Лакс Айрин

Укротить Генерального

Укротить Генерального

Глава 1

Генеральный “монстр”, то есть, босс… Босс, разумеется!

Словом, он устроил нам сюрприз: небольшой фуршет, дорогое шампанское и вкусные конфеты.

Расщедрился в честь завершения очередного квартала. Квартал закрыли с прибылью, от которой счастливо щемило в сердце!

Хлопушки, тосты… Все — суета сует. Мы улыбались нашему молодому и крайне амбициозному боссу не только потому, что он, сволочь, Мерзликин Гордей, хорошо выглядит в костюме. Прямо секс-символ с обложки журнала…

Нет, мы все улыбались ему в ожидании премии — информация из первых уст, уж я-то, как глава отдела финансов, знаю, сколько босс заложил на “премиальные”, сама помогала ему вывести коэффициент для награждения сотрудников.

Девочки из бухгалтерии шепнули, что босс решил пригласить самых-самых успешных кое-куда интереснее, чем привычный корпоративный поход в ресторан.

Наш генеральный монстр, то есть, босс… Босс, разумеется! Расщедрился настолько, что оплатил путевки, отдых в Доминикане за счет компании.

И вот мы — блистательные, очаровательные, получаем из рук Генерального Монстра по два конвертика. В конверте мятного цвета — премия наличкой, в конверте цвета шампань — билеты.

До моего слуха уже доносятся восторженные охи, визги и счастливые постанывания первых счастливиц, получивших конверты. Я отвлеклась на секунду, зазвонил телефон: сестра прилетела из отпуска, ждала меня в аэропорте. Я спрятала телефон в сумочке как раз вовремя.

Босс оказался напротив, достал из плетеной корзины конверт, протянул его мне:

— Поздравляю! Спасибо за вашу работу!

Других девушек он приобнял и чмокнул в обе щечки. Мне же просто протянул конверт и поспешно ушел, скрылся в кабинете, еще раз всех поздравив.

Его поспешный уход выглядел, словно побег.

Я почувствовала себя обделенной. Что это…

Нет, не то, чтобы я мечтала, чтобы этот заносчивый выскочка, внебрачный сын бывшего директора вдруг меня целовал, на руках носил и все такое прочее.

Просто это некультурно.

Некрасиво.

Невежливо, в конце концов.

Всех расчмокал, а меня обделил.

Ну и ладно… Обойдусь без твоих пухлых губешек, позер!

Мерзликин…

Подумаешь.

Главное, премию дал!

— Ладно, девочки. Всех люблю, обнимаю, мне пора в аэропорт! — попрощалась с дружным женским коллективом и выпорхнула в коридор, на ходу застегивая сумочку.

Так спешила, что выронила конверт.

Подняла его и… застыла.

В позе рака.

Прямо напротив кабинета босса, но в тот момент я об этом не думала.

Просто…

Конверт был… один. Мятного цвета!

То есть, с деньгами. А где же второй?!

Неужели потеряла?

Я подобрала конверт с денежной премией, поправила волосы.

Наверное, я так спешила, что уронила конверт в нашем большом зале.

Пришлось вернуться.

— Влада, решила остаться? — приветствовала меня теплой улыбкой Алина из бухгалтерии.

Остальные девочки уже шумно спорили, куда пойти для продолжения банкета: в какой клуб? Танцы или караоке? Или и то и другое…

— Нет-нет, я спешу. Сестра прилетает, сто лет не виделись! — отмахиваюсь я. — Конверт уронила. Не видела?

Алина стояла рядом со мной и точно бы заметила.

— Мятный? Так вот же он, у тебя в руках.

— Нет, другой. Светлый. Ну, с билетами.

В глазах Алины промелькнуло сочувствие.

— Ах, этот… Влада, слушай, тут такое дело! — замялась она. — Давай отойдем…

— Алина, ты за караоке или за танцы? — одернули мою приятельницу.

— Я за бар! — гаркнула, словно гусар, Алина. — Там больше шансов снять мужика!

В вопросах поглощения спиртного хрупкая Алина могла составить конкуренцию моему выпивохе отцу, которого не брало ничто — никакая кодировка и многоразовое пребывание в клиниках для алкоголиков.

Я все еще не понимала, в чем тут соль, почему Алина отвела меня в сторонку и сочувственно взяла за запястье.

— Алина, в чем дело?

— Мерзликин именно мне поручил оплатить за путевки. Там был список тех, кому билеты достанутся… И твоего имени в нем не было, — шепнула Алина. — Поэтому у тебя только один конверт. Не два. То есть ты не потеряла билеты, Влада. Мерзликин тебе их просто не дал.

— Как это не дал? — громко спросила я. — Что значит, не дал?!

Мой вопрос привлек внимание всех девочек.

— Влад, ты не переживай. Это же… Всего лишь Доминикана. Ты там уже пять раз была…

— И в шестой бы раз не отказалась! — процедила я сквозь зубы и оставила Алину, решительно направилась в сторону кабинета босса.

Да что он себе позволяет?!

Недоросль…

Отпрыск побочный…

Выскочка в костюме за несколько тысяч баксов.

Ублюдок высокомерный!

Кичится прибылью?

Так это не заслуга его прикормышей из отдела продаж.

Самого главного клиента — компанию “Вита-Энерджи” привела к нам я.

Случайно вышло, что в холле ресторана пересеклась с одноклассником, а он — директор “Вита-Энерджи”, разговорились о том, о сем… Он посетовал на недобросовестных поставщиков, а я клятвенно заверила, что мы его не обделим, и предоставим персональную скидку.

Сколько нехороших эпитетов я в свой адрес выслушала от Мерзликина! Хватило бы на два тома “Войны и мир”. Но результат превзошел все ожидания. Компания “Вита-Энерджи” осталась довольна сотрудничеством и заключили с нами тот самый, самый жирный контракт!

То есть, успех компании — моя заслуга, по большому счету.

МОЯ!

Так почему меня принизили. Унизили. Обделили!

Я ворвалась в кабинет генерального без стука.

Глава 2

Босс оторвал взгляд, резко придвинул кресло к столу.

— В чем дело, Владислава Алексеевна? — спросил неприязненно. — Почему вы без стука врываетесь?!

— Добрый день, Гордей Иванович, — произнесла я. — Вот.

Я опустила на стол конверт с премией, придавила его пальцем.

— Объяснитесь, пожалуйста!

Меня буквально трясло от гнева.

Я сложила руки под грудью и посмотрела на генерального.

Он скользнул по мне темным взглядом, задержал немного взгляд на моей груди, тесно обтянутой блузкой, и как будто разозлился еще больше.

Гордей начал вращать ручку между пальцев.

— Это конверт. Там премия. Денежная. Что неясно?

— Это мне понятно. Мне непонятно другое… Почему…

Я наклонилась, желая заглянуть боссу в глаза, он же словно нарочно не смотрел мне в лицо.

Но я пыталась поймать его взгляд. Опустила обе ладони на стол.

— Почему всем девушкам, занимающим руководящие позиции и отличившимся в этом квартале, вы подарили еще и путевку в Доминикану?! Всем. Кроме меня! Почему?!

Не выдержав, я ладонью по столу хлопнула и резко выпрямилась, посмотрела на босса с негодованием.

Генеральный оттолкнулся носком туфли от пола, откатился на кресле, почти к самой стене и принялся там вращаться из стороны в сторону.

Оскалился.

На меня.

Еще бы зарычал, зверюга.

Чем я ему так не угодила?

— То есть вы, Владислава Алексеевна, считаете, что можете требовать премию. Так, что ли?

— Я, Гордей… Иванович, прежде всего считаю, что заслужила эту премию, как никто другой. Ведь “Вита-Энерджи”...

Босс оборвал меня нескромно.

— Да-да, тысячу раз слышал. Молодец. По знакомству привела крупняк. Премия… — ткнул ручкой в конверт. — Более, чем достойная. Больше, чем у всех, если так посчитать. Какие претензии?

— Вы намеренно обделили меня. Унизили перед коллективом. Я занимаю руководящую должность и больше, чем ваша… помощница, вкладываюсь в работу компании, — добавила с презрительной усмешкой.

Знаю, как и во что вкладывается молоденькая ассистентка Мерзликина.

Член его сосет.

Я как-то задержалась дольше обыкновенного и застала их.

Босс разложил ассистентку на столе и имел в рот.

Голова ассистентки свисала вниз со стола, она принимала жесткий горловой минет.

Мне даже стало жаль бедняжку. Она выглядела так, словно задыхалась.

Член у Мерзликина, кстати… Хорош. И сам он — тоже.

Очень…

Но мы же сейчас не об этом, да?

Привлекательный сукин сын. Брутал.

Ему тридцать с небольшим.

Молод, сексуален зверски, немногословен.

Хорош, и точка.

Но я же не для этого сюда пришла.

Я села на кресло, заложила ноги одна на другую, в ожидании ответа.

— Владислава… — тяжело вздохнул босс и прикрыл глаза, потер их.

Словно от меня у него голова разболелась!

— Давайте прекратим этот бессмысленный разговор. Я вернусь к работе, а вы… Вы пойдете к тому, к кому спешили. К Ване какому-то… — добавил он с ядом.

Он, что, в мой телефон успел заглянуть, когда я отвечала на смс перед тем, как он сунул мне в руки премию?!

Ваня — это моя старшая сестра, Иванна. Я с детства зову ее Ванькой.

Кроме того, у Иванны на аватарке стоит бородато-скуластое лицо ее обожаемого мужа — Ивана.

Иванна и Иван — не разлей вода вот уже много-много лет!

Всем бы такой счастливый брак!

Короче, парочка…

— К кому я собираюсь вас, Гордей Иванович, никак не касается, — отчеканила я.

— Так же как вас, Владислава, не касается, почему я решил не оплачивать путевку в Доминикану персонально для вас.

— Ага!

Я вскочила на ноги, принялась ходить по кабинету.

Постукивала каблучками, а босс за мной наблюдал.

— То есть, это не ошибка. Это не недоразумение. Это намеренные, обдуманные, хорошо спланированные действия!

Я резко обернулась, босс отдернул взгляд от моих бедер на уровень дерева бонсай, которое стояла на прямоугольной подставке. Оно словно парило в воздухе, потому что подставка была прозрачная.

— Да, — кивнул. Ткнул ручкой на дверь. — Свободны.

Да он меня практически выставляет из своего кабинета!

Нахал!

— Почему?

— Что?

— Почему? Разве так сложно ответить? Почему вы не оплатили мне путевку.

Мерзликин выругался матом, треснул дорогущей ручкой, сломав ее, и встал!

Ох, высокий он, мощный… Но плевать!

— Хотите знать?

Я не хотела, чтобы он вот так смотрел на меня, сверху вниз. Поэтому тоже встала.

Между нами — узкий, прозрачный стол, как та самая невидимая линия фронта.

Глаза в глаза.

Ну, почти.

Я все равно ниже него, немного.

Даже на каблуках-шпильках, которыми с удовольствием прошлась по его красивой, слегка небритой физиономии!

— Отлично! Я вам скажу. Но с одним условием. Вы покинете этот кабинет.

— Хорошо. Я жду.

— Хорошо.

Ноздри босса раздувались. Вены на шее вздулись.

Он рывком достал листок из ящика стола, ткнул в него пальцем.

Мое имя в этом списке стояло выше всех.

— Понимаете?

— Не очень!

— А вы подумайте. Подумайте хорошенько, Владислава. Вы эже глава аналитического отдела финансов.

Босс оттолкнулся от стола, принялся ходить вдоль него.

Я пригляделась.

— Вы ранжировали сотрудниц не по фамилии, не по должности и даже не по размеру заработной платы…

— Подумайте. Еще одна попытка. Последняя! — рявкнул он.

До меня дошло…

— По возрасту, — шепнула я. — Вы… Вы всех по возрасту расставили! От большего к меньшему.

— Да. Это так. И вы, Владислава Алексеевна, старше всех.

Босс вырвал листок из моих ослабевших пальцев. Я рухнула в кресло.

— Хотите сказать…

— ДА! — крикнул он.

— Что я… старая?! — выдохнула я.

Боже. Меня бросило в пот. Стало нехорошо…

Мне в этом году тридцать шесть лет исполнится. Я знаю, что выгляжу хорошо.

Черт подери, чтобы после тридцати выглядеть так, как выгляжу я, приходится пахать до двадцатого пота в спортзале, следить за питанием, регулярно посещать косметолога… То есть работать над собой постоянно.

Все окупается.

Мне даже тридцать не дают, а этот…

Этот выскочка назвал меня старухой?!

— Всем остальным сотрудницам меньше тридцати пяти лет, — сухо подвел итог генеральный монстр. — Уверен, вам в компании девочек, которым, в основной массе до тридцати, будет скучно.

— То есть…

Боже…

Он обозвал меня старой и скучной?!

Ну, ему я покажу… скучную!

Глава 3

Глава 3

Я была возмущена до глубины души.

С чего босс решил, что мне будет скучно с девочками?!

Да если так посмотреть, то треть из нашего коллектива — просто скучный офисный планктон, совершенно без увлечений.

Прийти после работы пораньше и рухнуть на диван, успеть к началу показа любимого турецкого сериала — вот их потолок.

В то время как я — образованная, увлекающаяся спортом и искусством. Я и танцую, и волонтерю немного. Я — точно не скучная, меня называют душой компании!

Как он мог назвать скучной… и старой?!

Неужели Мерзликин всерьез считает, что я скучная старуха и испорчу всем отпуск, выйдя в купальнике на общий сбор у пляжа?!

Лучше бы он бы свою ассистентку раздел до конца, прежде чем трахать на столе…

У нее бледные ляжки и несмотря на то, что даже двадцати трех не исполнилось, уже целлюлит вываливается!

— Вам — больше тридцати пяти лет. Вот и причина. Теперь, пожалуйста, освободите мой кабинет. Вы обещали, — напомнил босс.

Я должна была реагировать адекватно, но у меня в голове стучали только эти два слова: старая и скучная.

Боже!

Не могу поверить, что без малого тридцатидвухлетний мужчина считает меня старухой…

Старая.

Скучная.

Одинокая…

Мужчины нет… Нет отношений. Нет детей.

Я реально — неудачница, что ли?!

На фоне всех остальных…

Мне стало вдруг холодно.

Одиноко. Ужасно…

Боль в груди стала каменной.

Даже дышать стало почти невозможно.

С тех пор, как не стало моего мужа, я всегда была одна.

Он погиб.

Вот уже почти десять лет…

Совсем скоро — годовщина. Юбилей, как любимого не стало.

Детей мы завести не успели.

Я совсем одна…

После гибели мужа я была погружена в карьеру, в проблемы семьи, родителей, помогала друзьям, вела активный образ жизни…

Делала все, чтобы не думать об одиночестве, а этот молодой и холодный ублюдок, нагулянный на стороне прежним хозяином фирмы, тыкает меня носом в возраст и одиночество.

Знал бы ты, козел похотливый, как это больно, лишиться смысла всей своей жизни и все равно продолжать жить дальше…

— Владислава Алексеевна, у меня очень мало времени. Прошу!

Еще и зудит, как комар.

Шлепнуть бы тебя. Тапком. По губам.

Чтобы неповадно было тыкать женщин носом в их возраст.

Это, в конце концов просто неприлично!

— Вы уходите? У меня важный звонок вот-вот случится, — не унимался Мерзликин.

Нет, дорогой генеральный монстр, ты не Мерзликин Гордей, ты…

Ты — Мерзавкин!

Вот ты кто… Мерзавкин Гнидон. Гнидон — от слов гнида и гондон.

Острый кадык на мощной шее босса дернулся вверх-вниз.

У меня разболелась голова. Заныла от шпилек.

— Дайте мне лист бумаги, пожалуйста. И ручку. Только целую, пожалуйста.

Я не узнала свой голос.

Слишком сухо он прошелестел.

— Зачем?

— Дайте. Не хотите? Сама возьму.

Я перегнулась через весь стол, выхватила у босса листок бумаги, что лежал перед ним.

Тот самый, на котором он распечатал имена всех сотрудниц и расставил по возрасту, шовинист проклятый.

С этой стороны лист, конечно, использованный.

Но с другой стороны — девственно чист.

Я вынула из волос гору шпилек, потрясла темными волосами.

Мерзликин наблюдал за мной удивленно.

— Вы… Вы… Вы что делаете?

Я быстро накатала заявление на увольнение по собственному желанию, нацарапала дату, размашисто поставила подпись.

Пожалуй, даже слишком размашисто, бумага порвалась!

— Вот!

Я толкнула в сторону босса лист с ручкой, встала.

— Это заявление на увольнение? — уточнил он, метнул в мою сторону разъяренный взгляд. — Давайте без сцен?

— А давайте! — согласилась я.

Боже, как я устала. Как я чертовски устала…

Я просто хочу быть собой.

Еще и ноги в туфлях ноют.

Я встала, забросила ремень от сумочки на плечо, наклонилась и сняла с ног узкие лодочки, пошла на выход.

— Владислава… Объяснитесь! Вы не можете вот так уйти!

— Могу! — махнула я рукой. — Чао-какао, шовинист.

— А вы… Вы… Стерва! — выкрикнул Мерзликин.

Я ахнула, обернувшись.

— Я не принимаю ваше заявление! — скомкал ладонями мой листок.

— Да ради всего святого! Я все равно ухожу.

— Куда?

— Очевидно, прямиком на пенсию. Я же слишком… старая!

— Вы не можете. Нет. Я… Не отпускаю.

— Ну-ну-ну! И что вы сделаете?

— Я вам характеристику испорчу!

Я фыркнула:

— Гордей, милый мой, женщине после тридцати испортить жизнь может испортить только одно — отсутствие регулярного секса. Я увольняюсь, и точка! Плевать мне на всякие отработки.

— Так, значит?!

Мерзликин швырнул в мою сторону заявление на увольнение. Да! Оно самое…

Босс скомкал его в шар и просто кинул в меня его. Как мяч!

Я не осталась в долгу и запустила в сторону генерального лодочкой!

Туфелька просвистела возле уха босса и… вонзилась каблуком в перегородку из гипсокартона.

— Увольняюсь! — заявила я. — Туфельку себе на память можете оставить, господин Мерзавкин! — и вышла, хлопнув дверью.

— МЕРЗАВКИН?! С ума сошла?! Вернись! Вернись или…

— Или что?!

— Или я тебя найду, накажу за эту выходку! — зарычал мне вслед босс.

Нахал! Еще и на ты перешел!

Пусть на “вы” обращается, я же старушка!

— Удачных поисков!

Глава 4

Глава 4

Я так и выскочила на улицу босиком.

Поняла, что выгляжу, как минимум, странно в узкой офисной юбке, дорогой тонкой блузке и… босиком.

— Мама-мама, у тети нет обуви! — закричал какой-то мальчуган, тыча в меня пальцем. — Мама, я тоже буду босиком! Я тоже будууууу!

— Максим, не смей! Живо надень сандалии! — пригрозила ему мама.

В ответ мальчишка закатил истерику, а его мама злобно на меня зыркнула:

— Какой дурной пример вы подаете ребенку! Оденьтесь! — взвизгнула.

— Дамочка, я одета.

— У вас ноги! Голые…

Я так устала, что не хватило сил быть вежливой, поэтому огрызнулась:

— А у вас… жирный живот голый. Выползает из-под короткого топика, будто перестоявшее дрожжевое тесто!

Она покраснела, икнула и замолчала, тихо, но крепко схватила сынишку за руку и просто ушла.

Я провела рукой по лицу.

Влада, вот ты и дожилась. Отвечаешь случайным встречным, будто старая грымза! Никуда не годится.

Живо соберись!

Я поправила сумочку на плече и пошла по тротуару так, словно была одета, как королева. Уверенно зашла в бутик с обувью, щелкнула по прилавке картой “золотого покупателя” и попросила, чтобы мне как можно быстрее принесли обувь.

Но вместо туфель-лодочек я выбрала более удобные, на устойчивом каблуке.

Ох, старею…

В следующий раз выберу бабкины мокасины…

Позвонила сестра.

— Ладушка, а ты где, родная? — тепло спросила сестра.

У меня на глазах чуть не закипели слезы: я сильно соскучилась по сестре.

— Ив, я на работе немного задержалась. Босс премию раздавал…

“Раздавал, но не додал!” — добавила мысленно.

— Хорошо, поняла. Ладно, не спеши, мы тебя подождем. Как насчет культурной программы?

— Ох, у меня на ум только одна некультурщина приходит, Ива.

— Значит, давай сегодня прошвырнемся? Через часика два после аэропорта, как думаешь? Успеем на квартиру смотаться и бросить чемоданы?

— Через два часа? Отлично! Я успею встретить вас, потом заеду домой, чтобы немного освежиться и переодеться, а то выгляжу глупо и скучно в этом деловом костюме, — вздохнула я.

— Брось, ты выглядишь секси. Увидимся, расскажешь, почему вдруг хандришь.

Хотелось возразить, что я ни капельки не хандрила, но с сестрой, наверное, этот номер не прокатит.

Она меня знает, как свои пять пальцев, поймет, что я утаила что-то.

***

Хотела не думать о плохом, ведь все-таки я ехала встречать сестру, которую давно не видела.

Хороший повод для радости, но в голове крутились отнюдь не радостные мысли, что совсем-совсем скоро мне будет сорок, а там привет, климакс, лишний вес и десять вонючих кошек в квартире…

Я совсем приуныла, но постаралась улыбаться, встречая Иванну и ее супруга Ивана.

Вот от кого во все стороны разило позитивом… Боди-позитивом.

Оба немного с лишним весом, но светящиеся от любви и счастья, радостные, что выбрались на отдых вдвоем, а детишек оставили маме Вани.

— Боже, Владка, а ты все стройнеешь! Или ты заговорами лишние килограмчики нам с Ванюшей по воздуху передаешь? — рассмеялась сестра.

— Не переживай, Ванька. Я скоро тоже стану женщиной с брюшком. Старой уже стала, — ответила я и чуть не заплакала.

Сто лет не плакала.

Кажется, я выплакала все свои слезы на похоронах любимого и в первый год после его смерти, а потом слез как будто не стало.

Но вот сейчас из-за такой ерунды, из-за мелочи чуть не плачу.

— Ивушка, похоже, тут кое-что намечается, — глубокомысленно заметил Иван и толкнул супругу. — Лечебно-душевный поход в бар.

— Прибухнуть?! — возмутилась сестра. — Ты только на той неделе с друзьями юбилей Семы отмечал, едва просох. Куда тебе еще?!

— Обижаешь! — засопел Иван и обнял меня, как родную. — Ты только посмотри, у нашей Влады глаза на мокром месте. Пора вытаскивать ее из моря тоски. Под самбуку о душевном разговаривается лучше всего… Поверь!

***

Сначала мы заехали в на квартиру, которую сняли для себя сестра и ее муж.

Они — молодцы, когда приезжали на отдых, всегда снимали для себя квартиру или номер в отеле, чтобы никого не стеснять и самим не быть стесненными.

Турне по многочисленным родственникам было запланировано через два дня, а сегодня мы договорились встретиться в баре.

Потом я поехала к себе и долго не могла выбрать, что же мне надеть.

Что бы я ни надела, в голове раздавался голос Мерзавкина, и по телу сновали мурашки, будто он смотрел на меня тем самым, уничтожающим взглядом, отчитывая за возраст.

Снова позвонила сестра.

— Ладушка, ты где? Мы уже в баре, ждем только тебя!

— Ая… Я опоздаю немного. Черт, Ив, я не знаю, что надеть.

— Ахаха, я оценила твою шутку. Дуй сюда! Живо.

Какая шутка, сестра?!

Это Ива настолько в себе уверена, что даже в растянутой футболке может выйти в центре города, а я теперь чувствую себя неуютно и неудобно в любой вещи.

Вдох-выдох, я повернулась вокруг своей оси, наугад вытянула тряпку из горы платьев, которые бросала на кровать.

Открыла глаза.

Черное мини.

Да е-мое…

Ладно!

Сестра уже ждет. Надену сверху пиджак-сюртук и туфли.

Короткие стрелки, вишневая помада.

Все, образ готов.

В баре все равно все пьяные, и свет приглушен.

Я же не мужика цеплять иду. И так сгодится.

Вышла из подъезда, спешила к такси и уронила брелок с ключами.

Присела, чтобы поднять, возникло странное ощущение, будто за мной наблюдают.

По улице скользнул ярко-желтая спортивная тачка.

Подозрительно похожая на тачку Мерзликина.

Неужели босс меня нашел?

— Девушка, вы едете? Или заказ отменяете? — позвал меня таксист.

— Еду, — кивнула и села в салон машины.

По дороге в клуб-бар я несколько раз оглядывалась, ища взглядом тот самый приметный желтый цвет спортивной иномарки.

Казалось, мелькнул один или два раза на той же самой дороге, но потом пропала.

Показалось.

Не станет же босс говниться и следить за мной из-за моего увольнения и туфельки, брошенной в его сторону?

Уверена, у такого красавчика есть занятия поинтереснее, чем следить за старой и скучной экс-сотрудницей фирмы…

Но, оказывается, я совершила большую ошибку.

Ни в коем случае нельзя недооценивать мстительность уязвленных и оскорбленных самовлюбленных мерзавцев…

Глава 5

Глава 5

— Оу… — присвистнул Иван, едва мы вошли в бар.

— Признайся, ты знал! — зашипела Иванна. — Ты знал и поэтому настоял именно на этом баре.

— Знал? Откуда? Если ты забыла, мы вообще живем на другом конце страны.

— На конце мы живем, ага… Твоему концу точно сегодня ничего не светит!

Я проглотила удивление от увиденного.

Бар расширился, теперь он стал помещением клубного типа и были установлены пилоны, вокруг которых извивались полуголые танцовщицы.

— В другое место пойдем или здесь останемся? — уточнила я.

— Искать еще, куда пойти? Нет, спасибо. Здесь останемся…

Ива зыркнула на мужа, тот втянул животик и посмотрел на меня кристально-честным взглядом, замотал руками, мол, я не виноват, хелп ми!

Жену Ваню очень сильно любил, поэтому я пришла ему на выручку, когда мы заняли столик.

— Ив, даже я не знала, что теперь здесь и стрип есть. А я в городе живу постоянно и буквально в прошлом месяце… Или чуть больше, здесь была. Так что не злись.

— Тем более, мы с тобой как-то в Тае ходили на разные шоу. Тебе понравилось, — заявил Ваня.

Сестра покраснела.

— Ооо, это уже интересно! Расскажите, куда вы ходили! Ива, ты мне ничего такого не говорила! — загорелась я.

— Ванька, скажешь, убью! — пригрозила сестра.

— Между прочим, это предложила она — Ива! — рассмеялся Иван.

Сестра размахнулась на мужа клатчем, а он обнял меня:

— Я не знаю, кто это женщина, спасите! Иногда она вытворяет такое!

— На себя посмотри…

Парочка начала бурно друг друга подкалывать и якобы ссориться, но на деле они почти никогда не ссорились, так и сейчас, просто дурачились, рассказывая.

— Все началось с того, что Ивушка обиделась. Она обиделась, что я пошел на мальчишник. Разумеется, там были девочки. Ива предъявила, что теперь в такие заведения мы будем ходить вместе.

— И?

— Сказано-сделано, мы пошли! По всем заведениям, ух… Чего мы там только не видели! Ива, фото покажешь?

— Только когда напьемся вдрызг! — рассмеялась сестра.

— Итак, — подвел итог Ваня. — Круг один, тост один… За женские обиды. Иногда их результат — непредсказуемо хорош.

Я ахнула от количества выпивки, которую расставил на нашем столе официант, целая шеренга стопок.

— Мы все это будем пить?

— И есть… Еще закуски. Пить-есть-танцевать…

— Подождите-подождите, мне столько нельзя! — запротестовала я по привычке. — Мне еще завтра надо на работу, я кое-что не доделала и… — начала я и хлопнула себя по лбу. — Забыла!

— Что забыла?

— Я же уволилась! Все, выход в субботу на нелюбимую работу отменяется! — звонко сказала я и захлопала в ладоши. — Пьем.

— Пьем!

— В субботу? На нелюбимую работу? — переспросила сестра. — Ты в своем уме?

— Я ответственная.

— Меня в субботу не вытолкнешь на работу. Но у тебя может быть только одна очень важная причина, чтобы туда пойти, — подмигнула сестра. — Красивый, сексуальный начальник.

— За приятности на рабочем месте! — не растерялся Ваня. — Пьем!

Мы чокнулись, снова выпили, закусили немного.

— Так что с боссом? — поинтересовался Ваня. — Хороший мужик, если бегаешь на работу субботним утром?

Я не успела ответить. Между лопаток скользнуло жаром, будто на меня кто-то пристально смотрел. Даже волоски приподнялись на шее.

Мимо нашего столика прошел кто-то, сел по другую сторону, за наши спины.

На секунду мне даже почудилось, будто в воздухе пронесся знакомый аромат парфюма.

Босс таким пользовался.

Но с другой стороны, этот аромат был модной новинкой в мире парфюмов, мало ли кто мог пользоваться таким же?

Мою спину и шею продолжало жечь взглядом. Но оборачиваться я не стала.

Мы же в баре, а я в мини. По-любому кто-то пялится.

К черту, я отдыхаю!

— Мужик? — переспросила я. — Ванюш, там мужиком и не пахнет. Не дорос.

Семейная пара захихикала.

— Че, мелкий? И в трусах тоже — мелкий?!

— В трусы не заглядывала, но не думаю, что у него там есть на что посмотреть. Ростом вымахал, а умишком — отстает, — выдохнула я. — Со вкусом у него тоже беда. Таких бледных и слабых на передок девок на работе оприходует, что даже стремно о таком сплетничать.

Ваня рассмеялся, подхватил шутку, рассказал несколько смешных анекдотов о мужчинах и причиндалах, Ива тоже подхватила, мы смеялись до слез, до колик в животе.

— Значит, босс у тебя неказистый, глупый… Но хоть платит хорошо? — спросила сестра.

— Платил. Но премию зажал. Наполовину.

— Мелочный мужик, — заметила сестра.

— Однозначно, мелочный! — подтвердила я. — Мелочный и недальновидный, если отдает предпочтения молодым кадрам без опыта работы. Такими темпами он фирму отца развалит, — с сожалением прояснила.

— Не его бизнес?

— Его бизнес? Божечки… — я рассмеялась. — Не думаю, что он способен создать что-то достойное своими усилиями. Все досталось ему от отца, прежнего босса. И то лишь потому, что родной сын босса — наркоман и гуляка, все продует за день. Вот пришлось передать фирму в руки отпрыска, нагулянного на стороне, в надежде, что он не развалит все так же быстро, как родной.

— Мдаа… Жалко. А прежний хозяин хорош?

— Про Ивана Михайловича я ничего плохого сказать не могу. Пока его инсультом не схватило, он был до последнего на работе! — честно сказала я. — Фирма процветала. Но похоже, на этом все. Бизнесу каюк. Господин Мерзавкин желает создать вместо рабочего коллектива гарем молодых курочек-гриль, отжаривая их.

— Хороним бизнес. За такое выпьем, не чокаясь, — загробным голосом произнес муж сестры.

Мы снова рассмеялись, а потом я принялась слушать, как мои родные в Тае решили устроить загул — отправились по стрип-клубам, причем, как клубы для мужчин, так клубы и для женщин.

***

Потом мы много танцевали. Снова пили. Снова танцевали.

После этого бара мы отправились в бар с караоке, потому что все любили петь.

Несколько рюмок топлива для души…

Несколько песен…

Потом снова танцпол. Ко мне кто-то пристал пьяный и не очень приятный. Но его быстро оттеснил в сторону высокий, крепкосложенный мужчина.

От него веяло такой уверенностью, защитой. Я потянулась к нему, он ко мне.

Его горячие руки, губы…

Это помню.

Больше ничего не помню.

Дальше темнота, охи, стоны, кайф, кайф…

Мы едем куда-то.

Кровать.

Тяжелое мужское тело.

Он вкусно пахнет и трахается, как бог.

Я напилась так, что отпустила себя. Впервые за много лет получала кайф от того, как меня трахал мужик большим и толстым членом.

Кажется, я даже плакала, кончая. Впервые за много лет испытывая удовольствие не от секс-игрушек, а от реального мужчины.

А он хорош…

Мама, куда мне столько оргазмов.

Аааа… Снова. Ох да… Еще, еще, пожалуйста!

***

Проснулась с жуткой головной болью, пить хочется страшно…

Где я?

— Пить хочется… Пить… — прошу я.

— Если пойдешь на кухню, мне тоже попить принеси, — хрипло просит за моей спиной мужской голос.

Он кажется мне знакомым.

Слишком.

Мороз по коже вдоль всего позвоночника.

Оборачиваюсь.

На кровати сидит босс.

Смотрит на меня нагло.

ГОЛЫЙ.

У НЕГО ЭРЕКЦИЯ.

ЧЛЕН ТОРЧИТ БЕССТЫЖЕ!

Он — голый! И я… Я тоже голая!

Почему?!

Мы, что… переспали?!

Глава 6

Глава 6

Босс — точно голый.

Ох, а без костюма он выглядел тоже роскошно.

Сразу видно, что в спортзале не халтурил, но выкладывался по полной программе.

Плечи широкие, грудная клетка сформированная, тугой, хорошо проработанный пресс, и в моей голове почему-то пронеслись совершенно пошлые картинки.

Щелк-щелк-щелк…

Я словно наблюдала со стороны, как по этому обнаженному прессу скатывались капельки спиртного.

В моем воспаленном мозгу промелькнуло воспоминание.

Босс лил понемногу на себя спиртное, а какая-то девушка слизывала эти капельки с его пресса, ловко работая язычком, а потом она опустила руку, попробовала на твердость его член, и… скользнула ниже. Опустилась на колени, накрыла большую головку члена губами, слизнув капельку, начала посасывать…

Какие странные воспоминания, почему от первого лица?!

Но это не могла быть я.

То есть…

Я здесь, рядом с этим Мерзавкиным, но я точно не могла его облизывать и стоять на коленях, и уж тем более сосать его член, как лакомство.

Нет!

Наверное, я вчера просто пошлый фильм смотрела.

Отложилось самое плохое.

Но…

Босс продолжал сидеть совершенно голым, с эрегированным членом, который качнулся приветственно после того, как я на него посмотрела. Его конец еще выше приподнял толстую головку.

Член точь-в-точь как в моих видениях. Не мог же босс сниматься в порно?

Я прикрыла глаза ладонью, чтобы не смотреть на его орудие.

Наверное, босс просто писать хотел. Поэтому так напрягся.

Не мог у него встать на меня, не мог! Я же скучная и взрослая… И не было у нас секса, но отчего же так вагина ныла?

Приятной, жгучей наполненностью, как после ночи бешеного жаркого секса.

У нас не могло быть секса!

И вообще, у меня только грудь голая, а под одеялом я могу быть в трусиках.

Посмотрела.

Трусиков нет.

Боже, где мои трусики…

В горле-то как сухо, а голова ужасно болит.

Трусиков нет, а синяки на бедрах — есть.

— Боже… Боже… Нет, ну нет же! Нет-нет, — пробормотала я и подтянула одеяло повыше, строго посмотрела на босса. — Прикройтесь! Фу… Член свой прикройте!

— Прикрыть то, что ты сосала? — гадко спросил босс. — А зачем? Теперь ты точно заглянула мне в трусы и поняла, там есть на что посмотреть.

Я похолодела.

Спина покрылась мурашками.

Босс слово в слово повторил мои слова, которые я сказала вчера сестре и мужу.

“В трусы не заглядывала, но не думаю, что у него там есть на что посмотреть…”

Как такое возможно?

Он телепат?!

— Уйдите. Боже. Это ошибка какая-то… — сухо прошелестел мой голос.

— Ошибка? Но судя по тому, как ты на мне скакала и стонала без перерыва, кончая, как из пушки, ошибка была очень приятная, — ухмыльнулся довольно.

Пошляк!

— Нет! — я затрясла головой. — Вы путаете! Я?! На вас?! Скакать?! Нет! Ни за что! Я не могла… Не было такого…

— Тогда как ты объяснишь вот это все?

Мерзавкин обвел широким жестом модную спальню с дизайнерским ремонтом.

— Ты в моей квартире. В моей постели. Голая. С засосами. С синяками. Урна полна гондонов использованных. Хочешь сказать, мы не спали?! ДА, мы не спали! Спали, от силы, часа два. Все остальное время мы трахались!

— Это… ЭТО ПОДСТАВА! Или… Инсценировка! Да-да. Это ваша гадкая инсценировка. Ну и шутник же вы… — произнесла дрожащим голосом.

— Сейчас я тебе докажу! — заявил босс и огляделся. — Где же он? Где мой телефон? Я кое-что заснять успел. На память…

Тем временем я подскочила на кровати. Обнаженная попа коснулась прохладной, гладкой поверхности.

Наверное, тот самый телефон?!

Но я лишь села на него увереннее и крепко прижалась задницей. Лишь бы никто не позвонил.

До меня уже доходил весь ужас случившегося.

Мы реально переспали.

О боже…

Я и Мерзавкин Гнидон.

Какой кошмар… Я, что, сосала ему?!

Фу… Зачем я столько пила?!

Переспала…

Взгляд упал на урну, на ней повисла использованная резинка. Со спермой.

Блин, всхлипнула.

Точно трахались…

Мы трахались.

Мы жестко потрахались!

Моя вагина ныла не просто так.

— Помоги найти мне телефон. Сколько времени? У меня встреча онлайн была назначена, — спохватился босс.

— Сам поищи! — огрызнулась я. — И вообще, нечего мне тыкать. Ко мне на “вы”, пожалуйста!

Босс, наклонившийся рядом с кроватью, замер, посмотрел в мою сторону, спросил недоверчиво.

— На “вы”?

— ДА!

— После того, как мы переспали? Да ты в своем уме?

Он взмахнул рукой и резко дернул одеяло, поганец, оставив меня голой.

— Эй, ты! Не маши здесь своими пальцами.

— О, где только эти пальцы сегодня не побывали! Даже в твоей заднице, — похвастался Мерзавкин. — Честно говоря, я даже не думал, что она у тебя такая…

Босс не договорил, икнул как-то странно, задышал медленно, прикрыл глаза, а потом…

Он вдруг отбросил одеяло и побежал в сторону санузла. Я слышала, как он включил напор воды на полную мощность.

Но так же я услышала звуки, которые ни с чем не спутать.

Босса тошнило. Обильно.

Ужас…

Он посмотрел на меня, голую, при свете дня, и его резко затошнило.

Кошмар, он реально со мной переспал, но считает настолько отвратительной, что его рвет там в туалете!

Отомстил, поэтому трахнул меня. Наверное, трахал, крепко зажмурившись, в полной темноте…

Боже, это просто месть, а еще он видео какие-то записывал!

Надо срочно валить отсюда.

Я быстро нашла свое платье, валяющимся на пороге спальни, там же лежали мои туфли и клатч, а трусики я найти не смогла.

Боже! Звуки тошноты прекратились, напор воды стал тише.

Счет пошел на секунды.

Я кое-как оделась, схватила клатч, телефон Мерзавкина, туфли сунула подмышку и бросилась бежать!

***

Я приехала к себе на квартиру, приняла ледяной душ, потом, одевшись, поплелась, как зомби, к своему дивану.

