Артем Лукьянов

Звездный Патруль. Книга XIV. Неравный поединок

Пролог

В сущности Звездный Патруль — это организация, в основе которой лежит неудержимое стремление к идеалу. Идеалу не в чем ином, как в чести, законе и порядке. Каждый выпускник Академии принимает присягу, где клянется блюсти Конвенцию, даже ценой собственной жизни. Эта жертвенность, воспитанная с самого юного возраста, предопределяет его путь, как истинного офицера Патруля. Он всегда готов бросить вызов и принять его, если таким образом хоть на миллиметр приблизит исполнение своей клятвы. Прошу вас всех не забывать об этом и с честью нести знамя Звёздного Патруля невзирая ни на какие трудности и препятствия.

(Из выступления Адриана Фьюри перед офицерами 1-го выпуска Высшей Академии на Фомальгаутах)

За тысячи лет человеческой истории ничего ровным счетом не изменилось. Когда политические разногласия заводили в тупик, в дело вступали военные. Человечество уже ни раз оказывалось на грани существования. В те далекие времена, когда люди населяли лишь одну единственную планету, выживание могло вообще показаться неким чудом. Только пережив по настоящему ужасную Войну Цивилизаций 90 лет тому назад люди словно внезапно и по-настоящему что-то такое осознали. Результатом этого «озарения» явилась Конвенция, которая прямым текстом запрещала любые космические схватки в звездных системах с обитаемыми колониями или станциями. Уже 90 лет нарушителей жестко и нещадно карали за преступления этих норм. Случались конечно и проколы. Подобный произошел на Альхене совсем недавно, где гарант соблюдения Конвенции Звездный Патруль самолично нарушил ее, эскалировав ситуация до прямого космического противостояния. Результатом же стало вмешательство синтов из самого Арктура. Совет Сектора Ориона был отстранен на время разбирательств, которые закончились по сути заметанием проблемы под ковер, чтоб глаза не мозолила. Однако прилет огромного по габаритам и мощности крейсера-ганшипа класса «Меридиан» быстро остудил горячие головы враждующих сторон. Благодаря этому удалось нормализовать ситуацию в самом густозаселенном Секторе освоенной части Галактики. Зато случившаяся позже трагедия, произошедшая в Туманности Розетка с крейсером Патруля «Горизонт», грозила перерасти в самую настоящую звездную войну. Тогда присутствие синтов с Арктура и внезапное цивилизованное предложение представителей Терра-Новы провести поединок чести вывели ситуацию из, казалось, очередного безвыходного тупика. Как правило для капитана, решившегося на столь смелый и отважный шаг, это открывало двери к славе и почету, собственно так же как и для принявшего вызов. Вот только дальше хорошие новости для смельчаков заканчивались, потому что один из них или умрет за не совсем свои личные интересы и амбиции, или же сдастся победителю, покрыв навеки свое имя позором.

Впервые за почти 40 лет жители и гости Аламаха могли наблюдать удивительную картину. Покоившийся будто на привязи большой 200-тысячетонный звездный крейсер Патруля пришёл в движение. Его обтекаемый подобный некой мифической 6-крылой птице силуэт на некоторое время закрыл собой такую далекую физически и, вместе с тем, такую близкую зрительно Туманность, которая по привычке радовала глаз жителям станции-столицы. Глядя на медленно плывущего в док для известных уже всей Галактике приготовлений этот исполин производил то самое горькое чувство, как от уходящей в прошлое эпохи мира и стабильности. Никогда за все 40 лет своего дежурства крейсер «Нео» ни разу не приближался к Аламаху так близко для того, чтоб улететь вскоре так далеко. Что ждало его впереди: слава или позор? Ответ на этот вопрос могло дать только время.

Шейна Стил с грустью наблюдала за плывущим за окном исполином. Ее карьера хронографа после той злосчастной экспедиции уверенно шла под откос. Максимум, на что она могла рассчитывать, это озвучка на пару с ИИ в каком-нибудь музее или картинной галерее. Однако от одной мысли об этом ей становилось больно. Шейна выживала. Барахольщик оптом скупил все ее ультрамодные наряды, которые не вернули ей и трети за них в свое время уплаченного. На очереди был ее хроно-дрон и серебристый круглый предмет, похожий на гранату эм-ку.

В гости Шейна никого не ждала, однако проектор внезапно ожил, и на экране возникло неизвестное ей доселе лицо.

— Мэм… Шейна? Шейна Стил? … Меня зовут Танкройт. Я представляю интересы семей Юнгли и би-Скалтонов… У меня для вас есть кое-что. Разрешите войти.

Шейна удивилась этому раннему визитеру, но немного подумав решила впустить. Тем более, что семью Юнгли, как собственно и самого Романо, она очень хорошо знала.

Вошедший мужчина был статен, строен, высок и очень модно одет. Его вьющиеся волосы были красиво уложены на бок, а голубые глаза излучали благорасположение и позитив. Да, и его голос Шейне показался весьма приятным даже немного бархатистым. Она предложила ему сесть за столик в гостиной комнате. Из ниши выехал графин с каким-то оранжевым напитком и пару бокалов.

— Танк… Танкройт… — пыталась Шен вслух перебирать знакомые ей имена, но никто с похожим даже близко ей на ум не приходил.

— Мэм… Можно просто «Тэнк» … Вы меня не знаете. Зато я знаю вас… И у меня есть некоторая информация, которой я с вами поделюсь в обмен за кое-какую откровенность с вашей стороны… Я готов, если потребуется, вам заплатить — начал было гость, посматривая на Шейну, как бы немного снизу вверх, будто заискивая.

— Хм… Хорошо — сухо ответила она, решив воспользоваться столь заманчивым предложением.

— Некто Романо Юнгли исчез с той самой экспедиции, в который вы принимали непосредственное участие. Представители Патруля опубликовали на инфо-портале предварительные результаты. Так вот никто в числе погибших там не значится.

Тэнк сделал паузу и отпил из бокала, который наполнила Шен, чтоб угостить его.

— Эреми би-Скалтон, пара-биолог, так же участвовавший в экспедиции, не вышел на связь. Его родители, как и он сам, носители весьма именитой фамилии. Они уже на уши весь Сектор поставили. Однако, как и в случае Романо, Звездный Патруль молчит.

Шейна ничего этого не знала, потому что с Романо с тех пор ни разу и не общалась. Ей было стыдно даже вспоминать ту экспедицию. Тэнк же глянул ей в лицо и поймал этот ее задумчивый взгляд.

— Мэм, может вы что-то помните?

Шейна слегка замялась, хотя по сути она ничего особо и не помнила. В памяти были какие-то нарезки, будто слайд-шоу: на корабле, разрез, в номере, разрез, в постели у Романо, разрез, забирает спасательный корабль. Кое-что из разговора с бывшим она конечно помнила. Тот, вроде как, замириться с ней хотел. А, вот, как потом очутилась у него в постели да еще и голая, уже не помнила. От тех событий, похоронивших ее карьеру, в воспоминаниях у нее остался лишь стыд. Зато она вспомнила о необычной гранате, которую нашла в хроно-дроне. «Хм… А не продать ли ему дрона и эту штуковину. Барахольщик обдерет, как липку, а этот Тэнк вроде состоятельный».

— Я помню мало, к сожалению… Последствия гиберниоза — начала она. — Последнее, что сохранилось в памяти — это голос ИИ некоего спасательного судна, то ли «Вегер», то ли «Венер» … Там еще какой-то номер был… На «01» начинался… Сейчас вспомню…

— 011? — спросил Тэнк, весьма просияв в лице.

Шейна от удивления широко открыла глаза и кивнула головой:

— Да. Точно… Откуда знаете?

Гость тут же пояснил:

— По моим добытым данным именно 011-ый совершил экстренный полет на Стелла-Нера через неделю после старта экспедиции… «010», «011», «012», «013» и так далее — это спасательные беспилотные корабли Патруля класса «Вегер». Первых два символа «01» — это внутренний код КСП «Аламах». Их основное назначение — зачистка опасной зоны и спасение выживших в случае ЧП… Шейна, вспомните, кто еще кроме вас был на спасательном шаттле?

Однако для нее вспомнить хоть что-то, кроме этого давящего на мозг голоса ИИ, было делом весьма затруднительным. Она отрицательно покачала головой. Тэнк словно ничему и не удивился. Зато кое-что решила для себя прояснить сама Шен:

— Тэнк, а зачем вам это все? Вы сыщик?

Он утвердительно кивнул головой

— Один из лучших, мэм… Меня наняли, чтоб найти Романо и Эреми любой ценой, живыми или мертвыми. Есть и другие инструкции, но я о них пожалуй умолчу, да и вам спокойнее будет — на последней фразе Тэнк весьма мило улыбнулся, словно сказал какую-то легкую шутку.

Шейна же весьма быстро догадалась, что за сфера деятельности у ее гостя. «И имя твое не настоящее».

— Возможно вас заинтересует это — она встала и повернулась в сторону подплывшего хроно-дрона, который все это время прятался и снимал.

— И это тоже меня заинтересует, мэм. Ведь он нас записывал? — улыбнулся Тэнк и тоже привстал.

Шейна замерла на мгновение. Она хотела показать серебристый шар, который совершенно не помнила, как у нее оказался и для чего был нужен.

— Хм… Хроно-дрона тоже вам… продам, если хотите — немного неуверенно и даже с опаской произнесла Шен.

Тэнк принял из ее рук круглый шарообразный полимерный предмет и тут же сел на свое место, будто все остальное для него было совсем не важно. Это благотворно подействовало и на саму Шейну. Она успокоилась и так же присела. Тэнк с изучения предмета переключился на саму хронографа.

— Вы, мэм, в эфире совершенно другая. Я люблю шоу с вашим участием… Я на нем отдыхаю… Однако в реальности вы гораздо более скованная, замкнутая и спокойная, что весьма неожиданно.

Шейна отвела взгляд в сторону и грустно вздохнула:

— Это не так… Просто сейчас у меня черная полоса в жизни. Нету причин для радости.

Танкройт понимающе закивал головой. Шен вскользь заглянула ему в глаза. Она немного боялась этого человека, хотя он ни словом ни действием никак не потревожил ее. Просто Шейна именно по его недомолвкам поняла, что он крайне опасный тип, если его потревожить. Тэнк же сделал вид, что ничего не заметил и вернулся к круглому серебристому предмету.

— Очень интересно. Это самоделка весьма хорошего качества. Штука не фатальная, но оглушить на несколько минут вполне может — разглядывал с интересом вещицу Тэнк.

— Да. Я отчего-то знаю, что это граната — сухо прокомментировала Шен.

— Это «резонатор», мэм — улыбнулся Танкройт. — К тому же многоразовый, что особенно ценно.

— Пусть будет так — отмахнулась Шейна.

— Я ее у вас куплю вместе с дроном. Просто назовите цену — все с такой же милой улыбкой посмотрел на нее Тэнк.

Сказать, что Шен удивилась — ничего не сказать. Она на мгновение потеряла дар речи. За время своей жизни в «позоре» она уже привыкла, что каждый барахольщик выкручивал ей руки, чтоб сбросить с цены максимум и выкупить за бесценок то, что доставалось за большие деньги.

— А разве вы не хотите что-то еще узнать? — зачем-то спросила Шен, пребывая все еще в легком приятном шоке и не веря в происходящее.

— А я уже все узнал… 011-ый среагировал на СОС сигнал «Откровения», значит во время экспедиции произошло ЧП… Раз вы прибыли на нем, значит он произвел поиск и сбор всех с экипажа, включая останки и трупы. Выживших должен был доставить в мед-центр, но высший уровень биологической опасности внес свои коррективы…

Тэнк прервался, не договорив. Он смотрел прямо в глаза хронографу и о чем-то думал. Шен отчетливо видела это по его мимике.

— По моему скромному мнению вас отправили на Фобию для коррекции. Видимо торопились, поэтому сделали все быстро и грубо… Поэтому в голове слайд-шоу… Гибернизация тут не причём. Слишком мало времени вы пробыли в ней, чтобы ощутить последствия… Хотя, к сожалению, ни доказать, ни опровергнуть мои слова практически невозможно… Считайте, что это небольшой бонус к моей финансовой благодарности вам, мисс Стил.

Шейна побледнела от услышанного. Жутко было даже думать о таком.

— А как же Романо и этот… Эреми? … Они выжили? — спросила Шейна.

Тэнк вздохнул, похлопал себя по коленям и встал.

— Мое дело еще не окончено, но я знаю теперь совершенно точно, за кем или чем следовать… Вам большое спасибо!

Гость очень быстро покинул ее, забрав с собой хроно-дрона и гранату. Шен же в итоге получила даже немного больше, чем хотела.

На перепутье

Тогда на рубеже XXI и XXII веков людям казалось, что они совершили огромный скачок в медицине, научившись выращивать органы и части тел из стволовых клеток в промышленных масштабах. Казалось проблема всех калек и инвалидов решена раз и на всегда. Однако дорога оказалось ложной. Путь привел в никуда. Несмотря на все удачные клинические испытания с течением времени эти ново-выращенные органы быстро старели, отторгались, вызывали сильнейшие боли у пациентов со смертельными исходами. Та ошибка ученым дорого обошлась всем. По сути человечество потеряло почти сотню лет из-за войн и катаклизмов, чтоб наконец найти правильный путь уже на рубеже XXII и XXIII веков. Однако новый путь оказался тернист и невероятно сложен. Потребовались годы кропотливых исследований на умирающей Земле, на первых колониях Луны и Марса с внеземными материалами, чтоб прийти к тому с чего все начиналось — к стволовым клеткам. Лишь только благодаря тому, что ученые тогда не опустили руки, но продолжили исследования в, казалось, так же тупиковом направлении все же нашли единственно верный способ лечения почти всего и вся. Инкубаторами для роста органов и частей тела стали сами пациенты. Именно внутри них, подобно ящерицам и змеям, благодаря новейшим технологиям пробуждались спящие силы клеток для репродукции того, что утрачивал организм.

Сейчас в середине XXVI века я со все ответственностью заявляю, что те исследования еще не окончательны. Они имеют продолжение. Организм человека может и должен не только репродуцировать отмершее или пораженное, но и производить все, что ему нужно для жизни в агрессивном космическом пространстве и взаимодействовать со своим неживым технологическим окружением посредством собственно выращенных живых имплантов.

(Из исследовательской работы. Саохин Мо. Аламах. 2550`)

Разговор по душам

ИИ клиники Патруля на Аламахе сообщил об окончании расчетов как-то слишком буднично, для тех анализов и материалов, что он вложил в сам отчет для оценки. Саохин Мо, пробежав по выводу глазами, от удивления даже присел в кресло-ковш в своем кабинете, так и не покинув его, чтобы выпить утренний кофе в столовой мед-центра и поздороваться с остальными сотрудниками. Желание зарядиться тонизирующим напитком ушло на второй, а то и третий план. Перед его глазами, словно эдемский рассвет после красной ночи, рисовалась удивительная картина предстоящего открытия. Впервые фактически у него в комплексе пациент-симбионт не просто регенерировал себя, как и другие ему подобные, но вырастил и вживил имплант.

— Ох! Ну, ничего себе! — выдохнул Саохин, ухватившись обоими руками за голову. — Это ж прорыв в медицине! Нужно срочно приготовить доклад Совету! … Возможно этот пациент из той группы, что проходили спец-программу. Регенерация, нейро-способности — это ладно… Но выращивание имплантов прям внутри тела — это что-то новенькое!

Все еще не веря тому, что он видел своими глазами, Саохин поднял архивы и вывел на проекцию записи журнала излечения пациента «Бродерика Новена» за каждый день. На глаза тут же попались первые ласточки в виде тончайших нано-нитей, которые появились из ладони пациента и подключились к общей системе мед-центра.

— Потрясающе! Это не мы к нему подключились, а он к нам! … Ох! Боюсь, то что я тут вижу, немного не мой уровень! Как бы проблем потом не поиметь… Надо бы вначале Фандору рассказать.

Саохин попросил ИИ приготовить выжимку из полного отчета с конкретными фактами произошедшего и их последствиями. Сам он переключил связь на «Раму» и, наложив гриф «секретно», закодировал и отправил доклад на «Эпсилон 4» по квантовой связи. Однако быстрого ответа он не получил. Саохин слегка вздохнул. «Может все это для них уже не ново?». Он встал с места и без особой радости отправился пить кофе.

Ответ от Фандора Гезье пришел намного позже и был ожидаемо куда более приземистым и без-радужным. Однако дочитать Саохин его не успел, потому что был потревожен входящим запросом на соединение. Он принял его незамедлительно. На экране появилось лицо самого Фандора. Тот сидел в кресле, подобно и самому Саохину.

— Привет Саох… Извини, что сразу не ответил… У нас тут реально просто грандиозные вещи сейчас… Не могу тебе рассказать всего по понятным причинам… Я бегло пробежался по твоей докладной и не нашел ничего эдакого… Симбиоз может иметь побочку в виде странностей при регенерации органов и конечностей… Мы такое не раз наблюдали. Сложность тут в управляемости и контролируемости процессов, понимаешь?

Саохин смотрел на Фандора, не отрывая глаз. Он, несмотря на такое «грустное» начало, все еще надеялся, что тот его порадует.

— Вот эти твои нано-нити… Это очень похоже на сбой в регенеративной программе самого симбионта… Уверен, что сам пациент вообще не в курсе, что его симбионт вытворяет такое. Тебе как именитому ученому-парабиологу должно быть это все известно не хуже меня.

Теперь уже молчавший Саохин совсем загрустил. «Эх, Фандор, ты даже мой короткий отчет до конца не посмотрел».

— Нано-нити — это далеко не все… Посмотри, что он вырастил в левой руке… Та полость и такие же точно нано-нити, но в виде обмотки лучевой кости… Это ж ЭМИ-катушка в чистом виде! … Классический имплант для аккумуляции энергии! Как у технов! — возмутился он невнимательности своего «патрона».

Лицо того на экране даже не дрогнуло, не поменялось в выражении, словно Саохин не приоткрывал завесу чего-то нового доселе мало-изученного. Фандор терпеливо дослушал его, но в конце лишь покачал головой, якобы входя в положение собеседника, и подытожил:

— Послушай Саох. Поверь мне мы на Эпсилоне с подобным провозились не один год… Эти симбы на столько индивидуальны у каждого человека-симбионта, что запустить нужную нам реакцию, подкорректировать или остановить ее — нереально… Эти Черви, они себе на уме! …Ты как ученый должен понимать, что с таким материалом плодотворно работать просто невозможно.

— Но ведь у меня был пациент, который все это смог сам! Он ведь сделал такое не по прихоти, а по причине некой внутренней нужды или необходимости! — не терял надежды Саохин достучаться.

Правая ладонь легла на лицо Фандора. Голова чуть опустилась и медленно покачалась из стороны в сторону. Он снисходительно улыбнулся, вздохнул и снова высказался:

— Выращивание имплантов внутри тела, как органы — это замечательно и восхитительно! … Я рад, что ты получил столь внезапный и весьма интересный результат так легко и неожиданно, но…

Фандор многозначительно умолк и снова вздохнул.

— Тот пациент… Это артефакт-ренегат… Свои таланты он уже направил во вред. Его должны были аннигилировать, но из-за какого-то там упущения, приговорили к Фобии… Ему выпилят мозги и отпустят… Ну, если хочешь с ним повозиться после всего, что я тебе озвучил, забирай себе и ковыряйся… Тебе нужна моя резолюция? Дам ее… Но не потому, что вижу перспективу… Ее-то как раз я совсем не вижу, потому что ее там нет, поверь… Ты получишь зеленый свет, как мой старый добрый друг… Возможно ты совершишь какое-то открытие и удивишь меня. Кто знает.

— Да, но для такого рода полноценных исследований нужно будет оснащение новой чистой комнаты, лаборатории, возможно дополнительных палат — перешел Саохин на более «чувствительную» тему.

На это Фандор лишь развел руками:

— С этим помочь не могу, извини… Мне на куда более масштабный и перспективный проект нужны средства, которых нет… Сам буду просить у Совета.

Саохин молчал. Он был подавлен и «разбит». Утро, начавшееся с предвкушений и перспектив, закончилось вечером разбитых планов и надежд.

— Не унывай… Я запрошу у Совета допуск для тебя к нашим исследованиям на «Эпсилоне» по симбиозу. Это сэкономит тебе время и нервы. Ты сам увидишь, что мы подобное уже наблюдали — улыбнулся Фандор, да бы приободрить совсем упавшего духом приятеля.

Саохин лишь кивнул головой. Его все еще не отпускал этот пациент и его симбионт. «Ладно. Вернут его с коррекции, возьму себе на опыты».

Лайтон би-Моль

Новость о вызове на дуэль самим Вагулом Серпински застала Лайтона би-Моля, когда он выступал перед курсантами-выпускниками Высшей Академии на Аламахе. Сказать, что его это шокировало, ничего не сказать. На время он даже потерял дар речи и был вынужден взять паузу. Но после передышки, не смог продолжить в нормальном режиме и перешел на общение через нейро-канал и усилитель. Благо, что имидж Лайтона, как «легендарного» капитана самого большого крейсера «Нео», был на высоте, и курсанты не обратили на странности особого внимания. Ирония заключалась в том, что именно сейчас он объяснял вчерашним курсантам особенности и нюансы Конвенции, выгоды и пользы от поединков для разрешения дипломатически неразрешимых проблем. Закончить свое выступление перед аудиторией он планировал раньше, но прилетевшие вопросы от выпускников, примет ли он вызов, существенно нарушили его планы. По сути Лайтон стал заложником собственной популярности. Свое «конечно» он выпустил на выдохе, сопровождая это широкой белозубой улыбкой, хотя внутри у него все кричало и стенало. «Какой из меня дуэлянт!? Я лет 100 бластера в руках не держал!». Однако уже спустя пару циклов он не мог нарадоваться, что все так удачно обернулось для него. Ведь Совет Патруля выдвинул свои условия поединка — бой на крейсерах. Вот тут-то Лайтон и «расцвел». Его крейсеру «Нео» во всей Галактике на данный момент не было равных по дальнобойности. Парные тяжелые рубиновые пульсары могли запросто сжечь любой существующий крейсер до того, как тот полностью идентифицируется на радаре. Для этого даже не нужно было каких-то особых навыков, опыта или знаний. Однако и этот «радужный» период продлился не долго.

Никогда в жизни ему не было так страшно, как в тот день, когда он узнал о месте поединка. Туманность Розетка своими плотными газовыми образованиями сводила на нет все основные преимущества сверхдальних рубиновых пульсаров «Нео». А ведь он, Лайтон, бахвалился, поднимал шутливые тосты в кругу своих друзей и подруг, в окружении своего уважаемого семейства би-Молей. Все это было для него неким смешным и веселым эпизодом из приятной жизни главного столичного звездного капитана. Еще 2 недельных цикла тому он выступал в Высшей Военной Академии среди курсантов-выпускников, будущих капитанов. Рассказывал о том, что такое честь, мужество, братство. У него в уме после всего этого «стресса» пережитого прошлой ночью все еще крутились собственные слова о том, каким образом обеспечивается безопасность самого главного Сектора освоенной части Галактики. Лайтон би-Моль был тем самым капитаном-счастливчиком, кто не запятнал честь своего комбинезона с гравировками Звездного Патруля неудачной авантюрой в системе «Альхена». Тогда, благодаря умелому пиару и деньгам семьи би-Молей, он раздул свой рейтинг до невиданных высот. Не только курсантам казалось, что Лайтон — самый опытный капитан-стратег, капитан-тактик и капитан-удача. Многие представители других колоний искренне завидовали Аламаху, что станция-столица под такой «железо-бетонной» защитой. О чем говорить, если многие независимые колонии копировали подобное у себя, стараясь держать на привязи, на орбите, подобный «Нео» мощный, быстрый и опасный для возможных врагов военный корабль. Теперь Лайтон медленно и верно просыпался от собственных радужных грез и фантазий. Пробуждение, подобное похмелью от фобирита, было тяжелым и безрадостным. Лайтону предстояло сразиться один-на-один с самим Вагулом Серпински на его «Улье» в совершенно неподходящих для этого условиях Туманности Розетка. Кто был этот Вагул, на Аламахе толком никто и не знал. Зато знали о разбойничьем прошлом почти всех капитанов Терра-Новы. Вагул вроде бы даже не имел никакого капитанского диплома или «корочки» об окончании какого-нибудь высшего командного училища. Это был терранововский пират и разбойник. Еще в молодости он отличился тем, что брал суда на абордаж, угонял их и грабил. Это были те самые молодые годы, когда блестящий выпускник Аламахской космо-академии Патруля Лайтон би-Моль заступал на свое дежурство на ультра-новом супер-продвинутом тяжелом крейсере «Нео». Казалось бы, вот он шанс проявить себя и доказать слова делами, раз и навсегда положив конец этим безродным выскочкам из Терра-Новы, но не все было так гладко и красиво в биографии и у самого Лайтона. Он, по сути, ничего не умел на практике. Он это прекрасно знал и, поэтому так сильно боялся. Семья тогда поучаствовала финансово, чтоб Лайтон получил высшую награду Академии. Нет, он не был бездарностью или бездельником. Лайтону легко давались теоретические дисциплины, ораторство, этика, а вот тактические навыки управления крейсером, нюансы, маневры ему совсем не шли, ну, никак. Зато своими пламенными речами Лайтон мог зажечь сердца юных курсантов и других слушателей. Его приглашали с выступлениями и в Эдемскую Высшую Академию, где он всегда срывал овации. Даже рейтинг Лайтона в общей таблицы капитанов Патруля оказался выше, чем у молодого амбициозного главкома Карлеона Фьюри, несмотря на то, что он ни разу нигде не участвовал. На бывалых офицеров Патруля «магия» и обаяние говорливого Лайтона по понятным причинам не работала. Такой «перекос» в теорию в сравнении с практикой сложно было утаить. Семья самих би-Молей была в курсе. Только их все вполне устраивало. Влияние Лайтона на неокрепшие умы, коих все равно на Аламахе было большинство, и предприимчивость Арнольда сказочно обогатили именитое семейство. По сути весь коммерческий Аламах так или иначе был связан с этой «августейшей» фамилией, происходившей из знатного рода, одного из сотен тех самых первооткрывателей и покорителей Би-Проксимы.

— «За все рано или поздно придется платить по счетам».

Именно с такой мыслью 62-летний голубоглазый светловолосый белокурый красавец-капитан по имени Лайтон би-Моль, внешней не выглядящий даже на 40, встречал это суровое, как ему казалось, «утро» на Аламахе. Он был неисправимым романтиком и в то же время фаталистом. При этом, если романтиком он был всегда, то непреодолимая тяга к фатализму открылась в нем совсем недавно по понятной причине. Словно назло и без того упавшему настроению, ему на память пришло именно то последнее выступление перед курсантами-выпускниками, где он так ярко и самоотверженно хвалил Конвенцию, за выход из тупика войны посредством поединков. «Вот, и договорился! … Эх! А как мне тогда аплодировали!». Самого Лайтона будущие капитаны сравнивали с Беккетом Фейтнолом, который был так же популярен среди курсантов-штурмовиков. Лайтон вспомнил, как кривил носом от этого нелестного, как ему казалось, в его адрес сравнения. Теперь же он завидовал «дедуле Бэку», потому что тому не нужно было на делах защищать то, что казалось так легко сделать на словах. В тот роковой вечер Лайтон еще искренне верил в свою легкую победу. На радостях он даже назначил банкет в честь этого сразу после поединка. И вот внезапно пришедшая новость о месте и времени будущей схватки сразила Лайтона наповал. Время для него остановилось, разрезав жизненный путь на «до» и «после». Теперь он был бы и рад отказаться от поединка, но принял вызов тогда, под влиянием окружения, которое превозносило его до небес. Сейчас же распиаренному капитану нужно было готовиться к тому самому «дню-Д», который неумолимо приближался. Все перевернулось с ног на голову. Никто уже в высших эшелонах власти не верил в элегантную победу Лайтона в Туманности Розетка. Представители Терра-Новы их переиграли и теперь предстояло лишь готовиться к неотвратимому жалкому и позорному финалу.

— «Картонный капитан встречает свою настоящую судьбу».

Лайтон боялся смерти до нестерпимой дрожи. А отказ или сдача уже после принятия означали покрыть позором не только себя, но и весь Звездный Патруль. Однако, выбирая между собственной смертью и репутацией организации, к которой он принадлежал, он весьма быстро и безапелляционно склонился в единственно верную для себя сторону. Что в итоге и подтолкнуло его составить и послать весьма эмоциональное заявление в Совет.

Семейные дела

Очередное заседание «семьи» проходило в гораздо более спокойной атмосфере. Возможно, потому что Розалинда на этот раз присутствовала без своего любовника, который очень сильно раздражал Форкмана. Да и сам Адриан не намерен был превращать «сходку семьи» в балаган. Еще отсутствовал Кирилл, так как находился где-то в пути на Фобию. Заседание на этот раз открыл Фандор Гезье с «Эпсилон 4» своим весьма оптимистичным заявлением:

— Они пошли на сотрудничество и согласились продемонстрировать ускоренное терра-формирование прямо в открытом космосе!

— Кто они? — спросил Карлеон, подзабыв, чем вообще на «Эпсилон 4» занимается Фандор.

— Как кто!? Нейроморфы!? … У нас есть живые экземпляры и даже коконы со Стелла-Нера!

— Так-так… И что им для этого нужно? — поинтересовался Адриан, понимая, чем все кончится.

«Будь хоть ты трижды внеземная цивилизация, а торгуешься как и все!». Эта мысль как-то сама собой родилась в голове у Адриана. Однако делиться ею с остальными он не торопился, давай возможность высказаться Фандору.

— Им нужен строительный материал… Люди — замялся Фандор, подбирая слова. — Человек 200–250… Они для них, как топливо и ресурс для развития, иначе никак.

Закончив речь он даже слегка побагровел, что тут же отобразилось на проекции за столом, где сидела «семья». Карлеон даже слегка засмеялся.

— 250!? Всего-то!? … Как тебе их оформить, дорогой Фандор? В виде фарша или засолить?

Форкман с Розой тут же поддержали его и громко рассмеялись, уловив подтекст. А вот Адриану было не до смеха. Он дождался тишины и произнес:

— 250 бренников достать конечно можно, но для этого нужны деньги… Не уж-то результат того стоит?

Адриан неосознанно использовал сленг «бизнесменов», промышляющих живым товаром и колонистами. Однако Фандор не заметил этого, зато пере-возбудился от самой возможности их заполучить:

— Я изучил все отснятые имеющиеся материалы… Плюс, кое-чем поделились сами нейроморфы… Они называют это «озером жизни». Вообрази себе огромную поляну, покрытую травой. Летают птицы, бегают животные. В центре — озеро. Можно гулять и купаться. Есть гравитация и воздух… И все это меньше, чем за месяц!

В зале повисла тишина. Фандор продолжал:

— Если искупаешься в том озере, нырнешь и коснешься светящегося камня, то получишь бессмертие.

— Ну-уж, сказки! — загудели Форкман и Карлеон одновременно.

— У нас есть пациентка, которая прошла через это… Некто Бьондэ Нели, из спец-отдела — на этих словах 3-мерное изображение Фандора покосило глаза в сторону Розалинды.

— Знаю ее. Толковая девочка. Она из «Теней» Андромеды… Ее сестру Кирилл тайно упер в «Воид» и сделал погибшей. Она обиделась и сбежала с неким капитаном… Нашли на Парпланде — спокойно, как будто это все ни разу не новость, выдала Роза.

Фандор кивнул головой.

— Нейроморфы ее знают и называют своей… Она действительно теперь не простой человек. Ее ткани не изнашиваются, но обновляются. Хотя внешне она как бы мутирует… Жуткое зрелище… Ей нужна кровь… Им всем нужна кровь людей, чтоб жить вечно…

Снова послышалось возмущение в зале:

— Что за вампиризм! Зачем нам выращивать у себя под боком такую заразу!?

На этот раз Адриан поднял руку, чтоб все умолкли. Он посмотрел на Фандора и попросил продолжить.

— У нее был симбионт… Мы это точно проверили и перепроверили… Теперь его там нет! Совсем нет! А она жива!

Повисла прямо таки мертвая тишина. Наверное каждый в Патруле знал, что эмбриональная программа симбиоза — билет в один конец. Смерть червя-симбионта вела к немедленной гибели носителя, как и наоборот. То, что озвучил ученый было каким-то невероятным откровением для любого человека-симбионта, коими были все в «семье». Не то, чтоб они прям испытывали какое-то бремя в связи с тем, что у них внутри жил червь-симбионт, дитя Завета, принятого предками 90 лет тома назад, чтоб остановить Войну Цивилизаций. Однако общий информационный фон людей Сектора Ориона был как раз на стремление к свободе Человечества от, якобы, порабощения Пришельцами-Червями. Адриан это знал. Он тоже в сердцах тяготился тем, что он — симбионт. Выражалось это весьма странными внутренними стенаниями и угрызениями от некоторых совершенных дел. И хоть со временем угрызения те притуплялись и уже особо не докучали, неприятные ощущение от некой ущербности и ограниченности не оставляли до конца никогда. Двое его младших детей-близнецов родились другими. Они были свободны от симбиоза, а значит и от всех этих угрызений. Он их очень любил, но они его презирали именно за «червивость». Это была его боль, личная тоска и печаль, незаживающая рана. Возможно не только для него одного. В высших эшелонах власти Звездного Патруля Сектора Ориона уже давно приняли программу принимать симбионтов наравне с обычными претендентами в Высшую Академию Аламаха. На Эдэмии пошли еще дальше. В Академию пилотов-капитанов принимали больше именно обычных людей, хоть и за креды. Все спец-программы для симбионтов там давно уже свернули, несмотря на негативную реакцию на это из самого Арктура. Сейчас же, когда Адриан услышал, столь приятные его слуху слова, что симбиоз «излечим», он, казалось, готов был на все, хоть тысячу душ скормить тварям лишь бы заполучить заветное «озеро жизни» и лично искупаться в нем. Однако это была лишь минутная слабость, которую он быстро поборол и вернулся к теме обсуждения.

— Все, что ты, Фандор, нам тут озвучил, мягко говоря не налезает на наши головы.

— Я понимаю. Сам до сих пор не могу до конца осознать это. Все время ищу подвох, а тем временем пациентка Бьон самостоятельно излечилась, отрастила ноги без помощи от интенсива или симбиоза… При том, что получили мы ее в полумертвом состоянии разрезанной напополам. Все, что ей нужно — это свежая человеческая кровь. При том, что она довольствуется малыми дозами, которые мы ей сами готовим из своей…

Фандор запнулся на полуслове, недоговорив. Он, видимо, и сам догадался, что сболтнул лишнего.

— Совсем сдурели! — не выдержал на этот раз Адриан. — Прекратить! … Человеческий ресурс вам доставим… Что-нибудь придумаем.

В разговор вмешался Форкман:

— А что если немного подкорректировать доклад Фандора и убрать упоминание про убийства и кровь? … Тогда сможем презентовать на Совете и выбить нужное нам финансирование. Думаю, есть неплохой шанс, что синты одобрят… Все таки речь идет о феноменально быстром терраформировании!

Адриан утвердительно покачал головой. Идея Форкмана ему определенно понравилась. Остальные так же поддержали ее. Только Роза вмешалась:

— Фандор, скажи в каком состоянии сейчас Бьондэ? На сколько поправилась?

— Я бы сказал на 8 из 10-и… Ноги еще не до конца отросли… У нее отдельная изолированная секция. Об опасностях через нейро-обручи мы знаем. Общение осуществляем только через специально-обученный ИИ…

Он замолчал и задумался. По всему было видно, что Фандор недоговорил, но, видимо подумав, как лучше преподнести, продолжил:

— Кстати, по поводу нейро-связи… Нейроморфы видят все наши мысленные обращения… Бьон тоже их видит… После «озера жизни» все так смогут. Нейро-импланты, обручи и браслеты станут ненужными.

Снова Фандор своим заявлением вогнал всех в шок. Сам Адриан, повидавший всякое и умевший многое благодаря своему симбионту, понимал, что они все сейчас на пороге чего-то настолько грандиозного и фундаментального, как и открытие многомерного квантового пространства около двух сотен лет тому назад.

— А еще Бьон умеет проникать в сны людей и влиять на них. Это, как на Фобии, только без фобирода и «Орфеуса» — закончил свой прерывистый доклад Фандор.

Молчание продолжалось бы и далее, если бы Адриан снова не взял себя в руки.

— Значит сделаем, как Форки предложил… А теперь давайте что-то решать с Лайтоном и поединком — выдохнул он, чтоб освободить ум от многочисленных возбужденных мыслей на счет нейроморфов.

На этот раз слово взял Карлеон:

— Предлагаю заменить его, например, мной. Мне, что Туманность, что голый космос, а разогнать кровь и пустить кишки этому бородатому ублюдку за милое дело… Руки еще тогда чесались, но повреждения не позволили довершить дело.

Адриан покивал головой, соглашаясь с доводами сына.

— Конвент не примет — спокойно вздохнув высказалась Роза. — Поединок — есть поединок. Вагул бросил вызов Чести, Лайтон принял, по собственной же кстати «звездонутости» — на последней фразе она посмотрела на Форкмана и потупила взор.

Тот заметил ее взгляд и тут же ответил:

— Да, что ты! … А для кого-то все тогда выглядело настолько радужно, а!? … Надо было думать башкой, а не любовника на семейную сходку тащить!

— Хватит! — рявкнул Адриан, чтоб остановить распрю. — Попробуем поднять вопрос на Совете. Может синты что предложат. Сейчас они тут сила и власть, несмотря на то, что формально меня вернули в должность.

На последней фразе он сделал понимающее выражение лица и посмотрел на Розу, которая с приходом синтов в Сектор потеряла все свои посты и должности, что имела. Даже ее любимый спец-отряд «Куклы» раздробился и разошелся по различным внутренним ведомствам, отрядам и экипажам Патруля.

Заседание Совета

Большая ровно освещенная комната в штаб-квартире Патруля в этот выходной цикл вопреки уставу и распорядку не пустовала. Заседание проводилось тут внепланово в связи с грядущими очень важными и судьбоносными событиями в организации. Однако не все члены совета присутствовали лично по вполне уважительным причинам. Отсутствовал Фандор Гезье, который физически находился на научно-исследовательской станции «Эпсилон 4» в системе Эпсилон Эридана. Так же не было на Аламахе и его «напарника» по научной части — Юнга Ли. Вторый был где-то на задворках Галактики на важных испытаниях. Отсутствовала и Розалинда Далси, глава оперативного спец-отдела, по причине исключения ее из Совета. Последнее уже несколько недельных циклов, как не было новостью. Возглавлял совет уже фактически бессменный ее руководитель Адриан Фьюри. Он окинул глазами всех физически присутствующих, коих было всего четверо, и предложил сесть. Четвертому новенькому в этом не было никакой нужды, поскольку он не вставал и сидел тут с самого начала. Этот персонаж тут в Совете Сектора Ориона имел весьма широкие полномочия и занял в Совете доселе несуществующую должность супервайзера собрания. Его совершенно «голый» бледно розовый лоб весьма необычно бликовал на фоне мягко-освещающих пространство вокруг потолочных и настенных светильников. Глаза же были широкие выразительные и разноцветные. Каждый из них жил своей жизнью, фокусируясь на присутствующих тут не зависимо друг от друга. Кроме того именно этот персонаж имел не просто некую власть, но и обладал соответствующим ресурсом, чтоб ее при необходимости взять, если что. Хотя для уполномоченного синта с Арктура это и не требовалось совсем. Зато невероятной разрушительной мощи сверхтяжёлый крейсер-ганшип «Меридиан» скромно прячущийся где-то в тени основных транспортных маршрутов Аламаха весьма контрастировал со своим куда более скромным собратом по имени «Нео», что так явно до неприличия позировал прямо напротив станции-столицы с самой освещенной стороны. Это нелесное и наверное даже нелепое сравнение как-то само собой пришло на ум Адриану, когда он объявил всем сесть на свои места.

— Сегодня на повестке у нас обращение Лайтона би-Моля по поводу предстоящего поединка — начал Адриан.

Прямо в унисон его словам «ожила» достаточно крупная 3-мерная проекция над столом. Появилось испуганное не внушающее доверия лицо дуэлянта и послышалась его речь. Голос говорившего то и дело вздрагивал и прерывался. Говорил он сумбурно и очень взволнованно. На Лайтона это было совсем непохоже. На память Адриану пришли его последние выступления перед выпускниками, молодыми капитанами Академии тут на Аламахе. По сравнению с ними Лайтона было просто не узнать. Однако в целом его речь можно было свести к двум важным моментам: первый — поединок для него — самоубийство без шансов на победу, второй — если он все же состоится, то он пойдет на сдачу в плен. Последнее напрягло видавшего всякое Адриана даже больше первого. По сути сдача в поединке по Конвенции приравнивалась к пленения во время конфликта, а подобное для Патруля было не мыслимо, тем более от столь именитого капитана, коим являлся Лайтон би-Моль. По сути Адриан выслушивал эту речь, сидя на своем кресле, и испытывал сильное унижение перед синтом Скалой за этого смазливого горемыку, не поди за какие заслуги возвышенного до таких высот. «Вот же ж трусливая свинья! Хоть бы предупредил, что готовит такое обращение в совет, слюнявая рожа!». Он отвлекся на собственные мысли и упустил момент, когда спич капитана Лайтона закончился, и в комнате повисла тишина.

— Видимо, нам стоит немного обсудить это. Не так ли, Адриан? — вмешался синт, чтоб выдернуть того из задумчивости.

Это подействовало.

— Кто что думает? — взял себя в руки и монотонно высказался глава Сектора.

— Хорошо бы нам заменить его перед поединком — попытался помочь отцу Карлеон, понимая с каким позором тот оказался перед гостем-синтом. — Я могу вместо него.

— Исключено. Вызов был брошен Аламаху и капитану самого крупного крейсера Патруля «Нео» — спокойно парировал его Адриан.

Он делал это сознательно, чтоб увлечь в дискус синта и вызвать у того необходимость высказаться.

— Сдача в плен!? Лайтон совсем рехнулся! … Ладно себя унизит, так он Звездный Патруль дискредитирует… Могу представить какой хаос начнется в Секторе — возмутился Форкман, подыгрывая с той же целью.

Внешне он, конечно, совсем не выглядел так, как будто действительно переживал за Патруль и его судьбу. Адриан вполне отдавал себе отчет, что положение Форкмана тут сейчас самое устойчивое. При любом раскладе тот ничего не терял, а в случае чего вполне мог подвинуть на посту главы Сектора и самого Адриана. Не то, чтоб он по этому поводу сильно сокрушался, для «семьи» это ровным счетом ничего не несло в негативном плане, но вот с точки зрения имиджа и положения в Конвенте — сказывалось и весьма отрицательно. Все таки Адриан пока еще держал в своих руках не только «теневую» власть, но и основную, хоть и лишь формально из-за синтов. И метил он в будущем угодить на Арктур на смену самому Антаресу. «Вряд ли тот пропустит мимо внимания такой позор». Осознание всего этого пронеслось в его уме со скоростью мысли. Адриан вздохнул. Тем временем в дискус наконец вступил синт своим бархатистым и где-то даже немного убаюкивающим голосом:

— Согласен с Адрианом. Вмешиваться в поединок нельзя согласно Конвенции… Если Лайтон решится на сдачу в плен — это его выбор. Мы обязаны принять это и понести вытекающие репутационные издержки.

Адриан прямо ощутил, как его тело вместе с креслом укатывается куда-то далеко. Ему захотелось всего этого просто не слышать или же превратить все в сон, такой неприятный и такой мимолетный. Слова синта будто колоколом прозвучали у него в голове подобно приговору всей его карьере. Другой бы возможно и смирился с поражением в поединке, имея за плечами неплохо организованную безбедную по сути жизнь в «раю» на несколько поколений Фьюри вперед. Казалось, о чем еще можно мечтать, и «пусть она провалится эта политика, со всеми ее участниками». Однако Адриан, капитан-симбионт той еще старой закалки и подготовки, был не таков. Для него сдача в плен была сродни такому неслыханному позору, что даже внезапная бедность и финансовое разорение меркли в сравнении с этим. Такой реакции синта он боялся больше всего на свете. Скала по сути отмел всякую возможность для маневров. На что надеялся Адриан, он и сам толком объяснить не мог. Ему казалось, что на Лайтона можно было бы как следует надавить, призвать к ответственности, провести подготовительные работы в конце концов. А так выходило, что Совет просто дал ему добро слиться во время поединка. «Какой позор!». Адриан снова упустил нависшую тишину. В этот раз ее опять нарушил синт, видимо догадавшийся в каком удрученном состоянии оказался глава Сектора:

— Тут нет ничего сверх-трагического. Однако необходимо вынести соответствующие уроки. Ведь ни для кого не секрет, что этот не очень смелый капитан занимает свой пост не первый год. Наивно же все время надеяться, что никто никогда не захочет проверить его на профпригодность. И то, что крейсер «Нео» стал флагманом флота Сектора, результат допущенных ранее просчетов, за которые идет расплата.

Он сделал паузу, повернул голову и сфокусировал оба глаза на Адриане, который сидел справа от него, потупив взор.

— Каждый политик должен четко увидеть цепь ошибок, приведших к таким вот печальным последствиям.

— А может пока еще рано хоронить отца? — вмешался Карлеон. — Поединок только через недельный цикл, и мы еще его не проиграли.

Адриан видел, что сын как мог сдерживал себя, встревая в речь синта. Тот спокойно выслушал главкома, не останавливая за вмешательство.

— То же верно. Лайтон вполне может успокоиться и передумать. Я ознакомился с его послужным списком. Ему не хватает практики.

Карлеон ничего не сказал более, удовлетворившись доводами синта. Адриан же наоборот немного пришел в себя и взял слово:

— Если никаких резолюций по заявлению Лайтона би-Моля мы делать не будем, предлагаю перейти к последнему пункту — докладу Фандора об определенных успехах, достигнутых на «Эпсилон 4».

