Дэвид Болдаччи

Длинные тени

David Baldacci

LONG SHADOWS

Copyright © 2022 Columbus Rose, Ltd

This edition is published by arrangement with Aaron M. Priest

Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

В оформлении переплета использована иллюстрация:

© Viorel Sima, Aleksandrs Sokolovs / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Филонов А.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Джинни и Биллу Колуэлл,

двум совершенно особенным людям —

за все, что вы сделали для столь многих

Глава 1

– Кто это, черт возьми? – рявкнул Амос Декер, вырванный из недр сна. И ведь уснул-то куда глубже, чем удавалось обычно! Бессонница усугубилась, отнюдь не благоприятствуя его и без того непредсказуемому темпераменту. Он даже не глянул на номер телефона на экране, прежде чем ответить. При его роде занятий позвонить могут в любое время дня и ночи, и далеко не всегда абоненты из его списка контактов.

– Амос, это Мэри Ланкастер, – послышался негромкий дребезжащий голос. – Ты меня помнишь?

С кряхтением сев в постели, Декер потер небритое лицо и увидел на экране, что уже почти три часа утра.

– Раз уж я практически не способен забыть что бы то ни было, как же могу я забыть тебя, а, Мэри? – Он похлопал себя по щекам, стараясь разогнать туман, окутывающий сознание. И тут же мысленно уцепился за время звонка – тревожный сигнал уже сам по себе. Напряженным голосом добавил: – Мэри, что-то стряслось? Почему ты вообще в такой час на ногах?

Мэри Ланкастер была раньше напарницей Декера в Берлингтонском департаменте полиции в Огайо. И еще тогда ей диагностировали раннюю деменцию. Болезнь вошла в штопор, а деградирующий мозг потащил за собой на дно все остальное.

– Я в норме. Не могла уснуть.

Судя по голосу, Декер не сказал бы, что она в норме. С другой стороны, он не говорил с ней уже давненько, и может быть, сейчас это ее норма.

– У меня тоже с этим проблемы.

– Я просто хотела услышать твой голос… Почему-то как раз сейчас мне показалось это очень важным. Я просто набиралась храбрости позвонить тебе.

– Ты можешь звонить мне, не заморачиваясь, даже среди ночи.

– Понять время так трудно, Амос, – ночь, а потом день… Впрочем, теперь мне уж трудно понять все на свете. И… это так жутко пугает, потому что… каждый день кажется, что… от меня остается… в-все меньше и меньше.

Он вздохнул – трагическая искренность ее слов задела его за живое особенно сильно.

– Знаю, Мэри. Понимаю, почему ты так чувствуешь.

– Да, я так и думала, что ты поймешь.

Ее голос чуть окреп. Декер надеялся, что это добрый знак.

Он прислонился к скрипучей спинке кровати, словно ища опоры у дерева при таком неожиданном повороте событий. Оглядел тесные пределы своей крохотной спальни. Декер прожил тут девять лет, но комната выглядела так, будто он только-только въехал или просто остановился проездом.

Он консультант в ФБР. Давным-давно, профессионально играя в футбол, Декер получил почти смертельную травму головы, и его изменившийся мозг приобрел два новых качества, о существовании которых он до той поры и не подозревал, не имея к тому ни малейших оснований – гипертимезию, то есть безупречную память, и синестезию, заставляющую его сопоставлять определенные вещи с немыслимыми цветами. В его случае трупы ассоциируются с оттенком цвета электрик. Распростившись с карьерой футболиста, Амос стал полицейским в родном городе, поднявшись до поста детектива, так что видеть трупы ему было не в диковинку.

Они с Ланкастер успешно сотрудничали в расследовании множества дел. Безупречная память для детектива – божий дар, но для человека – тысячефунтовое бремя. Время не лечит ни малейшей из его прошлых горестей. А уж если на то пошло, то лишь усугубляет.

Жил он на квартире в Вашингтоне, округ Колумбия, в здании, принадлежащем его другу Мелвину Марсу. Декер был первым, с кем Марс встретился, оказавшись в камере смертников в Техасе. Он доказал невиновность Марса, и тот получил солидные отступные за неправомерное лишение свободы. Часть барыша он потратил на покупку многоквартирного дома, а недавно женился и перебрался в Калифорнию.

Бывшую напарницу Декера по ФБР Алекс Джеймисон перевели в Нью-Йорк, где она вроде бы обрела любовь в лице инвестиционного банкира с Уолл-стрит. Его прежний фэбээровский начальник Росс Богарт подал в отставку и теперь учится играть в гольф – по слухам, скверно – в Аризоне.

Значит, теперь Декер остался один. Он знал, что этот день настанет. Так что звонок от старой напарницы был ко двору даже в этот час.

– Как ты, Мэри? В смысле, по-настоящему, как ты?

– Так себе. Каждый день как… испытание.

– Но голос у тебя нормальный.

– Хочешь сказать, что способна связать два слова? Мм-медикаменты с этим помогают… порой. Сейчас как раз такая пора. Я… обычно не такая. Я обычно… не нормальная.

Амос решил направить разговор в другое русло.

– Как там Эрл и Сэнди? – То есть муж и дочь Мэри. – Спят, наверное…

– Выбрались в Кливленд навестить мать Эрла. Ей нездоровится. Наверное, долго на этом свете не протянет. Она старая и вообще-то слабоумная, как я.

– Мне ты не кажешься слабоумной, Мэри.

– Да, ну…

– Погоди, если они в Кливленде, кто же остался с тобой? – Когда он навещал ее в последний раз, ей помогала сиделка.

– Как раз сейчас я в норме, Амос. Я тут в полном порядке.

– Уж и не знаю, Мэри… Какое-то у меня недоброе чувство на этот счет.

– Тебе вовсе незачем тревожиться обо мне.

Послушать – так почти прежняя Мэри. Почти.

Но было тут что-то еще, и это что-то Декеру совсем не нравилось.

Глава 2

Амос опустил свои большие ступни на холодный деревянный пол.

– Я имел в виду, что хочу наведаться к тебе в гости. Давненько уж не видались. Но говоришь ты лучше… чем в прошлый раз.

– Да, давненько. Слишком давно. Но не ты. Я.

Выпрямившись, Декер устремил взгляд за окно, на огни города, лениво подмигивающие ему из темноты.

– Я… э… я не понял. Наверное, еще не оклемался от сна, – добавил он в качестве объяснения, хотя она несла какую-то бессмыслицу.

– Это… эта ужасная штука у меня… в голове. Это… ужасно.

– Знаю, Мэри. И хочу, чтобы тебе не приходилось с ней терзаться. – Он замолчал, мучительно подыскивая более участливые слова, но эта задача была бы не в тягость его прежней личности – и почти невыполнима для нынешней. – Я… хотел бы, чтобы было лекарство.

– И для тебя тоже, – откликнулась она. – Для тебя лекарства тоже нет.

В этих словах Амос ощутил ее стремление нащупать некий уровень солидарности с ним в болезнях разума, которые в конечном итоге доведут до края обоих.

– В этом отношении мы очень похожи, – согласился он.

– Но еще и не похожи, – парировала она тоном, который до сих пор в ход не пускала; во всяком случае, он так это воспринял.

Не зная, что на это ответить, Декер попросту промолчал. Просто сидел, слушая по телефону ее дыхание. И чувствовал, как в воцарившемся безмолвии что-то назревает, как подъемная сила самолета, готового вот-вот оторваться от земли. И уже собрался было нарушить молчание, когда это сделала Мэри.

– Это продолжает меняться? – спросила она приглушенным, сдержанным тоном.

Декер прекрасно понял, что она имела в виду.

– Похоже на то. Но меняется рассудок каждого, Мэри, здоров он или нет. Нет ничего статичного. Нормально это или нет, что бы там ни называлось нормой.

– Но ты единственный из всех, кого я знаю, кто по-настоящему… кто, вероятно, может понять, что я испытываю.

В трубке раздался какой-то звук, словно Мэри стучала себя по голове, пытаясь вышибить засевшую там хворость, медленно убивающую ее. Декер пытался отыскать какие-нибудь слова, чтобы снова втянуть ее в разговор.

– Но я думал, ты ходишь на консультации. Мне это помогло. Они могут помочь.

– Я консультировалась. Но потом перестала.

– Но почему? – выдохнул он, чувствуя нарастающую тревогу.

– Мне сказали всё, что мне нужно знать. А дальше это стало пустой тратой времени. А я не могу терять время, Амос, ни единой гребаной секунды. – Она позволила грубому эпитету зависнуть в эфире, как дым из орудийного дула после выстрела.

– Мэри, прошу, дай мне понять, что не так. Я же чувствую, что-то случилось.

– Сегодня я забыла Сэнди, – выпалила она резко, как пистолетный выстрел. – Прямо перед тем, как они уехали в Кливленд. Я ее забыла.

– Люди забывают имена то и дело, Мэри, – с некоторым облегчением проговорил Декер, ощутив, что именно к этому и должен был разговор привести в конечном итоге. Но изменил мнение, едва она заговорила вновь:

– Я не забыла ее имя. Я… я забыла, кто она.

Последовала очередная затяжная пауза, во время которой слышалось лишь женское дыхание, а после всхлип – сухой и затяжной, как удушье.

– Мэри, а ты…

Но она продолжила, словно не слыша его:

– Я просто вспомнила ее перед тем, как тебе позвонить. И только потому, что смотрела на ее фото с надписанным именем. Я забыла, что у меня есть дочь, Амос. Какое-то время никакой Сэнди Ланкастер для меня не существовало. Ты можешь понять, как… это ужасно?

Он почти чувствовал, как по ее увядшим щекам сбегают слезы.

– Я вплотную подошла к… к небытию. Больше никогда. Забыла собственное дитя. Свою плоть и кровь.

– Тебе не стоит быть одной, Мэри. Я помню, что ты сказала, но не могу поверить, чтобы Эрл…

– Эрл не знает, что я тут одна, – перебила она. – Ему бы это не понравилось. Обычно он очень заботится об этом.

Декер встал, оцепенев от подавляемой тревоги. В ее ответе сквозила скрытность и, что куда хуже, равнодушное торжество победителя. Его прошибло липкой испариной.

– Тогда кто же с тобой? Сиделка?

– Была, но я вынудила ее уйти.

– И как именно тебе это удалось? – озадаченным тоном проговорил он. – Она не должна была…

– У меня есть ствол, Амос. Мой старый служебный, автоматический. Я не держала его в руках много лет. Но он ложится в руку как влитой. Я вспомнила комбинацию оружейного сейфа, представляешь! После того как забыла практически все на свете, я вспомнила это. Наверное, то было… своего рода знамение, – вскользь добавила она.

Каждый мускул Декера невольно напружинился.

– Погоди минуточку, Мэри. Только погоди…

– Я направила пушку на нее. И она смылась, и очень быстро. Прямо перед тем, как я позвонила тебе. Видишь ли, я ее разбудила. Пушкой. Очень бодрит, пробуждает прям-таки мигом, сам знаешь…

Это разбудило Декера так, что мало не покажется. Его взгляд отчаянно заметался, пока он пытался придумать что-нибудь, что угодно.

– Слушай, Мэри, сейчас же положи ствол, просто положи. А потом пойди и сядь от него как можно дальше, просто закрой глаза и сделай несколько глубоких вдохов. Я пришлю кого-нибудь через пару минут. Нет, через минуту. Всего одна минута, и помощь подоспеет. Я не стану отключаться. Оставайся на линии. Я поставлю тебя на ожидание всего на секундочку…

Она пропустила все это мимо ушей.

– Я забыла мою дочь. Я забыла С-сэнди.

– Да, но потом вспомнила. В этом и суть. Это… Ты должна держать…

Декер схватился за грудь. Дыхание стало неровным, пульс истошно бухал в ушах взрывчатым биением расхлябанных поршней. В боку закололо, словно он пробежал длинную дистанцию, хотя не сделал ни шага. Амос чувствовал дурноту, зыбкость и… беспомощность.

Он лихорадочно соображал. Сиделка наверняка позвонила в полицию. И они наверняка уже в пути.

– А завтра? – бросила Мэри, прервав эти мысли. – Вспомню я ее завтра? Или Эрла? Или тебя? Или… себя? Так какая разница? Можешь ты мне это сказать?

– Мэри, послушай меня…

– Она так плакала, моя маленькая девочка! «Мамочка не знает, кто я…» Повторяла это снова и снова. Такая печальная, такая несчастная… Это я ее довела. Мою собственную девчушечку. Как можно ранить того, кого так любишь?! – В ее голосе зазвучали жесткие, беспощадные нотки без тени милосердия, и кровь в жилах Декера заледенела.

– Слушай меня, Мэри, слушай внимательно, лады? Ты справишься с этим, поняла? Я помогу тебе с этим справиться. Но сперва ты должна положить оружие. Сейчас же.

Декер уперся ладонью о стену, чтобы не упасть. Представил себе пистолет в ее руке. Быть может, она в раздумье смотрит на него… Пол под его ногами казался податливым, шатким, как палуба корабля в бурном море. Амос обшаривал свою память в поиске слов, могущих оттолкнуть ее от пропасти, на краю которой она балансирует; слов, заставящих ее положить миниатюрный автоматический пистолет, из которого она за свою профессиональную карьеру убила не меньше одного человека, как ему известно. Если б он только мог откопать слова, способные завершить этот эпизод благополучно, когда всё запросто может скатиться в противоположном направлении…

Декер уже открыл было рот, чтобы убедить ее дождаться помощи. Все доводы у него были уже наготове, и он собирался пустить их в ход. Они заставят ее положить оружие, в этом нет ни малейшего сомнения.

Но тут он услышал то, чего всей душой не желал слышать.

Единственный выстрел, сделанный – как он считал, потому что знал Ланкастер – исключительно тщательно и с экспертной точностью. В качестве точки входа она избрала висок, подбородок или открытый рот. Результат гарантирует любая из них.

А потом раздался гнетущий глухой стук тела Мэри, повалившегося на пол. Несомненно, она мертва. Ланкастер всегда была докой в планировании с прицелом на результат. Подобные люди не промахиваются, убивая себя.

– Мэри? Мэри! – крикнул он в трубку. Ответа не было, и энергия схлынула. «Чего ты орешь? Ее уже нет. И ты это знаешь».

Привалившись к стене, Амос позволил силе тяготения доставить его тело на пол, подобный тому, на котором сейчас лежит труп Ланкастер.

Он жив. Она – нет. Прямо сейчас для него эта разница абсолютно несущественна. Он сидел в комнатушке, озаренной электрической синевой смерти, коснувшейся его, дотянувшейся почти через тысячу миль.

Годы назад Амос Декер был в сантиметре от того, чтобы спустить курок, выстрелив себе в рот и закончив свою жизнь.

Но прямо сейчас часть его так же мертва, как Мэри Ланкастер.

Глава 3

«Пепел к пеплу, прах к праху. И всякая прочая хрень», – подумал Декер.

Этим всегда и кончается. Этим – и глубокой, беспощадной ямой, заполняемой землей. Амос, облаченный в костюм, обычно чувствующий себя комфортно только в джинсах или помятых хаки и свободной фуфайке, взирал в грядущий вечный приют в земле. Скоро его заполнят упрятанные в ящик останки Мэри Ланкастер.

День в Огайо выдался зябкий. С неба сеялась мелкая морось. Совершенно нормальная весенняя погода для этих краев – рудименты зимы, липнущие к запотевшим стеклам, как усыпанная росой паутина. Толпа собралась изрядная: Эрла и Мэри Ланкастер знали и любили многие, а Сэнди завела в школе немало друзей и подруг. Декер окинул взглядом многочисленных бывших сослуживцев из местных сил правопорядка, угрюмо уставившихся в землю.

Алекс Джеймисон была на задании и приехать не могла, но прислала карточку, выразив соболезнования. Росс Богарт поступил точно так же, присовокупив цветы. Они знали Ланкастер не настолько хорошо, но Декер все равно жалел, что их нет рядом. Обычно он чуждался компании, но не сегодня.

Гроб был закрытым. Выстрел, направленный вверх через нёбо, поставил крест на чудесах косметики гробовщика, а вместе с ними и на возможности выставить Мэри Ланкастер на обозрение.

Декер поглядел на землистое, враз постаревшее лицо Эрла Ланкастера, с потерянным видом сжимавшего руку дочери Сэнди, подростка с задержкой умственного развития. Взгляд девочки стрелял туда-сюда, постигая мир собственным уникальным образом. Вероятно, она воспринимает смерть не так, как остальные, понимал Амос, и это, пожалуй, хорошо – во всяком случае, пока. Но в какой-то момент в будущем она осознает, что матери нет, и будет гадать, когда же она вернется. И Декер не завидовал Эрлу, которому придется растолковывать, что же произошло на самом деле, когда пистолет выстрелил. «Хорошего способа сделать это не существует, как ни подступись, – подумал он, – но сделать это необходимо, потому что Сэнди заслуживает объяснения».

Вдруг заметив Декера, Сэнди вырвала ладошку из руки оторопевшего отца и подбежала к нему. И поглядела на великана снизу вверх с сияющим лицом – единственным проблеском света в море мрака.

– Ты Амос Декер! – радостно провозгласила она.

Так они раньше играли; вернее, она. И Декер всякий раз отвечал так же, как собирался и теперь, хотя на этот раз выговаривать слова было нелегко.

– Я знаю. А ты Сэнди Ланкастер.

– Я знаю! – ухмыльнувшись, выпалила она.

Едва она договорила, Декер невольно зажмурился.

«Я и забыла, кто она. Какое-то время никакой Сэнди Ланкастер для меня не существовало».

Более тяжкого греха, чем позабыть о существовании собственной дочери, Мэри Ланкастер, как минимум по собственному мнению, совершить не могла. Декер не сомневался, что именно это положило ее палец на спусковой крючок и дало силы нажать на него.

Ощутив, что его дергают за руку, он открыл глаза и увидел, что маленькие изящные пальчики Сэнди обхватили его длинные и толстые пальцы.

– Амос Декер? – снова произнесла она, внимательно – пожалуй, слишком внимательно – вглядываясь в него. Почему-то он понимал, что она собирается спросить, и это повергло его в панику сверх всякой меры. – Где мамуля? Тут так много людей… Ты ее где-нибудь видишь? Мне надо с ней поговорить.

Декер никогда не лгал Сэнди, ни единого разу. Не мог лгать ей и сейчас, так что промолчал.

– Сэнди! – Подбежавший Эрл взял дочь за руку. – Извини, Амос.

Взмахом ладони показав, что ничего страшного не происходит, Декер отвернулся, чтобы утереть глаза. Потом наклонился и проговорил Эрлу на ухо, чтобы Сэнди не слышала:

– Мне так жаль, Эрл…

– Спасибо тебе. – Тот сжал руку Декера. – Э-э, после службы у нас дома будет небольшое сборище. Надеюсь, ты сможешь прийти. Мэри… хотела бы этого.

Декер кивнул, хотя приходить не собирался. Эрл, словно увидев это в его глазах, сказал:

– Что ж, рад был тебя повидать.

Бросив взгляд на Сэнди, Амос увидел, что ее взгляд неотрывно прикован к нему. На ее лице словно отпечаталось обвинение в предательстве, но может быть, это было лишь отражение его собственного чувства вины…

– Полиция мне сказала… что она звонила тебе, – негромко проронил Эрл. – Спасибо… что пытался.

– Хотел бы я быть более…

– Знаю.

Декер проводил взглядом отца и дочь, направившихся к машине, предоставленной похоронным бюро. Остальные присутствующие начали разбредаться. Некоторые на ходу одаривали его кивками, взглядами и улыбками. Однако никто не подошел. Уж слишком хорошо его знали.

И тогда Декер остался один, потому что предпочитал одиночество.

Когда могильщики принялись спускать гроб в яму, вырытую в точности под него, Декер повернулся и механически зашагал вдоль могил, пока не дошел до определенного места за определенным деревом. Чтобы найти это место, безупречная память ему не требовалась. Довольно и скорбящего сердца. Это паломничество оказалось для него трудным. Может, другими они и не бывают…

Кассандра Декер. Молли Декер. Мать и дочь. Его жена, его ребенок. Любовь всей его жизни, его плоть и кровь, отнятые у него рукой убийцы. Цветы, которые он положил здесь во время прошлого визита, давным-давно обратились во прах, как и тела, лежащие внизу. Смахнув эти остатки, Амос опустился на колени рядом с парой могил.

Однажды, когда он навещал здесь своих близких, умирающий по имени Мерил Хокинс, выйдя из леса, потребовал от Декера восстановить справедливость по первому делу, которое Амос вел в роли детектива убойного отдела. Приняв вызов, тот сумел доказать, что в молодости был неправ, и Хокинс обрел справедливость, хотя запоздало и посмертно.

А еще Декер выследил убийцу собственной семьи.

В обоих случаях он осуществил правосудие, хотя, несомненно, с холостым результатом, омраченным тем фактом, что справедливость для жертв воцарилась слишком поздно. Никакое правосудие не сможет вернуть мертвых к жизни; утрата практически перечеркивает удовлетворение от постижения истины.