Но рухнуть на него не смогла.

В дверь позвонили.

Что, если это босс?!

Нашел меня и здесь…

Но как он нашел мой адрес? Откуда?!

О, Влада, тебе точно не стоит больше пить!

Разумеется, босс знает мой адрес. Взял из личного дела! Наверное, обнаружил пропажу своего телефона и подумал на меня.

Правильно подумал, гаденыш. Но только я не отдам боссу телефон, пока не удалю из него видео позорные.

И вообще, пусть Мерзавкин уходит, не мешает старой женщине болеть с похмелья…

Но настойчивый звон не прекращался.

Глава 7

Глава 7

Я застыла, как воришка на месте преступления.

Если это он… Что, если это босс, помчался за мной по горячим следам?!

А если не он?!

Как тяжело пребывать в неведении!

Но… посмотреть-то можно, да?

Посмотрю, и с меня ничего не будет.

К тому же дверь железная, из толстого прочного металла. Не вырвет же ее босс.

Память усердно подкидывала картинки, какие железные мускулы у босса, какой он твердый, рельефный мачо во всех нужных местах.

Но даже таких мускулов не хватит, чтобы проломить железную дверь. Не придет же он с резаком, как у сварщика…

Воображение снова подкинуло картинку: полуголый босс в маске сварщика, и немного грязный. Ох, я бы его помыла…

Очнись, Влада.

За все его пакости его можно помыть только одним способом: отдраить жесткой мочалкой с хозяйственным мылом его длинный, пошлый, грязный язык, и точка!

Итак, я решилась подойти и посмотреть, кто же ко мне явился.

Сердце колотилось, мама дорогая… Как будто мне пора было сдать ЭКГ… Мало ли?!

Я осторожно прокралась к глазку и пригляделась. Через несколько мгновений я с облегчением выдохнула и довольно радостно открыла дверь.

На пороге стояли Иван и Иванна.

Оба бледные, немного помятые, сестра без макияжа.

— Ладушка, дай рассола, а? Я знаю, мама тебе регулярно передает соленья. Пора открыть пару баночек, — простонала сестра.

— Входите, — конечно.

Признаться, мне самой было не очень хорошо. Самочувствие дрянное, но я же принимала сестру в гостях, поэтому постаралась придать себе бодрое выражение лица. Но кажется, моя улыбка больше напоминала конвульсию, к тому же я сильно нервничала.

Поэтому, когда мои родные вошли, я быстро закрылась на все замки и добавила застежку на цепочку.

На всякий случай…

Потому что, как оказалось, босс — тот еще медвежатник, взломал мою защиту против других мужчин, попользовался мной грязно.

И какой наглый, беспринципный мудак…

Значит, как дарить мне путевку на Доминикану, чтобы я позагорала на пляже, так я старая слишком. Но трахать меня всю ночь, до синяков на бедрах, оставить на теле кучу засосов — так, пожалуйста!

— Давай рассольчику, поскорее! — простонала сестра. — Ванюш, подашь мне? Ходить не могу, стоять не могу… Трясет.

— Сейчас только баночку вскроем. Лада, не стой, как статуя, не видишь, люди помирают! — поторопил меня Ваня.

Я показала ему кладовку, там было много солений, которые мама усердно мне передавала в начале сезона заготовок. Сколько бы я ни говорила, что такое не ем, она будто меня не слышала. Обычно я передавала соления в центр нуждающимся, но в последний раз замоталась, поэтому на одной из полок кладовой комнаты у меня красовался ряд пузатеньких банок.

Ваня выбрал две баночки, открыл их, разлил по бокалам два вида рассола — огуречный и помидорный. Я наложила на тарелку хрусятщие огурчики…

Спустя несколько минут мы втроем, как тюлени, лежали на огромном диване в моей гостиной и потягивали рассол.

Отпускало нехотя, но все же отпускало…

Я вдруг опомнилась:

— Ой, наверное, вы меня искали, а я… пропала. Как неудобно вышло!

Я достала свой телефон, проверила сообщения от сестры и Вани. Там красовалось только одно сообщение от сестры.

“Жги, красавица. Расскажешь, как ночка прошла!”

Не веря своим глазам я ахнула и прочитала вслух сообщение, с возмущением посмотрела на сестру.

— Ива! Как это понимать?! Что значит “жги”? То есть ты видела, как я с кем-то ушла и не остановила меня?!

Сестра переглянулась с мужем, кивнули синхронно.

— Мы немного отвлеклись, а когда вернулись, тебя уже обхаживал какой-то мужчина, — сказал Ваня.

— Ты выглядела довольной, — добавила сестра.

— Мы не стали мешать.

— Признать, я за тебя так рада! Расскажи, как он? — поинтересовалась Иванна.

— Ужасно! Ужасно! — простонала я.

— Неужели импотент попался?

— Или извращенец?

— У него член кривой?

— Или просьбы странные в постели?

— Наверное, он жлоб? Даже не знаю, что еще может быть… — призадумалась сестра.

— Все ужасно! Ужасно, потому что мне ни в коем случае нельзя было уезжать с ним. Потому что он… Он… Тот самый босс, про которого я вам вчера говорила, — простонала я и кое-что добавила об увольнении.

То, что я еще не успела рассказать родным.

— То есть ты его не узнала?

— Узнала? Да я вообще ни черта не помню. Почти ничего…

— Судя по засосам, ночка была жаркой, — ухмыльнулся Ваня и пошло похлопал ладонью по кулаку.

Я чуть не разрыдалась, а сестра ткнула кулаком в плечо муженька.

— Заткнись, не видишь, что ли? Влада не рада… Небось не отчпокал, как следует! Упал в самый решающий момент, да?

— Хватит! Прекратите! Как вы не понимаете?! — повысила я голос. — Все было. И это…

— Так секс был? Значит, хорошо!

— Не хорошо! Он меня обозвал старушкой, а еще утром… Когда он увидел меня при свете дня, его стошнило. Понимаете?! Стошнило при виде меня. Все просто ужасно!

Я вытерла слезинки.

— Стошнило его утром? Немудрено… Вы же пили вместе! — хмыкнул Ваня. — Кого утром не тошнило? Поднимите руку!

Я подняла руку, а сестра с мужой — нет.

— Тебя не считаем, ты… то ли не помнишь, как тебя тошнило, то ли просто мало пила. Да-да, пила ты мало!

— Ничего себе, мало. Я же говорю, полночи из памяти стерто! Это ужасно… И запомните, больше я с вами пить не буду!

— Все так говорят, пока трясняк не пройдет! — заявил Ваня

— Молчи, Ваня… И ты, Ива… Тоже молчи. Все молчите. У меня трагедия. Я чувствую себя ужасно! — воскликнула я.

— Перепила, с кем не бывает? — погладила меня по плечам сестра, обняла. — Разберетесь. Иногда из неприязни такие крепкие отношения получаются…

— Ив, ну что ты несешь? Какие отношения? С кем?! Я… Я мужу изменила, а ты мне про отношения говоришь!

Я отстранилась от сестры, легла на диван и обняла подушку. Мне было погано на душе, меня немного мутило. Не только от выпитого, но больше от осознания случившегося…

— Ты изменила мужу? — переспросила Ива. — Мужу?! Ты серьезно, Влада? Кирилла мы все любили, хороший парень. Был. Он ушел, тебе пора отпустить его и жить дальше.

— Не могу, — ответила едва слышно. — Он — мое все.

Сестра поцеловала меня в волосы и тихонько встала, направилась в нашу супружескую спальню, зашуршала там чем-то, вернулась с мужской рубашкой в руках.

— Вот, — поднесла к моему носу. — Чем пахнет?

— Любимым парфюмом Кира, — ответила я. — Acqua di Gio Homme, Armani. Классический легкий аромат. Морские ноты, грейпфрут и…

— Ничем она не пахнет! — отрезала сестра. — Ничем! Точка! Ничем, кроме кондиционера для белья.

— Не может такого быть. Ты после бодуна ничего не чувствуешь, а я эту рубашку ни разу не стирала. Она должна пахнуть…

— Не пахнет. За давностью лет. Хватит, Влада! — заявила сестра. — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить, когда приехала. Увидела, как ты танцуешь и целуешься с другим мужчиной, так обрадовалась, ты даже себе представить не можешь, насколько. Но ты снова завела эту шарманку! Про Кира и неземную любовь. Так… Где твой телефон?

Ваня ловко перебросил сестре мой телефон, она быстро взяла его в руки.

— Как у тебя записан этот… Который босс?

— Босс и записан, — ответила я без задних мыслей.

— Ага, вот он!

Сестра быстро что-то писала. Я похолодела от скорости, с которой пальцы сестры порхали над клавиатурой.

— Что ты делаешь? Ива, мне это не нравится! Что ты делаешь? Кому ты пишешь?

— Боссу твоему! Пишу, чтобы он приехал и трахнул тебя еще раз. Видимо, недостаточно хорошо трахал, если не выбил мысли о Кире из твоей головы…

— Не смей! Брось! ЖИВО!

Я метнулась в сторону сестры. Она отскочила, скомандовала:

— Ваня, держи ее! Сейчас мы устроим сестренке личную жизнь!

Меня обхватили крепкие руки зятя, зажав сильно-сильно. Как бы я ни брыкалась, вырваться не получилось!

— Все! — отчиталась сестра. — Написала.

Аааа…

Катастрофа!

Глава 8

Глава 8

Я вскочила и выхватила телефон из рук сестры, зашла в диалог. Там было пусто. Только прежние заметки по работе… Ничего пошлого!

— Ты ничего не отправила? — выдохнула я.

— Отправила. Но сразу же стерла и не скажу, что я ему написала! Наслаждайся… — сестра обняла меня и махнула Ване. — Поехали. Только пару банок солений захвати, лечиться будем. Мне больше рассол с помидорами зашел, а тебе?

Парочка удалилась, чрезвычайно довольные собой.

Еще с минуту меня колотило от дикого волнения, стыда.

Вот увидит Мерзликин эту пошлую смску и что подумает обо мне? Явно, ничего хорошего.

Но вдруг меня осенило.

Так, стоп… Стоп, Влада. Я же украла телефон босса!

Точно.

Я достала его, попыталась включить: заблокирован! Просил распознавание лица или пароль. Я попробовала ввести дату рождения босса, ничего не вышло.

Вот же черт!

Так, стоп!

Еще раз стоп, Влада.

Я схватила с постели босса черный телефон, тот, что лежал у меня под задницей.

Но я хорошо помнила, что на работе у босса в руках всегда красовался белый телефон с надкушенным яблочком, и там был корпоративный номер, как у всех сотрудников.

Вот же черт…

У меня в телефоне был сохранен служебный номер телефона начальника.

Миллион раз черт тебя дери, сестричка!

Ива написала на служебный телефон босса, а я украла его личный телефон.

Теперь в руках босса окажутся сразу два компромата на меня: и в личном телефоне есть пошлое видео с моим участием, и в чате служебной переписки с Мерзликиным теперь красуется пошлое сообщение, отправленное с моего номера…

Кошмар.

Вот теперь это точно… КА-ТАС-ТРО-ФА!

***

Еще час я варилась в гуще стыда.

Два часа покрывалась пятнами алыми от жара, которым окатывало от воспоминаний, которые решили вдруг всплыть и прочно осесть в моей памяти.

Не могу поверить, что босс так хорошо целовался. Но вот же картинка в моей памяти, где я таю от его поцелуев…

Сижу на узком барном столе в его квартире, игриво снимаю бретельки платья и лифчика. Мерзликин пьет и наблюдает, у него в руке чертов телефон.

Значит, он снимал, как я раздеваюсь. Только как я раздеваюсь?

Или есть еще что-то?!

Боже, но какие у него все-таки чувствительные губы. По нему так и не скажешь.

Я загрузила сайт нашей компании, где новый босс был сфотографирован для общей информации.

Вот же его нахальное лицо, но здесь оно такое деловое, без эмоций. Вот его губы — самые обычные мужские губы, ничем не примечательной формы, но как ловко он ими обрабатывал мою грудь, как ловил соски, мягко целовал, лизал и сосал их…

Черт, у меня заныла грудь, в низу живота запульсировало…

Я отложила телефон, перестав смотреть на Мерзликина, пыталась напомнить себе, как дурно он со мной обошелся, но на ум упорно приходило другое: наш секс, разрозненные картинки. Там и сям. На барной стойке, в кровати, у стены…

Господи, он еще и у стены меня оттрахал, поддерживая на весу и вгоняя в меня стальной поршень.

Вколачиваясь дико.

Озабоченный нимфоман! Извращенец…

Но как ныло у меня все от этих воспоминаний. Как сладко сжимались складочки, трусики стали мешать.

В другой раз я бы не думая, сдвинула белье в сторону и приласкала себя. Может быть, пальчиками, может быть, выдавила немного смазки и нанесла на игрушку, чтобы достичь большего эффекта…

Я одинока, но как ни крути, женские желания никуда не делись, секса хотелось. Я справлялась сама. В моих мыслях, в голове проигрывались сцены с мужем.

Но сейчас в голову упорно лезли картинки из прошлой ночи. Они возбуждали, изводили. Я задыхалась, ерзала, сводила бедра…

Но я никак не могла побороть возбуждение.

Портрет погибшего мужа, Кирилла, смотрел на меня со стены как будто осуждающе.

— Я знаю, что мне поможет. Ледяной душ и безалкогольный мохито. Побольше лайма и льда.

Все, вставай, Влада! Хватит лежать…

Едва я встала, поплелась в сторону ванной комнаты, как в дверь позвонили.

Сестра с Ваней?

Забыли что-то?

Я едва не открыла дверь сразу же, но потом интуиция шепнула, что лучше посмотреть в глазок.

Я посмотрела и… отпрянула на метр!

За дверью стоял босс.

Господин Мерзавкин собственной персоной!

Почему он вообще пришел? У меня над порогом квартиры и оберег, подаренный мамой, отпугивает злые силы.

Уходи. Сгинь, нечистая…

Однако босс не уходил, то ли не из пугливых, то ли все обереги — лажа!

Никуда босс уходить не собирался, звонил снова и снова.

Я посмотрела в глазок еще раз, Мерзликин уверенно забарабанил по моей двери, громко рявкнул:

— Влада, открывай. Я знаю, что ты в квартире.

— Уходите!

— Как же я уйду, если ты сама меня пригласила? И еще сперла кое-что мое…

Глава 9

Влада

— Не открою!

Я ушла в зал.

Села на диван и включила музыкальный канал. Как можно громче!

Но это меня не спасло от наглого босса.

Он начал звонить мне на телефон.

Со служебного номера. Разумеется, теперь у него остался только служебный!..

Я проигнорировала двадцать или тридцать входящих звонков.

Тогда он отправил мне сообщение:

“ТЫ ЖЕ ВЗРОСЛАЯ, МУДРАЯ ЖЕНЩИНА! ИГНОРИРОВАТЬ ЗВОНКИ ГЛУПО. ОТВЕТЬ!”

Взрослая, мудрая женщина в бешенстве выскочила на лоджию, чтобы освежиться.

Меня колотило от злости: снова этот Мерзликин подчеркивал мой возраст.

Я проторчала на лоджии полчаса.

Вернулась.

Босс должен был уйти.

Вот только в дверь снова позвонили, и я была уверена, что это Мерзликин и никто другой.

Какой упорный…

Я прикинула, что он торчал в подъезде полтора часа, даже больше.

— Сиди-сиди! — сказала вслух.

Открывать ему я не собиралась, говорить с боссом не планировала.

Я начала искать в сети, как бы взломать его навороченный телефон…

Ясно стало одно: своими силами сделать не выйдет, а обращаться к одному из умельцев было бы чревато последствиями.

Еще через два часа у меня включилось логическое мышление.

Можно же договориться.

Обмен!

Босс стирает видео и пошлое сообщение, а я возвращаю ему телефон.

Или разобью его, у меня и топорик для рубки косточек имеется, и отбивной молоток…

Уверенный шантаж — вот что мне нужно!

Я осторожно подошла к двери, заглянула в глазок: никого.

— Быстро же ты сдулся, Мерзавкин! — рассмеялась я. — Всего-то почти четыре часа промариновался в подъезде.

И тут в мою квартиру снова постучали!

Но на этот раз не в дверь, а в окно…

В окно на восьмом этаже.

Нет, у меня просто глюки какие-то!

Но стук снова повторился.

Стук и голос босса.

Зычный, громкий зов:

— Иди сюда, упрямая кобылица!

На негнущихся ногах я вошла в зал и не поверила своим глазам.

Вышла на лоджию. Прямо за окном моей лоджии на страховке раскачивался босс.

У меня чуть челюсть на пол не упала.

Заметив меня, босс забарабанил кулаком в окно, приоткрытое сверху.

— Распахни окно! — потребовал он.

Пребывая в шоке, я сделала еще один шажок. В голове помутилось.

Как это возможно? Вообще с ума сошел… Псих!

Псих…

Сумасшедший.

Маньяк… адреналиновый!

В голове всплыл случайный факт биографии Мерзликина, указанный, кстати, даже на страничке нашего сайта: увлекается, скалолазанием, мастер спорта по альпинизму. Восходил куда-то там…

То есть спуститься с ровной крыши для него — пустяк!

Вот это я встряла.

Чтоб тебя…

— Влада, открой окно! — снова потребовал Мерзликин.

— Зачем?

— Чтобы я вошел. Для начала… в квартиру! — заявил босс и бесстыже меня рассмотрел.

Я в любимой домашней пижаме — майка и шелковые шорты… Не для тебя принарядилась, кретин! Нечего обгладывать меня.

Что значит его фраза “для начала… в квартиру!” А потом куда?

— А потом куда? — спросила вслух, просто для себя спросила.

Не хотела слышать конкретный ответ, но босс все-таки уверенно изрек:

— В тебя, разумеется!

***

Гордей

Упрямица не спешила открывать окно, чтобы я влез.

Совсем ее не впечатлило, что ли?

Другие бы дамочки обсикали свои трусишки от радости, но Владислава смотрит на меня своими зеленоватыми глазами и молчит, плотно сомкнув губы.

На всех других девицах срабатывало же! Помню, одна вообще в обморок съехала, но быстро оклемалась и была так счастлива, что трахнулись мы прямо на балконе. Она еще страховку частично попросила оставить…

Но тем девушкам было до тридцати. Моей самой взрослой пассии было двадцать пять.

Владиславе — больше.

Намного…

Наверное, в этом и состоит соль и перец отношений с женщиной за тридцать: ее не удивить эпатажным подкатом.

Черт…

Как-то я об этом не подумал.

— Постойте! — внезапно улыбнулась Влада. — Постойте, не раскачивайтесь!

Она быстро выбежала с лоджии, вернулась с моим телефоном в руках и развернула его передней камерой в мою сторону.

— Не раскачивайтесь, пожалуйста! — попросила она с коварной, змеиной улыбкой.

Вот змея! Змеища натуральная.

Захотела, чтобы умный телефон распознал мое лицо.

Я подергал за веревку, приятель мгновенно начал подтягивать вверх.

— Постойте! А как же войти? Какой же вы… слово не держите! — закричала мне вслед Влада.

Я поднялся на крышу. Приятель сидел, по-турецки скрестив ноги.

— Ну как? — спросил он.

— Что как? Никак, бля.

— Че? Не сработало? — удивился Дубинин. — Быть такого не может!

— Представь себе. Сучка…

— Кто такая?

— Сотрудница.

— Чегооо?!

— Проблемная, — отрезал я.

— Постой, бро. Я думал, мы телку впечатляем, коллекция свиданий пополняется, а ты… к сотруднице влезть планировал? Что за сотрудница?

— Говорю же, проблемная. Чего привязался?

— Да так, ничего. Ты меня с семейного выходного выдернул, сказал, дело срочное. Я думал, у тебя горит…

— Горит. Телефон мой у нее. Ясно?

— Хм… И что? В облаке ничего не сохраняешь? Заблокировать украденный телефон не можешь? Или проблема такой же купить? Не знал, что у тебя со средствами беда. Хочешь, подарю? — зевнул друг. — Не будешь меня дергать по пустякам.

Дубинин был прав.

У меня все есть — и сохраненки в облаке, и возможность просто заблокировать телефон. И стоит аппарат для меня не так чтобы дорого…

Просто… дело ведь не в телефоне.

Дело в утреннем желании перепихнуться. Еще разочек.

Отыметь стерву на трезвую голову. Отжарить так, чтобы стонала мое имя вслух…

И ее сообщение. Провокационно-горячее приглашение.

“Так ли ты хорош в реальности? Или все дело в выпивке? Я бы проверила. если бы ты сейчас ко мне приехал…”

Телефон — предлог, дальше — больше.

Никто в меня туфлями не кидался.

И эта кобра швыряться не будет!

Дурное поведение должно быть наказано.

Вне зависимости от возраста.

Я заставлю ее стонать…

Стонать мое имя.

Глава 10

Глава 10

Гордей

— Тебя подбросить? — уточняет Дубинин.

— Давай, — киваю согласно.

Друг бережно складывает экипировку в багажник, смотрит на меня с прищуром и выдает:

— Стареешь, приятель. Стареешь… Телочки уже не те, да? Ставки растут?

— Да пошел ты! — матерюсь.

Бросаю взгляд на высокую многоэтажку.

Я вижу эти окна. Те самые окна. И, несмотря на большое расстояние, кажется, даже могу разглядеть тонкую фигурку Брагиной Владиславы Алексеевны. Чтоб тебя, стерва!

Всегда думал, что она — стерва!

Один только ее вид на работе чего стоил — всегда деловой стиль, офисный костюм, шпильки, высокий конский хвост, стрелки на глазах, алые губы. Челка… Кто вообще челки сейчас носит? Прошлый век, Гордей!

Но ей… идет…

Очень идет, признаю неохотно.

Особенно, когда она задумчиво постукивает колпачком ручки по губам и устремляет задумчивый взгляд за окно, то ли решая сложный момент, то ли просто о чем-то мечтая.

— О чем может мечтать одинокая женщина старше тридцати? — уточняю вслух.

— Разумеется, о сексе! — фыркает Дубинин и тут же присвистывает. — Так ты на тридцаточку запал? Вот оно что, дружище!

— Во-первых. Не запал. Вопрос только в сексе. Во-вторых, что “вот оно что”? — уточняю недовольным голосом.

— Зря ты на крышу полез и спустился на страховке.

— Почему зря? Женщины любят смелых?

— Любят, — кивает друг.

— Все эти сети, паблики забиты стонами женщин о том, что в жизни не хватает подвигов со стороны мужчин?

— Забиты, — снова подтверждает друг.

— Так вон он я, япона мать! — бью себя по ляжкам. — Смелый. С подвигом… От таких, как я, кипятком ссутся!

Друг рулит молча, кажется, зря я его вообще спросил.

Дубинин — фамилия красноречивая. Он не из самых сообразительных…

Нашел, с кем советоваться. Надо было у Громова спросить. Тот бы бахнул четкий план за пять секунд.

— Может быть, ты и красиво спустился на веревке. Но женщины больше тридцати… Хм… Подумать надо! Как бы… не факт, что женщина старше тридцати будет писаться кипятком от человека за окном. Знаешь, почему?

— Почему?

— Ты на человека-паука смахиваешь. Вдруг она пауков боится?

Выдав эту тираду с крайне глубокомысленным видом, Дубинин начинает громко ржать, довольный своей шуткой.

— Да пошел ты! — бью его кулаком по плечу.

— Не, дружище… Я, конечно, не могу понять, почему тебя на девушек постарше потянуло, может, давняя травма из детства и под мамкину титьку тебе захотелось…

Я закипаю, побагровел.

Еще один недостаток Дубинина — говорит все, что думает. Не фильтруя.

— Ты что несешь? Какая травма?

— Может быть, мама тебя в детстве роняла, а ты запомнил? Чувствуешь себя ненужным, компенсируешь… эээ… травмы! Это я от новой девушки услышал, — прихвастнул. — На психолога учится. Она пару лекций слушала, под них так кайфово засыпается.

— Сразу понятно, что ты уснул и не дослушал. Иначе бы не нес подобный бред.

— Короче, твои подвиги — это туфта. Молодую сикуху еще можно на такое купить, — размышляет Дубинин. — Потому что у женщины до тридцати главное — это что? Чувства, желание нового, вау-эффект во всем. Но потом включаются другие инстинкты…

— Ха-ха. Ха-ха.

— Я серьезно. То есть после тридцати на другие… ээээ… точки давить нужно.

— Я всегда был уверен, что у женщин точка одна — и она между ног находится.

— Удивительно, как ты с таким подходом стал боссом… Ах да, папенька бизнес подарил! Ну-ну, — фыркает. — Все, приехал!

Друг высаживает меня, выходит следом, проверяя автомобиль, закуривает.

— Но если серьезно, я вообще не понимаю, что ты заморачиваешься? Статус, деньги, уверенность в будущем, серьезные отношения. Вот что зацепит. Даже думать долго не нужно.

— Серьезные отношения? — тяну разочарованно. — Ты о чем? Я просто трахнуться хочу.

— Тогда бери молодую, ставь раком и люби в пи… — друг чуть не выматерился, но заметил мамашку с пятилеткой, придержал мат. — В звезду… — добавляет немного тише и завистливо провожает мамашку с круглой задницей.

— Куда ты смотришь? У тебя вообще-то девушка есть, а эта… Эта вообще мамаша и жирненькая, — кривлюсь.

— Я в курсе, что ты по доскам специалист, — ухмыляется. — Короче, не тупи.

— Да-да. Серьезные отношения. Еще скажи, женитьбу предложить!

— Обещать не значит жениться, — подмигивает Дубинин.

— Я все-таки по-своему сначала попробую.

— Удачи… Грому позвонить, что ли? Забьемся, как скоро ты эту Тридцаточку завалишь? Гром будет в восторге!

— Я вас завалю. Никаких споров. Это вообще не ваше дело.

***

Слова друга заставляют меня задуматься. Но ненадолго. Скорость и быстрота реакции — вот что для меня в приоритете.

К тому же я не все свои способы попробовал.

Взяв в руки телефон, делаю несколько снимков себя в зеркале, запускаю руку под резинку трусов, выслав Владе на телефон.

“Признайся, ты вспоминаешь, как провела со мной ночь. Скучаешь?!

Доставлено.

Прочитано.

Онлайн.

Вверху диалога появляется карандашик с надписью “Кобра” набирает сообщение…”

Влада отмечена у меня в телефоне как “Кобра”.

“Может быть, хватит?” — приходит ответ.

“У меня к тебе деловое предложение, Алексеевна…”

Я сразу набираю ее номер и немного задерживаю дыхание, когда в динамике раздается настороженный ответ:

— Алло?

— Владислава Алексеевна… — располагаюсь на диване поудобнее. — Как насчет взаимовыгодного и очень приятного обмена для нас двоих? Заинтересованы?

— Слушаю вас, Гордей Иванович, — отвечает так же подчеркнуто холодно.

По-деловому, суууука. Кобра… У меня мигом встал!

В особенности от воспоминания, как я держал Владу за чертов конский хвост и долбил ее глубокий ротик до самой глотки, а она виляла попкой и трахала себя пальчиками, кончая на пол лужицей.

Дышать. Дышать.

У меня же план. Он сработает.

— У вас — мой личный телефон. Он мне нужен. А что нужно вам?

— Стереть компромат, — отвечает мгновенно. — Весь.

— Будет сделано.

— Значит, обмен?

— Да, но… На моих условиях.

— На каких же?

Ее дыхание немного сбивается.

— Хочу секс.

— Исключено. Никакого секса. Стыдно вам, Гордей Иванович, трахать женщин старше себя, пользуясь их невменяемостью. Снимать их в этот момент еще более гадко.

— А мне понравилось…

— Еще бы.

— Хорошо. Тогда секс по телефону. Прямо сейчас. Заставишь меня кончить, я скажу тебе пароль. Разблокируешь, удалишь все сама. Я удалю со служебного. Либо так, либо…

— Либо?

— Выложу в сеть. Моего лица не видно, а тебя — очень даже.

— Мерзкий… Боже, какой вы мерзкий!

— Предложение ограничено по времени и истекает через пять минут. Решайся, — отключаюсь.

Глава 11

Гордей

Поглаживаю член через трусы.

Перезвонит. О да…

Еще как перезвонит.

Член такой твердый. Стоит только вспомнить, как хорошо нам было вдвоем. Какая она скользкая, мокрая…

Сколько соков пускает ее киска — узкая, как у целочки. Реально, одинокая женщина, которой не хватает секса.

И я бы никогда… Никогда в ее сторону не посмотрел пристально, если бы не ее поведение.

Дерзкое.

Признаюсь, на работе у меня на нее вставал. Чистая физиология на крепкую попку и длинные ноги, еще эти пухлые губки, ручка… Кажется, я немного начал повторяться.

Но только дурак бы не начал фантазировать о том, как эти пухлые губы сосут конец члена, не колпачок.

Все дело в ее провокационном поведении.

Просто в нашем офисе стены двери панорамные, прозрачные. С моего кабинета хорошо виден кабинет Владиславы Алексеевны. Так что я просто… вынужден был на нее смотреть!

Именно, вынужден!

Потому что, передавая мне бразды правления фирмой, отец настоял — нужно оставить Владу в числе некоторых других сотрудников.

Я хорошо запомнил этот момент, когда впервые увидел Брагину Владиславу Алексеевну.

***

Мы с отцом стояли на лоджии, курили…

Отец втирал мне про управление фирмой, говорил, что-то про тех, кто нужен. Мол, без них фирма — как хромоногая лошадь на скачках.

Я сосредоточенно кивал, но сам был после празднования дня рождения Дубинина, скользил рассеянным взглядом по улице, как вдруг… я увидел ее.

Поначалу я обратил внимание лишь на попку, которая торчала из машины. Девушка, нагнувшись, вытаскивала из салона авто коробку. Достала, поставила на капот, смахнула челку со лба, облизнула пот над верхней губой.

На ней была тонкая шифоновая блузка, а под ней просвечивался кружевной лифчик. Ветер легкий, но пронзительный. У меня дальнозоркость, я сразу увидел, как тугими комочками встали ее соски и натянули блузку.

Через минуту она надела пиджак и спрятала свои дерзкие сосочки, а мне захотелось присвистнуть ей и попросить, чтобы вернула, как было!

Хорошо, кобылка… Тяжелый член трусах встал как по команде: свистать всех наверх, яйца потяжелели.

— О, вот и она! — обрадовался отец, распахнул окно лоджии и замахал. — Владушка, здравствуй! Здравствуй, моя хорошая! Поднимайся скорее, знакомиться будем!

Я чуть не позеленел.

Своего папашу я знал хорошо. Гуляка.

Знал, что у него всегда баб было много. Чего говорить, если сам я — его сын, рожденный вне брака?!

Так что я заточил зуб на Владиславу Алексеевну, заподозрив, что отец либо сам имел виды на эту попку, либо успешно ее пользовал.

Иначе зачем бы ему было оставлять эту фифочку?!

Еще через несколько минут я узнал, что у фифочки — очень высокая должность, и что в руках у нее был торт. По случаю прихода нового начальства.

То бишь меня.

Довольно большой торт с надписью BIG BOSS!

В кабинете отца собрались управленцы. Отец сначала представил меня в узком кругу, неофициально. Открыли шампанское. Влада нарезала торт, потом сняла пальцем с ножа крем, слизала его. Бл..

Мне достался кусочек с надписью BIG BOSS.

Вот только…

— Простите, у вас ай упал… — спохватилась Влада, протягивая мне тортик на одноразовой пластиковой тарелке.

— Что-что?

— Ай. Буква английского алфавита, i, — показала пальцем Влада на надпись, которая из BIG BOSS превратилась BG BOSS.

Практически, бу-га-га, босс!

Еще позднее выяснилось и другое…

Мало того, что Владиславу Алексеевну увольнять нельзя, так она еще на все имеет собственное мнение, к которому прислушиваются.

Причем, озвучивает его не деликатно, но прямо, подмачивая мой авторитет.

Еще и взгляд у нее такой — прохладный, пристальный. Смотрит как будто сквозь тебя. Точно, змеюка, пригрелась на фирме.

Кобра!

Самая настоящая.

***

Кобра… Теперь я жду звонка от этой кобры, с трудом удерживая свой член на коротком поводке.

Минуты утекают. На четвертой минуте Владислава. перезванивает…

— Я согласна.

— На что?

— Я заставлю вас кончить.

Ммм…

Я сдвинул трусы вниз, обхватил член.

— Но у меня есть правила. Итак, озвучим условия. Во-первых, вы ничего не записываете. Ясно? Во-вторых, как только испытаете наслаждение, сразу же называете мне пароль. Я удаляю данные не только с телефона, но и с облака.

Ай, сучка… Кобрааа…

— Договорились, — соглашаюсь.

— И в-третьих, я говорю. Вы слушаете. Иногда… Отвечаете на вопросы. Все ясно?

— Ясно, — сглатываю.

Такой строгий подход.

Я просто представляю, как она так же строго, в деловом костюме отчитывает меня, потом подходит близко-близко, задирает свою узкую юбку, а под ней нет трусиков…

Она мокрая.

Седлает меня и трахает.

— Итак, я начинаю.

Что?

А я… уже…

Лениво подрачиваю член, уносясь только от звука ее голоса и своих фантазий.

— Я включу легкую музыку. Фоном. Иногда я буду говорить немного иначе. Потому что волнуюсь, — добавляет.

— У тебя все получится!

Как-то слишком добро прозвучало. Добавил пожестче:

— Это в твоих же интересах!

Заиграла легкая музыка. Влада прочистила горло, сделала глоток.

Будто отпила воды, чтобы в горле не пересохло.

В моих фантазиях она глотнула моей спермы — пустячная, но приятная деталь фантазии.

— Итак. Вы хотите, чтобы я это сделала. Заставила вас кончить, — произнесла Влада. — Гордей Иванович… Это действительно то, что вы хотите?

— Да.

— Хотите сжать свой член крепко-крепко и кончить, громко постанывая? Хотите залить свой кулак и материться, не зная, откуда взялось столько… жидкости?

— Бл… Продолжай.

Глава 12

Глава 12

Гордей

Влада заговорила: легко и быстро, но с интонацией:

— Я не планировала этого делать. Но вы, Гордей Иванович, заставили меня это сделать.

Лайт-принуждение? Я согласен…

Тем более, небольшой шантаж прекрасно вписывается в эти рамки.

— Вы сжали мое запястье пальцами и насильно опустили ладонь на свой окаменевший член. Со словами: “Приступай!”...

Надо же, как чешет быстро! Поет, будто соловей!

— Свою ладонь с моей Гордей Иванович не снимал, продолжал давить и двигать.

Я прикрыл глаза.

Неплохой зачин. Я завелся.

Дыхание участилось.

— Я подавила судорожный вздох со стоном.

— Тебе нравится мой член? — спросил я хрипло.

Влада замялась.

— Мы так не договаривались. Соблюдайте правила, пожалуйста. Вы меня сбиваете!

— Тебе мой член нравится?

— Я сейчас все подробно расскажу. Как говорят все женщины старшего возраста: не лезьте вперед батьки в пекло!

Поздно.

Я уже так…

Увяз.

— Я продолжаю, — предупредила Влада. — Сосредоточьтесь, пожалуйста. Закройте глаза, расслабьтесь. Можете блудить сколько угодно. Просто представьте, что я говорю… Готовы?

— Продолжай, — скомандовал.

Снова зазвучал голосок Влады:

— Сталь напряженного члена пульсировала под бархатистой, нежной кожей.

Да, я такой. Напряженный, пздц как сильно!

Влада произнесла с чувством:

— Горячий леденец под мягкой оберткой.

Я крепче сдавил член, начал двигаться быстрее, обнажая головку.

— Пососать его хочешь? — снова не вытерпел я. — Пососать этот леденец?

— Закройте рот, Гордей Иванович! Или дрочите себе сами! Ясно?!

Послышался звук, будто Влада что-то захлопнула.

Я не придал этому значения.

— Тю-тю-тю… Ты что такая нервная? Расслабься, получай удовольствие. Погладь свою влажную дырочку, пройдись по ней нежными пальчиками… Подразни себя.

— Гордей Иванович, — голос Влады задрожал. — Сейчас речь идет о вашем удовольствии.

— Хорошо. Хорошо, продолжай. Просто я за обоюдное удовольствие?

— Вот как? — заинтересовалась Влада.

— Да. Было бы приятно знать, что ты течешь и трогаешь себя. Ммм… — вырвался стон.

— Продолжаем, — откашлялась Влада. — На чем же я остановилась? Ах, да. Сталь напряженного члена пульсировала под бархатистой, нежной кожей. Горячий леденец под мягкой оберткой.

— Тебе жарко? — снова вклилнился я. — Мне очень.

— Жар усилился в тысячу раз.

Нельзя просто сказать: мне горячо, Гордей?!

— Ладонью и пальцами я ощущала рельеф каждой вздувшейся вены. Пальцы легко скользили вверх и вниз по внушительной длине.

— Да, у меня большой.

Влада вздохнула и продолжила:

— Большой. Тяжелый. Горячий.

— Я очень напряженный. Горячий? — рассмеялся с трудом. — Нет, Влада. Я раскаленный. Обжигаюсь о собственную ладонь. Но для твоей голодной киски — в самый раз. Признайся, тебе давно не трахали? Твою киску давно не кормили отменными оргазмами? Когда в последний раз ты захлебывалась от удовольствия? М?

В ответ тишина.

— Вчера ночью, — прочеканил я. — Вчера ночью ты отдавалась мне, как будто это был последний день нашей жизни.

— Вы меня подловили. Напоили. Воспользовались в бессознательном состоянии. Я была пьяна.

— Ты была пьяна, ты была доступна. Но тебе хотелось…

— Позвольте, дальше я? — попросила Влада. — Мне захотелось почувствовать себя если не любимой, то хотя бы желанной! В том, что Гордей Иванович меня желал, не было никаких сомнений. Как у него стоял член. Просто кувалда!

— Реально, кувалда, — пробормотал я.

Вах, я просто балдею, с того, как ровно и красиво льются слова из ее ротика!

Вот это фантазия…

Прирожденный оратор.

Медленная приятная музыка.

Низкий голос с сексуальной поволокой. Томные интонации.

Яд ее голоса просачивался в меня по капле.

— Скажите, у меня хорошо получается? — уточнила Влада. — Мне продолжать?

— Продолжай, у тебя отлично получается!

— Я старательно отводила взгляд в сторону.

Я погрузился в фантазию с головой, выдал:

— Смотри.

— Мне можно смотреть? — уточнила Влада.

— Можешь смотреть.

— Вам нравится наблюдать?

— Мне нравится наблюдать, как ты смотришь.

— В горле вдруг пересохло, я начала дышать так же часто и облизала губы.

Влада перевела дыхание:

— Вам нравится мой губы? Мой рот? Мой язык…

— Высунь… — попросил я. — Высунь свой умелый язычок.

— Вот так?

— Больше… Ммм… Какой у тебя язычок.

— Вы надавили, заставив меня ускорить движения рукой. Член наливался твердостью и пульсировал от нетерпения.

Пауза.

Потом Влада спросила дрожащим голосом:

— Хотите быстрее, Гордей Иванович?

— Да… — прохрипел я, на предельной скорости двигая рукой по стволу. — Да… Еще быстрее! Дрочи мне… Жестко дрочи! Говори… Говори, твою мать.. Не останавливайся!