Снова ожила проекция, и на ней появилось изображения высокопоставленного парабиолога. Тот поведал об начальных успехах и весьма радужных перспективах в исследовании некой формы жизни, найденной в результате экспедиции на Стелла-Нера. Фандор перечислял перспективы в ускоренном терра-формировании и био-медицине на основании собранных сведений. Он снабдил свою речь весьма убедительными записями того, что было обнаружено на зарядной станции до ее уничтожения. Коснулся он и вопроса отторжения симбионтов от человека посредством вмешательства этих высокоразвитых паразитов. Последняя часть доклада «зацепила» Адриана, хоть он и не подал вида. Он задал несколько сопутствующих вопросов и пообещал лично навестить «Эпсилон 4», чтоб поближе ознакомится с результатами. Фандор просил у Совета дополнительное финансирование на этот проект, что было вполне ожидаемо. Синт же, в отличии от остальных в Совете, не выразил какого-либо повышенного любопытства к еще к тому же незаконченным исследованиям. Адриан уже только по этим нюансам догадался, что запрашиваемых финансовых вливаний не будет. В конце собрания снова выступил Скала:

— По поводу этой формы жизни мы должны быть предельно аккуратными и осторожными. Тут не может быть никакого сомнения, что она несет в определённой степени угрозу Человечеству…

«О, как заговорил! Про угрозу вспомнил! А то, что в Секторе после поражения в поединке начнется сущая вакханалия — это не!?». Адриан, поддавшись наплыву мыслей, даже в выражении лица изменился, о чем ему тут же намекнул Форкман по нейро-линку. Скала же, словно ничего не заметив, продолжал подытоживать:

— Фандору следует больше уделить времени разработкам эффективных средств защиты от этой формы жизни, а не заигрывать с весьма туманными возможностями… Имеет смысл выделить средства именно для этого.

Сам главный парабиолог Сектора заметно поубавил свой пыл. Даже его лицо стало пасмурным и хмурым, как типичное утро на Парпланде. Однако он умело скрыл это задумчивостью. Хотя от опытных глаз Адриана или Форкмана подобное вряд ли могло утаиться. «Ну, что ж. Хотя бы не мне одному сегодня печально и тоскливо». Ожидаемого закрытия сессии не случилось, потому что Скала внезапно озвучил еще одну тему для дискуса:

— По поводу так называемых возможностей для Человечества комиссию с Арктура весьма заинтересовало дело некоего Бродерика Новена.

Адриан встрепенулся, но снова виду не подал. «Дался же вам этот артефакт, а!?».

— Мне на изучение попал доклад Саохина Мо, главы нашего мед-центра, где Бродерик проходил восстановления перед судебным процессом — продолжил синт и сделал небольшую паузу.

Адриан тут же воспользовался этим и прокомментировал:

— К сожалению за этим курсантом тянется весьма длинный шлейф всевозможных преступлений… Не вижу смысла сейчас его обсуждать!

Адриан весьма заметно превысил свои полномочия, не явно заткнув синта на предмет темы обсуждения.

— А вот и нет! … Сей индивид ни разу нигде не выразил своего желания покинуть Патруль, несмотря на шлейф преступлений… Это нетипично для преступника, предателя и ренегата… Брайс до своей гибели так же что-то нашел по делу этого курсанта. Что-то очень необычное… Думаю, имеет смысл поднять вопрос об отмене приговора. Считаю необходимым лично вылететь на Фобию, тем более что там запланирована инспекция…

«Ого! Вот это новость! Кириллу понравится!». Однако сам для себя он уловил внезапно угрозу проекту «Левиафан». Одноименный крейсер прямо сейчас находился в приватном доке на орбите Гватории из-за срочного ремонта, о котором никто знать кроме вовлеченных лиц был не должен. «Если выйдут-таки на Квика — проблемы начнутся у всех и сразу!».

— Инспекция — дело нужное и хорошее, но оспаривать результаты суда, которые и без того слишком уж гуманные к этому курсанту, дело неблагодарное и опасное. Думаю всем это вполне очевидно.

На последней фразе Адриан окинул присутствующих взглядом. Скала молчал. Адриан немного успокоился.

— Это верно. Решение суда отмене не подлежит. С этим соглашусь, но… — синт, начав речь, снова умолк на время.

Не услышав более возражений он продолжил:

— Бродерик должен быть обеспечен наиболее мягкой формой коррекции для последующих исследований доктора Саохина Мо. Перспектив для Человечества там гораздо больше, чем у исследований на «Эпсилон 4».

«Вот, по чем тебе знать, что для нас людей перспективнее! Навязали синтов на нашу голову!». Адриан утомился дискутировать. В его голове роились мысли, как решить вопрос с Фобией раз и навсегда, чтобы ничего оттуда не вышло наружу.

— Кстати, Адриан, я уполномочен просить тебя, как главу совета, вернуть спец-программу… Если это неприемлемо для академии на Фомальгаутах, согласен поспособствовать оному тут на Аламахе. Но сам вопрос обсуждению не подлежит, потому что является неотъемлемой частью завета между Людьми и Червями — строго произнес синт и снова повернул голову в сторону Адриана.

Тот утвердительно кивнул головой, скорее чтоб соскочить с темы на «пока». Сейчас его куда больше волновала предстоящая инспекция на Фобии и поединок, который он, несмотря на резолюцию синта, не планировал пускать на самотёк.

Веская причина

Внешняя и внутренняя политика Сектора Ориона может быть выражена одним словом: «договорняк». Однако прийти к такому заключению — ой как не просто. Сидя же в мягком кресле в каком-нибудь уютном домике одной из планет-колоний и попивая мету со льдом — вовсе невозможно. Чтоб понять это — надобно много путешествовать, много знакомиться с людьми, общаться, интересоваться. Тогда и понимание придет, что, да как в человеческой Галактике устроено. И почему вдруг порешили все миром, хотя готовились к войне… А если случится все же какой инцидент, то так и знай — договорняк не проканал!

(Из книги «Бремя космоплавателя». Зареслав Вуч. 2550`)

Политический тупик

Штаб-квартира Глобал Линк Телеком Корпорации располагалась в элитном районе станции-столицы Сектора. Попасть туда можно было только по спец-разрешению или при наличии регистрата проживания. В зале заседания руководства физически присутствовали только двое. Остальные находились тут виртуально и представляли собой совет директоров со скрытыми портретами. Дело в том, что ГЛТК корпорация была открытой компанией, где состоять в совете директоров могли 7 любых представителей, имевших наибольший пакет акций. Все принимаемые постановления ГЛТК обязана публиковать в открытом доступе. Кроме того Конвент имеет права назначать проверку в любой из отделов компании по своему усмотрению в любое время. Однако, пользуясь правом конфиденциальности, простые или скорее не очень простые «инвесторы» не обязаны были афишировать свои данные, поэтому участвуют всегда инкогнито под видом неких персонажей из мифологии. Управляющих же различными департаментами они точно так же выбирают путем нехитрого голосования по предложенным кандидатурам. Именно по этому оба физически присутствующих человека были открыты, и предоставляли информацию для принятия судьбоносных стратегических решений компании. ГЛТК, как и любая «нормальная» корпорация того времени, имела и свои секреты. Она естественно их скрывала, как могла, понимая, что от них зависит выживаемость и процветание. Один из управляющих был не кто иной, как сам Айзек Пери — глава Департамента Информирования, второй — Аргенто Сидней, глава Департамента Внешней Политики. Руководство ГЛТК никогда не собирало руководителей всех департаментов, если в присутствии их на заседании не было никакой нужды.

Сессию открыл Аргенто, который вернулся из Терра-Новы с весьма нерадостными известиями:

— Терра-Нова, к нашему глубокому разочарованию, не испытывает трудностей от блокады. Переговоры о передаче нам прав на Лигу Свободных Колоний, к сожалению, провалились. Взращивая новую Федерацию и накачивая их высоким рейтингом мы тем самым увеличили популярность «Новой Земли», как ее надежного союзника.

Виртуальные персонажи заметно возмутились. Глаза «женщины-рыси» округлились, а рот открылся в удивлении. «Мужчина-медведь» наоборот весьма нахмурился. Его «сосед-беркут» выразил некоторое возмущение нечленораздельной речью.

Еще одна участница «женщина-мата» смогла «перекричать» всех и внятно сформулировать претензию:

— Значит ли, что вся наша политика заигрывания с революционерами Би-Проксимы провалилась, или есть выход?

— Выход есть, мэм. Мы предлагаем приложить дипломатические усилия для предотвращения военно-технического сотрудничества между Би-Проксимой и Терра-Новой. И тут нам потребуется участие Департамента Информирования — попытался успокоить совет Аргенто, посмотрев в сторону сидевшего рядом Айзека.

Тот, дослушав Аргенто, встал со своего места и сказал:

— Мы можем максимально разогнать в инфо-поле подлое и вероломное нападение флота Терра-Новы на Патруль… То же, что мы сделали в отношении Патруля, когда те вторглись в систему «Альхена».

— Нет, уважаемый Айзек. Сейчас тут вы уже не добьетесь нужных результатов, потому что Терра-Нова сделала свой ход на опережение, предложив поединок Чести, который в Патруле благополучно приняли.

— Тогда мы можем еще более дискредитировать их на Альфа-Бета-Капелла — не унимался Айзек, понимая, что где-то что-то упускает.

Аргенто лишь демонстративно отрицательно покачал головой.

— Но выход есть! — внезапно повысил он голос, чтоб успокоить совет. — Я продумал шаги, которые неминуемо приведут нас к победе. Позвольте мне предоставить их вам в качестве плана на голосование.

— Хорошо… И какие же они? — спросили сразу несколько «животных».

— Первым шагом мы должны обвинить Терра-Нову в воровстве военных секретов и разработок Федерации, теневой игре против Би-Проксимы, что угодно в этом духе… Совершенно не обязательно, чтобы это было правдой. Чем боле жуткую историю с ужасными подробностями предоставит Департамент Информирования, тем лучше… Скажу даже больше: нам даже по большому счету и не нужно, чтоб в нее поверили. Главное, чтобы выглядела она вполне правдоподобно или очень ужасно.

— Но что это нам даст? — удивилась все так же «женщина-мата» из «животных».

— Это даст нам инфо-повод убедить главу так называемого народного правительства Карнибэ Ломеса Ленунга приостановить сотрудничество с Терра-Новой, что в свою очередь сорвет передачу ново-построенного ганшипа «Мурена».

Совет, дослушав доводы Аргенто, начал сильно и вполне обоснованно возмущаться. Именно Аргенто в свое время выдвинул идею усадить на кресло новейшего ганшипа подготовленного капитана из Терра-Новы, чтоб иметь сильный козырь в борьбе с Патрулем. В силу бегства большого числа офицеров высокого ранга из Би-Проксимы в результате бунта нижних чинов во время революции мощный флот Федерации по сути оказался «мертвым» и обезглавленным. Это уже вылилось в серьезные потери во время инцидента на Альхене. Аргенто как мог успокоил совет, заявив:

— Прошу вас доверится мне на этот раз. Подобного фиаско больше не повториться… Обещаю! … В операции «Кузница Крона» мы не учли рейтинг народных масс, которые оказались готовыми отстаивать свои интересы до конца. Теперь мы знаем: за всеми этими волнениями стоит Терра-Нова.

— Каковы следующие шаги, Аргенто? — прозвучал вопрос от «мужчины-медведя».

Тот наполнил стакан водой из графина и выпил почти до дна. Осознав, что оказался в фокусе у всех тут присутствующих, он продолжил:

— Второй шаг — это поединок. Мы должны максимально возможно урезать им вооружение на флагманском корабле «Улей», который заявлен в качестве оружия со стороны Терра-Новы. Это можно сделать легко и правомерно через Конвент… Однако мы должны совершенно не заострять на этом внимание через освещение поединка. Для всей нашей многомиллионной аудитории поединок должен выглядеть максимально честным и открытым. Недовольство Терра-Новой из-за снижения возможностей их крейсера должно обходиться стороной нашими хронографами — на последней фразе Аргенто серьезно посмотрел на Айзека.

Тот кивнул, понимая к чему тот клонит, но тут же задал встречный вопрос:

— Туманность Розетка — место коварное. Я изучил немного «нюансы» наших капитанов-дуэлянтов. Лайтон би-Моль никогда нигде не участвовал. Аналитический отдел прогнозирует поражение Патруля… Мой вопрос: что мы будем с этим делать?

Аргенто утвердительно кивнул, показывая важность и своевременность вопроса от коллеги.

— Все верно… Но тут, уважаемый Айзек, мы должны дождаться действий от Патруля. В этой игре они должны стать нашими союзниками по несчастью… Репутационные издержки для них куда как более серьезные. На кону их и без того уже пошатнувшаяся репутация.

Большинство «животных» согласилось с доводами Аргенто. Сам Айзек то ли потому что его похвалили, то ли потому что на самом деле так думал, так же утвердительно закивал головой, соглашаясь с коллегой.

— Что же дальше? — послышался вопрос от одного из членов «теневого» совета.

— А дальше будет победа Патруля на дуэли. Как они это провернут, их дело. Но я даже не сомневаюсь, что в ближайшие дни к нам в гости наведается некто из уполномоченных представителей Звездного Патруля или же сам Адриан Фьюри собственной персоной. Ведь функции арбитража у нас!

Он снова наполнил бокал водой и отпил из него немного, давай совету переварить услышанное.

— В итоге мы получим весьма печальное для Терра-Новы положение: поединок проигран в честном бою, доверие населения Сектора ниже плинтуса, доверии по линии Лиги — там же… Хорошо бы нам иметь какого-то очень популярного среди аудитории хронографа. В идеале ту самую вашу вещалку «Шайн», у которой рейтинг до самого ядра Галактики — сказав Аргенто снова, чуть улыбнувшись, посмотрел на Айзека.

Однако на этот раз тот сильно смутился. Он встал со своего места и неуверенно произнес:

— Есть некоторые серьезные нарушения по линии аморалки у Шейны Стил, к сожалению.

— Ну, а как у нее с рейтингом в связи с этим? — спросил Аргенто.

— Данные об интимном инциденте во время экспедиции на Стелла-Нера опубликованы лишь на открытом портале Патруля. Мы решили дело замять и «Шайн» исключить, чтоб избежать репутационных издержек.

Аргенто зацокал языком и недовольно покачал головой.

— Но ведь рейтинг-то ее не упал от этого, так?

— Нет. Разве что немного на уровне погрешности — не понимая еще, к чему клонит Аргенто неспешно ответил Айзек.

— Ну, так я предлагаю ее вернуть! … А интимный инцидент просто забудем.

Айзек отрицательно закачал головой.

— Патруль без сомнений поднимет этот вопрос на заседании Конвента и затребует инспекцию.

— Ну и пусть. Распишем им в красках понесенные ей якобы наказания… Сколько она уже в увольнении?

— Почти месячный цикл.

— О! Бедная одинокая женщина целый месяц в опале! Более, чем суровое наказание за интимный проступок… Подумайте, Айзек, под каким соусом нам ее вернуть. Издержки по поводу Конвента оставьте на мой Департамент.

Айзек кивнул головой и сел на свое место. Однако его внезапно будто осенило. Он вскочил и произнес:

— Если, как утверждает уважаемый Аргенто, руководство Звездного Патруля само к нам придет, то почему бы нам в качестве одного из условий не вернуть Шен?

— Великолепно! — подхватил идею Аргенто.

Вообще, заседание «животных» обязано иметь элементы игры и шоу. Как правило эти самые «звери», так называемые «инвесторы», люди куда более сведущие в бизнесе, чем в политике. И если ГЛТК хочет сохранить финансирование под свои проекты, то их надо не просто предоставлять, но обыгрывать, как в нейро-опере. Чем эмоциональнее и веселее будет такая игра, тем больше шанс на ее успех.

— Значит ли, что все эти шаги дадут нам основания снова потребовать у Терра-Новы передачи прав на Лигу? — вернул совет в более конструктивное русло «человек-медведь».

Аргенто уже имел некоторое представление, кто в совете может испортить ему жизнь, назначив перевыборы его, как главы Департамента. Одним из таких «дотошных боссов» был именно этот с медвежьей интерактивной маской поверх лица на холо-проекторе.

— Не совсем. Останется 4-ый последний пункт. Он касается выбивания Терра-Новы из Альфа-Бета-Капеллы. Однако там мы рискуем больше всего, так как не представляем ничьих интересов, но действуем в качестве арбитра. После поражения Терра-Новы на дуэли они обязательно захотят реванша у Патруля. Есть данные разведки, что они уже тайно готовят экспедицию в Туманность Розетка. Туда, где погиб «Горизонт» … Когда основные силы космо-флота Терра-Новы покинут систему звезды «Регул», мы должны организовать диверсию по уничтожению их крейсера «Раупе» на высокой орбите Крона… Под это нам нужно от совета получить дополнительное финансирование, чтоб нанять компетентных наемников для осуществления подобной диверсии… Это очень важно… Именно так наш уважаемый Айзек и его департамент сможет начать информационную компания по дискредитации Терра-Новы, как хранителя Лиги. У нас будет время лишь до того, как вернется их основной флот с Туманности, когда осознает репутационную угрозу от провала операции на Альфа-Бета-Капелла.

— О какой сумме идет речь? — обратилась «женщина-мата».

Ее Аргенто тоже держал в уме. Вместе с «медведем» и «беркутом» они владели самым «пухлым» пакетом акций ГЛТК, поэтому деньги их всегда интересовали даже в больше степени, чем все эти красивые шоу с планами.

— Сумма у вас на экране, господа! … Прошу войти в положение. Речь идет ни много ни мало, а о Лиге Свободных Колоний. Вес, рейтинг и акции корпорации по прогнозу Аналитического Департамента вырастут не на какие-то там проценты, а на порядок. Прошу вас оценить с учетом ожидаемого прироста капитала… Терра-Нове будет некуда деваться. Информационно мы ее раздавим. Фактаж будет разжёвано и дозированно вывален публике Айзеком и его Департаментов.

Однако сам Айзек едва сдерживал себя, чтоб не выдать свое непередаваемое удивление запрошенной у совета суммой. Аргенто видел это и очень быстро дал понять через нейро-линк, что интерес Департамента Информации тут так же учтен.

— От себя могу лишь добавить, что сделаем и преподнесем все в лучшем виде. Под давлением общества Терра-Нове придется уступить права на Лигу, в противном случае вопрос будет незамедлительно поднят через арбитраж Конвента, где они со своим мнением окажутся в гордом одиночестве.

Своих не бросаем

Этапирование заключенного Бродерика Новена на станцию «Сияние разума» не было единственной целью прилета Кирилла. Для таких вещей, как сопровождение заключенных, у Патруля имелись обычные рядовые дроны-конвоиры «Скалтоны». С личным прилетом на станцию Кирилл должен был решить еще одну важную задачу, для которой он собственно и прилетел сюда под видом конвоя.

— Кирилл Викенз, сэр, приветствую вас на станции «Сияние разума». Я приготовил квартальный отчет, который собираюсь отослать на Аламах согласно протоколу — прозвучал у него в уме голос ИИ «Маиндер».

Кирилл зашел в переговорную каюты и снял шлем, когда убедился, что уровень фобирода в атмосфере в пределах допустимой нормы. Станция не была типичной для Сектора. Из-за наличия в системе газа пригодного для дыхания, на «Сиянии разума» отсутствовал целый комплекс по выработки, переработке и прокачке кислорода. Воздух брался извне и проходил фильтрацию от фобирода в определенных каютах. Частью программы коррекции были так называемые фобиродные комнаты, где заключенные подвергались интоксикации этим газом для возбуждения нужной мозговой активности. В то же время резкое употребление высоких доз фобирода могло дать весьма негативные последствия, поэтому начинать работу нужно было с малых и неопасных концентраций. Кирилл знал об этом, поэтому не хотел лишний раз рисковать здоровьем. Сама станция была необитаемая, если не считать заключенных-пациентов. Пребывание на станции более месяца несло в себе необратимые последствия для мозга даже при 100 % очистки его от фобирода. Виной тому было пока еще мало изученное излучение самой планеты. В результате его воздействия с течением времени даже полностью очищенный воздух наполнялся фобиродом, который, казалось, проникал на станцию сквозь стены. Явление это оставалось пока еще мало изученным из-за закрытости самой станции для галактического научного сообщества.

— Отчет — это хорошо. С отправкой не задерживай — ответил Кирилл ИИ, просматривая через проекционные очки то, что выудил центр коррекции из голов заключенных за прошедший квартал.

Правды ради нужно упомянуть, что процедурам в «Сиянии разума» подвергались не только осужденные на это, но и многие другие люди. Среди таковых были, например, наемники подразделения «Воид», успешно завершившие контракт, и которые находились тут для очистки прошлого и получения новых личностей. Для скрупулезного и дотошного ИИ все они были приговоренными к коррекции, только не преступники, как таковые, а пациенты. И отношение к ним, и уровень безопасность соответствовал. Хотя, куда тут убежишь. Кругом на сотни световых жизни нет. Вот только дьявол скрывался в мелочах. Коррекция бывших наемников «Воид» проходила быстро и весьма безопасно, потому что подразумевала внедрение в память мозга новой личности. В случае же приговоренных по решению суда процедура коррекции велась в несколько этапов, каждый из которых сам по себе увеличивал вероятность неблагоприятного исхода для пациента. По факту же любого заключенного можно было или успешно откорректировать или же превратить в «овощ» с вывернутым наизнанку мозгом. Кирилл об этом знал. Именно такую «судьбу» он прописал для Брода в сопроводительном документе, потому что планировал закрыть вопрос с ним раз и навсегда.

— Мною получено уведомление о визите инспекции с Арктура, сэр. У них есть основание полагать, что это поможет следствию с «Горизонтом» — отозвался ИИ.

Кирилл неспешно вдыхал воздух каюты с малыми концентрациями фобирода. Благодаря этому он мог рассчитывать на весьма приятные сны в ближайшей перспективе. Однако, услышав последнюю фразу, он напрягся и даже задержал дыхание. «Плохо! Это очень плохо!».

— Необходимо приготовиться произвести чистки банка данных, чтоб инспектирование прошло гладко и без эксцессов — последовал ответ Кирилла.

— У меня другая логика на этот счет, сэр. Протокол инспекции подразумевает прозрачность и сотрудничество… А удаление данных, компрометирующих высшее руководство Звездного Патруля Сектора Ориона, не соответствует этой поведенческой матрице.

Кирилл откровенно занервничал. Наклевывалась проблемка похлеще, чем с поединком. Он молчал. Ему хотелось как можно скорее оценить степень угрозы. Кирилл волновался не столько за Совет, как лично за себя. «Даже не сомневаюсь, что они все будут валить на Квика!».

— Дай мне допуск к архиву. Мне нужно изучить записи.

— Конечно, сэр… Допуск для чтения разрешен.

Кирилл погрузился в себя. За столом в приемной каюте было вполне комфортно сидеть. Экзо-костюм немного сковывал движения, но зато поддерживал нужную температуру и влажность внутри. Очень быстро Кирилл нашел воспоминания и капитана Мекелдоно, который посетил «Сияние разума» не по своей воле. Синты с Арктура искренне считали танамизию людей с опасными знаниями благом для всех. Они на полную катушку использовали поправку в Конвенции на счет информации, несущей угрозу Человечеству, и подтягивали под нее любого, у кого «пакет знаний» оказывался выше их собственного уровня допуска. Лицо Кирилла исказилось в кривой ухмылке. «Лицемеры чертовы!». На память ему пришел тот самый недавний разговор с Бродом. Пока ничего слишком уж компрометирующего для себя в банке памяти Мекелдоно он не нашел. Но были некоторые воспоминания, которые явно свидетельствовали против «Квика». А этого персонажа, на котором сейчас многое держалось, терять Кириллу ой как не хотелось. «Как же вы не вовремя с этой вашей инспекцией!»

— Когда? Когда прилетит инспекция из Арктура?

— Ожидаем через 8 суточных циклов.

— 8 циклов!? … Почему раньше не предупредил!?

— Простите, сэр, но я имею право не предупреждать заинтересованную сторону об инспекции. Чем и воспользовался.

— А чего же сейчас мне рассказал?

— Посчитал нужным вам сообщить, так как вы проявили интерес.

— Ну, спасибо и на этом.

«До чего ж удачно я прилетел! … 8 циклов на решение проблемы. Не много». И тут он вспомнил о истинной цели своего визита сюда.

— У меня предписания на допрос Минервы Мак-Миллс в связи с изменившимися обстоятельствами — мысленно обратился Кирилл к ИИ и переслал ему соответствующий документ.

Собственно в том и заключалась его цель прилета: забрать пациентку, которая получила досрочное освобождение без коррекции. Однако ситуация изменилась. И решать проблему нужно было оперативно и по сути «на коленях».

— Хорошо, сэр… Тут предписано «освободить для дальнейшего разбирательства по открывшимся фактам в ее деле» … Приготовить пациентку к выдаче? — отозвался ИИ.

Кирилл знал, что просил. Ни о каком освобождении речи уже не шло. Все изменилось внезапно, и действовать надо было решительно в связи с новыми реалиями.

— Нет. Она остается тут… Только допросить.

Кирилл прождал достаточно долго, пока дверь открылась и конвойный скалтон-дрон ввел заключенную пациентку. Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась, а на сидение за стол плюхнулась Минерва. Она выглядела не так радостно, как там в допросной комнате на Аламахе с их последней встречи.

— Что так долго? — спросил ее Кирилл голосом.

— И тебе «здрасьте» — буркнула она в ответ. — Я думала, что меня совсем освободят, а тут всего лишь допрос. Долго планируешь издеваться или может объяснишь?

— Успокойся… Делаю, что могу… Своих не бросаем, сама знаешь.

Минерва раздраженно хохотнула и демонстративно отвернулась. Кирилл знаком привлек ее внимание к себе.

— Послушай Мин… Нужна твоя помощь.

— Ага! Кто бы сомневался!? … Сейчас за инструментом сгоняю! У меня там в каюте в шкафчике! — съехидничала она в ответ раздраженно.

— Инструментом я тебя обеспечу… И транспортом тоже… На «Буревестнике» есть спасательные капсулы… Координаты, где будет сброшена, я тебе дам.

— Кирилл, вот сейчас серьезно!? … Ты думаешь я совсем больная, чтоб пытаться вылезти наружу без скафандра!? — резко перебила его Минерва.

— Послушай Мин. Сколько мы с тобой знаем друг друга? Я тебя хоть раз подводил, а?

Она молчала, но все еще не смотрела ему в глаза. Кирилл знал, что она была очень сильно расстроена тем, что ее не освобождают. Именно сейчас Минерва нужна была ему здесь на станции для решения возникшей проблемы.

— Скажи, ты ж уже немного изучила тут все, да?

Теперь она уже посмотрела ему в глаза. Кирилл уловил в них желание понять, на сколько можно рассчитывать на него, и зачем все эти странные вопросы.

— Что тебе надо, чтоб организовать тут диверсию? — перешел он сразу к делу.

Глаза Минервы на этот вопрос буквально выкатились из орбит. Она ожидаемо промолчала, а Кирилл пояснил:

— Нужно положить дата-центр. В идеале, чтобы вся информация, банк данных с памятью заключенных, была удалена.

Сказав Кирилл умолк. Ему показалось, что глаза Минервы расширились еще сильнее. Она осмотрелась по сторона и мимикой вопросительно уточнила, точно ли разговор об этой станции. Кирилл утвердительно кивнул головой.

— Что? Все так плохо? — спросила она, немного успокоившись.

— Да.

— Ну, развалить «Сияние разума» точно не выйдет… Насчет диверсии… Хм… Устроить конечно можно, тем более, что ИИ тут достаточно предсказуемый…

Еще во время разговора Минерва опустила глаза на пояс экзо-костюма Кирилла. Он уловил ее взгляд.

— Что?

— Ты, я вижу, в полном облачении. Не уж-то из-за меня? — изобразила подобие улыбки Минерва.

— Не совсем. Привез тут одного особо опасного на коррекцию… Ты его знаешь… Косвенно.

— И кто?

— Бродерик Новен.

— Иди ты!? Изловили!? — искренне приятно удивилась Минерва.

Кирилл просто кивнул головой вместо ответа. Его лицо не выражало столь бурной радости. Внезапно он отчетливо осознал, что из-за такой нужной ему диверсии коррекция Брода легко может просто не состоятся, и испугался. Правая ладонь, будучи извлеченной из перчатки, потерла шею, как будто от сильной усталости.

— Если вдруг видишь, что комплекс придет в негодность в плане коррекции, обязательно ликвидируй его! — резко повысил голос Кирилл.

Минерва напряглась, но быстро смекнула, кого тот имел в виду.

— Ну, не знаю… Многовато на меня взвалили, сэр — перешла она на язык официальности, при этом больше фамильярничая, чем серьезно.

— Надо… Я помню, что тебе обещал… Все получишь… Никаких больше отрядов и подчинений идиотским приказам… Все, как сейчас, напрямую от меня. Считай пребывание тут своим испытательным сроком… Справишься — получишь все, что тебе причитается и даже больше!

Минерва, слушая Кирилла, скорчила весьма самодовольную мину, сопровождая его речь многозначительными киваниями головы.

— Мне нужная внешняя поддержка со стороны Вассайи и ее крейсера-невидимки «Молния». Зачем, я поясню позже… Так же нужна электромагнитная эм-ка и «резонатор» — посмотрела она снова на пояс его экзо-костюма.

Кирилл по званию имел набор из 6-и многоразовых гранат-эмок. Больше было только у членов Совета. Те, что висели у него на поясе, были именные, за исключением первых 3-х базовых. Если по поводу ЭМИ-гранаты Кирилл не возражал, то резонатор был из личной когорты, а это означало, что утеря ее и попадание в руки следствия с Арктура однозначно указывало бы на него. Понимая это он смутился и молчал, погруженный в раздумья.

— Зачем тебе резонатор? — спросил он.

— А как ты хочешь, чтоб я совершила диверсию в банке памяти, а? Думаешь одной электромагниткой дорогу себе проложу? … Смешно!

— Я рискую, Мин — негромкой будто сам себе произнес Кирилл.

Минерва его услышала и тут же весьма бурно среагировала:

— Да!? Серьезно!? … А я значит тут на курорте сиськи грею!

Кирилл потупил взор.

— Сможешь без нее? — буркнул он, зная ответ наперед.

— Нет!

Кирилл какое-то время сидел в нерешительности, но все же, спустя минуту, снял обе гранаты с пояса и передал Минерве. Он посмотрел ей в глаза и задержал запрошенное в своих руках.

— Резонатор именной! У меня могут быть проблемы! — резко выдал он.

— Не ссы… Если банк данных понадобился, значит у тебя проблемы могут быть посерьёзнее этой гранаты… Разве я не права?

Кирилл кивнул головой. Он наблюдал, как Минерва мило держала оба шара в руках, слегка играя ими.

— Как пронесешь гранаты через сканнер? — уточнил Кирилл, все еще волнуясь.

Минерва улыбнулась. Она закатила глаза вверх в знаке «ну, чего привязался с расспросами». Кирилл решил, что догадался, и брезгливо поморщился. Минерва рассмеялась:

— Тфу-ты, ну, и воображение у тебя! … Теряешь хватку, Кир! … Резонатор мне на что? Выставлю на 5 секунд и детонирую, чтобы пройти сканнер… Он даже не поймет, что что-то случилось!

Отсмеявшись она снова обратилась к нему:

— Еще мне нужен мой нейро-обруч, хотя пойму, если у тебя его с собой по понятным причинам не окажется…

Она, проговаривая все это, наблюдала за реакцией Кирилла, который ни разу не смутился на счет ее нейро-обруча. Наоборот, он внимательно слушал и утвердительно кивал.

— … И бризер, на всякий случай… Все таки рискую нахвататься лишнего фобирода. А оно мне надо? … Скафандр по понятным причинам не прошу… Но диверсия, сам понимаешь — штука серьезная… Возможно тут на станции станет опасно дышать, а сойти с ума я еще пока не планирую… Ну, а капсулу оставь себе. Я улечу на транспортном судне… Тут они каждый цикл стартуют с грузом сжиженного фобирода в баках… Попасть в секцию доков и оттуда в грузовой корабль с резонатором — проще простого… Баллоны для дыхания и скафандры должны быть там в спасательных каютах.

— Если «Маиндер» поднимет тревогу, то доки все будут заблокированы сразу же! Ничто не вылетит и не улетит! — жестко парировал ее Кирилл.

Минерва молча кивнула головой, соглашаясь с разумным доводом собеседника.

— Тогда капсулу направь вот сюда… — на этих словах она сняла с него проекционные очки и нацепила себе на переносицу. Минерва замерла на минуту, уйдя в себя. Вскоре Кирилл на обруч получил некие координаты.

— Там же «Пирамида» — удивился он, прогнав их через ИИ.

— Конечно «Пирамида». А ты как думал? … Ее уберет «Молния» Вассайи. Там мои малыши — конус-дроны… Потом выпустишь капсулу и она за недельку до-дрейфует куда надо незамеченной.

— Уверена, что конус-дроны справятся?

— Ну, на гига-фабрике справились же!

— А капсула? Ее охранная система не сожжет, если что? — не унимался Кирилл.

Он жутко не любил планировать что-то впопыхах. Из-за нервозной обстановки от нехватки времени ему все время казалось, что он где-то что-то упускает.

— Не сожжет… Кстати, этот финт твой ненаглядный Брод там на гига-фабрике провернул… Красавчик! … Или как ты думаешь они проникли на комплекс в обход «Пирамиды»? — произнесла Минерва с определенной долей сарказма.

Кириллу в какой-то момент показалось, что с этим Бродом он все же что-то упустил. «Как? Как этот вчерашний курсант придумывает такое?». Собственная мысль его слегка напугала, но он взял себя в руки. Минерва же продолжила пояснять уже более серьезно:

— Здесь, конечно, не астероидное поле… И «Пирамида» необычная, а с рубиновыми пульсарами… Но тут это скорее даже в плюс: всякое может быть в атмосфере этой Фобии, но на такую мелочь, как спасательная капсула, сенсоры излучателей должны не агриться и пропускать из-за отсутствия угрозы… Да и какая разница! Основные турели мои малютки-дроны все равно выведут из строя! Я в них даже не сомневаюсь!

— Твои малютки-дроны могут поднять тревогу раньше времени, вступив в контакт с турелями! — возмутился Кирилл, обнаружив как ему показалось изъян в плане.

— Ну, а нейро-обруч мне на что, а? Я же знаю коды управления моих малюток. Прослежу за ними, чтоб не роились и били наверняка.

В последние пояснения Минервы Кирилл уже не вслушивался. В его голове под воздействием эмоций сформировались некие очертания окончательного плана. Не хватало лишь парочки завершающих «штрихов», чтобы окончательно снять беспокойство и вздохнуть свободно.

— Брод должен быть ликвидирован… В любом случае — процедил Кирилл сквозь зубы.

— В любом? … Лишим парня заслуженной коррекции… Ну, ладно.

Ночная гостья

Первую же «ночь» по возвращению на Аламах Кирилл спал тревожно, что стало для него неожиданным разочарованием. Впервые воздух Фобии не подействовал должным образом, как он на то рассчитывал. Однако проснулся Кирилл в своем вип-номере отеля «Перспектива» не от кошмаров, а от стороннего звука.

— Кто здесь? — произнёс он то ли вслух, то ли в уме.

Обруч лежал на полочке на положенном месте. Кирилл вслушался в тишину. За окном приглушенное фильтром сияние Туманности рисовало причудливые узоры на стенах, редкой мебели, полу и потолке его комнаты. Он вздохнул и успокоился. Лежа на спине он перевернулся на живот и обнял подголовный валик. Тот принял форму его лица и слегка освободил место для рук и ровного дыхания. Кирилл снова вздохнул и закрыл глаза, пытаясь уснуть и увидеть наконец что-то приятное, что-то, что удержит его от несвоевременного пробуждения. Его чуткое ухо уловило едва заметный шорох, даже не звук, а мимолетное дуновения ветра где-то сбоку.

— Исти? — громко произнес он, догадавшись, кто хозяйничает у него в номере.

— Хоть бы раз подыграл мне, Кир. Я ж стараюсь — послышался обиженный женский голос. Чьи-то руки откинули покрывало на его спине. Кирилл ощутил дыхание за левым ухом.

— Ладно. Считай, что я ничего не слышал… Просто тебе не повезло. Сон не идет, а если идет, то не сон, а муть какая-то.

Вместо ответа Кирилл почувствовал немного прохладные ноги у себя сбоку. Некто весьма легкий очень аккуратно уселся на него на спину. Ладони чуть прохладных рук нежно скользнули вдоль позвонков, немного щекоча. На пояснице же Кирилл явственно ощутил тепло и влажность от прильнувшего к нему плотно участка чужого тела.

— А я тебе сделаю расслабляющий массаж не хуже релакс-камеры.

Кирилл глубоко вдохнул воздух и попытался расслабиться. Однако недобрые мысли, как пчелиной рой, все вились и вились внутри его головы, не желая оставить в покое. Накопившиеся проблемы оказались слишком важными, чтобы бросить их на самотек и отпустить его «воспаленный» мозг в свободный сон.

— Расслабься, Кир. Твоя спина, как броне-плита крейсера — возмутился женский голос сзади.

Он уперся коленями в кровать, чуть приподнялся и резко перевернулся. Та, кто сидел на нем все это время с легкостью осталась на прежнем месте, только уже на его животе. Кирилл, чуть приоткрыв глаза, как от внезапно прерванного сна, посмотрел на позднюю гостью.

— Что? Не спится? — прохрипел он будто спросонья.

— Ха-ха. Шутник — буркнула она, хотя и сам Кирилл даже не улыбнулся от собственной шутки.

— Скажи, что ты все сделала, как надо и ничего не забыла — снова сухо обратился он к ней.

На него в упор смотрело лицо совершенно лысой девушки лет 20–22, лишь только ниспадающая сбоку коса портила общую картину. Все обнаженное тело ее было так же абсолютно голое во всех частях. Не было даже намека на хоть какой-то пусть самый маленький волосик, хоть где, кроме косы, и не считая ресниц и бровей. «Дитя ночи» — пронеслось в уме Кирилла.

— Ну, смотри… Дата-кристалл с регистратора у меня с собой. Все места, куда захаживала Тара, полностью нейтрализованы… Сама виновница уже летит с билетом в один конец туда, откуда нету возврата.

— Погоди-погоди… Ты что убила всех, кто косвенно был причастен? … С ума сошла!? — возмутился Кирилл.

Истэлла даже немного испугалась его этой нервозности и чуть подалась назад.

— Типун тебе! … Чего такой нервный? — удивленно выдала она. — Все по науке, Кир, внедрила вирус в систему автоматизированных кухонь. Утром произошел перегрев, затем резкая подача воздуха через задвижки… Полыхнуло знатно и у многих других по району, непричастных, но с такой же версией кухонных автоматов.

— Фуф — выдохнул Кирилл.

— Даже не сомневайся. Если она с кем-то обменялась дата-кристаллом или слила куда данные, все в ноль. И искать никто не будет, потому что родителей ее уже нет — самодовольно дополнила ответ Истэлла.

Она уже не сидела спокойно, но мерно покачивалась на животе Кирилла. Он заметил ее охи и вздохи.

— Не сегодня, Исти, не сегодня… Кстати, куда ты ее отправила?

— На Софокру, а что? — ужу более грустно ответила девушка, все еще не оставляя попыток «раскачать» Кирилла.

— Туда нету обычных рейсов с Алдабры.

— Так я необычным… Я с доставкой оформила — снова самодовольно высказалась она.

— Это как? … А, я понял… Ну, хитрая рожа! Продала ее би-Молям? Силиции? … Ну, ты даешь!?

— Ага. Я умею… Было у кого поучиться — ее глаза в полумраке сияния Туманности причудливо сузились, как бы намекая, у кого именно ей пришлось брать уроки.

Кирилл выдохнул. Ему стало намного легче от услышанного. «Вот бы еще, чтоб Минерва не подвела! … Нет! Все же слишком много риска!».

— Слушай, а что ты такой напряженный-то? Вроде с Фобии недавно вернулся. Надышался там волшебного воздуха, не?

Кирилл медленно снял ее с себя и положил рядом.

— С Фобией тоже проблемы. Все кругом от рук отбились. Каждый хочет что-то доказать и показать… А всего-то нужно делать свое дело и не лезть в чужое! — последнюю фразу он выдал как-то слишком уж резко.

Истэлла, лежа на боку и глядя прямо ему в лицо, принялась гладить его волосы, брови и щеку. Делала она это весьма и весьма нежно, успокаивающе. Кирилл притих.

— ИИ с Фобии ждет инспекцию синтов и ведет себя так, будто этому нужно радоваться! Ему видите ли очень импонирует соучаствовать тому, что его в скором времени удалят за сокрытие важных данных, собранных из голов пациентов!

Истэлла засмеялась, но тут же запнулась. Кириллу было явно не до смеха.

— Ну, вот, что мне со всем этим делать, а? — посмотрел он на нее.

Она загадочно закатила глаза вверх и как будто над чем-то задумалась.

— Хм… Если бы я была великим и ужасным Кириллом Викензом. Грозой всего Сектора… Да, чего там! … Грозой всей Галактики — начала было Истэлла, но Кирилл тут же перебил ее:

— Ой, давай только без вот всего вот этого пафоса, а! И без тебя тошно!

— Диверсию организовать не пробовал? Ты ж спец из спецов в таких делах, Кир.

Он отмахнулся от нее и даже отвернулся в другую сторону.

— Да, все я уже организовал… И исполнитель нашелся как раз. Все вообще сшилось почти идеально…

— Ну, так в чем же дело? — уже не выдержала и сама девушка.

Кирилл какое-то время лежал неподвижно. Затем все же соизволил повернуться лицом к Истэлле.

— Я сделал одну глупость. Поделился именной гранатой.

— С кем?

— С Минервой Мак-Миллс, если знаешь такую… А, кстати, ты ее точно знаешь… Она ж из «Стрел», как и ты… Что скажешь?

Внезапно Кирилл проявил неподдельный интерес к ночной гостье.

— Хм… Ну, Мин, конечно, себе на уме… Может и запороть или сделать по-своему… Отдать ей именную гранату!? Удивил ты меня!

Кирилл от досады даже цокнул языком. Услышанное от Истэллы его еще больше разозлило.

— Ты не поверишь! Меня вывел из себя этот крысеныш… Вот уж не подумал бы, что он сможет… А он смог, скотина!

— Кир, ты про кого?

— Про Брода.

— Я его знаю? — начала она и тут же исправилась. — А! Этот тот, кто нам чуть все дело не испортил на Кроне!? … Почему он еще жив?

— По чикчину! Потому что он курсант! Потому что суд приговорил к Фобии! … Что за глупые вопросы!?

— Хм… Не узнаю тебя, Кир… Выбросил бы его за борт и делов.

Кирилл разнервничался совсем и начал крутиться на кровати.

— Дура ты, Исти! Зачем пачкаться, если на Фобии ему мозги вырежут коррекцией!

Она, услышав столь нелестное о себе, отвернулась в сторону. Пролежав так с минуту и не услышав извинений Истэлла начала неспешно вставать с кровати. Кирилл заметил, как ее атлетическое тело выгнулось, правая рука как бы невзначай коснулась собственного бедра, локоть оторвался от кровати. Он успел схватить ее за косу и удержать.

— Не обижайся. Лучше скажи, если тебе все так очевидно, что теперь делать? Как поступить? — Кирилл на самом деле не нуждался ни в чьих советах, но сейчас отчего-то голое тело Истэллы его начало сильно волновать.

— Ну, ты ж попросил Минерву ликвидировать его?

— Да.

— Ну, тогда хорошо бы все это дело застраховать.

Кирилл тут же приподнялся на локте и, схватив девушку за талию, увлек к себе и крепко обнял. Его гладкое лицо коснулось ее груди. Истэлла хохотнула.

— Ты, моя умничка! Ты, моя девочка! … И как я забыл! У меня ж есть тот, кто нам нужен! … И блокады больше нету! Осталось по сути лишь все красиво разыграть!

Он приподнял ее лицо и крепко поцеловал в губы. Кирилл быстро убрал рукой остатки одеяла, приподнял девушку и усадил снова на себя. От нахлынувших приятных ощущений, они оба с шумом выдохнули. Кирилл был расслаблен и спокоен, наслаждаясь процессом. Казалось все тревоги остались где-то позади. Легкое тело ночной гостьи с закатанными вверх глазами и приоткрытым ртом мерно покачивалось в такт его дыхания.

— Как, кстати, твоя настоящая девочка поживает, а? — внезапно на выдохе спросила его Истэлла.

— Давай потом… Об этом не сейчас… — попытался ответить Кирилл.

Его большая ладонь легла на ягодицу девушки и крепко ее сжала. Он громко застонал. Истэллу же не отпускала тема с дочерью Кирилла.

— Подумать только я стану мамашей ребенка, который старше меня почти на 10 лет.

Кирилл слегка замедлился и даже немного расслабился.

— Хочешь поговорить об этом? … А как же секс?

— Я не хочу быстро заканчивать, Кир… Ты ж знаешь, неспящим надо чаще и дольше.

Кирилл слегка опустил руки, нежно проведя пальцами по ее бедрам.

— Ив у меня молодец, вот только характер тот еще, как и у покойной матери… Перечит мне последнее время ой как много.

— Хочешь, я возьму над ней шефство? — внезапно выдала Истэлла, наклонилась вперед и уперлась локтями в его грудь, подперев ладонями подбородок.

Их взгляды встретились. Он удивлённо посмотрел ей в глаза.

— Ну, что ты такой недогадливый! Назначь меня спец-офицером на «Экскалибур» … Отдохну немного и поприсматриваю заодно.

— Хм… А это мысль! … Там у нее в экипаже тот еще детский сад. Одна Ньюта чего только стоит… Это ж она раскрутила в суде тему с тем, что Брод — курсант.

— О, так там работы непочатый край! — подхватила Истэлла мысль Кирилла.

— Хорошо. Значит решено. Определим тебя в экипаж.