Амос сказал жене и ребенку те слова, которые не мог не сказать, а потом поднялся с холодной земли и поглядел налево, где осталось незанятое место.

«Мое». Он несколько раз едва не занял его, однажды от собственной руки, глядя, как его собственное убитое дитя сидит в собственном доме.

«Откажет ли однажды моя абсолютная память, и забуду ли я, что у меня была дочь?»

Декер был еще на линии, когда полиция прибыла в дом Ланкастер. Он поговорил сперва с патрульным, потом с детективом, с которым был знаком по прежним дням. Они поделились печалью из-за утраты жизни хорошо знакомого человека и неохотным признанием сделанного ею выбора и стоящего за ним мотива.

Он направился к своему прокатному авто. Его рейс в округ Колумбия отправляется завтра утром. Неизвестно, что ждет его там по прилете.

Впрочем, Амос Декер сомневался, что теперь ему есть дело до этого.

Глава 4

Ждавшее Амоса письмо пришло из Чикагского института когнитивных способностей, или ИКС, как называли его Декер и все работники института.

Он ездил туда месяц назад для регулярного обследования, которому его подвергали ежегодно с той самой поры, как Амос был там пациентом после футбольной травмы.

Поставив чемодан за порог квартиры, он толстым пальцем вскрыл конверт.

Письмо растянулось на несколько страниц, удивив его. Обычно они куда лаконичнее. Но обычно им было нечего ему поведать. На сей раз дело обстояло иначе.

Сев, он перечитал письмо дважды, хотя его содержимое и с первого раза отпечаталось в его абсолютной памяти навечно. Затем, медленно изорвав листки в клочья, швырнул их в мусорную корзину.

«Ну… ладно».

Телефон зажужжал. Поглядев на текст, Амос испустил стон.

Ему надлежит явиться в Вашингтонское отделение незамедлительно, согласно приказу его начальника по Бюро. Бросив напоследок взгляд на мусорную корзину с лежащим там уничтоженным письмом, он взял ключи от машины и вышел за дверь.

* * *

– Амос Декер, познакомьтесь со своей новой напарницей, специальным агентом Фредерикой Уайт, – провозгласил Джон Талботт с интонациями ведущего игрового телешоу, представляющего новый приз.

Массивный Декер поглядел со своих высот на чернокожую женщину росточком пять футов и три дюйма[1], а она, задрав голову, устремила взгляд в его заоблачную высь. Даже непонятно, кого из них больше ошарашила эта весть.

– Новой напарницей? – переспросил Декер, переводя взгляд на Талботта, принявшего бразды у Росса Богарта. – Я не просил новой напарницы. Алекс…

– Специальный агент Джеймисон не вернется – во всяком случае, в ближайшее время. А агента Уайт мы перевели из Балтимора как раз для работы с вами.

Уайт не сводила с Декера глаз, храня непроницаемое выражение лица. Лет за тридцать, поджарая и жилистая, миниатюрная фигурка, вес около ста пяти фунтов. Волосы цвета карамели, подстриженные до предписанной в ФБР длины, удерживает на месте пара черепаховых заколок.

Декер заметил в ее левой ноздре крохотную дырочку от лабреты, хотя правила ФБР возбраняют ношение подобных украшений при исполнении. Из-под края правой манжеты жакета чуть виднеется зеленоватый след.

Тату.

В полусапожках на молнии с двухдюймовыми каблуками ее макушка не дотягивает до его роста на фут. Чтобы там ни показывали в детективных сериалах, шпильки агенты ФБР не носят. Черный жакет и слаксы, белая блузка, застегнутая под горло. Никакого декольте – кстати, о телесериалах. Тонкие губы, зеленовато-стальные глаза под изящными черными бровями, острый нос с тонкими ноздрями, высокие скулы, торчащий подбородок – эта женщина состоит сплошь из острых углов.

– Вы двое можете пожать друг другу руки, – подбодрил их Талботт.

Они не стали обмениваться рукопожатием. Просто стояли, будто в страхе, что один из них попытается взять верх над другим.

Талботт, дожидающийся полной пенсии и идущей с ней в комплекте двери на выход, улыбнулся во весь рот и сказал с наигранным весельем:

– Ну, покину вас двоих, чтобы вы могли познакомиться поближе.

И дверь за ним закрылась.

– Просто к сведению: я тоже на это не напрашивалась, – сообщила Уайт.

– Тогда зачем вы здесь?

Выгнув брови дугой, она отмерила ему полновесный взгляд. Отверстие в крыле носа подрагивало от сдерживаемой то ли энергии, то ли ярости.

– Я была не в курсе, что у меня есть выбор, поскольку мои зарплатные чеки выписывает Бюро. Но что буду работать в паре с вами, узнала всего тридцать секунд назад.

– Тогда тут мы едины, – кивнул Декер. – Но я не хочу работать с новым напарником.

– Значит, у вас есть выбор?

– Очевидно, нет.

– Я знаю Алекс Джеймисон. Она хороший агент. Она рассказывала мне о вас.

– Почему? Вы сказали, что до сих пор не знали, что будете работать со мной в паре.

– Слухом земля полнится, Декер. Не думаете же вы, что в Бюро найдется еще кто-то вроде вас.

– Что она вам говорила?

– Это было строго между нами. Кстати, я отзываюсь на имя Фредди и на «ты», если вам интересно.

– А этого достаточно для знакомства? Потому что с меня хватит.

– По мне, так сойдет, но если мы выйдем отсюда сейчас, Талботт просто заставит нас пообедать вместе или типа того, а я сомневаюсь, что вам этого хочется.

Бочком подобравшись к окну, Декер поглядел на пасмурное небо. В голове царила такая же хмарь. Перемены ему претят, а тут они обрушиваются на него со всех сторон… Остается или уйти из Бюро, или стерпеться с новой напарницей по имени Фредерика/Фредди. Какой сценарий хуже? Он и сам не знал.

– Я слыхала о вашей давней напарнице в Огайо. Это настоящая трагедия. Сочувствую, – добавила Уайт. Вроде бы искренне.

Декер не обернулся.

– Она была хорошим копом. Она не заслужила такого ухода.

– А кто-нибудь заслуживает?

– Мне приходит в голову пара-тройка человек.

– Обо мне знать что-нибудь хотите?

Слегка заинтригованный, Амос обернулся.

– А что вы считаете важным?

– Я разведена. Двое детей. С нами живет моя мать, помогает о них заботиться. Выросла в Филли[2]. У меня были трое братьев и одна сестра.

– Были?

– Один брат умер от огнестрельного ранения при перестрелке с другой бандой, а один просидит в тюрьме до старости. Мой старший брат – адвокат, работает в госадвокатуре в Бостоне. У сестры собственный технический бизнес, живет в Пало-Альто в доме, сто́ящем больше, чем я заработаю за всю жизнь.

– Ты всегда так откровенна перед чужаками?

– Вы мой напарник. Вы должны прикрывать спину мне, а я – вам… Ладно, в завершение моей персональной нарезки: бакалаврат прошла в Говардском университете. Магистра получила в Джорджтауне. В Бюро поступила тринадцать лет назад. За время службы стреляла из личного оружия дважды. Я мелкая, но бью сильнее собственного веса и очень больно кусаюсь. Получила двойной черный пояс по карате не потому, что люблю боевые искусства, а потому, что ненавижу получать по заднице – хоть физически, хоть символически. Терпеть не могу идиотов, лени и врак, а встречаю и того, и другого, и третьего прямо здесь в Бюро куда больше, чем нужно. Предпочитаю всегда четко ориентироваться в своем положении. Будучи цветной, да сверх того еще и женщиной, нахожу это необходимым для будущего благосостояния – и своего, и своей семьи. И ничего более важного для меня нет.

– Сколько лет твоим детям?

– Девять и двенадцать. Дочери и сыну соответственно. Келвин назван в честь моего отца. И Жаклин, которая всем известна как Джеки.

– Опека с бывшим совместная?

– Я еще донашивала Джеки, когда мой бывший решил, что семья и отцовство не по нему. Полная и постоянная опека у меня. Келвин даже не помнит отца, и это чертовски хорошо.

– Живешь до сих пор в Балтиморе?

– Я работала в Балтиморе до сегодняшнего утра.

– Планируешь переехать сюда?

– Если смогу себе позволить здесь хоть что-нибудь, в чем я сомневаюсь, если только не захочу ютиться на отшибе. Поживем – увидим. Порой новые назначения не срастаются.

– Ага, порой бывает. – Декер мысленно вознес молитву, чтобы так и было.

– А как на ваш счет?

– А что на мой счет? – не понял он.

– Поделиться нечем?

– Раз ты говорила с Алекс, то знаешь обо мне все, что надо знать.

– Но никто не расскажет этого лучше, чем сам человек.

– Я не скажу ничего хоть отчасти хорошего ни о себе, ни о ком бы то ни было еще.

Уайт приняла выпад, не моргнув глазом, и тут же парировала:

– А знаете, вы мельче, чем я думала.

– Я стена, – Амос поглядел на нее сверху вниз, – да не тебе на нее опираться.

– Просто по рассказам Алекс вы представлялись мне девяти футов ростом и восьмисот фунтов весом. По сравнению с этим описанием вы типа дохляк. Поневоле разочаруешься. Но тем не менее мы готовы приступить, напарник?

– В данный момент мне вообще-то насрать, – рубанул правду-матку Декер.

– Вы всегда так ладите с людьми, с которыми работаете?

– Ага, поначалу.

– Что ж, давайте побыстрее пробарахтаемся через начало.

Декер окинул ее взглядом.

– Несомненно, ты отличный агент. Против тебя я ничего не имею. Но подобные перемены не для меня. А у меня их в жизни куда больше, чем у большинства.

Он поглядела на его голову.

– Футболист? «Кливленд Браунз»? Ненавижу «Браунз». Я девчонка «Иглз» от макушки до пят. «Балтимор Рэйвенс» тоже ненавижу, а ничего другого сейчас и не вижу.

– Вообще-то я больше не слежу за футболом.

Она снова поглядела на его голову.

– Ага, пожалуй, это я могу понять…

Дверь открылась, и на пороге появился Талботт с мрачным видом. Недавнюю жизнерадостность будто ветром сдуло.

– У вас двоих первое дело. Вы направляетесь во Флориду. Сейчас же.

– Что случилось? – осведомился Декер.

– Федеральный судья и ее телохранитель. Оба мертвы.

Глава 5

– Хвала Господу за матерей, – сказала Уайт, устраиваясь в самолетном кресле рядом с Декером.

– Она заботится о детях, пока ты в разъездах?

– Угу. Иначе я не справилась бы. Присмотр за детьми обходится ужасно дорого, даже когда удается найти няню. К счастью, она была молодой матерью. До сих пор полна энергии.

– Пятеро детей старят быстро.

– Она еще и завучем школы работала, куда мы все ходили. Папа был копом в Филли. Заработков хватало в обрез.

– Он в отставке?

– Погиб на посту.

– Печально слышать.

– Мать получила от города большую компенсацию.

– Почему это? – заинтересовался Амос.

– Потому что отморозок, застреливший моего отца, тоже был копом, которому не нравился цвет папиной кожи. А потом департамент попытался замять дело и выставить все несчастным случаем. Это было двадцать лет назад, я еще оканчивала школу.

– Цивилизации не всегда прогрессируют. Иногда регрессируют.

– Вот уж не ожидала от вас…

– Почему это? – поинтересовался Амос.

– Честно говоря, не знаю.

Когда реактивный лайнер оторвался от взлетной полосы, Уайт спросила:

– Вы читали присланный мейл о том, что случилось во Флориде?

Декер кивнул.

– И что думаете?

– Я ничего не думаю. Чья-то чужая версия фактов, изложенная в электронном письме, для меня ничего не значит. Мне нужно увидеть все самому.

– Ну, насколько я из него поняла, это кто-то из своих. Во всяком случае, убийца знал те вещи, которых знать не был должен.

– Ты делаешь предположения, которые пока ничем не подкреплены.

– Типа чего? – не поняла она.

– Что был только один убийца. И что он был мужского пола.

– Я просто сказала вообще.

– Конкретика мне куда больше по душе. Так что объясни, почему ты так подумала.

– Лицо или лица знали распорядок дня судьи. Нет следов насильственного проникновения. Ее личный охранник был убит, не дав отпора. Это говорит мне, что он не видел в происходящем никакой угрозы. Судья убита, следов борьбы нет. Она не пыталась позвать на помощь.

– Значит, могла знать того, кто ее убил. Охранник тоже.

– Но зачем впускать тех, кто только что перебил твою охрану? – спросила Уайт.

– Она либо не знала, что случилось, либо разыгрывалось нечто еще более заковыристое. Она в разводе. Бывший живет неподалеку.

– Верно. Значит, экс-муженек – возможный подозреваемый.

– Супруги, особенно бывшие, всегда подозреваемые.

– А то я не знаю, – откликнулась Уайт.

Полтора часа спустя самолет пошел на снижение, и они приземлились в Международном аэропорту Юго-Западной Флориды близ Форт-Майерса. Их уже ждал прокатный автомобиль.

Уайт вела, а Декер сидел, кое-как втиснувшись на пассажирское сиденье четырехдверного седана средних размеров.

– Извините, ничего другого не было, – глянула на него Уайт, встраиваясь в поток движения. – Прокатные авто нынче в дефиците.

– Ни разу не ездил в авто, удобном хоть в малейшей степени, так что ни на что и не претендовал.

– Агент местной резидентуры уже на месте, – сообщила она.

– Знаю.

– Тела тоже еще там. Очевидно, придержали для нас.

– Пытаешься поглумиться? – Декер бросил на нее взгляд.

– Нет, пытаюсь быть информативной.

– Не надо.

– Алекс говорила, что вы желчный.

– Ты еще не видела меня даже малость раздраженным, не то что по ту сторону Рубикона.

– Спасибо за информацию. Предпочитаю ориентироваться в своем положении.

– «Будучи цветной, да сверх того еще и женщиной, нахожу это необходимым для будущего благосостояния – и своего, и своей семьи», – процитировал он по памяти.

– Еще Алекс говорила, что порой ваша память достает до печенок, но она с этим пообвыкла.

Поглядев из окна в ослепительные небеса, Декер проронил:

– Никогда не любил Флориду. Когда гонял мяч за Огайский универ, мы наведывались играть с Флоридским универом, универом штата Флорида и Майамским. Я ненавидел все их до последней секунды, и не только потому что их игроки были куда быстрее и атлетичнее, чем мы.

– Почему? Слишком жарко или слишком много стариков? Или и то, и другое?

– Нет, потому что я просто тормоз со Среднего Запада.

– В смысле?

– Ненавижу песок.

Глава 6

Они доехали до охраняемого коттеджного поселка в городке Оушн-Вью, расположенном примерно в получасе севернее Нейплса. И всю дорогу их сопровождал грохот прибоя расположенного рядом залива.

– Местечко прямо как с открытки, – заметила Уайт, останавливая машину у сторожевой будки.

– Не там, куда мы едем, – ответил Декер.

Выйдя из лачуги, охранник лет сорока с небольшим зашагал к ним развинченной походкой, которая скорее пристала «морскому котику», чем стражу ворот элитного поселка.

– Могу я вам помочь? – спросил он, когда Уайт опустила стекло.

Она сверкнула документами ФБР.

– Уайт и Декер. По поводу убийства судьи Джулии Камминс.

– Точно, точно, – проворчал тот, окидывая взглядом Декера. Уайт по-прежнему щеголяла в своем черном костюме и белой блузке, но Амос снова влез в брюки-хаки и выцветшую синюю фуфайку.

– Вы, должно быть, с севера, – прокомментировал охранник. – Тут погоды для свитеров почти не случается.

– Вы предоставили список гостей и жителей, входивших сюда в последние двадцать четыре часа? – осведомился Декер.

– Кому бы это?

– Копам, – объяснила Уайт.

– Они не просили.

– Ладно, теперь мы его просим, – сказал Декер.

– Мне надо согласовать с начальством.

– Тогда вперед, звоните, пока мы ждем, потому что это информация нужна нам сейчас же.

– А разве вам не нужен ордер для подобного?

– Это вы убили судью и телохранителя? – рубанула Уайт.

– Что?! Эй, да ни в жисть! – Тот попятился.

– Тогда нам ордер не нужен. Люди, входящие в эти ворота, на конфиденциальность не рассчитывают. А это расследование убийства. Так что нам нужно знать, кто и когда входил сюда последние двадцать четыре часа как минимум.

– Так что звоните своему начальству, – прибавил Декер. – И принесите сведения к дому судьи. Мы будем ждать.

– Гм… ладно.

– И откройте ворота, – велела Уайт.

– Ах да… – Тот поспешно исполнил требуемое, и они въехали.

– Если здесь такой уровень безопасности, то я удивляюсь, что убитых всего двое, – заметила Уайт.

– Ну, может, их и больше, а мы просто об этом еще не знаем, – отозвался Декер.

Большой дом Камминс в средиземноморском стиле с белой штукатуркой и красной черепичной крышей приютился в тенистом тихом тупике среди высокой ухоженной растительности. Безмятежность картины портили запрудившие участок полицейские машины и автомобили без цветовой разметки, и желтая лента, обозначающая место преступления в переднем дворе, трепеща на свежем ветру.

– Возможно, транспорт покойного охранника, – кивнул Декер на синий седан, припаркованный на подъездной дороге.

– Откуда вы знаете?

– Все остальные автотранспортные средства здесь либо патрульные машины, либо имеют флоридские государственные или федеральные номера.

– Может, это авто судьи Камминс?

– Женщина, которой принадлежит дом, по виду тянущий на два-три миллиона долларов, не станет водить побитую десятилетнюю «Мазду». К тому же она загнала бы ее в один из трех гаражных боксов, а не бросила бы на дороге. И посмотри на наклейку на бампере.

– «Федералы следят за тобой», – зачитала Уайт. – Обычно на тачке федерального судьи такого не увидишь.

Припарковавшись у бордюра, они прошли проверку у парадной двери, надели бахилы и виниловые перчатки, услужливо предоставленные одним из сотрудников команды криминалистов, и вошли в дом.

Декера тотчас накрыла обжигающе мощная волна цвета электрик. Синестезия заработала на полную катушку. Говоря по правде, всю его жизнь олицетворяли сверхактивная память и сенсорные магистрали, переплетающиеся как транспортная развязка «цветок клевера».

Он оперся ладонью о стену, чтобы удержаться на ногах, потому что когда накрывает электрик, прости-прощай равновесие.

«Глубоко дышим, вдох – выдох».

Поглядев на него, Уайт не обмолвилась ни словом, отчего Декер тотчас же проникся подозрениями. С этим придется разобраться попозже. Новая напарница действовала ему на нервы уже одним своим молчанием.

В холл вышел невысокий коренастый мужчина лет под пятьдесят, в отглаженных слаксах и темно-синем пиджаке, безупречном галстуке и рубашке, с волосами, будто поглаженными утюгом, с резкими чертами лица и еще более резким его выражением. Выступал, будто какой-нибудь председатель совета директоров, входящий в конференц-зал для совещания. Напыщенный сановный дундук, как раз таких Декер на дух не переносил.

– Специальный агент ФБР Дуг Эндрюс из резидентуры Форт-Майерса, – козырнул он документами.

«Ну конечно, кто ж еще», – подумал Декер.

– А вы? – вопросил Эндрюс.

Уайт представила свои документы. Декер же просто направился к двери.

– А это Амос Декер, – сообщила Уайт. – Мы только что прилетели из округа Колумбия.

Эндрюс мигом скис.

– Мне не сказали, что пришлют агентов со стороны. Только велели не трогать тела. Причин не объяснили.

– Ну, мы и есть причина, – обронила Уайт.

Поглядев на повседневную одежду Декера, Эндрюс изрек:

– Я не видел ваших документов, как там вас, Декер?

Амос оглядел просторный холл, изящно обставленный дорогими предметами мебели, расположенными строго на своих местах. Малярные и обойные работы на заказ. В одном углу мерно тикают старинные напольные часы с маятником. Ковры толстые, красочные и несомненно дорогие. Запахом смерти веет из каждого угла. И отнюдь не в переносном смысле. Мертвые тела разлагаются в непосредственной близости, и этот дурной запах ни с чем не спутаешь.

Декер увидел на стене, ведущей к лестнице, отпечаток окровавленной ладони. На лестничной ковровой дорожке тоже следы крови. Рядом с ними номерные конусы, отмечающие, что криминалисты заняты своим делом. Повсюду видны меловые следы дактилоскопического порошка. Слышались щелчки затворов и бормотание голосов. Все идет как положено. Теперь придется разбираться с этим говнюком, чего Декеру совершенно не хотелось.

– Мы присланы для оказания помощи в расследовании, – не глядя на того, проговорил он.

– У нас тут всё под полным контролем. И я…

Амос мимо него прошел в следующую комнату.

– Эй! – рявкнул Эндрюс, когда тот скрылся за углом, и оглянулся на Уайт. – Какого черта вытворяет этот мужик?

– Он, как и я, делает здесь свою работу. И если наше присутствие для вас проблема, обращайтесь с ней в головную контору. А мы пока займемся своим делом, как и вы.