— Движения стали резче и отрывистее. Я продолжала остервенело двигать кулаком по члену, Спустя миг босс выматерился и кончил, оросив мою руку вязкими потоками теплой, густой спермы…

я кончил.

Точь-в-точь, как описывала Влада — мощно, густо, обильно.

Скрутило так, что я вжался голыми ступнями в диван и двинул вверх бедрами, будто трахал не свой кулак, а девушку, оседлавшую меня сверху.

Ох, как сладко… Так мощно и остро кончил, что прикусил кончик своего языка.

— Дааа… — прохрипел.

Сперма залила кулак, стекала на диван.

— Вам хватает салфеток?

— Нет, — ответил пьяно.

— Сильно кончили?

— Да…

— Я сделала, что вы приказали.

— Ты умничка, Влада. Возьми конфетку. Сосательную. В следующий раз все будет не онлайн, а в реале. Хочу, чтобы взяла у меня в ротик…

— Пароль, Гордей Иванович.

— Легко…

Я вытер ладонь об трусы, потому что под рукой не было салфеток. Все равно собирался идти в душ. Но теперь покурить бы. Ка-а-айф, в голове звенело!

— Получилось зайти? — хмыкнул.

Влада задержала дыхание, обрадованно выдала:

— Да, зашла! Галерея… Так… Стоп… Где фото и видео?

— Ммм..

Я чиркнул зажигалкой, затянулся с удовольствием.

— В облаке все сразу сохраняется.

— Здесь пароль.

— Такой же, — ответил я.

Пауза.

— Здесь ничего нет. Гордей Иванович, где фото и видео?

— Какие фото и видео? — сделал непонимающий вид.

— Компромат. Где он? — процедила сквозь зубы Влада.

Глава 13

Глава 13

Влада

Босс смеялся.

Я снова и снова проверяла галерею.

Всю облазила, зашла в облако, в корзину, в раздел файлов…

НИ-ЧЕ-ГО!

Неужели я зря старалась?!

Господин Мерзавкин продолжал смеяться.

Он смеялся надо мной, и от этого мне стало на душе еще горше.

Но лишь на секунду.

Потом я взяла себя в руке.

— Так-так. Постойте! Что-то здесь явно не сходится… Я помню не все, но точно помню, как вы меня снимали. Я раздевалась, а вы… снимали! Отвечайте, где компромат? Кому вы его отправили?

— Наивная чукотская… девочка. Хотя нет, не девочка… Женщина!

— Аррр… — зарычала я.

— Послушай, Владислава… Алексеевна!

Босс задыхался от смеха.

Как же я его ненавидела в этот момент, жуть просто!

— Слушаю, Гордей Иванович… Слушаю. И вам, действительно, стоит сказать мне что-то путное!

— Да, я тебя снимал.

Босс помолчал и хмыкнул.

О, как он меня бесил. Одним хмыканьем доводил до белого каления!

— Я тебя снимал, но потом мы сторговались на минете, чтобы я удалил фото и видео… Ты хорошенько отсосала, как послушная девочка, и я все удалил.

Я ахнула.

— Чтооо?!

— Ты просила удалить снимки с телефона, — подчеркивает. — Мы договорились. Я человек слова. Ты отсосала. Я удалил снимки. Оба в плюсе…

Меня затрясло от гнева.

— Человек слова? Нет! Вы не человек, вы… Дрянь! Последняя!

— Полегче с выражениями, Владислава Алексеевна. Я же говорю, что удалил снимки с телефона. Но перед этим я все-таки кое-что отправил себе на личную почту. Я буду пересматривать это видео время от времени. Там, где ты ты раздеваешься под музыку. Ох, как красиво… Хочу посмотреть на это еще раз. Хочу, чтобы кончала на моем члене на трезвую голову и понимала, кто тебя имеет.

Босса понесло, занесло и так сильно… разнесло!

У меня просто дар речи пропал.

Я слушала, как он разглагольствует, мечтает, смакует…

— Гордей Иванович, рекомендую вам снизить градус радости. Удалите со служебного телефона мерзкое сообщение, удалите все то, что вы успели переслать, скопировать, сделать скриншот… Мы договаривались.

— Удалил я твое сообщение, Владислава Алексеевна. Но это ничего не меняет. Прежнее видео у меня остается.

Босс, кажется, закурил… Выдыхал шумно, вдыхал протяжно.

— Значит, так. Завтра в офис, чтобы пришла к без пятнадцати девять.

— Что?

— Что слышала. Твое заявление я не подписывал и подписывать не собираюсь. После восемнадцати ноль-ноль немного задержишься, поедем ко мне. Продолжим то, что начали.

Охренел!

Вот это аппетиты…

— Хочу в живую то, что ты сейчас мне озвучила.

— Простите, Гордей Иванович, за нескромный вопрос, но…

— Чем нескромнее твой вопрос, тем лучше! — добродушно разрешил босс.

— Вы так размечтались… Посмотрите себе в трусы. Там, случайно, пися радугой не встала?

Мерзавкин поперхнулся дымом.

— Нарываешься, Владислава Алексеевна. На глубокий горловой минет.

— Ошибаетесь, Гнидон Иванович…

— ЧТООООО?!

— Ой…

Оговорилась!

Вслух…

— Говорю, ошибаетесь вы. И заявление мое вы подпишете, и больше никогда! НИКОГДА! Слышите меня? Вы никогда не будете меня шантажировать чем бы то ни было. Иначе вот эта запись кое-куда отправится…

Я выдержала паузу. Босс тоже замолчал, спросил недоверчиво:

— Какая запись?

— Та, что я сделала… Я все записала. Много раз называла вас по имени, и если задуматься, то все звучит так, как будто вы меня принуждаете. Станете создавать мне проблемы, я отнесу эту запись… в соответствующие органы и подключу связи. У меня дядя — настоящий полковник! — произнесла я.

Подумаешь, немного приукрасила. Не мой дядя высокий чин в полиции занимает, а дядя моего погибшего мужа.

Чтобы Мерзавкин поверил в серьезность моих намерений, я включила запись, проиграла немного.

— Больше всего мне вот этот отрывок, — захихикала я.

Я поставила отрывок, где босс дышал отрывисто и рычал грозно:

“Да… Еще быстрее! Дрочи мне… Жестко дрочи! Говори… Говори, твою мать.. Не останавливайся!”

— Ты… Стерва. Кобра! — выплюнул босс ядовито.

— И кто поверит, будто это происходило не в реальности? Подпишите вы мое заявление на увольнение, как миленький.

— Значит, у меня есть компромат. И у тебя есть компромат, — задумчиво подвел итог босс. — Один-один.

— Туше.

— И что же мы будем делать? Кажется, я знаю!

— Ооо, разумеется, вы знаете!

— Ты возвращаешься на работу, как ни в чем не бывало, — заявил босс. — Сделаем вид, будто этой ситуации не было!

— Не было? — ахнула я. — Не было комромата?

— Какой компромат? — прикинулся валенком босс. — О чем ты, Владислава Алексеевна.

— Хватит! — рявкнула я. — Вы меня унизили, оскорбили, задели женскую гордость, обозвали старой. Потом воспользовались моим бессознательным состоянием, снимали на телефон, шантажировали гнусно! — выпалила на одном дыхании. — И даже если вы сейчас подарите билеты в чертову Доминикану…

— Не подарю, — отрезал босс. — Исключено.

— Даже если бы подарили, я бы кинула вам в лицо эти билеты! Я не останусь работать на вас. Ни при каких условиях.

— Я могу всем показать, какая ты.

— Показывайте. Я пущу в ход запись… Меня всего лишь назовут горячей штучкой, а вам прилепят статью, возможно, и не одну! Так что вы подпишите мое заявление! — прочеканила я. — Вы все поняли?

— Это не конец, Владислава Алексеевна. Не на того напала.

— Ваш телефон я верну. Хорошего вечера. Ах да… Еще одно.

— Что еще?! — разъяренным тоном уточнил босс.

— Вы дрочили… Дрочили на строки из любовного романа. У-у-упс!

Я должна была это сказать. Я просто обязана была это сказать!

Почувствовала себя на седьмом небе от счастья, что уделала Мерзавкина, утерла ему нос!

— Не сочиняй.

— Я говорю вам чистую правду! Хотите, докажу?

Босс мрачно молчал и разъяренно дышал в динамик. Но это не имело значения, я была намерена довести акт мести до финала.

Я сфоткала книгу, раскрытую на странице, отправила фото боссу.

— Видите? Я просто пропускала некоторые диалоги, имена… Зачитывала самое сочное. Вам понравилось? Вам ооочень понравилось. В следующий раз, когда заскучаете, Гордей Иванович, сразу же прибегайте к помощи книг. Совет от старшего поколения, так сказать!

— Судя по всему, ты в этом большая специалистка. Часто разогреваешься чтением эротики? — хрипло поинтересовался босс. — Дальше в ход идут игрушки?

— Кто знает, Гордей Иванович… Кто знает, — простонала я нарочно громко. — Вам это точно узнать не светит!

— Это мы еще посмотрим! — агрессивно пообещал Мерзавкин и сбросил вызов.

И чего он такой нервный?

Не понравилось, как я читала, что ли?

У меня был хороший шанс залезть всюду, в его телефоне, сунуть нос, куда не следует, но я не стала этого делать.

Я была порядочной и рассчитывала, что босс — тоже.

Как оказалось, зря…

Глава 14

Влада

Спустя несколько дней

— Значит, там и встретимся, — сказала я в динамик телефона, адресуя слова двоюродной сестре. — Всего хорошего, Катя.

Ох, столько всего надо проверить, успеть сделать.

Родственники мужа появятся с минуты на минуту!

Я нервничала больше обыкновенного. Наверное, все дело в том, что я впервые за годы, проведенные в одиночестве, не так давно вновь почувствовала себя желанной.

Желанной и гнусно использованной, добавила строго.

Но сути дела это не меняло.

После ночи, проведенной с Мерзликиным, мой привычный мир встал с ног на голову.

Теперь я уже не могла, как прежде, баловать себя любимыми секс-игрушками и не думать о боссе. Он стал причиной, по которой я вновь вспомнила разницу, каково это — кончать от прикосновения горячего, умелого мужчины или просто кончать, мастурбируя. Неважно, что было в руке — вакуумный вибратор или игрушка в виде члена в натуральную величину, или просто не было ничего, а по клитору умело скользили собственные пальчики… Это была мастурбация — и только.

Я контролировала процесс от и до. Знала, как надавить, нажать, приласкать. Пыталась разнообразить ласки, вводила новые элементы игры.

Но теперь я не могла испытывать такие же оргазмы, как раньше.

Все это лишь игра с самой собой. Я делала это, знала, что собиралась сделать и как.

Предсказуемо. Нет контакта… Нет эффекта неожиданности, нет тесных объятий, мужского запаха.

Кончая вокруг члена, купленного в магазине для взрослых, теперь было не обмануться. Это хваленое покрытие, имитирующее кожу, не сравнилось бы никогда с горячим, толстым стержнем, увитым венами.

Оммм…

Вот снова меня бросило в лихорадочный жар!

Воспоминания о Мерзликине, его безобразно горячем и грязном рте, меня преследовали. Его поцелуи, наш бешеный, животный секс.

Жара…

Мамочки, вот это жара сегодня!

Даже кондиционер не спасает. Как назло, на небе ни облачка. Я не представляла себе, как выдержу нахождение на такой духоте и жаре на кладбище.

Сегодня у мужа — годовщина, а я… думала о другом.

Я бесстыжая, пошлая, гадкая, изменяла своему любимому, не могла избавиться от грязных фантазий даже в день его кончины.

Вспоминала светлые, приятные, чувственные моменты с мужем, но их вытесняли другие картинки, другой голос звучал в моей голове.

Я думала о другом и мне казалось, что все-все это поймут.

У Кирилла такая хорошая семья, я дружила со многими из них, и как мне теперь смотреть им в глаза?

Придет тот самый дядя, которым я хвалилась перед Мерзликины, пожмет мою ладонь…

Мне же стыдно будет протягивать ему ту самую руку, которая я ласкала себя несколько часов назад, не в силах справиться с приливом утреннего возбуждения, накатившего после эротического сна, с участием босса.

Почти бывшего босса.

После нашего разговора он прислал короткое официальное сообщение, что передал данные в отдел кадров. Как только юрист выйдет на работу, сразу же будет готов документ о моем увольнении.

Без всякой отработки.

Я добилась своего…

Теперь можно шагать дальше.

Нужно…

Но тоже горько немного!

Потому что я отдала фирме не один год своей жизни. Она стала мне домом.

Еще одна потеря — и по вине Мерзликина.

На глаза навернулись слезинки.

— Раскисла ты, Влада, — сказала самой себе, стоя перед зеркалом.

Черное платье сидело хорошо. На тумбе лежала черная шляпка с траурной вуалью. Я выглядела стильно… Боже, как это гадко — на годовщине думать о том, что выглядишь сексапильно, даже в простом черном платье!

Годовщина.

Думай о годовщине.

Вроде бы все готово! Остались только цветы…

В дверь кто-то позвонил.

Я посмотрела в глазок — там видны только бутоны алых роз.

— Вот и цветы! Но почему алые розы? Я совершенно другие заказывала! — пробормотала я, открывая.

Ни одной задней мысли, клянусь!

Я думала только о текущих делах… Мыслям о боссе не было местечка в моей голове, клянусь!

Но…

Сначала в квартиру вошел огромный букет роз в корзине, а за ним шагнул Мерзликин.

Собственной персоной.

В черных брюках, белой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц. Бабочка распущена.

Образ слегка небрежный, но дико сексуальный.

От босса сногсшибающе пахло вкусным парфюмом.

И не только…

Немного несло виски.

Он будто выпил немного.

Еще утро, а он уже пьет. Хороший же босс теперь стоит во главе фирмы, с неудовольствием подумала я.

— Доброе утро. Что вы здесь делаете? По какому поводу цветы? — спросила строго.

— Пригласить не хочешь? — дыхнул в мою сторону огненно.

— Пригласить? Так вы уже вошли.

— И еще раз… войду, — пригрозил босс и кааак захлопнул дверь!

Жестко!

Буквально бахнул по ней пяткой!

Мое сердце покатилось вниз, до самого желудка, а оттуда скользнуло в пятки.

Темный взгляд босса ничего хорошего не предвещал, клянусь!

Босс поставил корзину с розами на пол.

— От коллектива, — рыкнул. — Там открытка.

Я присела, при этом платье, с запахом на бедрах, немного оголило мои ножки.

Меня опалило жаром…

Действительно, открытка.

От девочек из коллектива, которым посчастливилось через несколько дней отправиться в Доминикану.

“Дорогая Влада!. Очень жаль, что ты решила уволиться. Надеемся, на новом месте тебе будет хорошо. Если нет, возвращайся, мы тебя любим… “P.s. Когда вернемся, ждем, что ты проставишься за прощание с коллективом! С нас — классные истории про горячих пляжных мачо, с тебя — выпивка!”

На глаза навернулись слезы: коллектив у нас… дружный, если не обращать внимания на небольшие козни и сплетни, которыми всегда полнится женский коллектив.

— И вот еще…

Босс достал из кармана брюк листок, сложенный вчетверо.

— Приказ. Все оформлено.

Мерзликин протянул лист в мою сторону и отвел руку в последний момент:

— Что? — нахмурилась я. — Детский сад, дайте сюда приказ.

— Только подписать осталось. С твоей стороны и с моей.

Босс похлопал себя по карманам.

— У тебя есть… ручка? Я пиджак в машине оставил. Ручка там.

— Да, конечно. Есть.

Я прошла в зал, босс двинулся за мной.

На столе стоял канцелярский органайзер. Я крутанула его без задних мыслей, ища хорошо пишущую ручку.

Босс внезапно оказался сзади…

и внезапно толкнул меня вперед.

— Ааа! что вы делаете?

Его ладонь легла на мою спину, продавливая. Мерзликин бодро ткнул меня ботинком в щиколотки, пинком расставил ноги пошире и задрал платье.

— Сейчас я подпишу. Все подпишу! Уволю тебя, как следует! — прохрипел босс, стягивая с меня черные трусики.

Глава 15

Глава 15

Влада

— Прекратите! Вы сошли с ума! — завопила я.

Чуть сама не оглохла, но наглому Мерзликину — хоть бы хны.

Он спустил трусики до колен, оттянул резинку и отпустил пальцы. Я ощутила, как тонкая ткань скользнула вниз, к моим ногам, и осела возле ступней облачком нежнейшего кружева.

— Ох… — выдохнул босс. — Я, конечно, подозревал, что ты жутко горячая коброчка. Но даже не думал, что окажусь прав настолько. Ммм…

Ладонь босса прошлась по моим обнаженным ягодицам, потрепала их по-хозяйски и вдруг… звонко шлепнула.

— Ай-яй!

— Еще как ай-яй-яй, Владислава Алексеевна! — ухмыльнулся босс. — Как нехорошо с твоей стороны было меня обманывать! Я-то думал, что ты честно нафантазировала наш горячий разговор, от сердца, так сказать! А ты… Ты всего лишь романчик мне вслух читала. Я оскорблен.

Его пальцы начали гладить мои складочки, сминая.

— Я сильно… Оскорблен. До глубины души!

— Отпустите!

Ладонь босса надавила на мой затылок, прижав щекой к столу. Я принялась брыкаться.

Это привело лишь к тому, что Мерзликин вжался бедрами в мою задницу.

Бедрами и… горячей сталью раскаленного, толстого члена.

Ширинка безумно топорщилась.

Мужчина сделал толчок снизу-вверх, терзая мои нежные, обнаженные складочки.

— Уууу… Это насилие! — выдохнула. — Отпустите! Я напишу на вас заявление! Ублюдок! Тьфу… Насильник! Мало вам девок на работе? Собирайте вокруг себя цветник и трахайте их…

— Не будешь ты, Алексеевна, на меня заявление писать! — самоуверенно заявил босс. — Знаешь, почему?

— Плевать!

— Потому что я тебя насиловать не стану. Ты сама натолкнешься своей тугой киской на мой член, плавно сядешь на него и будешь двигаться-двигаться… — севшим голосом произнес босс.

— Ублюдок! Ненавижу. Убери свои грязные лапы. У меня важный день.

— Однозначно, важный. Увольнение ценного сотрудника — всегда важное событие. Думаешь, я этого хочу? Ни капельки. Но ты меня вынудила! — рыкнул он, снова толкнувшись в меня своим телом.

Не должна я была вспоминать ничего, не должна.

Но мышечная память тела — предательская штука.

Пульс ускорился, сердце забилось быстрее.

Нет-нет, только не это! Мне принуждение не нравится! Ни капельки…

— Последний шанс! Отпустите…

— Хочешь, я разверну тебя лицом к себе, ты обнимешь меня ножками за торс и будешь балансировать на краю этого чертова стола, пока я вбиваюсь в тебя мощными рывками?

Оооох…

Какая яркая картинка.

Такая живая, настоящая…

Еще бы ей не быть настоящей!

Я помню, как это было.

Вспомнила еще пару дней назад и кончила, лаская себя.

Но сейчас не время растекаться лужицей.

— Я помню, какая ты тесная, узкая, мокрая. Не смогу успокоиться, пока не почувствую это снова, как ты сжимаешь меня своими тугими мышцами, кольцуешь мой член в тиски оргазмов…

Хватит говорить так.

— Что, Гордей Иванович, книжек начитались?

— Мне не нужны книжки, чтобы в красках описать, как я тебя хочу…

Зажужжала молния.

О нет, не снимай свои брюки!

Но разве он меня послушал?

Само собой, нет!

Мерзликин спустил брюки и… судя по тому, как между ягодиц лег толстый, горячий ствол, трусы он тоже спустил.

Хотелось материться. Я попыталась лягаться, но эти попытки были обречены на провал, потому что Мерзликин не зря занимался скалолазанием. Он смог бы удержаться на самой отвесной скале, поэтому его тело словно прилипло к моему, не отлепляясь ни на секунду.

Было жарко.

Во рту пересохло.

Ладонь босса на моем затылке лежала крепко.

— Сейчас я смочу свои пальцы и опущу их между твоих ножек. Нащупаю ту самую нежную, отзывчивую точечку и буду терзать ее ласково. Как тебе нравится, Влада? Узнаем?

— Не-не-не узнаем.

— Или мне не нужно мочить пальцы? Стоит просто снять немного твоей шелковистой смазки? — спросил босс.

Нет, судя по звукам, он нарочно громко облизал свои пальцы, втиснул их между моих ножек.

Небольшое давление, жестко, но не передавливая.

Я стиснула зубы, до скрипа, когда его пальцы начали медленно покручивать у меня между ног.

— Ко мне вот-вот придут гостиии…

— У них есть ключи от квартиры?

— Нет, — простонала я, с ужасом ощущая, как клитор задергался под опытными поглаживаниями. — Нет-нет-нет.

— Значит, подождут. У такой роскошной, зрелой женщины с большими потребностями в сексе должна быть личная жизнь.

— Это не личная жизнь, это мууука.

Аааа… Боже, помоги удержаться.

Но гадкий босс подключил к соблазнению свои бедра, раскачивая ими. Терся бесстыже, двигал членом по касательной, задевая увлажнившиеся складочки.

Он никуда не торопился.

Его пальцы медленно и чувственно наращивали темп, курсировали ниже, чуть-чуть задевая то самое местечко, которое сочилось влагой.

— Мне сказать это вслух?

Я уже едва держалась, старалась не сжиматься, но бедра дрожали, а киска пульсировала и пускала жадные импульсы.

— Ты сладко течешь. Очень сладко… Какая у тебя красивая, мокрая щелочка. Мне очень нравится. У тебя тут настоящий бутончик, который раскрывается от моих касаний.

Он медленно ввел в меня два пальца, подвигал ими, вызвав низкий, грудной стон.

Пальцы босса уверенно, плотно вбивались в меня до последней фаланги.

— Тшшш… Ты только послушай, как хлюпает твоя киска. Гребаный райский звук! Слушал бы его целую вечность. Постони! — хрипло скомандовал босс. — Влада… Стони для меня!

Глава 16

Глава 16

Влада

Мерзликин прижался теснее, ускорившись. Я пыталась не вилять попкой, но когда он замедлился и отвел пальцы, в мучительно-сладкий момент, не выдержала. Тело само потянулось к нему навстречу.

— Вот так, еще раз…

Снова эти пальцы растерли меня по кругу, подвигались немного в глубине и выскользнули в последний момент.

Черт побери, он начал меня мучать!

Босс по реакции тела понимал, когда я готова кончить, и уводил десерт из-под моего носа.

— Хватит! Прекрати… Немедленно!

— Хочу, чтобы ты кончила, Влада. Обильно. Чтобы по ножкам текло… Какие у тебя шикарные, длинные ноги. Платье просто чума. Может быть, мы пересмотрим твой трудовой договор,а? Повысим тебе жалованье, — предложил босс.

Он наклонился, начал целовать мою шею, за ушком, продолжая трахать пальцами.

— Я выдам тебе премию. Хочешь в Доминикану? Возьмем самый роскошный тур на двоих… Я, ты и море секса. Утонем в нем с головой…

— Ни за что! — я облизала пересохшие губы, выгнулась, простонав. — Нет! Я хочу уволиться.

— Вредная… Останься!

— Ни за что! Ты меня бесишь! Ненавижу! Презираю! И трахаешься ты… Ху…Хуево! Ничем не лучше моего вибратора! — выкрикнула я из последних сил и тут же подавилась своим криком.

Потому что своей дерзостью я только разозлила босса. Он решил не церемониться, резко насадил меня на член.

— Уволиться, значит, хочешь? Получай!

Он крепко шлепнул меня по заднице, жестко обхватил ладонями за бедра и начал бешено трахать. От его толчков мой крепкий, хорошо поставленный стол начал дико раскачиваться. Перед глазами у меня мелькали яркие вспышки, рот открывался в беззвучном крике. Но из глотки вырывались только отрывистые всхлипы.

— А! А!.. А!

— Давай!

Тело скрутило в приступе оргазма, сжало тугой пружиной до минимума и резко выпрямило. Оргазм пронесся по телу, как цунами, мне хотелось стечь на пол, но босс не позволил. Он продолжал свои безумные, жесткие движения, вгоняя в меня свой толстый поршень.

Как громко и пошло шлепались наши тела. Его яички хлопали по моей плоти. Почти теряя рассудок, я с трудом держалась пальцами за край стола и дрожала, испытывая новый прилив.

— Готова? Уволиться, нах…

— Да, — с трудом выдавила из себя и простонала, снова кончая.

— Увольняю!

Босс задвигался еще быстрее. Его член напрягся, стал невыносимо твердым.

— У! ВО! ЛЕ! НА! — продолбил в мое тело, разделив на слоги.

Каждый слог — глубокий и жесткий толчок.

Я сжимала его и кончала, кончала…

Самый долгий и острый оргазм, я будто поймала волну на серфе.

— УВОЛЕНА! — выдохнул босс и… бурно обстрелял мою попку спермой.

Потом он навалился на меня, хрипло дыша.

— Уволена, — повторил тише.

Перед глазами все плыло, стол раскачивался. Я была без сил, а боссу хватило сноровки, чтобы взять все-таки ручку и поставить свою подпись на приказе.

Подпись вышла кривой, но это было неважно.

— Все, свободна!

Босс лениво начал натягивать трусы и застегивать брюки. Он восстанавливал дыхание. Я с трудом встала, держась на ногах, как пьяная.

Меня отымели… В моей же квартире!

Прямо напротив портрета любимого мужа…

В день его гибели.

— Ублюдок… Ненавижу тебя.

Долбаный приказ на увольнение маячил перед моими глазами.

С кривой подписью босса, поставленной значительно выше, чем было необходимо.

Я вытерла дорожку слюны на губах, нюдовая кремовая помада размазалась.

Взгляд зацепился за ручку.

Пальцы действовали быстрее, чем разум. Я развернулась и бросилась на босса, сжимая ручку изо всех сил, размахнувшись хорошенько.

— Ааааа… Получи! Убью!

Я целилась в мерзкую рожу босса!

Но попала в плечо.

Жаль, ручка об него сломалась.

— Пошел вон! Кусок дерьма… Бессовестный выродок! — выкрикнула я и затопала ногами. — Ты хоть знаешь, какой сегодня день?

— День твоего увольнения!

— Идиота кусок! Слепошарый индюк. Павлин! Нет, не павлин! ПЕТУХ! Вот ты кто…

У меня из глаз полились слезы.

— Кретин безмозглый! Оглянись!

Босс проморгался, медленно посмотрел, куда я показывала пальцем.

На комоде стоял портрет Кирилла с траурной черной ленточкой. Босс изменился в лице.

— У тебя умер кто-то? Кто?

— Неважно! Боже, просто проваливай! Прямиком в ад!

Я толкнула босса.

Он распахнул рот, пытаясь что-то сказать, но я разошлась не на шутку и принялась кричать, выталкивая его из квартиры. Он тянул ко мне свои загребущие руки и… отхватил мощного леща по уху так, что оно заалело.

— Тыыыыы! — взвыл он.

— Пошел вон!

Я толкала босса к выходу.

— Платье одерни, дура!

Босс умудрился нырнуть и натянуть мое платье пониже, до самых колен, пока я открывала дверь и пинала Мерзликина по коленям, лягалась, как дурная, чтобы он вылетел из моей квартиры, как пробка из бутылки с шампанским.

Едва дверь распахнулась, я толкнула босса так, что он запнулся и кубарем вылетел за порог квартиры.

Но этого мне показалось мало.

Я схватила первое, что мне попалось под руку и отметелила охреневшего Мерзликина по его мерзкой роже.

— Стооой! Я сейчас без глаз останусь!

Он взвыл: его лицо царапало искусственными колючками.

Я слишком поздно поняла, чем испортила рожу генерального: венком из цветов, который надо было отвезти на кладбище.

Отметелила босса траурным венком - искусственным венком, который стоял в коридоре. Мы скидывались с родителями Кира, подписали ленту, хотели заменить один из венков, что уже выцвел на могилке.

Боже…

Пальцы разжались. Венок скользнул боссу на шею, повис на широченных плечах.

— Владислава? — тихонечко ахнул кто-то.

О нет.

Нет…

Меня будто швырнули в ледяную прорубь.

Я застыла, медленно сглотнула и подняла взгляд.

На лестничной площадке, вдоль стеночки в ряд выстроились родственники со стороны мужа: свекровь, свекр, их младшая дочь, тетушка с чихуа-хуа подмышкой.

Свекр поддерживал жену, которая и издала тот едва слышный ах, полный ужаса и осуждения.

Босс сидел с окровавленной рожей и щурился, на его ухе болталась траурная ленточка, которая оторвалась от венка:

“Любим. Скорбим. Помним. С любовью, родители и навеки твоя жена…”

Шок…

Шок…

Позор.

— Дима, пошли отсюда! — развернулась свекровь и бросила мне через плечо. — А ты… Не смей появляться на кладбище. Ты никогда не любила Кирюшу! Оскорбила его память…

Глава 17

Глава 17

Гордей

Спустя время

— Ваш кофе, Гордей Иванович!

Секретарша поставила на стол передо мной чашечку кофе и продолжила стоять, пялясь на меня грустным, влажным взглядом.

Знаю я, почему она на меня так грустно смотрела.

Несколько дней я ее не трахал. Не тянуло что-то. После секса с коброй прежние мои бабы как-то потускнели… Потерял к ним интерес.

— Что-то хотела? — уточнил я.

— Нет-нет, — попыталась улыбнуться девушка.

Я отхлебнул кофе, поморщился.

— Это миндальный латте, что ли? Живо убери эти помои! Я заказывал классический капучино. Без сахара. Без сиропа.

— Простите, я задумалась…

— Задумалась. Слишком часто ты стала задумываться и ошибаться! Еще один такой прокол, уволю! — зарычал я, долбанув кулаком по столу. — Ясно?

— Да-да…

Секретарша убежала от меня в слезах.

— Ты так и не забрала кофе.

Снова прибежала, забрала, побрела прочь, хлюпая носом. Я вышел в коридор, зыркнул сердито: оставшиеся сотрудники опустили головы и зашуршали бумажками, затаив дыхание.

Настроение — дрянь! На нуле…

Я вернулся в свой кабинет, посмотрел на туфельку с алой подошвой, которая так и торчала из стены.

Напоминая о Владе.

Я запретил убирать. Пусть висит. Это даже смотрится немного провокационно, стильно…

Типа современное искусство!

Нет, сейчас вид этого искусства меня не радовал ничуть, только раздражал, выводил из себя!

Мне даже дышать было сложно, жар подкатывал к горлу. Грудную клетку раздирало от ранее неведомых эмоций.

— Гордей Иванович… — снова робкий голосок секретарши.

— Если ты решила исправить оплошность и принести мне правильный кофе, убедись, что ты не ошиблась, ясно?! Подумай, прежде, чем делать! — заявил я, не отрывая глаз от финансового прогноза нового сотрудника финансового отдела.

Что за отчет?

Почему так составлен? Влада иначе все оформляла. Мне и одного-двух взглядов хватало, чтобы понять, что к чему.

Вначале у Влады была краткая выжимка, далее — детальный разбор, сопровождаемый ясными пометками.

Здесь же черт ногу сломит! Я, что, должен, сам эти диаграммы анализировать?! Голову ломать?!

— Нет-нет, это не по поводу кофе. К вам крупный клиент. Директор “Вита-Энерджи”. Ему не было назначено, но он уже здесь и говорит, что дело срочное. Пригласить?

— Приглашай, — отложил в сторону отчет.

Нет, я не мог на это убожество смотреть. Я взял черный маркер, перечеркнул титульный лист и написал поверх напечатанного: “ПЕРЕДЕЛАТЬ!!!”.

Все не так! Бесит…

Я ослабил галстук, вдохнул воздух поглубже, стремясь избавиться от противного скребущего ощущения внутри.

Не помогло… Уволил Брагину, взял, что хотел — отымел так, что после оргазма яйца звенели от пустоты. Должно было отпустить.

Но не отпускало!

Еще и этот директор “Вита-Энерджи”... Неприятное у меня предчувствие насчет разговора с ним…

***

— Добрый день, — скупо поздоровался со мной высокий, крупный мужчина с залысинами. — Виктор Юлин, основатель и директор “Вита-Энерджи”.

— Я вас запомнил, Виктор, присаживайтесь. О чем вы хотели поговорить?

Мужчина грузно сел, поерзал в кресле, пожевал губу.

— Не буду ходить вокруг да около, перейду сразу к делу. Я человек серьезный, свое дело очень люблю, предан ему душой. Понимаете?

— Да, конечно.

— Не думаю, — фыркнул.

— Что, простите?

— Вам этот бизнес… — покрутил пальцем Виктор. — От отца достался, если не ошибаюсь? Я же создавал все сам, по кирпичику, — заявил он. — Вот этими самыми руками. Поэтому я крайне щепетилен в вопросах выбора партнеров. Признаюсь, я долго решался, прежде чем заключить новый контракт. Приглядывался к вашей фирме, надежная компания или нет.

— Наш бизнес крепко стоит на ногах. Можете почитать отзывы и письма благодарности от довольных клиентов.

— Не сомневаюсь. Но и вы меня поймите. Можно купить отзывы о компании. Но нельзя купить собственное мнение о репутации людей, которых знаешь много лет. Я работаю только с проверенным людьми. Именно таким человеком была для меня Владислава. Я ее со школы знаю, мы одноклассники..

Одноклассники? Красотка Влада вот с этим грузным, взрослым мужчиной?

— Мы учились в одном классе, немного в универе, пока я не перевелся на другой факультет. Я еще не встречал человека, порядочнее, чем Влада, — кивнул он. — Когда Влада поручилась, что компания достойная, у меня отпали все вопросы. Я решился на заключение договора, но…

— Но? — насторожился я.

— Влада уволилась. По собственному желанию. Узнал об этом недавно. Уволиться из крупной компании, на пике карьеры… На Владу это совсем не похоже. Я поинтересовался у Влады о причинах ухода. Она сказала обтекаемо, что не сработалась с новым директором.

Юлин замолчал, забарабанил пальцами по столу.

— Влада, и не сработалась. Она абсолютно не конфликтный человек. Плюс грамотный специалист… Что-то здесь нечисто! Знаю, что она не позволила бы себе конфликтов на рабочем месте. Значит, причина может быть только одна… — помолчал. — Скорее всегоэ. делишки у вас начали идти так себе. Учитывая это, я решил прекратить сотрудничество с вами.

Юлин поднялся, отряхнул пиджак.

— По текущему контракту у вас перед нами остались неисполненные обязательства. Как только они будут закрыты, мы с вами попрощаемся. Всего хорошего.

У меня чуть челюсть на пол не рухнула от удивления. Что это такое?! Влада, конечно, говорила, что Юлин — достаточно непростой в общении, что к ним нужен свой особенный подход. Но я даже не подозревал, что все настолько… серьезно!

— Постойте, Виктор… Виктор, давайте поговорим?

— Это ничего не изменит.

— У нас нет проблем, уверяю вас. Я могу показать вам отчетность, если сомневаетесь, что дела идут плохо.

Виктор уставился на отчет, который я сам же забраковал.

— Вот эти отчеты? — показал пальцем-сосиской. — Спасибо, не надо.

Я чуть не взвыл.

Дела мои плохи…

Отец недоволен, что я уволил Владу, орал на меня. Крупный клиент, приведенный ею, вдруг решил уйти.

Неужели это была ее месть? Подговорила Юлина уйти?!

Месть за то, что я дал ей желаемое? Она хотела уволиться? Я ее уволил! Уволил, даже зная, что отец будет ворчать.

Вспомнил об увольнении Влады и испытал смешанные чувства. В паху заныло призывно, но на душе скребли могильные кошки.

Перед глазами маячила траурная рамка портрета мужчины. Влада была в черном, когда я к ней ворвался… немного выпившим.

Хотел лишь подписать договор, но стоило увидеть, как она шагнула к столу, потянулась за ручкой, немного прогнувшись, меня словно переклинило: сколько раз я представлял, как нагибаю ее над столом и имею сзади? Неисчислимое множество раз представлял, как буду вгонять член в ее тугую киску. Фантазировал, как она будет извиваться, течь и просить меня не останавливаться.

Примерно так и вышло!

Она текла без остановки, кончила несколько раз. Хоть и кричала, что я трахаюсь хуево, но ее оргазмы солгать не дадут!

Владе понравилось. Мне — тоже. Я взял, что хотел! Сомнений быть не должно.

Но они есть. Причем, такие мутные, неприятные, будто я поступил не так, как должен был.

Взглянул на собственное отражение: царапины почти зажили. Осталась только одна — под левым глазом. Глубокая, как будто меня кошка поцарапала.

— Я собираюсь на обед, Виктор. Приглашаю и вас. Пообедаем в ресторане, расскажете мне о Владе. Я не могу похвастаться тем, что знаю ее хорошо. Возможно, я ее чем-то задел, сам того не зная, — я развел руками и добавил самую обаятельную и привлекательную фразу в мире бизнеса. — Обед за мой счет.

Юлин подумал немного, кивнул:

— Я предпочитаю перекусывать в “Резиденте.”

— Хороший выбор, бываю там по четвергам. Пробовали жареную утиную грудку с картофельным гратеном?

***

Разговор с Юлиным толком ничего не прояснил, кроме того, какая Влада — умница, красавица, спортсменка и так далее, по списку…

Телефон Влады не отвечал.

Придется ехать к ней, что ли?

Рожа, что была расцарапана венком, зачесалась адски!

Завернул в цветочный.

— Вам помочь? — прощебетала девушка-консультант. — Смотрите, какие роскошные голландские розы мы сегодня получили…

— Розы?

Я покосился на шипы, покачал головой в знак отрицания.

— Нет! Мне что-нибудь… помягче!

Девушка не сразу поняла, что я имел в виду.

А я подумал: если Влада захочет снова отметелить меня букетом, пусть это будут цветы без колючек, шипов и жестких стеблей…

Глава 18

Влада

Дорогие, немного вернемся назад. В день, когда Гордеюшка нашалил :)

Я не помнила, как ввалилась в квартиру, закрылась на все замки и в ужасе помчалась в ванную, залезла под душ, прямиком в одежде, принялась мыться.

Я будто сошла с ума, рыдала, пыталась отмыться. Потом долго лежала на дне ванны, плакать не было сил.

Сгорела от позора и стыда.

Я не решалась даже выйти из ванной комнаты.

Когда курьер приехал с большим опозданием, я даже не отругала его. Хотя, по большому счету, могла. Ведь если бы все шло по плану, он привез цветы для кладбища намного позднее.

Но я просто взяла цветы, занесла в квартиру и снова занялась самопоеданием: ненавидела, кляла себя, заново переживая каждый унизительный миг...

Выползла, как раздавленная улитка, только когда за окном начало темнеть.

Достала из холодильника бутылку красного вина, пила на кухне, не зажигая свет.

В дверь кто-то звонил.

Настойчиво…

К телефону, который тоже разрывался от звонков, я не подходила.

Осторожно доковыляла до двери, посмотрела.

Ива и Иван.

— Ладушка, открывай. Мы тебя всегда поддержим! Переживаем, как ты? — позвала Ива.