Он умолк на мгновение и зашевелился под ее телом. Она улыбнулась. Кир быстро снял ее с себя и навалился сверху. Уже через несколько минут оба откинулись в разные стороны. Кирилл хотел было уже отвернуться и заснуть, но Истэлле было мало.

— Кир, посмотри на меня — тронула она его за плечо, чтоб тот развернулся и обратил внимание.

Сама Истэлла слегка привстала на локоть и повернулась лицом к мужчине. Свободной рукой она поймала косу и выставила ее вперед через плечо. Кирилл неохотно повернулся и посмотрел.

— Что я должен увидеть? — слегка недовольно спросил он.

— Ну, как же! Ты ж меня учил, как менять цвет волос! … Посмотри на мою косу.

Кирилл присмотрелся. Он даже развернулся к ней всем телом, чтоб лучше видеть. Цвет волос действительно изменился с черного на каштановый.

— Хм… Молодец. Я ж тебе сразу сказал, что симбионт с высоким коэффициентом Паускарэ это может, если его натренировать в нужном направлении… Попробуй-ка с глазами, губами или ушами подобное — ухмыльнулся Кирилл на последней фразе.

— Вот так? — Истэлла замерла и посмотрела на него, не моргая.

Глаза ее действительно поменяли радужный цвет с голубого на карий. Уголки ее губ при этом дрогнули. Она напрягла все лицо. Кирилл тут же заметил ее потуги.

— Больно? А ты как хотела? … Части тела — это тебе не волосы или ногти! … Ладно. Заканчивай, а то сейчас закричишь.

— Плохо ты меня знаешь, Кир… Нас в спец-отделе приучали терпеть боль.

— Как ты вообще попала к Розе в спецуру с таким коэффициентом, а? … Тебе надо было по спец-программе идти — начал было Кирилл и сам же осекся.

Он потупил взор. Истэлла быстро догадалась почему.

— Да-да… По той самой программе, что совсем закрыли и уже довольно давно — она сказала это с ноткой сарказма и улыбнулась.

Из-за напряжения всего лица от боли улыбка получилась жуткой и вымученной.

— На то были свои причины… Все. Заканчивай с демонстрацией. Побереги силы для нужных моментов — перебил ее Кирилл.

Истэлла выдохнула, легла рядом. Ее глаза снова стали голубыми, хотя в приглушенном свете, попадающем в номер через окно от Туманности, разглядеть их мог тот, кто знал, куда и как смотреть.

— Кир? — спросила она полушепотом.

— Что? — неохотно ответил он, все еще пытаясь поспать.

— Мне нужно еще… Пожалуйста — попросила она очень вежливо. — Я знаю, ты можешь… Как и с лицом.

— Давай не сегодня. Хочу поспать — буркнул он и собрался было уже отвернуться.

— Кир?

— Ну, что еще? … Я устал, давай другой раз.

— Ну, Кир… Ради меня… Проси потом, что хочешь… Пожалуйста.

Кирилл вздохнул, что-то пробубнил себе под нос, едва слышно выругался и перевернулся на спину. Истэлла заметно оживилась. Она быстро подскочила и хотела было уже взобраться на его живот, но он дал знак рукой обождать. На лице Кирилла проступили морщины, как от боли. От напряжения его руки сжались в кулаки. Истэлла, убедившись, что уже можно, наконец взобралась на него, медленно опустилась и громко выдохнула. Еще через несколько минут ожил ИИ и объявил время вставать. Однако Кирилл в этот раз впервые возможно за много лет отложил подъем на час, чтоб отдохнуть. Истэлла встала и быстро оделась. Она уселась у изголовья кровати напротив Кирилла и, наклонившись, шепнула ему в ушко:

— Кир, я тебе люблю — довершив признание влажным поцелуем в щеку.

С приходом нежданной ночной гостьи наступившее «утро» как по волшебству еще на какое-то время забрало все тревоги.

Внезапный допрос

Капитан Ивьерра Викенз вернулась на борт «Экскалибура» раньше всех. До конца побывки еще был целый суточный цикл, но ее уже неумолимо несло обратно в «кресло» капитана крейсера. Ив любила свою службу. Немного нервировали ее некоторые члены команды. Однако после Эдэмии она себя чувствовала вполне отдохнувшей и готовой к преодолению этих трудностей. Не видя никаких проблем она отметилась в интерактивном журнале прибытия на службу досрочно и отправилась в кают-компанию, чтоб позавтракать. Насладиться ароматом эдемского кофе, который она успела полюбить, не дал входящий на обруч. Ей предписывалось явиться на допрос в департамент ОВБ не позднее, чем через час.

— «Чего? Что за спешка?» — не поняла она и мысленно попросила ИИ «Говоруна» озвучить предписание вербально.

Тот прочитал сообщение, но со свойственной ему серьезной интонацией. В его исполнении оно прозвучало даже более тревожно и угрожающе. Ив попыталась тут же набрать папу, но его нейро-обруч не отвечал.

— Ладно… Чего мне бояться! — успокоила она сама себя.

Однако глубоко внутри прекрасно понимала, что допрос — дело серьезное. Раз ее вызвали, значит есть что-то по ее душу у ОВБ. То, что там главенствовали сейчас синты, она тоже знала. Не потому что Форкман был отстранен или ее отец отошел от дел, а просто первый был в отпуске, а второй — видимо еще отдыхал где-то. Время было ранее по аламахским меркам. На службу ее отец должен был заступить где-то через час, а вот синты с Арктура никогда не спали. «Чтоб вы провалились!»

Ивьерра явилась вовремя, но связи с отцом все еще не было. В комнату 5х5 метров зашел светлокожий лысый синт и сел напротив нее.

— Ивьерра Викенз, меня зовут Зоват Хантер. ОВБ Центральный Сектор. Я не отниму у вас много времени.

— Почему так рано? У меня еще законный суточный цикл в увольнительной.

— Все верно. Но вы прибыли на борт «Экскалибура» сегодня ровно час назад и отметились, тем самым завершив свое время отдыха на суточный цикл.

— Что за срочность такая? — не унималась Ивьерра.

Синт тут же поднял правую руку в знаке собеседнице умолкнуть.

— Вопросы тут задаю я. Вы же отвечаете прямо, быстро и честно — на этих словах он оголил слегка рукав на правом запястье.

Блеснул знакомый Ивьерре браслет «нейродиактор». Ее отец часто использовал подобное на допросах. «Что-то мне это все совсем не нравится». Она кивнула головой.

— И так… Ваш последний вылет в Туманность Розетка на место происшествия… Почему вы и ваш экипаж?

— Не знаю — неуверенно ответила Ив.

Браслет моргнул синим.

— Подробнее.

— Я действительно не знаю… Возможно я на хорошем счету — снова попыталась ответить Ив.

Браслет моргнул зеленым.

— Ваш предварительный отчет содержит весьма однозначные выводы относительно виновника, при этом команда «Экскалибура» не смогла найти авто-регистратор «Горизонта» по известному излучению. Можете объяснить, как такое вышло?

— Не могу знать… Мы его просто не нашли и все… По поводу однозначных выводов… Что ж. Тут все просто. Сканнеры обнаружили во множестве радио-маяки для наведения вслепую, когда цель не видна на радарах. Такое в прошлом частенько применялось пиратами из Терра-Новы.

Нейродиактор моргнул синим. Ив не стала ждать вопрос о подробностях, а продолжила ответ:

— Множественные фрагменты разбитых файтер-дронов Федерации так же указывали на принадлежность.

Наконец прибор удовлетворился ответом и моргнул зеленым.

— Скажите, рассматривались ли вами другие версии?

Ив почему-то не смогла ответить сразу, будто что-то удержало ее язык. Ей на память во всех красках пришла та самая версия от выжившей Тары Лок.

— Пожалуйста, капитан Ивьерра, вы должны отвечать быстро, без раздумий! Понимаете? — наседал на нее синт.

— Да, конечно.

Нейродиактор моргнул зеленым, чем удивил саму Ив тем, что «не попросил» подробностей. Зоват так же весьма удивился. Видимо что-то в его опроснике нарушилось. Он и сам умолк. Дверь тем временем открылась, и в комнату зашел Кирилл Викенз.

— Что за срочность? Почему меня не уведомили, что вызвали Ивьерру на допрос? — спросил он сходу и занял место второго следователя.

Глаза синта очень смешно задвигались и закрутились в своих орбитах. Правый все еще пытался держать в фокусе Ивьерру, а левый уже во всю косился на Кирилла.

— Простите, сэр, но по протоколу в случае допроса родственника, ваше присутствие нежелательно.

— А по какому протоколу вы вызвали ее на допрос, не уведомив меня, а? — наседал Кирилл.

Он так же обратил внимание, что браслет мигает зеленым цветом и добавил еще фразу:

— Нейродиактор, похоже, вполне удовлетворен ее ответами. Разве нет?

На синта было жалко смотреть. Зоват выглядел совсем растерянно. Его глаза крутились в поисках выхода. Сам же он молчал, как в рот воды набрав.

— Я вынужден прервать допрос по техническим причинам. Ивьерра Викенз, вы получите новые предписание в ближайшее время — выдал резко синт, встал с места и вышел вон.

Отец и дочь громко засмеялись одновременно, как только дверь за синтом закрылась.

— Ну, папа! Где тебя носит!? С утра не могла дозвониться!

Кирилл, все еще отсмеиваясь, потупил взор. Ивьерра знала прекрасно, что ее отец тот еще трудоголик, и являлся в департамент весьма рано. Сегодня же его, как подменили.

— Я же с Фобии… Вот надышался местных газов для хорошего сна — наконец ответил тот.

Оба снова рассмеялись. Кирилл взял дочь за руку и посмотрел ей в глаза.

— Ничего не бойся. Ты у нас на самом деле на очень хорошем счету. А у этих из Арктура крышу снесло после гибели Брайса. Не знают, за что ухватиться… Тебя рано или поздно должны были вызвать на допрос, дочь… Ты — последняя, с кем их главный синт беседовал перед отлетом на Парпланд.

— И все равно. У меня еще цикл до окончания увольнительной. Какая-то бестактность!

Кирилл лишь покивал головой, поддерживая дочь в ее словах.

— Знаешь. Я верну представителя спец-отдела на «Экскалибур» — начала было он, но Ив тут же замотала головой, протестуя.

— Нет, папа. С этой Бьон было столько проблем… Не порти наш дружный коллектив. Прошу.

— Ив, послушай… У тебя на борту достаточно неблагонадежных членов экипажа, чтоб всем испортить жизнь. И это помимо синта.

— Ты сейчас про Ньюту, да? — уточнила Ив.

Кирилл кивнул головой.

— И не только… Тара, новенькая, тоже может доставить проблем со своим глупым упрямством.

Ив молчала. Она вынуждена была согласиться с доводами отца. «Давно мы вот так вот с ним не разговаривали».

— Хорошо, папа… Только прошу назначь толковую и спокойную.

Тот снова кивнул головой и улыбнулся, погладив ее руку своей ладонью.

Визит в ГЛТК

Легкий и быстрый вип-шаттл на магнитной подушке скользил над металло-покрытием тоннеля, ведущего в дорогой и закрытый элитный район Аламаха. Попасть туда можно было только по регистрату проживания или по спец-пропуску. У Адриана не имелось ни того, ни другого, потому что ему это было не нужно в силу должности и полномочий. Однако никто и не думал в здравом уме сваливаться в гости к ГЛТК «на авось». Его там ждали. Ждал лично сам Аргенто в специально отведенном зале. Подобное было не в первой ни для того, ни для другого. Вот только сам Адриан ехал по тоннелю, ведущему в вип-сектор Аламаха, погруженный в тяжкие думы. Много изменилось за последние 3 месячных цикла. ГЛТК теперь уже не выглядел столь уж надежным «союзником» Патруля. Благодаря внедренному дрону-шпиону в ГЛТ-спутник на орбите Би-Проксимы многое тайное стало явным для руководства Сектора. Хотя Адриан скрывал от синтов то, что знал о непрямом участии ГЛТК в произошедшей революции в столице Федерации, о финансировании оппозиционного движения экстремистской направленности. Естественно, предъявлять это все самому Аргенто, тем более теперь, он не собирался. Не затем ехал, чтоб ругаться и выяснять отношения. Да и опыта у Адриана было достаточно для разыгрывания своей «партии» в тайне от ГЛТК, чтоб макнуть их как следует в собственное дерьмо. Идею предложил Кирилл. Адриану она сразу понравилась. Риск был минимален, а дивиденды в случае успеха — весьма солидные.

Шаттл тем временем плавно остановился у входа в штаб-квартиру ГЛТК и по совместительству самое высокое здание во всем вип-секторе да и на самой станции. Тут было всегда празднично, всегда людно, всегда живописно и красиво, но только не в этот раз. Адриан заметил случившиеся изменения еще до того, как зашел в здание. Охрана встретила его и указала направление. На лифте из тонированного ферро-стекла он поднялся на 5-ый этаж, попутно рассматривая вип-зону с прекрасным заливом с высоты. Даже бульвар и набережная выглядели пустынно. Хотя люди были, но в куда меньших количествах, чем обычно. «Хм… Странно… Поменялось что?». Лифт бесшумно открылся, и Адриан шагнул в по-спартански обустроенный холл. Однако бедным его назвать не повернулся бы язык. Колонны были из редких пород камней. По цвету и рисунку они гармонировали с напольным таким же каменным покрытием. Вместо дальней стены было окно с видом на Туманность. В центре стоял стол и несколько кресел вокруг. Аргенто его встречал у входа с неизменной улыбкой и благорасположением. «Вот, змей!». Адриан не умел на столько скрывать свои эмоции, поэтому если он был грустен и подавлен, то таким и ехал на встречу. Главное для него были дела насущные, а игры взглядов, эмоций и мимики — не его конек.

— Рад видеть тебя в здравии, Адриан. Давненько ты нас не навещал… А чего не весел? — встретил его Аргенто.

Одет он был в классический нежно-голубой костюм-комбинезон с гравировками ГЛТК, подчеркивающими его принадлежность и статус. Адриан так же был в серебристом костюме Патруля. В данном случае одежда была важна, так как она подчеркивала серьезность разговора и принимаемых решений, хотя уровень не соответствовал официальному, да и никакие протоколы или записи бесед сейчас по понятным причинам не велись. Все это было даже к лучшему. Адриан прекрасно знал, что над Аргенто висит «дамоклов меч» в виде инвесторов, а сам он сейчас — под пятой у синтов. Потому-то обоих такой формат встречи именно сейчас более чем устраивал.

— И я рад тебя видеть в здравии, Аргенто… Что-то у вас на районе не весело совсем, вот и я загрустил — слукавил Адриан.

Тот понимающе покачал головой.

— А у нас, не поверишь, карантин ввели. Странная эпидемия среди молодежи… Подробностей не знаю, но повадились нырять в залив по ночам.

— О, ну так это забавы. На Эдэмии курсанты точно так же развлекаются. На это и внимания уже не обращают… Молодёжь нынче такая.

— Ага, наверное… Только у нас они повадились не возвращаться. Нырнут — и с концами. Не все конечно, но многие… Медики говорят, какой-то нейро-вирус привезли то ли с Алдабры, то ли с Везена… Ну, то дела врачебные — не наша тема… Присаживайся.

Аргенто указал рукой пустое кресло напротив себя. Тот воспользовался гостеприимством. На столе появились напитки, бокалы и закуски. Богатство блюд на столе сильно контрастировало с минимализмом вокруг. Однако Адриан давно уже привык к особенностям приема в ГЛТК. Инвесторы не любили кричащую роскошь, обилие мебели и приборов. Поэтому во всех залах штаб-квартиры витал дух «простоты» и минимализма.

— По поводу предстоящего поединка — начал сходу Адриан в свойственной ему манере. — Мы бы хотели заменить капитана.

Аргенто сделал лицо «дудочкой», мимикой давая понять насколько это серьезное дело. Адриан же мог приблизительно прикинуть, чего ему будет стоить эта вроде как совсем простая просьба.

— У-у-у-у… Конвенция не одобряет подобное. Ты ж знаешь.

— Знаю. Поэтому и пришел к тебе, Аргенто.

Тот понимающе кивнул головой. Наполнил стаканы метой и, чокнувшись с гостем, отпил немного. «Ну, вот. Пошел процесс торга. Что-то быстро сегодня. Видимо, знает, что хочет взамен. Тем лучше. Не будем терять время». Адриан, прикинув в уме, так же отпил из бокала. Аргенто же, дождавшись внимания со стороны гостя, начал торг:

— С экспедицией неловко вышло, Адриан… Мы остались совсем без результатов. Эти ваши плоские картинки на инфо-портале совсем скудные. Нашим ученым даже зацепиться не за что. А там, ни много, ни мало — прорыв в терраформировании.

Адриан слушал его и кивал. «М-да… Я мог бы и догадаться. Старею».

— Мы откроем доступ вашей делегации на «Эпсилон 4» и даже проведем демонстрацию технологических достижений… Все будет к этому готово через месяц плюс-минус. Раньше с терраформированием не управимся.

— Месяц!? Серьезно!? — всплеснул руками Аргенто. — Вы ожидаете успешные результаты всего за месяц! Поверить не могу!

— Ну, у вас бы было больше информации по той форме жизни, если бы не загул пассии Айзека… Как ее… Не помню. Не важно… Уверен, она бы наверняка даже кое-что из артефактов утащила бы. Ваши хронографы это могут — «приземлил» его Адриан.

Аргенто наигранно взгрустнул, покачал головой и сказал:

— С экспедицией наш косяк бесспорно… А вот по поводу Фобии. Мы бы хотели и туда наведаться и желательно до поединка.

Адриан разволновался и не сразу смог что-то ответить. Фобия для него самого сейчас была, как кость в горле, а тут еще делегация от ГЛТК собралась. «Инспекции с Арктура мне мало что ли! Только этих там еще и не хватало!».

— Аргенто, может мы ограничимся «Эпсилон 4» на этот раз? — забросил удочку Адриан.

Тот же в ответ зацокал и отрицательно закачал головой:

— Ай-яй-яй… Адриан, ты же знаешь правила торга — 1-к-2. Ты пришел ко мне, а не я к тебе… Хочешь замену капитана, готовься платить дважды. Таков уговор.

Адриан притих и посмотрел вдаль на Туманность. Где-то там вдалеке на пути к ней в Большом Астероидном Поясе Ориона ему предстояло отыскать еще одного важного для дела персонажа. Он знал его с молодости. Они даже были очень дружны когда-то. Однако дружба и политика были для Адриана вещами несовместимыми.

— Дело в том, дорогой Аргенто, что вопрос с Фобией будет закрыт и для вас и для нас ближайшие несколько дней. Так уж вышло, что сейчас для нас Фобия — это обуза, нарыв, и компромат в одном лице… Тем более туда вот-вот вылетит инспекция из Арктура.

Адриан говорил витиевато, напуская слишком много тумана и недомолвок. Аргенто это не очень понравилось.

— А по конкретнее можно? — спросил тот прямо.

Адриан вздохнул. В его уме выстраивалась возможная комбинация того, что может произойти, расскажи он подробнее. ИИ обруча быстро обозначил возможные расклады и все они так или иначе либо не мешали, либо же были на пользу тому, что планировал спец-отдел Патруля.

— На Фобии у нас накопился целый массив всевозможных воспоминаний, копий человеческих личностей с весьма чувствительными для нашей службы безопасности подробностями. Есть там многое, что даже сейчас у нас под грифом «секретно» … Поэтому Фобия — это токсичный актив. Тем более, что ученые вполне успешно научились справляться с коррекцией и тут на Аламахе пусть и с некоторыми оговорками.

— Понимаю. Извини, что сунул нос не в свое дело… Однако торг есть торг… Что на счет нашего хронографа? Предлагаю снять с него все санкции и вернуть в должности и звании — перевел тему Аргенто

Адриан не сразу понял, про кого именно говорит тот, но, вспомнив аморальный инцидент на «Откровении», быстро догадался.

— Хм… Там вопиющее нарушение Конвенции. Интимная близость с офицером Патруля во время службы… Без шансов.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Аргенто. — Адриан, мимика не твой конек! Не пытайся набивать цену! Иначе я дам оценку вопиющему нарушению поединка по замене капитана… Или ты думаешь, я не знаю, зачем вам так нужно подменить Лайтона би-Моля!? … Я б на твоем месте озаботился более тем, как провести его в крейсер в момент «инаугурации» на поединок, не раскрыв. Там будет наш хроно-дрон и, возможно, кто-то из арбитража. И это помимо фанатов и провожающих из ваших… Новому Лайтону придется угодить им всем своей рожей! …

— Да, я в курсе возможных проблем… Не волнуйся решение будет — попытался вклиниться в эмоциональную речь собеседника Адриан.

— … Потому что, если новый капитан не попадет в «Нео» перед стартом на поединок, мы уже ему ничем не поможем! А уговор между нами незыблем! И твою часть тебе, Адриан, придется выполнить при любом исходе! … Да, ты и сам знаешь.

Наступила тишина. Адриан просто дождался окончания эмоциональной речи Аргенто, которая завершилась так же внезапно, как и началась. По поводу того хронографа на самом деле были некоторые репутационные сложности. Адриан это понимал, поэтому упирался. Дело в том, что в Патруле очень сильно мягко говоря недолюбливали эту Шейну Стил. Самого Адриана, который на самом деле прекрасно помнил ее имя, она очень сильно злила и раздражала из-за того, что мастерски умела вставить в свой монолог что-нибудь из лично жизни семьи Фьюри. Оба «договорщика» теперь молчали. Адриан кусал нижнюю губу и даже не стеснялся этого. Он с отблеском нескрываемой надежды в глазах ждал, что Аргенто сам предложит что-то еще взамен. Однако тот словно специально упрямился именно по поводу этого хронографа.

— Далась тебе эта Шейна! — не выдержал Адриан. — Проси что угодно, но не ее!

Аргенто поменялся в лице и стал серьезен.

— Помнишь наш последний уговор после вашей неудачи на Альхене, а? Как мы условились? Вы — блокаду, а мы забираем и развиваем Эль-Нат… Где ваша гребанная блокада, а!? — повысил голос Аргенто.

Адриан молчал.

— Что молчишь? — уже спокойнее обратился Аргенто.

— Это не мы. Это синты — пробурчал Адриан, пряча глаза.

Те события он хорошо запомнил. Именно тогда после провала «Перформанса» его сняли с руководящей должности. Вместо него стали управлять синты, которые принялись примиряться. С мятежным Альхоном они тогда сами все порешали, без него, получив компенсацию за уничтоженный корабль «Луч надежды» и разрушенную недостроенную КСП. Блокада была снята, и развитие Эль-Ната утратило свой смысл. ГЛТК тогда понес весьма крупные потери из-за неудачной инвестиции. Адриан собрался с мыслями, чтоб настоять на своем, но Аргенто его опередил:

— Адриан, или снимаешь санкции с хронографа, или мы не договоримся.

Ультимативный тон Аргенто подействовал как холодный дождь в летний зной. Адриан наконец понял, что ему так или иначе придется поступиться некоторыми личными принципами. Он глубоко вздохнул, посмотрел тому в лицо и сказал:

— Ладно. Мы снимем претензию по аморалке, но потребуем ее репортажи сопровождать пометкой о прощенном поступке.

Аргенто смотрел на Адриана, молчал, улыбался и отрицательно крутил головой.

— Полумеры тут не работают. Или торг состоится, как есть, или нет. Тебе решать — спокойно произнес он.

Хорошо! Хорошо! Черт с тобой! — процедил сквозь зубы Адриан.

«Вот так всегда! Едешь на переговоры с паршивым настроением, так и знай — что-то не срастется!». Он на мгновение погрузился в себя, но Аргенто быстро вернул его, добавив:

— И, дабы нам совсем договориться, предлагаю именно ее включить в качестве комментатора поединка. Идет?

Адриан широко открыл глаза от изумления.

— Ты никак смерти моей хочешь, Аргенто!? … В Патруле эта твоя вещалка — враг номер 1!

— Ну, вот мы ее этим поединком и реабилитируем, и она больше так не будет!

Снова нависла гнетущая тишина. Аргенто уже не улыбался. Адриан же раздумывал. Шейна Стил тогда очень много чего наговорила. Адриан не забыл, как переоформлял свои владения на подставных лиц, чтоб отчитаться перед Арктуром за «домыслы» этого хронографа. Пережить подобное снова он ой-как не хотел.

— Послушай, Адриан, советую тебе согласиться. Шейна будет впредь паинькой, но и ты своим церберам объясни, что люди по жизни меняются… В качестве бонуса, как арбитр на поединке, могу тебе пообещать, что Терра-Нову ждет неприятный сюрприз, который весьма облегчит работу твоему дуэлянту.

Адриан со скрипом согласился. По сути выбора у него и не было. Поражение в поединки гарантировало крупные репутационные потери, из-за которых он рисковал даже потерять свое место в Совете. А это уж точно не входило в его планы. С другой стороны грел сердце замысел и наживка с Фобией, которую, как Адриан искренне надеялся, Аргенто заглотнул.

Визит к би-Молям

В резиденцию к би-Молям Адриан ал совсем подавленный. Ему пришлось даже немного прогуляться по бульвару, чтоб успокоиться. То, что Аргенто его «кинет» с хронографом, он даже не сомневался. Нету такого закона, чтоб заставить ее не говорит что-то, тем более во время прямого эфира. Да и у самого Адриана в «багаже» прибыло. По мимо вилл на Эдэмии, схем с распределением новой техники, были и еще «тяжкие грузы» на его «могучих» плечах. Ком этих тайных дел нарастал и увеличивался с каждым новым шагом, побуждая его и дальше затыкать и латать ново-образующиеся дыры и огрехи. Очередной такой «дырой» для него становилась эта Шейна Стил. Из донесений ему было известно, что она нанимала детективов собирать данные на семью Фьюри, их владения, детей, жену, окружение. Тратить снова усилия на нее он не хотел. Хотя тогда ему улыбнулась удача с этой назойливой «вещалкой». Все сложилось благоприятно. Уважаемым господам из семьи Юнгли нужна была помощь с родственником, у которого любовь всей жизни забрал ОВБ. Адриан тогда эффектно вбросил мысль, что надо бы с хронографом что-то придумать во время экспедиции. Его довольно быстро услышал сам Романо, которому, видимо, передали этот простой месседж. Адриан тогда сдержал свое слово, но немного по-своему, потому что бедной девушке из СОП уже вынесли приговор и готовили к отправке на Фобию. В итоге: она провела там «незабываемые циклы» и готовилась к выписке, но без коррекции, по его личному распоряжению. Вообще Фобия была для Адриана удобной «прачечной». Синты искренне верили, что приговаривая нарушивших присягу и протоколы к коррекции, тем самым делали им благо. Адриан же простым своим распоряжением мог превратить коррекцию в реальный суровый приговор или просто в не очень приятный курорт. Прогуливаясь по почти пустынной набережной залива он вздохнул. «Скоро любимой прачечной не будет. Ну, ничего, придумаем новую». Облокотившись на перила и посмотрев на гладь воды он снова вспомнил о своем давнем друге, с которым они прошли огонь и воду. Ему предстояла судьбоносная и решающая встреча с ним. «Отказ неприемлем». Постояв так еще с минуту он вернулся в шаттл и неспешно доехал до резиденции би-Молей. Арнольд его ждал, потому что был уведомлен заранее. Тот и сам искал встречи со своим «дорогим другом Адри», как он его величал. Их связывали многочисленные общие дела и проекты. Бизнес би-Молей своими «откатами» Патрулю покрывали четверть расходов организации в Секторе. А значит и спасать столь важный «старкредовый кошелек» нужно было кровь из носа.

Вилла би-Молей возвышалась на небольшом мысе у самой границы бухты, как бы в стороне от столичной суеты. Ее неповторимый стиль весьма гармонично вписывался к каменные изваяния самого берега, как бы даже обрамлял его, добавлял изящество и симметрию.

В гостином зале было необычно малолюдно. Би-Моли одни из немногих, кто могли позволить себе живых слуг на Аламахе. Адриан весьма удивился столь внезапному контрасту по сравнению со своими предыдущими визитами.

Арнольд встречал Адриана прямо у входа лично. Это было очевидным признанием того, что судьба младшего брата важна для него не менее остальной семьи. Адриан ценил это и уважал. Под ногами приятным мягким ворсом «захрустел», зашелестел ковер. Хотя на самом деле еще у входа это был холодный темно-серый гладкий камень. Адриан знал, что у би-Молей пол отделан очень дорогим и эксклюзивным мульти-полимером. Этот материал применялся в изготовлении новейшей контурной брони и систем активного камуфляжа «МАСК». В доме на Эдэмии у Адриана был такой же пол. Мульти-полимер под воздействием слабого электрического импульса мог перестраиваться и приобретать внешность, форму и структуру запрограммированного материала. Адриан снял обувь прежде, чем ступить на «ковер». Из пола выехали небольшие каменные ровно отесанные глыбы и тут же буквально на глазах преобразились в кресла и столик.

— Прошу, мой дорогой друг Адри… Что-то ты подавленно выглядишь? Надеюсь все хорошо? — встретил его своим тихим бархатистым голосом Арнольд.

Адриан окинул взглядом хозяина дома. На нем была накидка на подобии плаща, только другой стороной она оборачивала его в несколько оборотов по талии, ногам и рукам подобно пеленам, как некую мумию. Сам Арнольд был почти лысый. Его голову покрывал очень короткий темный волосяной покров. Это был последний писк моды, когда плотность волос на голове была таковой, что очень короткая стрижка превращала ее покрытие, в будто ровно постриженный газон где-нибудь на Алдабре. Богатство тут ощущалось буквально во всем, даже в воздухе для дыхания, который был свеж и весьма характерен для утреннего морского бриза. Адриан сел и расслабился. Тактильные ощущения от мульти-полимера вызывали невероятное эмоции. Тревоги на время остались за дверью, и Адриан даже слегка улыбнулся.

— У тебя в гостях, Арни, всегда хорошая погода. Так бы и жил тут и никуда не выходил… Но где все твои замечательные слуги? Где эти разноцветные красотки? Где темненькие с Найромы?

Адриан озирался по сторонам в поисках привычных его взору «утех» тут в доме би-Молей. Арнольд же лишь печально посмотрел на него и вздохнул.

— Да. Беда не приходит одна, дорогой друг. Сначала слуги, теперь вот Лайтон — грустно но все так же тихо произнес Арнольд.

— Что так? — искренне удивился гость.

— Да кто ж их разберет! Какая-то нейронная эпидемия… Половина слуг на карантине, а половина вообще сбежали невесть куда! … Остались самые стойкие, но и на их счет я не уверен.

— Что-то подобное я уже сегодня слышал… Ну, если какая помощь — дай знать.

— Конечно, Адри, конечно… Скажи лучше, что с моим братом непутевым?

Адриан отпил из бокала, который наполнил кто-то из слуг и ответил почти сразу же:

— Лайтону мы поможем: заменим его перед поединком. Ты ж знаешь, мы в Патруле все, как одна семья.

Арнольд заметно приободрился. Глаза его прямо заблестели от радости.

— Скажи, дорогой Адри, от меня что-то надо?

«Вот, за что я люблю Арнольда! Сразу сам переходит к делу и не торгуется!». Адриан снова отпил из бокала и поставил его на столик.

— Сущая ерунда… Нам для науки нужно 250 бренников любых и даже не важно откуда… Знаю, что ты попросишь меня поговорить с Силицией, но времени в обрез. Да, и ты, как отец, сделаешь это лучше меня… Сам знаешь, как они, молодежь, к «червивым» относятся.

Арнольд понимающе закивал головой. Однако загрустил. Адриану это сразу не понравилось.

— Эх! Обратился бы ты парой циклов тому назад! Через Аламах прошел как раз нужный тебе груз. Дочь моя его вела от самой Алдабры… Но сейчас уже поздно. Корабль в ВК где-то на пути в Рукав Персея.

— Может будет еще вскоре? … Время поджимает. Хотелось бы его получить сегодня-завтра — не унимался Адриан.

Арнольд задумался. Затем внезапно просиял:

— Ну, конечно! … В Секторе сейчас охотники из Софокры тоже собирают жатву… Я тебе сдам номера и сигнатуры их кораблей. Сам выберешь, какой лучше, а твои патрулята их тихо приберут к рукам, а?

— Хм… Идет!

— Только, Адри, прошу сделай все аккуратно. Я их прикрываю, а не сдаю, понимаешь? … Если эти сектанты узнают, что би-Моли слили их, то я потеряю много кредов и запятнаю репутацию… А последнее в нашем бизнесе хуже всего!

Адриан понимающе кивнул головой.

— Хорошо. Сделаю все, как надо… Зря что ли хлеб свой едим!

— Ну, и отлично.

Арнольд чуть вытянулся и похлопал дружески Адриана по плечу. Оба улыбнулись и допили свои напитки. Адриан уже собирался покинуть, но решил зачем-то поинтересоваться делами би-Молей на Кроне.

— Арни, а что там с Альфа-Бета-Капеллой? Помогли тебя наши ребятки-наемники с «Воид»?

Тот ничего не ответил, а лишь отмахнулся рукой.

— Ай. И не спрашивай. Медленно все там… Изгоним миротворцев с орбиты, тогда дело пойдет… А, вот, за новую охрану премного тебе благодарен. Один из них правда наломал дров на планете, но его свои же быстро обуздали… Ребятки из «Воид» тоже молодцы. Стыдно сказать: пол дела уже сделали — космопорт отбили, но и потери большие понесли, чем прилично мне сэкономили на выплатах.

На последней фразе Арнольд снова сверкнул глазами и улыбнулся, провожая гостя к выходу.

— А в нашем деле, сам знаешь, сэкономил — значит заработал — подытожил он.

Уже у выхода оба обнялись, как близкие друзья или родственники, и разошлись.

Попытка — не пытка

Секретное послание на Би-Проксиму Аргенто составил достаточно быстро. Его отдел политической разведки весьма неплохо скомпоновал некий аналитический материал, имеющий на самом деле совсем не много общего с правдой. Однако Аргенто верил в успех. Да, и как он мог в него не верить, если все, что произошло на Би-Проксиме тогда 3 месяца тому назад, случилось в основном благодаря хорошей работе отдела внешней разведки ГЛТК, его информационной и финансовой поддержке повстанцев. Да, и сами хронографы тогда хорошо потрудились, окружив мятежников ореолом «святости», как борцов за все хорошее и против всего плохого. Сейчас пришло время пожинать первые плоды, главным из которых должен стать разрыв сотрудничества в военной сфере между Би-Проксимой и Терра-Новой. Оно, сотрудничество это, началось с самых первых дней новой Федерации. Правительство Терра-Новы тогда хорошо «поднялось», существенно обновив свой звездный флот «новыми» старыми кораблями Би-Проксимы. В ответ в Федерацию полетели служить капитаны-самоучки и бывшие пираты «Новой Земли». И тут не обошлось без вмешательства ГЛТК. В результате ни один из кораблей новейшей серии «Повелитель глубин» «Новой Земле» так и не достался. А самой Би-Проксиме, чтоб не навредить военному сотрудничеству, пришлось в авральном режиме отыскать капитанов из среды своих бывших курсантов. Звездный Патруль так же «подмастил» Федерации, подкинув кое-кого из своих артефактов. Военный союз явно шел в гору, хотя по всем расчётам выходило, что Терра-Нова получила от него куда больше дивидендов. Сложилась невероятная ситуация. Признав новую Федерацию, которая по сути запретила окраинам все вольности, Терра-Нова получила даже больше технологий, кораблей и самой свободы, чем когда была в составе старой Федерации. Апофеозом военного сотрудничества стала принятая народным правительством Би-Проксимы директива о передачи новейшего и единственного ганшипа «Мурена» капитану Терра-Новы Хаттеру Невериджу. Именно он якобы отличился под Кроном на крейсере «Раупе» в операции по освобождению разгонных колец. Мириться с этим ни Аргенто, ни руководство ГЛТК не собирались. После неудачного визита на «Новую Землю», курс был взят на их дискредитацию перед Би-Проксимой, чтобы добиться окончательного разрывы военного сотрудничества между ними. Соответствующее сообщение с прикреплённым «липовым» донесением было отослано председателю народного правительства Карнибэ Ломесу Ленунгу. Ответа не последовало ни сразу, ни через час, ни через полдня. Лишь только в конце суточного цикла пришла отписка:

«Уважаемый Аргенто. Благодарим вас за предоставленную информацию. Разрыв договора не в интересах новой Федерации. Однако ваши сведения о недопустимом поведении миротворцев Терра-Новы по отношению к бойцам спец-отряда во главе с Дэнебулом и особого альхонского отряда во главе с Бродериком вынуждают нас временно приостановить сотрудничество. Передача новейшего крейсера-ганшипа «Мурена» так же отложена до выяснения всех обстоятельств случившегося на Кроне.

С величайшим уважением, председатель народного правительства Би-Проксимы Карнибэ Ломес Ленунг».

Такой ответ от главы Федерации Аргенто ни разу не порадовал. Подобной хитрой изгибающейся позиции от того, кого еще 3 месяца назад звали «никем», он и представить себе не мог. «Ах, ты, мелкий засранец! Детали ему нужны, видите ли! Я тебе покажу детали!». Аргенто вынужденно остался на всю ночь в штаб-квартире ГЛТК вместе с отделом разведки и думал над ситуацией. Би-Проксиму нужно было оторвать от цепких объятий Терра-Новы любой ценой. Передача же современного ганшипа вообще была крайне неприемлема. То, что степень сотрудничества и доверия между двумя планетами дойдёт до такого уровня всего-то за неполные 3 месяца, Аргенто никак не ожидал. Теперь ему с этим надо было срочно что-то делать.

Звездные капитаны

Это только в приключенческих нейро-операх капитаны кораблей — смелые, мужественные и отважные ребята. Не хочу никого обидеть, уверен, есть среди настоящих и такие. Однако те, кто мне попадались, по больше части проявляли себя лишь языком. Добавлю: редкий из них согласится самостоятельно, без помощи ИИ, рассчитать простую аксонометрическую функцию на прыжок в ВК хотя бы на 100 световых и это без динамики и смещения. И уж тем более принять собственное взвешенное решение, а не дергать сто раз ИИ, чтоб выдал детальный анализ. А ведь их этому учили. Если вы думаете, что я, как капитан, лучше, то ошибаетесь. Перед вами такой же продукт своей эпохи с одной той лишь разницей, что умеет красиво и интересно сочинять.

(Из пролога книги «Первопроходец». Зареслав Вуч. 2525`)

Саймон Белл

Станция «Альхон» переживала свои очередные качели, идущие на взлет. На орбите наблюдался «оживленный движ» из транспортных судов среднего и малого класса. Имелись так же и пассажирские, хоть и не в таких количествах. К и без того популярным маршрутам добавились заново открытые направления в связи со снятием блокады.

Прям вдоль основного транспортного эшелона орбитального пространства станции к ремонтным докам выруливал «Циклон», средний 120-тысячетонный ударный крейсер Федерации. С четырех сторон его вели и удерживали на безопасной заданной траектории орбитальные буксиры. Сам крейсер передвигаться не мог. Он чудом выжил тогда в схватке с флотом Патруля, но при этом весьма сильно пострадал. Кое-что внутри крейсера тех-дроны уже успели починить, но наибольшая работа с ремонтом внешних систем, основных ускорителей и весьма капризной контурной брони еще предстояла ему. Тяжелый 250-тысячетонный новейший флагман Федерации «Омега» недавно покинул ремонтные стапели станции и выруливал на заданную орбитальную координату, чтоб быть «у всех на виду» и при этом никому не мешать.

Его капитан Саймон Белл присутствовал на допросе очередного пассажира того злосчастного «Луча надежды», который якобы уничтожила одна из легких «Камбал» Федерации. Весь процесс проходил прямо в кают-компании. Молодой человек в оранжевом комбинезоне инженерной службы Аламаха твердил то же самое, что и остальные 20 человек, прибывших тогда на Альхон: некая компания с названием «Квик инвестмент» проспонсировала несколько семей переехать и обосноваться на станции-колонии. С тех пор миновало немало циклов, а вопросов в этом деле оставалось больше, чем ответов. В том, что «Луч надежды» был уничтожен, сомнений быть не могло. Это через ГЛТ-спутник видели, если не все, то многие. А вот найти хоть какие-то фрагменты, останки людей, бывших на борту, так и не удалось. Саймон вынашивал идею встречной претензии Патрулю на счет якобы невинно-убиенных пассажиров «Луча надежды». Если бы удалось доказать, что корабль был пуст, тогда наложенная резолюция с почти 3-месячной блокадой системы Альхена теряла бы правомерность. А это, в свою очередь, открыло бы возможность подать встречный иск о компенсации экономического ущерба, нанесенного блокадой. Материальная сторона вопроса вышла на первый план после выставления Альхоном счета за ремонт флагмана Федерации. Сумма была фантастическая. Союзнички-альхонцы ни в чем себе не отказывали и драли за свои весьма медленно-оказываемые услуги в три шкуры.

Однако для того, чтоб предъявить иск Патрулю, нужны были доказательства. А вот с этим как раз дела обстояли не очень. С записями диспетчера за тот день вышла неувязочка. В результате беспорядков и диверсий в то неспокойное время ИИ был вырублен, и на посадку в ручном режиме вел офицер станции контроля, который не удосужился проверить реальную численность пассажиров. В итоге записи на дата-носителях автоматизированной службы регистрации попросту отсутствовали. И хоть все 20 «туристов-мигрантов» и твердили, что никого кроме них на борту не было, доказать это юридически не представлялось возможным. Это обстоятельство одновременно и злило, и угнетало Саймона.

— «Да, Сай, надо было в академии лучше учиться, а не сдувать домашние работы по юридическим нормам Конвенции у Брода!».

Сейчас ему очень не хватало приятеля и его знаний, чтоб полученные свидетельские показания как-то более-менее грамотно оформить и попытать счастье в Конвенте.

Отпустив последнего свидетеля домой он остался на мостике один. Его команда еще не вернулась с побывки. На борту флагмана находились только новоиспеченные члены экипажа, остатки того самого альхонского отряда, что так успешно решили проблему разгонных колец на Кроне. Судьбу остальных в отряде он также знал из донесения с крейсера «Раупе». Бойцам, кто выжил, удалось вырваться из Крона и даже миновать орбитальную блокаду по чужому коду. Однако далее было не совсем ясно. Из донесений с «Раупе» выходило, что шаттл с отрядом вынужден был использовать захваченные у ГЛТК разгонные кольца и покинуть систему в сторону Рукава Персея. «Хм… Странно… Почему не состыковались и не выполнили нужный ремонт у союзников с Терра-Новы?». Капитан Хаттер с крейсера «Раупе» так же не прояснил ему этот момент. Очень похоже было на то, что бойцы альхонского отряда что-то скрывали от союзников. «Но почему?». Внезапный вызов от Николь оторвал Саймона от грустных раздумий:

— Саймон, сэр, есть кое-что интересное для вас.

— Продолжай — подумал он в ответ.

Экран на мостике ожил, и на нем отобразился весьма отдаленный от границ Федерации участок космоса. Саймон не сразу понял где это, но ИИ быстро «подсказал», снабдив пояснениями. Небольшой скоростной межзвездный шаттл класса «Буревестник» состыковался со странного вида станцией. Саймон весьма быстро догадался, что это реконструкция, а не реальная запись происходящего.

— Что необычного в прибытии «Буревестника» Патруля на станцию «Сияние разума», а? — обратился он к Николь.

— Сэр, эти данные были мной получены не совсем честным путем на базе «Зова Вальхаллы», где мы получили допуск пополнить наш поредевший отряд наемниками.

— Никаких наемников! Я не хочу ссориться с «Зовом», но я так же не хочу с ними и сотрудничать! … Особенно после того, как они заключили контракт с Патрулем! — выдал Саймон и хотел было уже завершить этот, как ему казалось, совсем бесполезный разговор.

— Сэр, дослушайте… «Зов» имеет своего агента на Фобии. На этом «Буревестнике» … Там командир нашего отряда, сэр… Там Брод… Точно так же после коррекции за ним отправится еще один «Буревестник», чтоб его забрать… Если вы вдруг забыли, то наемники назначили награду за него и весьма солидную. Их альхонский филиал сейчас готовит операцию по перехвату — немного запинаясь будто от волнения выпалила Николь. — Вы же знаете, как я отношусь к Броду… Но для Альхона спасти командира, если есть возможность — дело чести.

Саймон молчал и думал. Он прекрасно отдавал себе отчет, что нужно вытаскивать Брода до коррекции, потому что после нее в этом не будет смысла. Саймону отчего-то было мучительно стыдно. С тех пор, как Брод был пленен, он не сделал ровным счетом ничего, чтоб хоть как-то хоть где-то помочь. «А что я мог сделать!? Может мне еще на Фобию напасть!? Нет уж!». Немного успокоив себя таким образом он вернулся к разговору с Николь:

— Что ты предлагаешь?

— У меня есть свой человек в «Зове». Он готов с нами сотрудничать.

— У нас нету средств на содержание шпионов у наемников!

— Он ничего не просит взамен… Пока не просит… С Бродом готов помочь, потому что вопреки руководству «Зова», уважает его и очень ценит то, что тот сделал для Альхона.

От этих «слов» Саймон снова захандрил. Он прекрасно знал, на сколько Брод возвысил Альхон в глазах всего наемного мира. Спец-службы, что Би-Проксимы, что Терра-Новы интересовались им. В кругах наемников он вообще стал почти легендой, получившей почет и уважения, как спец, надравший зад самому «Зову». Теперь же, когда в копилку «портфолио» Брода добавилась строчка «Он — командир особого альхонского отряда», рейтинг уже и самого Альхона, как кузницы профессионалов, внезапно взлетел. Даже сам «Зов Вальхаллы» фактически пересоздал свой полностью разрушенный тут филиал для рекрутинга бойцов. Саймона не покидало чувство упущения чего-то важного, чего-то нужного, чего-то, ради чего стоило бы побороться за товарища по «учебке». Его слава, как победителя непобедимого Патруля, потихоньку угасала. Впереди маячило новое события галактического масштаба — дуэль лучших капитанов Патруля и Терр-Новы. Если Вагул победит, то он несомненно перехватит знамя героя из рук Саймона и станет новым кумиром. «Интересно, там на Би-Проксиме это понимают? А тут еще передача «Мурены» … Как бы ни пришлось потом подчиниться руководству Терра-Новы, которое определенно начинает возвышаться». Осознание этого больно кольнуло его в самое сердце. Он прямо всей душой почувствовал, как холо-баннеры с его портретами сменяются новым героем, и хронографы наперебой берут интервью у счастливчика, как когда-то брали у него.