И она последовала за Декером в следующую комнату.

Эндрюс поспешил за ней.

Глава 7

За время службы в правоохранительных органах Декер насмотрелся мест преступления по самое некуда. И помнил каждую деталь каждого из них. Это выглядело и заурядным, и уникальным в некоторых отношениях.

Здесь у судьи была студия или кабинет. Книжные стеллажи, письменный стол, кожаная кушетка, деревянный картотечный шкаф, стильный компьютер-десктоп и миниатюрный копир. Одно окно с видом на задний двор. Полотна на стене, красивые безделушки, красочный восточный ковер на деревянных половицах. Вроде бы ничего не тронуто, никаких признаков лихорадочных поисков чего-либо, грабежа или борьбы. Всё чисто, опрятно, на своих местах.

А потом – на полу – труп. Но не судьи. Мужской. Очевидно, охранник. Частный, а не маршал США, как обычно бывает у федеральных судей. Чуть за тридцать, поджарый, шесть футов, коротко стриженные каштановые волосы, покрывающие скальп, как мягкая шапочка. Одет не в мундир охраны, а в темный костюм индивидуального пошива и белую рубашку – с алым пятном в центре и двумя отверстиями, послужившими причиной кровотечения и смерти. Кто-то не хотел испытывать судьбу.

Из-под пиджака выглядывал краешек его пистолета в кобуре. Присев на корточки, Декер посмотрел на ярлык костюма. «Армани». Поглядел на часы на запястье. «Картье». Туфли «Феррагамо».

«Любопытно…»

Убитый распростерся навзничь, раскинув руки и ноги, устремив невидящий взгляд на небольшую люстру, свисающую с потолка. На лице двухдневная щетина. Даже после смерти черты его сохранили красоту, несмотря на крайнюю бледность. На лице застыло удивленное выражение, если покойник вообще может удерживать подобную эмоцию. И некоторые могут, уж Декеру ли не знать.

Он поглядел на команду криминалистов, занятых своей рутиной. Подошел к одному из них – женщине лет сорока, облаченной в синюю униформу и маску, вводившей какие-то сведения в планшет. Уайт последовала за ним.

– Вы медэксперт? Получили предварительную причину и время смерти?

Удивленно посмотрев на него, она принялась оглядываться, пока не отыскала взглядом стоявшего на пороге Эндрюса. Неохотно кивнув ей, тот подошел и встал рядом с Декером.

– Я в самом деле медэксперт, меня зовут Хелен Джейкобс. Мы видим пару огнестрельных ранений в грудь; похоже, пули пробили сердце. Мгновенная смерть. Время смерти от полуночи до двух часов прошлой ночи.

– Есть следы насильственного проникновения? – подключилась Уайт.

– Никаких, – ответил Эндрюс. – И кто же позвал вас сюда, агент Уайт?

– Руководящий спецагент Джон Талботт из Вашингтонского оперативного отдела. Дайте мне ваш номер, и я сброшу вам его контактную информацию. Я думала, вас проинформировали.

Эндрюс сделал, как было сказано, и Уайт послала ему информацию.

– Что-нибудь забрали? – поинтересовалась она.

– Еще проверяем. В глаза ничего не бросается.

– Имя покойного? – спросила Уайт.

– Алан Дреймонт, – ответила Джейкобс.

– Как мы понимаем, он был частным телохранителем, – произнес Декер. – Откуда?

– Служба защиты «Гамма», – сообщил Эндрюс. – Мы связались с ними и назначили встречу.

– В костюме, а не в форме?

– У «Гаммы» ряд степеней защиты. Они обеспечивают безопасность торговых центров, складов и офисных зданий, а также охрану людей. Для защиты подобного уровня они располагают высококвалифицированными оперативниками.

– Высококвалифицированными? Вроде убитого? – Декер внимательно пригляделся к нему.

– Вроде убитого, – огрызнулся Эндрюс. – Никто не идеален.

– Но зачем телохранитель? – вклинилась Уайт. – Ей кто-нибудь угрожал?

– Уточняем это в «Гамме», – не без досады отозвался Эндрюс.

– А если и так, то почему не федеральный маршал? – не унималась Уайт. – У федеральных судей ведь так принято, верно?

– Опять же, уточняем. – На сей раз Эндрюс не сдержал раздражения. – Но судья могла нанять личного телохранителя, если хотела. Она могла себе это позволить.

– Вы ее знали? – Декер поглядел на него.

– Был знаком. Я живу в Оушн-Вью. Тут этакая атмосфера крохотного местечка.

– Стрелял ли Дреймонт из своего оружия? – продолжила расспросы Уайт.

– Оно по-прежнему в кобуре, – ответил Эндрюс.

– А убийца или убийцы могли сунуть его обратно после выстрелов, – заметил Декер.

Эндрюс оцепенел.

– Мы это проверим.

– Есть ли какие-либо следы убийцы? – осведомилась Уайт.

– Большинство найденных нами до сих пор отпечатков принадлежат судье, и несколько Дреймонту, – доложила Джейкобс. – Однако есть и другие, мы их еще не идентифицировали. Никаких следов ног найти не смогли. На ковровой дорожке с коротким ворсом на лестнице никаких отпечатков. Как и на паркете в студии, холле второго этажа и спальне убитой. Тут трудно что-нибудь добыть. Ни дождя, ни чего-то в этом роде, так что никаких отпечатков подошв мы найти не смогли.

– А тело судьи? – спросил Декер. – Как ей удалось одолеть лестницу после ранения?

Озадаченно поглядев на него, Джейкобс высказала догадку:

– Вы видели следы крови на лестничной дорожке, когда входили, и на паркете, ведущие прочь отсюда.

– Поди прозевай, когда там расставлены ваши маленькие конусы… Но на самом деле дело в кровавом отпечатке ладони на стене у лестницы. Полагаю, это ладонь судьи, поскольку два выстрела в грудь означают, что Дреймонт не выбрался бы из этой комнаты своим ходом.

– Я думаю, – сообщила Джейкобс, – один удар ножом ей нанесли здесь, а убийство состоялось на втором этаже в ее спальне.

– Пошли, – бросил Декер. Слова «я думаю» ему не понравились.

Избегая вереницы вещественных доказательств на лестничной дорожке, они поднялись на площадку второго этажа, где Эндрюс повел их в спальню.

– Убийца не наступал в кровь на лестнице? – уточнила Уайт.

– Нет, он проявлял осторожность, – ответила Джейкобс.

Судья Джулия Камминс лежала в своей спальне, одетая в короткий махровый халатик. Распахнутый халат не скрывал ее черные трусики и белый лифчик. Кто-то завязал ей глаза, но потом прорезал в ткани повязки отверстия для глаз. Кровью была перепачкана не только вся одежда, но и покрывало на кровати, ее ладони, ступни и колени.

– Удары наносили снова и снова, – поведала Джейкобс. – По моей неофициальной оценке, десять раз, не считая оборонительных повреждений. Причиной смерти послужила кровопотеря из-за колотых ран.

– Значит, она была внизу, когда на нее напали, убежала сюда, а злоумышленник поднялся и добил ее, – резюмировала Уайт.

– Похоже на то, – осторожно согласилась Джейкобс.

– Так много ударов означают личные мотивы, – отметил Декер.

– Но нам еще пахать и пахать, – встрял Эндрюс. – Место преступления сложное.

Оглядев скомканную постель, Амос зафиксировал тот факт, что матрас сбился с пружинного блока.

Уайт будто прочла его мысли.

– Похоже, схватка разыгралась там.

– Вы упоминали оборонительные повреждения? – переспросил Декер, заметив порезы на предплечьях женщины.

– Да, – подтвердила Джейкобс. – Для человека, на которого нападают с ножом или тупым орудием, вполне естественно пытаться отразить удары руками. Множественные порезы. Однако смертельным, вероятно, стало ранение в нижнюю часть грудины. Судя по расположению и глубине, оно, вероятно, полностью перерезало ей аорту. Наверняка смогу сказать после вскрытия.

– Какие-нибудь следы под ногтями? – спросила Уайт.

– Предварительный осмотр не выявил ничего. При вскрытии проведу более тщательное исследование.

– Кровь на ладонях, коленях и ступнях? – указал Декер.

– Объясняется тем фактом, – вызвался Эндрюс, – что на нее напали внизу, она наступила в собственную кровь, быть может, упала, и кровь попала на колени. Взбежала сюда. Отпечаток на стене у лестницы остался, несомненно, когда она оперлась, чтобы не упасть, – как и брызги на лестничной дорожке.

– Есть какие-нибудь признаки сексуальных посягательств? – спросил Декер, отнюдь не убежденный этой гипотезой, пока образы пятен крови на лестнице и в студии прокручивались перед его мысленным взором.

– Предварительно я осмотрела, – ответила Джейкобс. – Ни малейших признаков. Узнаю больше, когда она будет у меня на столе. Впрочем, не думаю, что ее пытались изнасиловать.

– Мило, что убийцы оставили нам этот небольшой символ… – Амос поглядел на повязку.

– А зачем завязывать ей глаза, а потом прорезать отверстия, чтобы были видны глаза? – выступил вперед Эндрюс.

– Скорее всего, глаза ей завязали уже посмертно, – отметила Джейкобс.

– Это само собой, – отрезал Декер.

– Вы сказали, символ? – переспросила Уайт, разглядывая повязку.

– Дама была судьей, – растолковал Декер. – Правосудие должно быть слепым. Только в ее случае, предполагаю, это было не так – во всяком случае, по мнению убийцы, принявшего все меры, чтобы она видела ясно, насколько это дано покойнику.

Эндрюс невольно втянул воздух сквозь зубы.

– Блин, а ведь это может быть правдой…

– Откуда взялась повязка? – спросил Декер.

– Из гардероба судьи, – сообщила Джейкобс. – Взята из ее комплекта носовых платков.

– А убийца не оставил никаких следов в гардеробе или здесь? Отпечатки ног, остаточные брызги крови после нападения на судью? – задала вопрос Уайт.

– Пока что мы ничего не нашли. Мы еще ведем дактилоскопирование и возьмем отпечатки у родных и друзей – конечно, для отсева.

– Значит, это могло быть сделано сгоряча, – констатировал Декер. – Уж убийство-то определенно. И убийца взял платок судьи, вместо того чтобы воспользоваться принесенным, переиначенным в маску заранее. Чем он мог воспользоваться, чтобы прорезать отверстия?

– Мы не нашли никаких пригодных для этого предметов со следами крови.

– Убийца мог или могла воспользоваться для этого ножом, а затем забрать его с собой, – предположила Уайт, заметившая листочек в пакете для улик рядом с покойницей. – Листок нашли здесь?

Джейкобс кивнула.

– На самом деле его положили на тело.

Уайт поглядела на листок в прозрачном пластике.

– «Res ipsa loquitor»[3].

И оглянулась на Декера, не спускавшего с нее глаз.

– Здесь есть бумага или ручка, соответствующая записке или чернилам? – осведомился Амос.

– Ручка ширпотребовская, но схожих листков мы тут пока не нашли, – выложил Эндрюс. – Возможно, его принес убийца.

– Отпечатки на записке есть? – спросила Уайт.

– Нет.

– Если убийца принес листок, это попахивает предумышленностью, – отметила Уайт.

– Да, – согласился Декер. – Но в сочетании с маской и неистовой поножовщиной получается весьма противоречивое место преступления.

Оглядевшись, он заметил фото на прикроватной тумбочке. На фото была усопшая с мужчиной и подростком по бокам.

Взяв фото рукой в перчатке, Эндрюс сообщил:

– Конечно, это судья Камминс. И ее бывший муж Барри Дэвидсон, и их сын Тайлер. Судя по фону, снято в клубе.

– В каком клубе? – уточнила Уайт.

– «Харбор-клубе». Прямо вдоль побережья, минут пять. Они были его членами. Ну, судья была.

– А ее бывший и сын? Они члены?

– Мы связались с Барри Дэвидсоном. Он живет по соседству.

– Алиби?

– Он был с сыном. На этой неделе его очередь.

– Значит, сын – его алиби? – уточнил Декер.

– Да. Как я понимаю, мальчик сокрушен.

– Сколько ему?

– Семнадцать.

– Вы знаете ее бывшего и сына? – спросил Декер.

– Я знаком с Барри Дэвидсоном.

– И, очевидно, знаете этот клуб, раз узнали его по фото.

– Да, я тоже состою в «Харбор-клубе».

Амос окинул взглядом дорогостоящий костюм и туфли собеседника.

– Это ваш «Лексус» снаружи?

– Да, а что?

– Ничего. А «Мазда» – колеса Дреймонта?

– Да, – подтвердила Джейкобс, с тревогой глядя то на одного, то на другого.

– Итак, что вы предполагаете о случившемся здесь вчера ночью, агент Эндрюс? – спросил Декер.

Эндрюс бросил взгляд на Уайт и на минутку примолк, собираясь с мыслями.

– Я думаю, все выглядит достаточно ясно. Поскольку насильственного проникновения в дом не было, либо одна из дверей не была заперта, либо неизвестного или неизвестных впустили в дом добровольно. Тот факт, что судья была в нижнем белье, наводит на мысль, что Дреймонта застрелили первым. Судья, услышав шум из спальни, надела халат, спустилась на первый этаж, где и подверглась нападению. Побежала обратно в свою комнату – вероятно, чтобы запереться. Но не смогла. Там ее и убили. Потом оставили записку и завязали ей глаза.

– Если Дреймонт впустил злоумышленников, значит, должен был их знать. Либо он сам, либо они были знакомы с судьей, – присовокупила Уайт.

– Но если убийства произошли от полуночи до двух часов ночи, для гостей как-то поздновато, – заметил Декер.

– А не мог ли Дреймонт участвовать в этом – впустил злоумышленника, а потом передумал? Или убийца не хотел оставлять свидетелей? – высказалась Уайт.

– Это определенно возможно, – согласился Эндрюс.

– Кто сообщил в полицию о трупах? – спросил Декер.

– Позвонила ближайшая соседка, Дорис Клайн. Вышла сегодня на заднюю террасу выпить кофе и полистать планшет, и увидела, что задняя дверь дома Камминс распахнута. Пошла проверить, всё ли в порядке. Было уже после девяти. А судья обычно выезжает в суд еще до того. Клайн подошла к задней двери, прошла в кухню, а затем в студию, где и увидела труп Дреймонта. Бегом вернулась в свой дом и вызвала копов. Они тоже нашли тело судьи и позвонили нам из-за ее федерального статуса. Я уже связался со Службой федеральных маршалов, чтобы их подключить. Я был занят здесь, но планирую следующим делом допросить Клайн.

Рассеянно кивнув, Декер оглядел комнату еще раз, отпечатывая каждую мелочь в облаке своей памяти, как он стал называть ее теперь. Впервые узнав о своей безупречной памяти, Амос назвал ее «жестким диском», но времена меняются, и надо меняться вместе с ними.

Его гипертимезия – изумительный инструмент для детектива, но порой она ошеломляет. Ему сказали, что во всем мире меньше сотни человек, которым поставлен такой же диагноз, и Декер предпочел бы не быть одним из них.

Большинство людей с гипертимезией сфокусированы на воспоминаниях о личных событиях, переживаниях прошлого, по большей части автобиографического свойства. Из-за этого, как узнал Декер, они зачастую склонны застревать в прошлом, потому что беспощадный поток воспоминаний нескончаем. И хотя Амос, несомненно, отчасти не избавлен от этого, его мнемоническое воспроизведение заметно отличается. Практически всё, что он слышит, видит или читает в настоящем, навсегда шифруется в его сознании и может быть извлечено по желанию.

– Время смерти судьи? – обернулся он к Джейкобс.

– Приблизительно тот же диапазон, что и у Дреймонта. От полуночи до двух. Возможно, удастся несколько сузить разброс, но эти временные рамки выглядят достаточно надежными.

– Дайте мне знать об оружии Дреймонта и возможных сексуальных посягательствах. – Он вручил ей свою визитную карточку.

– Ладно.

– Мы велели охраннику на входе составить список людей, входивших в течение последних двадцати четырех часов. – Амос посмотрел на Эндрюса. – Он принесет его сюда.

– Я планировал это сделать, – заявил тот.

– Хорошо, мы работаем на одной длине волны. Пока мы его ждем, давайте сходим поговорим с миссис Клайн. – И Декер вышел из комнаты.

Эндрюс резко обернулся к Уайт:

– Давно вы с Декером напарники?

Та посмотрела на часы:

– О, почти шесть часов.

Глава 8

Когда они постучались, Дорис Клайн впустила их в дом и провела на заднюю веранду, оказавшись дамой лет под шестьдесят с перманентом и излишком косметики на вкус Декера.

«Черт, уж мне ли судить…»

Клайн была одета в белые слаксы и оранжевую блузку с закатанными рукавами, открывавшими тугие загорелые предплечья с бронзовыми веснушками. Слишком костлявая для роста пять футов восемь дюймов, да еще и курильщица – должно быть, потому и тощая. На столике в застекленной веранде с видом на задний двор лежали пачка «Кэмела» и лиловая зажигалка «Зиппо». Дальше виднелись стройные пальмы и компактные кустарники с бассейном перед ними – судя по запаху, наполненным морской водой. За стеклом веранды Декер углядел торную тропу к пляжу и тускло-серую полоску Мексиканского залива еще дальше. Чайки кружили и пикировали с небес, высматривая вещи, которых не видят люди.

Дом оказался меньше, чем у Джулии Камминс, и не таким ухоженным. Внимание Декера привлекла штукатурка, облупившаяся в нескольких местах, и сильно проржавевшие уличные тепловые насосы. Газону и озеленению тоже особого внимания не уделяли. Неизвестно только, результат это безразличия или более тонкого кошелька, чем у судьи.

– Вчера ночью вы были в своем доме одна? – спросил Декер.

Выпустив дым ноздрями, Клайн кивнула и потянулась за бокалом с жидкостью, выглядевшей апельсиновым соком, но Декер учуял запах алкоголя.

– Да. Я в разводе, дети выросли и упорхнули. На люди особо не выхожу, потому что бывший оставил меня с кучей счетов и нехваткой алиментов. К несчастью, его адвокат оказался лучше.

– Можете провести нас через сегодняшнее утро? – спросила Уайт, удивленно распахнувшая глаза – очевидно, оттого, что женщина так вот, походя, выложила личные сведения.

– Вышла сюда часов в девять, увидела, что задняя дверь открыта, и это показалось мне странно. В этот час утра Джулия обычно давным-давно в суде, и вообще этой дверью она даже и не пользовалась. Ходила в гараж прямо из дома.

– Вы хорошо ее знали? – осведомился Декер.

– Мы были соседками и добрыми подружками не один год.

– Не сомневаюсь, случившееся вас огорчило, – вставила Уайт.

Стряхнув пепел в хрустальную пепельницу, Клайн поджала губы.

– Я не плакса. Но очень расстроена смертью Джулии. Я любила ее. Очень. Мы были близкими подругами. Плакались в жилетку друг другу… Но за свою жизнь я перевидала тонну дерьма. Лучшая защита – держать его на расстоянии вытянутой руки; во всяком случае, таков мой подход.

– Итак, вы пошли выяснить – и нашли труп мужчины в студии? – подсказал Декер.

– Напугал меня до потери пульса. Я тут же выбежала и вызвала полицию. Они прибыли минуты через три – отделение тут недалеко.

– Вы знали убитого? – поинтересовалась Уайт.

– Я видела его у Джулии. Ни разу с ним и словом не перемолвилась.

– А судья говорила вам, зачем ей нужен телохранитель?

– Нет, вообще-то нет. Наверное, всем судьям угрожают и все такое… Черт, да кто избавлен от угроз в наши-то дни? Загляните в соцсети. Я могу запостить что-нибудь о спасении сирот – и на меня накинутся, как на педофилку, занимающейся секс-торговлей. Люди в онлайне просто звереют.

– Но говорила ли она на самом деле, что завела телохранителя из-за угроз в ее адрес? – уточнил Декер.

– Нет, вряд ли говорила. Наверное, я просто предположила.

– Вы ничего не слышали и не видели вчера ночью? – спросила Уайт. – Скажем, от полуночи до двух или даже до или после того? Вспышку фар на въезде в соседний дом? Выстрелы? Крики или разговор на повышенных тонах? Шум борьбы?

Покачав головой, она резко откашлялась.

– По ночам я пользуюсь СиПАП-аппаратом и принимаю амбиен. Я и не могла ничего услышать.

– У вас есть сигнализация? – справился Декер.

– О, само собой! Но обычно я ее не включаю.

– Почему? – полюбопытствовала Уайт.

– Ну, у нас же ограда и круглосуточная охрана.

– Как и судья, – подчеркнул Амос. – Плюс ее собственный частный телохранитель. Очевидно, этого было недостаточно.

Подрастеряв самоуверенности, Клайн стряхнула пепел в пепельницу.

– Пожалуй, до меня дошло.

– А как соседи с другой стороны от судьи? – поинтересовался Декер.

– Перлманы? Они в Нью-Йорке. Уехали на прошлой неделе и вернутся завтра.

– Они знали Камминс? – вступил Эндрюс.