Я молчала.

— Не отвечает. Ваня, звони мастеру! Будем вскрывать дверь! — громко скомандовала сестра.

— Вот только замки мне не надо ломать! — отозвалась я, запахнувшись в большой, теплый банный халат, и открыла дверь.

— Лада, как я за тебя испугалась!

Сестра порывисто меня обняла, следом за ней в квартиру вошел Иван, тоже обнял меня, похлопал по плечам.

— Все обойдется. Мы рядом, — поцеловал меня в щеку и поставил на комод сумку-шоппер.

Там звякали бутылки вина, торчал французский багет и верхушка ананаса, виднелся хвостик сырокопченной колбасы, упаковка сырной нарезки. Словом, было много всего для застольных посиделок.

— Привет, Влада, — донеслось из подъезда.

Черррт!

Следом за моими родными в квартиру вошел Валентин. Он был тем самым дядей-полковником Кирилла, которым я хвалилась перед Мерзликиным.

Я заалела от стыда, была готова провалиться сквозь землю.

Что он здесь делал? Зачем?!

Ему немного за сорок, молодцеватый мужчина. Разница в возрасте между Валентином и Кириллом была совсем небольшой, потому что Валентин был очень поздним ребенком. Брагины постоянно подшучивали, что Кирилл начал говорить даже раньше своего дяди — Валентина.

— Брагины только о тебе и говорят. Мне по телефону все уши прожужжали! — заметил он. — Извини, я только с дороги, был на конференции. Еще не переоделся.

— И сразу ко мне? — поинтересовалась я, взмахнула руками. — Хочешь убедиться, что я, бессовестная, со стыда не померла еще? Можешь всем Брагиным так и рассказать!

— Влада, — вздохнул Валентин и посмотрел на меня грустно. — Ты же знаешь, я очень хорошо к тебе отношусь. Аня подняла шумиху, конечно. Она очень трепетно относится к памяти своего сына. Но и обижается сверх меры. Я как-то случайно локтем задел фоторамку с Киром, уронил и разбил. Ну, помнишь же, да? Я тебе рассказывал. После того случая Аня меня полгода игнорировала, не пригласила ни на день рождения мужа, ни на день рождения дочери…

Валентин отмахнулся:

— Поговорят и перестанут, — закончил он.

Дядя мужа крепко меня обнял, поцеловал у виска.

— Все образуется. Улыбнись… Ну же. Была у Кира?

— Нет! — захлюпала я носом.

— Не дело. Давай собирайся, поедем.

— Уже поздно, — я отвела взгляд в сторону.

То, что уже вечерело, было не самой первой причиной. Я просто хотела навестить Кира одна, посидеть, поговорить с ним.

Наедине.

— Я бы отвез, на машине, — не отступал Валентин. — По дороге расскажешь, с кем ты поругалась и по голове била траурным венком Кирилла.

— Это все, что говорят? — уточнила я.

— Да. А что? — удивился Валентин. — Было что-то еще?

— Нет, и этого хватило. Цветы я так и не отвезла, — ахнула. — Вот они.

Я показала рукой влево. Там стоял большой букет цветов.

Венок я тоже не отвезла, подумала мрачно.

Не знаю, как показаться на могиле мужа.

— Давай, Влада, собирайся.

Валентин посмотрел на меня устало. Его командировали на Дальний Восток, чтобы обменялся опытом с коллегами. Видно было, что он вымотался, но не пропустил такой важный день.

— Так, мужчины, не стойте! Разберите сумки, поставьте вино остужаться, а мы, девочки, пока оденемся! — скомандовала сестра.

Она потащила меня в спальню.

— Что происходит? — зашипела сестра. — Ты сама на себя не похожа.

— Что происходит? — разозлилась я. — Происходят последствия сообщения, которое ты отправила моему боссу. Я уволилась, а он меня осаждает. Прилетел сегодня, чтобы отомстить.

— За что?

— Долго объяснять. Мы немного повздорили, — покраснела я.

— Ага! — сказала Ива. — Ага… — повторила еще раз.

— Что ты на меня так смотришь?!

— Я все поняла. У вас был секс. Снова. Ты разозлилась, что это случилось в день смерти Кирилла, разругалась с красавчиком и выгнала на глазах Брагиных! — заключила сестра.

Я удивленно отшатнулась:

— Как ты узнала? Ты следила за мной, что ли?

— Не смеши! Я твоя сестра и знаю, когда на твоем лице появляется вид, будто ты нашкодила! Еще с детства знаю это самое выражение!

— Молчи! — приказала ей. — Скажи, Брагины… догадались?

— Чтооо?! Брагины обсуждают, как ты оскорбила память Кира и нехорошо обошлась с их венком.

— Не только их венок. Я тоже складывалась!

— Неважно. Обсасывают, как ты вышвырнула из квартиры венок. Думают, что ты на опоздавшего курьера вспылила.

Невольно я рассмеялась горько.

Курьер! Ох, слышал бы это Мерзавкин…

Посторонние приняли его за провинившегося курьера, а не за большого и грозного начальника!

— Все, одевайся. На кладбище поедешь?

— Нет. Я потом сама Кира проведаю. Одна. Мне стыдно, — вздохнула я. — Ужасно. Я предала Кира…

— Ладно. Если честно, я тоже считаю, что ехать сейчас на кладбище — не самая лучшая идея. Пока доедем, совсем стемнеет. Но про предательство ты зря затянула. Не начинай! Или я тебя сама выдам тебя замуж.

— За кого?

— Да хотя бы за Валентина, — выдала сестра. — Видишь же, постоянно вокруг тебя вьется, как репей! Хочет тебя…

— Дядя Кирилла? — ахнула я. — Нет-нет! Он просто очень хороший человек. Ты что-то путаешь!

— Неужели не заметила, как он на тебя смотрит?

Глава 19

Глава 19

Влада

Я молчала, пребывая в шоке от заявления сестры. Ничего подобного я за Валентином не замечала.

— Сразу примчался… — продолжила сестра. — Выгораживает тебя. Сама слышала, как он двоюродной сестре по телефону сделал замечание, чтобы о тебе сплетни не распускали. Я давно заметила, как он на тебя смотрит, хочет.

— Не сочиняй! Фууу… Мы же родственники.

— Вы не кровные родственники, а все остальное — неважно!

— Прекрати! Тебе лишь бы подложить меня под какого-нибудь мужчину, а как я буду при этом себя чувствовать? Неужели плевать?!

— Ладушка, у вас с Кириллом были хорошие отношения, но его нет и тебе пора двигаться дальше. Я очень-очень сильно хочу, чтобы ты жила полной жизнью, наслаждалась ею. Я молюсь, чтобы ты встретила большую горячую любовь! Чтобы рядом был хороший, надежный мужчина и доводил тебя до райского наслаждения. Мечтаю понянчить твоих детишек! — сказала со слезами в голосе. — Ты даже не представляешь, какая это большая радость в жизни! Все, не спорь. Тем более, у меня индульгенция и разрешение!

— Какая?

— ЦУ от мамы. Сама она не решается с тобой на такие темы говорить, ты же знаешь, она даже о месячных с нами стеснялась говорить. Об интимных отношениях она, тем более, не заикнется. Но она намекнула, чтобы я с тобой поговорила. Нельзя себя закапывать. Нельзя! Это преступление. Кирилл бы этого не хотел. Все, теперь собирайся. Надо помянуть Кирилла, потом еще Валентина выпроваживать, он тот еще клещ… Нравится он тебе? Как мужчина?!

— Что?! Конечно, нет!

— Значит, шевелись и действуй решительнее. Если Валентин сейчас возьмет на себя роль твоего защитника перед Брагиными, сама не заметишь, как окажешься в его постели.

— Какой бред ты несешь.

— Хочешь, Ванька тоже это подтвердит? Как мужик, скажет, что Валентин на тебя пялится голодно. После развода со своей щукой он свободен. Бабы постоянной нет!

— Что ты такое несешь? Он для меня родственник, и точка.

— Понимаю твои опасения. Как семья к этому отнесется… и прочее. Двое детей в прошлом браке оставил, недвижимость и хорошую машину щуке своей оставить пришлось. Выпила она у него крови, и денежек у него сейчас не так много. Но, Влада, Валик — работающий, целеустремлённый Мужик! Вдохновить его — горы свернёт. Станешь женой Генерала, а? — подмигивает. — И в постели, судя по рассказам его бывшей щуки, Валик хорош.

— Хватит с меня разговоров про постель. Ни к кому я не пойду. Я устала… Ив, я просто устала. Навалилось все. Я хочу забыть это…

— Устала? Давай в отпуск? С нами. Мы планировали тебя навестить, а потом — в Сербию. Всей семьей. Купишь билет, а дом мы уже сняли. Не хочешь жить с нами, отель тебе найдем или квартиру. Решайся, тебе нужно встряхнуться.

— Сербия не Доминикана, конечно…

— Не Доминикана, и слава богу. Ты новости смотришь? По побережью прошелся шторм, резко похолодало. Зарядили дожди на две недели раньше привычного сезона. Туристы в шоке. Там все развлечения — пляжные. Нет пляжа, сама понимаешь, скука смертная.

Если начался сезон дождей, то значит, девочкам с работы не достанется ни пляжных мачо, ни горячего песка, ни открытых посиделок и и диско у бара…

Ой, как нехорошо злорадствовать, но я захихикала сначала тихо-тихо, а потом в полный голос рассмеялась, представив, как наш дружный женский коллектив прозябает в скучных отелях, потому что на побережье разыгралась непогода.

— Вот ты и смеешься, это замечательно! — сестра обняла меня, вытерла слезинки бережно. — Все, хватит киснуть. Оденься, посидим, выпьем, хорошего человека поминать будем, нельзя убиваться.

Я переоделась, мы пошли с сестрой на кухню.

— Нельзя, нельзя, — проворчала я. — А я любила Кира по-настоящему, у нас столько планов было. И деток мы хотели, после тридцати.

— Помнить родных — хорошо. Но твой траур затянулся, Влада. Себя не жалеешь, о Кире подумай, — негромко раздался позади голос Валентина.

Дядя мужа приобнял меня за талию, повел на кухню со словами.

— Ты Кира только мучаешь, не даешь покоя. Пора отпустить, пусть покоится с миром. Тебе надо двигаться дальше. Оглянись по сторонам… Может быть, тот самый достойный мужчина рядом?..

***

Спустя несколько дней

После того, как прошла годовщина Кирилла, минула целая неделя. Я проводила ее тихо, скромно, скучно. Побывала в провинции, заглянула в гости к маме вместе с сестрой и ее мужем. Отца мы похоронили давно, еще когда я училась в университете. Мама сейчас была замужем во второй раз, ее муж — приветливый и довольно приятный мужчина.

Мне кажется, о моем тотальном одиночестве не говорил и не заботился только ленивый. Потому что в то же самое время в гостях у мамы, якобы совершенно случайно оказался сын друга отчима — перспективный, неженатый мужчина моего возраста.

Я поняла, что меня медленно, но верно берут в осаду родственники, желающие устроить мою личную жизнь. Они желали мне добра, счастья, всего самого лучшего. Чего желала я сама? Сложно было ответить… У меня буквально выбили привычную почву из-под ног, заставили посмотреть в лицо правде: я будто похоронила шанс на личную жизнь после смерти Кирилла.

Гадкий Мерзликин напомнил мне, что значит быть живой, желанной, сексуальной — такой женщиной, ради которой можно даже пойти на небольшое безумство и перешагнуть границы.

Я сильно испугалась этого наплыва эмоций.

Нужно было что-то менять, встряхнуться.

Я согласилась поехать с сестрой и мужем в отпуск, но предупредила, что буду жить отдельно. Ива и Иван улетели раньше. Им надо было еще вернуться к деткам и собраться всей семьей, а я осталась ждать назначенную дату вылета.

Теперь я не могла не думать о себе, дальнейшей жизни.

Боже, зачем ты настолько осложнил мою жизнь? Теперь я даже на Валентина не могла смотреть, как прежде, замечала его взгляды, остро реагировала на слова, комплименты…

Он часто звонил, писал. Я всегда видела в этом проявление родственных чувств, теплоты и близости с Кириллом, ведь мужчины дружили!

Но теперь в его интересе мне виделась другая сторона медали, и я была не готова ее принять.

И вот снова…

Валентин встретил меня возле цветочной лавки. Я шла с букетом лимонных эустом, очень любила эти цветы, надеялась, что хотя бы яркие цветы поднимут мне настроение…

Валентин ждал меня, завязалась легкая беседа. Он намекал на то, что не прочь подняться, выпить чашечку чая, а я не хотела оставаться с ним наедине, боялась, что он снова поднимет тему, на которую начал намекать плавно: мол, оглядись по сторонам, достойный мужчина рядом.

Неужели Иванна была права? Того и гляди, Валентин потащит меня в постель!

Не хочу обижать, мужчина он хороший, но я в нем, кроме родственника, никого не вижу!

Боже, помоги мне закончить этот разговор!

Все, что угодно, боженька, я даже в церковь в воскресенье пойду на службу!

Все, что угодно. молю!

И вдруг…

Небеса будто услышали мои молитвы.

— Добрый день, Владислава Алексеевна, — раздался низкий, приятный мужской голос с характерной хрипотцой и толикой вызова.

Я его узнала мгновенно.

Боженька, я просила тебя. Сама сказала, что готова на “ВСЕ”!

Но не настолько же буквально надо было воспринимать слово “все”!

Зачем ты послал ко мне Мерзликина?!

Глава 20

Глава 20

Влада

— Я могу с вами поговорить? — подал голос босс и сразу перешел к сути. — Дело касается крупного клиента, которого вы привели. Виктор Юлин…

Мерзликин!

Гад…

Пятно позора на моей репутации и виновник эротических сновидений.

Почему именно он?

Но дареному коню в зубы не смотрят. Уж лучше терпеть его наглую физиономию, чем выдумывать. как выкрутиться от нежеланного разговора с родственниками мужа и не обидеть того, кто всегда стоял за меня горой. Ладно, потерплю общество Мерзавкина!

— “Вита-Энерджи”? да-да, знаю, конечно, — согласно кивнула. — Конечно, давайте обсудим. Валентин, — я улыбнулась дяде мужа. — Извини, вопрос по работе.

Однако Валентин даже не шелохнулся. Остался стоять на месте, немного шевельнул плечами, развернул их так, что из-за погонов на плечах он начал казаться еще выше и крепче, чем был.

— Я думал, ты уволилась с работы, — сказал Валентин.

— Да, уволилась. Но кое-какие вопросы иногда возникают, приходится консультировать сотрудников. Тем более, речь касается клиента, которого нашла и привела именно я.

Я говорила чистую правду. В разговоре с Валентином это было самое главное. Ведь ложь, как и многие полицейские со стажем, он видел насквозь. Поэтому в разговоре с ним нужно было осторожно выбирать выражения.

Валентин кивнул нехотя, потом перевел взгляд на Мерзликина и медленно осмотрел его с головы до ног пристальным, типично ментовским взглядом. Таким, холодным, с прищуром “я тебя, гнида, вижу насквозь!”

Дольше всего взгляд Валентина задержался на… букете, который держал в руках Мерзликин. Нежные эустомы, только не лимонные, как у меня, а нежно-розовые, в тон лилиям. Крафтовая упаковка и бечевка. Просто, но со вкусом. Мне бы такой букет очень понравился, не будь он адресован мне самым Мерзликиным, разумеется.

К чести Мерзликина, под нелегким, тяжелым взглядом Валентина босс держался спокойно и ровно, даже усмехнулся губами. Какое выражение было в его глазах, я не знала, ведь босс скрывал их за темными линзами очков.

— Кстати, Владислава, вам презент от благодарных партнеров, — босс протянул мне букет. — Наш офис заваливают цветами в ваш адрес. Насколько помню, розы вам по вкусу не пришлись, девочки оставили их в приемной.

Что-то здесь нечисто… Не думаю, что по мне грустили настолько, чтобы передавать цветы через офис. Ох, ладно. Главное, сейчас оказаться как можно быстрее в спокойной обстановке собственной квартиры.

Валентину позвонили. Он достал телефон, помрачнел: наверняка дело было важное. сбросив звонок, он обратился ко мне:

— Это по работе. Увидимся, Влада. Я позвоню тебе позднее!

Валентин приобнял меня, поцеловал в щеку, смотря при этом на босса, чуть не расстреливая его взглядом. Потом дядя мужа неожиданно шагнул к Мерзликину и навис над ним, словно гора. Мерзликин совсем немного уступал Валентину в росте, был более худощавым, жилистым. Но размеры горы его не пугали. Разумеется, ведь он был мастером спорта в скалолазании и стоял уверенно.

— Валентин, — протянул руку.

— Гордей, — не отступил босс.

Мужчины схлестнулись ладонями в крепком рукопожатии.

Настолько крепком, что пальцы побелели.

— Очень приятно! — протянул Валентин.

— Ну что вы, мне еще приятнее… — ответил босс.

Они трясли и трясли сомкнутыми ладонями.

Мне казалось, это будет продолжаться вечно: немного напряженные позы, ленивые улыбки и эти рукопожатия, от которых трещали кости.

— Так что там с Виктором? — вклинилась я. — Я предупреждала, что он непростой в общении. С ним нужно быть деликатным, но не стоит пытаться купить его расположение. Он этого не выносит, — напомнила я.

Мужчины нехотя разомкнули рукопожатие. Валентин еще раз попрощался, поцеловал меня в другую щеку, шепнул, чтобы я звонила ему по любому поводу, не стесняясь, и ушел.

Достаточно медленно.

— Что вы хотели? — резко спросила я у босса, едва Валентин скрылся из виду.

— Поднимемся к тебе в квартиру? — предложил Гордей.

Какой нахал!

Времени зря не теряет!

— Еще раз оказаться с вами в замкнутом пространстве? Наедине? Может быть, и спиной к вам повернуться? — процедила ядовито.

— Я бы не отказался, — не отступил босс, шагнул ближе. — А ты?

— А я бы… еще раз съездила вам по нахальной роже букетом.

— Ну что ж, — ухмыльнулся босс. — Если ты не хочешь говорить со мной наедине, будем говорить здесь.

Он обвел рукой людную улицу и прочистил горло.

— Итак, — сказал громко.

Проходящая парочка вздрогнула и прислушалась.

— С того самого дня, когда я поддался искушению и задрал твое… — начал горланить он так, чтобы все услышали.

Как это низко! Подлый прием!

— Замолчите! — пискнула я и накрыла рот босса свободной рукой. — Не смейте меня позорить возле дома, где я живу!

Мерзликин крепко обхватил мое запястье пальцам и куснул за ладонь.

— Тогда поговорим тише. У тебя, — настоял.

— Только разговор. На деловую тему. Иначе… Видели мужчину в форме?

— Видел. И кажется, кое-что понял! — оскалился босс. честно говоря, выглядело это немного пугающе.

По спине пробежали горячие мурашки, внутри все разволновалось. Что же со мной творилось в присутствии этой невоспитаной гориллы, уму непостижимо!

— Говорим на деловую тему. Букет, кстати, действительно от лиц, которым тебя не хватает после увольнения. Держи… — настойчиво попытался вручить мне букет.

Я ни за что не оставлю себя беззащитной рядом с этим мерзавцем. Пусть у него будут заняты руки, и пусть босс идет первым.

— Нет-нет! Несите его сами. Вот! Оба букета несите!

Теперь я не подставлюсь под его агрегат своим беззащитным и хрупким тылом…

— Прошу, — показала ему вперед.

Босс помедлил, но крепко обхватил оба букета. В лифте молчали, с нами ехал третий. Мы поднялись на нужную площадку. Я отомкнула дверь ключо, распахнула:

— Входите.

— После тебя, Владислава Алексеевна. Дамам нужно уступать.

— Ну что вы, Гордей Иванович. Вы же мой гость! Проходите, не стесняйтесь.

— Ах, я снова стал Гордеем. Не Гнидон? — снова нехорошо усмехнулся.

Босс демонстративно громко пошаркал идеально чистыми подошваи туфлей на придверном коврике и вошел.

Честно говоря. если бы я была его училкой, я бы поставила ему кол за поведение, выгнала из класса и позвала родителей к директору.

Невыносимый тип! Вел себя, как забияка, как пацан, у которого в одном месте играло детство!

Едва он вошел, я юркнула следом, быстро захлопнула дверь и схватила большие ножницы для нарезки цветов, которые приготовила заранее, зная, что купленные цветы будут слишком длинные для моих ваз.

Я быстро схватила ножницы и, пока босс даже не пикнул, разомкнула лезвия, приставив их к ширинке Мерзликина.

Немного сжала.

— А вот теперь поговорим, Гордей Иванович. Одно неосторожное или неуважительное слово или действие в мой адрес, отчикаю под самый корень вашу главную достопримечательность! — произнесла я.

Босс посмотрел вниз.

Любого другого мужчина приставленные к паху острые ножницы могли бы напугать, но только не этого озабоченного типа.

Напротив!

Я даже почувствовала, как у него крепко встал.

Глава 21

Влада

Мерзликин медленно поднял взгляд на меня. Буквально по сантиметру, ошпаривая тело кипятком.

— Главная достопримечательность? — уточнил он. — Неудивительно, что тебя во мне только член интересует.

— Это еще почему?

— Сама же сказала, когда писала заявление на увольнение. Жизнь женщины после тридцати может испортить только отсутствие регулярного секса. Очевидно, у тебя жизнь испорченная. Совсем. Ведь я пришел поговорить о работе и даже подумывал извиниться, но теперь…

Босс аккуратно положил на комод оба букета.

— Теперь я извиняться за наш спонтанный и приятный секс не стану.

Мерзликин сложил руки под грудью и посмотрел на меня исподлобья.

С вызовом.

Мудак!

Извиняться он не станет?! Даже если бы извинился, я бы его извинения не приняла!

В воздухе повисло напряжение.

— Не извиняйтесь. Проще ненавидеть вас.

— Брось. Ненависть слишком сильное чувство, чтобы ты испытывала его в адрес мужчины, подарившего тебе настоящее наслаждение, — он облизнулся, глядя на мои губы. — Заметила, какие эустомы я выбрал? В цвет твоей помады. Ты любишь носить этот розовый. Заметил еще в офисе.

Я посмотрела на цветы и поняла, что босс прав. Цветы были подобраны в тон к моей помаде.

Однако не успела я похвалить его мысленно за такую внимательность, как он добавил:

— Цвет твоих губ сейчас такой же…

Бос потянулся ко мне, быстро мазнув подушечкой большого пальца по нижней губе, задержал, немного оттянул вниз.

— Скажи, это простое совпадение? Или ты нарочно выбираешь нежно-розовый оттенок помады, в цвет к своей киске?

Я густо покраснела и ахнула от такой пошлости!

— Невозможно смотреть на твои губы такого оттенка и не думать о твоей нежной, голодной киске… — наклонил корпус в мою сторону. — Она такая розовенькая, нежная. Ммм… Вспоминаю, какая припухшая и сочная после того, как я побывал в ней членом. Не могу перестать вспоминать.

— Пожалуйста, вспомните, что к вашему пеннису приставлено холодное оружие.

Босс накрыл мою руку своей, сжал пальцы, надавив.

— Зря стараешься. Блефуешь. Ты ничего такого не сделаешь. Только возбуждаешь еще больше. Люблю поиграть с острыми предметами в постели, — ухмыльнулся. — Ты решила напугать не того плохого парня, Владислава. Тебе, кстати, очень идет образ строгой училки.

— Плохой парень? — уточнила я.

— У меня одни тройбаны в школьном аттестате! — босс как будто даже гордился этим. — Ну, устрой мне за это выволочку!

— Еще добавьте: накажи меня за плохое поведение.

Черт, зачем я это сказала?!

Фантазия разыгралась не на шутку, босс сорвал с переносицы очки, посмотрел на меня жутко темным взглядом.

— А ты бы меня наказала, госпожа Владислава?

Мерзликин по особенному произнес эти слова, будто ласково и настойчиво начал меня трахать только звуком своего голоса. Чувствовала себя разгоряченной и подготовленной.

Только от перебранки низ живота охватило горячими импульсами.

Вот это я влипла!

Надо поскорее валить в отпуск… Подальше от грязного соблазна в виде Мерзликина!

— Что там по работе? — спросила я и опустила ножницы.

Гад, действительно, только сильнее возбудился от моих угроз. Надо было вернуться в деловое русло. Поэтому я просто держала ножницы в руке и старалась смотреть в лицо Мерзликину, не смотря при этом ему в глаза.

Я пялилась на его переносицу.

— Кто у тебя умер? — невпопад спросил босс. — Траурная лента, венок. Я понял это позднее.

— Да уж, вы ничего не замечали.

— Кроме тебя. Это вполне объяснимо! Когда ты так провокационно выставляешь попку, будь готова к тому, что кому-то захочется к ней приложиться.

— Что?! Я вас не провоцировала.

— Провоцировала! — парировал босс. — И в офисе — постоянно. И буквально только что, приставив ножницы к члену.

— Нет, это не так!

— Так. Ты в офисе меня постоянно провоцировала, то ручку сосешь, то пальцами губы трогаешь, ноги перекладываешь, сидя напротив. В день увольнения вообще раком встала на несколько секунд… — процедил босс.

Его ноздри затрепетали.

— Да вы… Да вы сумасшедший! Вас на мне заклинило! Любую типичную ситуацию перевернете с ног на голову! — выпалила я.

— Может быть, я немного преувеличиваю. Но в тот день? Что тебе мешало просто сказать мне, что день был неподходящий? — поинтересовался босс. — Я не затыкал тебе рот. Ты говорила, оооо… Сколько ты всего говорила! И ни слова о том, почему тебя нельзя или неэтично трахать именно в тот день!

Мерзликин наступал на меня. Мне хотелось закрыться, оттолкнуть его и наорать.

Вот только, черт побери, он был прав.

Прав…

Это моя вина.

Я могла сказать. Я должна была сказать…

Но не сказала.

Именно за это я себя и ненавижу, чувствуя вину.

— Так что случилось в тот день? — поинтересовался босс.

— Десять лет со дня гибели моего любимого и единственного мужчины, моего супруга. Довольны?

— Пожалуй, теперь, уже не единственного мужчины… Значит, последним был я! — добавил самодовольным голосом.

— О боже! У вас, что, вообще ничего святого?!

— Сколько-сколько лет прошло? Еще раз… Десять? Хм… Действительно, ничего святого, трахнуться после стольки лет… Воздержание тоже длилось столько? — уточнил бессовестно.

— Вы выставили меня падшей. В глазах родственников мужа.

— Я одернул твое платье! Ты выглядела достойно, может быть, только кричала на меня, обзывала и метелила веником. Как благопристойная матронушка! Вот если бы не одернул твое платье, тогда выглядела бы падшей, — отрезал босс.

И снова оказался прав.

— Короче, закрыли эту тему. Даже если вы себе нафантазировали, будто я вас провоцирую, то должны были закрыть гештальт во время секса. Я уволилась, вы с этим согласились. Все.

— Я могу принять тебя обратно на работу.

— О нет.

— О да. Ты… нужна коллективу.

— Вранье.

— Ты очень важный человек в компании, — произнес босс и добавил. — Незаменимая.

— Не верю. Специалистов хватает.

— Уже нанял, — согласился и потер переносицу. — Нанял и уволил. Не могу смотреть на ее отчеты. Китайская грамота. Подчиненные должны облегчать жизнь начальству, а не усложнять ее!

— Уверена, вы подберете другого.

— Юлин хочет уйти, — нехотя выдавил из себя босс. — Считает, если ты ушла без видимых причин, значит, у нас что-то нечисто! Напыщенный дурак.

— Просто своеобразный человек. Уверена, вы справитесь. Я в вас верю!

Я подняла руку, сложила кулачок и проскандировала:

— Быстрее, выше, сильнее! Мерзликин, вперед!

— Блять.

Босс сжал ладони в кулак.

— Честно говоря, я держусь из последних сил, чтобы тебя еще раз не трахнуть, но клянусь яйцами, ты нарываешься! — повысил голос.

— Прошу, уйдите. Я не вернусь на работу. Точка.

Я открыла дверь и показала рукой.

Мерзликин уставился на мои губы.

— Не гипнотизируйте. Мои губы не скажут то, что вы хотите услышать.

— То, что хочу услышать Я, твои губы уже кричали… Сейчас я говорю не от своего лица, но от лица компании. Ты нужна, — босс помолчал и выдавил из себя. — Пожалуйста.

Мерзликин выдавил из себя это короткое, несложное слово и сомкнул губы, задышал так часто, словно переступил через свою гордость и надругался над ней.

Могу ли я остаться?

Стоит ли мне это делать?

Я не была уверена.

— Подумай, — предложил Мерзликин. — До завтра.

— Что?! Нет? Это мало!

— Сколько дней тебе нужно на раздумья? Два-три?

— Две недели-месяц. Ко всему прочему учтите, я ничего не гарантирую! Ясно? Просто подумаю…

“Подумаю и все равно скажу тебе “нет”!” — подумала ехидно.

— И, пожалуйста. не мельтешите перед глазами, пока я думаю…

— Не буду, — согласился босс. — Будем считать, что у тебя отпуск. Юлину так и скажу, — добавил хитро и смылся!

Быстро вышел, хлопнул дверью, оставил мне свой букет.

К обертке была прикреплена открытка.

Я поколебалась немного и все-таки открыла ее

“Интересно, твоя киска вкусная настолько же, насколько красивая?”

Пошляк!

Неужели было сложно просто написать извини вместо этой срамной оды моей киске?

Недолго думая, я быстро достала телефон, сфоткала записочку и отправила Гордею в сообщении с припиской: “Попробуй и узнаешь!”

Он мгновенно перезвонил.

— Да.

— Заметано, — отозвался Гордей.

Какой шустрый и хитрый… Подловил меня на простом “да” и не стал тормозить, предложил нахраписто:

— Сегодня вечером. У тебя или у меня?

— У вас, разумеется, — ответила я кокетливым голосом.

— Приезжай без белья, оно тебе не понадобится. А сейчас опусти ручку в трусики и…

— Вы опережаете события, Гордей Иванович. До вечера!

Я подрезала цветы, поставила их в вазу и в хорошем настроении отправилась в спальню.

— Вояж, вояж… — начала напевать себе под нос.

Надо было проверить, все ли я взяла.

Потому что вечером у меня был рейс на самолет.

Ждать тебе, Гордеюшка, не переждать…

Трек : Desireless - Voyage, voyage

Глава 22

Глава 22

Гордей

Я честно ждал.

Не думал, что Владислава меня кинет.

Я же попросил прощения и всем видом дал понять, что она сама виновата в спонтанном сексе на день годовщины смерти ее супруга.

Разложил все по полочкам. Она молчаливо согласилась. Значит, была полна осознания моей правдивости.

Остальное — дело моего обаяния и дара красноречия.

Я умел убеждать…

Владислава согласилась — и на одно, и на второе.

Согласилась подумать насчет фирмы — большой плюс.

Нашла записку, прочла и отправила сексуальное приглашение, дала зеленый свет отлюбить кисоньку во всех мыслимых и немыслимых позах — еще больший плюс.

Я реально был готов… отлизать ее хорошенько. Так, чтобы забыла, как ее зовут.

Мысль о том, что у Влады так долго не было мужчины, завела меня пиздец как неприлично.

Я только мог представлять, как эта коброчка с нехилым сексуальным аппетитом и жарким темпераментом удовлетворяла себя в постели и стискивал зубы, чувствуя, что член рвет трусы.

Я ждал…

Фантазировал и не понимал: черт… Как я раньше не догадался мутить с женщинами за тридцать?

Это же чертова кладезь недотраха..

Нет, не со всем напропалую мутить, конечно, но с такими, как Влада, грех не зажечь. Она сексуальная, она неглупая, она нежная, обидчивая, остроумная и колючая. Она ядовитая, кобра моя, и ооо… ее порочный, пряный яд играет в моей крови, не давая покоя.

Сердце урчит, как шаманский барабан, либидо устраивает демонические пляски.

Честно говоря, я бы пригласил ее в ресторан или на прогулку.

Но потом учел, что Влада десять лет не давала шанса отношениям, хранила верность супругу и решил, что, может быть, она пока не хочет показываться на глаза в присутствии других мужчин.

Все-таки я не дурак и по ее словам обо многом догадался.

С Владой нужно осторожненько, но в то же время надо устраивать ей прожарку.

Развлекаться на полную катушку, но не порочить при этом ее облик хорошей девочки, а она такая нехорошая и голодная, когда ее трусики жутко мокрые…

Хочу ее киску.

Ммм…

Я никогда так не хотел кому-то отлизать, как ей. Десять сраных лет, коброчка, ты просто чума!

Я просто обязан был ей возместить каждую ночь прозябания в одиночестве.

И еще…

Если честно, я даже приревновал немного.

К погибшему…

Мне стало и любопытно, и одновременно неприятно: хотелось узнать, чем он был таким особенным для Влады.

Десять лет…

Уму непостижимо!

Как это вообще?

Загадка.

Для меня Владислава оказалась женщиной-загадкой, и чем ближе я к ней подбирался, тем больше о ней узнавал и жаждал еще и еще.

Больше и глубже.

Она опаздывала. Что ж…

Я еще раз оглядел ложе, на котором планировал устроить разврат, осмотрел обстановку, устроенную для Влады.

В меру романтично, но деликатно…

Приятный полумрак, натуральные свечи. Вкусный ужин, заказанный из ресторана.

Я не поленился и изучил страничку Владиславы, понял, какое вино она предпочитает, заказал именно его.

Сам тоже подготовился: шелковая рубашка, легкие брюки, в карманах которых лежал свернуты галстук и игрушечные наручники из секс-шопа.

Я надеялся разогреть Владу настолько, чтобы ей захотелось поиграть со мной в Госпожу.

Я не увлекался этой темой, но, думаю, Владе это бы добавило уверенности в себе, и больше ей не захотелось плакать и истерить после секса.

Дать ей немного контроля, ослабить собственные границы.

Игра всегда заводит…

Я, как человек, привыкший получать адреналин, не мог без него.

Возможно, именно поэтому меня так заклинило, когда Влада бурно уволилась и устроила мне скандал на работе.

Туфелька, брошенная ею, просвистела возле моего уха, и меня будто швырнуло в кипяток, нутро ликовало в предвкушении.

Я ждал пожар, и я не ошибся.

Влада могла зажечь, гореть…

Темпераментная штучка!

Она опаздывала.

Кажется, я уже это отметил.

Но я благородно решил, дать ей опоздать еще немного, а потом сладко наказать ее за опоздание, отшлепав попку в форме сердечка. Усадить Владу на колени, спиной к себе, чтобы опустилась на член, и заставить двигаться…

Нет, все-таки все приличные девушки могут и должны опаздывать на свидание, но Владислава опаздывала неприлично сильно!

Я не удержался и позвонил ей.

Телефон отключен или вне зоны доступа.

Я позвонил ей еще раз, а потом еще раз…

Новую попытку дозвониться до Влады прервал звонок Дубинина.

— Здоров, Гордей! — приветствовал. — Чем занят? Скучаешь? Как насчет прошвырнуться? Гром проставляется, звезда гонок! — фыркнул.

— Не могу. Я у себя. Занят.

— Чем? — возмутился Гром. — Твой второй лучший друг привез с гонок золото, а ты…

Все это я уже слышал. Мне было неинтересно. Гром вторую неделю гужбанил, сколько можно слушать о его победе в гонках на мотоциклах?

— Ты на громкой, — пояснил Дубинин.

— Я уже понял. Извините, у меня дела.

— Какие? Бабу шпилишь? — уточнил Гром. — Что-то тихо она стонет… Или не стонет совсем? Покажи красотку, что ли?

— Не думаю, что покажет, — втиснулся Дубинин. — Если Гордей ухлестывает за той девушкой, о которой я думаю, он тебе ничего не покажет.

— Что за цаца такая, которую друзьям показывать нельзя? — возмутился Громов. — А ну-ка, Дубина! Собирайся… Поедем, нанесем Гордею дружеский визит. Я хочу увидеть цацу воочию!

— Не надо! — отозвался я.

Но друзья уже отключились.

Я не стал их ждать.

Плюнул, собрался.

Поехал к Владе.

Возможно, она решила поиграть в недотрогу, которая ждет, что ее немного принудят к сексу или свиданию.

Что ж, я готов!

***

Долго звонил, стучал, даже ругнулся вслух: Влада не открывала.

Я уже всерьез подумывал набрать одному приятелю, который хвастался, что может вскрыть ЛЮБОЙ дверной замок, как дверь соседней квартиры открылась.

— Молодой человек, будьте так любезны, прекратите звонить и стучать. Владиславы нет дома, — задребезжал голос старушки.

Она мне напомнила мою бабулю, царство ей небесное. Такая же вязаная кофта и дикая фиолетовая химия на голове.

— Добрый вечер. Владиславы нет? — произнес расстроенным голосом. — Вы знаете, куда она уехала и как скоро вернется?

Старушка внимательно на меня посмотрела, увидела в руке букет и расплылась в улыбке:

— Вы курьер? Привезли Владе цветы? Жаль вас расстраивать, но Влады еще долго не будет.

— Как это?

— Вот так. Владочка в отпуск уехала. Давно пора, такая молодая, а все трудится и трудится на работе проклятой. И одна-одиношенька. Может быть, на курорте встретит свою любовь?

Я заскрипел зубами.

Какой отпуск?

Какой курорт?!

Но вслух сказал лишь другое:

— Курортные романы часто заканчиваются ничем.

— Не скажите! — покачала пальцем старушка и гордо продемонстрировала мне руку с обручальным кольцом. — Пятьдесят три года. Душа в душу. Курортный роман… Пока мой старик не помер… Так бы и семьдесят лет прожили.

— Значит, я приехал зря, — медленно сказал.

Как я был зол, словами не передать.

У меня на душе рухнули стены ада и выпустили всех чертей. У меня в глазах запульсировало, я был готов орать, бить и крушить, даже дверь отпинать захотелось. Но внешне я держался и был спокоен.

Спокойно, Гордей.

Нужно выяснить у старушки подробности. Я шагнул к двери, протянул ей цветы:

— Может быть, тогда вы примете букет? От всего сердца.

Старушка пустила слезу умиления и распахнула дверь пошире:

— Проходите. Я вас чаем угощу…

Пить чай мне хотелось меньше всего, но я все-таки вошел, разулся:

— Чем это так вкусно пахнет?

— Пирог лимонный с творогом, — бодро ответила старушка. — Мы с подругами чай пили, кусочек остался. Как будто вас ждал. Давайте сюда цветы…

Она взяла протянутый букет и счастливо принюхалась:

— Какие чудесные гортензии. Мой старик всегда дарил мне такие. Красивые, нежные цветы! Эустомы тоже хороши, Владочка оставила у меня букет. Говорит, Наталь Санна, жалко выбрасывать, а я уезжаю, присмотрите? Присмотрю, конечно. Мне давно никто цветы не дарил, как старик мой помер, а дети и внуки… — махнула рукой. — Вот, купили старухе квартиру, а сами, если раз в месяц приезжают, дай боже! Проходите направо, там ванная, мойте руки, и проходите на кухню…

Болтливая, скучающая старушка — находка для шпиона.

Спустя два часа я вышел от соседки, унося с собой не только контейнер с тормозком, но и гору ценнейших сведений о Владе.