— Сэр, Саймон, с вами все хорошо? … Мне нужен ответ!

Видимо Николь уже давно добивалась какой-то реакции от него, а он ушел в себя и просто выпал из разговора с ней.

— Да… Николь… Хорошо. Жду тебе на «Омеге» с докладом и идеями… Мы своих не бросаем! Брода надо вернуть!

Хотя надо ли его вернуть на самом деле, и свой ли он вообще, было все еще под вопросом. То, что в свое время удалось так легко вырвать Брода у «Зова», не гарантировало, что подобное удастся провернуть еще раз уже у Патруля.

Очередное сообщение на модуль квантовой связи «Конус» Саймон как обычно проигнорировал. Их было много, потому что на Би-Проксиме все еще только формировался единый командный центр управления флотом взамен сбежавшего оного в «сепаратный» Везен во время революции. Саймон привык пропускать некоторые из них, просто дожидаясь повторения или опровержения. К сожаления единого четкого плана у командования Федерации просто не было. Да и не могло быть, потому что у «руля» стояли вчерашние курсанты, такие же как сам Саймон, из числа тех немногих выживших и не покинувших родную планету во время смуты. В добавок в процессы управления космофлотом то и дело вмешивались политики. Иногда они посылали свои директивы напрямую Саймону, как главкому, хотя наверняка знали, что флагман только-только сошел с ремонтных стапелей и нуждается в проверке всех боевых систем и модулей до начала какой-либо миссии. Саймон даже был уверен, что с получением разгонных колец для «Мурены» от него отстанут хотя бы до того, как передадут «ганшип» Терра-Нове по соглашению. Открыть таки очередное сообщение от Би-Проксимы его подтолкнуло наличие некоего свободного времени до прибытия на корабль Николь с докладом. ИИ «великодушно» озвучил:

— Командующему флотом Федерации адмиралу Саймону Белу.

По нашим данным на Фобию на «Сияние разума» доставлен командир легендарного альхонского отряда Бродерик Новен. Предписываю в кратчайшие сроки (3 цикла максимум) разработать план по рейду на станцию, захвату банка данных, освобождению командира и остальных заключенных. Само «Сияние разума» должно быть после этого уничтожено.

(Председатель народного правительства Би-Проксимы Карнибэ Ломес Ленунг)

«Ого! Куда махнул!? Может сразу на Аламах или на Арктур заявиться!? Чего мелочиться-то!?… Совсем сдурели эти политики!». Стиль Карнибэ Ленунга был ему хорошо знаком. То был человек-популист. Из интеллигентной безродной семьи он здорово заводил народ своими речёвками и призывами. Однако правды ради Саймон был во многом (Да, чего уж там!), почти во всем согласен с ним, иначе не достиг бы таких высот в свои 26 лет. Карнибэ озвучивал правильные вещи. Обновленная Федерация уже представлялась ему куда более живым и весомым конструктом, чем тот старый ФСМ с его запредельными свободами и автономиями. Вот только за последние полтора месяца, проведенных тут на Альхоне в ремонте, Саймон многое переосмыслил. «Говорить, не топором рубить!». Новое правительство только осваивало большую политику и рычаги давления и управления, совершая часто глупые и детские ошибки.

Вскоре, будто по сговору, пришло еще одно сообщение от отдела внешней разведки Би-Проксимы с весьма похожим предложением совершить «увеселительную прогулку» к станции на Фобии. Сомнений не оставалось. В столице Федерации политики и военная разведка задумали крайне опасную игру. С другой стороны только ленивый не понимал и не видел общего настроя и желания жителей Би-Проксимы, Альхона и других свободных колоний избавиться от Фобии. Саймон внезапно поймал себя на мысли, что даже попытка что-то сотворить с этой треклятой станцией уже сама по себе вознесла бы его рейтинг до астрономической величины. От осознания этого факта главком Федерации даже присел на ковш-кресло. Он специально открыл на проекции подборку новостей за последние 3 месяца, где так или иначе звучала Фобия. Среди более, чем 53 упоминаний о станции от ГЛТК, только 8 из них были нейтральные, остальные в той или иной степени содержали негатив. Саймон проверил подобное за пол года, потом за год. Негативный образ станции, как некой «клиники против инакомыслия», где резали память и даже превращали людей в даунов, начал формироваться в «масс-медиа» уже довольно давно, ненавязчиво, постепенно нагнетаясь с каждым новым месяцем. Сейчас же фактически всех, оказавшихся лишенными памяти, так или иначе связывали с Фобией. Саймон увидел в этом определенный шанс для себя и своей дальнейшей карьеры. Все сходилось, как по волшебству, и выглядело очень заманчиво: пойманный Брод, тайные коррекции, сгущение красок в СМИ. Теперь уже, получив по сути карт-бланш от центра, Саймон ухватился за идею и начал думать.

Его отвлек входящий на коммутаторе. ИИ доложил, что остался еще один свидетель, который что-то знает и готов поделиться. Саймон не торопился его принять, хотя шаттл с ним на борту крутился возле крейсера в ожидании. Теперь и сама идея финансовой претензии к Патрулю отошла на второй план. Однако он все же согласился принять.

Мужчину лет 44 звали Стэйж Санти. Он был местным инженером-коммунальщиком, который откликнулся на призывы вступить в альхонский спец-отряд Федерации и решил попытать счастье. Досье на него было краткое, но самодостаточное, чтоб у Саймона не возникло по нему вообще никаких вопросов. Он поприветствовал гостя в кают-компании, сел сам напротив него и даже зевнул, хоть и не специально.

— Сэр, я — Стэйж… — начал было альхонец, но Саймон дал знак рукой сразу перейти к делу.

Тот кивнул головой и пояснил:

— Я был в числе добровольцев тогда месяц тому в ангаре, куда вы призвали приходить и вступать в альхонский спец-отряд… Меня не взяли, но я зато вспомнил того человека, что захватил робота, «Стража» вроде, во время подавления мятежа рабочих на КСП…

— Чего-чего? — снова перебил его Саймон, не понимая о ком или о чем идет речь.

— Ну, там еще была ваши зам Николь… Она потребовала у Брода остановить проигрывание записи с регистратора боевой машины… Но я узнал этого человека… Того, что на записи… Это Мекелдоно Монсе. Я, будучи временно таксистом, подвозил его с космопорта до индастриал-37, когда там началась заварушка. Мне он еще тогда показался каким-то скользким типом. Все ему было плохо, всем был недоволен… Он направлялся в индастриал-37-104-81, а там известный каждому альхонцу гостевой дом для нуждающихся в прачке по отмыву репутации и личности… У нас это известная сфера дохода у криминала еще с ранних альхонских времен, сэр!

— Стоп-стоп! — резко прервал его Саймон, уже совсем ничего не понимая. — Так давай-ка сначала и по порядку.

Стэйж кивнул головой. На столе появился графин с напитком и закусками. Саймон наполнил оба стакана и предложил гостю выпить. Тот же был на столько увлечен, что проигнорировал.

— И так… Кто прилетел, и какое отношение он имеет к нам? — спросил главком.

— Мекелдоно Монсе, сэр… Он захватил боевую машину и атаковал на ней ваши наземные силы и стражей Альхона.

Саймон пока еще не мог увязать все это с гибелью «Луча надежды», но чувствовал, что этот Стэйж принес ему что-то важное.

— Откуда ты это знаешь? Участвовал в событиях?

Стэйж отрицательно замотал головой.

— Я узнал его по записи с регистратора, которую командир Брод, ваш представитель, запустил в ангаре… Я тогда не вспомнил, но подумал, что видел где-то это лицо. А когда недавно сдавал такси-шаттл на диагностику, то вспомнил… Я временно работал на такси. Меня начальство послало… Ну, там с ИИ проблемы начались… Как только узнал его — сразу к вам!

— Почему ко мне? Почему не к Николь? — удивился Саймон. — Она курирует все вопросы с альхонцами.

Стэйж улыбнулся и наконец взял стакан и отпил из него.

— Э, не… Мне уже за 40, сэр. Я — инженер коммунальных сетей со стажем, много общаюсь по работе и неплохо разбираюсь в людях. С бунтом ИИ работенки прибавилось конечно, но не надолго… Моя память и чуйка меня не подводят…

— Не понимаю… Что не так с Николь? — снова удивился Саймон.

— Не-не… Я не хочу ничего дурного сказать в ее адрес, сэр. Но она была как-то уж сильно против того, чтоб мы посмотрели эту весьма увлекательную запись до конца. Думаю, даже ваш заместитель Брод этому не мало удивился.

— Так-так… Допустим… И что там на записи?

— А там, сэр, капитан Монсе помогал каким-то призракам атаковать стражей свободы! … Я знаю на каком корабле он прилетел. Это транспортное судно класса «Ковчег».

Тут уж Саймон растерялся. Гость нес какую-то ерунду про призраков с капитаном во главе. Он поморщил лоб, недоверчиво поглядывая на Стэйжа.

— Сэр, вы мне не верите? … Пригласите свою помощницу Николь и спросите ее про запись… Я уверен, что там есть ответ на вопрос, каким образом они сбежали с Альхона.

Саймон вздохнул как-то даже грустно. Ему стало досадно от того, что эта ниточка, как он думал, тоже привела в никуда.

— Не важно как… «Луч надежды» был уничтожен со всеми беглецами и со всеми уликами и свидетелями — вздохнул Саймон, решив для себя окончательно, что перед ним лишь очередной тупик в расследовании.

Однако его гость, дослушав, снова улыбнулся. Саймон смотрел на его улыбчивое поросшее щетиной лицо, растрепанные местами слипшиеся каштановые волосы и не понимал такого самодовольства.

— Сэр, пообещайте, что примите меня в отряд… Я тогда очень хотел, но меня Брод не включил из-за отсутствия боевых навыков… У меня хорошая память и чуйка, сэр.

— Что!? — удивился и рассмеялся уже сам Саймон. — Ну, ты чудак-человек! … В этом нет нужды, потому что у каждого есть собственный нейро-прибор и ИИ для запоминания.

Однако Стэйж даже не думал расстраиваться. Он все так же улыбался. Его небольшие колкие голубые глаза-бусинки, казалось, смеялись над недогадливым главкомом. Саймону стало даже немного неуютно.

— Ладно… Удиви меня! — он скрестил руки на груди и откинулся на кресле.

— Сэр, это ж просто… Если Мекелдоно Монсе сбежал с этими призраками на корабле, а вы его уничтожили, то откуда тогда запись?

Саймон совсем растерялся. Его угнетало некое поганое чувство внутри, что он слишком туп, чтоб понять нечто важное, что пытался донести до него этот таксист. «Эх, Брод, тебя иногда ну очень не хватает! Почему мне не рассказал про запись!».

— Если «Луч надежды» уничтожили со всеми беглецами на борту, откуда робот? — не унимался гость, наводя Саймона на раздумья снова и снова.

— Откуда робот? … Бросили его, наверное. Зачем тащить с собой… Вот тебе и записи регистратора! — отмахнулся Саймон.

— Сэр, робота не нашли нигде, а его купила потом Аманда у того самого Мекелдоно Монсе… Об этом все местные знают… Этот капитан снова прилетал сюда, но под другим именем. Иначе как бы он пролетел через блокаду, а? … Я знаю Аманду, сэр. Она из инженерной службы путей и сообщений. Это ее супруг Эбигейл Эш сжег пустой «Луч надежды»!

— Пустой!? — Саймон от удивления даже рот открыл. «Эх! Вот бы еще и доказать это!».

— Ну, конечно, сэр! … Этот Монсе и вывез их на своем «Ковчеге»! … С «Лучом надежды» нас всех тогда развели!

И тут до Саймона дошло. «Вот оно что!». Его лицо прямо просияло. Внезапно открылся такой долгожданный просвет в деле с «Лучом надежды». Он так же вспомнил, что Брод начал самовольничать и комплектовать отряд по-своему, включая подбор техники и амуниции.

— Сэр, поговорите с Николь… Уверен, она все знает.

«Вот это поворот! Мой собственный помощник знает по делу и молчит!». В слух же Саймон сказал:

— Хорошо, Стэйж. Признаю, ты меня удивил… Включу тебя в отряд. Николь оформит.

Саймон встал, сделал кое-какие распоряжения ИИ и предложил Стэйжу расположиться в каюте и дождаться прибытия Николь для более детального разбора. Сам Саймон, проводив гостя, вызвал ее по связи, но она была вне доступа. Тогда он оставил ей сообщение:

— Николь, это Саймон… Ты уже в пути? Сразу зайди ко мне на мостик. Буду ждать тебя там… Не забудь про карту мониторинговых зон Патруля до Фобии и дата-кристалл с регистратора «Стража» … Конец связи.

Карлеон Фьюри

Главком Звездного Патруля был злопамятным человеком. Обида, нанесенная ему молодым «выскочкой» и «недоучкой» Саймоном Белом там на Альхене, поселилась глубоко в его сердце. Она врем от времени прорывалась и требовала к себе внимания. Карлеон в такие минуты был чернее ночи. Имя его злейшего врага, услышанное хоть где и хоть в каком контексте, тут же возбуждало кровь. Однако Карлеон был весьма скрытен и стрессоусточив. Служба в Патруле закалила его. Он прошел суровый отбор еще тогда, когда его отец не был повернут на благоденствии своих чад. Карлеона Адриан никогда не баловал, но был с ним часто крайне суров и несдержан. Младших близнецов Артура и Астерию он покрывал и оберегал, потому что так делал отец. Слово Адриана для него было непреложным законом и сигналом к действию. Отец оставался для него непогрешимым даже, когда убедил выбрать ту самую провальную тактику палача против заведомо более сильного противника. Карлеону тогда это стоило позорной потери флагманского крейсера Патруля «Примула», но он даже в мыслях не усомнился в приказах и наставлениях отца.

Карлеон Фьюри шел вдоль коридора корпуса департамента ОВБ туда, где его ждали. Адриан несомненно уже был информирован об успехе «радио-игры», устроенной спец-отделом против Саймона Бела. Однако Карлеон спешил сообщить ему об этом лично. Он прибавил шаг. Его сердце разрывалось от эмоций, от предвкушения грядущей мести за столь унизительное поражение на Альхене. Сколько доморощенные эксперты из пула Патруля не пытались убедить Карлеона, что битва закончилась не поражением, а тактическим отходом, он внутри себя, глубоко в сердце знал, чувствовал, как это видит большинство населения Сектора, и не верил. Позор, нанесенный ему тогда, мог быть смыт только кровью.

— Отец, мы добились успеха. Ублюдок клюнул и заглотил наживку — выдал он сходу, как только зашел в отцов личный рабочий кабинет, где Адриан был один.

— Я знаю. Комплексный подход всегда приносит плоды — отец указала ему на кресло напротив него, чтоб тот присел.

Карлеон весь светился. Тут он мог быть самим собой и не скрывать эмоций. Улыбку злорадства, а не радости, выдавали глаза. Они горели огнем, словно Карлеон уже вонзает термо-ударный клинок в горло Саймону.

— Комплексный? — внезапно уцепился Карлеон за слово Адриана, будучи уверенным, что решила все именно его секретный спец-отдел, прописавшийся в ОВБ вместо Розалинды и ее СОП.

— Именно. Розочка имеет своего агента в ближнем кругу главком Федерации. Мы снабдили ее нужными словами и данными для слива… Твой Саймон — не такой простой малый, Карлеон. Горнило революции приучило его не доверять высшему начальству по причине некомпетентности последнего. Кровавый мятеж на Би-Проксиме вымел начисто их наилучшие кадры, оставив по сути вот с таким вот молодняком, как и сам Саймон. Если бы не вмешательство наших доморощенных миротворцев из Арктура, уже наводи ли бы там порядок. Теперь же нам приходится действовать аккуратно и наверняка.

— Может нам открыть карты перед синтами и объяснить им, что Федерация в текущем виде с дилетантами у руля представляет собой опасность всему Сектору?

Адриан улыбнулся.

— Эх, сын! Думаешь я не пытался!? … На Арктуре считают, что жители планеты вправе сами выбирать свою судьбу. Если им сподручнее это в форме мятежа, значит так тому и быть… А наше дело — блюсти Конвенцию в межпланетном пространстве.

— Идиоты! Не ужели ничего нельзя сделать!? Неужели нам не найти управу на глупость Арктура!?

— Ну, пока у них технологии и мощь межзвездных исполинов «Меридиана», «Ламерина» и «Ориона», они будут диктовать свою волю всем Секторам — вздохнул отец. — Но выход есть, и ты его знаешь.

На последней фразе Адриан прищурил глаза, посмотрел на сына и загадочно улыбнулся. Карлеон понял, на что намекает отец и кивнул головой. Вот только радостных чувств он не разделял.

— «Левиафан» все еще в ремонте. Наше детище слишком сложное для обслуживания. Мощностей конторы Квика недостаточно, чтоб привести в порядок за неделю… Хотя я мог бы смириться с частичным ремонтом.

Адриан отрицательно покачал головой.

— Нет… «Левиафан» должен пройти качественный ремонт, чтоб у комиссии Конвента на приемке не возникло вопросов с его регистрацией.

— Зачем? … Зачем нам вообще его регистрировать? Разве мы не можем оформить его как вспомогательное судно, как мы сделали с малыми крейсерами спец-отдела?

Адриан вздохнул и снова покрутил головой из стороны в сторону.

— Почему? — не унимался Карлеон.

Именно так он себе представлял введение в строй «Левиафана». Отец своим секретным приказом оформил бы его как корабль поддержки, и все. Адриан своей пояснительной речью прервал «мечтания» сына:

— Сейчас у нас проблемы с «Молнией», которая недавно вернулась с Альфа-Бета-Капеллы. Она получила незначительные повреждения, что позволило нам отсрочить неизбежное… Синты распустили весь спец-отдел, а спец-крейсеры заставили зарегистрировать, как положено. Не будет теперь больше ни «Игло», ни «Рэя», ни «Острого шипа», ни «Марионетки» в том виде, в котором мы привыкли, Карло… Потом и «Молнии» не будет… Никаких больше спец-операций с тайными вылетами. Каждый полет каждого крейсера Патруля подлежит обязательной регистрации на инфо-портале для всеобщего доступа.

Карлеон сидел молча и не знал, что сказать. Самое обидное, что он обо всем этом уже слышал от синтов, но отчего-то был совершенно уверен, что отец что-нибудь придумает. Адриан встал со своего места и подошел к Карлеону. Тот так же встал со своего места, но отец знаком руки вернул его обратно.

— Ты возьмешь моего «Икара». Инженеры имплементировали протокол «Рой» на все космолеты «Ласточки». Больше месяца они допиливали и обучали ИИ нового поколения взаимодействию в куда более сложных космолетах… Сейчас они не просто файтеры, но орда. … Посмотри последние испытания. У примитивных файтер-дронов «Омеги» и других крейсеров Федерации против них нету шансов.

— Да, но… «Икар» слишком легкий и слабозащищенный чтоб противостоять 220-тысячетонному ублюдку.

— Ты будешь не один. «Молния» приготовит тебе «Омегу». Преподнесёт, как пряник на блюдце. Просто накрой его роем «Ласточек». На «Икаре» их будет много… Поверь мне ты обалдеешь от увиденного! Даже наши лучшие пилоты-штурмовики так не могут!

Адриан умолк. Он сделал пару шагов за спину сыну. Карлеон обернулся и вопросительно посмотрел на отца:

— А как же обязательная регистрация? Наивно же полагать, что этот сопляк Саймон не ознакомиться с нашими маршрутами и не догадается о засаде.

Адриан улыбнулся.

— Все верно. Крейсер «Икар» будет назначен секундантским на запланированном поединке. А поединок — дело хлопотное с ненормированным временем… А там внезапный сигнал тревоги с Фобии, который ты встретишь уже в непосредственной близости… Думаю, ты понял мою мысль.

Адриан сделал паузу. Карлеон призадумался и достаточно быстро уловил идею папы. Он кивнул. Адриан продолжил:

— А «Молния», так вообще, сейчас официально на ремонте на 2 недельных цикла… Вассайя, хоть и молодая еще, но очень исполнительная и послушная. Она уже в курсе и поддержит тебя.

Его взгляд застыл поверх головы сидящего Карлеона. Пальцы правой руки легли на плечи главкома.

— Тебе нужно будет немного поддаться ему — тихо произнес он. — пропустить залп фотонных торпед по себе. Прими их основным ускорителем, чтоб нельзя было покинуть сектор через ВК.

Карлеон встрепенулся от услышанного. Все его тело до последней клетки запротестовало от услышанного. Однако отец словно тисками сжал его плечи и заставил успокоиться.

— И еще. Ты должен дать возможность Саймону уничтожить «Сияние разума» … Это важно! Никто из ее пациентов не должен выжить! … Если кто-то окажется снаружи, ими займется Вассайя… Когда на Фобию прибудет инспекция со Скалой во главе, они должны воочию увидеть последствия своей глупой политики по отношению к Федерации. Ужасающая картина погрома с сотнями плавающих людей и сильно поврежденный, но куда более легкий «Икар», который ввязался в неравную схватку.

— Скажи еще, что я должен отпустить этого ублюдка Саймона! — возмутился Карлеон, осознав, куда клонит его отец.

Адриан ответил не сразу. Он вздохнул и немного ослабил хватку его плеч жесткими и крепкими, как железо, пальцами.

— Это было бы идеально, но я у тебя этого не прошу, зная и понимая, что ты пережил там на Альхене… Но ты только представь себе убегающего с поля боя куда более тяжелого новейшего флагмана Федерации от легкого немолодого «Икара» … Я б даже тебе в кокпит посадил бы самого Айзека Пери, чтоб он запечатлел сей момент в истории!

Оба глаза Адриана вспыхнули подобно раскаленным углям и заблестели в мягком полумраке освещения самого кабинета. Внутри Карлеона все еще клокотало и бурлило его собственное эго. Оно, подобно перегретому котлу, тряслось и дрожало, готовое вот-вот пролиться вскипающей внутри желчью. Карлеон сделал усилие над собой, чтоб не выдать внутреннюю несдержанность перед отцом. Адриан продолжал убеждать сына:

— Ты пойми, Карло, убив Саймона ты лишь получишь краткий миг упоения местью… У себя на родине он так и останется героем, угодившим в ловушку.

— Ловушку!? Но ведь я буду на куда более слабом крейсере, отец!

Адриан кивнул головой, соглашаясь с ним.

— Именно… Для Би-Проксимы Саймон уже герой. Если ты одолеешь его, утолишь только свою месть… Для жителей Сектора, независимых планет и самой Федерации Саймон останется в памяти тем самым, кто смог надрать нам зад… Смерть лишь просто увековечит его имя.

— Что же делать? — как-то даже немного грустно, понимая уже, чем все закончиться, скорее риторически спросил Карлеон.

— Разбирать его по винтикам! Снимать слой за слоем с его орудийных систем! Выпотрошить его закрома. Сжечь «рой»! … Оставить ему единственный двигатель для бегства!

— Я могу просто развалить его на кусочки, чтоб он бежал на спасательном шаттле — вмешался Карлеон, уличив паузу в словах отца.

Адриан замотал головой в несогласии.

— Нет, Карло… Дай ему бежать с позором на все еще работающем крейсере со все еще работающим кое-каким оружием, неопасным для тебя… Сделай так, чтоб ему было стыдно убраться домой, и, в то же время, страшно до смерти оставаться воевать дальше… Если сможешь, повреди ему спасательный шаттл… «Ласточки» в «рое» — это просто звездные хирурги. Они с этим помогут, поверь!

Карлеон молчал. Он все еще сомневался в целесообразности таких вот рискованных усилий ради не совсем ясной перспективы.

— Ну, а хронограф мне на борту зачем? — ухватился он за непонятный для него намек от отца.

Адриан рассмеялся, но без злорадства или насмешки.

— Это я так приукрасил… Хронограф тебе не нужен… Но он был бы свидетелем того, как ты наводишь порядок на орбите Фобии законными методами согласно Конвенции. В ГЛТК тогда не смогли бы отвертеться, что, мол, закрытая зона, не видели, не знаем. Хотя они и так не смогут из-за записей авто-регистратора… Они будут вынуждены откреститься от Би-Проксимы и ее политики, как от токсичной игрушки. Саймон Бел станет опозоренным изгоем. Его унизительное поражение против куда более слабого противника и позорное бегство с поля боя закопает карьеру раз и навсегда… Ты, Карло, войдешь в историю. Синты, явившись на горячую с инспекцией, признает в тебе мудрого и честного офицера Патруля, полностью реабилитировавшего себя после неудачи на Альхене.

Адриан умолк. Он наклонился над сыном и заглянул ему в глаза.

— В перспективе ты получишь повышение и возглавишь Сектор. Я же отойду от дел. Возможно мои заслуги наконец признают на Арктуре, и тогда смогу занять достойное место по смерти стареющего Антареса.

Раскаленный котел в душе Карлеона затухал стремительно. Перспектива, обрисованная отцом, настолько восхитила его, что он на мгновение даже потерял дар речи. Он смотрел на Адриана и придурковато улыбался.

— Ну, отец! Ну, голова! … Я сделаю все в лучшем виде! Даже не сомневайся!

Адриан улыбнулся. Похлопал сына по плечу и произнес:

— Не сомневался и не сомневаюсь. Ни на минуту.

Гаррисон Мак-Квой

Великий Астероидный Пояс Ориона раскинулся на расстояние в несколько световых лет. Он жил своей жизнью, совершая почти бесконечно долгий оборот вокруг центра Галактики. Его движение вносило коррективы в навигацию между Сектором Ориона и Рукавом Персея, затрудняя маневры и прыжки в ВК. Сильные магнитные аномалии, образуемые в астероидном поясе сбивали межзвездные корабли с курса и вызывали преждевременные выходы в Евклидово пространство.

Тут среди камней, однако, была жизнь, и никакая-то примитивная, а вполне себе высокоразвитая. Один из астероидов облюбовал себе некто из представителей человечества, обустроив на нем вполне высокотехнологичное жилище. Его звали Гаррисон Мак-Квой. Адриан знал об этом. Его межзвездный шаттл класса «Буревестник» попал в поле зрения некой системы безопасности. ИИ голосом предложил взять судно под свой контроль и сопроводить его или, в противном случае, покинуть приватную зону. Адриан согласился. Шаттл, сбавив скорость, неспешно скользнул в кратер астероида. Еще через минуту легким толчком магнитных ухватов ознаменовал собой удачную швартовку. Адриан вздохнул. «Злопамятный старик». Поток грустных мыслей на счет хозяина сего жилища сменился воспоминаниями из прошлого. Оторвал его от них голос ИИ, который предложил следовать по тоннелю через поданный трап.

Гаррисон ждал Адриана, но не так как обычно ждут дорогого гостя или какую важную персону, встречая стоя у трапа. Вместо этого хозяин «жилища» сидел на диване небольшой входной парадной каюты лицом к вошедшему Адриану. Оба молчали. Гаррисон лишь кивком головы указал, куда тому сесть. Адриан воспользовался предложением и неспешно сел в кресло у самого входа. Ему на глаза попался небольшой участок пространства возле дивана. Он быстро понял, что кресло это было специально придвинутой сюда, поближе к двери на выход. «Даже в гости не пригласил, а прямо в прихожей встретил. Ладно-ладно. Что еще можно было от него ожидать, после всего произошедшего. В общем-то я знал, куда летел».

— Говори — сухо произнес Гарри.

Адриан вздохнул. «Давненько я себя не чувствовал так паршиво. Хотя нет. Крайний визит в ГЛТК такой же был».

— Извини, что потревожил твой покой, Гарри — начал было Адриан, чтоб как-то сразу расположить собеседника на нужный ему настрой.

Однако Гаррисон лишь отмахнулся от этой его фразы, как от назойливой мухи.

— Ты слышал про брошенный нам вызов? — перешел к делу Адриан.

Гаррисон ничего не ответил, но лишь сидя напротив него на диване, не отрывая строгого взгляда, смотрел в упор.

— Я тут, чтобы просить тебя о подмене — вздохнув выдал Адриан, так же не отводя глаза в сторону.

— О чем? — сухо уточнил Гаррисон.

Адриан опять вздохнул и осмотрелся по сторонам. Из открывшейся двери сбоку вышел холо-дрон. Адриан сразу узнал походку типичного представителя «скалтонов», обтянутого почти сплошной голограммой как кожей. Эта была девушка совсем невысокого роста со светлыми пепельными волосами и большими весьма живыми сине-голубыми глазами в марсианском комбинезоне.

— Гарри, почему ты принял гостя в парадной? Это не вежливо — произнес дрон знакомым уже Адриану голосом того самого ИИ, что привел его корабль сюда.

Гаррисон ничего не ответил. Дрон тут же умолк и совсем тихо подошел к гостю и предложил ему выпить. Адриан вежливо отказался. Гаррисон терпеливо ждал ответа на свой вопрос.

— Лайтон не может принять этот вызов, Гарри — спокойно пояснил Адриан.

— Почему? Приболел или личные обстоятельства? … Тогда по протоколу вызов должен принять старший по званию офицер, то есть твой сын Карлеон.

Адриан покачал головой:

— Карлеон тоже не может. Есть на то причины.

Гаррисон улыбнулся. Адриан уже с самого начала подозревал, что тот знает цель его визита, но специально растягивает удовольствие. «Давай-давай. Издевайся. Придет и мое время когда-нибудь».

— Тогда ты сам, Адри… Хотя раз ты проделал столь длинный путь на «Буревестнике», так просто от меня не отстанешь — выдал спокойно и с расстановкой Гаррисон.

Адриан смотрел прямо и не моргал. Ему стоило определённых усилий, чтоб перенести все это со спокойствием. «Старый козел! Да, я пальцем щелкну и весь этот твой космический шалаш превратится в пыль! Ты даже знать не будешь откуда и кто!».

— Нет, Гарри, я не могу. Ты и сам это прекрасно знаешь.

— А что так? Разучился управлять крейсером?

Адриан смотрел прямо в глаза Гаррисона, которые теперь с прищуром, словно амбразуры, сверлили его и при этом будто улыбались.

— Нет. Просто я хочу предложить поединок более достойному капитану.

Гаррисон рассмеялся. Скалтон-дрон присел рядом с ним и положил голову ему на плечо. Он перестал смеяться и тут же парировал:

— Я уже давно не капитан. И в Совете тоже не состою, если ты подзабыл.

— Я могу тебя восстановить… И в Совет вернуть. Ты волен просить все, что хочешь, Гарри.

Адриан смотрел все так же прямо и не моргая. Улыбка сошла с лица Гаррисона.

— Я пожалуй откажусь.

Адриан тяжело вздохнул. Обычные просьбы и доводы, пусть даже подкрепленные обещанием всех благ, на собеседника не работали. Адриан этого ожидал. Просто он почему-то верил, что время излечило обиду. Видимо, тут Адриан ошибался.

— Дослушай до конца. Прошу — сказал Адриан и сразу же умолк.

Гаррисон тоже молчал. Он больше не улыбался.

— Ситуация пре-скверная для всего Звездного Патруля. Личные обиды тут просто неуместны… На кону имидж и уважение. Терра-Нова таким способом хочет соскочить с ответа за «Горизонт», а Конвенция им в этом по сути подыгрывает — произнес Адриан, делая паузы и нужные ударения.

— Эво куда махнул! — начал Гарри. — По протоколу следовало провести расследование и предъявить доказательства вины Конвенту. Если сомнений нету, Терра-Нова не отвертится… Если ты знал, что их вина в гибели «Горизонта», зачем соглашался на поединок?

Тут Адриан впервые потупил взор. Его вполне устроило направление мысли собеседника, а значит не грех было и подыграть.

— Все так… Но и они пошли на встречу Конвенту. Вернули нам сигнальный буй с «Горизонта», даже не вскрыв его, предоставили записи с авто-регистратора… Вместо признания вины они предложили небольшую компенсацию за незаконное мародерство… Ну, и мы купились.

— Какой позор! Неслыханное дело! … Как можно было отвечать на вызов? Неужто другого капитана не нашлось, чтоб принять его?

Адриан покачал головой. По всему выходило, что Гаррисон заглотил наживку и выплескивал накопившиеся эмоции. Адриану это было на руку.

— Лайтон — самый рейтинговый капитан Патруля. Сейчас именно он управляет самым тяжелым крейсером.

— А разве ты, Адри, сам не знал, что Лайтон, мать его, теоретик и болтун!? Он просто поднимет руки и сдастся!

— Знал… Мы решили обыграть Терра-Нову, заменив привычное оружие крейсерами. Конвенция это допускает.

— Ну, так пусть Лайтон на «Нео» тогда и отыграет свою роль самого рейтингового капитана! В чем дело!? — снова парировал Гаррисон.

Адриана это начинало утомлять. В какой-то момент ему даже показалось, что тот уже все давно понял и просто издевается над ним, наслаждаясь унижениями.

— Гарри, ты и сам прекрасно знаешь. Зачем дуришь мне голову? … Мы выбрали оружие, затем был их черед указать место и время.

Гаррисон смолчал в ответ. Он думал. Адриан видел это в собеседнике. «Да-да. Давай уже загадай желание своей мечты. Я сегодня — твоя волшебная фея». Адриан мысленно праздновал победу. Он сознательно смирился даже с возвращением Гаррисона в Совет, потому что вертел он этот Совет на своем мизинце. После того, как там обосновался синт по имени «Скала», Адриан вполне неплохо приспособился решать все дела «подковерным» управлением. Благо, что после роспуска оперативного СОП отдела во главе с Розалиндой, ему в руки свалился столь ценный кадровый ресурс для вот таких вот тайных решений. Так что — да, он имел право праздновать победу, доведя своего давнего конкурента и сослуживца до «торга». Мельком Адриан обратил внимание, что скалтон-дрон в образе миленькое девушки засуетился. Очевидно было, что Гаррисон вел с ним нейро-обмен мыслями. «Давай, не томи! Ни в чем себе не отказывай! Желания робота тоже исполню!». Адриан не удержался и даже слегка улыбнулся.

— Хорошо, Адри, я помогу тебе, но…

Гаррисон сделал паузу и строго посмотрел на Адриана. «Удиви меня!». Мысль сама собой невольно проскользнула в голове гостя.

— Ты отпустишь Брода.

С минуту в каюте висела звенящая тишина. При желании можно было бы расслышать дыхания двух живых существ в помещении.

— Гарри… Что тебе до этого сопляка? … Он и так получил невероятную поблажку в виде коррекции на Фобии, вместо аннигиляции… Давай я восстановлю тебя в Совете и верну титул капитана. Согласен?

— Нет — покачал головой Гаррисон. — Ты освобождаешь Брода, я вписываюсь в поединок вместо Лайтона… И мне больше от тебя ничего не надо.

— Сдался тебе этот баламут недоученный!

Гаррисон рассмеялся.

— Эх, Адри-Адри… Когда ты меня 8 лет тому назад из Совета выпихнул, да еще и кафедры лишил, сорвав регалии капитана, кто тебе в этом помог, а?

Адриан молчал. Он никак не ожидал, что Гаррисон попросит такое.

— Я не могу его освободить! Там приговор суда! Окончательный вердикт, если хочешь! … Да, и парень уже проходит коррекцию на Фобии — выдал он, чтоб спрыгнуть с темы такого неудобного ему желания.

Гаррисон же зыркнул на него строго и даже немного гневно.

— Адри, ты не понял… Я с места в твою сторону не сдвинусь, пока лично не увижу приказ за твоей сигнатурой об освобождение Брод из центра коррекции на Фобии! И лучше тебе с этим поторопиться, пока ему там мозги не зачистили до пузырящихся слюней! … И мне все равно, под каким соусом ты это состряпаешь!

Адриан побледнел. «Мерзкий ты ублюдок, Гарри!». Он снова смотрел на собеседника, не моргая. Радость улетучилась, будто и не было ее никогда.

— Это не быстро… Приказ я оформлю хоть сейчас, но туда надо лететь, а для предателя боюсь и офицера не найдется, чтоб забрать.

— Предложи Беккету. Он его куратор, ему и забирать… Уверен, он не откажется, даже если вы удумаете припугнуть его покрывательством предателя.

— Потому что он и есть предатель! Ты видел его дело!? — возмутился Адриан, все еще не желая отпускать Брода.

— Ну, ну… Будет тебе злиться… В свое время ты им неплохо попользовался… А детки твои так вообще на нем, как на горбатом верблюде, выехали… Или ты думаешь я не знаю, кто там в Академии с огнем играл!?

Гаррисон, высказавшись, поцокал языком и покачал головой. Адриан снова молчал и думал. По сути Гаррисон не оставил ему выбора. Вот только позор от поражения на поединке был куда неприятнее, чем этот парень на свободе.

— Ладно. Мне все равно. Брод, так Брод… Только учти, если он попадется снова, его пристрелят, как бродячую мату!

Гаррисон улыбнулся. Адриан же был в бешенстве, но на сколько мог не подавал виду.

— Вот, скажи мне, на кой он тебе сдался, а!? — не выдержал он. — Ведь это ж безумие! Ведь это ж он подставил тебя 8 лет тому назад! Я лишь воспользовался шансом! … А теперь ты вписываешься за него в ущерб самому себе!

Гаррисон даже глазом не повел, что смутился от этих вполне логичных доводов.

— Тебе не понять, Адри, тебе не понять.

Ивьерра Викенз

Капитан Ив находилось на мостике своего крейсера «Экскалибур» в доке сектора КСП Аламаха, когда ИИ доложил, что на борт вошла новый член экипажа некто с позывным «Мадрэ». Не имени, ни звания новенькая не предоставила, только лишь обозначила себя согласно протоколу. «Хм, папа на этот раз не подвел. Прислал дисциплинированную и ответственную». В памяти Ив всплыли ссоры с Бьон, которая совсем наоборот с самого первого дня своего появления на экипаже немного подзабила на все протоколы безопасности, представилась по имени, что категорически не стоило делать. Потом еще и умудрилась чуть не поцапаться с Борей и Ньютой. Уже через несколько минут невысокого роста девушка в серебристой форме офицера Патруля и в такой же серебристой маске зашла на мостик и, согласно протоколу, представилась, назвав еще раз свой только позывной. Она звонким и четким голосом кратко изложила причину прибытия на борт и назначения в экипаж «Экскалибура». Ивьерра приняла приветствие тоже по протоколу. Она осмотрела гостью. Обратила внимание на большие яркие и пронзительные голубые глаза. Заметила так же и косу. Ее длина явно не укладывалась в допустимые рамки. Это не было чем-то из ряда вон выходящим. Многие в Патруле по мелочам нарушали этикет. Просто эта коса как-то уж слишком контрастировала со скрупулезным следованием протокола гостьи. Та видимо заметила столь пристальное внимание к своим волосам, которые сплетенным пучком ниспадали с правого плеча, и тут же отчиталась:

— Мэм, я — неспящая. Протокол допускает нам некоторые вольности. Моя коса — одна из них.

Ивьерра кивнула головой, соглашаясь. Ей отчего-то импонировало то, что не имея в том нужды, «Мадрэ» назвала ее «мэм», словно она была выше по званию. На самом деле спец-представитель мог не отдавать честь и не использовать в обращении необходимые по протоколу слова для низших чинов.

Неспящая? Мне пока еще не доводилось служить с такими, как вы — Ив тоже проявила в ответ некоторое уважения, ответив на «вы».

«Мадрэ» вроде как улыбнулась. Хотя понять точно лишь по одним глазам было не всегда легко. Ив предоставила ей в распоряжение каюту от бывшего спец-представителя, указав путь и снабдив режимом службы на своем корабле.

Арклайт и Ньюта прибыли немного позже и расположились в кают-компании. Боря отметился на борту еще позже, но без опоздания. Ивьерра узнала об этом от своего ИИ и весьма удивилась, что Боря явился один без Тары. Она была в курсе, что они оба вместе летали на Алдабру. Об этом свидетельствовала запись в бортовом компьютере. Однако до окончания увольнительной было еще пару часов, и потому Ив терпеливо выжидала время. Так и не дождавшись появления Тары на корабле, капитан объявила сбор в кают компании. Отдельно она обратилась к «Мадрэ», чтоб та сопровождала ее на пути туда. Они встретились в общем коридоре и проследовали в каюту, откуда уже доносился шум и смех.

— Капитан на мостике! — громко сказал Арклайт и тут же вскочил с места.

— Вольно — немного не обычно ответила Ив и дала знак рукой всем сесть.

Она никогда так не говорила, но сейчас в присутствии новенькой ей захотелось немного «покомандовать» и последовать протоколу. Отчего-то Ив казалось, что если она так не сделает, то ударит лицом в грязь.

— Это представитель спец-отдела, офицер с позывным «Мадрэ» — спокойно и четко произнесла Ив.

Экипаж снова встал со своих мест и, получив сигнал уже от новенькой, сел обратно. Боря же сделал это заметно позже всех, будто следовал некой своей собственной установке. Еще не усевшись он уже изготовился что-то сказать.

— Мадрэ? А почему сразу не «Падрэ»? … А имя у мадам имеется? — съязвил Боря в свойственной ему манере.

— «Бореслав, я закрою глаза на то, что у тебя мета с утра пораньше, а ты сменишь тон и отстанешь от новенькой… Мне это важно!» — обратилась она к нему через нейро-линк, совсем забыв, что у того пунктик на счет СОП.

Боря тут же поднял обе руки в знаке, мол, понимаю, протоколы и все такое. Он чуть потупил взор виновато и плюхнулся на свое место. Следом села и новенькая. Ивьерра же сделала паузу, собираясь с мыслями, и сказала:

— И так… Где Тара, кто может ответить? Она опоздала и не уведомила об этом.

Ив вопросительно посмотрела на Борю. Тот же словно ждал этого вопроса и тут же ответил:

— Мэм, я вернулся один. Тара не явилась на рейс обратно… Я думал, она вернулась на Аламах раньше, потому что с тех пор ни разу ее больше не видел.

Ив напряглась от услышанного.

— С тех? Это с каких?

— У нас произошла небольшая ссора — зашел он с другой стороны.

— Ты поцапался с Тарой? — наседала Ив.

— Нет, мэм, не совсем… Не я… С нами была офицер логистики — на этих словах он остановил свой взгляд на косе новенькой из спец-отдела.

Однако та, как ни в чем не бывало попивала кофе и внимательно слушала Борю.

— И? — вмешалась Ив, заметив его ступор.

— И всё… Там в баре я пересел за другой столик, а они вышли наружу подышать… С тех пор я не видел ее больше.

— Разрешите мне кое-что прояснить — четко, громко и лаконично произнесла «Мадрэ». — Отдел логистики — это прикрытие… А Бореслав недоговаривает.

Теперь уже взгляды всех устремились сначала на нее, потом на Борю. Тот сделал вид, что он ни причем. Ивьерра так же уставилась на него. Видимо Боря, поняв, что не отвертится, решил сместить акценты.

— Ну, так и она там была… И с ней выходила наружу… Она явно знает больше — указал он внезапно на новенькую из СОП.

— Да. Я знаю больше. Но хочу, чтоб ты сам произнес то, что там в кафе произошло… Тогда мой вывод будет подкреплен твоими словами… Ведь мы все — одна семья, все равны. Так? — высказалась «Мадрэ».

Договорив она сложила руки домиком и подперла ими подбородок, уставившись на Бореслава. Тот все еще не решался и молчал. Тогда «Мадрэ» сняла с себя серебристую плотно обтягивающую лицо маску и отложила в сторону.

— А если так? — она снова посмотрела на Борю.

Ивьерре же эта выходка определенно не понравилась. И она тут же обратилась к той, через нейро-линк:

— «Это грубое нарушения протокола! Немедленно одень маску обратно!».

— «В случае чрезвычайной ситуации у меня полномочий тут на корабле гораздо больше, чем у тебя, капитан Ив» — резко мысленно ответила ей та.

— «Что ты несешь! На корабле нету никакой особой ситуации!».

— «У тебя пропал офицер. Режим ЧС я уже ввела по протоколу. Не веришь, спроси у ИИ» — понизив градус спокойно и невозмутимо парировала «Мадрэ».

Тем временем, наконец, отозвался Бореслав:

— Да… Согласен с тобой, Иста… Тара перегнула палку тогда и наговорила такого в том числе и обо всех нас, и о Патруле, что я даже вспоминать не хочу.

Теперь уже с округлёнными от удивления глазами на него смотрела Ньюта.

— Боря, ты не ошибся? Нормальная она… Мы с ней неделю бок о бок прожили… Ну, да, немного резковатая. Любит поспорить, как и ты сам… Но вряд ли она искренне могла наговорить что-то против Патруля — возмущенно высказалась она.

Истэлла, которая «Мадрэ», переключилась на Ньюту:

— Не могла, говоришь!? А кто ей помог дата-кристалл с «Ласточки» утащить, а!? Или ты думала, что мы в спец-отделе не обнаружим подмену!? … Тебе, Ньюта, лучше вообще молчать, быть тише воды, ниже травы, если понимаешь, о чем или, скорее, о ком я?

Их глаза встретились. Ив очень быстро поняла, что ситуация разворачивается не совсем в том русле, в котором хотелось бы ей видеть поиски решения проблемы.

— Давайте-ка все успокоимся… Раз уж тут у нас случился «деанон» в связи с протоколом ЧС, значит, уж изволь, но я вынуждена реагировать и отправиться на поиски беглянки!

Истэлла рассмеялась. Ньюта, похоже, на время выпала из поля ее интересов.

— После того, что Боря уже описал, могу лишь добавить: она давно замышляла бегство, только шифровалась до времени… Благодаря Боре мне удалось вывести ее на чистую воду…

Истэлла сделала паузу. Ивьерра ее внимательно слушала, как и все остальные.