– Разумеется, все мы дружим. Майя, то есть миссис Перлман, юрист на пенсии, и это роднило их с Джулией. Тревор – ее муж, это его второй брак… Ой, и, по-моему, как раз они рассказали Джулии об этой службе защиты, которой она в конце концов воспользовалась.

– Почему это? – уточнила Уайт.

– Толком не уверена, но, как мне кажется, Перлманы пользовались ее услугами в прошлом. Не знаю почему. Вам надо спросить их самих.

Декер и Уайт переглянулись.

– Вы знаете бывшего мужа судьи и их сына Тайлера? – продолжил расспросы Декер.

– Да. Барри и Тайлер Дэвидсон. Камминс – девичья фамилия Джулии. Она сохранила ее в браке. Это позволило сэкономить на бумажной работе после развода, поскольку ей не пришлось менять фамилию обратно. Они все тут жили до разрыва. Барри и сейчас живет неподалеку. Когда я была замужем, мы выбирались на люди все вместе. После наших разводов мы с Джулией по-прежнему выбирались вместе, а то еще устраивали девичники. Либо готовили, либо брали доставку на дом с белым вином и фильмами «Холлмарк»[4]. Хотя в последнее время она как-то изменилась.

– Как это? – заинтересовалась Уайт.

– В последний год или около того ей захотелось бывать на людях чаще. Ужин, танцы… Зачастила на клубную сцену. Одевалась… ну, как бы это сказать… чуть не по возрасту. Поймите меня правильно, выглядела она шикарно. Она на десяток лет моложе меня. Казалось, ей весело. Так почему бы и нет?

Губы ее задрожали, и в уголках глаз внезапно набежали слезы.

– И у них была совместная опека над Тайлером? – тихонько осведомилась Уайт.

Женщина утерла глаза ладонью.

– Да, неделя через неделю. Но Тайлеру через полтора года в колледж, и тогда все закончилось бы. А раз Джулии больше нет, наверное, кончается сейчас же… – Поставив свой напиток, Клайн раздавила окурок в пепельнице и всхлипнула, прижав ладонь к лицу. – Я… извините, п-по моему, д-до меня только теперь дошло, что она ушла н-насовсем…

Выудив несколько салфеток из лежавшего в кармане пакета, Уайт протянула их через стол. Клайн утерла глаза.

– Спасибо. – Взяв себя в руки, она продолжила хриплым голосом: – Джулия была очень славной. Очень заботливой. Когда я развелась, она очень поддержала меня.

– В последнее время она не говорила ни о каких проблемах? Вы не видели в окрестностях чужие автомобили или слоняющихся незнакомцев? – спросил Декер.

Тряхнув головой, Клайн осушила бокал одним глотком.

– Нет, ничего подобного. Опять же, это закрытый поселок под охраной, и та гоняет сброд отсюда… во всяком случае, должна.

– Вы в самом деле ни разу не говорили о телохранителе? Как-то это странно между близкими подругами.

Закурив очередной «Кэмел», Клайн выпустила новое облако дыма.

– Слушайте, пару раз я пыталась спросить ее об этом, но она отмахивалась. Я отнеслась к этому с уважением и не стала докапываться. Решила, что это просто дерьмо, с которым приходится мириться на ее посту.

– Для полной ясности: она фактически сказала вам об охраннике, но не сказала, зачем он нужен? – уточнил Декер.

– Именно так.

– А когда вы в последний раз видели Барри или Тайлера? – полюбопытствовал Эндрюс.

– Тайлер был здесь на прошлой неделе, когда был у мамы. Барри я видела недели три назад – он за чем-то заходил. Может, забрать Тайлера.

– А как Тайлер обычно добирается сюда от отца? – спросила Уайт. – Родители возят его туда-сюда?

– У него собственная машина, кабриолет «БМВ», и пропуск на территорию, так что обычно он ездит сам. Но время от времени его привозит отец, или Джулия подбрасывает его до кондо Барри. Пару раз я видела, как его подкидывал «Убер». А еще у него есть ве́лик. Тут недалеко, пара миль.

– Итак, именно тогда вы видели Барри в последний раз? Недели три назад? – переспросил Амос.

– Нет, если вдуматься, я видела его в клубе… О, с неделю назад.

– В «Харбор-клубе»? – уточнил Декер.

– Нет, у нас тут есть свой клуб и площадка для гольфа. Очень сложная. Вы играете?

– Нет. Зачем он туда заходил?

– Ну, он играл в гольф, девять лунок, а потом пообедал. Я с ним поздоровалась.

– Значит, он до сих пор член клуба? – вставила Уайт.

– О да. Он сохранил все это даже после развода. Правду сказать, это могло входить в условия развода, насколько я понимаю.

– А на какие средства он живет?

– Распоряжается собственной компанией. Инвестиции и всё такое. Зарабатывает совсем не плохо. А дом у Джулии красивый. Бассейн и большая веранда. У меня они тоже есть, в уменьшенном масштабе, но вообще-то у меня больше нет средств поддерживать их, – с горечью вымолвила она. – Рано или поздно мне придется ужаться.

– В браке главным кормильцем был он? – спросила Уайт.

– Я бы не сказала. Прежде чем стать судьей, Джулия была влиятельным адвокатом, гребла деньги лопатой. А еще она родом из серьезной нью-йоркской денежной династии. Трастовые фонды и все такое. Ее отец был воротилой с Уолл-стрит. Она унаследовала от него миллионы. Была единственным ребенком. Ей еще и пятидесяти не исполнилось, и вот она мертва… – Клайн тряхнула головой со страдальческим выражением на лице.

– Вам известно, кто бенефициар ее состояния? – осведомился Эндрюс.

Женщина снова собралась с мыслями.

– Я бы сказала, Тайлер, но наверняка не знаю. Он ее единственный ребенок. Не могу поверить, чтобы она оставила Барри хоть грош. Для полной уверенности вам надо справиться у ее адвоката.

– Вам известно, кто он? – ухватилась за ее слова Уайт.

– Дункан Троттер. Я знаю, потому что он ведет и мои дела. По сути, Джулия его мне и порекомендовала. Его контора на Пеликан-Уэй, в стороне от центральной улицы в городе. Он сможет все вам рассказать. – Она выпрямилась. – Что-нибудь еще?

Уайт обменялась взглядом с Эндрюсом, и тот покачал головой. Потом посмотрела на Амоса, глазевшего на небо сквозь застекленную крышу.

– Декер, у вас есть еще что-нибудь к госпоже Клайн?

– Почему развод? – бухнул тот.

– Мой?

– Нет, Джулии и Барри.

– А почему люди разводятся? – Клайн пожала плечами.

– Об этом я и спрашиваю.

– Были проблемы, как и в любом браке. Барри может поведать вам больше, но только со своей точки зрения.

– А как насчет вашей точки зрения? Вы сказали, что были хорошими подругами. Когда были женаты, все вы социализировались как женатые пары. Вы делились очень личными сведениями. У вас должно иметься мнение, – произнес Декер.

– А вам-то какая разница?

– Не хочется так в лоб, но большинство убитых жен убиты своими мужьями. То же самое справедливо для бывших жен и бывших мужей.

Клайн надула губы с недвусмысленным выражением, что вдаваться в это не хотела бы.

– Джулия была прямее некуда, а Барри, ну, мухлевал.

– Как?

– Да просто не очень любил придерживаться правил.

– Можете привести пример? – подтолкнула Уайт.

– Лет пять назад у них был аудит. Как выяснилось, Барри попался на горячем, и им пришлось уплатить солидный штраф, а Барри чуть не угодил в тюрьму. Джулия только-только вошла в должность. А случись такое прежде?.. Ее вряд ли одобрили бы. На развод она подала вскоре после того.

– Расстроилась? – поинтересовалась Уайт.

– Скорее взбесилась донельзя. По-моему, это подстегнуло кончину и без того проблемного брака.

– Почему и без того проблемного? – подхватила Уайт.

– Барри так и не повзрослел. Ему хотелось оставаться студентом из братства до скончания веков. Дурачества, выпивка и просто развлекаловка.

– Он ей изменял? – не унималась Уайт.

– Насколько я знаю, нет. На самом деле я верю, что он любил ее, и только ее.

– Ладно, что-нибудь еще, Декер? – не утерпел Эндрюс.

Амос снова поднял глаза к небу. Не дождавшись от него ответа, Уайт убрала блокнот и встала.

– Что ж, спасибо за потраченное время. Вероятно, у нас возникнут дополнительные вопросы.

– Я лишь хочу, чтобы вы поймали того, кто это сделал.

– Мы тоже этого хотим.

Встав, Эндрюс посмотрел на Амоса сверху вниз.

– Вы готовы, Декер? Мы выдвигаемся.

Тот опустил взгляд на Клайн:

– Кто сказал вам, что судья мертва?

– Что? – изумилась Клайн.

– Вы видели в студии тело Дреймонта, но тела судьи наверху не видели?

– Это верно.

– Полиция пришла сюда и сообщила вам?

– Нет. Просто предположила. В смысле, будь Джулия жива, она пришла бы сюда. Я увидела ее во дворе. Она бы сама позвонила в полицию вчера ночью.

– Значит, вы предположили, что она была дома вчера ночью?

– Да, я решила, что охранник там именно поэтому.

– Ладно, – кивнул Декер и встал.

– Я не уверена, что мне по душе то, что подразумевают ваши вопросы, – раздраженно бросила Клайн.

– Ничего страшного. Так бывает со всеми.

Глава 9

Когда они вернулись в дом Камминс, привратник уже дожидался их, держа какие-то распечатки.

– Получите, всё за последние двадцать четыре часа.

Эндрюс потянулся к распечаткам, но более длинная рука Декера взяла их первой.

– Спасибо. Можете подбить для нас вкратце? С толикой местного колорита?

– Ну, – сказал охранник, – само собой, масса народу, что тут живут, мотаются то туда, то сюда. Они записываться не обязаны.

– Но я видел на некоторых машинах электронные метки с названием этого жилищного комплекса. Так что должна быть запись въезда и выезда домовладельцев, правильно?

– Они в той стопке, что я вам только что отдал.

– Спасибо. А вкратце?

– Ой, ну за этот период времени было порядком больше сотни машин гостей.

– Это много, мало или в самый раз? – поинтересовался Декер.

– Малость многовато, но это из-за турнира по гольфу.

– Он состоялся вчера?

– Да.

– А какие документы нужны гостям, чтобы проехать в ворота?

– Они должны быть в списке гостей, или должен позвонить домовладелец, или им нужен временный пропуск. Обычно этим способом въезжают подрядчики, хотя некоторые, которые бывают реально часто, имеют постоянные пропуска.

– В каком виде представлены постоянные пропуска?

– В каком виде? Не понял.

– У них электронные полоски на ветровых стеклах, от которых срабатывают ворота, как у домовладельцев, бумажные на торпеде или что?

– Ну, вообще-то может быть или-или.

– Значит, бумажные не будут регистрировать, кто на самом деле приехал или уехал?

– Нет. В смысле, мы не ведем список, просто проверяем, действителен ли еще бумажный пропуск. И подсчитываем проезжающие автомобили. И подрядчики должны покинуть территорию до шести вечера.

– А что, если въезжает легковушка или грузовик, набитый народом? Вы считаете по головам, чтобы проверить, сколько человек въезжают по бумажным или электронным пропускам? – не унимался Декер.

– Что? – совсем растерялся охранник.

– Он имеет в виду, – растолковала Уайт, – что если в ворота в одном автотранспортном средстве въезжают пять человек, вы убедитесь, что те же пять человек покинут территорию на том же автотранспортном средстве?

– Э-э…

– Значит, ответ «нет», – подытожил Декер, разглядывая бумаги у себя в руке, будто они из навоза.

– Точно.

– А гости, прибывающие после срока?

– Они должны позвонить в службу безопасности за пределами комплекса, которая проверит, есть ли они в списке.

– А люди, приехавшие на велосипеде или входящие пешком?

– Ну, обычно это домовладельцы или их гости.

– Значит, вы проверяете только автотранспортные средства?

– Ну, ага.

– А камеры видеонаблюдения тут есть?

– Э-э, ага, но камеры то и дело ломаются. Соленый воздух, наверное… На самом деле здесь безопасно.

– Нет, больше нет, – вздохнул Декер. – Вы видели кого-нибудь, выглядевшего подозрительно, или расспрашивавшего о судье, или нервничавшего, или казавшегося тут не в своей тарелке?

– Нет, но вам надо справиться и у удаленной службы.

– Справимся, – заверил Эндрюс. – Спасибо.

Мужчина забрался в свою белую «Хонду» с набитой на борту надписью «Служба безопасности» и укатил.

– Ситуация с безопасностью здесь не настолько хороша, как, вероятно, думают жители, – отметила Уайт.

– Что типично для закрытых поселков подобного рода, – отозвался Эндрюс. – Сверхбогатые имеют совершенно другие комплексы продвинутой защиты.

– Тем хуже для всего лишь богатых, – сказал Декер. – Поедем, поговорим с бывшим и парнишкой.

– Они ждут нас в своем кондо.

– Клайн сказала, что это милях в двух отсюда, – сообщил Амос.

– Это верно, – подтвердил Эндрюс.

– И, надо думать, у бывшего на машине есть пропускная метка, – высказалась Уайт.

– Если да и если он приезжал сюда вчера ночью, это должно быть отмечено в этих записях, – заметил Эндрюс. – Которыми, полагаю, должен распоряжаться я.

Декер поглядел на Уайт, прежде чем передать стопку листов Эндрюсу.

– Да на здоровье.

– Вы можете поехать со мной, – сообщил Эндрюс. – Я могу подбросить вас сюда после беседы. Где вы остановились? – Он направился к своему «Лексусу».

– «Даблтри», – ответила Уайт. – Но мы еще не въехали.

– Это не так уж далеко. Там отличный ресторан.

– Насколько хорошо вы знаете Барри Дэвидсона? – поинтересовался Декер.

– Слушайте, если вы пытаетесь отстранить меня от этого дела из-за какого-то надуманного конфликта… – огрызнулся Эндрюс.

– Единственное, что я пытаюсь сделать, – перебил его Амос, – это распутать наше дело. Располагаете ли вы какими-либо полезными сведениями?

Эндрюс бросил взгляд на Уайт, и та заявила:

– Мы не соревнуемся, агент Эндрюс. Если б мы поменялись местами, мне это тоже пришлось бы против шерсти. Но мы исполняем приказы, точь-в-точь как вы. Так что давайте просто попытаемся поладить и прижать к ногтю ушлепка, который это сделал.

Эндрюс стрельнул глазами в Декера.

– Как она и сказала, – произнес тот.

– Я знаю его не так уж хорошо. Мы вместе играли в гольф ровно один раз, и это было на турнире, где нас поставили в паре. За эти годы мы с ним болтали от случая к случаю, и только.

– Репутация у него в своей сфере деятельности хорошая?

– Обратного я ни разу не слыхал. На самом деле некоторые из моих друзей его клиенты. Вроде бы очень довольны.

– И вы не знали о налоговой заморочке пять лет назад?

– Да ходили такие слухи… – Эндрюс неуютно поежился. – Но я касательства не имел.

– А парнишка?

– Учится в старших классах, уже всерьез заинтересовал колледжи как футболист. Я видел, как он играет. И вправду хорош.

– Неприятности какие-нибудь бывали?

– Насколько я знаю, он прямой, как стрела. Я вожу дружбу с несколькими местными копами; они ни разу не упоминали, чтобы он был в чем-то замешан. По-моему, Тайлер знает, что ему светят слава и успех, и не хочет облажаться. Круглый отличник.

– Похоже, вы немало о нем знаете, – заметила Уайт.

– Он типа местный спортивный герой. Занимает твердую позицию в национальном рейтинге. И в десятом классе завоевал титул штата по борьбе в тяжелом весе. Сейчас сосредоточился на футболе.

– Послушать, так настоящий жеребец, – заметил Амос.

– Декер играл в университете штата Огайо, – пояснила Уайт, – а потом за «Кливленд Браунс». Но я не стала бы ставить это ему в вину.

Эндрюс поглядел на исполина Декера снизу вверх.

– Это правда? «Кливленд Браунс»? А потом пошли в копы? Странный карьерный кульбит…

– И с каждой минутой всё страннее. – Декер поглядел на Уайт.

Глава 10

Во время поездки за окном разворачивались живописные пейзажи, широкие пляжи, птицы, кружащие в небе, кондоминиумы в высотках и особняки с выходом к океану, затаившиеся за крепкими воротами и высокими стенами. И всю дорогу Декер игнорировал эти красоты, глядя в заднее стекло невидящим взглядом, а перед ним прокручивались образы, запечатленные у него в голове.

Его жена мертва, его дочь мертва, давным-давно в могиле. Буквально только что Мэри Ланкастер в отчаянии ушла от собственной руки. А очень даже живые Алекс Джеймисон, Мелвин Марс и Росс Богарт зажили дальше собственными жизнями.

«И вот я здесь с новой напарницей и… этим. Еще два убийства, головоломка, всегда приходящая с ними, допросы, расспросы, враки в ответ, еще вопросы и противостояния, и просто откровенная собачья чушь, которую несут и невиновные, и виноватые. А потом приходит решение, а я перехожу к следующей догадке».

От Флориды до Северной Дакоты со всеми остановками.

Обернувшись, Амос увидел, что Уайт смотрит на него с переднего пассажирского сиденья. Эта женщина видела срез жизни, узреть который Декеру было не дано. Несомненно, это закалило ее, научив биться в защите свирепо, но хитро и скрытно, с осознанием, что вынуждена играть по правилам, заведомо ставящим ее в невыгодное положение до такой степени, что это должно колоть глаза каждому, но почему-то не тревожит никого.

– Я не уверена, что у меня в банке хватит средств, чтобы предложить наличные за ваши мысли. – Она улыбнулась.

Декер отвел глаза, продолжая мысленным взглядом видеть, как Мэри Ланкастер поднимает дрожащую руку с пистолетом ко рту, вставляет ствол, закрывает глаза, и ее жизнь обрывается самым трагическим из возможных способов.

Потом вместо лица Ланкастер Амос увидел собственное лицо. Он смотрел на унитаз, на котором сидела его дочь. Отец и дочь в каком-то футе друг от друга. Один смотрел беспомощно, раздавленный свыше всяких мыслимых человеческих пределов, а вторая смотрела на него, но не видела, потому что мертвые не видят ничего. Он достал свой табельный пистолет и вложил в рот. Ствол «Глока» отдавал металлической горечью, ружейное масло сочилось на язык. Амос посмотрел на Молли и закрыл глаза. Палец скользнул на спусковой крючок, и потребовалась бы всего пара фут-фунтов[5] силы, чтобы воссоединить его в смерти с дочерью и женой. Такое простое движение, проделанное тысячи раз в тире и несколько раз при исполнении служебных обязанностей в оперативных условиях…

И все же, в отличие от Мэри Ланкастер, он опустил оружие и дождался копов.

«Не проявил ли я чрезмерную трусость? Может, мне не хватило отваги, которой у Мэри было с лихвой? А ведь она оставила по себе дочь и мужа… Вариант, которого у меня не было и который я вряд ли избрал бы…»

– Декер!

Вырванный из своих мыслей, Амос увидел встревоженный взгляд Уайт, подействовавший ему на нервы.

– Долго еще? – грубо спросил он у Эндрюса.

– Уже подъезжаем к посту охраны на въезде.

– А тут кто-нибудь вообще живет без ограды и охраны? – спросил Декер. – Неужто здесь настолько опасно?

Эндрюс посмотрел на его отражение в зеркале заднего вида, словно хотел проверить, не шутит ли Декер, и сказал:

– В моем районе ограды и охраны нет. Наверное, маловато зарабатываю.

– Кто-нибудь уже беседовал с Дэвидсонами? – поинтересовалась Уайт.

– Местные копы. Просто, чтобы проинформировать о смерти Камминс. Остальное оставили нам.

– Необходимо установить алиби, – заявила Уайт. – Как насчет ордера на обыск кондо бывшего?

– Труп женщины нашли только сегодня утром, – отозвался Эндрюс. – Давайте двигаться шаг за шагом. И у нас нет основания для ордера на обыск.

– Пока, – поправил его Декер.

Пройдя пост охраны, они на лифте поднялись на четвертый этаж здания кондоминиума с шикарным видом на залив с задней стороны. Двери лифта распахнулись в небольшой вестибюль с одной большой деревянной дверью. Эндрюс постучался, и через несколько секунд послышались приближающиеся шаги.

Подросток оказался крупным, габаритами примерно шесть футов три дюйма и весом фунтов двести сорок. Одет в темно-синие компрессионные тренировочные шорты, белую майку и босиком. Оглядев его телосложение, Декер мысленно отметил бугрящиеся квадрицепсы и толстые икры, широкие плечи и длинные, тонкие мускулистые руки. Пожалуй, тело у парнишки уже студенческое. Если дополнить его достаточной прытью и солидной долей быстросокращающихся волокон в мышечной массе, получится неплохой раннинбек в колледже. НФЛ – дело совсем другое. Там воронка не шире угольного ушка.