Я переосмысливал услышанное.

Уехала?!

Да.

Кинула меня?!

Как нефиг делать!

Теперь я понял, почему Влада согласилась приехать ко мне на секс-свидание!

Ха, она просто знала, что не приедет, потому что у нее рейс на самолет.

А я, если бы не играл в благородного, успел бы перехватить Кобру.

Теперь я знал, куда, как и с кем она отправилась…

Вопрос был только один: лететь за ней следом или плюнуть на эту динамщицу?

Глава 23

Глава 23

Гордей

Вернулся к себе, телефон названивал без конца, но у меня не было настроения кому-то отвечать, поэтому звонки я игнорировал.

Уныло ехал в лифте, держа контейнер с домашней едой, наложенной сердобольной старушкой. Очень ей понравились мои цветы, а как она увлеченно, взахлеб рассказывала о Владе!

Блять.

Теперь я знаток семейной жизни Влады — знаю про Иву и Ивана, про маму и отчима, про пьянчужку отца, который погиб много лет тому назад, знаю про мужа и его трагическую гибель в аварии, знаю про…

Про все!

Только не знаю, какого цвета сейчас трусики на Владе.

Может быть, нарочно цвета пепельной розы, чтобы подразнить меня еще больше, поржать над кретином, которого так легко удалось обвести вокруг пальца?!

Хочу ли я снять с нее эти гребаные трусики и заставить подо мной кончать?! Естественно…

Хочу ли я ради этого ехать в какую-то Сербию?!

Нет!

Дождаться ее здесь?

Тактика всегда выигрывает… Дождусь и так феерически выебу.

Даже не оттрахаю. Я ее выебу. Выебу!

Только это слово и стучит в моей голове.

Лифт поднимается на нужный этаж, тренькает звоночек, и точно так же в моей голове появляется мысль: а что, если…

Если все-таки курортный роман? У Влады с кем-то…

Уж очень семья Влады хочет, чтобы она продолжила жить дальше.

На отдыхе, что, мужиков мало?

Немало…

Одинокая, сексуальная, красивая женщина всегда привлекает внимание.

Черт побери, а!

Теперь я встал перед дилеммой.

Могу быть гордым, никуда не лететь и просто ждать своего звездного часа.

Но не факт, что в таком случае кобру не уведут из-под моего носа!

Могу быть нахрапистым, внезапным и… просто полететь за этой сучкой.

Испорчу ей отпуск.

О да, испорчу…

От этой мысли на губах расплывается мстительная улыбка.

— Гордей!

— Гордей, ну наконец-то! Ты выходить собираешься? Мы уже тут в подъезде расположились! — заголосили мои друзья, спрыгнув с широкого подоконника.

Между ними — початая бутылка виски. Гром навеселе, Дубина, как всегда, немного с ленцой машет мне рукой.

— Где ты был? — подскакивает ко мне Гром. — О, что это у тебя? Пирожки, что ли? — удивляется. — Бабуля твоя преставилась, кто тебя пирожками угощает, а? Что ты вообще за ничтожество такое? Друзья тебя ждут, а ты пирожками балуешься?

Бессовестный Гром сунул свой любопытный нос в контейнер, понюхал, достал, откусил.

— Кстати, вкусно, — пробубнил с набитым ртом. — Мне с луком и яйцом попался. Пиздецки вкусно… Я щас кончу! Сто лет домашней еды не ел…

— Кончай подальше от еды, — проворчал Дубина. — Эх вы, скоты. Кто же так о еде отзывается!

— Ты еще молитву над ней прочти, прежде чем приступить к еде, святоша ты наш. Монах, блять.

— Тебе не дает покоя то, что я учился в воскресной школе? У тебя на этот счет какие-то скрытые комплексы?

— Заткнитесь, что ли, — устало вздохнул я. — От вашей трескотни у меня голова разболелась. И дайте сюда… Контейнер попросили вернуть.

Пришлось забрать опустевший наполовину контейнер, потому что Дубинин ловко взял сразу два пирожка, и от каждого надкусил.

— С картошкой. С капустой…

— Кретины, — вздохнул я.

Я друзей к себе не приглашал, но они вошли сами.

Принюхались…

— Чем это у тебя пахнет? — подозрительно поинтересовался Громов.

— Горелым, — добавил Дубинин.

— Дымок стелется. Ебать, Гордей, да ты горишь! — воскликнул Громов.

Я тоже почувствовал этот дымок, бросил все, побежал. Дымом тянуло из спальни. Распахнул дверь, мне в лицо бросился огонь.

— Твою мать! — ругнулся и побежал в ванную комнату.

Друзья тоже бросились мне помогать.

Разгорающийся пожар удалось потушить своими силами.

Сгорели занавески, обгорели обои, сгорела часть якобы натурального мехового ковра, занялось шелковое покрывало и так кое-то по мелочи.

Друзья топали по комнате и покашливали от дыма. Дубинин молча распахнул окно, а Громов поднял одну из виновниц пожара — свечу и постучал по моей голове.

— Ну что, романтик? Чуть хату не спалил! Я всегда говорил, в пиздень романтику.

— Просто нужно соблюдать технику безопасности, не оставлять огонь без присмотра… — снова начал читать нам нотации Дубина.

— Ты, такой, сука, правильный! Ты не дубина, ты… Душнила! — ругнулся я.

Влада виновата. Во всем виновата Влада.

Ради кого я эту хрень с романтикой и приятной интимной обстановкой затеял?!

Я сделал фото сгоревшей комнаты на память, меня трясло.

Вот же сучка!

Одни убытки от нее, одна нервотрепка!

Еще и улетела так далеко, что просто не возьмешь и не выместишь, не вытрахаешь в нее этот фонтан эмоций.

Как же меня это выбесило, вывело из себя.

Взорвало просто!

Я вышел из комнаты, не выдержал и психанул, заорал, как дикарь в лесу:

— АААААААА!

Как будто был в горах, вокруг ни души, и можно бесконечно долго слушать, как голос теряется среди благородных, снежных вершин:

— ААААААА! — с гневным рыком.

— Что это с ним? — спросил Громов тихонечко.

— А я ебу, что ли? Стоит, орет, — отозвался Дубинин.

— Ты же у нас специалиста по психологии трахаешь.

— Так она только учится. Про такое точно не рассказывала. Может… В дурку его отвезем? Там подскажут.

Все, проорался. Пот катился градом по лицу.

— Тебя в дурку отвезти надо! — хрипло отозвался я.

Так проорался, что горло саднило. Оперся ладонями о колени, переводя дыхание.

Еще и спальню ремонтировать. И, возможно, вообще всю хату, если эта вонь не выветрится…

— Все, решено. Лечу, — выдохнул я.

— Куда?!

— В Сербию, нах.

Глава 24

Глава 24

Влада

— За прекрасный вечер в компании прекрасной дамы. Влада, ты самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо видел.

— Мне кажется, это уже двадцатый комплимент моей красоте.

— Я не считал, — улыбнулся мужчина. — Для красивой женщины не жалко комплиментов. Считать их считаю преступлением.

— Значит, я совершила преступление против…

— Ты просто преступно красива.

Зоран Чосич послал мне обольстительную улыбку, подлил мне в бокал бермета, сам салютовал рюмочкой с ракией.

— Пожалуй, больше не буду пить, — пробормотала я.

Нет-нет, точно пить не буду! Я слишком хорошо помнила, чем обернулась моя прошлая попойка — я проснулась в постели своего босса, Мерзликина Гордея.

Не хватало мне еще и в Сербии напиться так сильно, чтобы оказаться утром в постели Зорана Чосича — хозяина ресторана, куда мы с Ивой и ее семьей забегали поужинать.

Кухня в Сербии заслуживает отдельной похвалы. Порции просто огромные, еда кажется простой, но такая вкусная, что просто оторваться невозможно. Мне кажется, что я за три дня набрала не меньше трех килограмм. Как только вернусь домой, сразу же сяду на диету и побегу в спортзал, попрошу инструктора Алину увеличить мне нагрузку вдвое или втрое…

Ну а пока можно, пожалуй, съесть еще один кусочек. Слишком уж хороши ражничи — небольшие шашлычки из свинины, а под бермет — пряное вино заходят просто на ура.

Зоран обратил на меня внимание уже во второй наш визит, подал нам напиток и десерты, которые мы не заказывали и подошел поздороваться.

Ива сразу же взяла в оборот галантного серба, который, ко всему прочему, довольно неплохо понимал по-русски. Понимая, куда дело идет, я поспешила уйти, но Ива задержалась на несколько минут.

Потом все уши прожужжала о том, какой Зоран классный мужик — немного за сорок, не женат, разведен, имеет взрослого сына, который давно живет за границей, владеет несколькими ресторанчиками, фермерой и большой собственной винодельней!

К тому же весьма хорош собой и, несмотря на то, что его фамилия Чосич — то есть, безбородый, у мужчина крайне привлекательная бородка, делающая его лицо более мужественным.

Ива настаивала, чтобы я сходила с ним на свидание!

Я поняла одно — не схожу хотя бы на одно чертово свидание, сестра мне всю плешь проест и отпуск испортит.

Схожу.

Скажу, ничего не вышло, наша встреча была ошибкой и прочее бла-бла-бла…

Вот только Зоран, как назло, хорош — обаятельный, остроумный. Взялся меня учить говорить по-сербски и назначал штрафной глоток бермета, если я говорю неверно. Ох, и хитрец же он… Сам в том же темпе выпивал ракию — фруктовую водку.

С ним довольно неплохо — легко, приятно.

Он мной искренне восхищен, рассматривает так, как будто планирует долго-долго любоваться, а потом медленно поедать, наслаждаясь каждым кусочком.

Пожалуй, можно было бы попробовать.

Возможно, мне даже понравится.

С Мерзликиным же вышло.

Ох, вот только с боссом все происходило со взрывом, мощным раскатом, приливом. Я не контролировала ситуацию, она сама несла меня, как ураганный ветер.

С Зораном же я чувствую, что решение происходит от ума, и пусть я немного выпила, но не потеряла способность оценивать ситуацию, как она есть. С Зораном мой аналитик, моя профдеформация, не отключается ни на секунду. И почему-то я уверена, что в постели с Зораном будет довольно неплохо, но потом я буду каждый момент анализировать неспешно…

Становится немного грустно. Неужели я действительно забываю Кирилла.

Представила его на месте Зорана, образ любимого расплывался.

Я вдруг поняла, что не могу представить, как было бы с Кириллом, не могу, и все тут. Все мои мысли и фантазии о нем — это уже когда-то сказанные слова, сделанные шаги или совместные мечты, которые мы озвучивали друг другу. Можно бесконечно долго любить человека, но если его нет в живых, жизнь превращается в бесплодную попытку удержать воспоминания, а они бледнеют, истончаются…

Пора шагать дальше. Давно пора, а я все еще боюсь выпустить из пальцев призрачную нить, не желая самой себе признаваться, что и она растаяла.

На глаза навернулись слезы.

Зоран заметил это.

— Я чем-то тебя расстроил?

— Прости, вспомнила прошлое, немного взгрустнулось. Пожалуй, мне пора. Вечер был замечательным, спасибо за него. Я вызову такси.

— Давай прогуляемся, — предложил Зоран. — Вечер чудесный, теплый.

До моего отеля было минут пятнадцать пешком, я согласилась. К тому же рассчитывала, что за время прогулки небольшая доза хмеля выветрится из моей головы окончательно.

Несмотря на то, что было тепло, пожалуй, я погорячилась прийти в одном платье, пусть даже с длинным рукавом и тонкой кофточке. Зоран набросил мне на плечи пиджак. Мы неспеша шли к отелю, разговаривали.

Было, действительно, очень хорошо и уютно с этим мужчиной, но чего-то не хватало.

Искры, запала? Не знаю…

— Я провожу тебя до номера, — настоял серб. — Мало ли…

— Пожалуй, не стоит, — остановилась у входа в отель. — Возьмешь свой пиджак.

Зоран шагнул ближе, опустил руки на плечи, как будто собирался его снять, но потом вдруг… оказался оттесненным в сторону.

Кто-то нагло двинул импозантного серба, вклинившись между нами.

Зоран выругался по-сербски.

Наглец в ковбойской шляпе, вклинившийся между нами, обернулся в его сторону, произнеся на безупречном английском.

— Приятель, руки прочь от моей жены!

— Вы меня с кем-то спутали! — возмутилась я.

Мужчина обернулся, зыркнул на меня сердито.

— Да неужели? — спросил язвительно.

Я закачалась на своих каблуках.

Просто открыла рот и не могла его закрыть от шока.

МЕРЗЛИКИН!

БОСС!

Здесь, в Сербии!

Более того… Возле моего отеля ошивается.

КАК?!

— Захлопни ротик, милая Влада, откроешь его через пять минут, когда мы будем в номере, идет? — шепнул мне нагло, потом сдернул с моих плеч пиджак и швырнул в сторону серба.

— Влада? — Зоран тоже был удивлен. — Ты замужем? Сестра не говорила… Она сказала, что муж давно погиб, что ты одинока.

— Сестра не знает о тайных клятвах между мной и Владиславой, — мгновенно выкрутился Гордей. — О детишках тоже не знает!

— О детишках? — поперхнулась я.

— О детишках!

Вот это врун... Да у него... у него талант прирожденный, так искренне сыграл ревнивца, что я даже чуточку поверила, будто он меня ревнует!

Глава 25

Глава 25

Влада

— Какие детишки?

Да что он о себе возомнил? Снова выставляет меня перед незнакомым человеком черт знает кем. Гулящей бабой!

Я не такая.

— Зоран, не слушай. Он сумасшедший. Он все выдумал! — пытаюсь объясниться, но этот чертов… дурак в ковбойской шляпе действует слишком нагло, говорит слишком громко и, к моему большому сожалению, его речь выглядит намного убедительнее моих бледных оправданий.

— Какие детишки? — переспросил Мерзликин. — А я тебе сейчас напомню, какие!

Босс достал телефон, помахал им перед моим носом и носом изумленного серба. Я успела разглядеть только картинку с двумя темноволосыми детишками. Ни пол, ни возраст, ничего разглядеть не успела!

Вот это наглость!

— Ты сошел с ума?!

— А ты, кажется, слишком близко приняла к сердцу нашу ссору и решила мне отомстить. Но неужели ты не подумала, что наши маленькие ангелочки плачут навзрыд, зовут маму. Мама, мамочка, почему ты нас покинула? — пропищал Гордей и впился в мою талию пальцами. — Марш! В номер… Я серьезно намерен с тобой мириться. Мириться, пока не сломается кровать.

— Зоран, не слушай его, он врет!

Зоран молчал и смотрел, на меня смотрел с сомнением. Потому что актерского таланта у Мерзликина было не отнять, и слова о ссоре, примирении будто шли от самого сердца. Даже я, черт… Даже я, знаю, что он лжет, гад невыносимый, но немного поверила в его желание мириться!

Вот это талант! Да его надо в Голливуд, сразу же возьмет Оскар!

Гордей потащил меня как бульдозер. Я обернулась, попыталась еще раз проститься с Зораном.

— Зоран, я позвоню тебе завтра! Зоран! Он все врет…

— Да как тебе не стыдно? — громко начал говорить Гордей, перекрикивая меня. — Ты мне перед богом в верности клялась… У алтаря!

Мы оказались в прохладном холле отеля, босс нагло отобрал мою сумочку и быстро нашел ключ от номера, сунул его себе в карман.

— Отдай ключи от моего номера.

— Мы пойдем в номер, который снял я! — заявил босс. — Номер люкс для новобрачных. Живо! В лифт…

— Я с тобой не пойду. Никуда. Никогда. Новобрачные?! Ты бредишь!

С трудом я вырвалась из приставучих объятий босса, он застыл напротив меня.

Глаза бешеные, жуткие, взгляд горящий.

Воздух между нами был тяжелый, влажный, наэлектризованный, словно перед грозой.

Я даже сделала шаг назад. Ох, вот это напор.. Страсть!

Каждая клеточка тела завибрировала, нутро горело так, будто я объелась острых перчиков, которые подавались в прикуску к шашлыку..

— Сама не пойдешь — понесу.

— Ты не посмеешь! На глазах у народа…

Однако босс посмел.

Давно пора понять, что на приличия ему плевать, что он может раздеть меня даже в холле отеля и прикрыть все приступом внеземной страсти!

Мерзликин схватил меня, как мешок, забросил на плечо с видом неандертальца, который тащил в пещеру убитую дичь и радостно махал всем:

— Мы молодожены! Мы молодожены! Спасибо, спасибо за поздравления…

Как только лифт закрылся, я кое-как слезла с плеч Мерзликина, но тут же оказалась забитой в угол его телом.

— Кретин! Враль! Что ты там орал… Какая жена? Какие детишки? Как у тебя вообще язык повернулся соврать о святом?! Кого ты там показывал, а? Своих внебрачных отпрысков? Таких же, наблядованных на стороне, как у твоего отца?! — выпалила я.

Лицо Гордея окаменело.

Будто мои слова о нагулянных детишках задели его глубоко.

Неужели я перегнула палку?!

Босс сглотнул, медленно прикрыл их, снова открыл, посмотрел на меня жутким взглядом.

— Ты переходишь черту, Влада.

— А ты? — разозлилась я, ударив его по груди кулачками. — Ты ее не переходишь? Выставил меня перед приятным мужчиной гулящей женщиной! Еще и про детишек сказал. Показал! Картинку из интернета, что ли?

— Я показывал близнецов, детишек одного из друзей. Мы как раз переписывались, пока я ждал тебя возле отеля. Он хвастался своими детишками…

— И ты решил приписать их мне! Это вообще уму непостижимо! Как ты мог так сказать обо мне, соврать так низко.

— Это другое!

— Для меня — это очень болезненная тема, ясно?! Так что не надо…

Я покачала пальцем возле носа босса.

— Не надо переходить черту. Тогда я тоже на личности переходить не стану!

— Тема детей для тебя болезненная? Почему? Бесплодие? — бесцеремонно поинтересовался босс.

— Нет! — отрезала я.

— Но у тебя в браке не было детей.

— Просто не было детей. Так бывает. Мы планировали завести деток позднее.

— На твоем месте я бы поторопился, — ухмыльнулся босс. — Часики тикают...

Хам.

Ледяной монстр.

Ни чувства такта, ни умения вести диалог.

Только давит брутальной харизмой и считает, что такому красавчику позволено абсолютно все!

— Сам-то почему детишек почему не заводишь? Не плодоносен?

— У меня все в порядке, — заскрипел зубами.

— Тогда странно.

— Что?

— С количеством ваших партнерш хоть одна, но должна была залететь. Вы так не считаете?

Босс внезапно распрямил плечи, будто поднялся во весь свой исполинский рост и навис надо мной, как глыба.

— Сомневаешься? А давай мы это проверим. Ты и я... Одна ночь. Забеременеешь? Извинишься и будешь рожать…

В ответ я рассмеялась:

— Будь ты самым последним на земле мужчиной, я бы и тогда не не согласилась от тебя рожать, лучше бы отдала свою руку, сердце и шанс на зачатие горилле!

Босс рассмеялся хрипло, потрепал меня по щеке:

— Надо же, как сильно ты меня обожаешь. Расслабься, Влада. Я просто считаю, что для семьи и серьезных отношений слишком рано. Но когда я на это решусь, все будет серьезно. Но не в мои года. Слишком много нереализованных проектов. Жена, дети… Все это побочные факторы. Будут только отвлекать. Мы могли бы поднять этот разговор через лет так восемь-десять… Если не убьем друг-друга раньше.

— Зачем ты вообще прилетел? — простонала я, закрыв глаза. — Отпуск… испорчен!

— Я всегда держу свое слово. Я обещал тебе… вылизать, и я это сделаю. Ты обещала мне секс, и ты мне его дашь, — заявил грубо, схватив меня за попку. — А потом…

Невольно мне стало интересно, что же будет потом…

Глава 26

Влада

— И что потом? — спросила я, не в силах погасить заинтересованность в голосе.

Босс заметил это и довольно улыбнулся.

До чего же он был хитрый, внимательный, такого, как он, обмануть было бы крайне сложно!

Я бросила попытки держаться холодно рядом с ним. Все равно они были обречены на провал. Этот мужчина зажигал во мне все, что только можно зажечь!

— Признайся, тебе интересно.

— Очень, — призналась я. — Как оказалось, твоя фантазия безгранична! Талант, браво! Даже не знаю, почему ты так ко мне прилип!

— Хочешь, чтобы я отстал?

— Да, само собой, хочу. Моя спокойная, размеренная жизнь больше не такая, как прежде, а я очень сильно хочу ее вернуть.

— Придется пойти на уступки.

— И на какие же?

— Ночь со мной.

У этого человека аппетиты росли не по дням, и не по часам, они росли поминутно! Только что он просил меня об одном разе, сейчас требовал целую ночь.

— Ночь — это слишком много!

— Брось, она пролетит так, что ты даже не заметишь! К тому же ты не услышала, что получишь взамен, — он выдержал паузу. — Потом я от тебя отстану. Совсем. Могу даже сказать: иди на все четыре стороны, Владислава Алексеевна. И я отзываю свое предложение взять тебя обратно на работу.

— Ах, ты… Точно… Мерзавкин! Подавись своим предложением. Я легко другую работу найду.

— И ради всего святого. Другому боссу мозг выноси. Неуравновешенная, выделистая… СТЕРВА! — рявкнул босс.

Лифт давно остановился. Мы приехали и поняли это только сейчас, когда нас робко окликнули вопросом, будем ли мы выходить.

Мы вышли, синхронно шагнув за пределы кабинки лифта. Босс мгновенно схватил меня за локоть, сжал пальцами.

— Когда же ты от меня отстанешь?! — спросила я.

— Я озвучил тебе условия, — ухмыльнулся пошло. — Секс. Я хочу получить обещанное.

— И потом ты от меня отстанешь?

— Я только об этом и мечтаю! — рявкнул босс.

— Да почему ты все время орешь?

— Может быть, ты так лучше понимаешь? Потому что по-хорошему ты точно не понимаешь, обманываешь. Динамщица…

— Заблуждаешься. Значит, секс — и все?

— ДА!

— Одна ночь.

— Да.

— И ты отваливаешь.

— Клянусь.

— Навсегда! — потребовала я.

— Наутро я даже не вспомню, как тебя зовут.

— И начнешь ты с куни? — усмехнулась, предложив дерзко.

— Это будет самый классный куни в твоей жизни…

Мне стало жарко.

Дышать стало нечем.

Между мной и этим невоспитанным гориллой творилась дичайшая, первобытная химия. Казалось, даже если мы забудем слова и перейдем на язык жестов, мы все равно бурно разругаемся и снова столкнемся.

— Почему ты снял номер для молодоженов? — спросила я, чтобы отвлечься от пристального жара, которым охватило все мое тело.

— Честно?

— Разумеется. Мы же сейчас говорим честно. Как партнеры.

— Просто только этот чертов номер для молодоженов, стоящий, будто я купил весь отель, и был свободен, — признался босс, остановившись возле двери номера.

Да или нет?

С одной стороны, почему бы и нет?

Я прилетела в отпуск, отдохнуть, встряхнуться… Мерзликин в постели хорош, грех с таким не потрахаться.

Ива права, хватит обманывать себя и цепляться за Кирилла. Будь он жив, я бы никогда не посмотрела в сторону других мужчин. Но его так давно нет, а я хочу жить дальше.

Просто хочу… жить!

Отдыхать, веселиться, трахаться, сплетничать с подружками за бокалом мартини о самом крутом сексе в моей жизни и обсуждать мужиков, радоваться каждому мгновению, наслаждаться…

— Одна ночь, Гордей.

Босс внезапно смел меня в охапку и прижал к двери.

— Надо же, ты назвала меня по имени. Звучит из твоих губок просто секси.

Его ладони поползли по моему телу, губы прижались к шее, целуя.

Выдержка таяла.

Похоже, меня ждет жаркая ночка.

Но сначала… условия!

— Начнем с куни. И лучше бы тебе постараться так, чтобы моя киска осталась довольной и, может быть, тогда…

— Тогда что? — спросил с вызовом босс, немного отодвинувшись.

Невольно я вспомнила наш последний разговор и вдруг произнесла и сделала то, что сама от себя не ожидала.

Я подтянула его за лацкан пиджака ближе к себе прошептала в его губы:

— Может быть тогда Госпожа Владислава обойдется с тобой мягче, плохой, непослушный… мальчик, — и свободной рукой сжала его яички через ткань легких брюк.

***

Гордей

Это вообще законно — быть настолько сексуальной и притягательной? Я едва не взорвался от злости, когда понял, что был прав — эту секси мадам нельзя было оставлять на курорте одну-одиношеньку. К Владе начал подкатывать какой-то серб. С явными намерениями затащить мою Кобру в постель.

Вот еще… Вставай в очередь! Сначала я получу с нее все, что Влада мне задолжала, продинамив.

И только потом, насытившись, я смогу думать о ней без этой жажды и зуда.

Удалось отбить красавицу и почти затащить в свое логово.

Меня буквально трясло от нетерпения.

Я был уверен, что нельзя быть возбужденным сильнее, чем был возбужден я. Но оказалось, что это не так.

Едва Влада произнесла фразу про Госпожу, я загорелся еще сильнее и чуть не спустил от того, как она дерзко сжала мои яйца в кулачке.

Ох, это было так горячо, страстно.

Светлые глаза Влады потемнели, но в тоже время были искрящимися, в них плескалось желание поиграть.

— Тебя это возбуждает? Пробовала такое?

— Честно? — задумалась. — Нет. Нам с Кириллом хватало огня и без этих штучек.

Но тем не менее руки с моих яиц она не снимала, перебирала пальчиками, сжимала. Я простонал сквозь стиснутые зубы, наконец, распахнул дверь номера, и мы ввалились в него.

— Ох… Вау… Действительно, тут все как для молодоженов! — ахнула Влада.

— Ага, потом будешь любоваться дизайном! Иди сюда!

Не в силах ждать я мгновенно потянул ее к кровати, толкнул и взобрался сверху, нацелившись поцелуем в ее пухлые губки.

Ножки Влады приглашающе распахнулись.

— Потрогай себя, — попросил я, целуя. — Очень хочу увидеть, как ты это делаешь.

— Ну уж нет, Гордей. Я не буду облегчать тебе задачу.

Влада стиснула мои волосы и надавила ладонью на затылок, толкая вниз.

— Обещал лизать? Лижи…

Глава 27

Глава 27

Гордей

— Нетерпеливая какая, — усмехнулся.

Но, если по правде, я сам горел.

Горел и переживал лишь о том, как бы не спустить раньше времени. Как подросток, ей богу, у которого впервые случится полноценный секс.

Я с ней на взводе.

Спешил так, словно это мой последний шанс.

Так, стоп, приятель! Ты можешь и должен притормозить, говорю я себе. Стоп…

Я замер над Владой, переводя учащенное дыхание.

— В чем дело? Ты передумал? — поинтересовалась она

Она приподняла ножку и потерлась коленом о мой пах, провела там всей своей ножкой, от щиколотки до самого колена и обратно, потом еще немного выше и придавила пах каблуком.

— Кажется, у тебя не уснул.

Глупая, эти манипуляции заставили ее юбку задраться, и я разглядел на ней невесомые, светло-голубые трусики, немного потемневшие от влаги.

Меня это порадовало и выбесило!

Выбесило и порадовало !

Я едва успел.

Этот серб стопроцентно хотел напроситься к ней в номер, и…

Злюсь!

Я должен был наказать ее хорошенько за то, что она так играет моими эмоциями, заставляет чувствовать больше, чем чувствовал когда-либо.

— Не спеши, Влада. Вся ночь впереди. Я просто думаю, с чего бы начать. Как именно сделать так, чтобы ты запомнила эту ночь навсегда.

Номер огромный — сводчатый потолок, большие окна, терраса, на которой можно расположиться вчетвером за столиком для завтрака. С нее виден весь ночной город, зеленый массив и Дунай. Виды, наверное, потрясающие. Но гораздо красивее та, что лежит подо мной и сверкает глазами, часто дышит.

— Мне сказать это вслух? — спросил я, опускаясь.

Оставляя влажные поцелуи на ее шее, я тянул их вниз.

— Ммм?

— Ты уже мокрая. Мой язык утонет в твоей смазке, Влада.

Ее тело пронзила легкая дрожь предвкушения.

— Хочу раздеть тебя.

Поднявшись, я подтянул Владу к изголовью.

Медленно двинулся к ней, снова накрывая своим телом. Плевать, что она поторапливала меня и вела себя так, словно хотела как можно быстрее трахнуться и снова убежать, закрыться в своей привычной раковине.

Я не дам этого сделать. О, сначала я планировал взять все-все-все, делая это так, как хочется мне.

Даже когда она решит немного поиграть со мной в Госпожу, это мой член она станет седлать и подпрыгивать на нем, как сумасшедшая.

Я жадно поцеловал ее, ротик Влады послушно распахнулся под напором моего языка. Частые стоны вырывались с ее пухлых, безумно красивых губ. На ее языке чувствовался вкус вина.

Аааа… Пила с этим позером.

Кому, как не мне, знать, насколько сильно алкоголь может ослабить границы.

Ведь я сам в прошлый раз цинично воспользовался тем, что она была пьяна и точно не узнала меня.

При мысли, что другой мог взять это тело, меня насквозь прошибло желанием просто вставить ей по самые яйца и отыметь жестко, чтобы заставить орать!

Бл…

Но я же обещал ей куни — сладкий и нежный. Бьюсь об заклад, ее киска напустит сливочный сок, тающий, словно мороженое при комнатной температуре.

Влада забылась в поцелуе и легонько вздрогнула, когда я обхватил ее запястье и оплел его одной из лент, спускающихся с палантина.

— Что ты делаешь! Ай…

— Брось, тебе не больно.

Я быстро зафиксировал одно запястье, нежно покусывая ее губы. В ответ кобра втянула мой язык и сладенько начала его терзать, сжимая и разжимая зубы. Сосала и кусала, кусала и сосала…

Умело.

Как не фантазировать о том, чтобы она взяла также мой член в свой чудесный ротик?

— Что ты придумал, Гордей?

— Только хорошее, милая. Вот так красиво, да?

Я оставил несколько легких поцелуев на тонких запястьях Влады под узлами.

Они обманчиво воздушные, но затягивающиеся туже и туже, если она начнет дергаться. Вязать прочные, надежные узлы на веревках — одно из моих умений.

Оторвавшись на миг от красавицы, я взял бокал, наполнив его вином.

В номере для молодоженов поставили шампанское, вина, фрукты. Делаю два глотка, потом снимаю крышку с серебряного блюда, взяв в руки острый нож.

Зрачки Влады расширились при виде лезвия ножа.

— Ты… Псих! Я на такое не подписывалась.

— Я всего лишь срежу эти пуговки, — пообещал ей, поддев лезвием верхнюю пуговку на ее блузке.

Я медленно повел лезвием ниже и ниже, отпарывая пуговки и смахивая с кровати.

— Моя одежда!

— Я выпишу тебе чек на новую. Просто закрой глаза и наслаждайся.

— Чем? Как псих-босс не может просто раздеть меня и трахнуть, как обещал? Решил поиграть в маньяка? ты меня пугаешь!

— Люблю адреналин. И, судя по тому, как остро ты на меня реагируешь, взрываешься при каждом контакте, в тебе тоже… тоже это есть. Я раскрою тебя, ох, как блядски широко я тебя раскрою… — ухмыляюсь и пошлости, и двойному смыслу собственных слов.

С блузкой покончено.

Под ней едва заметный, кружевной бюстгальтер.

Соски натянули ткань.

Чудесный комплект белья, не из дешевых. Даже немного жаль резать… Впрочем, я вру. Нет, мне не жаль.

На секунду приложил нож широкой стороной между полушарий груди, проведя вверх и вниз.

По ее коже побежали мурашки, сердцебиение участилось.

Влада напряглась.

Я снова принялся ее целовать, расслабляя.

Но не оставлял нож.

Легкий взмах, лезвие чуть-чуть задело кожу, не поранив. Но сердечко Влады замерло на миг, а потом сорвалось в пропасть вместе с легким стоном.

— Вот так, да… Сладко?

— Остро, — выдохнула она. — Боже… Ааа… Зачем я на это согласилась?

Я легонько нырнул пальцами под ее просторную, длинную юбку. Встретил легкое сопротивление бедер, но пальцы протиснулись настойчиво, снимая липкость влаги.

Влада чертовски сильно текла… Эти трусики можно выбросить, просто выбросить.

Готовая трахаться.

С другой телкой я бы уже просто задрал эти чертовы ножки на плечи и отымел голодную дырочку, потом приставил член чуть ниже и… снова отымел бы.

С ней я поступлю точно так же, но сначала заставлю обезуметь от ласки и умолять меня.

Оторвавшись от манящих губ Влады, я спустился к шее, оставляя след из поцелуев к мочке уха. Влада постанывала, когда мои зубы, язык и губы дразнили ее нежное ушко, шею и ключицу.

Мое тело ныло от желания.

Я с трудом выдерживал этот неспешный ритм ласк.

Отодвинув волосы с груди, я обхватил губами нежный розовый сосок. Он затвердел у меня во рту, заставляя Владу стонать от наслаждения.

Она теряла контроль, дааа…

Ослабляла границы.

Я неспешно водил лезвием по ее коже, иногда чертя острием, покручивал спирали возле дрожащего пупка, сдвинув юбку ниже.

Влада начала извиваться подо мной:

— Гордей, Гордей, хватит…

— Эта юбка на тебе тоже лишняя, да?

С легким треском разрезаю ткань от верха до самого низа.

Влада вошла во вкус. Прикусив губу, она сама приподняла попку, как бы предлагая снять с нее трусики.

— Скорее, — прошептали ее припухшие губы.

Легкая дрожь снова охватила ее бедра.

— Я больше не могу ждать. Бери меня… — попросила она.

— Если ты просишь, так хорошо и нежно просишь, разве я могу тебе отказать?

Я вспорол трусики одним взмахом, на миг приложил лезкие к ее припухшему клитору, нажал.

— Боже-боже, — запричитала Влада, не двигаясь.

Ох, какая красивая, мокрая, раскрытая…

Больше не в силах дразниться, я отложил нож в сторону и приник к розовой расщелине ртом, накрыв ее целиком.

— Аааа… Да… Продолжай… Соси, лижи меня. Дааа…

Глава 28

Глава 28

Влаада

Гордей опустился ниже, его ладони скользнули под попку, крепко сжали ее.

Длинные, сильные мужские пальцы впились в ягодичные мышцы в таких точках, что даже если бы я захотела свести ноги вместе, у меня бы это не вышло! Он держал меня максимально раскрытой.

Я чувствовала его жаркое дыхание, свой влажный запах — аромат собственного возбуждения. Им был полон воздух вокруг. Мы еще не трахаемся, но номер отеля уже пах сексом…

Одних этих эмоций хватило бы, чтобы сойти с ума, но когда алчный рот Мерзликина впился у меня между ног, я поняла, что до встречи с ним ничего не знала о гранях откровенности в сексе.

Это слишком! Боже…

Он меня жрет, что ли? Так алчно трогал, кусал, сосал влажное отверстие, будто целовался взасос с моей киской и ждал, что она тоже ему ответит.

Ааааа… И ответила же — порцией новой влаги, безумно жадными, частыми сокращениями.

Гордей мазнул верхней губой выше, тронул напряженный клитор.

В теле взорвались искорки будущих вулканов.

Мне бы уйти от таких касаний, но едва Гордей замедлился, я не выдержала. Сама двинула бедрами навстречу его рту, буквально толкаясь киской на его рот.

— Аааа… Да… Продолжай… Соси, лижи меня. Дааа…

Все, о стыде забыла.

Что такое стыд?

Стеснение?

В карте моих эмоций нет таких отправных точек.

И, если бы мои запястья не были связаны, я бы еще и за волосы Гордея потискала, надавила на затылок ладонью, чтобы не смел убирать свой язык, губы, свой грязный, но умелый рот от моего влагалища.

Так быстро..

Так хорошо.

Глубоко.

Его язык начал обрабатывать мой клитор, заставив меня бесноваться, а потом скользнул в дырочку, толкаясь снова и внова.

Вперед-назад, вперед-назад, потом сосал меня так, что перед глазами посыпались искры, и снова толкался.

Аааа…

Я не выдержала этой пытки.

Я дрожала, кончая, разбиваясь в пыль, текла, вращала бедрами и будто вымаливала еще и еще.

Гордей на миг оторвался от меня, вытер пошло мокрый рот. По подбородку текло.

— Что, Кобра, укротил я тебя?

— Еще… Даа… Да… — я вильнула бедрами. — Еще…

И только спустя секунду я догадалась спросить:

— Как? Как ты меня назвал?

— Кобра. Коброчка… — повторил довольно и поднялся.

Я лежала — голая, на обрывках разрезанной одежды. Простыня подо мной промокла. Надеюсь, в этом отеле знаю о наматрасниках…

Я с трудом сдвинула ноги, но согнула их в коленях, немного покачивая. Взгляд Мерзликина неспешно скользил по моему телу.

Босс медленно начал раздеваться.

— Под музыку, пожалуйста, — попросила я пересохшим голосом.

— Стриптиз? Только после минета…

— Уговори меня сделать тебе минет, — рассмеялась я.

— Уговорить?

Босс снял брюки, сдернул трусы. Его член мгновенно подпрыгнул. Мерзликин сжал его в кулаке.

— Ты сама захочешь его взять. Я просто не оставлю тебе выбора, Влада…

— Ладно, не хочешь танцевать, не танцуй. Ты, наверное, просто не умеешь! Ох… Развяжи меня, — попросила я.

— Так быстро? — рассмеялся босс.

— У меня руки затекли. Пожалуйста…

— Ладно, — смилостивился он.

Как-то чересчур быстро смилостивился, но не успела я похвалить его вслух и задуматься, какое коварство могла скрывать его покорность, как Мерзликин показал себя во всей красе.

Он быстро срезал ленту с одного моего запястья и мгновенно схватил меня в охапку, обнял, начал целовать.

Я ахнула — он передавал мне языком и губами вкус… моего удовольствия.

— Попробуй, какая хорошенькая, сладенькая киска, — рыкнул мне в рот. — Разве можно такую не хотеть съесть? Ммм… Как давно я это хотел.

Я задрожала.

— Ты давно хотел сделать мне куни?

— Ох, еще как… Посадить тебя на свой стол, сесть в кресло и отлизать так, чтобы ты перестала быть такой стервочкой. Сложно быть стервой, когда киска такая послушная и удовлетворенная, да?

Его член коснулся моего бедра, головка скользнула выше, уперлась в складочки.

— Отвяжи мою вторую руку.

— Ммм… Не стану этого делать. Скрутил я тебя все-таки! Кобра… Скрутил и буду всю ночь напролет это делать!

Возразить я ничего не успела, Гордей двинул бедрами и засадил мне так резко и глубоко, что я распахнула рот в беззвучном крике.

— Хорошая Кобра… Гибкая, м? — уточнил он, сделал несколько жестких толчков и резко сменил позу.

Его член выскользнул из меня, стеночки влагалища сжались предательски.

Комната закружилась перед лицом.

— Ааа… Что ты делаешь?

Гордей развернул меня, поставил на четвереньки и намотал волосы на кулак, нажав.