— Следите за руками… Она выкрала дата-кристалл с опечатанной «Ласточки», подменила его болванкой и обвинила спец-отдел в саботировании расследования гибели «Горизонта» … Каково, а!? … Мы у себя понять не можем, почему дата-кристалл пустой, если твой отчет, капитан Ив, содержит указание на наличие там важных записей. А его оказывается выкрали и подменили!

В каюте воцарилась гробовая тишина. Ив и сама была в шоке от услышанного и похожее состояние наблюдала на лицах своего экипажа. Лишь только Ньюта почему-то опустила голову и смотрела под стол куда-то себе в ноги, будто была виновата. Истэлла окинула всех взглядом, полным удовлетворения. Особо она остановилась на Бориславе.

— Да, Боря, вообще, молодец… Видимо Тара ему доверяла и наболтала лишнего, из-за чего мне удалось вывести ее на чистую воду… И, Боря, тебе же твои друзья тогда «нашептали», кто я, и зачем ее вывожу, а?

Боря виновато кивнул головой, подтверждая ее слова. Ивьерра же сидела сама не своя. Она ощущала себя связанной по ногам и рукам. С этим чрезвычайным протоколом Истэлла определенно ее обыграла. Ивьерра использовала время, чтоб продумать свои собственные шаги и вернуть корабль под контроль.

— Ну, так значит нету причины для ЧП, разве нет? — спросила Ив ее прямо. — Значит я беру управление крейсером на себя!

Истэлла посмотрела на нее, как на неполноценную. Ив готова была поклясться, что подобным взглядом когда-то смотрел на нее, вчерашнюю курсантку, отец, когда она делала глупости.

— Кэп, не торопись… Тара от меня сбежала и ухитрилась весьма грамотно замести следы… Открой сводки с Алдабры за последние 5 циклов… Сработано грубо, но эффективно. Следов не оставила… Могли бы сами найти ее, давно бы нашли… Но увы… Поэтому, извини кэп, но протокол ЧП оставляю в силе и жду ваших предложений… Если кто-то что-то знает о Таре, куда она могла бежать с Алдабры — прошу высказываться, не держать в себе. Беглый артефакт да еще и обозленный на нас — это очень опасно.

На последней фразе она специально остановила свой взгляд на Боре и на Ньюте.

— Сбежала? А разве она не могла остаться на Алдабре? … У нее там родственники, наверное друзья… Предлагаю навестить Саиф и разузнать все на месте — высказалась капитан.

Истэлла тяжело вздохнула, снова уничижительно посмотрела на Ивьерру, будто та что-то сделала не так. Это поведение спец-офицера начало так изрядно нервировать и раздражать капитана. От былой радости в связи с новенькой не осталось и следа. «Ну, папа, ну ты даешь! Опять подкинул мне проблему!».

Вагул Серпински

Поздравления в свой адрес с почти выигранным поединком капитан «Улья» отбрасывал сразу же. Он был опытным капитаном и прекрасно понимал, что единственный шанс сразить куда более продвинутый и инновационный хоть и уже немолодой крейсер Патруля «Нео» — это связать ему руки ближним боем. И, хоть Туманность Розетка казалась идеальным выбором места, но даже она была весьма и весьма неоднородной. Газовые массы всегда пребывали в движении. Порой оно было хаотичным и мало предсказуемым. Окажись Вагул на своем «Улье» в Туманности после «звездного шторма», как он будет незамедлительно уничтожен рубиновым пульсаром на предельной дальности, в то время как его радар едва ли сможет засечь неприятеля. Он все это прекрасно понимал. Время дуэли через недельный цикл было выбрано не спроста. Несмотря на то, что «Улей» вылетит на поединок частично не отремонтированным после последнего инцидента, Туманность Розетка по прогнозам должна быть максимально плотной в месте, где назначена «встреча».

В большом светлом зале приемов под прозрачным ферро-куполом его ждали. Там были все, кого Вагул недолюбливал и откровенно презирал. Именно с этими самодовольными рожами он спорил с пеной во рту, доказывая необходимость отозваться на призыв колонистов Парпланда и отправить им на выручку экспедиционный корпус в далекий Рукав Персея. Они все тогда его не поддержали, испугались «второго фронта» после Крона. Даже Семен Жито, легендарный капитан второго по величине крейсера Терра-Новы «Главный калибр», которого Вагул хорошо знал смолоду, трусливо прятал глаза. Теперь же они все своими улыбками и поздравлениями словно издевались над ним. «Я бороздил просторы Вселенной, когда вы еще под столом у мамок ползали! Рано хороните меня, трусы!». Вагула нельзя было обмануть улыбками и поздравительными речами. Он хорошо знал всем им цену. Больно падал тот, кто высоко взлетал. Его же сознательно еще до начала поединка хотели вознести до небес, прекрасно понимая, что даже в условиях Туманности, победить будет ой как непросто. Вагул чувствовал себя лисицей, которую с одной стороны гнали собаки, а с другой — поджидали охотники. И, вот, в то время, как политики праздновали еще не случившуюся победу, Вагул готовился к возможно самому важному и последнему дню своей жизни. Страх стимулировал его продумывать каждый нюанс. В отличии от «Утренних звезд» и «Квазаров» его «Странник», хоть и серьезно модернизированный, все же не мог похвастаться столь продуманной системой спасения экипажа и капитана, в случае чего. Вагул был не из робкого десятка. На своем жизненном веку уже много чего повидал и много, где поучаствовал. Однако тут на кон стояла репутация всей Терра-Новы. Гордон, как тогда с неудачно закончившейся миссией на Парпланд, так и теперь пошел на поводу у него с этим поединком и поддержал. С другой стороны — а кокой был выход, какая альтернатива? Признать вину в том, чего сам Вагул не делал и не собирался, но лишь защищался, он естественно не мог. Оставался только поединок чести.

Переделанный в крейсер «Улей» был его не первым военным кораблем. На службе Терра-Новы Вагул успел сменить не один звездолет. Иногда он терпел поражения и выживал лишь каким-то невероятным чудом. Имелись у него в послужном списке и победы, многие из которых весьма блистательные. Этот переделанный «Странник» был трофеем одной из них. Однако сейчас на кон было поставлено очень многое. Все это понимали. Даже те, кто громче всех хвалили его языком, в сердцах же желая провала. «Все и всё против нас. А когда было по другому? Мы ж для них кто? Чертовы пираты и разбойники». Проиграть в поединке было никак нельзя. Победить же было далеко не так легко, как казалось политикам. Именно это и пытался донести Вагул на встрече. Во всяком случае Гордон полностью с ним согласился и разрешил использовать все имеющиеся ресурсы для скорейшего ремонта, дооснащения и любой другой подготовки «Улья» в предстоящей дуэли. Основную надежду в техническом плане Вагул полагал на новые фотонные торпеды — плод совместной инженерной мысли Би-Проксимы и Терра-Новы. Однако тут он узнал о наложенном со стороны арбитра ГЛТК жестком ограничении. Согласно Конвенции поединок требовал предоставления четких тактико-технических характеристик (ТТХ) обоих судов. И если у Патруля с этим проблем не было, то «Улей» был вольной переделкой колониального грузо-пассажирского судна класса «Странник». Тут-то Вагул и поимел дополнительных проблем на ровном месте. Арбитраж принудил Терра-Нову ограничить «Улей» во всем согласно имеющимся в наличии оборудованным докам и шлюзам для непосредственного пуска файтер-дронов, космолетов и ракет. Это внезапное «открытие» от политиков сократило и без того небогатые возможности флагмана Терра-Новы по сравнению с противником и сильно удручило Вагула. Гордон же использовал весь свой талант политика, чтоб взбодрить его и устремить мысленно к победе. Вагула же на самом деле откровенно тошнило от подобных мотиваций, но, надо было отдать должное Гордону, он все же нашел слова приободрить даже бывалого капитана-скептика.

Поздравления и похлопывания по плечу были закончены победными реляциями и пожеланиями непременно оглушительного успеха в поединке. Лишь только Гордон через нейро-линк в тайне от остальных посоветовал ему не расслабляться и готовиться на совесть, потому что на кон поставлено слишком многое, дорогое сердцу каждого террановца. Вагул торопливо шел по длинному коридору к выходу из «дворца». Его гнали вперед страх, не столько за себя, сколько за судьбу планеты, и энергия, переданная простыми и честными словами губернатора-правителя всея Терра-Новы. «Да уж! Говорить он мастер! Попробовал бы на корабле вместо меня!». Тем не менее Вагул где-то глубоко в душе уважал Гордона, хоть и не мог признаться в этом самому себе. Тот, как и он сам, прекрасно понимал, в какой непростой ситуации оказалась его Родина.

Вагул вышел из дворца в сторону шаттла, оглянулся еще раз, чтоб запомнить свою родную столицу такой вот светлой и прекрасной в лучах звезды «Регул». С его глубоких темных глаз прямо на морщинистые щеки побежали тоненькие струйки слез. Как истинный террановец, он до дрожи в сердце любил свою многострадальную Родину. Вагул постоял так еще с минуту, рассматривая залитую светом чудную и в чем-то уникальную архитектуру дворца, служебные здания, древние храмы и памятники архитектуры и зодчества, увезенные с Земли в последний момент, поросший зеленью, но аккуратный ухоженный парк с его журчащими фонтанами. Затем он резко развернулся на месте, смахнул слезы и шагнул внутрь припаркованного тут же магнито-шаттла.

Противостояние

Туманность Розетка представляет собой красное по спектру газовое образование, плотность которого зависит от так называемых магнитных течений и звездных ветров. Вещество все время пребывает в движении под управлением разнообразных магнитных потоков, сила и охват которых существенно влияет на работу систем связи и радио-локации. В случае попадания космического аппарата в плотные слои туманности, рекомендуется сбросить скорость на минимум во избежание столкновения с блуждающими астероидами.

(Выписка из навигационного справочника. 2488`)

Предварительные ласки

Площадка у трапа крейсера «Нео» была по торжественному оформлена и украшена. Сам звездолет недавно перегнали именно в этот просторный док для вип- и дип- кораблей. Пассажирский магнито-шаттл прибыл вскоре. Его двери распахнулись, выпустив наружу 3-х офицеров Патруля. Тот, что в центре, был облачен в боевой экзо-костюм. Его пояс «украшали» 5 гранат эм-ок. Двое по правую и по левую руки от него были в обычных серебристых комбинезонах Патруля. Однако по их нескрываемым лицам и гравировкам несложно было идентифицировать Адриана и Карлеона Фьюри. Оба глава Сектора и главком военно-космических сил о чем-то переговаривались, пропуская того, кто был в середине, вперед к трапу крейсера. Поднявшись к самому шлюзу офицер тот обернулся по обязательному протоколу и помахал рукой на камеру парившего рядом хроно-дрона. Светлое лицо Лайтона би-Моля улыбнулось своей яркой блестящей белозубой улыбкой. На нем не было ни тени вчерашних сомнений и стенаний капитана в нейро-эфире. Прямая трансляция вылета флагмана Патруля подходила к концу. На большом голографическом экране на площадке и Фьюри и сам Лайтон могли лицезреть куда более скромного в своих движениях совсем неулыбчивого но не менее легендарного капитана Вагула Серпински, восходящего по похожему трапу на борт своего гиганта «Улья». Взгляд Лайтона би-Моля на одно мгновение замер на лице своего противника. Их глаза встретились через камеры и экраны прямого эфира. Оба застыли на минуту, изучая друг друга. Улыбка сошла с лица Лайтона би-Моля. Он отвернулся, водрузил шлем и шагнул внутрь. Дверь в шлюзовую неспешно закрылась за ним, оставив парочку у шаттла провожать корабль глазами, время от времени посматривая на экран и наблюдая за действиями оппонента. То же самое сделал Вагул Серпински по ту сторону экрана. Провожавших капитаны Терра-Новы было куда больше. Парадная площадь перед импровизированным трапом была заполнена людьми. Они улыбались и махали своему капитану руками. Хроно-дрон с «Новой Земли» отлично передал атмосферу некоего всеобщего воодушевления.

Где-то далеко в Туманности Розетка из светового потока появился военный корабль класса «Галеон».

Крейсер погасил инерциальную скорость и занял некое устойчивое положение прямо у невидимой границы, за которой начиналась сфера-область будущего поединка. Из недр корабля из шлюзовых для космолетов начали выплывать во множестве небольшие автоматизированные шаттлы с усилителями квантового сигнала. Из-за особенностей места проведения поединка, полагаться на единственный квант-линк судейского крейсера «Галеона» не приходилось. На борту самого корабля помимо экипажа и обслуживающего бесперебойную квантовую связь персонала находилась весьма известная хронограф по имени Шейна Стил. Контракт от Айзека Пери буквально возродил ее на старом поприще, где она снискала себе славу, как незаурядного дотошного, но вместе с тем весьма талантливого, хоть и не без недостатков, хронографа.

На большой голографический проектор кают-компании корабля поступала информация от обоих крейсеров, их капитанов, сопровождающих зрителей. Шейна не могла не заметить разительного отличия в проводах капитанов и не прокомментировать увиденное.

— Что ж процесс пошел, дорогие зрители. Я — ваша вещалка «Шайн» снова в привычном для меня седле, несмотря на грозы и цунами, посетившие не так давно. Но не будем об этом… Все мы с вами тут сегодня являемся не просто зрителями, но свидетелями редкого на просторах Галактики явления, как поединок двух отважных капитанов на их самых передовых кораблях… Что ж. Это весьма и весьма гуманно, особенно если вспомнить недавнюю карательную вылазку флота Звездного Патруля на Альхену…

По внутреннему каналу к Шен обратился Айзек, который был на линии через квант-линк со своего офиса ГЛТК:

— «Шен, завязывай драконить Патруль! Забыла, откуда мы тебя вытащили!?»

— «Ну, постараюсь не усердствовать».

— «Нет уж… Ты усердствуй! Только в обход Патруля и их предыдущих дел!» — наседал Айзек.

— «С каких это пор мы стали такие застенчивые?» — возмутилась Шен.

— «С тех самых, как наша лучшая сотрудница загуляла со своим бывшим при исполнении! … И давай больше без подколов и выпадов!»

— «Хорошо» — буркнула Шен.

На проекции, разделенной на двое, тем временем оба капитана восходили по трапам. Шейна не могла не заметить разительный контраст в проводах.

— И так, уважаемые зрители, возвращаемся к нашим дуэлянтам… С правой стороны — Вагул Серпински, самый выдающийся капитан Терра-Новы, с левой — его не менее выдающийся оппонент Лайтон би-Моль… Хм… Судя по оживленности на площади Терраполиса, Вагула вышла провожать чуть ли не вся столица… А что у нас на Аламахе? Хм… Где все? Я-то считала, что Лайтон — любимчик курсантов и завсегдатай академических выступлений… Должно быть все выпускники сейчас пьют за его здоровье где-то в барах Аламаха.

Шейна Стил улыбнулась. Она видела полоски рейтинга просмотров, комментарии: хейты и одобрения ее лайф-шоу. Хвалебных и позитивно настроенных было прилично больше, что не могло не вдохновлять. Снова ее потревожил Айзек:

— «Шен, последнее предупреждение! Заканчивай охаивать Патруль!»

— «Ты лучше рейтинг посмотри, а потом придирайся!» — осекла она его. — «Я знаю, что говорить аудитории! Просто не мешай! … Не съем я твой ненаглядный Патруль!».

Шен отключилась и вернулась к обзору происходящего на экране. Ее опытный глаз выхватил весьма странное грустное выражение лица Вагула. Он попробовал улыбаться, но его бородатому лицу это давалось явно тяжело. Зато у Лайтона с настроением все было в порядке.

— Что-то наши капитаны приуныли… Хотя — нет. Приуныл только Вагул… А, вот, у Лайтона, несмотря на отсутствие моральной поддержки на взлетке, с настроением все хорошо, даже замечательно… Давайте вместе поддержим обоих капитанов. Каждый, кто нас сейчас смотрит, пусть отметит того, за кого болеет… Уверена, это предаст сил и энергии обоим!

На экране побежали цифры поддержки. Рейтинг Лайтона сразу вскочил и рванул ввысь. Это было вполне ожидаемо и предсказуемо. Аламах был лучше обеспечен быстрой и доступной связью. Однако вскоре и «регионы» подтянулись. Рейтинги начали стремительно выравниваться. Би-Проксима и Терра-Нова в подавляющем большинстве поддерживали Вагула Серпински. В какой-то момент рост капитана Патруля совсем замедлился, а вот у «Новой Земли» будто с цепи сорвался. Подключившаяся Алдабра и Претория с соседнего Сектора частично выправили ситуацию, но многие другие колонии в том числе и из Юниона Семнадцати Созвездий вновь отправили рейтинг Вагула в крутое вертикальное пике.

— Ну, что ж зрители сделали свой выбор… Вот бы политикам прислушаться и принять решение на его основании, да!? — Шен играла с огнем, как и всегда. — Не пришлось бы бедным капитанам мордовать свои кораблики у черта на рогах!

Зрительский рейтинг Вагула уходил далеко вперед, обогнав оный Лайтона почти вдвое. По сути это был даже не рейтинг капитанов, а уровень доверия к самому Звездному Патрулю в Галактике. «Кто знает Вагула Серпински? Никто. Но он — оппонент капитана от Звездного Патруля. Отсюда и рейтинг». Шейна обратила на это внимание как-то мимоходом, не до конца осознав, что идет по лезвию, что на пороге осознания миллионных масс людей в разных концах освоенной Галактики в недоверии Патрулю. Айзек сообщил ей, кого она должна благодарить за возврат в медиа-индустрию. Вот только Шен ничего не могла с собой поделать. Рейтинг просмотров прямого эфира именно с ее участием вскружил ей голову. Ее неумолимо несло вперед.

Новое «утро» на корабле ГЛТК выдалось бодрым и динамичным. Сотрудники технического персонала сновали туда-сюда, помогая «Шайн» с темами для наполнения эфира, а так же выбором одежды и пожеланиями на завтрак. Шейна могла быть по настоящему капризной стервой и задать всем работу, когда ощущала свою некую потустороннюю власть над огромной галактической аудиторией. Оба крейсера дуэлянтов были где-то в ВК на пути в заданный сектор. Чтоб задать темп сразу всем и не сбавлять обороты, Шен решила начать утро с освещения цели поединка и требований сторон в случае победы. Она, видя растущую популярность никому неизвестного Вагула Серпински, сознательно пошла на это, зная, что Терра-Нова ввязалась в поединок от защиты. Тем, кто защищается, общество всегда сочувствовало.

— И так. Наши уважаемые капитаны. Какие интересы вы вызвались отстаивать ценой своей крови?

Шейна сделала паузу, чтоб оценить «заброшенную наживку» по меняющейся цифре «живых» просмотров. Все выглядело весьма обнадеживающе. Курс, выбранный ей, сравнивать стороны, вытаскивая разнообразное нижнее белье, которое всегда было в открытом доступе, но никогда не привлекало к себе внимание. Сейчас Шен собиралась исправить этот досадный просчет.

— Наш уважаемый Конвент утвердил дуэль на следующих условиях:

Поединок только между капитанами.

Выбор оружия — это крейсеры, что значит на кораблях не должны быть другие члены экипажей.

На крейсерах допускается использование только штатного вооружения, прописанного в тактико-технических характеристиках (ТТХ) кораблей. Какая либо модернизация перед поединком запрещена.

Грузовые трюмы флагманов должны быть пусты.

ИИ обоих крейсеров должны до самого конца оставаться нейтральными и не подсказывать, но лишь в точности следовать инструкциям капитанов.

Запрещается пользоваться нейро-обручами и системами бортовой квантовой связи за исключением прямого открытого контакта с противником.

Поединок считается оконченным, если одна из сторон признает за собой поражение, один из крейсеров получит повреждения, несовместимые с дальнейшей эксплуатацией, погибнет или покинет крейсер на спасательном шаттле один из капитанов.

Шен снова умолкла, чтоб перевести дух. Ее ИИ настоятельно рекомендовал ей переключиться на нейро-канал и вести прямой эфир при помощи мыслей

— Для соблюдения всех этих правил на бортах обоих крейсеров будет присутствовать ИИ «Арбитр» от ГЛТК… Ах, и вот еще что: крейсерам разрешено двигаться только на сближение. Это означает, что наши бравые дуэлянты должны будут следить за расстоянием. Если в результате маневра они отлетят обратно или останутся на той же дистанции от условного центра — дисквалификация… Хм… Это сурово, но справедливо.

Шейна снова отвлеклась на входящий от Айзека. Она глубоко вздохнула и приняла вызов. Айзек на этот раз говорил с ней спокойно:

— «Шен, ты еще в эфире лишь только из-за рейтинга… Если Патруль решит вернуться к твоей недавней аморальной истории, пеняй на себя! Не говори потом, что не предупреждали!»

— «Спасибо, Айзек, за доверие! Я знала, что растущий рейтинг на тебя, да и на инвесторов влияет очень благотворно! … Патрулят беру на себя, как и всегда!»

Последнюю фразу она выдала с издевкой. ГЛТК тогда даже не попытался до конца разобраться, а лишь только утерся «фактами» от представителей Звездного Патруля. О том, что ее без ведома подвергли коррекции Шен тоже уже знала. Знала и презирала, как Патруль, так и свою контору. Но если в ГЛТК она вынуждена была работать, потому что привыкла к хорошей жизни, да и делать в общем-то больше ничего не умела, то с тем, что ей грубо исковеркали память она мириться не собиралась.

— Что ж, дорогие мои, пока наши бравые капитаны бороздят просторы космоса, продолжим изучать с вами матчасть… И так: какие же цели преследует Звездный Патруль?

Она снова сделала паузу, но уже специально, чтоб максимально завлечь и заинтриговать зрительскую аудиторию.

— Чистосердечное признание вины в гибели «Горизонта» Вагулом и правительством Терра-Новы… Хм. Логично… Зачем расследовать и искать правду, если проигравший и так признает вину — на последней фразе она самодовольно цокнула языком, осознавая кому эти ее слова.

— Отказ Терра-Новы от прав на Лигу Свободных Колоний… О, вот это уже, дорогие мои, удар под дых… Я, если честно, от аппетита нашего всеми горячо любимого Звездного Патруля сама в шоке!

И снова звонок только на этот раз на линии был сам Аргенто. Этого серого кардинала ГЛТК Шейна жутко недолюбливала и старалась с ним вообще нигде и никак не пересекаться.

— «Послушай меня внимательно, Шейна Стил… Если ты думаешь, что высокий рейтинг дает тебе право мешать решения Конвента с грязью, то ты ошибаешься… Я не Айзек, делать тебе голословные предупреждения не буду. Ты просто потеряешь эфир и работу снова и навсегда! А вести продолжит другой хронограф!».

Слушая Аргенто Шен слегка повернула голову и заметила у входа того самого запасного хронографа, о котором тот говорил. Это был кто-то из новеньких и малоизвестных. Шейна из-за своего вынужденного пропуска даже не удосужилась познакомится, хотя была все это время с ним тут на судейском корабле. «Кто ж знал, что этот блондинчек то же из хронографов, а не моя прислуга. Я думала он мне кофе подаст и подгузник поменяет, если описаюсь». В ответ Аргенто Шен ничего не сказала, а просто отключилась. Ее хорошее настроение немного пострадало от столкновения с угрюмой действительностью. Однако делать было нечего. Для себя Шен решила вести эфир в том же духе, а дальше будь что будет.

— И так медленно и с паузами, мои ненаглядные любители лайф-шоу, переходим к хотелкам Терра-Новы! … Что тут у нас?

Снова была короткая пауза, глубокий вздох и продолжение:

— Снятие всех обвинений в гибели «Горизонта» с капитана Вагула… Хм. Весьма ожидаемо. Я б на месте этих ребят тоже захотела бы снять с себя бремя вины, тем более, когда прямых доказательств нет.

Очередной звонок не заставил себя ждать, но Шен его незаметно сбросила, не ответив, и продолжила:

— И все же тяга к пиратству у этих ребят прям вызывают некоторую оторопь, вот честно… Ну, хорошо, хоть не скрывают этого… Однако над имиджем надо работать, господа хорошие из Терра-Новы… А то так и останетесь в памяти миллионов «они были пиратами», пусть и хорошими.

Она снова сделала паузу и, заметив, что все еще в эфире, и ее никто не сменил, выдохнула и продолжила:

— Предоставление полного доступа к банкам памяти и разработкам на «Эпсилон 4» и «Сияние разума» … Ого! А ребятки знают толк в тяжелой борьбе «сумо»! Могу себе представить, как нервничает верхушка Звездного Патруля по поводу поединка… По случаю передаю привет легендарной и непотопляемой семейке Фьюри за то хорошее, что они сделали для меня убогой!

На последней фразе Шейна очень сильно изловчилась, чтоб ее издевка выглядела, как благодарность, но для знающих ее стиль в нюансах, осталась все той же тонкой и завуалированной шпилькой в пяту. У нее получилось. Во всяком случае эфир продолжался без перебоев, и гневных вызовов начальства на разговор больше не последовало. Сама Шен решила наконец взять паузу, о которой ей настоятельно намекал не устающий никогда ИИ. Шен буквально рухнула на кресло за столиком. Она долгим томным взглядом посмотрела на стоящего у выхода светловолосого кучерявого парня, который с улыбкой на лице неспешно и жидко ей поаплодировал. Шен отвернулась, затем снова покосилась на него и ухмыльнулась. В голове созрел «план мести». «Ну, что ж, блондинчек, и тебе работу найдем». Она подняла руку и поманила его к себе. Тот слегка растерялся. Улыбка сошла с его лица. Он осмотрелся и, поняв наконец, что это она ему махнула, неспешно подошел к столику.

— Мальчик. Извини не знаю твоего имени… Я немного утомилась, если ты заметил… Будь добр, принеси кофе по-эдемски. Я его очень люблю.

Блондин стоял на месте, как вкопанный, и непонимающе крутил головой.

— Эмм… Шейна… Тут стол с автоподачей напитков и закусок. Вот виртуальное меню…

Она подняла глаза и строго посмотрела на него. Тот стоял слегка в недоумении, как шкодник, который правда все еще не понимал, где именно нашкодил.

— Ну, вот и замечательно! Значит тебе не надо никуда идти… Мне по-эдемски, если не забыл.

Она отвернулась от него и ушла в себя, делая вид, что его более тут не существует. Кофе действительно появился у нее на столе. Блондин же просто дождался его возникновения из настенной ниши и неспешно побрел обратно. На этот раз он не задержался в дверях, а вышел вон. Остальные из обслуги, зная непредсказуемость перепадов настроения хронографа, последовали его примеру. Шейна осталась в кают-компании совсем одна. «Камень в твой огород, Айзек. Надо было этому мальчику сразу пояснить, что я не люблю, когда мне мешают работать!». Она, довольная собой, отпила кофе и расслабилась. До появления крейсеров дуэлянтов в Туманности было еще время, а идей для заполнения эфира с учетом внезапно свалившийся цензуры — кот наплакал. Шейна наслаждалось каждой минутой, прорабатывая в голове сценарии, которые ей активно накидывал неугомонный ИИ.

Начало

Крейсер-гигант «Улей» вышел из ВК в обозначенной координате самым последним. Пространство встречало флагман Терра-Новы плотным кроваво-красным туманом. Видимость на радаре почти отсутствовала. Сказывались сильнейшие помехи от движения заряженного и движимого магнитными полями меж-пространственного вещества. «Арбитр» сразу же оповестил капитана Вагула о том, что его оппонент уже на месте и прошел все необходимые чеки, подтверждающие соблюдение всех условий поединка. На большом 3-мерном проекционном экране высветилось полное описание крейсера противника со всеми его боевыми, защитными и скоростными возможностями. ИИ уведомил Вагула о необходимости проведения такого же «селф-чека» и его персоны. Капитан, полу-стоя полу-сидя пристегнутым в вертикально приподнятом кресле-ковше в центре своего кокпита, снял шлем и дал возможность компьютеру еще раз сверить все показатели. Справа и слева от него были такие же сидения-ковши его помощников. Вот только сами члены экипажа по понятным причинам отсутствовали. Экран тем временем разделился на 2 части, и на второй половине отобразился его собственный крейсер «Улей». Он уступал передовому кораблю Патруля буквально во всем кроме размера и массы. Однако Вагул все это и так прекрасно знал. Он сделал несколько пасов руками и пол слегка завибрировал. Многочисленные панели выехали из пазов корпуса «Улья» для пополнения растраченной на время прыжка энергии. Магнитные потоки за бортом способствовали быстрому ее пополнению, что не могло не радовать. ИИ «Арбитр» приписал Вагулу сместить крейсер к определенной точке, заявленной в качестве стартовой для начала поединка. Там впереди невидимая линия или скорее даже стена отделяла его от необратимости. Последний шанс все отменить оставался именно сейчас или уже никогда. После того, как он обозначит готовность своего корабля и пересечет эту незримую границу, обратного пути уже не будет. Вагул волновался. Он всегда волновался перед судьбоносными решениями и поступками. Других у него и не было. Он не пасовал и не отступал никогда. Возможно именно поэтому он достиг таких высот в карьере, став самым опытным капитаном космических сил Терра-Новы.

«Арбитр» снова уточнил у него о готовности к поединку. На экране закончились проверки всех подсистем его корабля. Осталась лишь единственная проверка, которая светилась в ожидании подтверждения — это его личная готовность. Вагул обратил внимание на экран с кораблем противника и заметил, что тот так же пока еще не обозначил себя готовым. «Что? Меня ждешь? Жди-жди».

Шейна прилично утомилась развлекать свою весьма многочисленную аудиторию. В этот раз она обошла скользкие тема, углубившись больше в историю самих флагманов и их капитанов. Шен хитрила. Ее вернули в ГЛТК слишком внезапно, дав совсем мало времени на подготовку со сценариями для комментирования поединка. В итоге она слишком мало знала, как о кораблях, так и о их капитанах. Теперь же путем нехитрых манипуляций, якобы направленных на развлечение публики, она ликвидировала собственный пробел, ловко и грамотно обставляя наиболее любопытные моменты из биографии, как крейсеров, так и капитанов.

— Хм… Любопытный факт… Знают ли мои уважаемые зрители, что капитан Звездного Патруля ни разу не принимал реального участия нигде… Зато снискал себе славу среди курсантов и выпускников обоих высших летных академий… Что я этим хочу сказать? А то, что Лайтон отличный высоко эрудированный и образованный теоретик… Крейсер «Нео» провисел на орбите Аламаха более 40 лет, так и не поучаствовав ни в одном инциденте за все это время.

Шен сидела за столом вразвалочку. Она пила кофе и считывала интересующую информацию с экрана проекции, переваривала и тут же выдавала на гору зрителям. Таблица онлайн подключений к ГЛТ-спутникам и просмотров указывала на то, что «пипл хавал». Собственно в этом не было ничего необычного. Для Шейны Стил, как для весьма успешного хронографа, карьера развивалась по классическому сценарию: вначале ты выкладываешься на 100 % и тебя едва замечают, пока не происходит коренной сдвиг при поимке некой твоей темы, «хайпа». Затем популярность уже начинает работать на тебя, перекрывая некоторые вольности и огрехи. Потом наступала стадия, при которой, что бы ты ни сказала, публика в основном в восторге, потому что на тебя, как на хроно-диву, утвердился тренд, некая мода. Для Шейны Стил все едва не закончилось печально между двумя последними стадиями, когда она якобы облажалась во время недавней экспедиции. Теперь же она отчасти ощутила тот самый восторг от последней стадии, когда вопреки некоторым стараниям руководства ГЛТК, на нее все еще была мода. И вот тут от Шейны Стил требовалось понимание того, почему она до сих пор на гребне волны. С интеллектом и его уровнем у нее все было в порядке, а потому не знать историю своего успеха она не могла. Шен «оседлала» весьма насущную, болезненную, злободневную, хоть и опасную, тему роста всеобщей неприязни к Звездному Патрулю. Опасность эта таилась в риске для жизни перейти дорогу влиятельным людям. И, тем не менее, Шен эксплуатировала и паразитировала на выбранной теме без каких-либо угрызений совести, потому что искренне считала, что Звездный Патруль сам виноват в сложившемся. Вот только прямо сейчас, сидя за столом с чашечкой кофе, у нее не было желания развивать тему компетенции и опытности капитана Лайтона, потому что Шен хоть и была той еще занозой, но не дурой. Жизненный опыт научил ее, если хочешь начать кого-то критиковать, то дождись когда он оступится и совершит ошибку. Оценивание капитанов до старта несло риск не учесть какой-нибудь важный нюанс и больно плюхнуться в лужу на многомиллионную аудиторию. Профессиональный успешный хронограф не должен играть в оракула и заниматься предсказаниями, но он обязан тонко ловить ситуацию в моменте и максимально «раскрываться» на ее фоне, чтоб собрать очки популярности и поднять рейтинг.

ИИ оповестил ее о прибытии на условную точку второго участника поединка. Шен тут же сочла это добрым знаком переключиться на него и составить некий словесный набросок:

— Знакомьтесь, уважаемые зрители, Вагул Серпински. Темная лошадка, как и для вас, так и для меня. Прошлое его окутано мраком и покрыто завесой таинственности… Кто же ты, мистер Вагул? Великий стратег и тактик звездного боя или же очередной выскочка с багажом неизрасходованных теоретических знаний?

Она сделала паузу и попыталась нарыть хоть что-то о нем через инфотеку ГЛТК, но кроме его участия в неудачном полете на Парпланд и встрече на пути с «Горизонтом», так ничего и не обнаружила. Пришлось импровизировать, ибо зрители не любили скучать тем более на таком дорогом лайф-шоу, как ее.

— 63 года… Без семьи… Эдакий одинокий бородатый медведь или волк… А может быть просто ягненок? … Вагул, что ты скрываешь от нас? Свое пиратское прошлое, как и у большинства отважных капитанов с Терра-Новы?

Предположение о том, что Вагул был пиратом в прошлом слишком уж напрашивалось. Шен не смогла удержаться и пуститься в таинственные предположения и догадки, чтоб разогреть публику на предмет личности неизвестного дуэлянта.

ИИ «Улья» уведомил капитана Вагула об достижении уровня заряда 70 %. Заряжаться полностью он изначально и не планировал. На то были две уважительные причины: опасность большего поражения корабля в случае попадания рубинового пульсара по до потолка заряженным эррэям, необходимость ждать еще несколько часов до 100 %, что уже было не так эффективно по времени. Вагул понимал, что он уже в эфире, и за ним следит вся освоенная Галактика. «Арбитр» уведомил его об этом, сообщив об установке соединения с системой усиления квантовых колебаний для бесперебойной связи. Вагул отчего-то не хотел выглядеть напуганным в глазах других тем, что якобы специально затягивает время, используя для зарядки. Его оппонент тоже знал об этом, Вагул не сомневался. Не хотелось даже в такой мелочи как-то ударить лицом в грязь, хотя некое чувство того, что «король голый» его не могло покинуть. Даже весьма поверхностное сравнение дуэлянтов было совершенно не в его пользу. Вагул сделал над собой усилие, чтоб успокоиться и следовать плану. Тем более, что он верил в него. Страх все еще удерживал в тисках, но это была знакомая ему боязнь первого шага. Собственные нерадостные мысли кружились в голове, как бы препятствуя сделать этот самый шаг. «Этот Нео может разрезать меня просто по щелчку пальца. Мне же придется изрядно попотеть, чтоб загасить его торпедами или роем». Отчего-то Вагулу пришли на память его предки-переселенцы. Вспомнились слова отца, который погиб в космосе за штурвалом звездолета. Он говорил: «Терра-Нова теперь наша Новая Земля, и старую нужно забыть как можно скорее… Не важно, чем ты занят, главное делай это на совесть, и все получится… Если станет совсем туго, вспомни, что «мертвые сраму не имут», и успокойся. Так или иначе все там будем».

— Все там будем — повторил Вагул вслух и дал сигнал о готовности.

3-мерное изображение его крейсера на экране озарилось яркой зеленой окантовкой. Флагман противника тотчас так же окрасился цветом готовности, будто ждал именно его первого шага. Вагул хорошо знал капитанский этикет, хоть и был самоучкой и пиратом. Жизнь научила. Теперь именно эта такая мелкая деталь, сущая ерунда, внезапно совершенно точно на уровне инстинктов указала Вагулу на то, что с той стороны очень опытный, матерый и опасный соперник.

— Что-то этот Лайтон не летавший и гексо-метило-пластида не нюхавший начинает напрягать еще до старта — подумал «вслух» капитан.

Вагул прямо кожей ощутил железные нервы и «стальные яйца» оппонента, только лишь потому, что тот все время с терпением ждал готовности от него, как инициатора поединка. И, дождавшись, сразу же, не мешкая ни секунды, обозначил свою.

Тем временем «Улей» убрал зарядные панели, оживил свои основные ускорители и неспешно тронулся за невидимую черту в неизвестность. Поединок начался.

Планы в действии

200-тысячетонный тяжелый ударный крейсер-флагман Патруля «Нео» врубил свои маршевые и разгонные ускорители на максимум и словно цепной пес, почувствовав свободу от привязи, сорвался вдаль.

Достигнув разгонной отметки в треть световой скорости он по контуру фюзеляжа покрылся всполохами плазменного защитного кокона. Носовая и передние боковые стенки корпуса засветились особенно ярко, предвосхищая скорое достижение заветной пред-световой скорости для ухода в ВК. Внезапно «Нео» совершил крайне опасный маневр пространственного сдвига вперед, одномоментно удвоив свою скорость за минимальное время. Флагманский боевой корабль ярко вспыхнул белым слепящим светом и исчез с радаров. Спустя мгновение он так же внезапно возник через почти полмиллиона километров в непосредственной близости от координаты центра области поединка. Звездолет, после своего эффектного появления из пучка яркого белого света, резко погасил все разгонные ускорители и активировал тормозные. Образовавшаяся на месте его возникновения в Евклиде гравитационная воронка тут же начала втягивать туман подобно тому, как пыль засасывает некий гигантский пылесос. Образовывались целые многокилометровые области вокруг «чистого» космоса. Сами красные газообразные «хлопья» сбивались в плотные массы, подобные неким облакам или тучам на красном небе, будто в атмосферах обитаемых планет. «Нео», теперь уже совсем медленно приближался к центру области поединка, который был на удалении всего в несколько десятков километров. Он попутно вплыл в одну из красных плотных «туч», все еще теряя и без того малую скорость под влиянием собственной гравитационной воронки, как попавший под узду скакун.

Шейна Стил получила очередную передышку и неспешно пригубила свежую чашечку кофе по-эдемски. Краем глаза она следила за экраном. Справа «Улей», постепенно ускоряясь, вошел в область, из которой уже был только один выход: или «на щите», или «под щитом». Слева крейсер Патруля внезапно совершил нечто из ряда вон выходящее. Шен замерла с чашкой кофе в руке, так и не донеся ее до рта. Яркие подведенные карие глаза хронографа будто под гипнозом приковались к изображению на проекции слева, где ИИ реконструировал то, что происходило за сотни тысяч километров от нее.

— О, мой Бог! — чашка выпала из ее руки и негромко звякнула о блюдце, изящно расплескав кофе.

При 0.7g чашка не могла разбиться, но сам напиток разлетелся красивыми темными неспешными брызгами, залив рукав ее нежно-голубого нарядного комбинезона. На мгновение Шейна потеряла дар речи. Несмотря на свой богатый опыт комментирования всевозможных космических и планетарных инцидентов подобное она видела впервые.

— Что это было!? … Этот Лайтон би-Моль, капитан Звездного Патруля, сейчас на ваших глазах, мои дорогие зрители, совершил нечто такое, что уже само по себе войдет в историю. Я боюсь ошибиться в терминах, но я бы назвала это «микро-прыжком в ВК». На ваших и моих глазах он за несколько минут разогнался и прыгнул… И уже через секунду вышел обратно у самой центральной координаты дуэли!

Она умолкла, перевела дух, немного собралась с мыслями. ИИ тем временем, получив данные от «Арбитра» крейсера Патруля, закончил реконструкцию и запустил воспроизведение случившегося с подробным описанием.

— И так… Капитан Лайтон би-Моль только что подтвердил на деле свой профессионализм, как хорошо обученного, основательно подготовленного опытного пилота… Совершенный им маневр по сути визитная карточка технологического превосходства крейсеров Звездного Патруля. Я не знаю, есть ли хоть что-то еще в Галактике способное провернуть такое! … Если сильно не вдаваться в технические термины, уважаемые зрители, то Лайтон би-Моль разогнал флагман да трети световой скорости, произвел маневр пространственного сдвига в сторону движения… Да уже на одном только этом этапе он сильно рисковал… Многочисленные мельчайшие частицы туманности могли просто изрешетить «Нео»! …

Она запнулась, так как ИИ уже поправлял ее, давай понять, что риск был минимален, потому что капитан Лайтон дождался образования защитного плазменного кокона вокруг крейсера. Однако Шейна и не собиралась просить прощения у публики за свою оплошность. Эмоционально само это событие настолько восхитило, что ее уже неудержимо несло:

— Вот с таким капитаном я пожалуй отправилась бы хоть на край Вселенной и забыла бы обо всем на свете!

Получая от ИИ сведения о резком росте подключений к шоу, Шейна не останавливалась. Она хорошо знала, что зрители ждут от нее неких провокационных обещаний, за которые ей в будущем скорее всего будет стыдно. Однако сейчас нездоровый интерес публики подогревался именно этим.

— Да, что там! … Я бы отдалась этому капитану прямо тут в эфире по первому зову!

Ее глаза мельком пробежались по лайф-чату и заметили волну «хейта», поднявшуюся сразу после ее дифирамб Лайтону. Особо злопамятные зрители припомнили ей «интим» с офицером Патруля во время экспедиции. Шен стало немного не по себе. Насмешки не стихали и, казалось, не закончатся никогда. Достигнув некоего апогея в обещаниях, пусть и себе во вред, Шейна притормозила, сбавила обороты и решила плавно сменить тему:

— Лайтон би-Моль, примите мое искреннее восхищение вами и вашими способностями! Звездный Патруль держит марку! Вы сейчас мой кумир, объект моих женских мечтаний и грез!

Капитан Звездного Патруля на 3-мерном экране левой части проекции все еще продолжал удивлять. Крейсер «Нео», замедлив наконец скорость до минимума, открыл шлюзы и выпустил 3 десятка «Сапсанов» вперед во все стороны. Таким образом он по сути охватил всю полусферу, где ни о чем не догадываясь ему навстречу неспешно двигался крейсер Терра-Новы «Улей». Векторы движения космолетов Патруля походили на некую гигантскую паучью сеть, накинутую на огромное пространство в полмиллиона километров. Изящный и простой план победы капитана «Нео» начал вырисовываться уже на 31-ой минуте поединка со всей своей очевидностью и обреченностью для оппонента.

Шейна Стил так и не смогла использовать время для перерыва. Лайтон би-Моль вероломно вторгся в ее мировосприятие и нарушил все планы. Она была вынуждена отложить свой кофе-брейк и комментировать происходящее, ибо оно того настоятельно требовало. Прямо на ее глазах вырисовывалась и ковалась абсолютная и безоговорочная победа Патруля в поединке.

— То, что мы все сейчас видим, называется «паучья сеть». Тяжелые ударные файтеры «Сапсаны» совершают маневры по охвату пространства области поединка, чтоб поймать «Улей» Терра-Новы, как мошку в паутину. Боюсь, что это случиться даже быстрее, чем Вагул Серпински сможет хоть что-то предпринять.

ИИ закончил реконструкцию всего того, что совершил капитан Патруля. Шейна взяла небольшую паузу, чтоб вникнуть в суть до конца. Ей, как эксперту в тактике современного космического боя нужно было держать марку, а не делать круглые глаза перед публикой и вываливать с три короба небывальщину с умным видом. Один раз это прокатывает, и зритель проглатывает, но в следующий раз он может задаться вполне очевидным вопросом о компетенции хронографа в области, которую он комментирует.

Сейчас Шейна пребывала в глубоком раздумье. Тот самый Звездный Патруль, который она неоднократно высмеивала, преподнес ей урок вот таким вот необычным способом. Шен смотрела на реконструкцию и все никак не могла успокоиться. Ее шок был даже не от того, что совершил капитан Патруля на не таком уж современном 40-летнем крейсере, а то как он спокойно и уверенно проделал, будто просто выпил чашечку кофе. Это был определенно очень высокий уровень технического мастерства, недостижимый для большинства современных капитанов-пилотов. Анализ ИИ судейского корабля показал, что Лайтон сделал все выверено и точно, не упустив ни единой секунды с момента старта поединка. Прокручивая в голове послужной список Лайтона Шен не могла поверить, что все это проделал капитан-теоретик. «Возможно у Патруля очень продвинутые тренажеры. Хотя какими бы они продвинутыми ни были, этот крейсер вообще впервые такое проделывает. А если бы что-то пошло не так?». За всеми своими потугами Шен упустила из виду, как заметно подрос рейтинг Лайтона би-Моля. Чем больше аудитория, тем больше в нем процент колеблющихся зрителей. На ее глазах тысячи людей снимали свои голоса в поддержку Вагула и ставили на Лайтона. Квантовые сообщения от наиболее активных зрителей сыпались в эфир, как из рога изобилия. ИИ едва успевал обрабатывать их все и составлять нужную статистику для вещалки. Тут для Шен не было ничего слишком уж удивительного. ГЛТК давно научился отлично манипулировать такими вот «качелями». Сейчас именно сильное удивления самой Шен в прямом эфире подогрело рейтинг Звездного Патруля. Еще пару подобных изящных ходов, и в победу Вагула поверил бы разве что тайный адепт или поклонник. И они не заставили себя ждать. Только на этот раз действия Лайтона были для Шен предсказуемы. Полученные данные от ИИ «Арбитра» показали совершенно опустошенные эррэи накопительного контура реактора-сверхплотника флагмана Патруля.