– Тайлер? – спросил Эндрюс, показав юноше бляху и удостоверение. Представил Декера и Уайт. – Как мы понимаем, твой отец здесь?

– Он пьян, – пробормотал Тайлер. Декеру показалось, что он находится в неадекватном состоянии, хотя зрачки у него выглядели нормально. – В хлам. – Тряхнул головой со страдальческим видом и покрасневшими от слез глазами. – А мама правда?..

– Да, Тайлер, боюсь, это правда, – подтвердил Эндрюс.

– Убью на хер того, кто это сделал… – Парень сжал ладони в бугристые кулаки.

– Нет, Тайлер, – положил Эндрюс ладонь ему на плечо. – Разобраться с ними – наше дело, и мы с ним справимся. Мы найдем тех, кто это сделал, и воли им больше не видать. Обещаю. А теперь нам очень надо поговорить с твоим папой.

– И с тобой, – добавил Декер.

Эндрюс насупился, но кивнул.

– И с тобой тоже. Но отведи нас к своему отцу, пожалуйста.

Повернувшись, Тайлер повел их по коридору. Они миновали дорогой с виду электровелосипед, прислоненный к стене и подключенный к зарядному устройству.

– Славный агрегат, – заметил Декер.

– Папа завел для меня. Флорида довольно плоская, но когда гонишь двадцать четыре мили в темпе вальса на собственной тяге, мотор порой бывает кстати.

По пути Декер оглядывал минималистичную меблировку и декор, массу блестящего металла и стекла, с побеленными стенами, чтобы в полной мере использовать преимущества яркого флоридского освещения. Из задних окон открывался потрясающий вид на залив, где корабли, казавшиеся не больше детских игрушек, медленно одолевали водный простор или покачивались на волнах, стоя на якоре.

Толчком распахнув дверь, Тайлер жестом пригласил их внутрь.

В кожаном кресле-релакс сидел, очевидно, Барри Дэвидсон, облаченный в джинсы, белую рубашку поло, без обуви и носков, вялой рукой охватив покоящийся на своем плоском животе стакан с какой-то темной жидкостью. Глаза закрыты, даже не поймешь, бодрствует ли он вообще. Да и жив ли.

– Мистер Дэвидсон! – окликнул Эндрюс. – Нам надо поговорить.

Тот никак не отреагировал.

– Папа! – крикнул Тайлер, положив массивную ладонь на плечо отца, и яростно затряс его.

Стакан опрокинулся набок, пролив содержимое на рубашку и джинсы. Глаза распахнулись, спинка кресла поехала вперед, и Барри Дэвидсон свалился бы на пол, если б Декер проворно не подхватил его.

– Что? Кто? – промямлил Дэвидсон, тряся головой и часто-часто моргая.

– Это копы, пап. ФБР. Им надо поговорить с тобой!

Тайлер покачал головой с выражением отвращения на лице, поднял опустевший стакан и поставил на столик.

Оглядев комнату, Декер отметил, что она обустроена под домашний офис с деревянными картотечными шкафами, стеллажами, настольным принтером-копиром, франкировальной машиной и прочим офисным оборудованием и канцтоварами. На большом столе со стеклянной столешницей установлен большой компьютерный монитор с закрепленной на нем цифровой веб-камерой. Наверное, этот мужик проводит отсюда множество телеконференций по «Зуму». Распахнутое французское окно ведет на крытый балкон.

Дэвидсон потер глаза, дал себе пару пощечин и поглядел на Эндрюса.

– Я ва-вас знаю, т-точно?

– Дуг Эндрюс. Мы однажды вместе играли в «Харбор-клубе».

Не до конца очухавшийся Дэвидсон нацелил на него трясущийся палец.

– Точно, точно, нипочем не забуду, как играл этот мужик… Вы можете пробить на милю, но патт у вас дерьмо. Хватка напрочь кривая и чересчур сильный замах.

– Даже не помышлял бросать основную работу. – Эндрюс смущенно улыбнулся Уайт.

– Мы здесь, чтобы поговорить с вами о смерти вашей бывшей жены, – выступил вперед Декер.

Дэвидсон кивнул, мотнув головой, как будто его тошнит. Уайт попятилась на шаг, чтобы не оказаться на пути в случае чего.

– Точно, т-точно, – пролепетал он. – Она… мертва.

– Какой-то утырок убил ее, папа! – взвился Тайлер. – Кончай распускать нюни, а?

– Ладно тебе, Тайлер, – Эндрюс поднял ладонь, – на твоего папу многое обрушилось…

– Это на меня многое обрушилось. А большинство всего этого обрушилось на маму. Но не я же тут в хлам. – Он снова бросил на отца взгляд, преисполненный отвращения.

– Команда криминалистов подъедет чуть позже снять ваши отпечатки, – сообщил Эндрюс.

– Зачем? – не понял Тайлер.

– Для отсева. Твои отпечатки будут по всему дому, Тайлер, потому что ты жил там каждую вторую неделю. Но нам нужно идентифицировать твои отпечатки и твоего отца, чтобы мы могли сосредоточить внимание на чужих, которые могут там обнаружиться.

– Я… я не был в-в ее доме пару недель, – выложил Дэвидсон, закатывая глаза. – Когда приезжал забрать Тайлера.

– Нам всё равно нужны ваши отпечатки, – настаивал Эндрюс.

– Дж-жулия м-мертва… – Дэвидсон начал всхлипывать.

Декер положил руку ему на плечо.

– Мистер Дэвидсон, почему бы вам не принять душ по-быстрому и переодеться в чистое? Мы приготовим вам кофе и вольем в вас толику воды, чтобы гидратация выгнала алкоголь и мы могли потолковать, ладно? Это чрезвычайно важно. Первые сорок восемь часов наиболее критичны для всех расследований убийств.

Он помог Дэвидсону встать и посмотрел на Тайлера, глазевшего в окно, сплетя руки на порывисто вздымающейся груди.

– Помогите отвести его в ванную. – Декер перевел взгляд на Эндрюса.

– Принесите мне его вещи, – подал голос Тайлер. – Суну в стиралку, чтобы избавиться от вони бухла.

Декер и Эндрюс помогли Дэвидсону доковылять до ванной, включили душ и достали полотенца и туалетные принадлежности. Потом раздели его и поставили под душ, после чего Амос оставил его там с Эндрюсом, отдал грязные вещи Тайлеру и последовал за ним до прачечной, где парень забросил вещи в стиральную машину.

– Вот уж не знал, что придется прибирать за папой, – угрюмо проговорил Тайлер. – Свои-то вещи я и раньше стирал… Рано утром мы с парнями бегаем, и я прибегаю мокрый насквозь, сильно потею.

– Ага, я тоже. Но у нас куда больше кожи, чем у большинства.

– Пожалуй.

Включив машину, Тайлер прислонился к стене и вдруг начал всхлипывать.

Дав ему немного выплакаться, Декер спросил:

– Может, тебе принести чего-нибудь?

– Н-нет. – Тайлер утер лицо, взял себя в руки и вдруг окинул взглядом крупную фигуру Декера. – У вас видок, будто вы гоняли мяч.

– Огайский универ. И НФЛ, очень непродолжительно. Был на подхвате в «Браунс».

– Как раз университет штата Огайо уже предложил мне стипендию. И еще три предложения.

– Отличный вуз. Отличная программа. Кто еще?

– Алабама, Джорджия и Стэнфорд.

– Лучшие из лучших. Хочешь играть в НФЛ?

– Не тяну по уровню, – Тайлер покачал головой, – и никогда не потяну.

– Большинство молодых людей твоего возраста не способны к столь объективной самооценке. Обычно считают, что достаточно хороши.

– Я делаю объективные оценки всю жизнь. Хочу податься в бизнес. Кремниевая долина. Вот где творится масса крутых вещей.

– Ну, все эти вузы замечательные, но тебе самое место в Стэнфорде. И в нападении они играют как профи. Так что в роли тайт-энда будешь получать массу пасов в свою сторону.

– Откуда вы знаете, что я играю тайт-эндом? – Тайлер заинтригованно взглянул на него.

– Телосложение, рост, руки у тебя сплошь в мозолях и ссадинах, особенно ладони и кончики пальцев.

– Я мог бы быть квотербеком.

– Квотербеки бросают мяч, а не ловят. А настолько задубеть кожа может только от частых высокоскоростных столкновений со свиной шкурой дыни.

– Ну, тогда ресивером.

– Ты слишком накачанный для дальнего. Они ребята стройные, с ураганом в бутсах. А тренер старших классов ни за что не стал бы попусту растрачивать дарования парня твоих габаритов на этой позиции. С такой тушей ты можешь занять любую вакансию в линии. А на беговых прорывах тебя можно использовать как дополнительного лайнмена.

– Ага, примерно это я и делаю. А вы на какой позиции играли в колледже?

– АЛБ, – сообщил Декер, имея в виду аутсайд-лайнбекера.

– Великоваты вы для этого.

– С тех пор я поднабрал веса, и притом мне хватало прыти. Меня пробовали в линии защиты, но даже тогда эти пацаны сплошь тянули не меньше трехсот двадцати. А я был недостаточно атлетичен, чтобы удержаться со своими двумястами шестьюдесятью против лайнов нападения, а перед тэклами был как пятиклашка. УШО[6] играет в большой лиге, а НФЛ – другая планета. В «Браунс» я выходил на поле по большей части в спецкомандах. Стартовый состав мне даже не светил.

– Парни, против которых мы играем в школе, рвут четыре-три, как бумагу.

– Что ж, не хотелось бы прерывать профессиональный разговор, парни, но… – встряла в разговор Уайт.

Обернувшись, они увидели ее стоящей всего в паре футов от них. Поглядев на нее, Декер спросил у Тайлера:

– Хочешь поговорить здесь или где-нибудь еще?

– Может, на пляже?

Уайт воззрилась на Амоса, построив брови домиком.

– Имеется в виду весь этот песок?

– Отлично, – подвел итог Декер. – Почему бы вам не обождать здесь, агент Уайт? И сообщить им, куда мы пошли.

Уайт хотела было запротестовать, но глянула на Тайлера и медленно кивнула.

– Само собой, я могу дать вам, футболистам, побыть наедине.

Двое великанов вышли, а Уайт оставалось лишь сесть в кресло и ждать, поджав губы и сверля взглядом удаляющуюся широкую спину Декера.

Глава 11

– Я… э-э, я сожалею насчет твоей матери, – сказал Декер, когда они добрались до песка и направились на юг. Амос разулся, снял носки и закатал брюки. Тайлер сбросил свои вьетнамки и понес их в руках. Декер при социальных контактах подобного рода всегда чувствовал себя неловко. В молодости, до травмы мозга, он мог быть чутким, участливым и даже говорливым. Теперь же, пройдя через околосмертные переживания, растерял все это напрочь.

– Мне все кажется, что я вот-вот проснусь и увижу, как она мне машет…

– Это я могу понять. Итак, когда же ты на самом деле видел свою мать в последний раз?

– На прошлой неделе я жил у нее, на этой неделе у папы.

– Трудно мотаться туда-сюда?

– Было поначалу, но потом вошел в колею. Ну, с мамой. Папа и колея – вещи почти несовместимые.

– Значит, в последний раз ты видел ее неделю назад?

– Нет, три дня назад обедал с ней в гольф-клубе. Там, где она живет.

– А разве она тогда не была в суде?

– Сказала, что после обеда свободна.

– Она выглядела нормально, не тревожилась?

– Не-а, в полном порядке.

– Ты хоть раз встречался с ее личным телохранителем?

– Нет. Когда я был с ней на прошлой неделе, телохранителей поблизости не было.

Эта реплика застала Декера врасплох, но он решил воздержаться от комментариев.

– Но когда-нибудь она говорила, что он у нее есть?

– Ага, упомянула за обедом. Я спросил, в чем дело.

– И что же она сказала?

– Сказала, что это из-за какой-то глупости, связанной с тем, что она судья, но искушать судьбу не хотела.

– Ничего более конкретного?

– Нет. Но она и раньше получала угрозы, и ничего.

– Тебя не тревожило, что тебе может угрожать опасность, пока ты там?

– Я уже большой мальчик, могу позаботиться о себе. Но за маму тревожился всегда. Психов хватает, знаете ли.

– Когда ты был там, не видел чего-нибудь странного?

– Не-а. Пока я добирался домой из школы, я был порядком измотан. Обычно ужинал, слушал музыку, делал уроки – и на боковую.

– У тебя круглогодичный график тренировок?

Тайлер кивнул.

– Мы стали вторыми по штату, так что за нами все гоняются. Команда, побившая нас, растеряла к выпуску половину своего стартового состава, а мы еще укомплектованы. Юниором я был в сборной штата. И хотя мне уже предлагают стипендии, я ставлю на то, чтобы быть еще лучше, чем в прошлом году. Тренажерка, кардио, схемы игр, муштра прорывов и блоков… Без остановок.

– Та же бодяга в колледже. А для профи это и есть жизнь.

– Может, заработаю достаточно денег, чтобы когда-нибудь купить собственную команду…

– Вот так-так! Значит, ты ни разу не видел и не слышал ничего такого, что тревожило бы твою мать?

– Кроме папы.

– В каком смысле? – встрепенулся Декер.

На лице Тайлера вдруг отпечатался страх.

– Нет, эй, я просто в смысле, ну, он типа маленький ребенок, который так и не повзрослел… Тут нет ничего плохого. Он просто любит жизнь, понимаете?

– Это я уяснил, но развелись они из-за этого?

– Ага. И еще какой-то дурацкой налоговой накладки, из-за которой мама очень расстроилась. Это было лет пять назад, когда она стала судьей. И подала на развод совсем скоро после того. Я толком не врубаюсь. В смысле, чтобы ставить крест на браке из-за налогов? У них обоих уйма денег. И вообще, маме не нравился папин образ жизни после развода, и она не хотела, чтобы его девицы были в доме, когда я с ним. Она считала, что это неправильно.

– А ты что об этом думаешь?

– Ну, должен признать, было приятно видеть девушек, бегающих по кондо в футболках и практически больше ни в чем, или загорающих на балконе или у бассейна, но через некоторое время это приелось. В смысле, это же мой папа! И вообще, их интересовали только его деньги. И хотя он поддерживает приличную форму, ему почти пятьдесят. Девушки двадцати с чем-то лет не клюют на таких без финансового подкрепления.

– Значит, ты был вчера ночью с отцом? Тут?

– Ага. Добрался домой часов в семь. Мы поужинали, посмотрели телик, и я закончил домашку. Потом лег.

– Во сколько?

– Где-то в пол-одиннадцатого. Вымотался.

– А папа?

– Я слышал, как он разговаривает в своем кабинете. Моя спальня с ним рядом. У него клиенты по всему миру, так что он действует в разных часовых поясах. То и дело меня будит, когда зумится. Он типа думает, что надо орать, раз они в Азии, и всякая такая хрень.

– Случаем, не смотрел на часы, когда проснулся?

– Да это было не раз и не два. И засыпал я не сразу. Один раз в районе часа примерно. Помню, что как раз подумал, что в шесть вставать на пробежку, и разозлился.

– Так…

– И еще раз после двух. Помню, посмотрел на часы. А потом снова ближе к трем.

– Так.

– А пока пытался уснуть, до того, слышал, как он расхаживает по кабинету и отрабатывает свою речь – ну, знаете, что скажет клиентам. Он все время так делает.

– Ладно… Позволь мне все прояснить: ты слышал, как отец либо говорит по «Зуму», либо расхаживает из угла в угол и отрабатывает свою речь – когда именно?

– Ну, смахивает на то, что от полуночи и почти до трех.

– Ты хочешь сказать, что так и не уснул?

– Лады, ага, уснул. Около трех, когда услышал, как он встал и смотался из кабинета. Так что он мог покинуть кондо после этого, хотя не думаю. Я слышал, как он прошел мимо моей комнаты, потом дверь его спальни открылась и закрылась. Она дико скрипит. Потом я услышал, как у него полился душ.

– Он принимает душ в три часа ночи?

– Я же сказал, он из-за бизнеса живет в каком-то своем времени. И потеет не меньше моего, особенно когда ведет дела с клиентами. Говорит, они очень требовательные. А душ помогает ему успокоиться, расслабиться перед сном. И обычно он перед сном пропускает за воротник.

Декер поразмыслил обо всем этом.

– Ладно, спасибо за это.

– Он любил маму. Очень. Это его подкосило. Он проплакал все утро и пил как сраная лошадь. – Помолчав, Тайлер посмотрел на воду. – По-моему, он еще и напуган – отчасти потому что теперь стал отцом-одиночкой. Больше ему не перевалить ответственность на маму. На самом деле это она все со мной делала. Подготовку к академическому оценочному тесту, уроки, визиты к врачу, позаботилась обеспечить меня всем нужным для выпускного, помогала выбрать колледжи, беседовала с вербовщиками, пилила меня за отметки… Не пропустила ни одного моего матча. А когда я был моложе, то занимался всеми видами спорта подряд, и она была тут как тут. Даже была тренером одной из моих команд малой лиги.

– Прямо суперженщина, учитывая, что она была адвокатом, а после судьей…

– Ага, мы все очень ею гордились, когда она стала федеральным судьей. Блин, да ее назначил сам хренов президент Соединенных Штатов! В смысле, разве не круто, а?

– Довольно круто.

– И что теперь будет? – Тайлер покачал головой.

– Ты окончишь школу и пойдешь в шикарный колледж, чтобы мама тобой гордилась.

– Но без нее я не уверен, что смогу не распускать нюни.

– Всякий раз, когда такое придет в голову, думай обо всем, что делала твоя мать, чтобы подготовить тебя к жизни. Для нее дело того стоило – значит, должно стоить и для тебя. Это выказывает уважение.

Тайлер странно на него посмотрел.

– Смахивает на то, что вы тоже кого-то потеряли.

Поглядев на парня, Декер отчасти увидел в нем юного себя. Абсолютно уверен в своих атлетических способностях, но больше ни в чем.

– Все мы теряли кого-то близкого, Тайлер. Важно то, как мы с этим справляемся. Потому что, если напортачишь в этом, все остальное особого значения не имеет.

Глава 12

– У меня была «Зум»-конференция с клиентом из Гонконга с двух ночи где-то до трех. До того я говорил с другим клиентом из Пекина с полуночи до часу. К пекинскому совещанию я готовился примерно с четверти двенадцатого, а к гонконгскому – после пекинского. И те, и другие опережают нас на двенадцать часов. Потом я принял душ, за ним скотч и отправился в постель.

Барри Дэвидсон принял душ и переоделся. После пары чашек кофе и двух бутылок воды он выглядел куда более собранным и сосредоточенным. Они снова сидели у него в кабинете. Тайлер вышел проветриться.

– Нам потребуется проверить сделанные вами видеозаписи и поговорить с этими людьми, – заявил Эндрюс.

– Вы в самом деле считаете меня подозреваемым в смерти Джулии? – вскинулся Дэвидсон.

– Супруги и бывшие супруги всегда становятся подозреваемыми, пока их алиби не будет установлено, – пояснил Декер.

– Вчера ночью я даже близко к дому Джулии не подходил.

Уайт бросила взгляд на Амоса.

– Ладно, давайте пройдем дальше, мистер Дэвидсон. Когда вы говорили со своей женой, не высказывала ли она каких-либо опасений, не было ли у нее проблем с кем-либо? Может, в деле, которое она вела?

– Мы с Джулией не… почти не говорили о ее работе. Я не юрист, и этот мир для меня совсем чужой. А она никогда до конца не принимала то, чем я зарабатываю на жизнь, хотя это обеспечивало нас очень хорошо.

– Как я понимаю, ваша бывшая жена изначально была при деньгах, а у адвокатов и федеральных судей доходы очень неплохие, – вставила Уайт.

– Я же не говорю, что был главным кормильцем или вроде того, хотя зарабатывал куда больше ее жалованья. По моему мнению, ей, как судье, сильно недоплачивали.

– Вам надо поднять этот вопрос в Конгрессе, – заметил Декер. – Когда вы в последний раз виделись или говорили с ней?

– Пару дней назад. Она хотела напомнить мне, чтобы Тайлер принял свое лекарство от аллергии. Ему надо начинать его прием заранее, до наступления весны. Я сам сижу на «Зиртеке» круглый год.

– А виделись вы с ней когда? Вы упоминали, что пару недель назад заехали к ней, чтобы забрать Тайлера…

– Джулии тогда дома не было. Дайте подумать минуточку… Ага, это было в школе. С неделю тому назад. В школе действует программа наград. Тайлер стал лучшим учеником-спортсменом года.

– Чудесно, – похвалила Уайт. – Уверена, вы оба им гордились.

– Он усердно трудится и заслужил это. Я в старших классах был так себе спортсмен, а в колледже и вовсе спортом не занимался. Отчасти его телосложение от меня, но Джулия была отличной пловчихой и теннисисткой. Атлетизм определенно достался ему от нее. – Он поднял к ним лицо, воплощавшее страдание. – Как… как ее убили? Мне никто не сказал.

Уайт переглянулась с Декером, и тот произнес:

– Ножом, мистер Дэвидсон.

– О боже мой! – Он схватился за голову.