Мне пришлось прижаться грудью к простыне.

Волосы тянуло сладко, чуть-чуть больно, но было даже приятно подчиниться мужчине, который знал, что он делает.

Знал, как заставить меня сойти с ума и захотеть отдаться.

— Попку выше, Влада… Повиляй ею, покажи, как сильно ты хочешь на мой член.

Глава 29

Глава 29

Влада

Я чувствовала, как напряженный горячий ствол прижался к моей киске, немного надавил, входя внутрь.

Уууумм… Как это горячо и сладко. Я запульсировала, потекла влагой и даже закатила глаза от удовольствия, но Гордей отодвинулся.

— Ах! — сорвался с моих губ разочарованный выдох.

Мне хотелось потребовать, чтобы Гордей не останавливался. Я готова была даже плюнуть на гордость и умолять его взять меня.

В конце концов, что я теряю? Ничего, верно?

В какой только позе Мерзликин меня не видел и не вертел. Воспоминания о прошлой ночи, проведенной с ним, будоражили мое воображение и по сей день. Поэтому я точно знала, что с ним будет очень горячо и сладко…

Гордей снова прижался, подразнил.

Я простонала его имя так, словно хныкала, и качнула бедрами вперед-назад.

— Вот так, Коброчка. Даа… Еще! — часто задышал позади меня Мерзликин. — Ты просто обалдеть, какая горячая штучка!

Мне бы хотелось встретиться взглядом с ним в этот момент. Обернувшись, я мало что смогла разглядеть, но потом обратила внимание на большое напольное зеркало, сбоку от кровати.

В отражении прекрасно было видно — меня, преклоненную, прижатую к кровати грудью, дрожащую от нетерпения, и Гордея, поглаживающего свою внушительную эрекцию.

Ох, вот это видок… Боже!

Если бы я не была возбуждена, то сейчас бы точно залила слюнками великолепную спортивную фигуру Мерзликина и капнула соками на простыню.

— Хочешь?

Обхватив член длинными, сильными пальцами, босс принялся постукивать им по моей киске, хлопая по влажным складочкам.

Черт подери…

Неужели это у меня между ног было так мокро, что шлепки выходили звонкими и сочными.

— Больше не могу ждать. Войди в меня, — прошептала я, вильнув попкой повыше, выпрашивая член. — Дай мне свой чертов член.

Может быть, я умоляла не так, как хотелось бы Гордею.

В отражении я случайно поймала его взгляд — полный жажды. Очевидно, он был бы рад поддразнить, помучить меня еще немного.

Однако в нашей ситуации в проигравших непременно оказался бы он сам. Потому что я уже кончила. Непередаваемо райское наслаждение уже опалило меня изнутри, жажда была чуточку утолена и разгоралась снова — более сильная и неуправляемая.

Однако Гордею пока не перепал ни один оргазм.

Его терпение, кажется, тоже было не безграничным, и желания брали верх над разумом. Он стиснул зубы и двинул бедрами, врываясь в меня.

— Бери… Я хочу, чтобы ты как следует объездила мой член, Коброчка, — рыкнул он, шлепнув ладонью по попке. — Хочу, чтобы твоя киска брала его снова и снова! Хочу, чтобы ты двигалась без остановки и кончила на моем стволе!

Слишком жарко!

Мы будто в бане.

Дышать нечем.

Двигаться?

Ох… Мои бедра и так тряслись вперед-назад, вперед-назад, наталкивая мое тело на стальной поршень.

Он глубокон вонзался между половыми губками, продирался между сотрясающихся стеночек, прорубался сквозь чувственные сжатия.

Уверенно. Мощно. Резко…

Его большие ладони сжимали мою попку, пальцы впились в кожу.

— У меня… У меня будут синяки, Гордей, — прохрипела я.

Мне показалось, что он меня не услышит сквозь пошлые громкие звуки шлепков наших тел.

— Останутся. Мои синяки… Мои следы! — ответил босс. — Чтобы знала и помнила, от чьего члена ты без ума.

Его ладони крепче обхватили мою попку, раскачивая меня вперед и назад, все быстрее и быстрее.

Удовольствие начало бурлить в моей крови.

— Опусти свободную руку между ног и погладь себя, потрогай клитор! — скомандовал босс.

Сделать это казалось очень сложным!

— Живее! — приказал Мерзликин, отвесив мне звонкий шлепок по попе.

Ох, кажется, мне придется подчиниться.

Я перенесла вес своего тела, немного шире раздвинула ножки и коснулась себя.

— Покручивай его, играй с ним…

Под приказы босса мои пальцы заскользили по безумно мокрым складкам. Я даже нащупала пальцами, как толстый большой член долбил меня на большой скорости. Или это я трахалась ему навстречу?

Сейчас было сложно сказать, мы двигались оба, сталкиваясь со шлепками и стонами. Я начала покрикивать, кусая губы.

Вдруг здесь дерьмовая звукоизоляция?

— Не смей зажиматься, — мгновенно отреагировал Мерзликин. — Отпускай себя! Отпускай… Бери то, что дают, кайфуй. Будь собой. Будь собой… Ооооо… Ты просто пиздец. Пиздец, роскошная!

Я зарделась от такой сомнительной похвалы, к тому же матерной и пошлой.

Но, странное дело, именно эти фразочки позволили расслабиться целиком.

Боже, я растеклась, внутри будто щелкнули засовы, отпираясь, и я выпустил все, что долго-долго копилось внутри меня.

Начала кричать, двигаться еще быстрее.

Пальцы проворно гладили складочки, играли, щелкая по клитору.

— Вот так, да… Да… Быстрее, я хочу кончить! — рыкнул босс.

Быстре? Просто невозможно!

Но через миг наши тела вошли в синхрон, стали едиными. Я будто ощущала, как его сердце билось глубоко во мне, и в то же время мое собственное сердце больше не принадлежало мне, оно покинуло грудную клетку, вырвалось на свободу, но даже оттуда продолжало раскачивать кровь, наполняя ощущением счастья, радости, возбуждения…

— Кайф, Коброчка… Кайф в тебе… Хочу кончить… Хочу в тебя! — просипел Гордей. — Кончай первой, а потом я дам тебе в ротик.

Мои пальцы заскользили совсем в безумном темпе по напряженному узелку плоти, готовому взорваться вулканом оргазма в любой момент. В тот же миг я ощутила, как пальцы Гордея переместились. Его большой палец начал поглаживать заднюю дырочку, ритмично надавливая.

Нет-нет, нельзя!

Но… он уже вошел внутрь, мягко толкаясь, погружаясь глубже.

Теперь я пульсировала в двух местах одновременно, а еще мои собственные пальцы… Аааа…

Не могу!

— Кончаю, ааа…. Гордей! Даа…

— Кончай, кончай! — начал долбиться безжалостнее.

Перед глазами все померкло, комната закрутилась как безумная карусель, тело сжалось и выпрямилось в мощном оргазме.

— Иди… Сюда… Ааа… Фак… Фак… Влада…

Босс не успел сделать обещанное, просто прижался членом в местечко между ягодиц и влагалищем, запульсировал, кончая, двигаясь по касательной вдоль складочек. Его палец продолжал терзать меня сзади, вызывая новые приливы оргазма.

Мамочки, вот это космос… Космос…

Такого у меня не было ни разу.

Ни разу…

Даже с любимым.

Глава 30

Глава 30

Влада

Я рухнула на кровать, обессилев совершенно! Полностью выбившись, со сорванным дыханием, раскрасневшаяся…

Мерзликин приземлился рядом. Вместе лежали, восстанавливая дыхание, и просто разглядывали палантин над кроватью.

— Ты испортил имущество отеля, — я приподняла до сих пор привязанную руку. — Тебе светит штраф.

— Клянусь, этого того стоило.

— Отвяжи, — попросила лениво. — Рука точно онемела. Узел только туже затягивается. Откуда ты вообще этому научился?

— Я умею вязать узлы, — хмыкнул Мерзликин довольно.

Мерзликин перегнулся через меня, поглядывая сверху вниз хитро. Вообще-то он мог прекрасно дотянуться и без этих прижиманий, или просто встать и обойти кровать с другой стороны. Но очень ему надо прижиматься к моему лицу грудью, заставляя дышать его запахом, видеть капельки пота на крепкой груди.

Обоняние будоражило его мужским запахом. Мурашки, волоски приподнялись. Я будто пьяная от него.

Дрожь…

Боже!

Когда я успела превратиться в нимфоманку, озабоченную боссом?

— Готово, — объявил босс.

Притянув руку к себе, я встряхнула ее несколько раз.

Босс встал, вышел в ванную вернулся с маслом. Потом он присел по-турецки рядом со мной, взял мою руку со словами:

— Нет, не так. Дай лучше мне.

Он разогрел масло между ладоней, начал разминать пальчики, кисть, предплечье, добирается выше и выше.

Оооо… Его прикосновения, умелый массаж разогнали тепло по телу, онемение быстро ушло.

— Ох, черт, какие у тебя пальцы! Ты и массаж умеешь делать? — спросила я удивленно.

— Без этого никуда. Восхождения бывают очень сложными. Без выносливости, определенных навыков, мастерства в горах ты просто обречен. Плюс умение работать в команде, видеть общую картину, а не только то, что у тебя перед носом. Вторую руку давай…

— Что, и вторую руку промнешь?

— Я тебя всю промну, — снова пошленькая ухмылка. — И это не только про секс. Хотя и про секс — тоже. Я выносливый. Буду тебя трахать долго-долго…

— Ммм, продолжай.

— Массаж, секс, болтовню?

— Немного другой порядок. Массаж и болтовня, потом секс.

— Скрутил я тебя, Кобра.

— Хватит называть меня Коброй. Нашел змеюку!

— Королевская Коброчка. Это комплимент.

В этот момент я лежала с закрытыми глазами, просто кайфуя от массажа, но, услышав слова босса, заинтересованно взмахнула ресничками, посмотрев на него:

— Комплимент? Только не говори, что ты любишь змей.

— Просто обожаю. Всегда хотел иметь змею. Мама не разрешала. Помню, я тайком принес безобидного ужика с дачи, она так вопила… — нахмурился.

— Наверное, она тебя потом отшлепала? — хихикнула я.

— Нет, — отрезал босс.

Он как будто разом потерял интерес к разговору. Какой сложный тип…

Я внезапно поняла, что почти ничего не знала о нем. Он только казался простым и понятным, но, по сути, был очень закрытым человеком. И умелым руководителем, пришлось признаться.

За исключением нескольких явных огрехов, вроде текущей лохушки на роли ассистентки, у Мерзликина получалось управлять организацией его отца. Даже за минусом прибыли, которую мы получили от “Вита-Энерджи”. Да, настало пора быть честной: фирма не потеряла ни одного процента в прибыли после того, как за дело взялся Мерзликин…

— Ты замолчала.

— Потому что ты замолчал.

— Никогда не проказничала в детстве?

— Проказничала! Ива меня часто выручала…

— Твоя старшая сестра.

— Откуда ты знаешь?

— О тебе многое рассказала соседка. Та, у которой вкусные пирожки…

— Ах, вот откуда у тебя такая осведомленность! — протянула я. — Больше ничего не расскажу этой болтливой старушке!

— Брось, она славная и очень одинокая. Не все понимают, какой это счастье — иметь бабушку с дедушкой.

— Говоришь, так, будто знаешь, о чем идет речь…

— Так и есть, — кивнул Мерзликин. — Несколько лет я жил у бабы с дедом. Самые славные несколько лет в моей жизни. Тогда, кстати, я и увлекся скалолазанием…

Босс уже перебрался к ножкам, и я чуть не помолилась вслух за его здравие: до того чудесно и ловко он умел массажировать ножки.

— Это самый лучший массаж, — честно призналась. — Боже, я больше не пойду ни в какой спа. Можно я буду заказывать у тебя персональный массаж? — пошутила я.

— Придется расплачиваться. С тебя возьму натурой, — точно так же пошутил босс, с серьезной миной, только глаза озорно вспыхнули. — Я посмотрю в своем расписании…

— Массаж нужно проходить курсами. По десять дней минимум, — протянула я. — Ты делаешь массаж с парафином?

— Для тебя — хоть с медом, хоть с шоколадом.

Пальцы Мерзликина разминали уже бедро, причем, действительно опытно разминали, а не тупо лапали… Ммм, а он хорош, боже! Не только в сексе хорош.

— Ты не рассказал, почему отправился жить к бабушке с дедушкой.

Мерзликин скупо поджал губы.

— Да ладно тебе! — протянула я. — Мы здорово болтаем, классно проводим время. Просто треплемся, потом снова потрахаемся…

Член Мерзликина налился тяжестью. Я решила немного подразнить его словами, придав голосу томности:

— Я хочу сверху. Хочу сесть на тебя, подразнить влажной смазкой твою большую, твердую головку и медленно опуститься. Брать тебя по сантиметру, медленно раскачиваясь вверх и вниз, вверх и вниз… Я долго-долго буду тебя дразнить, прежде чем спуститься и взять под самый корень…

— Прекрати, — рыкнул Мерзликин, проведя ладонью по члену, который встал, как штык. — Не то придется прервать массаж…

— Всего лишь обещаю, что будет. Стесняешься говорить о себе? Можешь тоже спросить меня о чем-нибудь личном… К тому же завтра ты обещал обо мне и не вспомнить. То, что происходит на курорте, остается на курорте.

— Ты даешь и рассказываешь мне все, что я захочу. Цена откровенности.

Одна безумная ночь.

Несколько откровенных и жарких часов.

Тотальное распутство… Боюсь, Мерзликин потребует мою попку…

Ох, да, он нырнул рукой под ягодицу, немного погладил пальцем тугое колечко.

Тело начало медленно потряхивать от предвкушения.

— Балуешься с анальными пробками? — спросил он.

— Мы уже договорились быть откровенными?

— Забились, Коброчка. Никаких запретов.

Глава 31

Глава 31

Влада

— Окей. Да… Балуюсь, — ответила я. — У меня есть пробки для попы, с вибрацией.

— Блять… Я точно прерву этот гребаный массаж.

— Но-но!..

Я согнула свободную ногу и погладила пальчиками мощную эрекцию босса.

— Выполняй обещания. Сначала массаж.

— Сначала массаж, окей. Так что там с пробками для самой сладкой попки?

— Хм… Боже… — щеки полыхнули. — Не думала, что буду обсуждать это.

— Мы договорились. Ты любишь погорячее?

— Окей. Это просто от одиночества и недостатка эмоций. Когда заводишь сам себя, перебираешь в голове мысли, фантазии. Острота ощущений притупляется.

— Извини, перебью. Супруг погиб много лет назад. Все это время ты была одна?

— Да.

— Не было секса?

— Да. Не было ни секса, ни попыток начать новые отношения.

— Ни разу? — спросил шокированно.

— Ни разу. Вот только с тобой напилась и сошла с этой дистанции…

— Ты так сильно любила своего мужа?

— Очень. Мой первый, любимый… Самый-самый… Я даже хотела свести счеты с жизнью, когда его не стало. Приготовилась повесить на шелковом шарфике. И знаешь, что?

— Что?

— Я не умею вязать узлы. Все застопорилось на долбаном узле, который никак не хотел завязываться!

Я попыталась обернуть все в шутку, но за шуткой скрывалась такое море боли, которое долго-долго было заперто внутри, и только сейчас выплеснулось.

Из глаз потекли слезинки. Сейчас это казалось правильным, стеснения не было. Мерзликин, к его большой чести, молчал, перебравшись своими умелыми пальцами на вторую ногу.

Я считала его бестактным, но сейчас босс был просто само понимание — молчаливое и серьезное.

Несколько минут прошли в тишине. Слезы высохли. Мне стало легче, безумно… Я была готова взлететь

— Это очень большой секрет, — тихо сказала я. — Никто об этом не знает. Даже Ива и Иван, а уж они-то обо мне все-все знают.

— Ива и Иван? Ты их не разделяешь.

— Они как одно целое. Что знает Ива, обязательно узнает Иван.

— Хочешь сказать, что у них нет секретов?

— Есть, разумеется. Но в том, что касается серьезных, глобальных вещей, они открыты друг перед другом… Ммм… Черпают силы, поддержку. У них очень хорошие отношения. У меня с Киром было что-то очень похожее.

— Твой секрет останется со мной. Я рад, что ты не умеешь вязать эти чертовы узлы. Перевернись на живот.

— Только сначала массаж, мы просто беседуем.

— Окей, я даже накрою полотенцем твою роскошную задницу, чтобы не пристроиться в нее раньше времени, — пошло пошутил Мерзликин.

Я снова доверилась его рукам, чувствуя себя необыкновенно хорошо.

Босс все-таки провел пальцами между ягодиц, прежде чем накрыть мою попу полотенцем. Кожа между ног и ягодиц до сих пор была влажная, липкая.

— Мне следовало бы сходить в душ.

— Успеешь. После массажа пойдешь.

— Так что там с бабой и дедом? Чувствую, все не так просто.

Пальцы босса немного напряглись, потом снова принялись выполнять массаж.

— Это напрямую связано с тем ужом, которого я притащил, учась в начальных классах школы. Уж ночью выполз из коробки, куда я его спрятал и заполз в кровать. Под одеяло. В мамину кровать. Мама перепугалась так, что ее тошнило от ужаса, рвало долго. Она позвонила среди ночи отцу и нажаловалась ему, закатила грандиозную истерику. Отец уже в то время жил на две семьи. По словам мамы, обещал развестись с женой, но не спешил этого делать, содержал нас, часто навещал маму — она была красоткой в то время… Ее звонок пришелся на празднование годовщины свадьбы с законной женой. Был жуткий скандал… Это все я узнал позднее, когда стал намного старше.

Босс помолчал. Я его не торопила.

— Мама меня не отшлепала, как ты предположила. Под утро прилетел отец, злой, взбешенный. Наорал на мать, грозился лишить ее содержания, отвесил пощечину. Я вышел на звуки их громкой ссоры и сильно отхватил. За все.

— Насколько сильно?

— Попал в больницу. С вывихнутой рукой, переломами ребер, сотрясением мозга.

— Охренеть… — выдохнула я.

Вот это новости… Я и не подозревала, что Иван Михайлович, наш добряк Иван Михайлович, мог избить до полусмерти маленького мальчика!

— Отец все замял, расследования не было. Баба с дедом узнали и забрали меня из больницы к себе. Послали мать на три буквы. До сих пор помню, как она первый раз приехала, через несколько дней, смотрела на меня с улицы и вытирала слезы платочком, а дед стоял с палкой наперевес возле калитки, не пускал во двор и грозился ей: “Сунешься, дрянь, я тебя так же изобью! И твоего хахаля, каким бы крутым он ни был, тоже!” Несколько лет я жил у бабы с дедом, с матерью отношения позднее восстановились, но не стали прежними. Подачки, так деда с бабой называли подарки и деньги, что мама привозила, не принимали. Ты даже не представляешь, как я иногда бесился, почему мне нельзя поиграть с той классной пожарной машиной, которую хотела подарить мама. Плохое в детстве быстро забывается…

— А что потом? Как ты…

— Как получилось так, что я снова начал общаться с отцом?

— Да.

— Очень просто. Баба с дедом заболели. Дед подхватил на зимней рыбалке пневмонию, сгорел быстро. Бабу разбило инсультом, она ушла практически сразу за дедом. Так что пришлось вернуться жить к матери. Отец продолжал ее содержать, пристроил меня в крутую школу. От матери посыпались подарки, один за другим. Она даже не стала перечить моему увлечению альпинизмом… Я был уже в среднем школьном звене. Новая школа, свои притирания, круг друзей. Нужно быть самым крутым, чтобы не быть лохом среди новой компании. Там, кстати, я и познакомился с одним из своих друзей — Дубининым. Дружим до сих пор, хотя все началось с драки. надо было опрокинуть самого сильного, и я полез на Дубину, как Давид на Голиафа, — рассмеялся босс. — Дубина уже тогда был под метр девяносто, я сильно уступал ему в росте и силе… Мы поцапались, потом сдружились. Он познакомил меня еще с одним приятелем. С тех пор мы вместе, не только друзья, но и партнеры. У нас успешный бизнес на троих.

Глава 32

Глава 32

Влада

— Какие отношения между твоими родителями? По-настоящему, имею в виду!

— Хм, сложно сказать. Мама всегда ждала, что отец разведется. Признаться, до сих пор ждет! — невесело усмехнулся босс. — Как-то она вернулась из ресторана, где отмечала день рождения с подругами, была сильно выпившей и вывалила на меня свои обиды. Все-все обиды. По ее словам, отец давно бы оставил старую семью ради нас. Все сорвалось тогда, когда я притащил домой змею. Она сорвалась, позвонила невовремя отцу и сразу же начала кричать в трубку, даже не выслушав, что ответила его жена. Законная жена в то время не знала о внебрачном сыне, любовнице… Устроила отцу скандал и пообещала, что при разводе отсудит половину всего, и потребует вернуть деньги, что вложили в его бизнес ее родители. Короче говоря, ни о каком разводе и речи не могло быть. Отец не развелся, продолжал жить на две семьи…

— То есть мама переложила на тебя ответственность за свою якобы сломанную и неправильную жизнь? Какая наглость! Надеюсь, ты не повелся?

— Как сказать, Кобра. Как сказать… Фирма отца мне на хер не упала, если быть честным. У меня свой бизнес, с друзьями. Прибыльнее и интереснее, чего уж там. Но мы так долго ждали его признания… И вот теперь отец открыто назвал меня своим сыном на семейном празднике, в крутейшей ресторане города. Открыто признал. Отец выбрал меня, а не своего непутевого законного сына, которого снова отправили в лечебницу для наркоманов. Он доверил мне детище всей своей жизни. Мама сияла от счастья… Могу ли я подвести его?

— А себя? — спросила я.

Мерзликин замер, я перевернулась на спину.

— Разомни мне грудь и живот, — потребовала я.

Руки босса мгновенно занялись моей грудью. Ааа… Как же сложно не стонать! Но Мерзликин будто нарочно добивался, чтобы я стонала и извивалась: он начал перекатывать мои соски, а потом и вовсе ругнулся, накрыв ртом тугую вершинку, начал забавляться ими, играть, лаская…

— Аааах… Гордей… Гордей…

— Хочешь меня?

— Я так и не сходила в душ.

— Плевать, седлай мой член, объезди его хорошенько.

— Непременно.

Я толкнула его в грудь, босс поддался и развалился с довольным видом на кровати, сжал пальцами ствол у основания, глядя на меня с аппетитом.

— Но прежде, чем я возьму и оттрахаю себя твоим большим членом, позволь сказать кое-что.

— Все, что угодно. Слушаю.

— Убери руки от члена… Сейчас я займусь им сама.

Я изогнулась, начала тереться грудью о его пах, разместила член Мерзликина, сдавила грудь с обеих сторон и качнулась телом вперед и назад несколько раз, потом медленно-медленно придвинулась и изогнулась кошечкой, проехав грудью по всему его телу, от живота до лица и обратно.

— Седлай меня. Трахай! — приказал босс.

Я присела, начала дразнить его головку, медленно нанизываясь и поднимаясь, опускалась совсем немного и поднималась.

— Ты не имеешь права подвести, прежде всего, самого себя. Ты давно не маленький мальчик и не должен нести груз вины за чужие решения и ошибки. Играешь в босса на папиной фирме? Окей… Но теряешь при этом возможности.

— Блять, как ты можешь болтать о серьезном и трахаться?! — взвыл босс.

— Это прелюдия. Я тебя еще не трахаю. Поверь, ты точно поймешь, когда я начну тебя трахать… — пообещала я и продолжила свою мысль. — Если твой бизнес более прибыльный и интересный, теряешь время на фирме отца зря. Как скоро это скажется на всей твоей фирме, это лишь вопрос времени. Упускаешь… важное. Тебе стоит расставить приоритеты и заняться тем, что действительно важно.

Мерзликин потянулся, крепко схватил мои волосы в кулак у самых корней и выдохнул в губы:

— Сейчас мне важно только одно — ты.

— Дааа… — отозвалась я с легким стоном, опускаясь на его член. — Да… Гордей… Ааах, мне с тобой хорошо! Безумно…

— Продолжай. Не останавливайся… Остановишься — убью! — приказал босс, яростно целуя мои губы.

Одной рукой он давил на мои бедра, чтобы я скорее приняла его в себя целиком, второй рукой он играл с моей грудью, задевая соски по очереди.

Гордей гладил меня по заднице, раздвигая ноги шире и шире. Надавил так, что я полностью оседлала его и задрожала от наполненности.

Ох, как теперь… Он твердо пульсировал во мне.

Мысли упорхнули, как перепуганные светлячки.

Всего один толчок, он сам двинулся мне навстречу, подталкивая, чтобы я двигалась без остановки.

— Пожалуй, я буду брать тебя всю ночь… Да?

— Да, пожалуйста.

— А как же тот импозантный серб?

— Нафиг серба,тебя хочу!

Я толкнула Гордея в грудь ладонями, он полностью расслабился и отдал мне на волю, а я отдалась своим чувствам и желаниям, двигаясь так, как хотелось мне. Только в итоге Гордей все равно перехватил власть и задвигался, начав двигаться мне навстречу безумно быстро и жадно. Я кончала, казалось, без остановки… Забылась…

Он приподнял меня над собой, его ствол двигался, как поршень, без остановки. Я вскрикнула, ощутив, что больше не выдержу… Наверное, я была не такой выносливой, как Гордей, мне нужно было немного передышки. Еще один оргазм — и отдыхать! Спать-спать-спать…

Гордей двигался, как безумный, погружаясь и выходя из меня. Он крепко-крепко сжал мои бедра пальцами, вынуждая двигаться и меня тоже. Мы просто бились, как безумные, соприкасаясь телами друг о друга. Силы таяли, тело вот-вот готово было взорваться от удовольствия, я обняла Гордея за шею. Даже целоваться сил не было, мы просто дышали и стонали друг другу в рот, задыхаясь.

Короткий вскрик, быстрая вспышка…

Долгий, мощный откат по всему телу.

Нега удовольствия, затопившая волной.

Мерзликин продолжал двигаться, заполняя меня собой. С коротким рыком кончил и он, спустя несколько секунд.

Потом мы рухнули на кровать, едва дыша.

Я была такой переполненной, чертовски мокрой, скользкой и безумно довольной. Сытая, оттраханная.

— Отдыхаем пять минут, — пообещал Мерзликин.

Я предпочла сбежать от этого секс-гиганта в душ.

Впрочем, он нашел меня и там, втиснулся, решил намылить спинку и… основательно намылил меня целиком.

— В попку хочу! — прошептал на ухо, прижавшись бедрами. — Давай, Коброчка. Если ты с пробками играешься, тебя долго готовить не нужно. Попочка сама готовая, так и просится, ммм… Самая симпатичная попочка в мире. Хочу в тебя кончить!

— Гордей!

— Ну же…

Его пальцы уже уверенно штудировали между ягодиц, погружаясь.

— Чувствую, как хочешь. Просто ураган… Смотри, какая податливая, изгибаешься, просишь на член!

Я с трудом дотянулась до крана, уменьшила напор воды. Теперь теплые капли едва ощутимо падали на нас сверху.

— Тебе понравится, обещаю. Мы же договорились, никаких запретов, и сейчас… ты мне не откажешь.

Гордей крепко сжал мои бедра левой рукой, правую опустил между ножек, подразнил клитор и уверенно надавил на заднее отверстие головкой члена, проникая внутрь.

Перед глазами полыхнуло:

— Аааа…

— Хорошая, Коброчка моя…Ох, просто огонь, тесная, кайфовая!

— Чуть-чуть больно, — выдохнула я.

— Не крошка пробка, да? — хмынкул босс, продолжая входить сзади.

— Ни черта не крошка… Я к такому не привыкла.

Губы Гордея начали ласкать шею, пальцы на клиторе ускорили свой порочный танец.

— Ох, да… Вот так!

Он целиком во мне, блин!

Несколько секунд передышки, я даже кончиком пальца шевельнуть боялась: такой большой, горячий ствол внутри меня. Казалось, двину и меня просто порвет. Жгучая наполненность сменила место пульсациям и желанию большего. Все эти поцелуи, пальцы, комплименты.

Облизнув губы, я сжала мышцы таза.

Босс охнул, дрогнул телом.

— Ты что творишь?

— Хочу большего...

Глава 33

Глава 33

Гордей

!!!!Девочки, глава очень откровенная!!!!

Меня охватило, словно тисками. Каждое сжатие — как уверенное поглаживание по всей длине напряженного члена.

Я не первый раз пробовал анальный секс, но впервые я ощущал все настолько остро, ждал продолжения безумно и не… хотел спешить. Мои яйца, переполненные спермой, поджались кверху, вдоль позвоночника будто пронесся удар огненной плети, подстегивая делать быстрее и быстрее.

— Ты очень сексуальная, — признался я, наслаждаясь видом ее безупречной спины.

Красивый изгиб, аккуратные ямочки, крепкая, подтянутая попка.

Влада уперлась ладонями в стену душевой кабинки, дышала часто-часто.

— Хочешь продолжения? — уточнила она. — Хочешь взять меня так?

— Безумно. А ты… Любишь анальный секс?

— Да. И снова да. Но есть нюанс…

— Какой?

— Я сделаю все сама, — бросила она через плечо, посмотрев на меня жарким взглядом.

— Что?

— Сама, — ответила она, облизнув губы, и еще раз сжала меня интимными мышцами. — Только тебе нужно пуститься. Немного согни ноги в коленях, совсем чуть-чуть. Так мне будет проще.

Я потерял слова.

— Ты сама…

— Сама, Гордей, сама. Я же обещала тебя трахнуть, вот и трахну. Стой и не двигайся, плохой мальчишка. Сейчас я буду решать, в каком темпе и как это будет.

— Но…

— Ни слова больше! — шикнула на меня Коброчка.

Командные нотки в ее голосе добавили голосу сексуальности, бархатистости.

Я едва не осоловел, чуть позорно не стек, как вода, утекающая в слив душевой кабины.

— Говори, насколько, хорошо?

Я немного согнул ноги в коленях. Влада поводила попкой из стороны в сторону, вильнула. Я едва не взвыл — так сладко это было.

— Еще немного. Ноги пошире, Гордей. Ты должен держаться очень уверенно, а здесь все-таки скользко, — посоветовала Влада.

— Окей.

Я заметил, как она тоже немного сменила позу.

Едва заметно.

Немного шире ножки, поднырнула и приподнялась, толкнувшись попкой.

— Аааа… Влада…

Я потянулся руками к ее груди, она царапнула меня ноготками.

— Руки прочь.

— Что?

— Ты не должен трогать мою грудь и играть с сосками.

— А…

— И не трогай мою киску.

— И…

— И не шлепай по заднице. Просто держи меня за бедра.

— Аааа…

— Не двигай тазом. Не толкайся в мою попку, я сама буду двигаться. Сама буду нанизываться на твой ствол.

С каждым ее словом я все больше и больше входил в азарт, желал большего, член наливался тяжестью.

— Влада, я тебя хочу безумно. Ты меня с ума сводишь. Я едва вошел, но уже на низком старте…

— Терпение, плохой мальчик. Терпение…

Влада схватилась левой рукой за специальное крепление, пальцы правой руки сунула в ротик, облизала их и опустила между ножек.

— Я думал, ты мокрая.

— Я очень мокрая, но люблю, когда здесь меня поглаживают, пощипывают… Ооо…

— Давай. Давай… Начинай!

— Ты забыл сказать волшебное слово.

— Пожалуйста, — мгновенно выпалил я, послав к черту мужскую гордость.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, возьми меня. Возьми под корень. Двигайся на мне. Выдои меня досуха. Позволь в тебя кончить…

— Ох, вот это я называю четко формулировать свои желания, а ты быстро схватываешь, — мурлыкнула Влада и начала раскачиваться.

Мои пальцы крепче впились в ее бедра. Тело рвало от желания подвигаться самому, всадить покрепче, побыстрее. Так, как это было всегда. Обычно к моменту начала анального секса возбуждение уже висит на конце, и долго в попку не долбишься. Минута-две, финал.

Но Влада решила иначе.

Она меня искушала.

Я-то считал себя прожженым, опытным, но в анальном сексе она меня уделала, размазала, как мальчишку. Просто отымела, двигая бедрами в мучительно-размеренном темпе.

Эти ее покручивания бедрами просто ахтунг!

Коброчка привставала на носочки и опускалась, коротко и быстро подмахивала тазом, вынуждая думать, что эта случка будет короткой и жаркой, но потом снова меня ритм, движения, и я уже ни черта не понимал.

Она двигалась, насаживалась, брала меня. Позволяла войти глубоко и коротко, жестко наталкивала себя.

— Я сейчас… Влада… Кончить хочу.

— Какой ты нетерпеливый! Я едва вошла во вкус… Кончишь раньше меня — накажу, — пригрозила она и замедлилась.

Теперь ее попка отодвигалась на максимум, головка моего члена замирала, почти у самого выхода, и плавным движением меня снова погружали в это состояние.

Терпение на исходе. Мышцы тела напряжены. Теперь я понял, почему Влада потребовала от меня устойчивой позы. Ноги одеревенели, немного тряслись в коленях.

Я знал, что могу кончить за один-два рывка, но терпел эту сладкую муку и стонал, стонал, без конца. Даже не знал, что могу и буду так стонать.

— Влада… Влада… Хочу… Дай… Умоляю, быстрее, — прохрипел я.

— Да, — отозвалась она, вскрикнув. — Я тоже хочу. Упрись задницей в стену. Очень крепко. Чуть ниже ноги…

Осторожно, по миллиметру. Я боялся, что не удержусь и кончу раньше времени. Поза требовала выдержки. Я не имел права оплошать. Я будто присел на воображаемый табурет.

— Вот так, дааа… Дааа, Гордей. Ааааа…

Влада уперлась обеими ладонями в стену и резко двинула бедрами и начала насаживаться, будто подпрыгивая на мне.

Такого у меня точно ни разу в жизни не было.

Мы стонали и покрикивали в унисон, задыхаясь. С меня градом катился пот.

Еще немного, и я бы точно молил о пощаде. И в переломной точке моей выдержки Влада затряслась, кончая, теперь она не подпрыгивала, но быстро-быстро двигала бедрами надо мной. Ощутив оргазм Влады, я мгновенно излился вулканом внутрь ее попки.

Немного нарушил условия, обнял Коброчку и начал целовать ее шею, кончая, постанывая.

— Лучшая… Секси… Коброчка…

***

На этом наша жаркая ночка еще не закончилась…

Потом мы все-таки приняли душ, перекусили. Захотели прогуляться, я сгонял в номер Влады за одеждой. Надо бы возместить ей ущерб за испорченную одежду, но сначала мы отправились гулять по ночному городу. Пили, танцевали, много веселились…

В номер вернулись под утро.

Еще один финальный забег в сексе.

Мы просто идеально подходили под запросы друг друга. Моя выносливость плюс ее фантазия с изюминкой, получался взрыв, в эпицентре которого мы находились.

Закрыли глаза, когда рассвело.

Сомкнул веки на минутку, очнулся, когда часы показывали семь утра.

Влада еще спала…

Посапывала так крепко, что ничего не слышала!

Даже как звонил ее телефон.

Я перевел его на беззвучный, заказал доставку в номер и вышел.

Ночь прошла, как мы и договаривались. Мне нужно было решить, как быть дальше.

Я брал билеты туда и обратно, целый день у меня ушел на поиски Влады.

Ночь пролетела, как один миг.

У меня оставалось в запасе совсем немного времени до обратного вылета…

Глава 34

Глава 34

Влада

Ох, вот это ночка!

Я с трудом проснулась…

Утро позднее.

Ой, нет, уже не утро, но обед!

Ах, вот это я спала… нет, не спала, но дрыхла.

Так сладко, крепко, долго-долго!

Давненько я так не высыпалась, пошевелилась немного в кровати.

Черт…

Я не у себя в номере.

Разумеется!

Я в номере, куда меня утащил Мерзликин.

Поневоле на губах появилась улыбка — после сумасшедшей горячей ночки, после потока откровений мне в голову больше бы не пришло обозвать его Гнидоном Мерзавкиным. Честно говоря, мне даже стало немного стыдно, что в прошлом я его так называла.

Но тогда я не знала о нем и трети того, что мне открылось за одну ночь.

Мы не только трахались, как кролики, которые слишком долго были на воздержании, мы много гуляли, пили, веселились, болтали обо всем на свете.

Делились сокровенным…

С Гордеем мне было легко, приятно.

Когда он не корчил из себя невесть что, Мерзликин оказался приятным собеседником, эрудированным мужчиной.

И очень сексуальным.

Я замечала, как на него смотрели — и местные девушки, и отдыхающие.

Когда я замечала взгляды, полные интереса, меня буквально распирало от гордости, что он был со мной, целиком и полностью увлечен только мной, и больше никем.

Мне хотелось сказать вслух: “Это мой мужик! Да-да, мой мужик!”

Краска залила лицо, я даже начала хихикать и спряталась лицом в подушку, будто кто-то мог меня видеть сейчас.

Еще и улыбка до ушей.

Ох, не влюбилась же я.

Просто удовольствия получилась слишком много.

Слишком долго вела затворнический образ жизни в плане отношений и общения с мужчинами. Вырвавшись из добровольного заточения, вдохнула воздух свободы, и он меня опьянил очень сильно…

Ох, Гордей…

Гордей, которого в номере не было.

Ни его, ни телефона, ни следов присутствия мужчины.

Только его жуткая ковбойская шляпа.

Я встала, охая немного. Мои бедные ноги, моя несчастная попка… Моя истерзанная киска! Зачем было так много трахаться!

Если быть честной, то я больше охала и ахала, ощущения были немного тянущие, но сильного дискомфорта и беспокойства они не причиняли.

Это были приятные свидетельства того, что ночка удалась.

Я приняла душ, переоделась, заказала завтрак в номер.

Стоило мне подать знак, что я проснулась, как в номер постучали.

Доставка.

Огромный букет из нежных гортензий и кустовых роз.

Еще пакет из бутика женской одежды и нижнего белья.

Сидя в отельном халате, с тюрбаном на голове, я наслаждалась завтраком, сидя на лоджии, с прекрасным видом на город.

Никуда не торопилась.

Гордея в номере не было, и он не спешил появляться.

Признаться, было немного грустно…

Но мы же взрослые люди! Обо всем договорились еще вчера, на берегу так сказать.

Я и не ожидала, что ночь принесет что-то еще, кроме классного секса.

Оказалось, я приобрела гораздо больше, чем несколько самых ярких оргазмов.

Приобрела, но… удержать, увы, не выйдет.

Потому что мы заранее очертили рамки.

Черт побери, сейчас бы очень пригодилась фраза: не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Вот только мы поступили с точностью до наоборот. Сначала договорились расстаться утром и больше никогда не пересекаться, а потом рванули в эту бездну.

Я даже всплакнула немного, но черт побери, это была приятная, хорошая грусть!

Пожалуй, даже слишком.

Наверное, меня еще не отпустили оргазмы, поэтому состояние было расслабленным, умиротворенным, тело полно ленивой неги и удовольствия.

Неспешно завтракая, я решила перезвонить сестре.

Ива ответила почти сразу же, судя по звукам, они уже гуляли с детворой в парке.

