красноватые припухлости.

— Она тебя не укусила! — воскликнула я.

— Конечно. Если бы посмела, я бы ей тут же голову свернул. Такое не прощается.

Он ловко обхватил меня руками и усадил к себе на колени, а потом потер со щекой о мою грудь. Я смотрела на его затылок, на волосы густые, тяжелые, на ремешок, который их стягивал, и мне казалось, что это селки, в которые я попала.

— Живка!

— Что? — мурлыкнул он.

— Что ты себе позволяешь?

— Что?

— Я замужем!

Как же хорошо было в кольце его сильных рук!

— Он с тобой развелся. А я хочу тебе… хочу на тебе жениться.

— Ты хочешь меня? — моя добродетель сломалась и кусками опадала на пол у ног орка.

— И тебя хочу — согласился Живко, а потом легонько зубами прихватил мой сосок. Я задохнулась.

— И жениться хочу. И тебя хочу. Все хочу.

Он жарко дышал на влажную ткань платья, а по моему телу волнами расходились мурашки.

— Разве так неприятно? — спросил Живко у моей груди и положил руку на внутреннюю сторону моего бедра, чуть выше колена.

Платье, нижняя юбка, вязанные чулки — я всё равно ощущала его ладонь, словно при контакте кожа к коже. Он пальцами медленно пробежался вверх, а потом опять вниз до колена.

— А так? Что же я такого делаю, что стоит так возмущаться?

— Я не возмущаюсь, я просто не хочу.

— Надо же. — Удивился Живко. — А я вот слушаю твоё сердце и знаю, что оно мне говорит.

— Что? — в голове у меня шумело.

— Что оно может биться ещё быстрее, ещё быстрее, ещё быстрее. — Он чуть-чуть меня наклонил, устраивая поудобнее, и повернул голову, снова улёгшись на мою грудь.

— Я знаю! — шепнул он, а я плавилась во взгляде его черных глаз. — Я знаю, как сделать так, чтобы твоё сердце билось как сумасшедшее.

Уж в чём-чём! А в этом я никогда не сомневалась. Неужели я за все свои страдания недостойна хотя бы маленького поцелуя, крошечного, короткого? Я облизнула губы. Живко понял, что настало время действовать, и потянулся к моим губам. И замер.

— Что? — спросила я недовольно.

Ну, чего же он? Живко засмеялся, а я задрожала от желания пронзившего все тело.

— Я запутался волосами в твоих артефактах. — Весело сказал он. — У меня никогда не было магичек. Вот и не подумал.

Мне захотелось затопать ногами. Как? Я хочу поцелуя, а он… Волосы у него запутались. Пока я торопливо, путаясь в собственных пальцах, разъединяла артефакты и волосы Живка, он времени даром не терял. Его руки поглаживали, прикасались, ласкали, щекотали. Задыхаясь, я немилосердно дёргала за волосы и артефакты, но Живка только иногда морщился и не отвлекался. Как только его грива оказалась на свободе, он поднялся, держа меня на руках, и аккуратно уложил на лежанку. Густой мех защекотал кожу, и я застонала. Живко выдохнул сквозь цепленные зубы, будто ему было больно, наклонился надо мной. Пальцами медленно стянул брительку платья с плеча и прикоснулся губами к ключице. Языком провел до ямки у основания шеи. Я запрокинула голову, обхватила его руками за спину, стремясь прижать к себе, ощутить сладкую тяжесть сильного мужского тела.

Дверь в комнату распахнулась грохотом.

— Живка!

У меня в голове зазвенела от громкого мальчишечьего крика.

— Там! О! Ой!

Орченок вылетел из комнаты быстрее, чем Живка успел подняться. Однако, как же он двигался! Орк успел ухватить паренька за хвост на голове.

— Что? — прорычал он, тряхнув мальчишку за плечи. Смуглый орченок в руках Живки выцвел и даже слегка побелел.

— Старейшина, к Савку, срочно! — трясущимися губами он сказал что-то еще, но я не поняла.

Живко разжал руки, и мальчишка исчез с такой скоростью, будто телепортировался. Орк потянулся за рубашкой. Плечи у него напряглись, и я поняла, что он едва сдерживается. Потом Живка обернулся так резко, что волосы взметнулись и хлестнули его по щеке.