Эндрюс достал свой телефон.

– Возле ее тела кое-что оставили.

– Что? – Дэвидсон поднял голову.

– Эту записку. – Эндрюс продемонстрировал свой телефон.

– «Res ipsa loquitor»? – Дэвидсон уставился на них. – Смахивает на латынь. Что это значит?

– Мы надеялись, что вы предоставите нам сведения на сей счет, а также о врагах, которые у нее могли иметься.

– Я не знаю латынь. И, насколько мне известно, врагов у нее не было.

– Я провел предварительную проверку ее прошлых судов, – сообщил Эндрюс. – Она вела ряд дел по наркотикам, синдикатам, бандам. Некоторые субъекты весьма опасны.

– Н-н… наверное. Я как-то ни разу не задумывался об этом, – признался Дэвидсон.

– И у нее был личный телохранитель. Не знаете почему? – спросил Декер.

– Тайлер что-то упоминал об этом после обеда с ней, так что я эсэмэснул Джулии, чтобы узнать, в чем дело. Она так и не ответила.

Декер с задумчивым видом кивнул.

– А у вас есть враги?

Дэвидсон удивленно вскинул глаза.

– Это у нее был телохранитель, не у меня.

– Может, она была осторожнее… Итак, есть враги?

Дэвидсон отвел взгляд.

– Н-нет… Нет врагов. Слушайте, я… я должен закончить этот разговор. Я… мне… меня тошнит. – И ринулся прочь из комнаты.

* * *

Выйдя из дома, они встали вокруг машины Эндрюса.

– Выудили что-нибудь из своей беседы с Тайлером? – поинтересовалась Уайт.

– Подтвердил алиби отца во всех отношениях, так что если только пацан не врет, чтобы прикрыть предка, в чем я сомневаюсь, Барри можно вычеркнуть из списка подозреваемых, если время смерти подтвердится. Тайлер сказал, что не видел никаких охранников в доме матери, когда был там. Но сообщил, что мать ему об этом сказала и что это из-за какой-то глупости, связанной с ее работой. Вероятно, это формулировка Тайлера, а не судьи.

– Как же он не видел там телохранителя?

– Ну, если охранник все время был снаружи и если прибыл и убыл, пока Тайлер спал, такое вполне могло быть. Надо получить эти сведения в компании.

– Значит, бывший муж может быть чист и свободен? – уточнила Уайт.

– Не обязательно, – возразил Декер. – Возможно, мы имеем дело с заказным убийством. Тогда его алиби не имеет значения.

Когда Амос уселся в машину и захлопнул дверцу, его телефон зажужжал. Он узнал номер.

Эрл Ланкастер.

Глава 13

– Какие-то проблемы, Эрл? – встревожился Декер.

– Сэнди, Амос.

Он почувствовал, как внутри него что-то оборвалось.

– Сэнди? Что случилось? Она в порядке?

– Я пытался поговорить с ней о маме. Но не смог продвинуться ни на йоту.

У Декера отлегло от сердца.

– Эрл, у полицейского департамента в распоряжении очень хорошие психотерапевты. Они могут потолковать с Сэнди…

– Амос, мы пытались, – перебил явно впавший в отчаяние Эрл Ланкастер, – да всё без толку. Дело в том…

– В чем же?

– Сэнди хочет говорить с тобой.

– Со мной?!

Эндрюс завел двигатель, и Амос поднял голову. Уайт с любопытством смотрела на него.

– Зачем ей говорить со мной? – понизил он голос.

– Потому что она говорит, что ты никогда ей не врешь.

– Штука в том, Эрл, что я во Флориде по делу. И не могу сейчас вырваться.

– Ничего страшного. Она просто хочет поговорить с тобой. Сможешь сейчас? Она очень настаивает.

Декер посмотрел на Уайт, не сводившую с него глаз.

– Она хочет поговорить со мной сейчас? Что я должен ей сказать?

– Что… – Голос Эрла прервался. – Что ее маме пришлось уйти, но она всегда будет смотреть на нее сверху, приглядывать за ней, что-то в этом роде… – Декер услышал шум в трубке. – Ладно, Сэнди, ладно, он здесь.

Амос услышал шорох, когда телефон переходил из рук в руки. Потом раздался голос Сэнди:

– Ты Амос Декер?

Он подумал, не дать ли отбой. Но потом представил маленькое, преисполненное надежды личико Сэнди – и просто не смог.

– Ага, Сэнди, это Амос Декер.

– Я хочу к мамочке, Амос Декер, но никто не говорит мне, где она. Ты мне скажешь, куда она пошла? Пожалуйста?

В силу своей натуры Сэнди говорила громко, и, судя по выражению лица Уайт, она это слышала. Заметила беспомощный взгляд Декера и поспешно отвела глаза.

– Она… – пролепетал Амос, – твоей… мамочке пришлось уйти, Сэнди.

– Нет! Так говорят, но мамочка никогда-никогда не уходит, не сказав мне досвиданье. Она меня любит. Ты врешь мне, а ты никогда не врешь. – Она заплакала.

Декер подумал о словах, которые предложил использовать Эрл, но понял, что Сэнди увидит его насквозь, и это только все усугубит. Пусть она умственно неполноценна, но в некоторых отношениях куда прозорливее него. И это тот самый случай, потому что касается непосредственно сердца.

– Сэнди, ты меня выслушаешь?

– Нет, если скажешь, что мамочка ушла, не стану, – проговорила она сдавленным голосом.

– Ты… – Декер с трудом верил, что вот-вот скажет это, но ничего другого ему в голову не пришло. И он не хотел подвести Сэнди вслед за ее матерью. – Ты помнишь мою дочь Молли? Вы вместе играли.

Тон Сэнди тут же повеселел.

– Конечно, я помню Молли. Она была очень добра ко мне.

– А потом, помнишь, однажды Молли ушла, правда?

– П-правда.

– Я не хотел, чтобы она уходила, но ей пришлось, потому что… ну… у нее не было выбора. Она не хотела покидать меня, но кое-что ее заставило.

– Мамочка сказала, что с ней что-то случилось. Что кто-то сделал ей больно.

– Это правда. Кто-то сделал моей доченьке больно, и ей пришлось уйти, Сэнди.

Эндрюс встретился взглядом с Уайт. Вид у него был расстроенный и потрясенный. Покачав головой, она прижала палец к губам.

– И мамочке Молли тоже, – сказала Сэнди. – Я помню.

– Да, и мамочке Молли тоже, они обе ушли вместе. Кто-то их заставил, они не хотели.

– Они сказали досвиданье?

– Сэнди, закрой глаза.

– Что, зачем?

– Просто закрой глаза, пожалуйста. Это важно.

– Ладно.

– Они закрыты? – спросил Декер.

– Да.

– Теперь подумай о своей маме. Что она делает?

– Она мне улыбается. Она всегда мне улыбается.

– Это правда. Каждый раз, когда твоя мама говорила мне о тебе, она улыбалась. Потому что она любила тебя больше всего на свете, как я любил мою доченьку.

При этих словах Уайт стиснула кулак и крепко прижала его ко рту. Глаза ее были закрыты, но из-под век сочились слезы.

– Ты видишь Молли, когда закрываешь глаза? – спросила Сэнди.

– Да, вижу, все время. И ее мамочку вижу. И, я думаю, потому-то они, и твоя мама тоже, так и не попрощались. Потому что когда говоришь «прощай», это значит, что мы больше не увидимся. Но мы увидимся. Ты видишь ее прямо сейчас. А я закрываю глаза, и передо мной Молли и ее мама. Я вижу их прямо сейчас, и они мне улыбаются. Так что никаких прощаний. Они всегда с нами, Сэнди. Надо только закрыть глаза и сказать: «Привет», и они к нам придут. Они прямо здесь, с нами. Всё время.

– Привет, мамочка, – проговорила Сэнди. – Это я, Сэнди.

– И даже если она вроде бы не отвечает, Сэнди, в голове ты знаешь, что она сказала бы. Молли всегда звала меня «папань». Так что прямо сейчас я слышу, как она так меня зовет.

– Мамочка зовет меня Сэнди-денди.

– Я знаю. И, наверное, она называет тебя так прямо сейчас.

– Я слышу ее. Правда-правда слышу. Это я, мамочка, Сэнди-денди…

– Ага, я тоже ее слышу.

– Я хочу показать ей новые платья, которые папочка мне купил.

– Уверен, она с радостью их посмотрит.

– Ты правда Амос Декер, да?

– Ага, я правда Амос Декер.

«К добру оно или к худу».

Несколько мгновений спустя в трубке раздался голос Эрла:

– Боже мой, Амос, не знаю, что ты сказал, но ее как подменили. Убежала наверх, хохоча во все горло и повторяя «Сэнди-денди» снова и снова. – Он помолчал… – Амос, ты еще там?

– Я еще здесь.

– Спасибо тебе большущее.

– Ага. Слушай, мне пора.

Дав отбой, Декер уставился на телефон. Эндрюс бросил на Уайт вопросительный взгляд.

– Отвезите нас к нашей прокатной тачке, – сказала она. – По-моему, пора нам заселиться в отель и перекусить. А может, и выпить.

Пока машина ехала, Уайт то и дело поглядывала на Декера. А он просто продолжал смотреть на телефон.

Глава 14

– Не стану спрашивать, не хотите ли вы об этом поговорить, потому что ответ знаю заранее.

Декер и Уайт сидели в обеденном зале «Даблтри». С едой было покончено. Амос взял пива, а Уайт вертела в пальцах бокал мерло.

Пропустив ее слова мимо ушей, Декер допил пиво и уже вставал, чтобы уйти, когда она сказала:

– У меня было трое детей, Декер. Сейчас только двое.

Он снова сел.

– Что стряслось?

– Разборка соперничающих банд на нашей улице. Палили почем зря. Одна пуля прошла сквозь стену нашего дома. Услышав шум, мой сын Донте сел в кровати. Пуля угодила ему прямиком сюда. – Фредерика прижала дрожащий палец к левому виску.

– Сожалею… Когда это случилось?

– Пять лет назад. – Помолчав, она опустила глаза. – Он был моим средним ребенком. Дети у меня шли прямо подряд. Мои биологические часики тикали. Я знала, что хочу троих. Думала, справлюсь, карьера в ФБР и все прочее… Пока мой бывший не ушел за порог, когда я еще вынашивала Джеки. К счастью, мама пришла мне на выручку. Я… меня не было дома, когда это случилось. Я была на… – Из груди ее вырвалось рыдание, но она быстро его подавила. Утерла губы салфеткой и подняла глаза, но избегая встречаться взглядом с Декером. – На задании.

Амос нервно стучал пальцами по столу. Он не хотел прерывать молчание, не зная, что сказать. Но наконец-то решился высказаться, поскольку чувствовал, что Уайт потребовалась немалая отвага, чтобы сделать столь душераздирающее признание. И она заслужила чего-то подобного в ответ.

– Сэнди – дочь моей прежней напарницы. У нее задержка умственного развития, так что она не может до конца понять, что с мамой. Потому-то ее отец мне и позвонил. У нас с Сэнди… что-то вроде доверительных отношений.

– То, что вы ей сказали, Декер, просто замечательно. Почти идеальное попадание в цель для данной ситуации.

– Обычно я не говорю о том, что стряслось с моей семьей. Я этого просто не… делаю.

– Я тоже. Но я просто подумала, что нам надо сломать лед.

– Справедливо.

– Говорят, время лечит, но я в этом не уверена. Вовсе нет.

– Время не обязательно лечит, но дает перспективу и приглушает чувство утраты. Впрочем, не для меня. – Амос прижал палец ко лбу. – Я не способен забывать. Ни на йоту. Ничего не идет на убыль, ничего не становится лучше. Это новый выход кино каждый день, но кино то же самое.

– Но вы ведь помните и хорошие времена, правда? Лучше, чем мы остальные – свои. У меня начинает угасать часть того, что связано с Донте. Я не хочу этого, но у меня двое детей и карьера, поглощающая все, что у меня есть.

Декер потер рот.

– Одно другое не компенсирует. Это сорок бочек арестантов.

– Это я понимаю. А еще понимаю, что вы подвели черту с личными вопросами, так что давайте перейдем к профессиональным. Сегодняшние впечатления?

Декер автоматически перестроился.

– Барри Дэвидсон в чем-то юлит, только не знаю, в чем. Тайлер растерян и страдает. Хочу поговорить со службой защиты «Гамма» и узнать, почему они охраняли судью. И еще хочу знать, что олицетворяет записка. «Res ipsa loquitor».

– Я это уже слыхала, но для полной уверенности погуглила. Юридический жаргон. Означает что-то вроде «Вещь сама себя доказывает».

– Верно, я тоже это проверил. Должно быть, это важно, по крайней мере для убийцы, а значит, и для нас.

– Думаете, это проистекает из рассмотренных ею дел, что-нибудь из прошлого? И повязка на глаза тоже? Может, какой-нибудь осужденный решил, что она его зарыла? Правосудие не было слепым и все такое…

– Тайлер думает, что она взяла охрану из-за чего-то, связанного с ее постом судьи, – сообщил Декер. – Но она могла покривить душой на сей счет. Это могло иметь отношение к ее бывшему мужу. У Барри Дэвидсона есть деньги, процветающий международный бизнес. Он любит закатывать вечеринки, приглашает домой девушек – во всяком случае, по словам Тайлера. Он мог с кем-то облажаться или присвоить какие-то средства сомнительного клиента, и вот вам результат. С ним расплатились, убив ее.

– Или, как вы предполагали ранее, он мог нанять для этого кого-нибудь… Так или иначе, нужно проверить его финансовую отчетность.

– Эндрюс уже занят этим. Но давай обсудим возможность, что ее убил кто-то другой, потому что имел зуб на Барри.

– Но зачем убивать судью вместо него? – недоумевала Уайт.

– Может, если его убьешь, с деньгами распростишься навсегда?

– А если так, и он знает, кто это? Может, как раз об этом он нам и недоговаривает?

– Он либо скажет нам в конце концов, – произнес Декер, – либо разберется с ними сам, либо будет держать рот на замке, потому что боится – я бы отдал голос за это, – либо скроется, потому что напуган до усрачки.

– Мне нравится, как вы резюмируете. Так аккуратно и упорядоченно…

– Джеймисон сказала тебе о цвете электрик, правда? – Он искоса глянул на нее.

Не ответив, Уайт просто продолжала наблюдать за ним.

– Когда я вошел в дом судьи и на меня чуточку «накатило»… Я видел выражение твоего лица. Смерть равноценна цвету электрик. Ты это знала. Я прочел это по твоему лицу.

– Она сказала мне, да, – признала Уайт.

– Это была не праздная болтовня когда-то давно. Ты позвонила ей после того, как тебя назначили моей напарницей.

– И, надо воздать ей должное, Алекс не хотела мне ничего говорить. Она безоглядно вам предана, если у вас есть какие-то сомнения по этому поводу. Но я сыграла картой «между нами, девочками-агентами, говоря».

– Мне нужно знать еще что-нибудь о системе коммуникации между девочками-агентами?

– Я скажу, если это будет уместно. – Уайт помолчала. – Это вас раздражает?

– Нет. Вообще-то это единственное из всего сказанного тобой до сих пор, что заставило меня улыбнуться.

– Вы улыбнулись? – Она вытаращилась на него. – А то я что-то не заметила…

– Внутренне.

– Само собой, – усмехнулась она.

И они разошлись по своим номерам.

* * *

Тут же позвонив домой, Уайт поговорила с матерью и детьми.

Ей пришлось наверстывать уйму событий, хотя в отлучке она была не так уж долго. Приятно было услышать их голоса, особенно сейчас, после стольких перемен в жизни.

Пока она была занята этим, Декер сидел у себя на кровати, глядя в окно, где солнце уже давно угасло, но сквозь стекло был слышен рокот залива.

Закрыв глаза, он снова представил пистолет в руке Мэри Ланкастер. Пронаблюдал, как она подносит его ко рту, вставляет между губ, положив ствол на язык, потому что держать пистолет так очень неудобно. Потом ее палец скользнул к спусковому крючку. Наверное, она закрыла глаза, позволив мыслям унестись, куда требовалось.

А затем…

Открыв глаза, он встал и подошел к окну. Вид на океан был вдохновляющий: обширный, просторный, бескрайний, ровный, но при этом какой-то хаотичный, сумбурный, непредсказуемый. Потеряв жену и ребенка, Декер хотел лишь, чтобы его оставили в покое. Отчасти этот настрой сохранился и по сей день. И все же отчасти Амос страшился и остаться один-одинешенек. Порой он оставался один… наедине со своим рассудком.

«Мой постоянно меняющийся рассудок. Как и вся моя остальная жизнь. Вечная изменчивость, никакой стабильности. И, по словам добрых людей из института когнитивных способностей, поездка вот-вот станет куда более ухабистой».

Позже зажужжал телефон. Номер был незнакомый и не внесенный в контакты, потому что не было указано никакого имени.

– Декер, – сказал он.

– Агент Декер, это Хелен Джейкобс. Судмедэксперт.

– Я вас помню, мисс Джейкобс. Итак, оружие Дреймонта?

– Из него не стреляли. Однако есть еще кое-что.

– Что?

– Он был убит двумя пулевыми ранениями в сердце, это я подтвердила.

– Но?.. – подогнал ее Декер.

– Но еще я нашла, что в горло ему затолкали нечто, выглядящее как котлета денег.

Глава 15

Декер вытащил Уайт из номера, и они поехали в бюро судебно-медицинской экспертизы – одноэтажное приземистое бетонное здание, настолько уродливое, что казалось зазорным доставлять сюда останки, чтобы искромсать их на законном основании.

Хелен Джейкобс, одетая в длинный белый лабораторный халат, с волосами, собранными в пучок и спрятанными под голубую хирургическую шапочку, встретила их у двери.

– С агентом Эндрюсом вы тоже связались? – осведомилась Уайт.

– Да. Но он не ответил, так что я оставила ему сообщение.

– Пошли, – не утерпел Декер.

Джейкобс повела их по длинному коридору с обшарпанными белыми стенами, полом из дешевого ламината и жиденьким люминесцентным светом. Отперев одну дверь ключ-картой, она пригласила их внутрь.

Комната была снабжена столами из нержавеющей стали, раковинами и массой сточных отверстий, пил «Страйкер», скальпелей и прочих медицинских инструментов, штуковиной, смахивающей на фомку, весами для о́рганов, планшетами, лежащими на роликовых столах, и микрофонами, свисающими с потолка, чтобы прозекторы могли в реальном времени записывать свои мысли и выводы.

У одной стены за закрытыми дверцами шкафа находились выкатные лежанки: стена смерти, как ее всегда воспринимал Декер.

Едва Джейкобс отперла дверь, как Амоса сразу накрыло цветом электрик. Он заметил, что Уайт обратила на это внимание, но одарил ее таким взглядом, что она поспешно отвела глаза.

На одном из секционных столов лежал Алан Дреймонт. Вскрытие уже завершилось, однако Y-образный разрез, рассекающий его торс спереди, еще не был зашит. Декер увидел, что о́рганы уже изъяты, а затем уложены обратно в брюшную полость в пакетах для внутренних органов. Срезанный скальп был откинут ему на лицо; череп был вскрыт, мозг изъят.

Рукой в перчатке Джейкобс натянула кожу на место, восстановив лицо. С помощью щипцов раскрыв покойному рот пошире, она направила свет в отверстие.

– Теперь видно. Я не хотела извлекать, пока вы не прибудете.

Оба агента – Уайт пришлось предварительно встать на цыпочки – наклонились, чтобы посмотреть.

– Вы уверены, что это сделано после смерти? – уточнил Декер.

– Практически уверена, да.

– Практически? – Он оглянулся на медэксперта.

– Выстрелы в грудь явно его убили. Кровопотеря показывает, что сердце билось нормально, когда это случилось. А на теле никаких следов пут, оборонительных ран и даже борьбы.

Рассудок Декера опередил ее слова:

– То бишь человек, которому суют в горло котлету денег, должен хотя бы сопротивляться…

– Это все равно что быть удушенным насмерть, – подхватила Уайт. – Он бы дал отпор, или его надо было сперва связать.

– И у него сработал бы рвотный рефлекс, – добавила Джейкобс, – с сопутствующими следами в гортани и на языке и другими признаками. Нет ничего подобного, только ссадины, которые неизбежны при впихивании подобного предмета в чье-то горло после его смерти.

– Послание какого-то рода… – Декер поглядел на Уайт. – Наказание или месть?

– Это означало бы, что мишенью был Дреймонт, а не судья, – произнесла Уайт.

– А кто сказал, что он ею не был?

– И им пришлось убить судью, потому что…

– Она спустилась вниз, увидела происходящее и подверглась нападению. Затем убежала наверх, где ее и добили… – Амос замолк. – Но тогда почему записку и повязку на глаза оставили у судьи?

– Может, чтобы сбить нас со следа? – предположила Уайт.

– Вытащите это у него изо рта, – попросил Декер у Джейкобс.

Та выполнила это другими щипцами, и изо рта покойника медленно появились деньги – последнее, что когда-либо минует эти врата. Судмедэксперт положила их на чистую ткань на боковом столике.