— Ох, посмотрите-ка, кто объявился! — протянула она. — Влада! Ты ли это? Второй раз за этот месяц ты гуляешь допоздна, пропадаешь. Надеюсь, ночка была не хуже, чем в прошлый раз?

— Привет, Ива! — рассмеялась я. — Вот видишь, как хорошо иметь сестру, которая знает тебя, как свои пять пальцев! Тебе и рассказывать ничего не нужно, ты все знаешь. Что ж, созвонимся позднее!

— А ну не смей, иначе уши надеру… Бесстыжая! Скажи только одно — честно. Тебе было хорошо? Да или нет! Быстро! Не раздумывая.

— Очень, — честно призналась я. — Так хорошо мне не было уже очень-очень давно! И я была не с Зораном.

— Об этом я уже знаю. Он возмутился, почему я не рассказала о твоем тайном браке. И детишках, — добавила строго.

— Ох, это все выдумка Гордея. Он так соврал, чтобы наверняка Зоран отстал! — отмахнулась я.

— Как я понимаю, битвы гладиаторов не было?

— Битва с Гордеем? Не смеши! Против него и монгольская орда оказалась бы бессильной!

На другом конце связи сестра захлюпала носом:

— Влада, ты даже представить себе не можешь, как я за тебя рада. Слушаю твой голос и просто вижу тебя сияющей, как довольное солнышко.

— Прекрати, это всего лишь одна удачная ночь, ничего такого.

— Нет, милая, это означает, что ты наконец-то вспомнила о себе и решилась жить дальше.

Я закрыла глаза, прислушалась к сердцу, позволила полуденному солнцу скользить по лицу, просто замерла на несколько секунд, прежде чем ответить:

— Да.

Сестра чуть не расплакалась, а потом спросила:

— И где сейчас этот волшебник? Не рядом с тобой?

— Да, я одна.

— Наверное, он ушел, чтобы сделать тебе сюрприз.

— Честно говоря, он его уже сделал. Цветы, подарок… Все на высшем уровне.

— Чувствую, что ты совершенно спокойна, значит, все под контролем. И если так, то я знаю, чем мы с тобой сегодня займемся. Давно мы этого не делали…

— Оооо… — протянула я, с трудом усидев на месте. — ДБМ?

— ДБМ! — подтвердила сестра.

— Так, что у вас там за ДМБ намечается? — раздался близко с телефоном голос Ивана. — Тоже мне, дембельши… Никаких ДМБ!

— ДБМ, дурачина. День Без Мужиков!

— О нет! — простонал Иван. — Ива, а как же дети? Как же твои прекрасные дети?! Они без мамки не могут…

— Папочка их сегодня побалует, а у меня священный день. Все, не гунди, сто лет такого дня не было. Присматривай за детьми, а мы прошвырнемся, расслабимся, посплетничаем!

***

В отель мы возвращались уже поздно вечером. Немного выпившие, веселые, уставшие, с руками, полными пакетов с вещами — и нужными, и просто дурацкими, купленными в порыве и от смеха!

Настоящий отдых…

— Отпуск удался, теперь мне будет что вспомнить!

Ива замедлила шаг, приближаясь к отелю.

— А что твой мачо? Не позвонил ни разу.

— И не позвонит.

— Откуда такая уверенность?

— Просто знаю. Мы договорились. Одна ночь — и все. Разбегаемся. Больше не видимся, не пересекаемся, идем каждый своей дорогой.

— Одна ночь и все? — скептически хмыкнула сестра. — Ошибаешься же ты, Владушка. Ох как сильно.

— С чего такая уверенность?

— Может быть, с того, что я вижу, как некий красавчик отирается возле отеля и смотрит только на тебя?

Ой…

Я повернула голову.

Гордей.

И он шел прямиком ко мне.

Глава 35

Влада

— Он секси, запрыгивай на него и держись покрепче! — успела шепнуть мне Ива, прежде чем Гордей подошел к нам.

Генеральный замер в метре от меня, сестра достала телефон со словами:

— Кажется, милый меня потерял! Наверняка наши детишки уже вынесли ему мозг…

Сестра ретировалась быстро, чтобы дать мне возможность поговорить с Гордеем тет-а-тет.

Но, клянусь, я была бы рада моральной поддержке со стороны.

Потому что когда он смотрел на меня так, как сейчас, пронизывая темным, внимательным взглядом, мне начинало казаться, будто между нами нет преград, недомолвок и недопонимания. И, что важнее всего, казалось, будто договор, озвученный нами, всего лишь неудачная шутка.

Разве после такой ночи, такого потока откровений можно сделать вид, будто мы чужие друг другу?

Хотелось бы сказать, что это был просто охренительный секс. Но это был не только классный трах наших тел. Это было еще и невероятно интимно, по душам… Так, как бывает только с самыми близкими и дорогими сердцу людьми.

Каким-то образом Гордей Мерзликин просочился в категорию этих людей, и я просто не знала, как быть с этим знанием, что делать?

Броситься с головой в этот омут чувств? Разумно ли это?!

Влада, хватит, строго одернул меня холодный разум.

Достаточно идти на поводу у эмоций!

Неизвестно, что думает сам Гордей. Вот для начала именно это следует и узнать.

Нужно было держать себя в руках — само собой!

Быть собранной, спокойной и... понаблюдать.

Да, понаблюдать, послушать и на основании полученных данных сделаем выводы, как быть дальше. Ох, все непросто в нашем случае.

Эти мысли пронеслись в моей голове меньше, чем за секунду.

Мерзликин подошел ко мне, кивнул.

— Владислава Алексеевна.

Ох, официально.

Что ж…

— Гордей Иванович, — отозвалась я не менее чопорно и крайне вежливо, холодно.

Гордей пристальнее посмотрел мне в лицо, будто хотел меня насквозь продырявить. Его губы медленно растянулись в улыбке, он качнулся с носка на пятку и обратно, сделал шаг вперед и…

Он неожиданно сграбастал меня в объятья.

Туго, крепко, страстно обнял, лишив возможности даже дышать.

— Ай, — вскрикнула я.

Гордей приподнял меня над землей и закружил. Мои покупки были готовы разлететься во все стороны. Я не знала, то ли держать пакеты, то ли хвататься за широкие плечи мужчины.

Уууух!

Кружение прекратилось так же резко, как началось. Мерзликин поставил меня на землю, задержал ладони на моей талии несколько секунд и медленно наклонился.

Его лицо двинулось к моему.

Горячее дыхание коснулось моих губ. Глаза Гордея выражали целую гамму эмоций, которые с трудом поддавались расшифровке. Откровенно говоря, я не была уверена, что правильно распознала хоть что-то.

Его губы — крепкие, тонкие, но потрясающе умелые замерли в сантиметре от моих.

Во рту пересохло.

Я не выдержала и прикрыла глаза.

В ожидании поцелуя.

Однако вместо поцелуя произошло кое-что друге.

Мерзликин снял с моей головы ковбойскую шляпу и надел на себя, сделал шаг назад.

— Забыл свою шляпу, — сказал он, как ни в чем не бывало.

Шляпу.

Забыл.

Охотно верю!

Как же…

Шутка?

Нет, кажется, Гордей говорил серьезно.

И, разумеется, он был невероятно доволен собой. Просто светился от того, как радовался собственной выходке.

Моему разочарованию и возмущению не было предела.

Сукин сын прекрасно знал, какое впечатление он произвел и какие мысли, желания породили во мне его действия, прикосновения, флирт.

Ведь, именно флиртуя, он меня закружил на несколько секунда, а сейчас — что?!

Шляпу забыл.

Похоже, в наших отношениях есть одна… шляпа. И эта шляпа — я!

Расслабилась и просто прошляпила момент, когда генеральный снова начал вести себя с превосходством главного.

Нужно срочно собраться с мыслями и не позволить ему вытирать об себя ноги.

— Поздравляю. Шляпа снова ваша. Чудесного вечера!

Я гордо задрала нос повыше и направилась в сторону отеля, Мерзликин внезапно обхватил меня за локоть и задержал.

— Постой, Влада.

Медленно прочертив взглядом дорожку, я намеренно холодно посмотрела на пальцы генерального, лежавшие на моем локте.

— Мы снова на “ты”? — поинтересовалась я.

— Я пытаюсь придумать повод, чтобы обойти наше соглашение.

— Какое соглашение, Гордей Иванович?

— Хватит, Влада. Не играй в суку, тебе сейчас не к лицу. Мы оба знаем, о чем идет речь!

Гордей пламенно на меня посмотрел, наклонился к уху, шепнув.

— Я пахну тобой. Умылся в душе, но до сих пор пахну тобой. Чувствую твой запах так, будто он внутри. В ушах твои сладкие стоны…

Мои реснички предательски затрепетали, пульс ускорился. Я не могла врать самой себе, потому что тоже думала о нем на протяжении целого дня. Как только выдавалась свободная минутка, мои мысли мгновенно стремились к нему.

— Помоги, — попросил он.

Его губы скользнули по ушку, взяли в плен мочку. Его язык эротично лизнул чувствительный краешек, губы втянули сладко. Ох…

Потом его губы перебрались на шею, коротко целуя. Талию оплели его руки, стиснули крепче.

— Гордей, Гордей… Мы на парковке перед отелем, тут кругом…

— Я же не сексом с тобой занимаюсь. Хотя, если быть честным, то очень хочется. Безумно. Я просто обязан тебе показать высший класс, — мурлыкнул он. — Ты меня вчера отымела так ярко, что все мои постельные выкрутасы с тобой просто померкли на этом фоне. Я просто обязан свести тебя с ума в ответ.

Я держалась с трудом, даже губу прикусила, чтобы не выпалить поспешно в ответ: “Ты уже свел меня с ума…”

— У нас был уговор. На одну ночь. Она прошла… — произнесла я через силу.

Гордей издал глубокий, возмущенный рык.

— Ночь.. Одна ночь? А ты… ты знаешь? — он сделал паузу и вдруг выдал с довольной ухмылкой и веселой интонацией. — Ты знаешь, что в некоторых северных городах полярная ночь длится невероятно долго? В Норильске, например, это полтора месяца беспросветной ночи…

Губы Гордея бессовестно курсировали от моего ушка, к шее, перебрались на скулы и снова продолжали нашептывать мне о соблазне.

— Мы не в Норильске, — ответила я. — Тем более, сейчас вторая середина мая, и, даже по меркам Норильска, сейчас полярный день.

— Какого хрена ты такая умная и ни на секунду не отключаешь свой мозг?!

Я отстранилась и серьезно посмотрела на Гордея.

— Что ты предлагаешь?

— Хочу продолжить то, что мы вчера начали! — заявил босс.

— Секс без запретов?

Мерзликин кивнул.

— И без обязательств, — добавила я.

— Мы идеально подходим друг другу в постели. Просто как две детали лего.

— Вот только для секса безо всяких обязательств я согласилась лишь на одну ночь, и она прошла. Если тебе больше нечего мне предложить, пожалуй, я пойду и отнесу пакеты с покупками в номер…

— А потом? Чем ты займешься потом? Будешь скучать одна в постели?

Мерзликин снова двинулся на меня с грацией гепарда, я ткнула ногтем ему в грудь, останавливая этого похотливого хищника.

Секс без обязательств ему подавай…

Выискался!

Пусть девок одноразовых пялит или вспомнит про ассистентку! Она явно не откажется от секса безо всяких обязательств.

— Остановитесь, Гордей Иванович. Чем я буду заниматься, вас больше никак не касается. Если ваши предложения ограничиваются сексом без обязательств, вынуждена с вами проститься.

Ох, я почему-то сильно разозлилась.

Внутри все кипело от поведения Гордея.

Я ткнула ногтем так сильно, что боюсь, на груди Гордея остался след лунки от ногтя.

Не мог он, конечно, воспылать ко мне глубокими чувствами за одну ночь. К тому же я и сама девочка взрослая, и все прекрасно понимаю.

Секс — это всего лишь секс.

Все, хватит! Достаточно… Никаких иллюзий, приказала я себе и сделала шаг в сторону.

Мерзликин заскрипел зубами.

— Владислава, постой! Это еще не все…

Я замерла.

— Я хочу сделать тебе предложение, от которого невозможно отказаться...

Глава 36

Влада

"Я хочу сделать тебе предложение, от которого невозможно отказаться..."

Слова Мерзликина прозвучали невероятно самоуверенно!

Взгляд, поза… Мужчина знал себе цену и точно понимал, что не продешевит никогда. На меня он смотрел так, словно я была у него в кулаке. Мол, никуда ты, Влада, не денешься.

Каждый его взгляд кричал: “Ты — моя… Ты всю ночь была моей, так и будет дальше!”

И если бы к предложению голого секса Мерзликин предложил немного больше, кто знает…

Кто знает, как быстро я бы сказала ему “Да”, выпалила счастливо это короткое слово, сама запрыгнула ему на руки, схватилась за шею и потребовала отнести меня в номер, чтобы продолжить…

Вот только черта с два этот мужчина, который не привык связывать себя обязательствами, был готов предложить что-то серьезное.

Поэтому я решила: не думать на тему, что могло бы быть.

Ни на секунду не позволять себе мечтать о том, чего бы мне хотелось рядом с этим мужчиной.

Не привязываться.

Не мечтать.

Фантазии — как бабочки, которых нельзя трогать пальцами — слишком хрупкие. Они всегда больно разбиваются о реальность.

Трезво смотреть на вещи, оценивать возможный риск. Подойду к предложению Гордея с деловой точки зрения!

— Внимательно слушаю. Только у меня мало времени, Гордей.

Он кивнул с самым серьезным видом.

— У меня тоже мало времени. Скоро самолет.

Гордей поправил ковбойскую шляпу на голове, посмотрел куда-то в сторону, крепче сжал губы. На миг мне показалось, будто он ищет поводы, чтобы остаться или ждет, что я попрошу его не улетать.

И мой дрянной язык едва не сказал эти чертовы слова.

Но мозг вовремя напомнил: секс без обязательств, Влада.

Такое хорошо только на один раз, не более.

Наш один раз уже случился.. Во второй раз и более интим без обязательств — это уже совсем другая история, в которой девушка выглядит шлюхой, слабой на передок.

— Тем более, стоит поторопиться. Слушаю вас, Гордей Иванович.

— Ты умная, собранная и амбициозная. На той должности, которую ты занимала, ты достигла потолка. В рамках отдела… Но всегда можно посмотреть немного шире. Я много думал о том, что ты сказала. Мол, я не имею права подвести самого себя. Да, в этом есть зерно истины. Но еще больше правды в том, что мне доверились и другие люди — друзья, коллеги. Теша старые обидки своей семьи, пытаясь им угодить, я рискую подвести других людей. И прогореть по-крупному. Это тоже, — кивнул. — Поэтому я решил оставить фирму отца. Он переписал ее на меня, и, думаю, вполне достаточно будет того, что я не продам ее и не пущу на самотек. Я намерен поставить на место генерального директора человека, который не единожды доказал свою компетентность.

Мерзликин сделал паузу.

— Я хочу поставить на эту должность тебя. Уверен, ты не подведешь.

Я чуть не качнулась от эмоций. В груди заиграли фанфары, успех опьянил! Мерзликин — не глупый мужик и представил все так, как надо. Произнес те самые нужные слова.

— Вот так сюрприз, — произнесла я.

— Я подготовлю все необходимые бумаги. Как только вернешься из отпуска, приступишь. И это еще не все.

— Что, вы все-таки решили подарить мне билеты в Доминикану? Последнее поощрение от генерального?

Мерзликин улыбнулся, покачал головой:

— После своего назначения ты сама будешь решать, кого нужно поощрить, а кого наказать. Что же касается поощрения, то я намерен подсластить свое предложение.

— О назначении?

— Нет. Теперь речь пойдет о личном…

Мерзликин прочистил горло:

— Я подарю тебе квартиру. В центре. Собственно говорю, я уже выкупил целый пентхаус, обставишь его по своему вкусу. Любой дизайнер, материалы. Я все оплачу, взамен мне нужно только одно. Ты сама.

— Высокая должность, пентхаус… — я покачала головой. — Звучит очень заманчиво. И что же вас так сподвигло на эти щедрости?

— Ты хороша в постели. Одной ночи мало. Я хочу больше, — сглотнув, ответил босс и, не скрывая своего голода, скользнула по мне раздевающим взглядом. — Сейчас я должен улететь. Но клянусь, когда ты вернешься, я каждый сантиметр твоей киски зацелую, я тебя так горячо и нежно отымею… И ты не пожалеешь, если согласишься. Я не скупердяй, ты ни в чем не будешь нуждаться. Секс, деньги, удовольствия, поездки… Ты хотела отпуск? Получишь самый роскошный. На двоих. Найдем время, совместим расписание… Только ты и я.

— То есть, ты предлагаешь мне роль содержанки.

— Разве плохо, что я даю тебе гарантии безбедной жизни? Мужчина должен обеспечивать достойный уровень для женщины. Я способен на многое.

Секс. Секс. Секс…

Секси и деньги.

Все крутилось только вокруг этого.

Завтра Мерзликин найдет себе девушку помоложе, с большей изюминкой, чем у меня, и плакало все то, что он мне предлагает.

К тому же его признания меркли на фоне тех, что я уже слышала однажды…

На миг мне показалось, будто Мерзликин превзошел Кирилла. Во многом…

Но теперь я поняла: нет, не превзошел. Просто показалось…

Тень моего мужа все еще осталась во мне. Его слова, прикосновения, смысл, который он придавал даже самой пошлой идее, все это до сих пор во мне.

— Пожалуй, вы были правы, Гордей Иванович. От предложения должности генерального директора компании, которой я отдала несколько лет своей жизни, действительно, невозможно отказаться.

— Значит, ты согласна?

Мерзликин шагнул ко мне.

— Но я согласна только на это! — осадила его, скрестив руки под грудью. — Вторая часть предложения меня не интересует. Я не намерена быть содержанкой. И если вы предложили мне должность только потому, что я дала себя трахнуть в задницу, то я и от первого предложения откажусь. Хоть это и кажется невозможным… Поэтому мы сделаем так. Если вам действительно небезынтересна судьба фирмы, я согласна занять должность директора. Но при этом вы забываете о своем предложении сделать меня содержанкой и больше никогда — ни словом, ни взглядом не намекнете, не напомните и не упрекнете в том, что было на курорте. Собственно говоря, вы вообще обещали забыть, как меня зовут. Разойтись, как в море корабли.

— У меня сейчас голова взорвется. Ты слишком сложно изъясняешься. Скажи проще.

— Окей. Проще. Должность директора я забираю. Хочешь заниматься тем, что нравится, и не профукать фирму отца, дашь мне эту должность. Но насчет всего остального говорю тебе нет. Найди другую дырку для траха.

— Вот так, да?

Мне не нужно было гадать, чтобы понять: мой отказ взбесил Мерзликина.

Он не ожидал моего отказа!

Я решила стоять на своем, улыбнулась ему, как стерва:

— Да. Это бизнес, детка. Ничего личного. Хорошего перелета.

Глава 37

Гордей

Спустя время

— Ты так и не рассказал, как прошел твой кратковременный отпуск, дружище? Получил, что хотел?

Раздраженно отбросив ручку, я посмотрел на Громова с нескрываемой злостью: вот какого черта он снова поднимает эту тему? Разве по моему мрачному виду неясно, что все пошло не так, как я задумывал?

Все пошло… По тому самому нехорошему месту и пошло.

Причем, сразу же.

Я просто надеялся, что одной ночи мне хватит, но оказалось, что я лишь захотел большего, чем одну ночь с этой роскошной девушкой.

Я предложил ей много.

Охренеть, как много…

Каждый, что ли, пентхаусами разбрасывается?!

Отказалась, стерва!

Но должность согласилась принять.

Всего на какой-то миг я подумал: ага, стерва! Ишь чего захотела!

Нет секса, нет хорошей должности.

Мне стоило огромных трудов взять себя в руки и притормозить.

Здравый смысл, Гордей! Здравый смысл — вот что тебе нужно!

Здравый смысл подсказывал, что Влада права: уделяя так много времени фирме отца, я на свое детище могу забить и лишиться прибыли, хороших отношений с друзьями. Откровенно говоря, они и так в последнее время начинали ворчать, что я так много времени пропадаю за пределами нашей фирмы и дергаю их в неурочное время. Им не нравилось, что чаще, чем всегда, приходилось подстраиваться под мои личные предпочтения…

Поэтому когда я объявил, что с этим покончено, друзья воспряли духом.

Я и покончил.

Но какой ценой мне это далось.

Кажется, я заработал себе пожизненную изжогу и просто ожог всех внутренних органов от чувства, что меня уложила на лопатки стерва на каблуках. Уложила, прошлась, потопталась хорошенько… Только что не трахнула, присев сверху!..

Словом, того, чего мне хотелось больше всего, я так и не получил…

Влада вернулась из отпуска, я подписал заявление, презентовал ее как нового генерального в офисе.

Девочки были в шоке, смотрели на Владу, едва ли не уронив челюсть на пол.

И знаете, что Влада сделала первым же делом?

Буквально в ту же секунду, не сходя с места, она попросила сотрудника кадрового отдела разместить объявление о поиске сотрудника на помощь ассистента.

Стерва, что еще сказать!

Но какая же сексапильная в деловом костюме, с конским хвостом!

Мои яйца едва не лопнули…

В итоге каждый из нас остался в выигрыше, правда?

Я занялся своим делом и не упустил фирму, что подарил мне отец.

Влада получила повышение, которое ей не светило при любых других обстоятельствах.

Мы не общались больше на личные темы.

Вообще…

Придерживались деловой этики общения.

Строго на вы, холодно, со всем уважением, которое должны соблюдать люди, которые на дух друг друга не переносят, но вынуждены работать вместе.

Сколько времени прошло?

Календарь ухмылялся мне в лицо, отмечая вторую минувшую неделю — день за днем…

Мучительно долго.

— О чем думаешь, друг? — снова подал голос Гром.

— Душно! — выдохнул я.

— Душно? Хм… Странно, ты под кондиционером сидишь! Я вообще думаю, как бы ты не простудился! Вот я в прошлом месяце гонял на тачке с Дубиной, он любитель прохлады, постоянно кондиционер включает, так я простыл. Чуть гонки не пропустил, в курсе же…

— Если ты еще хоть слово про гонки скажешь, я тебе ручку в глаз воткну! — пригрозил я. — Честное слово!

Душно!

Дышать нечем.

Я встал, ослабив узел галстука, принялся ходить по просторному кабинету офиса нашей компании. Одна на троих: деньги Дубины, мозги Грома, моя собранность, умение организовать работу и вести переговоры…

Как итог, у нас успешная компания. Разрабатываем передовое оборудование для нефтедобычи в сложных условиях… Запатентовали разработки Громова — даже не скажешь, что этот легкомысленный бес, выглядящий, как студент в свои тридцать лет, настолько умен.

— Что ты злой, как черт? — удивился Гром. — Разве я что-то плохое тебе сказал? Ты, кажется, вообще тупо злишься, потому что сам на байках гонять не силен!

— Кто не силен? Я не силен?! Да я тебя уделаю. Под орех просто… Раскатаю! Забьемся?

Громов вскакивает с кресла.

Глаза горят огнем, модная прическа растрепалась от резких движений.

— Забились! Кто разобьет?

— Дубина!

— ДУБИНА! — крикнули уже вместе.

На звук наших голосов в кабинет заглянула секретарша:

— Дубину позови! — скомандовал я. — Живо!

Ни я, ни Гром не уступали.

Мы трясли сомкнутыми ладонями, паля взглядами друг друга, прожигая насквозь.

Я не отдавал себе отчет в том, сколько во мне душной злобы и негодования, совершенно не связанного с тем, что мы зацепились за мелочь.

Через минуту в кабинет заглянул Дубина, пережевывая.

— Что стряслось?

— Ты все жуешь? Скоро разнесет, как бочку! — рявкнул я.

Дубина помрачнел, проглотив, очевидно, десерт. Любитель сладкого

— Не обращай внимания, — зло рассмеялся Гром. — У нашего друга очередное обострение. Полнолуние скоро?

— Боюсь, обычный недотрах и спермотоксикоз, — поставил вердикт Дубина.

— Что? И никаких умных психологических толкований?

— А он больше псилогиню на член не натягивает, — ответил Гром. — И ты бы это знал, если бы обращал больше внимания на друзей и меньше думал о своей эгоистичной заднице. Дубина, разбей!

— Так, погодите… На что забиваетесь, а?

— Гордей хочет меня на байке уделать.

— Плохая идея, — покачал головой Дубина. — С чего вы взъелись вообще? Прекращайте! Гром, ты же знаешь, как Гордей дерьмово байком управляет, в прошлый раз с трассы вылетел… Нечем заняться? Спуститесь на цокольный, спустите пар, поколотите грушу в спортзале или друг друга в спарринге! — предложил друг.

— Нет, — отрицательно качнул я головой.

Боюсь, в таком случае адреналина будет недостаточно. Мне нужно больше! Мне нужно что-то острое, манящее, сумасшедшее…

Что-то, что заставит меня переключиться с мыслей о Владе на другое. Я просто хочу сфокусироваться на прежней своей жизни, в которой не было место сердечным переживаниям и тоске по одной и той же женщине…

***

Забились.

Договорились.

Сделано!

Дубина пытался нас отговорить, но если есть что-то общее между мной и Громом — это чертово упрямство! Одинаковые в этом.

Дико газовали на старте сложного трека.

Полил косой дождь. Залупил нещадно…

Дубина в очередной раз предупредил, что не стоит. Отказаться? Отступить?

Я посмотрел на Грома, тот отрицательно качнул головой и усмехнулся, мол, сдавайся, если хочешь!

Разумеется, я отступить не мог.

Трассу проходили носом к носу. Несмотря на скользкий асфальт и почти нулевую видимость, я гнал не хуже Грома, а это что-то, да значит, если учесть, что он на байках гоняет больше пятнадцати лет.

Финиш был рядом…

Я решил скосить круг, слишком близко подобрался к кромке, не смог выровнять ход байка, и меня понесло.

Последнее, о чем я подумал, было: так и не успел сказать…

Глава 38

Глава 38

Влада

Недавно я наблюдала, как собирала вещи прежняя ассистентка Мерзликина, и испытывала торжество — такое мелочное, глупое, типично бабское торжество, которое присуще любой из нас. Да-да, и не надо говорить, что это не так! Хоть однажды каждая из нас, но злорадствовала, испытывая удовольствие, наблюдая, как та, к которой ты испытываешь неприязнь, села в лужу.

Разумеется, я не могла оставить рядом с собой девчонку, которая отличалась только тем, что Мерзликин ее потрахивал, используя для снятия напряжения. Дурочка после того, как он сложил с себя полномочия, совсем расклеилась, ревела в туалете. Мне даже стало ее жалко, ровно на одну секунду. Потом я о ней забыла, ровно до того момента, как она, все так же шмыгая носом, не начала путаться на ровном месте.

Нет, так никуда не пойдет!

Дело даже не только в том, что Мерзликин ее трахал! Дело не в моей дурацкой, необоснованной, но, факт, существующей ревности! Дело в том, что эта девица позволяла личным переживаниям заслонить остальные мысли, и вместо работы у нее выходила откровенная лажа. Так что я тысячу раз была права, попросив ее уволиться.

На место прошлой ассистентки пришел ассистент — молодой человек двадцати пяти лет, неплохо зарекомендовавший себя на прошлом месте работы. Испытательный срок в три дня он выдержал с достоинством.

Мужчины более собраны, менее эмоциональны… Плюс он расторопный, поэтому я решила взять его на работу.

***

Разумеется, не все были рады тому, что Мерзликин назначил меня на место генерального. Первой неприятная оплеуха прилетела, откуда я ее не ждала.

В аккурат под закрытие офиса появился отец Гордея — Иван Михайлович. В прошлом я очень хорошо к нему относилась. Знаю, девочки много сплетничали о том, что у него две семьи плюс любовницы… Да я и сама слушала эти сплетни, прекрасно зная, что это не только слухи, а самая, что ни на есть, настоящая правда.

Вот только, как руководитель, он был замечательным, не скупился на премии и приятные поощрения для тех, кто был готов вкалывать до седьмого пота. Он всегда шел навстречу личным просьбам, но и требовал немало. В целом, под его руководством было приятно работать, и он тоже был всегда радушен ко мне.

Обычно он тепло приветствовал, так и в этот раз, Иван Михайлович вошел в офис, направился в кабинет генерального и улыбнулся:

— Ладушка, умничка моя!

Вот только улыбнулись лишь его губы, глаза остались холодными.

Боже, как вспомню наш офис и дружный коллектив в прошлом! После отпусков Иван Михайлович всегда собирал нас в ресторане, дарил приятные мелочи, обнимал со словами: “Как я рад вернуться к еще одной своей семье!”

В другой раз я бы ему улыбнулась.

Но сейчас я смотрела на этого человека и не могла заставить себя улыбаться ему так же тепло, как и раньше.

Гордей ошибался, и я тоже обманывала себя, думая, что можно оставить наше безумное слияние и откровения на курорте, продолжая жить так, будто этого не было!

Сейчас я смотрела на добряка Ивана Михайловича и с трудом сдерживалась. В голове крутился рассказ Гордея: “Я вышел на звуки их громкой ссоры и сильно отхватил. За все. Попал в больницу. С вывихнутой рукой, переломами ребер, сотрясением мозга…”

Вот этот “добряк” Иван Михайлович с мягкими глазами и приятной улыбкой легко поднял руку на ребенка и не просто шлепнул по заднице, но избил до полусмерти так, что маленький мальчик оказался в больнице.

Меня буквально колотило от возмущения и омерзения. Какая же вы все-таки мразь, Иван Михайлович!

Я заставила себя вежливо улыбнуться и даже протянутую руку пожала.

Иван Михайлович Лазарев сел в кресло напротив и огляделся: я еще ничего не поменяла после ухода Мерзликина, даже туфелька в стене так и торчала. Пожалуй, так и оставлю, только придам немного лоска!

— Хорошо устроилась, Владушка, — покачал головой Лазарев.

Фамилии у отца и сына были разными, Гордей записан на фамилии своей матери.

— Дааа… — протянул Лазарев. — Очень хорошо.

Он переплел пальцы-сосиски замком и посмотрел на меня, с нехорошим прищуром:

— Вот так пригреешь на груди змею и даже не заметишь этого, пока она не лишит тебя всего! — бросил в мою сторону обвиняюще.

С моего лица схлынула краска. Я откинулась в кресле, посмотрела на бывшего начальника холодно:

— Не понимаю, о чем вы!

— Прекрасно понимаешь, Владислава, прекрасно понимаешь… — закивал он. — Стоило мне только передать фирму мальчишке, как его сразу же обвела вокруг пальца стервочка… — ткнул в меня пальцем. — Жаль, я не предусмотрел этого! Гордей явно думал только членом, решив посадить в это кресло тебя.

— Что вы себе позволяете?

— Я говорю то, что думаю. И я знаю… — повысил он голос. — Знаю, как такие дела обстряпываются. Сам бы Гордей до такого никогда не додумался! Пожалуй, ты оказалась даже умнее, чем я всегда считал… Хорошааа… — протянул. — Хороша, ничего не скажешь! Так быстро окрутить мужика, схватить его за яйца и заставить передать тебе то, чего Гордей жаждал всю свою жизнь.

— Думаю вы плохо знаете своего сына. Вернее, не знаете его совсем, если считаете, что потолок возможностей и интересов Гордея — управлять этой небольшой фирмой. Ах да, простите… Откуда вам было знать об увлечениях и достижениях своего внебрачного сына? Вы же родного сына из одной клиники в другую постоянно перебрасывали, да подчищали за ним проделки, — произнесла я как можно слаще.

Второй подбородок Лазарева возмущенно заколыхался.

— Как бы то ни было, что бы вы по этому поводу не думали, мое назначение на пост генерального директора подписано единственным нынешним владельцем этой компании — Мерзликиным Гордеем Ивановичем. У вас нет права решать оспаривать это назначение. Сейчас вы, собственно говоря, здесь просто случайный прохожий. Попрошу покиньте мой кабинет. Добровольно. Мне не хотелось бы прибегать к помощи охраны, но если вы позволите себе лишнее, я обязательно это сделаю, — пригрозила я и потянулась к телефонной трубке, нажав команду охраны.

— Я это просто так не оставлю! — пригрозил Лазарев. — Вылетишь с треском…

***

Какой неприятный тип…

От встречи с ним душа была не на месте.

Не хотелось бы звонить Гордею первой, но иначе было никак. Все же это его отец устроил здесь выход с цыганочкой!

Не успела решиться на телефонный звонок, как высветился номер Валентина. Я с трудом подавила вздох: дядя Кирилла не отступал. Стоило мне вернуться, звонил каждый день под любым предлогом!

И вот — снова!

Я смахнула вызов и позвонила Гордею.

Трижды.

Трижды набрала его номер.

Он не отвечал.

Внезапный раскат грома заставил меня вздрогнуть и поежиться: ненавижу грозу, ливень… Не люблю!

На сердце стало совсем тревожно.

Еще и визит отца Гордея, его угрозы…

Я отправила Гордею сообщение: “Гордей Иванович, прошу перезвонить мне, как только сможете. Вопрос срочный, касается вашей фирмы!”

Идти одной в такую дрянную погоду поздним вечером совсем не хотелось.

Еще и эти угрозы отца Гордея…

На сердце стало совсем невыносимо, тоскливо и дико страшно…

Я позвонила Валентину:

— Извини, была занята. Я еще в офисе, на работе.

— Так поздно? Ты совсем себя не бережешь, Влада! — с мягким укором произнес Валентин. — Как ты?

— Погода — дрянь. Я не взяла с собой зонт. Ты не мог бы…

— Заехать за тобой? Разумеется.

— Спасибо.

Я отложила телефон в сторону, набросила пиджак, с ненавистью посмотрев за окно: сплошная пелена дождя. Именно в такую погоду погиб мой муж. Первые майские проливные дожди забрали его у меня.

Мороз по коже.

Новый звонок заставил меня вздрогнуть.

Валентин? Так быстро?

Но оказалось, это был не он.

Номер Гордея, но голос — чужой.

— Добрый вечер. Вернее, не очень добрый. Меня зовут Ростислав Дубинин, и, возможно, вы обо мне не слышали, но я друг Гордея Мерзликина, и он… — обстоятельно произнес в трубку густой, низкий мужской голос.

— Да что ты телишься, а? — перебил его живой, мелодичный голос другого мужчины, от которого во все стороны буквально выплескивалась энергия. — В больнице он! Работа подождет! Отбой! — проорал в трубку.

— В больнице? Что стряслось?! В какой больнице?

Но звонок уже прервался.

Глава 39

Влада

Какая больница?! Что стряслось?

Ааааа!

Почему нельзя было добавить всего одну фразу.

Боже, неужели так сложно?!

Я перезвонила, меня трясло, как от сильнейшей лихорадки, но мне никто не ответил.

Новый раскат грома был настолько мощным и громким, что я вздрогнула.

В офисе моргнули лампы, и помещение погрузилось в темноту.

Черт!

Атмосфера сразу же стала зловещей, как в каком-то триллере.

Я заспешила на выход, на бегу снова и снова набирая номер Мерзликина.

Никто не отвечал.

— Да чтоб вас! — ругнулась я.

Каблучки громко стучали по гладкому полу. В офисе почти никого. Я подсвечивала себе путь фонариком и заметила на первом этаже здания охранников, которые вполголоса обсуждали, что автоматы выбило.

Я попрощалась с мужчинами и поспешила на выход. Напротив входа была припаркована машина Валентина. Я видела, как он отстегнул ремень безопасности.

Лило, как из ведра.

Снова громыхнуло.

Подняв сумочку над головой, я побежала к машине и нырнула на заднее сиденье, вскрикнув от того, как следом за мной по пятам раздался звук грома.

— Влада?

Валентин обернулся с улыбкой.

— Не стоило бежать под дождем, промокла. Дать тебе полотенце?

— Все потом, Валентин! — перебила я его. — Мне нужна твоя помощь. Срочно! Нужны твои связи…

— Все, что угодно! — пообещал мужчина, кивнув серьезно.

— Мне нужно найти одного человека. Своего непосредственного босса. Он в больнице. Попал сегодня. Но я не знаю, в какой он больнице и что с ним стряслось… Это очень срочно! Очень…

— Твой босс? — нахмурился Валентин.

— Валь, пожалуйста. Мне больше некого просить! Пожалуйста…

Слезы заструились из глаз.

— Наверное, это все моя вина! Опять май, дождь, авария… Мне нельзя влюбляться. Нельзя…

— Ты совершенно… — начал говорить он и осекся. — Ты не виновата. Влада…

— Все сходится. Все повторяется! Сначала Кирилл, теперь Гордей! Мне нельзя любить…

— Спокойно. Сейчас отгоню машину с проезда, а то уже сигналят, и мы со всем разберемся, идет? — предложил Валентин.

Я закивала, пыталась сдержать слезы, но они продолжали бежать из глаз. Мне было так страшно…

Будто снова окунулась в прошлое.

Мы с Киром редко ссорились, но тогда немного повздорили. Я не хотела ехать за город к его друзьям. Мне не нравилась, что сестра одного из его друзей оказывала моему мужу слишком много внимания. Молодая девчушка, лет девятнадцати, но наглая, пздц… Предлагала себя открыто! Наша ссора с Киром произошла в момент, когда мы, распаренные после секса, лежали в постели и приходили в себя, и мужу кто-то написал. Кир открыл диалог, а там голые сиськи во весь экран: “Хочешь с ними поиграть? Я постоянно мокрая от мыслей о тебе!”

Мы ругались до хрипоты, еще два дня мирились, но потом Кир решил все-таки поехать к другу на день рождения, а я обиделась. Он уехал, я осталась…

Самое паршивое, когда мне звонили с его номера сообщить о трагической гибели, я сбрасывала. Потом мне позвонили. С номера этой девки. Я разозлилась и ответила сразу: “Совсем охренела, шлюха?!”

И тут новость… о том, что Кир разбился.

Я должна была быть с ним…

Или не пускать его никуда.

Уверена, если бы мы не поссорились, он бы не погиб…

***

— Держи.

Кто-то настойчиво сунул мне в руки бутылку с водой.

— Попей немного.

Голос Валентина. Его запах, обнадеживающее тепло. Умные, понимающие глаза. Пожалуй, даже слишком понимающие, да?

— Я узнал, в какой больнице находится Мерзликин Гордей, — скупо произнес он. — Сейчас поедем.

— Спасибо, Валь. За все…

Я вытерла слезы.

— Да не за что… И прекращай все валить на себя, идет? Ты не виновата, что Кир разбился. И уж тем более не виновата, что Мерзликин решил погонять на байках в такую дерьмовую погоду.

Валентин приобнял меня за плечи, поцеловал в висок, вздохнул и вылез из машины, потрусил под козырек магазина, покурить.

На переднем сиденье автомобиля лежал букет цветов и коробочка. В таких обычно преподносят обручальные кольца. Не думал же он… всерьез сделать мне предложение руки и сердца?

Или думал?!

Хороший мужик, подумала я, глотая слезы.

Пусть ему повезет с женщиной, которая сделает его счастливым.

***

— Ну, поехали, — завел мотор.

— Валь, — позвала я.

— Что?

— Я люблю тебя, как родственника.