— Я вернусь, Ола. Я обещаю. Прошу тебя, не уходи. Я не могу отказать старейшине. Это очень важно. Но я вернусь. Что же... — Он метнулся из комнаты, с грохотом отодвинул дверь денника, вернулся и швырнул мне на колени всех четырех щенков.

— Я сейчас вернусь.

Только входная дверь хлопнула. Орки определённо умели телепортироваться. Я встала, схватила шубку щенков.

Да, я хочу, но только не на конюшне. А вдруг Ирга вернётся? Как я посмотрю ему в глаза? Я люблю его. До сих пор люблю. И на конюшне. Ладно бы ещё на роскошной кровати, После ванны с лепестками роз. Я вышла к денникам. Окка стояла у входа в свой денник и настороженно на меня смотрела. От ее глухого ворчания меня пробрала дрожь.

— Вот, возьми.

Слова орочьего мне давали с трудом, но ситорский она точно не поймет.

— Вот, хороший пёс.

Я поставила щенков на пол и по стеночке осторожно двинулась к выходу. К счастью, Живка не успел приказать псице, чтобы она меня не пропустила, поэтому я беспрепятственно добралась до выхода.

Во дворе по-прежнему никого не было. Псы в вольере волновались, а из дома доносились громкие голоса. Я незамеченной добралась до ворот, выскользнула на улицу. Уже там надела шубку и шапку, вытерла лицо снегом и припустила бежать домой. Нужно набраться сил. Завтра прибудут драконьи бусины и Живко появятся на пороге нашего дома. Я не голубка и не зверюшка, попавшая в селки. Вот. А слезы — это не от пережитых эмоций, а от мороза.

Эпилог

Сегодня. Это случится сегодня. В тот злосчастный выходной Живка едва не открутил голову Торка. Неожиданным клиентам, явившимся с претензиями к купленным псам, тоже перепало. Каждому же покупателю выдаёт инструкцию, зачем кормить пса со своего стола, а потом приходить жаловаться. Впрочем, если бы он нашёл мальчишку после того, как обнаружил, что Ола опять ускользнула, то точно бы открутил. Зачем ему голова без мозгов? Но у Торка внезапно прорезались умные мысли, поэтому он прятался от Живки несколько дней. Даже на общий завтрак не приходил, но Ола…

Он её не только хотел, он ею восхищался. Она, как кошка, всегда падает лапами вниз и тут же реагирует по ситуации. На следующий день он согласился помочь Альгерде рассортировать бусины и ни словом не обмолвился о вчерашнем. Настороженно косившаяся девушка постепенно расслабилась. Что-то там рассказывала про эльфа-идиота, а он сделал все, чтобы у нее следующий раз убежать и мысли не было.

То, что он правильно поступил, понял, когда пришла Лира, обвинившая его в том, что он околдовал ее подругу, хотя Живка никогда не применял, коли ни капли магии. Но удалось. Он вытеснил из ее мысли Иргу, и теперь никуда она от него не денется.

Живка пришел бы уже на следующий день после того, как они вместе разбирали бусины, но в питомнике срочно понадобилось его присутствие. Вернувшись домой, оставил ей неоднозначный подарок. Если что, Отто растолкует его значение. И целый день мотался по делам. Уже стемнело. Живка с раннего утра не заходил домой. Сегодня дежурил старейшина Томка, который его недолюбливал, и мог просто из вредности придумать какую-то работу.

Поэтому он, завершив все дела, купил букет роз, корзину со всякими вкусностями, в эльфийской лавке приобрел яркие бусы и направился к артефактникам. В доме было темно, а из печи не шел дым. Живко увидел новую табличку на заборе и наклонился к ней, разбирая буквы при тусклом свете уличного фонаря. Уехали в столицу.

— В столицу! Живка в бессильной ярости саданул кулаком об забор, разбив костяшки в кровь. Зализал ранки и засмеялся.

— Ну и женщина. Лучше не найти. Надо отцу написать, кстати. Пусть присмотрит на всякий случай. Живка, насвистывая, пошел домой.

— Возвращайся, Ола. Я для тебя кое-что придумал.

Content

Руда Александра Издранные события из жизни Великой Ольгерды

Александра Руда. Издранные события из жизни Великой Ольгерды

Первая встреча.

Настоящий боевой маг

День короны

Первый опыт.

Ола и размер груди.

С писательницей.

О тяжелой писательской доле.

С днем влюбленных.

День свободы.

Пикник

подарок от Олы.

Яблочко

Время орка

Пролог

Часть первая.

Часть вторая

Эпилог