Надев пару латексных перчаток, вытянутых из коробки, Декер принялся осторожно разворачивать деньги.

– Не похоже на Джорджа Вашингтона, Авраама Линкольна или Эндрю Джексона, – заметила Уайт, заглядывая сбоку.

На купюрах был изображен белобородый мужчина, смотрящий на зрителя, и чернобородый, смотрящий налево.

– Národná Banka Slovenska, – зачитал Декер. – Pätdesiat. Пятьдесят чего-то.

Достав телефон, Уайт настучала поисковый запрос. Подождала, и результат появился.

– Словацкие. Крона была денежной единицей до конца две тысячи восьмого года. Теперь у них евро. Двое мужиков – это святые Кирилл и Мефодий.

– Значит, личному телохранителю убитого федерального судьи запихнули в рот старые и больше не имеющие официального хождения словацкие банкноты после того, как застрелили его насмерть? – подытожил Декер.

Он развернул все купюры, посчитал сумму, достал телефон и перевел в доллары с помощью онлайн-калькулятора курса валют.

– По прежнему обменному курсу стоят меньше пятидесяти долларов.

– Но сейчас не стоят ничего, – прокомментировала Уайт.

– Похоже, кто-то хотел донести до нас какую-то мысль, – высказала мнение Джейкобс.

– Надо все разузнать об Алане Дреймонте, – подытожил Декер.

– Для начала хорошей отправной точкой будет его работодатель, служба защиты «Гамма», – откликнулась Уайт.

Глава 16

Назавтра утром они поехали по федеральной трассе 75 на восток и часа через два добрались до Майами, где в элегантной высотке у воды располагалась штаб-квартира службы защиты «Гамма». Агента Эндрюса осведомили о деньгах, найденных у Дреймонта во рту, и он поехал с ними.

Когда они направлялись к стеклянному лифту, Декер заметил:

– Должно быть, услуги по защите оплачиваются весьма недурно.

– Никогда не подумывали переметнуться на эту сторону? – полюбопытствовал Эндрюс.

– Нет. – Декер уставился на него.

– По деньгам куда лучше.

– Я не хочу ничего покупать настолько отчаянно.

У прочных парадных дверей агентства по защите они предъявили свои документы камере по требованию голоса из интеркома, и замок открылся, пропуская их в большой вестибюль.

Помещение являло собой сплошь стекло и металл с элегантными низкими диванами броских цветов. Туда-сюда с важным, деловым видом спешили опрятно одетые мужчины и женщины.

Вошедших попросили обождать в конференц-зале с панорамным видом на Атлантический океан.

Спустя пять минут вошла женщина в возрасте под сорок, а следом еще четверо – двое мужчин и две женщины, будто отпечатанные под копирку: подтянутые, молодые и серьезные, в костюмах, сшитых на заказ. На галстуках мужчин красовались безупречные узлы, нагрудные платки были подобраны под цвет галстуков. Волосы женщин уложены, платья ровно по колено, каблуки высотой строго предписанные два дюйма.

Обозрев все это, Декер вздохнул. «Только бы пройти через эти официозные рогатки, не наговорив ничего такого, о чем я после буду жалеть».

Женщина поглядела на него, Уайт и Эндрюс.

– Агент Эндрюс? Конференция по кибербезопасности, не так ли? Мы были в одной группе?

– Верно, – улыбнулся Эндрюс. – Это мои коллеги, Амос Декер и агент Фредерика Уайт. А это Казимира Роу, гендиректор «Гаммы».

Пожав им руки, она жестом пригласила их сесть. Декер обратил внимание, что ее сопровождающие не сели. Они просто встали у стены, сложив руки перед собой и глядя на незваных гостей из ФБР.

Декер пробежал взглядом по цепочке часов на стене, показывающих время в разных городах мира. Увидев четвертые, он вздрогнул.

– Как вы можете догадываться, мы были крайне огорчены случившимся с Аланом Дреймонтом и судьей Камминс, – начала Роу. – Это немыслимо.

– Что ж, это случилось, так что не так уж немыслимо для кого-то, – заметил Декер.

– Вы тоже из ФБР? – Она окинула взглядом его хаки и помятую белую рубашку, не заправленную в брюки.

– Да, – поспешно отреагировал Эндрюс. – Из Вашингтона, как и агент Уайт.

– Я думала, задача вам более чем по плечу, Дуг. – Роу приподняла бровь.

Амос пригляделся к ней повнимательней. Около пяти футов восьми дюймов, темные волосы и бледная кожа, поджарая и в хорошей форме. Одета во все черное, черные чулки и туфли на двухдюймовых каблуках. Профессиональный маникюр, макияж деликатный, но эффектный. Бдительный взгляд лучистых карих глаз, заметил он, то и дело обращается в его сторону, будто любопытный прожектор. Сдержанная, сложная женщина, заключил он.

– Это федеральный судья, – вставила Уайт, – так что ожидать повышенного внимания логично. Обычно действующим агентством в подобных случаях выступает служба федеральных маршалов, но Дреймонт был частным охранником.

– И мы хотели бы знать, почему он понадобился, – добавил Амос.

– Вообще-то я не уверена, могу ли обсуждать это, не нарушив профессиональную тайну. – Роу посмотрела на Декера в упор.

– Я-то думал, она потеряла силу, как только судья умерла, – возразил тот.

– Все обстоит не настолько просто, агент Декер, – с нарочитой кротостью улыбнулась она.

Он не стал поправлять ее по поводу именования его агентом, потому что не придавал этому ни малейшего значения.

– Что же, не растолкуете ли это нам?

– Наши отношения с клиентами строятся на доверии. А оно не погибает вместе с человеком.

– Ну, раз вы не смогли ее защитить, нам не помешало бы узнать, кто ее убил. Не пойму, почему это для вас проблема. Или для нее. Или для ее семьи.

Эндрюс, вероятно, разглядев на лице Роу выражение досады, торопливо заявил:

– По-моему, Декер имеет в виду, что в наших общих интересах позаботиться, чтобы правосудие восторжествовало и убийцы судьи Камминс поплатились за свое преступление.

– И понимание, что волновало ее настолько сильно, – подхватила Уайт, – чтобы она наняла вашу фирму, очень поможет нам этого добиться.

Роу оглянулась на шеренгу стоявших у нее за спиной. Один из мужчин поспешно ринулся вперед и зашептал ей на ухо. Она что-то ответила, и он кивнул.

Советник вернулся к стене, а директриса посмотрела на Декера и остальных.

– Мы тут кое-что проверяем с нашим корпоративным юрисконсультом. Конечно, мы хотели бы оказать полнейшее содействие, но таким образом, чтобы не поставить под угрозу конфиденциальность клиента.

– Она просила конкретно мистера Дреймонта? – спросил Декер.

Воззрившись на него, Роу отрывисто бросила:

– Насколько мне известно, нет.

– Мы бы предпочли нечто более определенное.

– В данный момент – насколько мне известно, – твердо заявила Роу.

– По этому вопросу с ней встречались лично вы или это было при чьем-то посредничестве? – вступила Уайт.

– Для полной ясности: я знакома с Джулией Камминс по некоторым обязанностям и организациям, к которым мы обе принадлежали. Но я этим делом не занималась. Я не вполне осведомлена о подробностях ее вопроса. Полагаю, она наняла фирму, иначе Дреймонт не находился бы в ее доме, охраняя ее.

– А не будет ли лучше нам поговорить с лицом, которое этим занималось? – проговорил Декер.

– Надо посмотреть. Как я уже сказала, необходимо привлечь корпоративного юрисконсульта.

Амос бросил взгляд на Эндрюса, ожидая его реакции. Когда же тот промолчал, Декер изрек:

– Позвольте мне внести ясность: это не было вопросом. Мы должны встретиться с этим лицом.

– Уверена, вы способны понять, насколько все мы в «Гамме» ошеломлены, – огрызнулась Роу.

– Далеко не так сильно, как несовершеннолетний сын Камминс, лишившийся матери, – парировал Декер.

– Да, конечно, я ничего такого и не имела в виду, – поспешно заявила Роу.

– И, как вам наверняка известно, скорость в подобных расследованиях играет ключевую роль. Так что чем скорее мы выясним, почему судья наняла вашу фирму, тем лучше.

– Есть ли какие-либо подвижки? – Роу повернулась к Эндрюсу.

– Ну, собственно говоря… – начал он.

– Можете ли вы сообщить нам хоть что-нибудь полезное? – перебил его Декер, стараясь удержать в узде вздымающееся негодование.

Роу медленно отвела взгляд от Эндрюса.

– Алан Дреймонт был хорошим оперативным сотрудником, никаких нареканий.

– У него была семья? – поинтересовалась Уайт.

– А что? – удивилась Роу.

– Просто пытаюсь ничего не упустить. К тому же ее нужно уведомить о его смерти.

– Насколько мне известно, он был холост. Не думаю, чтобы у него были дети, но мы это проверим. Прошу прощения, но «Гамма» так разрослась, что я не могу знать всех наших людей лично до малейших подробностей.

– Конечно, конечно, – закивал Эндрюс.

– Давно ли «Гамма» в бизнесе? – справился Декер, снова стараясь сдержать раздражение на подобострастие коллеги.

– Сорок три года.

– То есть, надо полагать, еще до вашего рождения?

– Да. Мой отец, Канак Роу, основал тогда «Гамму» под другим названием. Она работала в торговом центре в четырех кварталах от Майами-Бич. Теперь у нас больше тысячи оперативников в дюжине стран. С семью офисами в одной лишь Флориде.

– Невероятно успешная компания, – заметил Эндрюс, заслужив испепеляющий взгляд от Декера.

– Кем был ваш отец в прошлом? – спросила Уайт.

– Иммигрировал сюда со своими родителями, еще ребенком. Получил гражданство, степень бакалавра и поступил в Секретную службу. Позже создал компанию, ставшую «Гаммой».

– А сейчас ушел от дел? – продолжала расспросы Уайт.

– Нет, он… Инцидент на воде три года назад. – Она устремила взгляд в окно. – Далеко, в Атлантике.

– Печально это слышать, – произнесла Уайт.

– Тогда-то я и приняла руководство «Гаммой». Начала работать здесь на полную ставку после пяти лет в Секретной службе. Как видите, пошла по стопам отца. Потом прокладывала тут путь наверх, и была здесь уже второй по положению, когда…

– Когда мы поговорим с лицом, имевшим здесь дело с судьей? – оборвал ее Декер. – И, как мы понимаем, она могла получать какие-то угрозы. Если так, мне нужны все имеющиеся у вас записи на этот предмет.

Роу насупилась на него, недовольно поджав губы.

– Вы очень цепкий. Из вас вышел бы хороший оперативник.

– Я просто пытаюсь быть хорошим следователем. Находится ли это лицо здесь в здании? Мы могли бы поговорить сейчас же. Какие-нибудь записи об угрозах? Нам нужны копии.

– Как уже сказала, я…

– Да, знаю, посмо́трите досье и поговорите с корпоративным юрисконсультом. – Амос поднял глаза на людей, стоящих у нее за спиной. – Вы не могли бы послать одного из них сделать это сейчас же? Они не выглядят очень уж занятыми. А мы проделали долгий путь не затем, чтобы отправиться восвояси с пустыми руками. Несомненно, вы способны это понять.

Кашлянув, Эндрюс нахмурился, но на лице Уайт была написана такая же решимость, как и у Декера.

Роу повернулась в сторону своей команды. Несколько секунд они переглядывались, и наконец одна из женщин вышла из зала, на ходу выстукивая что-то на экране телефона.

Декер снова бросил взгляд на настенные часы. Роу обернулась посмотреть, что его так заинтересовало.

– У нас есть офисы во всех этих городах, – пояснила она.

– Ага, я догадался. Но еще ни разу в жизни не видел часов для Братиславы.

– Это столица…

– Словакии, – закончил Амос.

Уайт с Эндрюсом изумленно переглянулись.

– Мое имя тамошнего происхождения, – произнесла Роу. – Полагаю, его истинные корни германские, но мой отец был словаком из Чехословакии. Выехал задолго до того, как она распалась на Чешскую и Словацкую Республики.

– Эмигрировать оттуда при социализме было не так-то просто, – отметил Декер.

– Тогдашняя власть как раз и послужила причиной выезда моей семьи. Они хотели лучшей жизни. – Она улыбнулась. – По-словацки «Казимира» значит «приказ к миру» или что-то вроде того.

– И у вас там есть офис? – вмешался Эндрюс.

– Да, небольшой. Я стараюсь выбираться в каждый из наших иностранных офисов каждые пару лет, когда могу. Но в Братиславе не была уже три года.

– С момента инцидента с вашим отцом? – уточнил Декер.

В ее взгляде промелькнула тревога.

– Да, верно.

Декер хотел было задать еще вопрос, когда женщина, недавно покинувшая помещение, вернулась с еще одной женщиной и сообщила:

– Это Элис Лансер. Она может предоставить больше информации об Алане Дреймонте и судье Камминс.

Декер смерил Лансер взглядом. Около сорока, среднего роста, блондинка, стройная, с привлекательными чертами и деловыми ухватками.

Но тут ее лицо внезапно приобрело землистый оттенок, и, ухватившись за грудь, она тяжело задышала.

А мгновение спустя рухнула на пол без сознания.

Глава 17

– Ее отвезли в ближайшую больницу, – доложил Эндрюс Декеру и Уайт, опустив телефон.

Они стояли перед зданием службы защиты «Гамма». Когда Лансер повалилась, вызвали «скорую», и ее увезли в бессознательном состоянии. Роу со своей свитой скрылась в надежных коридорах «Гаммы», а Эндрюса с остальными сопроводил на улицу вооруженный охранник в форменном мундире.

– Когда мы сможем с ней поговорить? – спросил Декер.

– Не знаю. – Эндрюс развел руками. – Надеюсь, скоро.

– А записи об угрозах? – не унимался Амос.

– Слушайте, Декер, – огрызнулся Эндрюс, – дама только что потеряла сознание. Надеюсь, она в порядке. Почему бы на минуточку не сосредоточиться на этом, а?

Декер бросил взгляд на Уайт; та в ответ с любопытством посмотрела на него.

– С кем еще в «Гамме» мы можем поговорить? – настаивал он.

– По-моему, только с этой Лансер, – ответил Эндрюс.

– Из всей этой здоровенной долбаной компании она единственная что-то знает? – недоверчиво спросил Амос.

– Вполне возможно, – парировал Эндрюс. – Принцип служебной необходимости.

– Может, я здесь единственный параноик, – поведала Уайт, – но не кажется ли вам странным, что единственный человек, который что-то знает, валится трупом, даже не успев с нами заговорить?

– Ой, да бросьте, это уже чуточку чересчур, разве нет? – не согласился Эндрюс. – Я к тому, что здесь мы имеем дело с легитимной публикой. Репутация у «Гаммы» безупречная.

– А как же словацкие банкноты и тот факт, что Канак Роу родом оттуда? – не уступила Уайт. – Просто еще одно совпадение?

– И для протокола, – подхватил Декер, – я не верю даже в одно совпадение, а тем более в два.

Эндрюс подрастерял свою уверенность.

– Ну… это действительно странно, вынужден признать.

– По-моему, более чем странно. Это зацепка, которая просто криком кричит, – сказала Уайт.

– Давайте не будем торопить события, – проговорил Эндрюс. – Не стоит терять время на преследование по ложному следу.

– Алану Дреймонту затолкали в глотку старые словацкие банкноты, – начал перечислять Декер. – «Гамму» основал субъект родом из того, что стало Словакией. Имя его дочери по сути словацкое, и у них есть офис в столице Словакии. Если все это – совпадения, я подаю в отставку из ФБР и пойду нагишом переворачивать бургеры на плите.

Уайт фыркнула.

– Ладно, – сдался Эндрюс, – я с вами. Значит, все это нацелено на «Гамму» и Дреймонта убили за то, что он там работал? А судья – просто сопутствующий ущерб?

– Нам надо определить, было ли убийство Дреймонта символическим, – пояснил Декер, – или он был взят на прицел по иной причине, нежели его принадлежность к «Гамме».

– А как мы это выясним? – поинтересовался Эндрюс.

– Делая свое дело. В какую больницу отвезли Лансер? – спросил Декер.

– Не сказали.

– Тогда сейчас же перезвоните и выясните. Потому что, когда она очнется, мы должны быть там.

Сделав это, Эндрюс сообщил:

– Ладно, я добыл инфу. Можем поехать прямо сейчас. Тут недалеко.

Через двадцать минут они уже входили больницу Хардена близ Корал-Гейблс высотой в четыре этажа и оборудованную куда шикарнее, чем любая другая больница, в которой Декер бывал прежде.

– Что за Харден? – полюбопытствовал Декер.

– Это частное учреждение, не из дешевых, – доложил Эндрюс.

– И не говорите! Здесь есть ресторан и спа. – Уайт указала на бегущую строку в вестибюле.

Они подошли к регистратуре, где с ними поздоровалась молодая женщина в элегантном синем брючном костюме и белой блузке, сидевшая за пультом, отделанным черным гранитом и эбеновым деревом. Декеру заведение показалось больше похожим на пятизвездочный курорт, нежели на пристанище для больных и страждущих.

– Чем могу помочь? – осведомилась женщина.

Эндрюс сверкнул бляхой.

– Мы приехали повидаться с Элис Лансер. Она только что поступила.

– Да, разумеется. Позвольте проверить…

Сев за компьютер, она постучала по клавишам, глянула на экран и сообщила:

– Она прибыла, ее оформили и приняли, но, по-видимому, номер ее палаты еще не ввели в систему. Пожалуйста, присядьте; я дам вам знать, как только это сделают.

Декер посмотрел на нее долгим взглядом, прежде чем отойти и рухнуть в одно из кресел зоны ожидания. Уайт и Эндрюс присоединились к нему.

– Уверен, много времени это не займет, – заявил Эндрюс.

– Уже заняло слишком много, – возразил Амос. – И занимает все больше с каждой секундой.

Уайт внимательно смотрела на него, то и дело бросавшего в сторону регистратуры взволнованные взгляды.

– Что вас донимает, Декер?

– Одно слово.

– А именно? – настаивала Уайт.

– «По-видимому».

Встав, Амос подошел к стойке. Женщина подняла на него глаза.

– Да? Пока никаких новостей.

– Почему вы сказали, что, «по-видимому», номер ее палаты еще не ввели в систему?

– Простите?

– Вы употребили слово «по-видимому». Это предполагает некоторое замешательство или неопределенность.

– Ой, – смутилась та, – ну просто у нас довольно много свободных палат, и сразу после приема назначают номер.

– А не могла процедура приема исключить получение палаты? Скажем, триаж? Может, ее просто отпустили домой.

– Нет, в записи в системе это не отражено.

Уайт и Эндрюс присоединились к Декеру, когда тот спросил:

– А что отражено в записи?

– Что она оформлена и принята, но палата не присвоена.

– Раньше такое бывало? – подключилась Уайт.

– Гм… нет, то есть не очень часто.

– А когда такое случается, то по какой причине? – продолжал Декер.

– Потому что пациент по какой-то причине отказался от приема. Иначе говоря, выписался ВМР – вопреки медицинским рекомендациям.

– А где осуществляется первичный прием? – гнул свое Амос. – Нам нужно туда сейчас же.

– Но вы не имеете права, это только для…

Уайт, явно так же выведенная из терпения, как и Декер, показала значок и рявкнула:

– Это говорит, что вы отведете нас туда сейчас же или будете арестованы за препятствование правосудию.

– О боже! – Едва не плача, женщина подскочила со своего места. – Сюда.

Вслед за ней они вошли в дверь с электронным замком, который она отперла, поднеся карту к панели считывания на стене.

Все вместе они поспешили по длинному коридору и через другую дверь с электронным замком. Перед ними открылась вереница кабинок, где одни люди вводили информацию в компьютеры, пока другие сидели в креслах рядом с ними. Кое-кто лежал на каталках, стоящих у стены. Рядом с некоторыми стояли фельдшеры «скорой помощи», очевидно, дожидаясь подтверждения состояния пациента.

– Это приемный покой, – сообщила она.

Оглядевшись, Декер ринулся к женщине, начавшей вставать из-за стола.

– Мы ищем Элис Лансер. Ее только что здесь приняли.

– Я не знаю, кто это.

– Она уехала, – сообщила другая женщина из соседней кабинки.

– Уехала? – Декер поглядел на нее. – Отказалась ложиться?

– Нет. Пришли двое детективов полиции и забрали ее.

Глава 18

– Я дал ориентировку, – объявил Эндрюс. – И поговорил с полицией Корал-Гейблс. Там никакой информации о том, что их люди забрали из больницы Харден какую-то женщину.

Они сидели в машине перед больницей.

– Значит, детективы были липовые? – заключила Уайт. – Персонал больницы говорит, их жетоны выглядели настоящими, и Лансер пошла с ними.

– В данный момент непохоже, чтобы они действовали законным образом, – сказал Эндрюс. – Что за чертовщина творится? – Он бросил взгляд на Амоса на заднем сиденье, угрюмо смотревшего в окно. – Есть идеи, Декер?