— После всех этих головокружительных маневров наш герой Лайтон оказался первым на месте схватки, но с совершенно пустыми батареями. Появись сейчас «Улей» Вагул, стал бы наш бравый капитан легкой добычей. Самое правильное, что он может сделать — это отстрелить заряд из нейтронной пушки, чтоб бустнуть реактор. Я б сделала именно так — Шен блеснула своими знаниями, чтоб снизить поднятый ею же градус удивления.

«В шоу Шейны Стил самой продвинутой, дальновидной и умной должна оставаться Шейна Стил». Она стряхнула пролитый кофе с рукава комбинезона и перешла за другой столик, дав возможность дронам-уборщикам прибраться. До конца ее смены было еще долгих 6 часов. С учетом, как поединок бодро стартанул, имелся хороший шанс закончить раньше и отправиться в каюту поспать. Подобные лайф-шоу Шейну очень сильно изматывали. Где-то в сердцах она благодарила капитана Патруля за его внезапную и такую своевременную «проактинвость».

Флагман Терра-Новы «Улей» сменил траекторию движения к центру с прямой линии на спираль. Вагул тянул время, чтоб привести в действие свой план. О том, что его противник уже был намного ближе, чем в самых смелых предположениях, он даже не догадывался. В какой-то момент своего полета к центру поединка «Улей» ощетинился множеством открытых створок шлюзов. Из них словно безмолвные пчелы вылетели во множестве небольшие по размеру, слабо вооружённые, но быстрые и маневренные файтер-дроны «роя».

Их коллективный ИИ принялся за работа в условиях плохой «видимости», распределяя и рассредотачивая полуторатысячную группировку на небольшие, но весьма опасные стаи по 50 — 100 дронов. В след им с других шлюзовых вылетели космолеты покрупнее. Их вели собственные автоматизированные бортовые системы, которые не умели взаимодействовать в больших группах, но зато они несли на борту вооружение, достаточное, чтоб испортить жизнь противнику. «Улей» так же пытался обезопасить себя от возможной встречи с «Сапсанами» Патруля. На этот счет Вагул имел фотонные торпеды с усиленными радар-детекторами, которые он непременно выпустил вперед по направлению своего движения и держал их на коротком поводке для сохранения устойчивой связи в плотных слоях Туманности. Не успел он закончить со всеми командами, как сенсор «Улья» уловил гравитационный всплеск впереди в четырех сотнях тысяч километров по направлении к центру. Это его насторожило.

— Не хватало мне блуждающего планетоида тут по курсу.

В подтверждение его слов сенсоры крейсера фиксировали изменения в плотности и направлении движения газообразных красных масс Туманности. Предположение, что виновником могло быть тяжелое нейтронное орудие крейсера Патруля, Вагул отбросил сразу же оценив предположительную дистанцию до соперника с учетом, если бы тот летел навстречу на максимальной скорости, что уже само по себе выглядело по меньшей мере глупо в его глазах. Две большие группы файтер-дронов двигались в ту сторону. За ними по пятам следовали «Фантомы», которые вместо бомб несли и сбрасывали радио-маяки для поддержания устойчивой связи с частями «роя». Потеря связи хоть с одной из групп не входила в планы Вагула. Весь его расчет строился на обнаружении крейсера Патруля первым. В противном случае его поражение было бы просто неизбежно.

Большая группа из сотни файтер-дронов на отдалении в несколько десятков километров уловила квантовый сигнал с сигнатурой «Нео». «Рой» действовал стремительно и по инструкции. Дождавшись второй такой же большой стаи они организовали весьма продуманный охват с двух сторон, чтоб выйти сразу и на радио-обнаружение, и на захват цели для последующей атаки. Однако по мере приближения к источнику квантового возмущения цель все никак не появлялась. Радары молчали. Передаваемые по цепочке сигналы от «Улья» подталкивали файтер-дронов к скорейшей проверке области.

Засечь тяжелый космолет класса «Сапсан» в камуфляже «Маск» они по понятным причинам не смогли. Наблюдавшей за группой космолет «Фантом», будучи и сам в стелс-режиме так же не имел возможности засечь файтер Патруля. Зато все это многочисленное движение очень хорошо попало на продвинутые чувствительные сканнеры «Сапсана». Квантовый сигнал изменил свою тональность с приближением к области файтер-дронов. Когда расстояние стало критическим, возмущение прекратилось полностью, а космолет Патруля взял курс обратно, оставаясь по прежнему невидимым для противника.

Чёрный пульсирующий шар метров 6–7 в диаметра покрытый словно чешуей всполохами плазмы с громким шипением, треском и электроразрядами появился на «горизонте» внезапно. Благодаря плотной туманности он и замеченным оказался не сразу. Достигнув условной точки между двумя роящимися группами файтер-дронов и истончив свою защитную оболочку нестабильный нейтронный заряд ярко вспыхнул, почернел и сжался до состояния точки. Возникшая гравитационная воронка невидимыми руками некоего былинного гиганта принялась загребать все что было вокруг. Жуткий вой как от ураганного ветра громогласными трубами пронесся через слои газа. Плотный красный туман очень быстро проредился, а в некоторых местах и вовсе исчез. Файтер-дроны словно игрушечные закружились в стремительном танце, пытаясь покинуть злополучное место, ставшее внезапно западней, но их неумолимо влекло к той самой черной мерцающей точке. Дроны сталкивались между собой и рассыпались в искрах и всполохах быстро затухающего пламени. Яркие белые ослепительный шары вспыхивали среди них, поглощая машины десятками. Внезапно все прекратилось, будто ничего и не было. Чудом выжившие файтер-дроны возвращали полный контроль над управлением и пытались организованно покинуть опасную область. Огромной силы взрыв разметал все то, что было втянуто и сжато в небольшое полуметровое пятно. Сверхплотное вещество, скопив и втянув в себя достаточно материи, резкими импульсами изрыгнуло обратно, сметая все на своем пути. Остатки обоих стай дронов были разнесены на многочисленные фрагменты буквально в пару секунд. Большая область космического пространства, наполненная совсем недавно красным активным туманом, теперь на протяженности многих километров представляло собой постоянно увеличивающуюся пустоту.

Внезапно потерянную связь сразу с двумя крупными группами файтер-дронов Вагул заметил довольно быстро. Сомнения отпали. То, что он принял за блуждающий планетоид оказался нейтронным зарядом орудия вражеского крейсера. Кроме канувших в лету двух сотен файтер-дронов он лишился еще и звена из 5 «Фантомов», которые рассредоточено следовали за стаями и раскидывали радио-маяки. Отголоски чудовищной силы взрыва наконец с искажениями и помехами достигли сенсоров «Улья», окончательно развеяв все сомнения. Вагул побледнел. Он не мог поверить, что крейсер «Нео» был уже настолько близко. Ему стоило определенных усилий взять себя в руки и сосредоточиться на поединке.

— С другой стороны, хорошо, что ты себя обозначил — ответный ход в голове у Вагула созрел почти сразу же.

Он, как ему казалось, разгадал план оппонента и восхитился его простотой классичностью и изяществом.

— Да-да… Никаких сложностей… Думаешь поймать меня в паучью сеть? … Ну, что ж, попробуем немного тебя расстроить.

А расстраиваться, на самом деле, и самому Вагулу было от чего. Крейсер «Улей», следуя правилам поединка, неспешно приближался к неизбежному финалу. Вопрос, как скоро он лично на своем звездолете, коснется струны паучьей сети и распрощается с жизнью, был лишь вопросом ближайших 2–3 часов. Однако само осознание этого возбудило его мозг к поиску контрплана. Вагул нашел его.

Небольшой отдых снова был сорван. Дуэлянты действовали стремительно согласно только им ведомым планам и инструкциям. Не прошло и часа, как поединок еще одной ногой приблизился к своему завершению. Прямо на глазах Шейны Стил «паучья сеть» Лайтона принесла свою первую «добычу». Ею стали две сотни файтер-дронов и звено космолетов-разведчиков. Нейтронная пушка производила ужасающее опустошение и в то же время стимулировала ускоренную выработку энергии реактором-сверхплотником. Флагман Патруля, стреляя нейтронными «снарядами», решал одновременно 3 задачи: уничтожал силы противника, очищал пространство от повышенной концентрации красных газообразований и стимулировал ускоренную зарядку своих опустошённых недавними маневрами эррэев. В какой-то момент Шен поймала себя на мысли, что даже после всех эмоциональных всплесков она все еще искренне восхищается капитаном Патруля. «Возможно я сильно ошибаюсь насчет профессионализма их топовых пилотов… Так мне и надо! Сама виновата! Нечего было высокомерничать!». Впервые за много лет она вынуждена подбирать слова, чтоб хвалить Патруль. К ее великому разочарованию она окончательно поняла, что у Вагула нету шансов, и его гигантский неповоротливый «гроб» обречен сгинуть ближайшие часы, угодив под невидимую нить ловко расставленной «паутины». Надежда где-то глубоко в душе еще теплилась, но повода проявиться и вспыхнуть совсем не подавала. Отчего-то Шен стало грустно, очень грустно. Трезвый ум настойчиво подкидывал факты необратимого финала, а сердце верило, надеялось и ждало чуда. Новый кофе остывал на столе, а она так к нему и не притронулась. Нейро-обруч «ожил» и затребовал обратить на себя внимание.

— «Шен, в чем дело!? То тебя не заткнуть, то не разговорить! Высунь язык из ж… Короче, давай уже работай, иначе всю аудиторию растеряешь! … Зрители начали возмущаться, почему тишина в эфире!» — прозвучал в уме раздраженный и резкий голос непохожего на себя Айзека.

Шен отключилась, так и не ответив.

— Что ж! Поединок похоже останется в наших умах и сердцах на долго, несмотря на то, что сам он к всеобщему разочарованию очень скоро буквально вот-вот закончится… Думаю, ни для кого уже не секрет, что Вагул проиграл. Крейсер «Улей» не имеет ни сил, ни средств, чтоб избежать того, что его ждет. От себя лишь добавлю, Вагул все равно молодец, потому что не испугался и не струсил, когда узнал о выборе оружия. Будь у него что-то более современное, чем это жалкое корыто класса «Странник», возможно мы бы с вами еще долгие часы наслаждались незабываемым шоу хитрых ходов и маневров, но… Что есть, то есть… Не знаю, как вас, уважаемые и любимые мои зрители, но меня капитан Звездного Патруля Лайтон би-Моль весьма и весьма впечатлил… Вы же знаете, как я отношусь к этим товарищам, особенно после феерического разгрома, устроенного им Би-Проксимой на Альхене… Так вот, тут мы видим тот самый ярко разрекламированный уровень капитана «Утренней звезды» во всем своем реальном воплощении и величии… Что ж! За Аламах и мой собственный дом я могу не волноваться и спать спокойно! Этот парень вне сомнений разнесет в пух и прах любого, кто сунется туда без приглашения!

Впервые за много лет Шейна нарушила незыблемое правило хорошего хронографа и пустилась в предсказания. Она очень сильно рисковала, но не могла себя сдержать. Ее несло. Где-то глубоко внутри все еще теплилась надежда, что Вагул, которые ей больше симпатизировал, потому что поставил на кон все и вызвался на поединок из-за необходимости защитить свою честь и честь Терра-Новы от нападок Патруля в Конвенте. И все же холодный и расчетливый ум ей упрямо и настойчиво «талдычил»: Лайтон имеет беспроигрышную тактику при любом раскладе. Доказательство этого не заставило себя долго ждать.

Горячая фаза

Фотонная торпеда выхватила очередной «Сапсан» до того, как тот смог ликвидировать ее плазменной пушкой. Следовавшие за ней файтер дроны «роя» вновь применили тактику обхода, захвата в прицел и атаки цели одновременно с разных направлений. Учащенное квантовое колебание последовало с большим опозданием, когда участь «Сапсана», несмотря на сопротивление, была предрешена. Ослепительно яркая вспышка света от черного пульсирующего в коконе плазмы шара, который опять выплыл будто из ниоткуда, появилась так же внезапно, как и в первый раз. Две стаи файтер-дронов оказались в точно такой же гравитационной ловушке с бесконечно малым шансом выбраться из нее. В результате сжатия и последующего мощного взрыва снова образовалась гигантская на сотни километров расширяющаяся пустота.

Вагул заметил слишком поздно. Он никак не ожидал, что предварительного квантового возмущения для приманивания «роя» не будет. Капитан Патруля был полон сюрпризов и «наказывал» Вагула снова и снова. Капитан «Улья» приказал своему ИИ максимально замедлить ход, чтоб выиграть ставшее таким ценным и необходимым для победы в поединке время. План Вагула был в процессе претворения в жизнь. Заново перераспределённые ударные группы космолетов в составе 5-и «Гекторов», 3-х «Теннетов» и 2-х «Фантомов» под прикрытием торпеды-детектора и еще 2-х ударных с начинкой-сюрпризом расползались в разные стороны. Таких штурмовых звеньев Вагул смог скомпоновать лишь только 5. Сказались потери части космолетов некоторое время тому назад. Он выругался эмоционально сложно по-пиратски. Наложенное арбитром ГЛТК ограничение теперь вылилось в нехватку ударных сил.

— Я мог бы с легкостью разместить еще 10 раз по столько же космолетов, если бы не эти долбанные политиканы со своими стандартами! — вырвалось у него снова.

На экране холо-проектора яркими красными дуговыми линиями отобразились 5 независимых траекторий движения по направлению к центру области поединка. То, что «Нео» двигался ему на встречу по инерции, а возможно и с торможением, чтоб снизить скорость до минимума, Вагул уже понял. Он глубоко и с грустью вздохнул, но от своей идеи не отказался. «Ну, что ж! Теперь мой черед простого и изящного плана!».

Шен напрочь забыла про кофе и с напряженным лицом изучала кинематографическую реконструкцию ИИ того, что происходило в области поединка. «Улей» не собирался покорно идти в сеть, как возможно того ожидал капитан «Нео». Впервые где-то в дальних отделах ее мозга мелькнула мысль, слабая надежда, что у Вагула выйдет переиграть матерого капитана Патруля. Однако запрошенный расчет, отобразившись на экране, вогнал ее в грусть и тоску. Шансов не было никаких. Уже через час «Улей» необратимо выйдет на одну из струн невидимой паутины либо попадет в пустое пространство разрыва и просто обозначит себя, свое присутствие для куда более чувствительных сенсоров «Нео». Шейна снова предательски молчала. На этот раз она поймала себя на этом до звонка Айзека и решила все же постараться хоть как-то хоть чем-то приободрить своих зрителей, коих поддерживающих Терра-Нову и их капитана было все еще большинство. Шен даже вскочила с места и принялась выхаживать по кают-компании с заложенными за спину руками как заправский политик.

— А Вагул-то тоже не промах! Слюни не распустил и руки не сложил! Молодец! Так держать! … Этот поединок не перестает нас удивлять, драгоценные и любимые мои! … Сейчас у себя на экранах и нейро-проекциях вы можете видеть прекрасную задумку капитана «Улья», несомненно разгадавшего план своего конкурента… Держись Лайтон и не полагайся так на мощь и превосходство технологий! … Все, что надо нашему смельчаку — это продержаться 2 часа, пока хотя бы одно из его ударных дюжин не выйдет на линию атаки. Я б еще посоветовала Вагулу не жалеть файтер-дроны… Думаю, если он попытается сконцентрировано направить их в центр поля боя, то преподнесет весьма неприятный сюрприз Лайтону.

Шейна совершенно не верила в то, что говорила. Очередной залп из нейтронной пушки на такой дистанции просто сметет любое количество этих слабозащищенных «малышей». Внезапно ее глаз зацепился за показатели состояния энергоустановки «Нео».

— «Э-э-э. А капитан-то наш танцует на грани фола. Идет по кромке» — однако озвучить она эту мысль пока не решилась, продолжая внутренний мысленный процесс, чтоб сформировать в уме окончательный прогноз.

Шен запросила у ИИ данные влияния нагрева ядра ректора сверхплотности от залпов нейтронной пушки. Данные уже спустя секунду отобразились у нее на экране.

— «Ага! А вот и твоя ахиллесова пята, дружок! Надеюсь Вагул в курсе» — и тут она поймала себя на мысли, что никто ни она, ни Вагул ни любой другой не могут быть в курсе, потому что подобное ей вообще впервые встретилось.

Каждый новый залп из нейтронного орудия бустил выработку энергии, наполняя все более и более опустевшие от микро-прыжка эррэи. Однако при этом сильно разгонял активную зону реактора вызывая ее разогрев. Шейн вывела информацию, которую в уме уже и сама с успехом спрогнозировала. «Еще пару таких залпов и крейсер Патруля вынужден будет заткнуться, чтоб не навредить самому себе». Она, преисполненная радости, вернулась в эфир:

— А теперь ваше внимание на мой экран, мои дорогие! Наш инновационный друг или недруг, кому как ближе, рискует перегреться и умолкнуть на весьма приличное по меркам развивающихся событий время. Как только Вагул поймет это, а мы с вами верим и надеемся, что он поймет, он непременно воспользуется.

Еще во время своего спича ИИ вывел кое-какую другую весьма интересную информацию. Полностью заряженные эррэи позволят «Нео» переключиться на парный рубиновый пульсар, единственный точный залп которого даже на дистанции в 100 тысяч километров нанесёт «Улью» фатальный и необратимый урон. В голове Шейны все сложилось. Все ее внутренние органы словно по некому злому умыслу или сговору отяжелели многократно и просто таки вынудили ее сесть за стол, чтоб перевести дух. Шейна в уме попросила ИИ рассчитать количество парных импульсов излучателей до полной разрядки батареи.

— Ух ты! Что ж ты такой весь перестрахованный! Аж тошно! — выдала она вслух, не сдержав боль от внутреннего возмущения.

Ее фраза попала в эфир. Однако Шен не растерялась и подхватила собственную озвученную мысль:

— Да уж! Этот Лайтон — крепкий орешек, в совершенстве владеющий своим оружием! … Держу пари, если бы не туманность, он бы не дал Вагулу и мизерного шанса на успех. Абсолютное оружие. Искренне преклоняюсь перед техническим гением Звездного Патруля, но все же не теряю надежды, что Вагул реализует данное Туманностью преимущество. Во всяком случае шансы есть. Главное не терять голову и действовать методично и хладнокровно. Давай те вместе скрестим пальцы за Вагула. За Лайтона же не будем, потому что у него и так все хорошо… Пока хорошо… А сейчас я оставлю вас, мои любимые, на небольшую 15-минутную паузу.

«Надеюсь эти неспокойные капитаны дадут мне наконец небольшую передышку попить кофе!». Шейна отключилась от эфира и облокотилась на кресло. Этот «нервный» поединок настолько вымотал ее, что, казалось, не было сил даже попить кофе.

Группа ударных космолетов Терра-Новы, строго следуя заданной им траектории, выскочили на большое открытое пространство. Вокруг была кроваво-красная пустота на сотни километров. Кое-где вдалеке сбились в кучу газовые скопления Туманности, подобные насыщенным темно-алым плотным редким облакам. Впереди дюжины файтеров летели клином 3 фотонные торпеды. Первая из них будто поводырь сканировала теперь уже открытый космос в поисках возможных стелс-противников, коими несомненно могли быть «Сапсаны» Патруля.

4 яркие голубые точки фотонных ракет вдали появились будто из ниоткуда. Торпеда-детектор только теперь смогла выхватить из пустоты космоса виновника ракетной атаки. Им ожидаемо оказался тяжелый 37-тонный ударный космолет класса «Сапсан». Он был не один. Сканнеры торпеды выхватили еще 2 его «собрата». Когда стало ясно, что все невидимки детектированы, к ракетному удару по файтерам Терра-Новы присоединились и остальные «Сапсаны». Дюжина космолетов с «Улья» тут же стала перестраиваться для отражения ракетной атаки. Ударить чем-то в ответ все еще не позволяло слишком большое расстояние. Первая партия ракет настигла головную торпеду-сканнер и следуемую за ней еще одну справа. Для отражения атаки с некоторым опозданием подключилась парочка «Гекторов» и их башенки-«Гарды» с импульсными излучателями. Яркие мерцающие голубые лучи распороли красную «ткань» космоса и полоснули по головкам самонаведения ракет. Две из них тут же ярко вспыхнули и растворились в огненном раскаленном шаре взрыва. Две другие, резко сменив траекторию подлета, проскочили ПРО и ударили большую тяжелую фотонную торпеду-детектор и следуемую правее. От разрывов обе раскололись и покрылись всполохами искр и пламени. Что-то яркое и разноцветное вырвалось из недр, тут же затухло и исчезло в пустоте космоса. Вся группа из 10 космолетов Терра-Новы в момент «ослепла». Замеченная тройка «Сапсанов», все еще будучи в активном камуфляже, просто исчезла, будто их и не было. Оставшаяся третья фотонная торпеда детонировала, получив тот самый последний сигнал от боеголовки-детектора. Она тут же разделилась продольно на множество частей, освободилась от оболочки, будто шелухи от семечек. Внутреннее содержимое сначала ярко покраснело, потом побелело, наконец взорвалось и распалось на множество тонких и длинных частей, словно некая сила вытолкнула их всех вперед. Тонкие ярко горящие вольфрамовые стержни, разогнавшись от направленного взрыва, устремились прямо туда, где были замечены «Сапсаны». Казалось, что в пустоте космоса, куда летели раскаленные «осколки», космолетов Патруля и не было вовсе, пока где-то далеко по курсу нечто внезапно не вспыхнуло ярко от контакта. Затем снова и снова. «Огненный дождь» накрыл одного «Сапсана», в момент изрешетил его и развалил на мелкие и крупные части, покрытые всполохами огня и каскадами искр. Двум другим очевидно удалось избежать участи своего напарника, потому что большинство огненных стрел улетело совсем далеко, превратившись сначала в маленькие оранжевые точки, а затем и вовсе исчезнув в алой «черноте».

8 фотонных ракет, пущенных парой «Сапсанов» следом, настигли файтеры Терра-Новы. ПРО «Гекторов» заработала на полную мощность. «Гарды» в магнитных «люльках» вращались во все стороны, отслеживая и сжигая боеголовки. Однако 3 ракеты все же проскочили и ударили по самому ближайшему «Гектору», излучатели которого уже были на перезарядке. Первая же ракета оторвала ему маневровое боковое крыло, сразу приговорив его от дальнейшего пути по заданной траектории. Две другие поразили ствол и жерло его тяжелого протонно-ионного излучателя, оставив космолет без «главного калибра».

Очередная волна из 8-и фотонных боеголовок с самонаведением не заставила себя долго ждать. Парочка «Фантомов» ушла в стелс-режим в надежде скрыться от убийственного ракетного огня, но сделала этим себе лишь хуже, забрав в расход драгоценную энергию излучателей и плазменных пушек. «Сапсаны» обладали сверхчувствительными широкополосными сканнерами, которые отлично работали и в режиме «МАСК», выхватывая невидимок противника из мрака космоса. Невидимость и сканирование забирали почти всю энергию, оставляя и их самих с пустыми эррэями. Однако ракеты и РРП-пушки космолетов-невидимок Патруля тем и были хороши, что не требовали энергии для атаки, поэтому отлично работали в стелс-режиме. «Сапсаны» реализовывали свое преимущество перед ослепшим врагом по максимуму. Волна ракет достигла группы и попала под «защитный зонтик» ПРО «Гекторов». Одна за одной фотонные ракеты взрывались, не достигая цели. И все же 2 ракеты прорвались и ударили тяжелого 32-тонного прекрасно бронированного «Теннета». Защитные боковые экраны поглотили энергию удара, но и сами получили серьезные повреждения. Космолет еще был далек от уничтожения, хоть второй такой атаки на свои фланговые броне-плиты он мог и не выдержать.

Следующая волна фотонных ракет возникла так же будто из ниоткуда, но с совершенно другой стороны. Расстояние до целей в этот раз было намного меньше. ПРО подключилось слишком поздно из-за мертвых зон оставшихся на «плаву» 4-х «Гекторов». Боеголовки на этот раз метили не в них, а тех, кого застали в тылу группы. Только одну из 8-ми ракет удалось сбить. Остальные 7 обрушили всю свою бронебойную мощь на двух «Теннетов». Одна боеголовка обошла защитный боковой экран и ударила точно в нижнюю часть разгонной катушки тяжелого РРП-орудия. Что-то ярко полыхнуло с каскадом разноцветных искр. Кусок чего-то крупного и нужного оторвался взрывом и отлетел вон. Нижняя часть конструкции боковой пушки раскалилось добела вышедшим из-под контроля магнитным полем орудия и тут же детонировала. «Теннет» разорвало на мелкие кусочки ярко с брызгами искр и вихрем разогретых стержней. Раскаленные осколки тут же осыпали спешащего на помощь «Гектора», слизав с его фюзеляжа сразу обоих «Гардов» ПРО. Второй «Теннет» помимо 3-х ударов бронебойными боеголовками словил еще и защитный боковой экран уходящего в небытие напарника. Космолет лихо раскрутило и столкнуло с траектории. Своей боковой пластиной он зацепил «Фантома» в режиме «стелс». Что-то ярко вспыхнуло у того в районе ускорителей и тут же потухло. Этот досадный удар «дружеским» обломком оказался фатальным, повредив основную энерго-установку. «Фантом» вышел из режима невидимости, огненно-ярко вспыхнул и тут же совершенно потух. Большой черный фюзеляж внешне почти совершенно целого космолета по инерции поплыл куда-то в красноту пустого пространства.

Быстро редеющая группа космолетов «Улья» под управлением ИИ, не имея навыков «роя», пыталась совладать с ситуаций, более сбившись в плотную кучу, готовая к отражению очередной ракетной атаки. Однако ее не последовало. Вместо этого с противоположных сторон на сблизившиеся космолеты обрушился шквал огня от спаренных РРП-пушек «Сапсанов». Стелс-режим автоматически отключился, потому что вражеские ИИ теперь смогли с легкостью детектировать их. Но и нужды скрываться у космолетов Патруля больше не было. Самое худшее, что могли сделать ударные файтеры Терра-Новы, они уже сделали. Пытаясь максимально уберечь себя от ракетных атак, они по сути подписали смертный приговор. Огненные струи из раскаленных до бела стержней с разных сторон принялись кромсать и рвать на части «тушки» сбившихся в кучу обреченных. Оставшийся «Фантом» исчез в разрывах, так и не выйдя из режима «стелс». Последний, но уже изрядно поврежденный «Теннет», попытался контратаковать, но его раскрутившаяся катушка лишь успела словить входящие огненные стрелы и распасться на множественные фрагменты, захватив с собой в «небытие» и весь космолет. «Гекторы» держались до последнего. Один из них даже успел навести жерло тяжелого протонного излучателя и выстрелить, но поймать под яркий белый поток энергии «Сапсана» он уже не смог. Тот слишком быстро покинул линию огня, израсходовав целую ленту стержней по скоплению противника. Когда и второй «Сапсан» умолк, на поле битвы оставались лишь многочисленные обломки некогда вполне себе мощной и опасной ударной группы. Среди этих обломков выделялись разве что два «Гектора», которые по сути уже не могли представлять опасности, потому что имели проблемы с манёвровыми соплами. Второй, вдобавок, лишился своих дронов ПРО. «Сапсаны», помахав крылышками на прощание, оставили их дрейфовать в никуда.

Исчезновение буквально за несколько минут целой дюжины файтеров от 3-ки «Сапсанов» Вагул засек, потому что открытое пространство космоса в несколько сот километров впереди через сеть радио-маяков усилителей передало ему все случившееся. Точно также прекратилась связь с еще одно группой его космолетов. Не имея опытных пилотов в руководстве ударными звеньями на местах ИИ совершал непростительные глупости пытаясь в силу своих способностей и талантов заменять живых лидеров. Для вражеских файтеров они становились слишком предсказуемой и легкой мишенью. Остальные 3 группы так же исчезли с радаров, но их судьба осталась не ясной для Вагула. Связь с ними оказалась просто потеряна, потому что они по плану своего капитана предприняли широкий охват возможной позиции крейсера противника. Оставалась надежда, что они проскочат паучью сеть хотя бы в одном каком месте и нанесут свой внезапный удар, откуда их не ждут. Вот только запрошенные им расчёты у ИИ указывали на то, что даже если он вопреки требованиям поединка перестанет приближаться к центру, «Улей» настигнут затухающие ударные волны нейтронных взрывов, серьезно проредив газовое образование в Туманности вокруг него. По сути флагман Терра-Новы рискует попасть в чувствительные сенсоры крейсера Патруля и словить фатальный двойной импульс рубинового «счастья». Вагул не сразу смог принять этот простой и лежащий на поверхности факт. Он все еще «мучил» свой ИИ, заставляя подыскивать «Улью» траекторию с более плотным газообразованием в надежде потянуть время. Осознание и принятие неизбежности пришло после очередного нейтронного взрыва, в которой по досадному недоразумению кроме торпед-детекторов и файтер-дронов угодили еще и 2 «Фантома», который разбрасывали радио-маяки по пути своего следования. Только теперь большая цифра «100 %», которая светилась на 3-мерном экране, как холодный душ, отрезвила его и заставила принять наконец, что его план с ударными группами космолетов обречен на провал, потому что он сам к тому времени будет уничтожен. Вагул на автопилоте хотел было запросить подсказку у ИИ насчет возможных комбинаций и решений, но вовремя спохватился, вспомнив, что «Арбитр» сдаст его и остановит поединок. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Прямо на кончиках пальцев, одетых в плотные боевые перчатки, ощущалось, как время, словно из песочных часов, просеивается через них и уходит навсегда. Холодное дыхание смерти дрожью прошлось по его позвонкам, заставив ощутить страх неминуемого позорного проигрыша. «Победа или смерть!».

— Немедленно вернуть все космолеты и дрон-файтеры обратно! Организовать построение в виде щита! Перевести всю свободную энергию на головной ЭМИ-купол! Сменить траекторию на кратчайший путь до центра! Мы идем в лобовую атаку!

Очередным 15-минутным отдыхом Шейна так и не успела сполна насладиться. Ей этого сделать не дали. Входящий от Айзека потребовал от нее вернуться в эфир и начать комментировать происходящее. Шен, чтоб не отвлекаться во время брейка, даже проекцию выключила. Теперь она об этом немного пожалела. Судя по гневному окрику Айзека, эти неугомонные капитаны успели наломать немало дров. На экране появились сравнительные записи двух кораблей-участников поединка. На первый взгляд ничего особенного как будто и не произошло. Шейне даже пришлось быстро вывести журнал событий от обоих «Арбитров», чтоб понять, почему Айзек негодует. От досады она даже громко цокнула и оттолкнула от себя недопитую чашку кофе с песочниками.

— И снова с вами «Шайн», дорогие ненаглядные мои! А это значит что!? А это значит, что мы с вами сейчас очень быстро разберем по косточкам то, что произошло между нашими драчунами за неполные четверть часа! … И так, поехали!

Она сделала паузу и еще раз глазами пробежалась по реконструкции скоротечного боя между файтерами. Быстро уловив суть ошибок одной стороны и преимущество другой, она успокоилась и выдохнула.

— Дюжина космолетов Вагула наткнулась на «Сапсаны» … Чтоб каждый из вас понимал, встреч с ними лучше избегать. Если же этого сделать нельзя, то хотя бы заметить их нужно первыми… И с этим космолеты Терра-Новы вроде как справились, но реализовали они это слишком слабо. Как итог, потеряв единственного детектора, они оказались легкой добычей меньшего по численности противника… А я бы задала вопрос капитану Вагулу: где дроны-детекторы «Фантомов»? … И да… Это риторический вопрос, потому что ответ на него мы с вами знаем. Капитан «Улья» решил заменить детекторы на куда более компактные радио-маячки, коими обеспечить себе бесперебойную связь в сложных климатических условиях Туманности… Что ж 1:0 в пользу Лайтона, сохранившего ударный потенциал «Сапсанов».

Шейна задумалась о том, не сильно ли она нахваливает Патруль, и был ли шанс у этих древних жестянок противостоять передовым ударным космолетам. Она не поленилась и запросила у ИИ аналитику и оценочный прогноз при другом более классическом раскладе. Результат ее удивил и вместе с тем отрезвил:

— Что? С вероятностью 77.5 % «Сапсаны» побеждают? Ты уверен?

Шейна вчиталась в цифры, сопровождающие визуализацию на экране. Ракетного запаса «Сапсанов» хватало на 5 полных залпов. В реальном бою им хватило 3-х, чтоб добиться нужного эффекта, а потом ударить РРП-пушками по скоплениям. Никакой дрон-детектор тут по сути не помог бы, потому что ракетные атаки космолеты Патруля наносили с недостижимой дистанции для ответного огня. Закончив наконец с анализом Шейна переключилась на происходящее прямо сейчас. Вагул буквально менял тактику.

— Прямо сейчас на ваших и моих глазах капитан Терра-Новы пошел ва-банк. Что ж, возможно, это его тот самый шанс вырвать победу.

Шейна внимательно посмотрела, чем занят капитан Патруля и кое-что заметила. Нагрев ядра реактора-сверхплотника подобрался к критической отметке. «А тебе, дружок, остался один залп из нейтронки и все». И тут, поймав себя на собственной мысли, она внезапно решила, что Вагул все знает об этом или же ведет себя так, будто знает.

— Приятные новости поклонникам таланта капитана «Улья»! Судя по данным объективного контроля Вагул догадался о проблемах с температурой у оппонента. Посмотрите, как он меняет тактику и меняет вектор и скорость сближения. Он собирается атаковать в лоб. Теперь Лайтон вынужден будет либо рискнуть выходом из строя основной силовой установки при ударе из нейтронного орудия, либо сбивать атакующий порыв «Улья» рубиновыми пульсарами. Вагул готов пожертвовать «роем», чтоб сократить дистанцию для ближней атаки своими тяжелыми излучателями… И не забываем, что у него еще есть 3 десятка фотонных торпед с «огненным дождем» … Несмотря на, казалось бы, очевидный итог, поединок все еще хранит в себе интригу, мои любимые зрители. Советую вам оставаться онлайн со мной, вашей любимой вещалкой «Шайн», чтобы не пропустить очередной виток противостояния и быть в курсе того, что именно и почему произойдет.

Роковая ошибка

Где-то вдоль самого края области, предназначенной для поединка, следовала к центральной координате еще одна группа космолетов Терра-Новы. Их маршрут был самый отдаленный и самый изогнутый. Они торопились, но оказавшись в плотной красной туманности вынужденно сбавили ход. Группу вела фотонная торпеда-детектор. Перейдя на минимальную скорость головка-сканнер максимально сконцентрировалась на ситуации впереди. Поймать какой-нибудь блуждающий осколок или астероид было дело не такое уж и редкое в этих местах. ИИ торпеды действовал по протоколу и внезапно обнаружил слабый сигнал чего-то по курсу. В процессе движения сканнер выхватывал еще и еще препятствия, которые определенно не были ни астероидами, ни блуждающими предметами, потому что при движении меняли свои траектории. ИИ насчитал 6 целей и передал их координаты и векторы смещения всем остальным в группу. Через несколько секунд компьютер смог совершенно точно распознать в них вражеские «Сапсаны», которые патрулировали достаточно большой участок пространства, то увеличивая, то уменьшая дистанцию, видимо для поддержания устойчивой связи в условиях магнитных аномалий плотной туманности. Цели были очень быстро распределены между космолетами группы для последующей внезапной атаки.

2 «Сапсана» из звена вынужденно сблизились, потому что связь постоянно терялась. Один из них сбросил квантовый буй, который нес, чтоб добиться усиления, согласно инструкциям полученным от капитана «Нео». Это звено «Сапсанов» было частью той самой «паучьей паутины». Просто именно в этой части тройку пришлось усилить еще одной для поддержания устойчивой связи. Вот только проблемы координации преследовали обе группы, из-за чего и был сброшен квантовый буй, выполнявший в том числе и функцию ретранслятора. Яркую вспышку в плотном облаке газа оба «Сапсана» проморгали. А вот на появившиеся словно из ниоткуда огненные стрелы, стремительно пересекающие их траектории, среагировали быстро. Но было поздно. Первый «Сапсан» получил удар из пяти стержней по задней части фюзеляжа. Детонация фотонных ракет не произошла лишь только по тому, что РПУ не была взведена. Но даже это не спасло его от уничтожения основного маршевого ускорителя, который оказался пробитым сразу в 3 местах. Нано-раствор контурной брони попытался нивелировать пробоины, но раскаленные до бела стержни сделали свое грязное дело, намертво пригвоздив ускорители. Что-то полыхнуло изнутри «Сапсана». Космолет потерял управление и клюнул носом, словно некто ухватил его за хвост. Внутренняя детонация силовой установки сбила инерцию хода. Ускоритель, осыпаясь во все стороны искрами буквально вывалился наружу. Космолет перекрутило через голову, будто он споткнулся о невидимое препятствие. Через секунду взорвался центральный эррэй. «Сапсан» еще раз ярко полыхнул и развалился на части. Его собрату повезло чуть больше, если подобное вообще можно назвать везением. Огненные стрелы срезали ему оба крыла, лишив сразу РРП-пушек. В боковые маневровые ускорители так же залетели раскаленные стержни, выведя их из строя. «Сапсан» хоть и сохранил возможность стрелять, но маневрировать при этом больше не мог.

Оставшиеся 4 «Сапсана» достаточно быстро догадались о своем раскрытии и мгновенно вышли из режима «стелс», чтоб вступить в бой с превосходящим по численности противником. Яркий поток искрящейся и пульсирующей ослепительно белой энергии полоснул файтер Патруля прямо по кабине пилота. И хоть управление в нем осуществлял ИИ, а кокпит был пуст, мощный поток протонно-ионной энергии буквально прожег тяжелый космолет до самых маршевых ускорителей. «Сапсан» в секунду распался на мельчайшие раскаленные до бела фрагменты и озарил область разраставшегося боя. Частицы, мелкие и покрупнее, очень быстро тускнели краснели и сливались с кроваво-красным пейзажем вокруг.

Пара «Сапсанов» ударила с фланга, совершив обманный маневр. Рой из 8-ми фотонных ракет устремился к парочке «Фантомов», ИИ которых не учел особенность этих тяжелых ударных космолетов Патруля засекать невидимки. Ошибка оказалась фатальной. Все ракеты угодили точно в цель, разрушив на фрагменты сразу оба космолета. Однако и самой парочке «Сапсанов» досталось от подоспевших на помощь «Теннетов». Вдогонку им ярко полыхнули лучи малых протонно-ионных излучателей. Одному «Сапсану» это стоило сожженного крыла. Второй лишился одного из трех разгонных ускорителей. Однако оба все еще оставались в строю и могли сражаться. На «Теннеты» же внезапно обрушился 3-й оставшийся «Сапсан». Он атаковал тяжелыми лазерами. Яркие оранжевые линии прочертились в красном газовом тумане и полоснули «Теннет». Мощный лазерный луч прожег его боковую плиту броне-пластину почти насквозь. Космолету удалось вовремя сменить траекторию, чтоб остатки губительной энергии ушли в кровавое «молоко». На помощь «Теннетам» пришли тяжелые 35-тонные «Гекторы». Кулачные бои среди себе подобных ни разу не были их изюминкой, но в условиях обладания численного перевеса их выход произвел нужны эффект. Слабостью обычного ИИ, не «роя», что у Терра-Новы, что у Патруля, была именно присущая растерянность при множественных целях. Космолет слишком глупо реагировал на меняющуюся обстановку. В данном случае для уже израненных «Сапсанов» это стало роковым фактором поражения. Не среагировав должным образом на маломаневренные, считай «неповоротливые», «Гекторы» они стали легкой добычей. Импульсные голубые лучи пробежались по бортам первого «Сапсана» и поразили энерго-накопитель плазменной пушки, которую тот как раз готовился применить, дождавшись набора нужной мощности. Теперь вся эта сила и мощь поедала «Сапсан» изнутри. Вначале с ярким каскадом разноцветных искр разорвался желоб самой пушки, потом объялась пламенем кабина. И хоть там не было пилота, однако цепи управления подсистемами космолета Патруля были тут же повреждены и сожжены. «Сапсан» не мог больше ничего сделать, как превратиться в мертвый испускающий искры кусок метала и полимеров, и следовать по инерции, отдаляясь от места боя. Его напарник так же получил свою порцию мерцающих смертоносных лучей. От непредвиденного резкого нагрева уже поврежденного фюзеляжа детонировала бое-укладка фотонных ракет. Яркий огненный шар вспыхнул внезапно и оглушительно в непосредственной близости от совершающего маневр оставшегося «Сапсана». Несколько довольно крупных обломков повредили маршевый и маневровый ускорители, сильно замедлив его и сделав менее резким и поворотливым. Однако он до конца пытался оказывать сопротивления, отстрелив полный пакет из 4-х ракет, которые были тут же уничтожены импульсными лазерами ПРО «Гекторов». Оба «Теннета» несмотря на некоторые повреждения, очень уверенно брали потерявшего прыть врага в клещи. «Сапсан» теперь уже не мог безболезненно для себя покинуть поле боя. Зато он мог активировать квантовый буй в своем карго-отсеке. Что он и не замедлил сделать.

— Вот оно! Вот та самая роковая ошибка капитана «Нео»! — Шейна выдала в эфир на эмоциях то, чего как будто ждала больше всего на свете.

На 3-мерной огромной проекции в кают-компании, где она уже сменила 3-ий столик, наконец отобразилось то, чего она ждала больше всего на свете. Капитан Патруля вынужденно отстрелил очередной нейтронный заряд, потому что где-то вдалеке от арены основных событий произошел прорыв ловко расставленной им «паучьей сети». Шейна ликовала. Она болела за Вагула и не смогла сдержаться.

— Прошу внимание всех зрителей сюда. — она увеличила область экрана, где отображалось состояние внутренних систем крейсера «Нео».

Разогрев ядра реактора-сверхплотника достиг максимум. Следующий выстрел из нейтронно-пушки может оказаться фатальным для самого корабля. Шейна не сомневалась, что Лайтон в курсе, о чем свидетельствовали почти до потолка заряженные эррэи обоих рубиновых пульсаров. Она снова напрягла ИИ, и тот опять ее «порадовал» отсутствием шансов у «Улья» приблизиться к «Нео» на достаточное расстояние, чтоб эффективно использовать тяжелые излучатели ближнего боя. А для более дальней дистанции они банально не подходили из-за высокого рассеивания. Это именно та самая проблема, которую решил технический гений Патруля в своем «рубиновом пульсаре», превратив его в самое эффективное энергетическое оружие дальней дистанции в Галактике на сегодняшний день. Шейна тяжело вздохнула. ИИ уверенно настаивал на бесперспективности лобовой атаки Вагула, но и любые другие действия не дали бы ему ровным счетом ничего. Время таяло на глазах. Очередная детонация нейтронного заряда не заставила себя ждать, скорее всего похоронив прорвавшуюся группу ударных космолетов Терра-Новы. Шейна вывела подробную информацию по наличию огневых и летательных средств поражения, оставшихся у «Улья» и приуныла еще больше. 4 из 5 групп числились уничтоженными. 5-я судя по траектории летела самым дальним маршрутом. Ко времени ее подлета на опасную дистанцию она непременно будет таргетирована «Сапсанами» и уничтожена. Во всяком случае об этом говорил развернутый анализ ИИ перспектив развития поединка на ближайший час. На проекции по центру запустился обратный отсчет, который электронный помощник просчитал, как предсказуемый финал поединка. Цифра вгоняла в грусть и тоску. Шейна не хотела и не собиралась ее озвучивать, потому что слишком уже она ее раздражала. Где-то в глубине у нее теплилась надежда на чудо, что Вагул что-то придумает или что-то произойдет такое, что ему непременно поможет переломить этот якобы неотвратимо предсказуемый исход.

— Как вы видите, мои любимые и ненаглядные, капитан Лайтон слишком увлекся нейтронным оружием. Теперь лавочка прикрылась, и ему придётся полагаться на свои лазеры.

Шен сознательно принизила смертоносные рубиновые пульсары «Нео» до уровня обычных излучателей. Она вселяла надежду в своих зрителей, потому что каким-то 6-м чувством ощущала их переживания именно за Вагула Серпински. Возможно именно сейчас наиболее эрудированная часть ее аудитории, услышав это, переключилась на комментирование поединка ИИ. Шейна вводила в заблуждение свою аудиторию. Это была ошибка. Она это знала, но ничего не могла с собой поделать. Ей очень хотелось верить и надеяться на чудо. По сути, несмотря на очевидные вещи и однозначные выводы ИИ, Шейна стала заложницей своих собственных репортажей и шоу, где Звездный Патруль всячески высмеивался и критиковался.

Отдаленный сигнал вражеского крейсера «Нео» Вагул поймал буквально на мгновение. Уже в ту же секунду «Сапсан» уничтожил торпеду-детектор, снова «ослепив» его. Однако для капитана «Улья» этого было вполне достаточно, если реагировать быстро.

— Внимание! Отстрел 10-и торпед «огненный дождь» по правый борт! Сейчас! Цель — последняя координата от детектора! — рявкнул он видимо на эмоциях решив, что вербальный приказ быстрее дойдет до ИИ корабля.