— Да я знаю, — вздохнул он и ругнулся. — А ты в курсе, что это я тебя первой заметил? Не Кир… Только в то время у меня уже невеста беременная была, и свадьба назначена. Почти семья. Как-то так. А для тебя сразу свет клином сошелся только на Кире. И потом… После его смерти — тоже. В особенности, после его смерти. Ничего не замечала. Никого… Броня тоски после его смерти была еще похлеще, чем броня влюбленности.

Валентин тяжело вздохнул:

— Вот так хочешь поступить по совести, сначала расстаться по-человечески, развестись, чтобы грязь не тащить, чтобы на тебя косо никто не смотрел, чтобы щука моя истерики не закатывала… Решиться оставить семью было непросто. Плевать на жену, но дети… С ними всегда сложнее! И на тебе, увели красотку! Ну, что за несправедливость?!

Я даже не знала, что сказать.

Просто чувствовала, что мои мысли и мое сердце были полным другим мужчиной, и мне не было за это стыдно или совестно. Я вообще не думала ни о чем, просто хотела как можно скорее увидеть Гордея. И пусть этот бессовестный свинтус только и хотел, чтобы просто потрахаться со мной, моему глупому сердцу было просто важно знать, что с Гордеем все в порядке, что он жив, здоров и так же чертовски самоуверен, что не боится бросить вызов даже дрянной погоде…

— Ты еще встретишь ту самую, Валь.

— Да-да… — сказал недоверчиво.

— Знаешь, как поймешь?

— Ну?

— Ты не будешь думать, долго решаться. Ты просто возьмешь, что следует взять, и все.

— Я подумаю над твоими словами, — ответил Валентин и рассмеялся над своими же словами первым.

***

В больнице я заметила в коридоре двух молодых мужчин. Один — здоровый, мамочки! Я сразу же поняла, что это Дубинин, о котором рассказывал Гордей. Или просто Дубина. Дубина даже сидя на диване производил впечатление и поражал габаритами.

Как только я поравнялась с мужчинами, он поднялся первым и деликатно пожал мою ладонь. У меня язык просто онемел. Мать моя, вот это мужик огромный… Кинг-Конг. Годзилла, ой… Где он костюмы для себя находит? На заказ шьет?

И, подумав так, я поневоле еще больше восхитилась Гордеем: он сказал, что в школе решил бросить вызов самому сильному. Божечки, мой Гордей попер против этого здоровяка?!

Сумасшедший! Псих просто!

Так тепло стало на сердце от мыслей “мой Гордей…”

— Ростислав, — представился Дубинин. — А вы, я так понимаю, Владислава.

— Да-да, это я.

Дубинин улыбнулся, кивнул небрежно в сторону второго мужчины, который сидел на диване, по-турецки, и яростно чиркал что-то в планшете, еще и бранился с кем-то по телефону через динамик наушников.

— Это Громов, — Дубинин добавил еще что-то.

Я плохо расслышала.

— Как-как?

Дубина наклонился:

— Климентий. Клим. Не называйте по имени, он его ненавидит. Громов. Гром. Идет?

— Да-да, — закивала я.

Громов грязно матюкнулся, запихнул планшет в небольшую сумку, туда же швырнул наушники и посмотрел прямо на меня.

— А вот и цаца! Ай, какая… — пощелкал языком.

Выглядел эти двое, мягко говоря, совершенно противоположными друг другу. Дубина производил впечатление, будто смотрел снизу вверх на гору и просто немел от удивления. Выглядел довольно взрослыми и очень серьезным. Громов же, напротив, был высоким, но жилистым, с очень бойким, живым лицом. Честно говоря, он выглядел, будто студент последнего курса. Так и не скажешь, что ему — тридцать, и что он — тот самый генеральный конструктор сложнейшего оборудования.

— Гром, не сейчас.

— А что? Ца-а-аца же! — снова протянул Гром.

— Как Гордей? — отмахнулась я.

— Жить будет, но в себя не приходил, — отозвался Гром. — Кретин. Знал же, что против меня соваться не стоит. Мало того, что проиграл, еще и переломался хорошо.

— Сильно? — побледнела я, сжав пальцами сумочку изо всех сил.

— Ребра, рука, нога, пару вывихов… Трещины. Да всего по мелочи. Плюс сотрясение, — перечислил Громов.

Я рухнула на диван, сложила руки на коленях.

— В себя не приходил? — переспросила я.

— Нет.

— Хорошо. Подождем.

Я только успела сесть, в коридоре появился уже знакомый мне Иван Михайлович с компании яркой, стройной шатенки.

— Ну-ну, не плачь! Поправится наш Гордей, вот увидишь! Поправится… За ум… возьмется, — процедил по словам отец Гордея, увидев меня. — А ты что здесь делаешь?

Глава 40

Глава 40

Влада

Я посмотрела на отца Гордея в упор, медленно смерила его взглядом сверху вниз и обратно, внимательно изучила спутницу, нашла сходства с глазами Гордея, прикинула возраст…

Мама, что ли?

Пусть даже так!

Отчитываться перед ними я не обязана!

Хочу и сижу.

Я отвернулась и села на диван.

— Иван, почему она на нас так смотрела? — громким шепотом поинтересовалась спутница Лазарева.

— Это та самая девица, о которой я тебе говорил, — важным тоном отозвался Лазарев. — Та, что обманом села в кресло генерального. Хищница…

— Ах, вот оно что! — протянула женщина. — Не переживай, Иван! Как только наш сын очнется, я сразу же с ним поговорю, объясню, что к чему. Он ко мне прислушается, вот увидишь!

— Боже! — фыркнула я. — Очнитесь! Ваш сын серьезно пострадал в аварии, еще не пришел в себя. Неизвестно вообще, как эта авария на нем отразится и как скоро он очнется. Да вы молиться за его здоровье должны, но все, что вас интересует это — то, чтобы Гордей поступил так, как вам угодно, сплясал под вашу дудку. Вы совсем… Совсем о нем не переживаете, печетесь только о себе! — выпалила я в сердцах.

Родители отвернулись и зашушукались.

Обстановка в коридоре была напряженной. Дубинин с кем-то разговаривал по телефону вполголоса, отдавая распоряжения. Громов снова достал планшет и уткнулся в него.

По мне скользили неприязненные взгляды родителей Гордея.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, будто перед расстрелом, но сдаваться не собиралась, сидела, с прямой спиной и держала глаза сухими.

— Так, звони Ангелиночке, — довольно громко попросил Лазарев, протянул телефон маме Гордея. — Думаю, скоро Гордей придет в себя, ему будет приятно увидеть самых близких своих людей: мать, отца, невесту! — добавил весомо, посмотрев в мою сторону.

Какой же мерзкий тип!

Еще и невеста у Гордея есть?

Я не успела расстроиться, даже подумать не успела, рядом со мной громко фыркнул Громов.

— Невеста? Ну, что за тупое гониво? — рассмеялся громко, хлопнув себя по бедрам. — Невеста, ага! Гордей — холостяк! Никаких невест на горизонте нет и не предвидится! — произнес он уверенно. — Учитывая, что сейчас друг живет сейчас со мной, и я знаю, млять, даже сколько раз и на чьи фоточки он подрачивает… — посмотрел на меня. — О невесте я бы точно знал!

Лицо отца Гордея вытянулось, второй подбородок заколыхался возмущенно.

— Что… Кто… Кто все эти люди?! — булькнул он.

— Это… Климентий. Климентий Громов, — закатила глаза мама Гордея. — Крайне неприятный тип! Дурно влияет на нашего Гордея, со школы… — пожаловалась отцу.

— Дурно влияю! — взвился над диваном Громов. — Вам, случайно, сиденье новой мазды не жмет? Не жмет? — рыкнул угрожающе.

— Что вы себе позволяете?!

— Так жмет сиденье новой мазды или не жмет? — не унимался Громов. — В прошлом месяце вам на день рождения Гордей новую мазду подогнал! Кстати, куплена она на деньги, которые Гордей зарабатывает вместе со мной и с Дубиной. Так что… Как вам ездится на новехонькой тачке, что заработана при непосредственном моем дурном влиянии?

Обстановка накалилась до предела.

— Нам всем нужно успокоиться! — спокойным, глубоким голосом протрубил на весь коридор Дубинин и встал так, что родители оказались по одну сторону, а мы с Громовым — по другую. — В противном случае врачи выставят нас всех вон из больницы. Имейте совесть, здесь полно и других пациентов.

Все замолчали, родители Гордея отошли подальше. Появился Валентин, направился ко мне прямиком:

— Только нашел, где припарковаться. Как ты? Есть новости?

— Гордей еще не пришел в себя, — ответила я.

— Будешь ждать?

— Да.

— Ясно, — кивнул Валентин. — Принести тебе кофе? Или выпить…

— Пока не хочется. Спасибо за все.

— Ладно, — махнул рукой Валентин. — Не благодари.

***

Терпения родителей Гордея хватило часа на три, потом они уехали, долго договариваясь с врачами, чтобы им первым сообщили, когда Гордей очнется.

Дубинин похрапывал на диване напротив, Громов до сих пор был увлечен работой. Я с Валентином сидела на соседнем диванчике, разговаривая вполголоса…

— Думаю, все будет в порядке, — в очередной раз повторил Валентин.

Я кивнула: все бы на свете отдала, чтобы Гордей пришел в себя! Ожидание тянулось очень медленно. Я решилась задать вопрос, который не осмеливалась задать давным-давно:

— Валь, ты что-то знаешь о том, почему мне сообщили Киру с телефона той девицы, Даши? Я много раз отмахивалась от этого, но сейчас все нахлынуло, и я просто хочу понять. Знать правду. Столько лет прошло, а я до сих пор иногда думаю об этом, думаю, но никому не говорю… — поделилась шепотом.

Валентин вздохнул.

— Вспомнила же.

— Если что-то знаешь, скажи. Я просто хочу… отпустить Кира.

Дядя моего мужа помолчал, потом кивнул, будто соглашаясь.

— Мы с Киром дружили. О том, что Дашка, младшая сестренка друга, перед ним вдруг начала задом вертеть и открыто на секс приглашать, я знал. Как-то даже предложил, мол, присунь девке пару палок, чтобы успокоилась. Со своим интересом, — признался. — Думал, поведется или нет? Я уже тогда о тебе думал… Кир послал меня нахрен. Он тебя любил по-настоящему. О вашей ссоре я знал. Когда случилась трагедия, я первым сопоставил факты и решил, будто он все-таки с этой шлюшкой переспал. Даже в расследование влез! Использовал все связи, рьяно за дело взялся. Думал, найти доказательства того, что он гульнул на стороне, а дальше… В общем, цели у меня были далеко не благие. Рыл я плотно и глубоко. В итоге понял лишь то, что на празднике Дашка к Киру как только не липла, но он с ней не уединялся ни разу. Он вообще быстро с дня рождения уехал.

— Так почему мне звонили с ее номера? — поинтересовалась я.

Валентин рассмеялся:

— Я тоже этим вопросом задался и даже эту соску на допрос вызвал, представь! Молодая, наивная, наглая настолько же, насколько глупая. Созрев для постели, решила, что предложения секса будет достаточно… Я разговаривал с ней так, будто она совершила тяжкое преступление. Дурында разревелась и во всем созналась.

— И? — спросила я.

— Она начиталась каких-то книжонок, а ля “Стерва. Уведу твоего мужа”. Провоцировала ваши скандалы, посылала фото. Подкинула Киру в машину свой телефон, чтобы потом был повод встретиться и спрятала свои трусики там же. Хотела, чтобы ты их потом нашла и поругалась с мужем. Но секса у них не было… Если бы что-то было, будь уверена, я давно бы пустил это в ход, для своей пользы, — добавил. — Как сволочь, блин.

— Не наговаривай на себя. Был бы сволочью, подставил Кира…

— Это я его поторопил, — внезапно помрачнел Валентин.

Он достал телефон, покрутил его между пальцев, нашел архивный чат.

— Мы голосовыми обменивались. Кир сказал, что подумывает, ехать ли домой. Я сказал, что на его месте поспешил… Типа ты собираешься пойти погулять, без мужчины… Съязвил, что уведут женушку, пока он бухает с друзьями, и клювом щелкнуть не успеет. Он и поспешил. Ехал в дождь, с превышением скорости.

— Господи, ты же не давил ногой на педаль, Валентин!

Валентин поставил на воспроизведение, я улыбнулась, услышав голос Кирилла. Наверное, в последний раз.

Больше не стоит. Да, не стоит…

— Спасибо, что рассказал, Валь. Мне это было нужно. Очень нужно.

— Угу, — кивнул он. — Мне тоже…

В коридоре забегал обслуживающий персонал. Оживились у палаты Гордея. Я привстала, в ожидании.

Сердце было готово выскочить из груди.

— Мерзликин Гордей пришел в себя.

Друзья Гордея бросились обнимать друг друга, поздравляя шумно. Я вытерла слезинки, выступившие на глазах.

— Вы знаете, кто такая Владислава? — поинтересовалась медсестра. — Гордей просит пригласить к нему…

— Я, это я…

Я уже бежала к палате, не слушая никого.

Глава 41

Глава 41

Влада

Забежав в палату, я застыла возле двери. Сердце колотилось о ребра нещадно, долбило пульсациями.

Перед глазами плыло.

Момент был безумно напряженный, значимый. Мне даже казалось: всю свою жизнь я шла именно к этому пику, накалу страстей и просто не могла рухнуть вниз, балансировала на вершине всех своих эмоций, чувств, будто держалась на острие иглы, когда вокруг бушевал ураган.

Слезы снова покатились из глаз.

Переломало Гордея, ох. Лицо опухшее, глаза еле видно.

Ноги понесли меня к нему.

Рука потянулась и застыла, пальцы задрожали.

— Мой хороший… — едва слышно всхлипнула я. — Где же мне тебя коснуться, чтобы тебе не было больно?

Пальцы Гордея, лежавшие поверх простыни, с запекшейся кровью, дрогнули. Я осторожно накрыла их своими, он вцепился крепко.

— Владислава? — прохрипел он, с трудом приоткрыв один глаз.

— Я.

— Как? — удивился. — Я же только что… Ты… Ты ведьма, что ли? — попытался шутить. — По воздуху летаешь? Телепортируешься?

— Нет-нет, я просто в больнице была. Ждала, что ты очнешься.

— В больнице. Ты. Ждала?!

Каждое слово было произнесено глухо, но било наповал эмоциями.

— Ждала. Больше всего на свете ждала.

— Кто сказал? Друзья?

— Я пыталась до тебя дозвониться, узнала, что ты в больнице. Они не сообщали адрес. Но мне помогли узнать, где ты.

— Я не думал, что ты в больнице. Я вообще просто хотел, чтобы ты… Чтобы тебе… Просто… Не говорили, что, все так вышло, — высказался. — Вообще ничего не говорили. Сказали бы, что уехал, и все. Приплели что-нибудь.

— Это жестоко! Жестоко и глупо, Гордей! Я переживала, — снова вытерла слезы. — Но все позади. Ты жив, это главное, пришел в себя, помнишь все-все. Остальное приложится!

— Я даже в скалолазании так не ломался, — сипло выдохнул Гордей.

— До свадьбы доживет, — рассмеялась я через слезы. — Правда, придется просить твоих родителей, чтобы они повременили с подбором невест для тебя.

— Что-о-о?

— У тебя есть невеста, в курсе?

— В курсе, — кивнул Гордей.

Я застыла на месте.

Что это вообще такое?

Я прилетела к нему на крыльях любви, но этот свинтус заявляет, будто знает о невесте, предложенной ему родителями?!

— Дай сказать… Пздц говорить сложно, еще на одно сложное изъяснение меня не хватит! — попросил Гордей, крепко сжав мои пальцы. — Помнишь наш разговор? Я сказал, что одной ночи мало. Это была лучшая ночь в моей жизни. Лучшая. Не только из-за секса, хотя трахаешься ты богически. Это все… Наше общение, шутки. Я был как будто… Как в своей обстановке, в своей шкуре. Мне было уютно и легко даже делиться стремным и неприглядным. Я предложил тебе… содержание. Содержание. Пентхаус. Себя, блин, рядом. То есть жить вместе. Почему ты отказала? Почему сразу “нет”? Содержание — это ответственность, это же достойный поступок… И это большой шаг для меня. Я вообще никогда подобного не предлагал. В принципе. Жить вместе — это большая ответственность. Ступенька к следующей вершине. Ты бы стала моей невестой, в дальнейшем — женой.

Сердце замерло.

— Я привык двигаться поступательно. Один шаг, потом следующий, потом еще один. Перепрыгивать нельзя. Так… Наверное, горы тренируют, я иначе не умею. В общем, я не успел тебе это сказать. И не считал нужным раскладывать весь план. По сути, я его сам не осознавал, пока не полетел с трассы, как смятый фантик. Я просто сам увидел все это со стороны и понял, к чему шел. Весь план, задумки, настоящие желания в отношении тебя, как на ладони. Ясно увидел и понял. До этого не понимал. А ты… Ты сразу в отказ, — добавил обиженно.

У меня рот как приоткрылся, так и остался в этом положении.

— Теперь предложение достойное, я считаю, — выразился Гордей.

— Боже… — выдохнула я.

— Это “да”?

— Это… Это… Люблю тебя, дурака! Дурака прозревшего…

Я осторожно наклонилась, коснувшись треснувших губ Гордея. Даже тут вкус его крови, трещинка глубокая. Как бы мне хотелось каждую его ранку, царапинку и ссадину залечить!

— Любишь? — переспросил Гордей.

— Люблю. Очень… Я бы не пережила, если бы ты… Если бы с тобой…

Гордей с трудом и охами поднял руку и погладил меня по волосам.

— Обо всяких шарфиках и узлах думать не смей. Я тебе запрещаю. Слышишь? Запрещаю!

— Да-да…

— Хорошо. Вот так и надо. Ласковая Коброчка. Надо же… Укротил тебя…

Он выпустил несколько глубоких выдохов, выматерился:

— Смеяться больно. Хотел пошутить про то, что если бы знал, что нужно разбиться в лепешку, сделал бы это сразу, но что-то не могу сообразить, как это все… Сказать смешно…

— Ничего не говори. Тебе отдохнуть надо.

— А ты будешь…

Гордей не договорил, я подхватила:

— Буду ли я здесь, когда ты снова проснешься? Разумеется.

— Еще раз скажешь, что втюрилась в меня? У меня страх, что я усну и все забуду. Голова болеть начала.

— Если забудешь, я напомню.

— Точно?

— Точнее не бывает. А если посмеешь откосить и сделать вид, будто просто ударился головой и не предлагал стать твоей невестой, еще и припомню…

Снова осторожно поцеловала Гордея, он шевельнул губами, захватывая мои губы. Легкий поцелуй, едва заметный, но сколько в нем было чувств, искренности, я таяла, меня будто несло куда-то ввысь.

— В коридоре мои, да? — уточнил.

— Да. Твои. Позвать?

Я не успела сказать, что в коридоре Гордея ждут только его друзья, Мерзликин сам попросил:

— Дубину первым позови. Он спокойнее, плюс Грома настроит. Того пускать первым нельзя. Он не всегда контролирует свои эмоции и язык. Родителям пусть сообщат позднее.

— Откуда ты знаешь, что родители не ждут тебя в коридоре?

— Я бы очень удивился, если бы ошибся. Но я не ошибся?

— Да. Ты не ошибся.

Мне стало неловко. Вроде бы не мой проступок, но все равно немножко стыдно за других.

— Брось, это давно не трагедия для меня. Позови Дубину. Слышу, как они шумят. Зови скорее, пока этот цыганский табор не выгнали из больницы.

***

На следующий день мне осталось сделать только одно — приехать к Кириллу.

Я так и не нашла в себе силы посетить его после проваленной годовщины. Тогда мне было стыдно, страшно…

Как я только не корила себя за желание жить дальше, не понимала, что меня держит.

Валентин оказался прав: иногда броня тоски, в которую себя загоняешь, оказывается сильнее всех прочих чувств. Подкрепляемая тайными сомнениями и призрачным чувством вины, она не давала мне двигаться дальше.

Но теперь я чувствовала, что освободилась, что пора сказать ему: прощай.

— Спасибо тебе за все. Ты навсегда останешься моим первым. Без тебя не было бы меня такой, какая есть. Спасибо.

После меня к могилке Кирилла подошел Валентин, посидел немного, потом мы уехали.

— Мне кажется, я тоже отпустил его только что, — признался Валентин. — До этого не мог. И любил его, и хотел его жену, и постоянно мысли гонял, как бы это все… С червоточинкой. Знаешь, как говорят, иногда даже мысли о преступлении — уже преступление. Так и я… Но сейчас, как камень с плеч свалился. Теперь только приглядывать, чтобы другой тебя не обижал.

— Спасибо, — я смахнула слезинки. На сердце была легкая, но светлая грусть, а еще много мыслей о хорошем, от которых улыбка не покидала лицо. — Думаю, все будет хорошо. Мы справимся.

Глава 42

Гордей

Отходняк начался не сразу…

Я лишь позднее, на следующие сутки понял, как сильно влип. И с аварией, и с признаниями, и предложением.

Может быть, поторопился, а?

Наверное, я поторопился. От шока предложил, не иначе!

Но тем же днем ко мне наведалась мама. Цветы, фрукты, пожелания здоровья. Между фразами “Уверена, ты поправишься!” и “Мне нужно с тобой кое о чем поговорить…” прошло секунды три, не более.

Честно, я даже не удивился, что мама не заострила внимание на моем здоровье. Так всегда было: стоило мне поломаться, она лишь качала головой: “Сам виноват, Гордей! Кто просил тебя рисковать? Теперь пожинай плоды…”

— Гордей, твой папа рассказал мне кое-что. Признаться, я была поражена до глубины души. Но в то же время я знаю, что произошло всего лишь небольшое недоразумение, верно?

Мама подобралась поближе, накрыла мою руку своей, сжала пальцы и улыбнулась:

— Иван рассказал, что ты отказался от управления его фирмой. Более того, посадил в кресло генерального… любовницу. Фифу какую-то! — взмахнула рукой. — Уверена, ты всего лишь поспешил. Но, если поразмыслишь, как следует, то поймешь, как нехорошо подводить отца, который после стольких лет, наконец, признал тебя и оценил по достоинству! Он подарил тебе свое детище, ты же не будешь расстраивать папу, верно?

Мама улыбнулась с видом, будто мне было пять, и она объясняла, что папу расстраивать плохим поведением нельзя. Вот только мне давно не пять…

Мне кажется, я повзрослел рано и стал совершенно взрослым, еще когда бабы и деда не стали. Они мне были как родители… Без них я, имея и мать, и отца, чувствовал себя сиротой.

Потом появились друзья — они мне словно семья, теперь…

На сердце потеплело быстрее, чем я произнес про себя мысль: теперь у меня есть Коброчка. Влада…

Генеральная моих, мыслей, члена… Всего тела, в целом.

Пожалуй, даже сердца.

Я не из тех, кто признавал романтику и прочую чушь про влюбленное сердце.

Но отчего-то же мне стало так тепло? Всего лишь от мыслей.

Влада ждала меня в больнице. Узнала все и ждала…

А ее взгляд, дрожащие пальцы, слезы?

Слова…

“Мой хороший…” и такая нежность в прикосновениях! Убила наповал, просто убила…

Поразила меня в центр самого существа!

Окей, я сдался.

Устал, должно быть, строить из себя гордого и независимого.

Мыслями я только возле нее и вился, стоило это признать.

Авария же расставила все по своим местам.

Я так испугался, когда слетел с трассы. Испугался не за себя, испугался за Владу, что толком и не дал понять, насколько все, что между нами произошло, стало особенным. Не хотелось бы, чтобы она запомнила меня таким, каким я выставил себя, не желая поступаться собственной независимостью!

— Все же решится, Гордей? — снова улыбнулась мама. — Твое решение было опрометчивым, и…

— Нет. Все не так! — ответил я.

Именно сейчас, когда вокруг меня и Влады закрутились какие-то родительские интрижки, я понял, что вчера не поспешил и не сморозил глупость, когда сказал, что хочу видеть Владу своей невестой, а в дальнейшем — женой!

Все правильно я сказал, сделал…

Стоило только возникнуть на горизонте призрачной угрозе моей Коброчке, как я был готов поднять щит и просто мочить всех налево и направо, не считаясь с количеством жертв и не смотря, кто стоял передо мной. Родители влезли? Значит, их головы с плеч полетят!

— Во-первых, отец подарил мне эту фирму не от чистого сердца. Если бы родной сын не снаркоманился окончательно, ничего бы мне не перепало. И вчерашние заявления о какой-то невесте, спешно нарисовавшейся, наталкивают меня на мысли, что отец подсуетился не просто так. Явно захотел прыгнуть выше, подумывал о выгодном браке и считал, что я, обоссавшись от радости быть признанным сыном, сделаю все так, как ему хочется? И, конечно, ты сама… Твой миг славы, выхода из тени вечной любовницы! Да?

Лицо матери перекосило.

— Кажется, я попал в точку. Итак. Отец подарил мне фирму. Теперь я — ее владелец. В кресло генерального я посадил достойного сотрудника. Самого лучшего. И ты ошибаешься, назвав ее моей любовницей. Это моя невеста и будущая жена. Поэтому будь добра… Уважительнее! — рявкнул так, что мама вздрогнула и покачнулась на стуле.

— Что… Но, Гордей…

— Говорят, дареному коню в зубы не смотрят. Но, я, блин, посмотрю так, будто я долбаный лошадиный стоматолог. И если увижу, что подарочек мне боком выходит, швырну этот презент обратно. Оставьте в покое Владу, и точка.

— Ты не можешь швыряться подарками отца, Гордей! Не можешь…

— Могу. Я зарабатываю на своем бизнесе в разы больше, а ты… Ты ни разу даже не сказала, что гордишься мной и моими достижениями, — усмехнулся горько.

— Я горжусь. Я очень…

— Плевать, в целом. Свое слово я сказал. Делайте выводы… Передай отцу, пусть перестанет мутить воду. Или я обрываю все связи с вами, забираю Владу и закрываю эту дверь.

— Ты не можешь… Мы же семья.

— У меня будет семья. Надеюсь, очень скоро. И, если я что-то понял в этой жизни, то свою семью… не дают в обиду. Никогда. Никому. Жаль, что ты так этого и не поняла.

***

Позднее

— Скажите, доктор! Долго мне еще тут лежать и все прочее?

Врач, совершавший обход, посмотрел на меня удивленным взглядом.

— Вы же ускорить процесс выздоровления можете, да? — продолжил я напористо.

Доктор попятился к двери.

— Любые деньги, док! Поставите меня на ноги за неделю, и я…

Вжух!

Внезапно врача за шиворот выволокли из палаты. Я даже привстал на постели, насколько это было возможно, чтобы понять, кто это такой наглый. В принципе, мог бы этого не делать, а просто догадаться: если кто и мог швырять людей, будто соломинки, то это Дубина.

— Аааа… Здорово! Проходи.

— Хватит смущать людей, Гордей. Ты пострадал серьезно, вот и лечись планомерно, без спешки. Иначе срастется нога криво, станешь хромоногим и красотка тебя кинет… Стремно будет ей рядом с хромоногим ходить!

— Смеешься?

— Нет, — ответил серьезно.

— И ты туда же. Я и без твоих подколов себе места найти не могу. Кругом сволочи кружат, бляди, коршуны в стаи сбиваются, Влада моя там одна, а я здесь… жирею от безделья! — выдал в сердцах.

— Не переживай, мы с Громом присмотрим. В обиду не дадим, — пообещал Дубина.

— Хорошо. Только за Громом… Глаз да глаз нужен. Моя Влада — красотка, а у этого пиздюка бессовестного слюни до колен могут повиснуть и…

— Ааа, не переживай за это! — рассмеялся Дубина. — Наш друг себе другую проблему нажил, теперь будет вертеться, как уж на сковороде. Знаешь, что замутил?

— Нет. Говори!

— Помощницу свою обидел. Она в ответ ему рожу трусами вытерла… Грозится, будет увольнять, но я же знаю, что он без Виолки, как без рук. Такой блядский треш, я чуть не обоссался от смеха… — признался друг и в красках рассказал, до чего довел Грома его язык и беспардонная манера общения.

Я с трудом охал и ахал, не в силах смеяться.

— Одного понять не могу, зачем ты сам влез?

— Баба сочная, яркая.

— Ктоооо? Помощница Грома? Не смеши…

— Говорю тебе, яркая. Ну, для тебя, зацикленного на своей будущей невесте, все бабы мира померкли, а я тебе говорю, как знаток… Баба, которую Гром обидел, что надо, — закивал довольно, сверкнув глазами.

— Только не говори, что ты соперничать с Громом будешь за нее.

— Почему бы и нет? Пусть не расслабляется.

— Серьезно? Или просто чтобы Грома побесить…

— В процессе выясним, — пообещал Дубина. — Поправляйся, дружище. И да, к тебе посетители. Вернее, посетительница. Угадаешь, кто?

— Понятия не имею, — ответил скупо, стараясь не выдавать, как стремительно забарабанило сердце, зная, что сейчас войдет Влада, и…

Влада вошла, я понял: самый прекрасный день в моей жизни случился, когда туфелька, запущенная Коброчкой в мою сторону, просвистела в сантиметре от моего уха.

И, клянусь, это только начало…

Эпилог

Эпилог

Гордей

Спустя несколько месяцев

— Какая кроха! — присвистнул я. — Маленький человечек! Голова, тельце, а это… Это его писюн! Пацан, да?

— Это рука, Гордей! — ответила со вздохом Влада.

— Писюн, говорю тебе!

— У ребенка не может быть такого огромного писюна!

Наш спор прекратил специалист узи:

— Вы неправы оба. Это точно не писюн, но и не рука. Малыш двинул ножкой. Владислава, будьте так добры, перевернитесь немного, посмотрим. Может быть, на этот раз нам удастся определить пол?

Влада немного шевельнулась на кушетке.

— Замечательно. О, как хорошо! Вот так, да… Да…

— Что да-да? — не выдержал я. — Ну?

— У вас будет девочка, — с улыбкой ответил врач.

Я подскочил, подошел к экрану.

— Да ладно!

— Да.

— Стопроцентно?

— Да. Девочка. Ясно видно.

— За слова отвечаете? — прищурился.

Девушка за аппаратом узи странно икнула, Владислава зашипела на меня:

— Гордей, прекрати! Подай мне салфетки. Нужно вытереть гель с живота. Слева от тебя. Слева, Гордей.

— Вот это — слева от меня. А так, как на меня смотришь ты, это справа от меня.

— Без разницы. Подай салфетки, мы опаздываем! У меня вот-вот начнется конференция! — нахмурилась Влада.

— Подождут. Ты же генеральный.

— Пунктуальность — вежливость королей.

— Тогда ты среди всех королев — королева!

Вышли из кабинета, немного нервничая, все еще волнуясь. Уже пятый месяц беременности Влады, но я еще никак не свыкнусь с мыслью, что скоро стану отцом.

Иногда мне это все кажется прекрасным сном. Даже страшно немного, вдруг проснусь, и все растает? Но щипки не помогают проснуться, значит, я точно не сплю и в реальности счастлив.

***

— Кажется, я что-то забыла, — пробормотала Влада, проверяя сумочку перед тем, как вылезти из машины.

— Забыла.

— Что?

— Поцеловать меня, сказать, что любишь меня и счастлива! — заявил я.

Влада рассмеялась, потянулась ко мне, обняв за шею.

Я нашел ее сочные, пухлые губы своими, поцеловал тягуче, запустив в горячий ротик невесты язык.

— Аааах, Гордей. Это незаконно! Ты… Ты нарочно меня отвлекаешь перед важной встречей.

— Вся такая деловая. А как же сказать, что рада.

— Я-то рада, но вот ты… — задержала дыхание и отстранилась. — Ладно, поговорим позднее. Мне пора.

— Стой! — задержал ее за узкую ладонь. — Ты что, обиделась?

— Кажется, ты ждал мальчика, но у нас будет дочка.

— Бл… — ругнулся. — Я же прикалывался. Просто шутил, чтобы разрядить обстановку! Мы так долго ждали этого момента… Теперь, наконец, оторвешься, закажешь спальню в нужном цвете и все-все остальное, чтобы получилось идеальное. Ну же…

Моя генеральная захлюпала носом, расплакавшись.

Я снова выругался:

— Что ты, Коброчка? Я безумно рад девочке. Теперь у меня будет не одна, а целых две Коброчки, представляешь?

— Укушу тебя! — пригрозила Влада и, действительно, клацнула меня по нижней губе, прокусив.

Поцелуй получился страстным, жарким, мне захотелось развернуться на парковке, дать по газам и увезти невесту, продолжить начатое.

— Опаздываю, Гордей!

— Босс никогда не опаздывают, они задерживаются, — ответил, часто дыша.

Но, зная, насколько обязательная и исполнительная Влада, заставил себя отстраниться и посмотреть в ее глаза, затуманенные от желания.

— У нас будет дочка, — сказал с улыбкой, от которой в любой момент могли треснуть щеки. — Твоя миниатюрная копия. Я обалдеть, как счастлив. Я…

Влада замерла, прислушавшись. Мне кажется, она поняла, что я собрался ей сказать, на несколько секунд быстрее, чем с моих губ сорвались те самые слова:

— Люблю тебя. Люблю…

— Боже…

Влада сама притянула меня к себе за шею, начала целовать, погружая в пучину сумасшествия.

— Мне стоило забеременеть и узнать, что родится дочь, чтобы услышать эти слова от тебя! Сущие пустяки, не правда ли?

— Я всегда выбираю самый подходящий момент, да?

— О да… У меня трусики стали жутко мокрые, а впереди длинная конференция.

— Отложим? — потянулся за новым поцелуем.

— А-а-а, — опустила пальчик на мои губы. — Кто это у нас такой непослушный?

— Кто? — удивился.

Пальчик Влады скользнул ниже по шее и ткнул острым коготком в мою грудь.

— Плохой Гордей. Очень плохой… — улыбнулась мне многообещающе. — Накажу.

Ох, черт… Как давно я ждал чего-то подобного! Обожал, когда моя ненаглядная седлала меня с видом превосходства и брала под самые яйца, ууу… Ошизеть просто, как я возбудился. Сколько часов до вечера? Еще так далеко! Надо срочно скоротать эти часы!

***

Работа не работалась. Приличные мысли в голову не шли, как бы я ни старался.

Решил скоротать время с друзьями.

— То есть, твоей Владе не нравится, когда ты называешь ее Коброй, и ты… эээ… Ты не придумал ничего лучше, как сделать татуировку с двумя змеями на предплечье? — поинтересовался Дубинин, с легкой усмешкой наблюдая за тем, как мастер набивал мне чернила.

— Он просто хочет, чтобы Влада его бортанула перед самой свадьбой. Вот я поржу! — на миг оторвался от планшета Громов.

— Ха. Ха. Смешно! По себе судишь, что ли? Если тебя девушка кинула, то меня невеста не кинет. НЕ-ВЕС-ТА! — разделил по слогам. — Чувствуешь разницу?

— Он не понимает разницы. Он скотина бессовестная и в понятиях не силен. Язык мелет, что хочет. За что постоянно и отхватывает, — отозвался Дубина, прихлебнув пива.

— Кто бы говорил. У тебя вообще берега отсутствуют! — заскрипел зубами Громов.

— Сам виноват.

— Я? Кто влез! В очередной раз! Ты…

— Ну, влез, и что?

— Ты не дубина. Ты — бревно! Желаю, чтобы тебя на щепки размолотило однажды. О, как я этого желаю! Я просто этот момент — щелк, блять, и в рамочку. В транспарант, в баннер, на главном проспекте!

Громов вскипел и покинул мастерскую, бросив напоследок:

— Тату — шик, девочкам привет. Я ушел!

Через секунду раздался рокот байка, Гром умчался.

— И зачем ты его достаешь? — поинтересовался я. — Видишь же, кипит! От скуки? Гром прав… Тебе слишком легко бабы достаются. Надо, чтобы и ты побегал.

— Так же, как ты или Гром? Неааа, — довольно протянул Дубина. — Девочки меня любят сами. Я просто само обаяние. Воспитанный, сдержанный, мечта всех женщин.

— Пффф… Не всех! Как минимум, двух девушек я знаю, что по тебе не сохнут. А там, где две есть, там и третья нарисуется, и вот тогда ты попляшешь…

— Да-да, — кивнул Дубина и начал писать кому-то.

— Что делаешь?

— Пишу кое-кому. Предупрежу, что Гром на кипятке. Хы!

— Я тебе сейчас этот телефон в одно место засуну. Не лезь к Грому… Дубина, я тебе реально говорю.

— Да кто лезет? Кто лезет?! Я просто по-дружески. Вот я тебе друг? Друг. Значит, твоей Владе я — кто? Тоже друг. Проведи аналогию с Громовым и его мамзель…

— Но вот только к этой мамзель ты подкатывал. И, положа руку на сердце, если бы ты к моей Владе подкатывал, я бы бесился не меньше Грома. Понял?

— Ладно, проехали! — лениво ответил Дубина. — Гром прав, тату — шик, но будет ли рада Влада?

— Это же в честь нее. Обрадуется, конечно!

Ну, посердится немножко, пожурит меня, отжарит…

Ооох, чувствую, кипяточек меня ждет за подобную выходку!

Безумно люблю ее, Коброчку свою…

***

Влада

Мы с Гордеем сыграли свадьбу, когда я уже была на шестом месяце беременности. С учетом того, как пришлось восстанавливаться Гордею, налаживать отношения с семьей, это получился самый ранний срок.

Мерзликин поставил на место своих родителей, четко дал им понять, чтобы они не лезли к нам. Кажется, смирились, поняли, что Гордей давно вырос и живет своей жизнью. Даже на свадьбе они появились…

С моей стороны были и мама с отчимом, и Ива с Иваном и детьми. В числе приглашенных были кое-какие близкие со стороны Кирилла, пришла даже его мама. Наши отношения возобновились не сразу, думаю, большую роль в налаживании связей сыграл Валентин, который, к слову, был не один, но в компании девушки миловидной внешности. Она намного младше него, но парочка смотрелась гармонично. Кажется, мой близкий друг и дядя моего первого мужа выглядел счастливым.

Бросок свадебного букета вышел именно таким, каким я его представляла. Букет поймала именно та самая девушка, о которой я думала перед свадьбой.

Гордей переглянулся с другом, второй друг рассмеялся, начались шуточки о том, кто же больше попал. Потом Гордей утянул меня танцевать.

— Как ты? Не устала? — спросил с заботой, обняв.

— Скоро пойду переодеваться во второе платье, более облегченное. И другие туфли.

— Я тебе помогу! — заявил любимый, теперь уже муж, с аппетитом, от которого мое счастливое сердце екнуло и забилось в груди.

— Ты мне уже утром помогал. И в обед… И снова хочешь “помочь”? Оставь свои силы на первую брачную ночь, супруг!

— И на первую брачную ночь останется. Я лишь переживаю за тебя. И ох, какие у тебя туфли. До сих пор… Все, марш переодеваться и переобуваться! Сегодня, кстати, я буду тебя наказывать… — пригрозил муж, шлепнув по попе.

— Укрощать собрался? Снова?

— Никогда не устану.

Content

Лакс Айрин Укротить Генерального

Укротить Генерального