Фотонные торпеды рванули с максимально возможным ускорением, покрывая единицы, потом десятки, а потом и сотни километров за секунды. Вагул встал с кресла и свел обе руки за спину. Его все еще держали страховочные ремни, но ему безумно сильно хотелось коснуться тактическими ботинками силового-скафандра пола своего кокпита. Вагул будто прощался с кораблем, хотя мысли такие его еще не начали посещать. Тело совершало движения на подсознании, где-то подсказывая уготованную ему судьбу. Вагул осознал это лишь когда заметил исчезновения его торпед с радара на 2/3 пути к цели. Одна за одной они сгорали под ударами кого-то или чего-то невидимого. То, что это «Сапсаны» Вагул догадался. Пальцы его рук и ног словно пронзили разряды тока. Ему снова стало страшно. Никогда прежде его палуба собственного мостика управления не вызывала в нем такую неприязнь и отторжения. Уголки рта предательски задрожали. Чтоб не попасться с мгновением слабости в прямой эфир, Вагул тут же снял с боковины кресла шлем и надел его на голову. Еще одна из его торпед-детекторов смогла незаметно приблизиться и зафиксировать излучение сигнатуры крейсера Патруля. Кроме того высветилась на радаре и конфигурация «Сапсанов», их траектории, области покрытия. Около 2-х десятков космолетов Патруля сконструировали что-то типа паутины. Пролететь через ее центр казалось делом немыслимым. Однако торпеда-детектор смогла. Вагул было обрадовался и тут же приказал отстрелить еще дюжину фотонных торпед в надежде, что и они так же проскочат и нанесут сокрушительный удар. Он ошибался. Торпеда-детектор спокойно достигла крейсера «Нео», чтоб «срисовать» его скрытый в плотных слоях красного газового облака силуэт и кануть в лету. Малые лазеры системы ПРО тут же сожгли ее. Вся выстроенная на радаре картинка узловых точек гигантской «паутины» растаяла, как лед в тепле. В какой-то момент Вагул осознал, что торпеда пролетела так далеко, потому что капитан Патруля позволил ей. Эта была еще одна ловушка, чтоб вытащить из «Улья» очередную на этот раз предпоследнюю порцию тяжелых фотонных торпед. Вагул попался на эту детскую уловку, как мальчишка. Его воспаленный мозг в поисках выхода хватался за любую соломинку, а оппонент с методичностью хирурга или дровосека заманивал и отсекал очередной лучик надежды. Вагул стоял бледный, как полотно. Своего собственного лица он не чувствовал. Оно ему казалось чужой резиновой маской. В минуту слабости ему опытному капитану захотелось сгореть в прах и пепел, провалиться куда-нибудь в недра Вселенной, чтобы о нем забыли навсегда. Весь этот поединок от начала и до конца представлял собой методичное избиение его корабля и самолюбия. Если крейсер мог терпеть, то его самолюбие страдало и выло от неспособности ответить, как ни старайся.

— Капитан «Нео», капитану «Улья» … Как слышишь? — раздался шершавый мужской голос с треском и искажениями.

Вагул смолчал. Ему не хотелось отвечать ибо это было унизительно. Все в этом поединке было унизительно и противно ему. Технологическое превосходство флагмана Патруля было настолько подавляющим, что реализовать свои таланты не представлялось возможным от слова «совсем».

— Капитан, дай знать, что слышишь? … Это твой последний шанс перед вечностью!

— Слышу — буркнул Вагул в ответ на все тот же искаженный помехами и фильтрами голос.

— Что по-твоему тут сейчас произойдет?

Вагул снова молчал. Его «Улей» по прежнему шел вперед на высокой скорости. Растущее качество связи между ними говорило о том, что крейсер Терра-Новы давно в поле зрения противника. Да и сам Вагул не сомневался, что «Нео» не сменил свою позицию, разве что сдвинулся на пару десятков метров вперед, чтоб соблюсти правила поединка.

— Мы на дуэли, болтун! … Так что не заговаривай мне зубы и готовься отхватить по полной за все! — резко и дерзко выпалил Вагул скорее, чтоб победить собственный страх, чем напугать оппонента.

— Ну, что ж. Жду с нетерпением — парировал капитан «Нео» и отключился

Крейсер «Улей» внезапно выскочил на совершенно открытое пространство космоса и ощутил себя совершенно «голым». Пустота вокруг походила на чистое небо с крупными и не очень красными редкими облаками разных форм и размеров. Сенсоры корабля уловили резкую яркую рубиновую ослепительную вспышку с одной из таких вот дальних туч. Алый луч полоснул «стену» из файтер-дронов и в одно мгновение растворил несколько десятков из них. На излете пульсирующий луч нырнул в образовавшуюся «пробоину» и полоснул переднюю плоскость фюзеляжа огромного «Улья», утыканного вокруг центрального тоннеля «порами» тяжелых излучателей. В ответ ярко полыхнула плазменная дуга, поглощая мегаджоули энергии на сколько хватало «сил». Красный пульсирующий смертельный свет пробился и сквозь работающий на полную мощность ЭМИ-щит «Купол». Вагул почувствовал вибрацию, идущую по полу, перегородкам между каютами, между многочисленными ангарами и шлюзами. Защита выстояла. «Улей» получил минимальный урон. В основном пострадали шлюзы уже отработавших торпедных аппаратов. Вагул вел крейсер вперед. Вторая вспышка парного рубинового пульсара не заставила себя долго ждать. Вот только на этот изрядно «подуставший» раз ЭМИ-щит не был готов держать удар. Вагул бросил на испепеляющий луч файтер-дроны «роя», коих у него еще оставалось немногим больше половины. Луч шел сквозь них как разогреты нож по маслу. Дроны, как светлячки, летели на губительный рубиновый свет и сгорали в нем уже сотнями. Численность «роя» таяла на глазах.

Вагул, понимая, что другого шанса может не быть, выпустил последнюю группу из 15-и фотонных торпед, только на этот раз он пошел на хитрость. Часть из них он переориентировал на «Сапсаны», которые кружились на пути к «Нео» на изготовке, чтоб нанести свой удар по «Улью». Град огненных стрел оказался для них большим сюрпризом. Видимо и сам капитан Патруля не ожидал такого хода. Крейсер сорвался и совершил маневр пространственного сдвига, чтобы оказаться поближе к торпедам и защитить «Сапсаны» огнем лазерных ПРО. На этот раз Вагул разгадал план оппонента и поддержал атаку остатками своего «роя». В непосредственной близости от «Нео» завязалась нешуточная битва. Малочисленные «Сапсаны» были фактически сметены, но и «рой» оказавшись под ударами малых бортовых лазерных турелей быстро растерял и без того свой малы запал. Вагул и сам понимал, что остаток былой мощи в полсотни файтер-дронов ничего не сможет сделать целому и невредимому крейсеру Патруля. Зато его отчаянная торпедная атака внезапно принесла результат. Под огненный дождь, предназначенный оставшимся «Сапсанам» прикрытия, попал борт и флагмана Патруля. Его фюзеляж в миг озарился множественными пробоинами, которые очень быстро запенились и «зацементировались» контурным раствором активной брони. «Нео» снова выглядел так будто на нем не было и царапины. Ответный удар рубинового пульсара последовал незамедлительно. Красный испепеляющий луч прочертил окружность, повредив или уничтожив все лазерные турели на «лицевой» плоскости «Улья». 3-мерный экран на мостике крейсера Терра-Новы покрылся множественными предупреждениями о разрыве силовых линий и контроллеров управления тяжелыми излучателями. Число целых лазеров стремительно сокращалось прямо у него на глазах, пока не достигла нуля. Пол под ногами Вагула буквально дрожал и ходил ходуном. Кое-где луч пропорол защиту ангаров и боковых палуб. Капитанский мостик сменил освещение на красное, оповестив тяжелое состояние крейсера сиреной. Тотального разрушения все же удалось избежать в том числе и потому, что рубиновый луч, уничтожив турели лазеров, спрыгнул с корпуса корабля-гиганта и отправил оставшиеся джоули энергии в никуда. Вагул сдавил зубы так, что они заскрипели и захрустели во рту. «Почему!? Если есть хоть какая-то справедливость в этой долбаной Галактике, почему я!? За что мне все это!? … Хоть один шанс! Хоть самый мизерный! Не ради меня, но ради Терра-Новы! Ради смой справедливости наконец!». Внутри Вагула все кричало и вопило от совершенного бессилия, что-то изменить или как-то повлиять.

— Капитан. Вагул Серпински. Что сейчас по-твоему происходит? Ты жить хочешь? — прозвучал весьма четко и лаконично искаженный будто специально голос оппонента.

Это был конец. Вагул по сути исчерпал возможности своего крейсера. Его «рой» перестал существовать. Торпедные аппараты были пусты, ангары разбиты. Кое-где вдоль палуб возникали очаги разрушений из-за пробоин. Рем-дроны, будто муравьи или букашки, как могли латали дыры в корпусе, перегородках и стенах, чтобы не допустить еще более серьезных последствий. В космос то и дело вылетали части внутренней конструкции корабля, куски и вспомогательные модули жизненной инфраструктуры. Даже модуль поддержания гравитации сообщил о проблемах в работе. Вагул тут же активировал магниты, чтоб стоять на ногах. Он сознательно шел на смерть, понимая, что в ожидающем его позоре ему жизни нет.

— Что ты издеваешься надо мной!? Кто дал тебе это право!? … Все твое якобы мастерство — это просто техническое превосходство, а не собственный талант! … Да, мы не обладаем ни технологиями, ни ресурсами, чтобы достойно ответить! … Но, поверь, придёт и наше время, тогда вы хлебнёте сполна! — прокричал Вагул в ответ.

Своим криком врагу в лицо он прогонял страх. Он делал так уже ни раз. Сейчас был именно тот случай. Вагул, осмелев, уже все окончательно решил для себя, что он примет смерть вместе со своим флагманом. Капитан Патруля все так же спокойно пояснил:

— Я не хочу никого убивать… У тебя есть 30 минут, чтобы покинуть свой корабль.

Однако Вагул, услышав это, еще больше возмутился:

— Я никуда не уйду! … Поединок, на который я рассчитывал — это дуэль двух капитанов! Личная дуэль! Один на один! … Но вы, как трусливые скользкие тритоны, снова выкрутились, выбрав состязание на кораблях!

— Условия были приняты вами, в том виде, в котором нами обозначены! — перебил его капитан «Нео», тоже повысив голос.

— Конечно! А какой у нас был выход, если вы все вывернули в свою сторону!? — тут же парировал его Вагул.

— Что ж! … Ты считаешь меня бездарным, выезжающим лишь на техническом превосходстве?

— Именно!

— Хорошо… Твои условия!

— Мы выходим из своих коробочек, ты и я. Двигаемся на встречу друг другу вот до этих условных линий — Вагул переслал координаты своему оппоненту. — Открываем огонь, как только оба заступят за нее… Если остановился или отплыл обратно — проигрыш!

— Идет! — тут же отозвался капитан Патруля. — Когда начинаем!?

— Сейчас!

Шейна без устали комментировала происходящее, потому что оно захватило ее саму всецело, как некая динамичная остросюжетная нейро-опера или приключенческая книга. Совершенно неожиданно сам капитан Патруля подарил своему противнику шанс, согласившись на непосредственную дуэль любым личным оружием в космическом пространстве между двумя крейсерами. «Арбитр», согласно протоколу дуэли, принял и внес эти изменения в контекст происходящего.

— Давайте поддержим капитана Вагула! Он получил свой шанс доказать правоту в честном поединке, как того и желала Терра-Нова! … Никаких больше технических ухищрений и превосходств! Только живой контакт один-на-один, как в древние времена! … Ух! Не знаю как у вас, а у меня аж дух захватывает! Не могу вам передать весь букет эмоций, которые переполняют меня! … Хочу так же к случаю восхититься благородством и порядочностью Лайтона би-Моля, согласившимся несмотря на очевидную победу в поединке, все же дать шанс своему спарринг партнеру! … Виват капитанам!

Вагул в броне-костюме, испуская реактивные струи из ранца, «поедал» расстояние километр за километром. В руках у него была 5-зарядная тяжелая импульсная винтовка. На расстоянии в километр она гарантировано проделала бы сквозное отверстие даже в самой толстой броне Звездного Патруля. А промазать из нее было так же сложно, как хлопнуть в ладоши по утру. И хоть Вагул торопился, перестраховаться он так же не забыл, воткнув в секретный карман в голенище тактического ботинка компактный роторный пистолет на 2 заряда. Он правда больше походил на некий сплошной кастет, с двух сторон которого снизу и сверху были дульца с уже взведенной парой намагниченных и разогретых вольфрамовых стержней. В этом оружии Вагул тоже не сомневался, хотя использовать его и не планировал.

Спустя более получаса полета проекция на лобовом стекле его тактического броне-костюма Федерации «ожила» и отобразила расстояние до исходной границы. Импульсная винтовка была достаточно крупной, но Вагул умудрился спрятать ее за спиной, чтоб его противник не догадался о сюрпризе. Отчего-то он был совершенно уверен, что капитан Патруля будет использовать штатный бластер или бластин, что гарантировало ему выживаемость даже в самом неудачном раскладе, хоть и с некоторыми жжеными ранами. В процессе заплыва на многокилометровую дистанцию от своего разбитого крейсера до условной границы Вагул, то и дело, на увеличении высматривал своего соперника. В какой-то момент его сенсор уловил излучения экзо-костюма Звездного Патруля. «Все, дорогуша, вот ты и попался! Теперь ни шагу назад!». Вагул больше не скрывал свою мощную игрушку. Он ее вскинул на плечо и перевел прицел себе на проекцию в шлем. Фигура приближающегося противника всем своим телом легла в рамку прицела. Он приблизил зумом и взял в перекрестие центр груди для гарантированного поражения. «Давай-давай! Смелей! Прямо мне под импульс!». Вагула даже не удивило то, что этот Лайтон не дернулся, не встрепенулся, не замедлил скорость со своей стороны, хотя наверняка отчетливо видел, что его ждет, как только он пересечет условную линию. Вагул был опытным дуэлянтом. Стычки и разборки в его молодости среди пиратов были явлением нередким. Однако он не мог припомнить столь спокойного поведения у потенциальных смертников. Вагул ликовал. Он считал это расплатой за все свои унижения последнего часа поединка. «Сейчас вся Галактика увидит, что такое настоящая дуэль! Увидит и запомнит меня!».

Когда до заветной границы оставалось всего ничего, фигура закованная в экзо-костюм Патруля зачем-то подняла руки и сильно ими замахала, привлекая внимание. Вагул не удержался и просто рассмеялся. ИИ прицела высветил ему предупреждение о некоем невидимом препятствии на пути выстрела, но тут же передумал и убрал его. Вагул не обратил на эту мелочь никакого внимания, потому что внутри ликовал. «Он был хорошим капитаном, но совершенно никаким дуэлянтом!».

— Вагул, ты уже на месте? Видишь меня? — услышал он все тот же искаженный голос у себя в голове.

— Вижу-вижу… Очень жду. Не задерживайся — ответил он ему со смехом, потому что не смог сдержаться.

Благо, что столь позитивный настрой не мешал ему держать «партнера» в прицеле. Наконец тот пересек условную линию, но прежде, чем спустить курок, Вагул уловил ярко-белую вспышку прямо где-то поблизости со стороны капитана Патруля через зум интеллектуального прицела.

Она стремительно разрослась, заполонила весь экран и мгновенно ослепила его мозг. Голову пронзила тупая боль, как от оглушения. Сенсоры лицевой части шлема в момент «умерли». Связь с винтовкой так же пропала. Вагул закричал и выстрелил, используя физический триггер, на котором лежала его правая ладонь. Он поздно догадался, что капитан Патруля применил флэш-гранату на близкой дистанции, которая в миг превратила его из опасного охотника в беззащитную жертву. Как она добралась и детонировала в непосредственной близости, осталось для него загадкой. Вагул резко подался вперед, чтоб не нарушать собственное условие дуэли, и в сторону. Он откинул забрало шлема, и выстрелил снова, но больше наугад в то место, где должен был находиться его противник. Вагул готовился увидеть оппонента воочию и не полагаться больше на «мертвое» электронное зрение. Однако перед глазами совершенно никого не было, сколько он не всматривался. Внезапный резкий удар по стволу винтовки тут же вывел ее из строя. Самого Вагула от резкого толчка перевернуло вверх тормашками, но он тут же стабилизировался, подловив свой броне-скафандр ускорителями. Второй удар отсек ему левую руку по самый локоть. Поврежденная винтовка, словно живая, выпрыгнула из оставшейся руки и отправилась в свободное плавание. Резкая боль, как от сильного ожога, пронзила мозг.

Вагул застонал, но сам костюм вогнал ему обезбол с замедлителем. Место разрыва в броне-скафандре тут же стянулось раствором, предотвратив разгерметизацию. Зато головная боль совсем утихла, и он смог рассмотреть фигуру в экзо-костюме Патруля всего в 50-и метрах от него.

— Вагул, облегчи совесть! Сознайся в преступлении, из-за которого весь этот концерт на всю Галактику! — громогласно произнес его оппонент через нейро-эфир.

— Да о чем ты, черт тебя дери!? — процедил он мысленно в ответ.

— Я о «Горизонте», который ты вероломно атаковал и уничтожил, воспользовавшись неполадками корабля!

— Я не нападал на «Горизонт» первым, а лишь оборонялся! У Конвента есть все доказательства!

— Эх, Вагул-Вагул! … Мы с тобой знаем цену таких доказательств! Что наши спецы, что ваши, могут изменить запись регистратора так, что ничего потом не узнаешь и не докажешь!

— Да, что ты такое несешь, твою ж мать!? — болевой шок все еще влиял на эмоциональное состояние Вагула, хотя обезбол уже разливался по телу. — Мы предоставили записи авто-регистратора сразу же по требованию Конвента! А вот ваши подзадержались на пару циклов! … Не находишь это странным, а!?

Капитан «Нео» молчал, но все еще держал его на прицеле. Вот только в правой руке у него был не бластер, а роторный карабин. Вагул нервно рассмеялся сам над собой. «Так сильно просчитаться на счет противника буквально во всем! Этого просто не может быть!».

— Ну, послушай! Ты ж неглупый человек! Опытный, матерый капитан! … Ну, как ты думаешь, какой шанс у Терра-Новы в противостоянии с Патрулем, тем более когда вся Галактика против нас, а!? — уже с обидой в голосе спросил Вагул, передавая все через нейро-канал.

Он и ответил за оппонента, приподняв целую правую руку и соединив два пальца в виде цифры «0». Его глаза как-то неспециально посмотрели в собственное отверстие и просияли.

— А вот и моя кавалерия! Встречай! — улыбнулся он прямо через прозрачное ферро-стекло своего шлема из-за поднятого забрала.

Капитан «Нео» едва повернул голову, хотя мог бы этого и не делать, чтоб увидеть вдалеке вспышки снова разгорающегося боя. Видимо он сделал это, не веря тыловым сенсорам своей брони. А Вагул не применил этим воспользоваться. Он устремил руку к потайному карману у голени, вытащил 2-зарядный роторный пистолет и тут же спустил курок. Первый раскаленный стержень ударил фигуру в экзо-костюме точно в грудь, в ее левую часть. Блеснул каскад искр. Наружу из пробоины тут же ударила струйка разогретого пара. Вторая вольфрамовая «пуля», выбивая сноп ярких искр, вонзилась точно в середину лицевой пластины развернувшегося по инерции тела от первого удара.

Нано-раствор залил оба пробития, но тело капитана Патруля, получив кинетический заряд, стремительно поплыло в сторону разгорающегося не на шутку боя. Однако и Вагул радовался не долго. Яркий обжигающий до боли глаза красный луч прошел в нескольких километрах от него и ударил прямо в центр «Улья». Вагул закричал от боли. Защитные фильтры на ферро-стекле не спасли от резко возросшего инфракрасного излучения. Его лицо моментально обожглось. Крейсер Терра-Новы тем временем разрушался и распадался на разогретые до бела, плавящиеся, сгорающие и рассыпающиеся фрагменты. Флагман Патруля тоже доживал свои последние мгновения. Атаковавшая его с тыла ударная группа космолетов и торпед явилась с большим запозданием, потому что проделала 2-часовой круг, чтоб возникнуть там, где ее никто не ждал. «Огненный дождь» перегрузил работу активного контура, пропустив несколько ощутимых пробитий в районе одного из 4-х маршевых ускорителей. Повреждения были не фатальные, но свою лепту внесли космолеты. И если «Теннеты» и «Фантомы» понесли основной урон от лазерных турелей, то «Гекторы» довольно легко прожгли уже изрядно потрепанную броню и добрались до реактора-сверхплотника. Его «перегретость» сыграла с «Нео» злую шутку. Основная энерго-установка крейсера умерла почти сразу же, превратив красавец-корабль в большой кусок мертвого металла, сплавов и полимеров.

Финальный финал

Средний космолето-несущий 190-тысячетонный звездный крейсер «Икар» находился в непосредственной близости от сектора, где проходил поединок.

Адриан Фьюри был у себя на мостике, но не один. С ним на соседних двух креслах находились еще два офицера Патруля, высоких чина, по рангу никак не меньше капитанов. Все трое были закованные в броню, готовые в любую минуту сорваться в бой и порвать врага на кусочки. На всю каюту была развернута огромная 3-мерная проекция того, что происходило за бортом. В красном тумане где-то в паре километров от «Икара» болтался судейский крейсер ГЛТК класса «Галеон». А еще чуть дальше плохо заметный в газовом облаке, но обозначенный рамкой, словно замерший в ожидании чего-то важного, находился корвет Терра-Новы класса «Волкодав».

Зачем они все тут Адриан прекрасно знал. Там за тысячи километров гремела битва двух крейсеров и по сути решалась судьба целой планеты. Адриан, как и его спутники, был в напряжении. Новость о практически полной победе «Нео» он воспринял с большим облегчением, а вот то, что его капитан согласился на выпад Вагула продолжить дуэль вне крейсеров, воспринял с определенной долей раздражения, которое он совершенно не скрывал от своих напарников. Адриан снова испытал сильное волнение. «Что этот старый козел творит!? Мало ли на какую провокацию решаться представители Терра-Новы, если на горизонте замаячит проигрыш!». Однако вмешиваться он никак не мог, а поэтому терпеливо ждал. Кадры дуэли один-на-один поступали на экран в режиме реального времени. Что-то посоветовать или подсказать дуэлянтам или своему бойцу было нельзя по понятным причинам. Оставалось, стиснув зубы, ждать исхода, который, судя по развитию ситуации, Адриана вполне устраивал, пока не случилось внезапное. Дуэлянт от Патруля отвлекся и споймал две роторные пули, каждая из которых сама по себе была смертельной. Адриан замер в шоке. В голове тут же прозвучал немного напуганный и дрожащий голос одного из напарников, находящихся тут же слева от него:

— «И что теперь, Адриан? Что нам делать?».

Второй сосед сидевший в кресле-ковше по правую руку просто молчал. Адриан тоже ничего не ответил вопрошавшему. Зато внутри него словно что-то оборвалось. Он не мог поверить своим глазам, что все было кончено вот так вот по-идиотски и, несмотря на очевидное и все-подавляющее преимущество Патруля, не в их пользу. Голос судейского ИИ с крейсера ГЛТК прервал его тяжелые мысли:

— Внимание секундантам! Поединок окончен! Предварительно победа присуждена капитану «Улья» Вагулу Серпински! Просьба сторонам забрать своих участников с места поединка!

Далее в эфире наступила тишина. Адриан не мог поверить в случившееся. Все перевернулось с ног на голову в самый последний момент, когда, казалось, победа в поединке уже в кармане. Синтетический голос электронного судьи от ГЛТК снова донесся из коммутатора:

— Отдельное обращение к представителю Звездного Патруля. Капитан Лайтон би-Моль убит. Его тело утеряно, потому что «Арбитр» вне зоны доступа из-за гибели обоих крейсеров. Повторяю… Лайтон би-Моль убит и дрейфует в своем скафандре где-то в указанной зоне. Прошу соблюдать очередность и дождаться вылета секунданта от Терра-Новы. Спасибо за сотрудничество.

Найти тело, закованное в доспех Патруля, среди открытого пространство между сбитыми в кучу подобно облакам плотными красными газовыми образованиями, оказалось не такой уж и сложной задачей. Автоматический аварийный сигнал самого костюма в этом помог.

Рассматривая серьезные фатальные повреждения на броне убитого Адриан был мрачнее тучи. Двое, находящихся с ним, молчали и не комментировали. То, что тело внутри мертвее мертвого, никто даже не сомневался. Две затянувшиеся пробоины от роторных стержней на лицевой пластине и по центру груди явственно об этом свидетельствовали.

— Срочно в госпиталь Аламаха! — рявкнул Адриан и направился вон из мед-каюты крейсера. — ГЛТК ждет от нас подтверждения его смерти, чтоб объявить окончательный вердикт по поединку… Ну, так устроим им сюрприз!

За ним следом поспешили и те двое, что были рядом. Один из них определенно нервничал и чего-то боялся. Второй шел следом чуть поодаль куда более спокойно. Он был погружен в свои мысли. Тот, кто шел впереди, внезапно остановился, развернулся и сказал отставшему:

— Карло, «Икар» в твоем распоряжении… Мы воспользуемся «Буревестником» и на нем отправимся срочно на Аламах… Саохина я проинформирую, что у нас тяжело раненный.

— Раненный!? — возмутился тот, кто был рядом и все это время нервничал. — Да он мертвее всех мертвых!

Адриан глянул на него грустно и на выдохе сказал:

— Ты раненный… Саохин будет тебя лечить… А больше кроме нас троих тут и нету никого, ясно?

Оба кивнули головами, быстро сообразив на что намекал Адриан. Тот в свою очередь подытожил:

— Что ж… ГЛТК нужно подтверждение. Они его получат, но чуть позже.

Саохин Мо был срочно поднят с постели и вызван в центральный мед-центр Патруля на Аламахе. «Буревестник» доставил тело раненного капитана. Однако уже первичный осмотр показал, что перед глазами труп.

— Адриан, сэр, он мертв. Лицо обезображено… Лайтон би-Моль?

С бледным лицом и грустными глазами смотрел на главу Сектора и еще одного офицера с ним рядом, закованного в броню и с закрытым лицом. Сам Адриан был так же в экзо-костюме, но без шлема. В приемной кроме их троих никого больше не было. Адриан, используя нейро-линк и свой наивысший уровень доступа, полностью деактивировал систему мониторинга внутри помещения. Саохин это заметил и очень удивился.

— Времени мало… Мне нужна твоя помощь в анализе повреждений… Сделай расчет, при котором офицер внутри мог бы выжить… Там: поворот или наклон головы, тела. Возможное отклонение роторной пули внутри броне-костюма… Напряги свой ИИ!

— Простите, сэр, я не совсем понимаю зачем — растерянно уставился на него «главврач».

— Саох, послушай… Понимать ничего не надо. Просто сделай эти расчеты… И нам нужен доступ в интенсивный хирургический блок… Срочно! Дорога каждая минута!

На последней фразе он оценивающе посмотрел на своего полностью закованного в броню от головы до пят соседа, затем на тело пробитого в двух местах трупа в таком же скафандре, лежащего на подвижной платформе. Саохин дал знак рукой следовать за ним.

Уже в хирургическом блоке после извлечения мертвого тела с обезображенным лицом он попытался сделать анализ, чтоб узнать кто именно перед ним. Однако Адриан просто отклонил его этот запрос медицинскому ИИ.

— Тебе незачем копаться в трупе, поверь! — он сказал это весьма резко, крепко сдавив плечо Саохина, ставшего внезапно таким мелким в сравнении со штурмовым экзо-костюмом главы Сектора. — Оформи его, как использованный биоматериал, и отправь на общую переработку!

Саохин уже собрался было заняться трупом, но Адриан снова остановил его:

— Потом! … Сейчас мой… хм… напарник ляжет на стол, и ты выполнишь хирургические точные отверстия по тому расчету, что я тебя просил!

— Оба? Лицо и грудь? — шепотом переспросил Саохин, потому что гортань его засохла от волнения и страха.

Адриан посмотрел ему в глаза, улыбнулся и кивнул головой:

— Только не убей прошу.

Стоявший рядом напарник не спешил снимать с себя доспех и ложиться под хирургические инструменты. Однако, видимо, Адриан убедил его через нейро-линк, раз тот все же согласился. Увидев симпатичное светлое лицо, голубые глаза и пышную белокурую шевелюру на голове, Саохин сразу обо всем догадался.

— Поможешь нам сейчас без лишних вопросов — окажешь неоценимую услугу всему Патрулю… Сохранишь в тайне — получишь финансирование своему проекту — спокойно глядя прямо ему в глаза произнес Адриан.

Саохин немного растерялся. Его весьма смутили эти слова, потому что Совет вроде как и так одобрил его запрос.

— Сэр, но ведь мой проект уже прошел обсуждение и получит финансирование, разве нет? — возмутился он.

— Даже не сомневайся… Вот поэтому, что бы все у тебя было хорошо — сейчас просто забудь то, что тут происходит… Тебе привезли тяжелораненного капитана, который был при смерти, с недавнишнего поединка. Ты совершил чудо и смог его стабилизировать… Думаю, такой расклад обеспечит тебя повышением в звании и должности, а так же улучшит личное финансовое положение. Ты со мной согласен?

Саохин все еще стоял в нерешительности бледный, как полотно. Краем глаза он видел, как напарник Адриана снял с себя боевое облачение и нехотя лег на хирургический стол. Сам глава Сектора буравил его глазами в ожидании ответа. Саохин тяжело вздохнул и кивнул головой, принимаясь за работу.

Капитан Вагул Серпински быстро пришел в себя после возвращения из интенсивной терапии. Он заслуженно наслаждался почестями и лаврами национального героя. К нему на аудиенцию то и дело напрашивались представители различных местных СМИ, знакомые и незнакомые люди. И хоть глаза его еще не вылечились, да и рука до конца не отросла, во всем остальном он чувствовал себя вполне превосходно. Однако все это благоденствие длилось сравнительно недолго и закончилось с приходом навестить Динка Вальди с супругой и других членов его экипажа. Вагула подключили к нейро-проекции, чтоб он увидел новости сразу в уме с финальным вердиктом от ГЛТК вместе с гостями его палаты. Ведущий же объявил следующее:

— Представитель Звездного Патруля распространил запись с Лайтоном би-Молем, который выжил после поединка и сейчас пребывает в мед-центре Аламаха в отделении интенсивной терапии.

Услышав это и «увидев» кадры с живым оппонентом по дуэли Вагул, сидя с нейро-шлемом на голове на своей постели, сильно возмутился:

— Что!? Брехня! Я убил его 2-мя роторными пулями в упор! Никто не выжил бы после такого!

Ведущий хронограф же продолжал комментировать запись Патруля в эфире:

— Медики утверждают, что капитану Лайтону невероятно повезло. Раскаленная роторная пуля сожгла ему щеку до самой кости, при этом не задела мозг. Вторая прошила грудь, пробив правое легкое. Медикам Патруля удалось буквально вытащить своего капитана из того света. Такое везения было бы невозможно, без быстрого и успешного поиска тела его секундантами.

Вагул молчал. Он сорвал с головы нейро-шлем и бросил в сторону, не желая больше слушать это. Бывшие тут с ним попытались его успокоить:

— Не переживай ты так. Когда все поправятся, будет принято финальное решение… Есть же у них записи, где ты четко поражаешь противника, а сам остаёшься в живых. Надо лишь подождать… А пока, не будем тебе мешать, Вагул… Выздоравливай и не нервничай. Ты все равно в наших глазах герой и победитель!

Однако, несмотря на громкие слова, слава и почет внезапно окончилась, так и не дав себя распробовать, как следует. Арбитраж со стороны ГЛТК действительно повременил с финальным решением о поединке, решив дождаться пока оба дуэлянта до конца излечатся и предстанут Конвенту.

Где-то на орбите Алдабры

Капитан Ив находилась у себя на мостике в одиночестве. Перед глазами на всю каюту была развернута огромная 3-мерная проекция того, что происходило за бортом. Звезда Саиф, появившись на «горизонте», ярко осветила полу-диск достаточно крупной Алдабры, блеснув своими лучами по фюзеляжу «Экскалибура». Крейсер в автоматическом режиме совершал маневр стыковки к «многострадальной» КСП «Саиф-Алдабра», что была на орбите планеты. В этом не было какой-то острой необходимости, потому что «Экскалибур» имел на борту шаттл класса «Орбитал» для посещения планеты. Однако Ив не была бы самой собой, если бы не совмещала приятное с полезным. В доке КСП крейсер мог быстро пополнить запасы энергии, а не ждать пару часов на орбите, подзаряжая эррэи от реактора-сверхплотника. Да, и пользу потратить время с умом она нашла в релакс-упражнениях для отдыха и стимуляции работы нейронов мозга. Эти простые занятия прописывались докторами для предотвращения умственной деградации из-за частого использования нейро-коммуникаций на службе, а так же и для просто «релаксинга» при нервном истощении. Новенькая из спец-отдела со своими повадками уже доставила ей головной боли. Тут еще вдруг навалились недобрые мысли о допросе. «Может, протокол ЧП этой Истэллы из спец-отдела и мой внезапный допрос связаны? Может это мне надо готовиться к ответу? Вот только, в чем именно, знать бы». То, что отец ее вытащил и избавил от всех этих унижений, не могло не радовать. Однако сам факт внезапного вызова ее на допрос в ОВБ, как какую-то подозреваемую в чем-то там, сильно напрягал Ивьерру. Она в уме перебирала все свои служебные дела и вылеты, чтоб дознаться самостоятельно, где она могла нарушить уставы или протоколы. Не могла она, конечно же, не знать, что несколько раз подыграла отцу с резолюциями, но и в них она не могла припомнить какого-либо нарушения. Закончив с дыхательной гимнастикой она переключилась на растяжку мышц через принятие различных неудобных поз. У подобного даже было название, только Ив его не помнила, а уточнять у симбионта не хотела. Ее прервал входящий сигнал от ИИ «Говорун», который следил за поединком, происходящим сейчас за более чем тысячу световых от орбиты Алдабры, и уведомил ее, что оба дуэлянта сознательно пошли на изменение правил поединка. На экране появилась запись переговоров между капитанами. Ивьерра не следила за ходом поединка, так как не хотела лишних волнений во время релакс-гимнастики. Ее просто держал в курсе искусственный помощник, если случалось что-то важное, интересное или необычное. Теперь же когда она ознакомилась с ситуацией, то весьма обрадовалась:

— Хм… А Лайтон — молодец! … Размотал Вагула до нервного срыва!

Она умолкла и еще раз посмотрела на то, что предложил капитан Терра-Новы. Он уже со всей очевидностью был проигравшим. Ив прослушала ответы Лайтона. Тот говорил вполне уверенно. «Зачем тебе эти сложности, Лайтон? Что за дремучие предрассудки! Не могут без драки! … С другой стороны вроде бы эти с Терра-Новы изначально так и хотели. Что ж. Тем унизительнее им будет проиграть». Она вернулась к своим упражнениями и без спешки окончила весь комплекс. Необходимости в этом на самом деле не было, потому что на крейсере «Экскалибур» в мед-блоке был модуль «Адаптек» для стимуляции нужного мышечного тонуса. Просто Ивьерре это нравилось. Именно достижение чего-то самостоятельно, а не через различные модули и «примочки» доставляло ей удовольствие. Она была своего рода перфекционисткой и совершенно этого не стеснялась. Очередной сигнал почти через час от ИИ ворвался в капитанскую каюту, как гром среди ясного неба:

— Поединок окончен. Предварительно победа присуждена Терра-Нове, капитану «Улья» Вагулу Серпински. Лайтон би-Моль убит.

Ивьерра обомлела от услышанного. Она где-то минуту стояла неподвижно, затем резко выскочила из каюты. Попутно она попыталась вызвать экипаж, но не смогла. Как оказалось она сняла нейро-обруч, когда выполняла релакс-упражнения, и оставила его на мостике. Выругавшись в сердцах на саму себя она прибавила шаг и уже через несколько минут оказалась напротив двери в кают-компанию. Шум от криков и ругани стоял неимоверный. Ив вошла резко. Ее заметил Арклайт и тут же объявил:

— Внимание! Капитан на мостике!

Все дружно умолкли и встали. Осталась сидеть лишь Истэлла. Она как будто ушла в себя и о чем-то напряженно думала. Боря и Арклайт прекратили спор с появлением капитана. Ньюта держалась возле Бори, но, судя по мимике на лице, не со всеми его доводами соглашалась.

— О чем споры!? — спросила Ивьерра как-то даже слишком резко.

Ив тоже переполняли эмоции насчет проигрыша в поединке.

— Вот, мэм, вы тоже чувствуете горечь, да!? А я вам всем говорил, что Лайтон би-Моль не сдюжит, потому что он — теоретик, гроза курсантов и выпускников! — возмутился Бореслав, когда уловил момент, чтоб продолжить спорить.

— Ха! … Ты час назад с пеной у рта доказывал всем нам, что ошибался на счет него. Что академия Патруля готовит лучших капитанов, даже если у них долгое время нету возможности проявить себя! Пустобрех! — тут же перебил его Арклайт.

Боря немного притих. Отпил из своего стакана. «Опять мета! И опять в служебное время!». Ив села за стол и сделала заказ кофе. У них было время, чтоб дождаться сигнала от ИИ КСП об окончании стыковки.

— Да… Я был неправ… Купился на этот дешевый и красивый трюк с коротким прыжком в ВК и паутиной — вздохнул Боря и потупил взор.

Ивьерра хоть и не любила все эти споры, однако решила вмешаться. Ей от чего-то очень хотелось перед новенькой блеснуть своими познаниями. Таким образом Ив надеялась чуть больше понять, не из-за нее ли в том числе та на борту:

— Дешевый трюк!? … Да что ты понимаешь в управлении боевым кораблем, а!? — рявкнула она на него. — Лайтон би-Моль показал высший пилотаж! Далеко не каждый капитан решился бы на такое да еще и в условиях Туманности, когда можно запросто наскочить на блуждающий планетоид во время разгона! … Он, молодец, не струсил! … Получилась бы очень красивая победа, если бы не подлая пиратская душонка этого мерзавца Вагула!

И Боря и Арклайт молчали, словно нашкодившие подростки. Только Истэлла смотрела на нее и улыбалась. Ив не нравился этот ее взгляд. Та смотрела так, словно хорошо знала. Именно это в ее больших голубых глазах Ивьерру больше всего раздражало. Хотя возможно прямо сейчас она ощущала все столь остро, потому что их всех посетила нерадостная весть.

— Мэм, а вы видели сам поединок? — спросил ее Боря, дождавшись когда Ив немного успокоится и отхлебнет появившийся на столе кофе.

Я так понимаю, вы, будучи на службе и при исполнении, видели все от начала и до конца! — она сознательно укорила их, хотя в общем-то не устанавливала никакого запрета, понимая, что чем-то другим занимать себя во время судьбоносного поединка вряд ли кто-то будет.

— Не надо так строго с экипажем, капитан Ив… Пользуясь своим правом я разрешила им смотреть поединок в прямом эфире, но без всяких там доморощенных комментаторш от ГЛТК… Тем более мы появились тут на Алдабре, как раз удачно и почти ничего не пропустили.

И Боря и Арклайт в унисон закивали головами, поддерживая Исту. Ив аж перекосило от презрения. «То же мне сплоченная команда! Продались спецуре за грош!». Хотя она поклялась бы с кем угодно, на что угодно, что искренности в этих «поддакивающих» лицах нету ни на грамм.

— Ну, и что же там случилось? Как Лайтон погиб? — спросила Ив, хотя при этом испытывала определенную тяжесть на сердце «за своих».

— Вагул его отвлек… Он просто тянул время… Дуэль ему была нужна, чтоб дождаться звена файтеров, которые зашли «Нео» в тыл — тут же ответил за всех Боря.

— А потом подло убил в упор, будучи по факту уже почти трупом — добавил Арклайт. — Лайтон победил бы, если бы…

— Сам виноват! … Ему не хватило опыта… Вагул — известный пират! Вот и обманул он Лайтона! — снова встрял Боря.

Его глаза смотрели куда-то в сторону. Истэлла же активировала проекцию и отмотала немного назад, чтоб Ив сама все увидела. Эта забота немного охладила ее пыл, притушила гнев от перетягивания той экипажа, словно каната, на себя. Ивьерра, сидя за столом, повернулась в пол оборота и посмотрела запись, полученную через сенсоры костюма Лайтона. Вот на экране он эффектно использовал флэш-гранату, закрепленную у дрона-невидимки «Головастика», и ослепил ею оппонента, детонировав по сигналу. «Лайтон был хорош! Красиво вышел из опасной ситуации!». То, что Вагул решил одним выстрелом из импульсной винтовки «смести его с поля», для Ив, да и наверное для любого офицера из Патруля выглядело, как некое кощунство над честью и порядочностью. «Ну, а что ж еще ожидать от пирата!». Лайтон весьма четко и красиво двумя выстрелами из роторного пистолета выбил у ослепшего Вагула его оружие и срезал по локоть руку, его удерживавшую. «Хм… Роторный пистолет? Как странно. Не припомню, чтоб Лайтон хоть где, хоть когда на публике появлялся с подобным личным оружием! … Его и носят-то без кобуры… Я б заметила. Точно заметила… Даже на моем выпуске у него был бластер… Или нет?». Чем дальше шло воспроизведение, тем больше Ивьерра напрягала свое личико, подвергая все сомнению. В конце концов Лайтон повелся на отвлекающий выпад Вагула и поймал сразу две роторные пули. На экране мельком появились записи о его физическом состоянии. Данные о впрыскивании лекарств костюмом, о внезапном изменении некоторых веществ в крови из-за чьего-то еще вмешательства до ИИ скафандра. Все это проскакивало мельком сбоку, как набор из более, чем 20-и кадров на последней секунде, когда сам Лайтон был уже на грани. Затем все прерывалось, и тут же наступала тьма. Ив внезапно для всех снова отмотала запись на секунду и еще раз посмотрела концовку в максимальном замедлении. Одна секунда превратилась в 24.

— Мэм, хотите чем-то поделиться? — спросил ее Арклайт.

Ивьерра же смотрела на эти последние кадры записи, как на некое слайд-шоу, и сама не могла понять, что именно ее в них «привлекало». Было тут что-то, что не стыковалось с ее восприятием правды, но что именно Ив и сама понять не могла. Она посмотрела на Арклайта, затем на Борю будто искала в их глазах понимания и поддержки. Те в недоумении молчали, погруженные в некое внутренне переживание от проигрыша. Ивьерра же, так ничего и не сказав, выключила проекцию.

«Говорун» отвлек всех от дальнейших пересудов информацией от ИИ КСП об удачной стыковке. Орбитальный шаттл в Альба-сити ждал их в доке станции.

Увиденное на Алдабре весьма напугало Ивьерру. Ее команде служба охраны показала целый квартал, в котором некто взломал автоматизированные кухни и вызвал перегрев их контуров с закрытыми наглухо задвижками. Когда же они все открылись для готовки и подачи еды — полыхнули сразу более десятка домов. Хозяева, кто был дома, погибли мгновенно. В том числе сожжен был и дом Локов. Ивьерру пустили на место трагедии, хотя расследование еще не было окончено. Ив расспросила офицера из местной рабочей группы о возможном местонахождении Тары, но, не получив ответа, отправилась дальше. Бореслав, Ньюта, Арклайт и Истэлла так же присутствовали там. Зато от следователей Ив узнала об исчезновении нескольких подростков и молодых людей, жителей Алдабры. Всего пропало более 30-и человек. О введенной по этому поводу блокаде на орбите планеты Ивьерра знала от отчета на самой КСП. Вот только те ничего и никого не нашли, хотя якобы добросовестно проверили все улетающие корабли. По поводу судов Ив только сейчас вспомнила тот список, чтоб были в нем и частные пассажирские транспортники.

— Боря, чтоб нам тут толпой не ходить, возьми Ньюту, отойдите в сторону и проверьте списки пассажиров всех возможных рейсов. Может там случайно будет кто-то подозрительный, вписавшийся в последний момент… Вряд ли Тара сбегала бы под собственным именем и автэнтикатом… И еще — ты упоминал какое-то кафе, где вы виделись последний раз. Можете записи сенсоров и камер проверить и там и вдоль улиц? Если вдруг узнаете что-то важное, примечательно, в какую сторону она направилась и на чем, сразу доложите.

Истэлла стояла в стороне и безынтересно рассматривала обгоревшие остатки ближайшего к ним дома. Она услышала обращение Ивьерры к Боре и Ньюте, вздохнула и тут же вмешалась.

— Да, ясно же куда она направилась наворотив тут такое! — резко вклинилась она в разговор. — Вот, угораю я от тебя, кэп! У Тары банально не было времени ни на заметание следов, ни на замену автэнтиката… Как ты и сама предположила, наверняка драпала быстро и второпях… Запустила вирус в домовую систему, чтоб отвлечь всех, а сама запрыгнула в какой корабль и все…

Иста умолкла, недоговорив. На ее лице явно проступил некий мыслительный процесс, и всеобщее внимание к своей персоне подобными заявлениями непременно привлекла. Она вопросительно посмотрела в ответ, будто ожидая от них соучастия в своих догадках.

— Тара же рассказывала, где она была до увольнительной? … До того, как вы ее подобрали? — спросила Иста, глядя то на Ньюту, то на Борю.

Однако те смолчали, будто не поняли, о чем она говорила. Зато встрял Арклайт, который не находил себе места от всей этой жути вокруг:

— Тара рассказывала про Парпланд, откуда они возвращались, когда попали под удар.

— О! Молодец, Арки! — похвалила его Истэлла, снова снисходительно посмотрев на Ивьерру. — Не тупи, кэп, проверь по списку, были ли частные рейсы на Парпланд.

И снова это неприятное чувство неполноценности или ущербности посетило капитана. «Сколько тебе лет, малявка, что ты учишь меня вести расследование и поиски!?». Ив сильно подмывало выругаться на эту «зазнайку» и послать ее куда подальше. В голове даже родилась идея непременно по прилету на Аламах убедить папу снять ее с корабля. Тем временем Боря и Ньюта уже все узнали через колл-центр космопорта Альба-сити. Списки пассажиров были получены оттуда же.

— Кэп, мэм… — начал неуверенно Боря, видя по мимике на лице, что Ив весьма недовольна наездами Истэллы. — Тара Лок зарегистрировалась на коммерческий рейс на Парпланд… Для колонистов… В один конец… Под собственным именем.

Боря говорил неспешно и как бы нехотя, будто чувствовал что этим самым неявно дискредитирует капитана и ее таланты в расследовании. Однако каждое его слово вонзалось в уязвленное самолюбие Ивьерры Викенз, как раскаленный роторный стержень в сердце. Никогда еще она не ощущала себя так униженно в присутствии всего экипажа. Дружеский хлопок по плечу вывел ее из уничижительного ступора.

— Выше нос, молодая Викенз, позорно не «не знать» что-то, а не желать знать! … Я, похоже, у вас в команде на долго прописалась. Все покажу, всему научу. Уверена, папа будет доволен, вот увидишь.

Ивьерра резко сбросила с плеча ее руку и тут же ответила:

— Не смей, слышишь!? Не смей приплетать сюда отца!

Улыбка разом сошла с лица Истэллы. Она убрала руки в сторону.

— Да, ладно! То же мне, недотрога! … Как скажешь! Я ж хочу, как лучше!

Вернувшись на корабль Ивьерра собрала всех в кают-компании, чтоб выслушать общий отчет, который скомпоновал Арклайт. Все на этот раз прошло тихо и без лишних споров. Истэлла могла собой гордиться. Фактически за пару суточных циклов с ее назначения в экипаже ее авторитет вырос до такой степени, что Ив прямо носом чуяла аромат презрения, который густо разлился вокруг ее персоны. Однако Ивьерра все же умела смотреть правде в глаза и честно проигрывать. Совсем молодая офицер из спец-отдела утерла ее нос в, казалось бы, совсем плевой миссии. Принятие всего этого с холодной головой без лишних самокопании и само-нагнетаний внезапно успокоило Ивьерру. Тем временем, видя задержку в ответе со ее стороны, вмешалась Истэлла, которая пользовалась режимом ЧП, как полноправный капитан, ни в чем себе не отказывая.

— Ну, что ж! Все молодцы! Хорошо поработали! … Слетали на Алдабру еще раз, хотя можно было бы сначала запросить списки пассажиров и у аламахского ИИ-диспетчера и поискать. Выиграли бы время… Ну, да, ладно. Будет наука на будущее… Беглянку объявим в розыск! Однако теперь это не наша забота, а Патруля Сектора Персея! … А мы летим получать заслуженную увольнительную!

Ее радостно поддержали все члены экипажа. Лишь только Ньюта, особо не проявляла эмоций в связи со всеми этими событиями. Однако к ее столь странному «самовыражению» привыкла даже новенькая. Зато весьма спокойное и как будто отстранённое поведение капитана Ив быстро остудило веселие радующихся. Ее манипуляции у 3-мерного экрана еще больше угомонили публику. Теперь уже никто не радовался. Все молча наблюдали за стараниями Ивьерры возле проектора.

— Э, кэп, что-то не так? — спросила ее Истэлла.

Ивьерра встала со своего места и повернулась лицом ко всем. Ей все еще было немного стыдно, что она не додумалась дать задание своему «Говоруну» поднять списки пассажиров тут на Аламахе… Вот только и ее понять было можно: представить то, что Тара сбежит под собственным именем, Ив не могла и в самых безумных фантазиях. На экране тем временем нарисовался весьма сложный маршрут «Озарио», который вел сначала на Аламах, а оттуда уже несколько разных шаттлов с грузами и пассажирами следовали по разным траекториям. Ивьерра развернулась полу-боком к экрану и пояснила:

— У нас есть шанс перехватить шаттл до того, как он улетит в Сектор Персея… И даже если он туда улетит, я без труда получу разрешение навестить Преторианский Альянс.

На упоминании известного звёздного государства она улыбнулась и даже подмигнула остальным. Однако ее веселия отчего-то не разделили. Боря покрутил пустую чашку, которую уже успел прикончить, вздохнул и, встав, сказал за всех:

— Мэм, Ив, на нас тут навалилось столько всего… Может не стоит нам так уж сильно пытаться догнать и поймать Тару… Я в том смысле, что ее конечно надо поймать, но может стоит и ребятам из Сектора Персея потрудиться, тем более что она-то и к нам попала именно оттуда.

Боря закончил, как-то виновато глянул на капитана и сел на свое место. Ивьерра же все поняла прекрасно уже по выражениям лиц еще до того, как Бореслав выступил.

— Кто еще так считает? — спросила она прямо и обвела всех присутствующих пристальным взглядом.

— Кэп, ты успокойся… Из Алдабры «Озарио» прилетел на Аламах и раскидал грузы и пассажиров по разным шаттлам и маршрутам… Сама подумай, какой шанс, что ты отследишь нужный тебе шаттл? А за каждым летать умотаешься.

Истэлла произнесла это, рассматривая свою чашку и даже не поднимая глаз на капитана. Однако Ив это уже ни сколько не раздражало. У нее был план и были полномочия. Она прекрасно понимала, что Истэлла, применив протокол ЧП, сама себе связала руки, потому что капитан должен заняться поисками члена своего экипажа. В случае же отмены протокола Ив прикажет делать то же самое, уже благодаря собственным полномочиям капитана. Ив смотрела на реакцию Истэллы и ловила себя на мысли, что и та все это прекрасно понимает, поэтому и пытается убедить словами. «Плохо ты меня знаешь, лысая!»

— А мы все узнаем… Потому что один умный человек нам поведал, что не хотеть знать позорно… Правда, команда?

Ив улыбнулась, потому что знала, что была права. На этот раз Истэлла молчала, видимо быстро намек уловила. Ив же обвела всех горящими в предвкушении нового витка расследования глазами, понимая при этом, что ее не поддерживают. Вот, только она была капитаном, а значит все будет, как скажет.

— И что ты предлагаешь? — наконец выдавила из себя Истэлла фактически признание правоты Ив.

— Поднимем журналы регистрации пассажиров и проверим, куда перевели следующих на Парпланд — произнесла капитан, не переставая улыбаться, и умолкла.

— Судя по твоему довольному лицу, кэп, ты уже либо все узнала, либо на пути к этому — процедила с явно недовольным лицом Иста.

Ивьерра кивнула головой.

— Да… «Говорун» уже все узнал, через ГЛТК-спутник… Гигант «Астропульс» класса «Странник» забрал пассажиров до Парпланда с «Озарио» и сейчас в ВК на границе секторов вот тут…

На проекции отобразилась область черного космоса, и желтой линией обозначилась дуга-траектория полета «Астропульса» в сторону планеты-столицы Альянса «Претории».

— Нам даже его сбивать не придется… Нагоним в 5 прыжков вот тут в системе Бета Пустапао. У них там дозаправка на автоматической энерго-станции.

Боря присвистнул и совсем приуныл. Его глаза поедали крутящийся в руках пустой стакан. Однако внимания на него никто из экипажа даже не обратил. Только Ньюта чуть крепче приобняла его за плечи, чтоб немного приободрить.

— Бета Пустапао — это же Альянс, нет? — спросил Арклайт.

— Спорная с ГЛТК территория… Терраформирование там провалилось, поэтому у преторианцев нет зацепа… ГЛТК тоже не смог, хоть место хорошее, проходное… В добавок там нарисовалась энерго-накопительная станция независимой торговой гильдии… Их необитаемый модуль прошел регистрацию и теперь числится в реестре — спокойно, с расстановкой и с глубоким знанием дела пояснила Истэлла.

Ивьерре иногда было сложно понять, какую игру ведет ее новый член команды. Однако то, что та таки ведет свою игру, сомнений не вызывало.

— Ого! Откуда такие подробности? — удивился Арклайт.

Она снисходительно глянула на него и сразу же пояснила:

— Я ж спецура. Нам по долгу службы положено знать такие вещи… Кстати, там у нас хороший шанс нарваться на пиратов.

— Что? — снова вмешался Арки, но уже с нескрываемой улыбкой. — Какие пираты? Терра-Нова давно уже легализовалась и больше не балует… Вон, они теперь даже поединки выигрывают!

— Ну, я ж не утверждаю, что мы прям непременно на них наскочим… Просто там Альянса нет, ГЛТК нет, а Патруль заглядывает еще реже, потому что никому ненужная серая зона… Зато лакомое место, чтоб снимать дань с пролетающих мимо и заряжающихся судов, если вы понимаете, о чем я… Да, вы не пугайтесь! Этот маршрут весьма заезженный! Пираты там не зверствуют, иначе бы их давно уже прикрыли! … Но они там, хоть и ручные, но есть. Просто примите это, как факт.

Истэлла закончила свою небольшую поучительную речь и сощурив глаза уставилась на Ивьерру. Та заметила ее взгляд и даже поняла намек. «На понт берешь? Напугать хочешь?.. Смешно! Я звездный капитан 2-го ранга! И свои награды не за красивые глаза получила!».

— Тем лучше! Значит с честью исполним свой долг и зачистим сектор от всякого сброда! — выдала четкую установку для всего экипажа Ив.

Услышав это команда немного приободрилась. А вот Истэлла наоборот отчего-то притихла. Ивьерра все таки неплохо знала своих ребят. Рутинные миссии никто не любил, но если «пахло керосином» — то в желающих не было недостатка. Таковым был по духу Звездный Патруль, тот самый, который внизу, незамутненный и незашлакованный политическими дрязгами и договорняками.

Эпилог

Люди, проводящие слишком много времени в нейро-линках, частенько имеют проблемы в коммуникации между собой. Бывает даже так, что два весьма адекватных человека говорят друг с другом на понятном языке понятные вещи, но совершенно не понимают. Хотя где-то в глубине души могут и догадываться об этом недопонимании, только поделать ничего не могут.

(Записки на полях. Зареслав Вуч. 2526`)

Странное знакомство

В пустом тускло освещенном отсеке отдыха «Буревестника» находился один единственный «отдыхающий» пассажир. Он был облачен в экзо-костюм и сидел совершенно без движений. Его шлем был магнитно закреплен на боковине кресла. Сам он, не моргая, смотрел в некую сугубо одному ему видимую точку на противоположное стене каюты. На вид он был не стар, но уже и не молод. На голове красовалась симпатичная черная шевелюра. Мелкие слегка выпученные глазки-бусинки смотрели, не моргая, в ту самую мнимую точку, будто искали в ней некий потаенный смысл бытия. На его лице читалось застывшее выражение тоски и скуки. И все же кое-что отличало этого мужчину от множества других, кому за 40, служивших в Патруле. Он был полноват. И хоть под экзо-костюмом этого не замечалось, его одутловатое лицо выдавало в нем некоторые проблемы с метаболизмом и обменными процессами. В его случае, к сожалению, это, если и лечилось, то крайне дорого. Да и сам этот человек уже давно смирился со своей немного не эталонной мужской фигурой, потому что служил старшим офицером на башне связи КСП Аламаха и ни в каких космических миссиях на просторах Галактики не участвовал. В отличии от своего стародавнего земляка и товарища Антона он, Матвей Бочкарев, и сердечных дел ни с кем не имел, чтоб ему следить за фигурой. Хотя товарищем того он и назвать то мог с большой натяжкой. Просто в детстве на Би-Проксиме они были друзьями не разлей вода. А потом была учеба, служба в Патруле. Антон быстро брал высоту за высотой в погоне за карьерой. А Матвей не вышел лицом и фигурой, да и результативность была не ахти. Зато, по сути, через его отдел проходила вся логистика, все регистрации регулярных и коммерческих рейсов из Аламаха или через Аламах. И хоть лично он их все естественно не отслеживал, для этого был ИИ, но иногда к нему обращались старые друзья, товарищи, знакомые и даже малознакомые люди. Частенько никакой ИИ не мог ответит на поисковый запрос по поводу свободных мест, особенно если рейс числился выкупленным, а по факту имел свободные места. Вот тогда то в Матвее нуждались и его искали. Он был вполне доволен такой службой, но до вчерашнего цикла, когда ему пришло уведомление о переводе некой новенькой сотрудницы, офицера связи на самой КСП по имени Любомира Славко в его отдел. Он воспринял эту новость в штыки, потому что на башне из живых членов его команды Матвей был один. Теперь же начальство нашло новенькую, что было, как считал Матвей, недобрым предзнаменованием. Видимо, его решили отправить на пенсию досрочно. Вот только Мат так не хотел. У него была цель в жизни и на нее требовались некоторые финансовые вложения. Похоже управлению Аламахской службы связи КСП положение дел виделось иначе. Вот и отправили Матвея в далекую Фобию принимать новенькую молодую особу после коррекции себе в штат вторым номером. Возможно, кто-то другой из офицеров Патруля мужского пола и обрадовался бы некоторой перспективе «замутить» отношения, но только не «Бочка», как его величали. Он не питал иллюзий на счет своих возможностей, да и какими-то особыми талантами на фоне не особо привлекательной внешности не обладал. Но и на пенсию раньше полной выслуги циклов не собирался. С финансовой грамотностью у него все было в порядке. Через пару годичных циклов он бы и сам подал раппорт для ухода на покой с приличным размером выходного пособия. А сейчас, или просто в этом году, ему это было совсем даже ни к чему. Матвей, будучи главным на башне, очень чутко отслеживал новости и тенденции. Знал он и про массовый уход офицеров в «артефакты» особенно среди штурмовиков, служащих КСП, научных и инженерных центров. А у него было тепленькое местечко, где служба шла легко и предсказуемо. Расставаться с ним или менять на что-то более «горячее» и нестабильное Матвей точно не собирался. Так же он не нуждался и в напарнике, которого ему по сути навязали сверху, вот таким вот нехитрым способом. Матвей провел некоторые изыскательные мероприятия, чтобы выяснить откуда эта Любомира будет, и вышел на отдел инженеров связи на КСП при космопорте под руководством старшего офицера Андромеды Августы Мали, которую срочно перевели на станцию «Эпсилон 4» вместе с остатками ее отдела. А эта Люба видимо где-то что-то напортачила раз угодила на Фобию. Вот только в силу возраста ее определенно хотели назначить на что-то такое же несложное и не пыльное. Таким образом под руку и попался Матвей Бочкарев на башне связи. Грустные мысли навевали тоску. Он тяжело вздохнул и откинулся на кресле назад. ИИ смиксовал для него новую мелодию скрипки и гитары в нужном ритме, комбинации и тональности для поднятия настроения. Матвей погрузился в музыкальную композицию, которая потоком полилась в его мозг через нейро-линк. Все проблемы и заботы временно ушли на второй план, до того момента, когда ИИ шаттла объявил о скором выходе из ВК и прибытии на орбиту Фобии.

В совершенно пустом зале ожидания станции «Сияние разума» с большими окнами, открывающими чудесный вид на Фобию и ее атмосферу, Любомира Славко ожидала свой шаттл на Аламах. Предписание, полученное после того, как она, якобы, прошла курс «танамизии», как называлась коррекция, указывало ей о необходимости дождаться прибытия корабля с сопровождающим офицеров. Она чувствовала себя хорошо. В ее голове согласно протоколу промаркировали все воспоминания, которые предписывалось удалить. Однако танамизию внезапно заменили на симуляцию. Люба быстро смекнула, кто на этот счет постарался, поэтому и пребывала в бодром расположении духа. В добавок ей теперь еще полагались восстановительные процедуры и отдых, как после реальной коррекции. Она вспомнила Романо. Ее веснушчатое такое детское и где-то даже наивное лицо расплылось в улыбке. Шаттл за ней из Аламаха прибыл вовремя. Однако вышедшая из шлюзовой в зал фигура, закованная в доспех с незнакомым мужским каким-то припухлым и одутловатым лицом немного смутила ее. Вот только и Люба не вчера родилась и за время службы в спец-отделе всякое повидала, всякое пережила.

— А где Андромеда? — спросила она прямо, посматривая на приближающуюся фигуру, сидя фривольно на своем кресле у стены и закинув ногу на ногу.

Мужчина, не дойдя до нее метров 5, замер на месте и ничего не сказал. Теперь уже Люба напряглась чуть больше, чем чуть-чуть. Она даже немного наклонила голову, чтоб заглянуть за спину вошедшего офицера. Однако тот был один.

— Вы, Любомира Славко? — спросил чуть дрожащий мужской голос вошедшего.

Люба нахмурилась. «Что за шутки, Андра! Что за чудо за мной прислали!?». Она демонстративно осмотрела весь зал, но тут больше никого не было.

— Видишь кого-то еще? — развела она руками, сразу перейдя на ты.

Тот молчал, будто язык проглотил. Неплохо разбираясь в людях она быстро сделала выводы, что «тельпушок», который за ней прилетел, совсем «зеленый» или же просто молодой и потому неопытный. Выдавала его походка. Она была неестественно дерганная с излишними вздрагиваниями, как человека впервые или крайне редко одевавшего экзо-костюм. На ее риторический вопрос вошедший всерьез осмотрелся и отрицательно покачал головой. Люба заметила, что он рассматривает ее весьма странно. «Может у меня что с лицом?». Эта мысль проскочила у нее в голове первой. Она украдкой, пока тот осматривался в поисках «кого-то еще» провела пальцами ладони по своему веснушчатому лицу и успокоилось. «Походу они там все реально очень заняты, раз прислали за мной это. Может война какая началась?».

— Случилось что? — снова спросила она, глядя на него прямо своими светло-голубыми глазами.

Стоящий всего в нескольких шагах от нее офицер так и не сдвинулся с места. Зато нахмурил брови, после ее очередного вопроса. Его мелкие глаза все еще бегали по залу будто в поисках чего-то или кого-то. Закончив с этим он повернулся обратно к ней, удивленно посмотрел и нелепо выдал:

— Где?

Теперь уж Люба совсем растерялась. «Эдак я тут еще и заночую чего доброго!».

— Нигде! … Ты кто? — резко спросила она его, буравя своими не в пример более светлыми и живыми глазами.

— Ой… Прошу прощения, что не представился… Я — Матвей Бочка…. Не в смысле… А в смысле… Бочкарев. Я старший офицер на башне на Аламахском КСП.

Он то и дело запинался и как-то глупо жестикулировал в своем боевом и непредназначенном для этого экзо-костюме.

— Это все замечательно… Почему ты, а не Андра?

— Весь ваш отдел расформирован. Андромеда Августа Мали переведена на службу на «Эпсилон 4» … Вы назначены в мое ведомство… Как-то так.

Люба уронила лицо на ладони и замотала головой. Затем так же резко снова подняла глаза и посмотрела на Матвея. Тот как-то подозрительно отводил глаза в стороны, не желая встречаться взглядами. Ее это слегка разозлило. «Вижу же, что что-то не договаривает!».

— Что-то еще? — спросила она прямо.

Однако тот весьма резко и быстро закрутил головой, давая понять, что ничего не скрывает. Любомира прищурила глаза, будто пытаясь заглянуть тому в душу. «Ай! Да, и хрен с тобой! Дома все узнаю! По прилету подам рапорт и переведусь хоть куда!».

Обратно летели молча. Матвей сидел в кают-компании «Буревестника» за столом напротив Любы и незаметно следил за ней. В горле пересохло, а заказать напиток и закуски он отчего-то не додумался. Любомира сидела, сложив руки крест-на-крест и откинув голову на спинку. Она то ли спала, то ли думала о чем-то своем. Ее глаза были закрыты. Матвей же ни о чем вообще думать не мог. Даже музыка в его уме, передаваемая нейро-обручем, перекрывалась собственными хаотичными мыслями. А они путались и роились подобно потревоженному пчелиному рою, который не мог понять кто именно его потревожил. Осознание того, что именно с ним происходит, пришло довольно быстро. «Как же я попал! Немыслимо! … Почему она именно такая!? Почему эти странные темные пятнышки на щеках и у носа!? Почему глаза именно такие!? … Такие красивые!». Матвей испытал страх. Ужас был не от того, что он чего-то испугался, а от того, что он будучи тем, кем он есть так легко и глубоко влюбился. «Ну, почему!? Я ее совсем не знаю! … Почему она!? …Сейчас я просто перестану на нее пялиться, выкину из головы и забуду. Я сам подам рапорт. Пусть переводят меня куда угодно, хоть в штурмовики». Матвей не питал совершенно никаких иллюзий на счет своих шансов. Возможно, если бы на его месте был Антон или кто-то еще из знакомых, то он уже давно обрадовался бы внезапной удаче и действовал бы. Матвей же именно потому и был в ужасе, понимая, что никогда в жизни не видел никого прекраснее. Даже их общая с Антоном подруга детства Эйли Хоуми была не так хороша, как эта Люба. Матвей как мог отгонял навязчивые мысли насчет нее. Однако картинка, где он обнимает и укрывает ее совсем некрупное такое изящное тело своими руками, как некая птица в гнезде своих детенышей, уже не отпускала его воображение. С каждым новым взглядом на эту мелкую и щуплую с виду девушку украдкой оно только росло и усиливалось. Наваждение было настолько сильным, что казалось поглощало все его существо от головы до пят.

— Слушай, что не так, а? — спросила Люба, глубоко вздохнув и открыв глаза.

Матвей испугался и тут же закрыл свои, притворившись спящим. Он словно сквозь сон продрал свои очи и состроил удивлённый взгляд. Любомира же вздохнула еще раз и посмотрела на него прямо:

— Я что, слепая по-твоему? Не вижу, как ты пялишься? … Мы знакомы?

— Я… Нет… Просто смотреть больше не на что, а лететь нам еще не один час — попытался сбивчиво объясниться Матвей.

— А проекцию запустить не пробовал? … Кстати, какие там новости за бортом?

Матвей немного ожил. По новостям он был своего рода спец.

— А, ну, поединок вот только окончился — сказал он и сразу умолк.

«Во, дурак, нашел хорошую новость!». Матвей лихорадочно перебирал другие новости, но их было так много, что ни одну больше толком он вспомнить и не мог, как ни старался.

— Так что с поединком? — решила уточнить Любомира.

— Ничего… Он закончился — совсем растерялся Матвей.

«Что ты несешь, Бочка! Просто заткнись!». Ему отчего-то стало как-то слишком жарко. Экзо-костюм тут же отреагировал на изменения тела и включил дополнительное охлаждения. Теперь Матвей прям на спине ощутил холодок. Он заерзал, пытаясь угомонить «климатику» скафандра.

— Я смотрю, ты не часто такое носишь да? — попыталась Люба сама оживить не клеящуюся беседу.

Матвей кивнул головой.

— Ну, так сразу бы и сказал, что некомфортно… Не вижу никаких нарушений в протоколе, если скинешь его и оденешь обычный комбез. Я ж не арестованная, не сбегу.

Матвей снова кивнул головой, но не сдвинулся с места. Люба выжидающе посмотрела на него. Тот все еще ерзал, но старался делать это незаметно. Она тяжело вздохнула и опять откинула голову назад.

— Ну, включи что ли проекцию. Посмотрим, что за бортом сейчас. Не против?

Матвей опять кивнул, но уже и сам понял, насколько все это глупо выглядит со стороны. Он попытался собрать остатки гордости и как-то реабилитироваться:

— Почему сама не включишь? В этом нету ничего сложного.

Любомира даже позу сменила, уставившись на него широко раскрытыми от удивления глазами. Матвей еще больше засмущался.

— Знаешь, как тебя там… Матвей… Я частенько получала задания от своего… хм… руководителя, которые требовали не дюжей смекалки и изобретательности… Так, вот, ты его переплюнул!

Матвей широко открыл свои маленькие глаза и лишь смотрел на нее не моргая. Его щеки заметно побагровели. Люба решила таки его «добить»:

— Ты же не хочешь, чтоб я отправилась в кокпит шаттла и влезла в панель управления, да?

Матвей отрицательно покачал головой. Он растерялся совсем и никак не мог понять, что происходит. Почему простой разговор между ними не клеится от слова совсем.

— Ты ж меня сам только что с Фобии забрал… А там нейро-обручей не выдают! — выдала она прямо.

— Ах, да… Извини… Я не часто летаю за арестан… пациентами забирать с Фобии или еще откуда… Протоколы знаю, но могу что-то не учесть… Прости.

Любомира отмахнулась. Вдоль стены напротив вспыхнул 3-мерный экран с реконструкцией того, где они сейчас пролетали. Смотреть, по сути, было особо не на что.

— Закажи мне напиток и какие снэки, я б перекусила — снова обратилась Люба, уже немного успокоившись.

На столе появились закуски и графин с метой. Люба улыбнулась и причмокнула, одобряя выбор. Она наполнила себе бокал и не забыла про Матвея, который молчал, как в рот воды набрав, и не шевелился.

— Ну, так что там с поединком? Кто с кем? — снова спросила она, возвращаясь к началу разговора.

Матвей взял стакан и немного отпил. Жидкость попала не в то горло и он закашлял.

— Да, сними ты этот свой доспех уже наконец! Подавишься, так и помочь не смогу! — возмутилась Люба не столько на невозможность похлопать по спине, сколько на то, что тот сразу не переоделся.

То, что экзо-костюм благодаря внутренней системе мониторинга справился в итоге с кашлем даже лучше, она умолчала. Зато это подействовало, и Матвей, словно пленник гонимый палачом, удалился в соседнюю каюту.

Любомира лениво закинула еще пару кусочков чего-то там, когда дверь отъехала, и к столику постаралась незаметно шмыгнуть какая-то тень. Она обернулась и тут же прыснула от смеха, не в силах сдержаться.

— Ого! Внезапно! … Ладно. Извини, что я рассмеялась… Немного отвыкла я видеть полноватых тыловых офицеров.

Матвей со своими 110-ю килограммами веса и 177 см роста, будучи в классическом серебристом комбинезоне Патруля неспешно влез за стол, где сидел прежде, но в доспехе. Он прям светился багряным румянцем на все лицо. Люба уже наконец поняла, в чем дело. «Видимо, он и сам не рад своим формам. Ну, хотя бы теперь мне ясно отчего этот Матвей так комплексует».

— Ладно… Если уже не хочешь мне рассказывать про какую-то там дуэль, то расскажи о себе, что ли. Чем вы там на башне занимаетесь?

— Мы похоже облажались. Лайтон погиб. Капитан Терра-Новы победил — грустно вздохнув, наконец отчитался Матвей, будто игнорируя смену темы.

Его глаза по прежнему бегали по сторонам в поисках, за что зацепиться, не желая «отдохнуть» на лице Любы. Она все это видела, но вполне, как считала, догадалась почему. Ответ же насчет поединка ее расстроил не меньше.

— Лайтон? Лайтон би-Моль, капитана «Нео», погиб? — переспросила она, не веря услышанному.

Матвей кивнул головой. «Кто вообще надоумил фанерного капитана участвовать в поединке?». В слух же она поинтересовалась:

— И как это случилось? … Я на Фобии почти месяц провела, потому ничего не знаю.

— Флот Терра-Новы вероломно атаковал наш «Горизонт» и уничтожил его. Никто не выжил. Конвент объявил им блокаду, пока не будут собранны все доказательства… Представитель Терра-Новы не согласился с обвинением и бросил нам вызов… Поединок закончился еще когда я был на Аламахе. Как раз до отлета на Фобию… Лайтон его почти победил, но затем поддался на уговоры на личную дуэль.

— Личную? А до этого они как? — не догадалась сразу Люба.

— В качестве оружия поединка — крейсеры. С их стороны — тот самый «Улей», что напал на «Горизонт». С нашей — «Нео» … Оба корабля разбиты… Их капитан Вагул ранен. Наш Лайтон убит.

Любомира заметно погрустнела, слушая Матвея. Тот же снова открыл рот:

— Но это еще не окончательный вердикт. Тело Лайтона ищут… Есть шанс, что он выжил!

Однако Любомира сама сменила тему, не желая больше перетирать случившееся.

— Расскажи лучше о себе, раз уж меня определили к вам на башню… Много у тебя в подчинении?

Матвей молчал. «Ой, да сколько ж уже можно комплексовать! Ну, не съем же я тебя за то, что ты толстый!». У Любы терпение было на исходе, но в этот раз Матвей нашел в себе силы не вынуждать ее спрашивать снова.

— Ну… Отдел маленький… В основном ИИ и я… Теперь вот еще и ты — как-то скомкано попытался объясниться Матвей. — Зато вид очень красивый. Считай на самой высокой точке Аламаха.

Последнюю его фразу Люба то ли не услышала, то ли просто не предала ей значения. Да и сам Матвей отчего-то ее скорее обронил, чем произнес.

— М-да… Веселая нейро-опера… Ладно. Не переживай… Не буду я напрягать тебя своим присутствием. По прилету подам рапорт о переводе — обнадежила она его.

Однако Матвей не выглядел обрадованным или счастливым. Хотя, как самой Любомире казалось, будь она на месте офицера-тыловика-одиночки, наверное было бы приятно узнать, что тепленькому местечку ничто и никто не угрожает.

— Не. Не надо… Я и сам подумывал перевестись. Тебя ж специально на мое место назначили, чтоб я не засиживался… Дорогу молодым — снова скомканно попытался объясниться он.

И тут до Любы дошло, что ее нового «начальника» гложет что-то еще кроме собственного избыточного веса, что-то другое.

— «Этот бегающий взгляд. Где я его видела?».

На помощь ей пришел симбионт:

— «Не видишь что ли? Он влюблен по уши».

— «Да, ну… Нет… Не может быть» — засомневалась Люба всматриваясь в лицо Матвея.

— «Даже не сомневайся» — дополнил симбионт.

— «И точно! … Мой Ромка так же себя вел на первой встрече!».

Люба улыбнулась. Теперь она уже более спокойно осмотрела его плечи, руки, грудь, живот. Поморщилась слегка, но украдкой, чтоб не заметно было.

— Слушай, Матвей, не в обиду… А ты не пробовал сходить в мед-центр на процедуры? … Полноту сейчас убирают так же легко, как и какое-нибудь уродство — зачем-то подняла эту тему Люба.

Ей отчего-то хотелось просто нормального общения. На Фобии она была в «одиночке» из-за неполной «танамизии», в отличии от тех «счастливчиков», которых ждала серьезная коррекция или полная замена личности. Сейчас, поэтому, ей хотелось отложить все свои мысли и беседы с симбионтом и поговорить нормально с живым человеком, пока длится полет на Аламах. Матвей в ее глазах уже не выглядел таким «дорком», но наоборот казался даже милым и … смешным. Любомире было его немного жаль, потому что представить его вместе с собой она без смеха не могла. «Представляю, что с ним сделает Рома, если этот пухнач решит за мной приударить!».

— Ну, да… Но там не все так просто. У меня редкое аутоиммунное заболевание, которое лечится… Конечно… У нас все лечится… Так что не надо волноваться за меня — попытался отчитаться Матвей, но сделал это все так же сбивчиво.

«Ладно. Какая мне разница, что там у тебя. Меня дома ждет Рома». Любомира улыбнулась, но все же ничего не произнесла. Она решила снова сменить тему:

— Так что там в башне? В чем твоя служба?

— Ну, так сразу не объяснишь… Если кратко, то я отслеживаю все полеты и регистрации рейсов… Решаю тонкие транспортные и логистические проблемы, когда ИИ не справляется… Если не справляется… Могу помочь с подбором самого оптимального и выгодного маршрута откуда угодно, куда угодно через Аламах.

— Скучновато — зевнула Люба, слушая его.

На этой ее ничего не значащей вроде как фразе Матвей внезапно встрепенулся:

— Скучно!? Да, ни разу! … Не уж-то у вас там в инженерной секции на КСП с дронами среди микросхем и кристаллидных пластин веселее!?

— Нет, конечно… Но хотелось бы чего-то новенького динамичного… А тут опять скукота, как и у нас — соврала Люба.

— Всегда можно перевестись, куда душа лежит, если не нравится! — возмутился Матвей.

Разговор из-за внезапной резкости собеседника Любу утомил, еще толком и не начавшись. «Ого! По тише, дядя! Ты ж меня не знаешь, а уже борзеешь!». В слух же она сказала:

— И то верно! … Думаю, я у тебя на башне не задержусь!

— Ты еще даже и дня не подежурила, а уже выводы делаешь! — резко но все же как-то уже с желанием скорее пристыдить, чем оскорбить, выдал Матвей.

Люба, однако, согласилась с его доводами, тем более вернуться в отряд «Тени» видимо ей ближайшее время не светило. «Ну, ничего. Зато Рома рядом… Он давно хотел узаконить наши отношения. Разве не об этом я мечтала?».

Где-то на станции «Сияние разума»

Перевестись в группу полной танамизии оказалось даже легче, чем Минерва рассчитывала. Конечно о законности и речи не шло. Но о каких правилах можно было говорить, если за поясом спрятан резонатор. Хватило лишь минимального импульса у двери, чтоб открыть ее и оказаться в совершенно другом мире. И пациентов тут было побольше, и никто их друг от друга не отделял. Хотя и следящие за порядком левитирующие вдоль потолка сталкер-дроны немного заставляли нервничать. Однако на Минерву они совершенно никак не среагировали, что тоже было вполне объяснимо. В общем чуйка и опыт бывалую и матёрую спецуру и на этот раз не подвели.

Брода же она нашла не сразу. Тут ей пришлось попотеть. Минерва отчего-то была уверена, что он прячется где-то у себя в каюте и сторонится всех. А, уж, тем более застать того в кругу бывших из «Воид» она никак не ожидала. Лишь только случайно прибившись к столику, где двое о чем-то громко спорили, она узнала по шраму через все лицо в одном из них того самого курсанта. «Хм… А откуда ему знать, что тут почти все в основном из «Воид»? … Все в одинаковых серых комбезах, как и я». Она сбавила шаг на пути к столику и решила немного послушать, о чем разговор.

— Ахренеть! … Ты знаешь Киркана? И как он? — говорил тот, с кем Брод весьма эмоционально общался.

— Да, нормально он… Служит на крейсере.

— На каком? … «Буцефала» же отдали курсантикам — снова спросил его собеседник.

— Хм… Дай вспомнить… На «Икаре» — ответил ему Брод.

— Ого! Вот так подфартило! Под началом Адриана стало быть! Ошеломительный взлет, не то, что я! — в конце тот даже заметно взгрустнул.

— Да, не парься ты, Траунт — похлопал его Брод по плечу, будто знал всю жизнь. — Сейчас получишь новую личность и свою карьеру стартанешь. Кто знает, где окажешься? Может еще и Киркан позавидует.

Однако тот, кого звали Траунт, не особо этому обрадовался:

— Ага… Да уж… Мне уже 45! Отличный возраст для старта карьеры, да!?

— Ну, это, брат, как посмотреть… Навыки-то у тебя есть? Есть. Мне Киркан такое рассказывал, что ты чуть ли не всего «Буцефала» перенастроил под себя… Мог даже на дежурства не являться.

Траунт чуть приободрился, но потом внезапно снова притих, не особо желая что-то вспоминать. Однако Брод уже не отпускал «жертву»:

— Со сложной техникой на ты… А, ИИ как приручил — вообще магия!

Траунт немного крякнул. Ему импонировало то, что говорил ему Брод.

— Да, ничего там магического. Инженерные коды с заводу никто не меняет. Хотя это и прописано в инструкциях… Но кому какое дело! — расплылся Траунт в пространных объяснениях.

— Не, ну инженерные коды — это, как бы, понятно… Я больше про ИИ интересуюсь… Он-то тебя как слушался, если ты не капитан?

Самодовольная мина на лице наемника «Воид» тут же куда-то испарилась. Он просто буравил глазами собеседника, словно тот спросил про что-то запрещённое. Брод внезапно сменил тему, видимо немного испугавшись такого поворота:

— Киркан, рассказал, как ты «Странника» приложил — тихо произнес он, все еще держа свою руку у того на плече.

Траунт, услышав про «Странника», резко отстранился и грозно глянул на Брода.

— Не много ли ты знаешь, а, салага!? Сколько тебе лет-то!? Думаешь шрам возраст добавит, а!? … Киркан бы не стал это рассказывать первому встречному!

— Ну, вот ты сам и ответил на свой вопрос — спокойно пояснил Брод. — Мы с Кирканом давние знакомые… И не все ли равно теперь, если ошибка смыта кровью, а впереди новая личность и новая жизнь?

Траунт заметно успокоился и даже кивнул головой. По его мимике было похоже, что он вспомнил некоторые эпизоды своей молодости.

— А знаешь, Брод, я и не переживаю… Время, проведенное на «Буцефале» — не самое лучшее в моей жизни. Я 20 лет прослужил в «Воид» … И пусть это было ни разу не прогулка по просторам Галактики, но, ты знаешь, там я научился ценить время. Там ты ценишь каждый новый день, потому что умереть можно было раз сто… На войне жизнь обесценивается. Каждый боевой товарищ и брат и сестра… Что мне теперь Киркан!? Он и знать не знает, кто я и где я! … Вот ты сколько в «Воид» отпахал?

Последний вопрос вогнал Брода в ступор. Минерва наблюдала за его реакцией, стоя рядом, но как бы в стороне. Мимо не ее то и дело сновали другие пациенты, которые общались между собой. Многие тут знали друг друга весьма хорошо. Брод, очевидно, что-то хотел у этого Траунта выведать, раз так плотно сидел у него на шее. В какой-то момент Минерва ощутила тот самый страх Кирилла на счет этого «юнца». «Вот же ж дрянь! Я уже 5 минут слушаю их треп и ничего не могу понять, кроме того, что этот сопляк планомерно тащит из Траунта то, что ему зачем-то надо… Да тебе через неделю танамизию сделают, и все забудешь!».

— Не… Немного… Всего ничего — заколебался Брод, подбирая слова и пряча глаза.

Траунт же заметил его эту возню и неуверенность.

— Что? Небось всю службу у «Войда» в штабе или у «Чарджера» в зубодробилке, да? — с ехидной усмешкой произнес Траунт и, наклонившись за столом, шепотом добавил:

— И лучше если это будет не 2-е, иначе тебе тут многие голову свернут еще до коррекции… Понимаешь, о чем я?

Брод кивнул головой. Тот же заржал громко, как скакун, чем привлек некоторое внимание других пациентов.

— Слушайте все! У нас тут штабист нарисовался!

Одобрительные раскаты смеха полетели на них с разных сторон. Минерва и сама от неожиданности чуть не столкнулось с кем-то внезапно остановившимся и так же залившимся смехом. «Ого! Внезапно! Глядишь, может тут его и без меня линчуют! Хм… А это идея! … Может рассказать наёмничкам, кто такой этот Брод и что тут делает? … Нет… Дурацкая идея… Загребут и меня до кучи. А если нейро-обруч за воротником заметят, то точно убьют!». Минерва немного поежилась и даже чуть ссутулилась, что бы не привлекать лишнее к себе внимание.

— Да ладно! Не робей! … Кому-то ведь и в штабе надо сидеть и прихоти «Войда» исполнять! — теперь уже Траунт похлопал его по плечу. — А то, что у нас с тобой общие знакомые — это хорошо. Из моего подразделения я тут один совсем. Знаешь почему?

Брод молчал. По его напряженному лицу Минерва догадалась, что у того что-то явно пошло не по плану.

— Потому что я прибыл сюда из Крона! — сказал он это демонстративно громко.

К их столику тут же подсели некоторые из услышавших.

— Из Крона!? Серьезно!? … Я слышал, там была мясорубка — сказал один.

— Из моих там двое. Оба погибли… Их арта накрыла прямо во время высадки… Кто-то тупо бил по площади неуправляемыми, не жалея снарядов!

— Да, точно! Так уже лет 100 никто не воюет! Варвары что б их! — возмутился еще один, подсевший.

Траунт откинулся на кресле. Минерва заметила, как он прям засиял. «О! У этого вояки похоже звездный час!».

— Я — «Зеро», если что… Это я лихо накрыл ТОС «Граундраннер» альхонских мразей… Не скажу, что было легко… К сожалению видел, как это гад пил нашу кровушку.

Послышались одобрительные возгласы. Кое-кто даже руку пожал Траунту. Брод же совсем стушевался и помалкивал. Кто-то из ново-подключившихся явно заметил его загадочное «выпадание» из разговора и тут же обратился:

— Что!? И вспомнить нечего, да!? … Вот такие вот крысеныши с намалеванными шрамами нас на убой и засылали! А кто не соглашался — к «Чарджеру» на разговор! … Вали отсюда, сопляк, пока шею тебе не сломали!

Брода весьма грубо попытались стянуть со стула. Минерва, завидев это, не на шутку испугалась. «Только дронов охраны нам тут не хватало!».

— Эй, орлы! А, ну, отстали от молокососа! Может он и не успел повоевать с ваше! Но и сам в штаб не напрашивался! Пошел, куда определили!

Толпа тут же расступилась. Минерва со знанием дела прошла среди них весьма активно орудуя плечами, как уже опытная и матерая. И то и другое у нее было с избытком. В спецуре и не такому учили.

— Что, мля! Дронов на свои головы захотели, а!? Сейчас пройдутся шоком и всех по камерам! … Оно вам надо!? — не унималась она, пока не вытащила Брода оттуда и не отвела в сторону.

— Спасибо — пролепетал он. — Мы знакомы?

Минерва осмотрелась, убедилась, что «сталкеры» из охраны не вмешались, и что пациенты затихли и успокоились сами.

— Считай, что да… Я от Саймона — улыбнулась Минерва, состроив радостное лицо, как от важной и нужной находки.

Брод же не изобразил столь радостных эмоций на своем лице. Минерва это заметила и решила немного скорректировать первый заброс «удочки».

— Что ты до этого деда доколупался? Жить надоело?

— Нет. Мне надо было кое-что от него… Теперь уже не важно.

— Ты на Фобии, если забыл… Тут все неважно. Завтра откорректируют — ничего не вспомнишь — зашла с другой стороны Минерва.

Брод изучающе посмотрел на нее.

— Ты тут недавно? Как звать? — спросил он достаточно резко, еще и командным тоном.

«О, а ты борзый. Надо было оставить на растерзание… Они б мигом спесь повыбивали из тебя».

— Ни имя, ни позывной мой тебе лучше не знать… Я тут, чтоб помочь выбраться… И все — спокойно ответила ему Минерва, посматривая по сторонам.

— А я никуда не собираюсь бежать… Так что тут мы с тобой пожмем друг-другу руки и пожелаем удачи… Свою часть уговора я выполнил сполна и больше ничего Саймону не должен. Так можешь ему и передать.

Брод собирался уже было вернуться в компашку тех, кто еще минуту назад его чуть за волосы не оттаскал. «Вот же упоротый малый на мою голову, а!». Она схватила его за рукав комбинезона и тут же сказала:

— Погоди. Ты кое-чего не знаешь… Иди за мной…

Они отошли подальше в сторону и присели за столик в углу. Минерва дождалась, когда ближайший к ним сталкер-дрон прекратит «пялиться» и отплывет в сторонку.

— К тебе будет применена самая жесткая форма танамизии! — громким шепотом и в ультимативной форме произнесла Минерва.

Однако на Брода это словно бы никак и не подействовало. Она буквально выжигала на нем дыры своим взглядом, но ему было как будто все равно.

— Ты не понял наверное… Тебя сознательно превратят в овощ! Понимаешь!? — все таким же ультимативным тоном прошипела ему в ухо Минерва.

— А с чего я должен тебе верить? Ни имени твоего не знаю, ни откуда ты взялась на мою голову, ничего… Зато мне известно, что будет в случае неудачного побега… Меня пристрелят, не раздумывая!

Брод, закончив, уже собирался встать из-за столика, но Минерва его придержала, жестко схватив за рукав.

— Ты мне не веришь!? … Хорошо! — она осмотрелась и оголила ворот комбинезона.

Брод заметил нейро-обруч, но не удивился или же сделал вид. Рукав его комбинезона вырвался из хватки Минервы. «Вот, действительно сломать бы тебе шею!». Вслух же тихо выдала:

— Погоди! … Я подключена к системе и могу получить досье на каждого тут! … Я дам тебе и ты сам все проверишь.

Последнюю фразу она сказала потише, заметив, что один из сталкеров поплыл в их сторону. Минерва произвела некоторые манипуляции со своим нейро-обручем, чтобы Брод не смог влезть во внутренние записи или еще куда, кроме инфо-системы станции. Брод принял обруч из ее рук и, пригнувшись, защелкнул у себя на шее. Обе его ладони, словно в желании спрятать устройство от посторонних глаз, прижимались плотно к шее. «Вздумает хитрить, сломаю руку!». Минерва его не торопила, хотя немного волновалась. Она, посматривая по сторонам, следила и за ним, пока тот удостоверится и вернет обруч. Брод, спустя некоторое время, изменился в лице и побледнел. Он вернул обруч сам, аккуратно сняв со своей шее, плотно и немного неестественно обхватив при этом правой ладонью. Минерва догадалась, что это все, должно быть, из-за шока от озвученной информации. Она одела обруч и тут же спрятала его под ворот комбинезона. В уме после обратной калибровки мозговых волн все еще звучал повторно запрошенный у системы файл:

«Пациент: номер 19030679, Бродерик Новен.

Курс лечения: многократная танамизия всего отдела памяти мозга с перерывами на маркирование.

Длительность: полный курс — месяц.

Побочные эффекты: вероятность фатального поражения — 89 %.

Рекомендации: снизить количество сеансов маркирования.

Ответные действия: не определено».

Она отключилась от инфо-системы и обратила внимание на Брода. Его бледность как рукой сняло. Зато и уходить куда-то он, вроде как, теперь то же не спешил.

— Если нас поймают при попытке к бегству, то могут убить. Меня так точно — вздохнул он.

— А, если тут останешься — превратишься в дауна! — тут же съязвила Минерва. — Вот, и выбирай!

Брод вздохнул и потер руками лицо. «Ну, и чего тут думать, а!?». Ее уже начинало немного нервировать это его неторопливое раздумье.

— У тебя есть план? — спросил внезапно Брод, подняв лицо и посмотрев ей в глаза.

Впервые их взгляды встретились, и Минерве отчего-то это совсем не понравилось. Ей всего на мгновение почудилось, что тот смотрит на нее так, будто все знает и соглашается скорее, как с неизбежностью. Она отмахнулась от этих мыслей и ответила без заминки:

— Конечно есть!

(продолжение следует)

[Обложка книги выполнена при помощи нейро-сети Dreamshaper 6]

Content

Артем Лукьянов
Звездный Патруль. Книга XIV. Неравный поединок

Пролог

На перепутье

Разговор по душам

Лайтон би-Моль

Семейные дела

Заседание Совета

Веская причина

Политический тупик

Своих не бросаем

Ночная гостья

Внезапный допрос

Визит в ГЛТК

Визит к би-Молям

Попытка — не пытка

Звездные капитаны

Саймон Белл

Карлеон Фьюри

Гаррисон Мак-Квой

Ивьерра Викенз

Вагул Серпински

Противостояние

Предварительные ласки

Начало

Планы в действии

Горячая фаза

Роковая ошибка

Финальный финал

Где-то на орбите Алдабры

Эпилог

Странное знакомство

Где-то на станции «Сияние разума»