– Эта особа явно не хотела встречаться с нами.

– Вы имеете в виду, что она разыграла обморок, а потом улизнула из больницы при помощи пары приятелей? – спросила Уайт.

Декер продолжал смотреть в окно.

– Не просто она и пара приятелей. Настолько быстро нечто подобное осуществить непросто. Нужны люди, способные реагировать на лету. И план действий в нештатных ситуациях.

– Вы же не думаете, что к этому причастна «Гамма»? – осведомился Эндрюс.

– Мы не поговорили с, очевидно, единственной женщиной в «Гамме», которая могла нам что-то поведать. И сейчас мы здесь, а они снова замкнулись в своем надежном коконе.

– Роу сказала, что они предоставят копии своих записей, – возразил Эндрюс.

– Нет, не сказала. Она сказала, что корпоративный юрисконсульт решит, предоставлять ли нам что бы то ни было, – поправил Декер.

Эндрюс вздрогнул.

– Да, пожалуй, так она нам и сказала.

– Так что не удивляйтесь, если этот юрисконсульт скажет нам, что «Гамма» не может предоставить никаких документов без судебного постановления. А все мы знаем, как долго тянется эта мутотень. Стратегия юридической канители стала весьма популярна. А к тому времени будет слишком поздно. – Он обратил взор на Эндрюса. – И когда вы позвонили назначить встречу с Роу, у них была возможность подготовиться. Не знаю, была ли это одна Лансер, кто-то еще или все они. Но действовали они быстро.

– А вы что думаете? – посмотрел Эндрюс на Уайт.

– Я думаю, вопрос в том, что если мы не сможем добыть необходимые сведения из «Гаммы» своевременно, где нам их взять?

– Предположительно, – произнес Декер, – у судьи найдутся какие-то документальные свидетельства угроз. Их в ее доме не нашли, верно? Или на ее автоответчике, если он у нее вообще был.

– Не нашли, – признал Эндрюс. – Но мы всё еще проверяем ее сотовый телефон и компьютеры.

– Значит, мы сможем добыть их из суда, – заключил Декер.

– Мне нужно поговорить с нашим юристом, – заметил Эндрюс.

– Я имел в виду не этот суд, я имел в виду кабинет судьи Камминс. Свидетельства могут быть там. А еще там есть люди, с которыми она работала и с которыми мы можем поговорить.

– Я это планировал, – заявил Эндрюс.

– И изъять записи систем видеонаблюдения в больнице. Может, увидим субъектов, умыкнувших Лансер…

– Ладно, займусь.

– И раз уж мы здесь, давайте поглядим, где живет Элис Лансер.

– У нас нет ее адреса, – возразил Эндрюс.

– Нет, есть, – ответил Декер.

– Откуда?

– Я видел ее регистрационный бланк в больнице.

– А вы правильно помните? – забеспокоился Эндрюс.

– На этот счет я бы не волновалась, – встряла Уайт.

– У нас нет ордера на обыск, – уперся Эндрюс.

– Она пропала без вести. Разве мы не можем отнести это на предмет проверки ее благополучия? – продолжил Декер.

– И этим занимаются местные власти, а не ФБР.

– Она – потенциальный свидетель по делу об убийстве федерального судьи.

– Не имеет значения. И, для полной ясности, я не намерен подставить судебное преследование, лажанувшись на Четвертой поправке[7], как чайник.

Декер поглядел на него чуть более уважительно.

* * *

Лансер жила в деревне Майами-Шорс, в получасе пути к северу от здания «Гаммы». Деревню составляют опрятные домики, каждый на одну семью, пара небольших коммерческих зон, широкие улицы и масса растущих среди них деревьев.

– Это спальный район Большого Майами, – пояснил Эндрюс. – А еще здесь множество пенсионеров. Но это можно сказать о большинстве населенных пунктов во Флориде. Вы не думали перебраться сюда, когда уйдете в отставку, Декер?

– Нет. Сколько еще до ее дома?

– Он на следующей улице.

Они свернули на подъездную дорожку небольшого оштукатуренного бунгало с маркизами над окнами в зеленую и белую полоску с невысокой, толстой пальмой перед ним. Трава подстрижена коротко, на клумбах почти нет цветов. Они выбрались из машины, и Декер заглянул в окно гаража на одну машину.

– Пусто. Должно быть, ее машина осталась на работе.

– У нас нет ордера на обыск, как я уже говорил, – напомнил Эндрюс.

– Но мы ведь можем оглядеться, правильно? – заметил Амос. – Пока вы не запросите и не получите ордер на обыск…

– Да. Снаружи. И на виду у всех.

Проведя поиск по периметру двора, они обнаружили, что Лансер им почти и не пользовалась. Позади дома имелась небольшая деревянная терраска, но никакой уличной мебели, чтобы на ней посидеть. Задний двор выглядел таким же неухоженным, как передний.

Декер воспользовался своим ростом, чтобы заглянуть в некоторые окна, однако почти ничего не увидел.

– Могу я вам помочь?

Обернувшись, он увидел женщину, глядевшую на него из соседнего двора – лет семидесяти, седовласую и полную, одетую в белые тренировочные брюки, синюю блузу с длинными рукавами и ортопедические ботинки. На шее у нее висели очки на цепочке.

Все трое предъявили ей документы. Надев очки, она подошла поближе.

– ФБР! Что-то стряслось?

– А вас как зовут? – осведомился Эндрюс.

– Дороти Стэдман.

– Давно вы тут живете?

– Лет пятнадцать с лишним.

– Что вы можете нам сказать о мисс Лансер? – поинтересовалась Уайт.

– Да я-то ее и знаю не так уж хорошо. Я давно на пенсии. Так что наши дорожки пересекаются нечасто.

– Когда вы видели ее в последний раз? – спросил Декер.

– Видела, как она отъезжала нынче утром. По-моему, она работает в Майами.

– Она выглядела нормально?

– Да, то есть ничего такого из ряда вон.

– Вы беседовали с ней в последнее время? – осведомился Декер.

Женщина поразмыслила.

– О, несколько дней назад. Она прогуливалась. Это было вечером. Мы поболтали секунд пять. Погода, всякое такое…

– У нее бывает много гостей?

– Особо не видала. Вернее, время от времени.

Достав телефон, Эндрюс включил экран и показал его женщине. На нем было фото Алана Дреймонта.

– Этот человек?

– Да, я видела его. Он приходил повидать Элис много раз… ну, насколько я знаю. Я решила, что он за ней ухаживает.

– Это походило на романтическую связь? – уточнила Уайт.

– Да не особо. Просто я так думала. А… с Элис что-то стряслось?

– Мы пытаемся это выяснить. Что еще вы можете рассказать о ней? – продолжал расспросы Декер.

– Живет тихо. Держится особняком. Ни разу не говорила, что хочет детей. Я думала, она как-то связана с органами правопорядка.

– Почему вы так решили? – полюбопытствовала Уайт.

– Разок видела, как она садится в машину, а на поясе у нее пистолет.

Эндрюс вручил ей карточку.

– Если вспомните еще что-нибудь, пожалуйста, позвоните мне. А если увидите мисс Лансер здесь, дайте мне знать в ту же секунду.

– Дать вам знать? Она попала в неприятности?

– Мы же сказали, что пытаемся это выяснить, – произнес Декер. – Спасибо.

Уже садясь обратно в машину, Уайт заметила:

– Значит, Дреймонт и Лансер могли быть парочкой?

– Дреймонт убит, а Лансер разыгрывает обморок, чтобы отвертеться от ответов на наши вопросы… Тут дело не в ухаживании, – возразил Амос. – Тут что-то посерьезнее.

– Во что они могли впутаться? – вставил Эндрюс.

– Они оба работали в «Гамме». Это и могло быть общим знаменателем.

– Вы имеете в виду причастность «Гаммы»?

– Не обязательно. Но не будем делать скоропалительных выводов, ладно?

– Трудно поверить, чтобы организация со столь безупречной репутацией, как «Гамма», могла…

– Ага, скажите это инвесторам Берни Мейдоффа[8], – оборвал его Декер. – А где вы взяли это фото Дреймонта?

– С веб-сайта «Гаммы».

– И вы должны запросить ордер на обыск дома Лансер.

– Сейчас. – Эндрюс нажал кнопку быстрого набора номера и прижал телефон к уху.

– А сейчас едем в суд, – объявил Декер.

Глава 19

На взгляд Декера, федеральный суд Форт-Майерса на Первой стрит ничем не отличался от всех прочих федеральных судов, которые он видел, разве что перед этим росли пальмы.

Они предъявили службе безопасности свои документы, и, позволив им оставить оружие при себе, их сопроводили в кабинет Кена Кейна – заместителя федерального маршала, отвечающего за безопасность здания суда. Эндрюс сказал, что дружит с Кейном.

– Мы вместе играем в гольф.

– Да неужто во Флориде в гольф играет каждый? – проворчал Амос.

– Это одна из главных причин, зачем люди перебираются сюда, Декер, – парировал Эндрюс.

Кейну было за пятьдесят. Волосы с проседью, синий пиджак и серые слаксы хорошо сидели на шестифутовой фигуре. На Декера он произвел впечатление прагматичного, прямолинейного человека. Впрочем, ему уже доводилось заблуждаться на сей счет.

Обменявшись с ними рукопожатиями, Кейн сказал:

– Проклятье, прямо не верится, что судья Камминс мертва. Была милейшим человеком, лучше и не пожелаешь.

– Знаю, Кен, это было шоком, – откликнулся Эндрюс.

– Чем могу помочь? – спросил Кейн.

Эндрюс разъяснил на предмет возможных угроз в адрес Камминс. И что та наняла «Гамму» для защиты – возможно, как раз из-за этих угроз.

– Какого черта?! – воскликнул Кейн. – Почему она не предупредила нас об угрозах?

– Вы уверены, что не предупредила? – уточнил Декер. – То есть не вас, а кого-нибудь еще?

– Любые угрозы федеральному судье в этом суде находятся в моей юрисдикции. Здесь действуют установленные процедуры. Судье Камминс угрозы поступали и раньше. Это юг Флориды, тут хватает агрессивных банд и наркодилеров. А у нее таких в списке дел к слушанию хоть отбавляй. Мы всегда ее защищали. Я только не понимаю, почему она нам не сказала.

– Она не упоминала о каких-нибудь недавних опасениях? – спросил Эндрюс.

– Нет, ни словом.

– И вы не знали, что она наняла «Гамму»? – вступила Уайт.

– Нет, не знал, – бросил Кейн.

– Вам знакома эта организация? – поинтересовался Декер.

– Я о них знаю. Бывал на конференциях по безопасности, где выступал Канак Роу.

– А его дочь вы знаете?

– Казимиру? Сталкивались несколько раз, но я знаю ее не так уж хорошо.

– И все же, какого вы о ней мнения? – не унимался Амос.

– Она зарабатывает много денег.

– А о ее профессионализме?

– Она была в Секретной службе, так что знает, что делает. Ее отец был виртуозом своего дела. Она… ну, она более бизнес-ориентирована, чем был он. С тех пор как Казимира возглавила фирму, та выросла почти вдвое. Знаете то здоровенное офисное здание в Майами? Она купила его два года назад. «Гамма» занимает верхние шесть этажей, а остальные сдает в аренду. Делает состояние на одном этом.

При этих словах Декер пригляделся к нему повнимательнее. «Не завидует ли Кейн Роу? Определенно смахивает на то».

– Похоже, она умная бизнес-леди, – заметила Уайт.

– На деньгах жизнь не заканчивается, – отозвался Кейн. – Возможно, ей стоит пересмотреть свои приоритеты.

– И почему я ни разу не слышала подобных высказываний о бизнесменах? – бросила Уайт.

– Нам нужно обыскать кабинет судьи, – вставил Декер. – И поговорить с ее секретарем, клерками, со всеми, кто может чем-то нам помочь.

– Я вас провожу, – согласился Кейн, глянув на Уайт волком.

Глава 20

– Сара Ангстрем и Дэн Сайкс, – представил Кейн двух людей лет двадцати пяти. – Клерки судьи на этот срок.

Они находились в приемной кабинета Камминс.

Ангстрем, высокая худая блондинка с бледной кожей и кислым выражением лица, была одета в темный жакет, слаксы и белую блузку. Сайкс – на несколько дюймов ниже, рыхлый, на носу очки в черной оправе, длинноволосый, с авторучкой в кармане рубашки с короткими рукавами.

Оглядев их, Декер получил первое впечатление горя, потом недоверия и, наконец, страха. Оба сказали, что не имеют ни малейшего понятия о недавних угрозах в адрес судьи.

– А если заглянуть подальше в прошлое? – предложила Уайт.

– Восемь месяцев назад она председательствовала на суде по закону РИКО[9], – сообщил Сайкс. – Местные гангстеры, имеющие связи с картелем в Мексике. Двое осужденных грозили ей на открытом суде.

– И мы предоставили ей защиту, – подхватил Кейн, – до конца дела и еще два месяца после того. Затем произвели переоценку рисков и заключили, что они больше не существенны.

– Может, эти парни только-только оклемались, чтобы исполнить свои угрозы, – предположил Эндрюс.

– Нам нужно посмотреть материалы по делу и сопутствующие документы, – добавила Уайт.

– Конечно, все, что потребуется, – согласился Сайкс.

– Есть какие-нибудь догадки, кто может быть к этому причастен? – Декер повернулся к Ангстрем.

– У меня? – встревожилась та. – Нет. Никаких догадок. По ходу, в делах судьи Камминс не было ничего такого, чего нет у других здешних судей.

– Это правда, – подтвердил Кейн.

– Сколько здесь судей? – осведомился Декер.

– Больше дюжины активных судей окружного суда, – выложил Кейн, – столько же старших судей и свыше двух дюжин мировых.

– И все они постоянно заняты? – уточнила Уайт.

– Средний округ Флориды создан в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, – сообщил Кейн. – Первый новый федеральный округ с двадцатых годов. Создан, чтобы разгрести завалы дел в Южном округе. Теперь количество дел в производстве Среднего округа больше. Он охватывает широкую полосу Флориды, от обоих побережий до внутренних районов. Форт-Майерс, Тампа, Орландо, Окала и дальше на север вплоть до Джексонвилла. Так что да, они всё время очень заняты.

– Давно вы работаете на судью? – Декер поглядел на двоих клерков.

– Я здесь около года, – доложила Ангстрем.

– Я пришел четыре месяца назад, – сообщил Сайкс. – Предыдущая клерк вышла замуж и переехала.

– А в ее списке дел, назначенных к слушанию сейчас, не было ничего такого, что могло бы привести к угрозам? – спросил Декер.

– Ничего необычного. – Сайкс развел руками, а Ангстрем кивнула.

– Не было ли у нее здесь посетителей, казавшихся странными? – поинтересовалась Уайт.

– Нет, никого подобного, – ответил Кейн. – Обычные посетители здесь – члены семьи, друзья или коллеги.

– А после дела РИКО больше ничего? – справился Декер.

– Нет, – откликнулась Ангстрем.

– А где секретарь судьи? – спросила Уайт.

– Сказалась сегодня больной, – отчитался Сайкс.

– Нам нужен ее адрес. – Декер поглядел на Кейна.

– Ее зовут Пэтти Келли, – уведомил тот. – Она здесь уже более двух десятилетий. Соображает будь здоров.

– Это хорошо; может, она сообразит, какие ответы нам нужны. – Декер обернулся к клеркам: – А пока что не будете ли любезны прислать текущий список дел судьи агенту Эндрюсу? Представления, ходатайства, компендиумы дел…

– Уголовных или гражданских? – уточнил Сайкс.

– И тех, и других. Люди убивают из-за денег ничуть не меньше, чем из-за всего другого.

– Сию секунду, – заверил Сайкс.

– Не приставить ли мне к остальным судьям дополнительную охрану? – осведомился Кейн. – Разумеется, они проинформированы, и я вижу, что они встревожены.

– Не мне учить вас выполнять свою работу, маршал, – отозвался Декер, – но дополнительная охрана не повредит.

– Правильно.

– А теперь мы хотели бы осмотреть ее кабинет.

Кейн провел их внутрь, и Амос, встав посреди комнаты, огляделся по сторонам. Комната большая, соответствующая положению федерального судьи – масса полированного дерева, книжные шкафы, большой письменный стол, удобные кресла и стулья. Декер окинул взглядом фотографии на столе. Несколько снимков Тайлера в различном возрасте. В одной рамочке самодельная открытка с забавной рожицей и надписью «Я тебя люблю, мамочка» корявым детским почерком. Очевидно, снова Тайлер. Ни одной фотографии Барри Дэвидсона.

В другой рамке – группка из Камминс, Дорис Клайн и еще одной женщины.

– Не знаете ли, кто третья особа? – Амос приподнял фото.

– Это Майя Перлман, – сообщил Кейн. – Занималась юридической практикой в этом суде. Отошла от дел с год назад.

– Вы ее знали?

– О да. Я же сказал, у нее тут были дела, множество дел. Так что она часто бывала в суде. Очень милая женщина и прекраснейший адвокат.

– На чем она специализировалась?

– Уголовная защита.

– Любопытно… – Декер поглядел на настольный компьютер. – Ноутбук и телефон Камминс были в доме, верно?

– Да, – подтвердил Эндрюс. – Их изучают. Этот мы тоже проверим.

Декер и Уайт осматривали ящики стола, а Эндрюс принялся обыскивать шкаф.

Позже, закончив с этим, Амос вышел обратно к клеркам.

– «Res ipsa loquitor». Вам это что-нибудь говорит?

– Это термин на латыни. Означает «Вещь говорит сама за себя», – растолковала Ангстрем.

– Эта концепция используется в гражданских делах, – добавил Сайкс. – Халатность и тому подобное. Переносит бремя доказательств на обвиняемого.

– Приведите пример, – попросил Декер.

– В банке с овощами нашли часть тела животного. Загорелся двигатель самолета. Заоконный блок кондиционера упал и убил кого-то. Сам результат говорит, что это плоды халатности, противозаконной или наказуемой деятельности обвиняемого. Иначе говоря, этого не случилось бы, если б кто-то не напортачил. В уголовных делах это неприменимо. Конечно, бремя доказательства вины постоянно возлагается на правительство.

Они покинули суд, взяв домашний адрес Пэтти Келли.

– Вы знакомы с Келли? – поинтересовался Декер у Эндрюса.

– Вообще-то нет. Но я ни разу не слыхал о ней дурного слова. Она была с судьей с тех пор, как Камминс заступила на пост.

После десятиминутной поездки они оказались в районе ухоженных скромных домиков со скудными газонами, высокими и низкими пальмами и декором из гравия и валунов разных цветов. Декер предположил, что такой ландшафтный дизайн тут популярен, потому что поливать камни не надо, а солнце их не погубит.

На подъездной дорожке был припаркован красный паркетный внедорожник «Киа».

Постучав в дверь, они принялись ждать. Наконец послышались шаги.

Вот только дверь им открыла не Пэтти Келли.

Глава 21

– Да? – осведомился мужчина лет шестидесяти с волосами с сильной проседью и фигурой диванного бойца.

– Мы здесь для встречи с Пэтти Келли. – Эндрюс предъявил жетон. – А вы?

– Я ее муж, Стив Келли. Это насчет судьи?

– Да. Откуда вы узнали?

– Кто-то из суда звонил нынче утром.

– А ваша жена?

– Пэтти нет дома.

– Она сказалась сегодня больной, – сообщил Декер.

– Плохо спала ночью. У нее были отгулы, ей надо было отдохнуть, вот она их и взяла.

– Вы знаете, куда она пошла?

– Может, в магазин… Вчера вечером упомянула, что ей надо по магазинам. Ушла, когда я вернулся в дом после работ по двору. Наверное, пошла, чтобы отвлечься от мыслей о судье. Отсутствует уже пару часов.

– Вы можете ей позвонить? – попросил Декер. – И сообщить, что мы ждем?

– Разумеется. – Достав телефон, Келли позвонил, попал на автоответчик и наговорил сообщение. – Уверен, она сейчас перезвонит. Она всегда так делает.

Прошло пять минут, а звонка все не было.

– Попробуйте кинуть эсэмэску, – велел Декер.

Келли послушно настучал текст. Прошло еще пять минут.

– Какой магазин? – спросила Уайт.

– Ну, она много куда ходит… Но продукты обычно оставляет напоследок. В «Харрис Титер», чуть дальше по дороге. Может, вы его проезжали…

– Какая у нее машина? – осведомился Эндрюс.

– Белая «Тойота Камри». У нее именной номер. SUNNY. Вроде как солнечная Флорида.

– Почему бы вам не подождать здесь на случай, если она вернется? – Декер посмотрел на Эндрюса. – А мы наведаемся в «Харрис Титер». Кто ее увидит, перезвонит другому. – Он перевел взгляд на Келли. – У вас нет фото жены под рукой?

Взяв с полки фото в рамке, тот протянул его. Уайт сняла его на телефон.

Декер бросил взгляд на фото. Привлекательная женщина чуть за шестьдесят с белокурыми волосами, подстриженными по форме головы, стройная, где-то пять футов пять дюймов ростом. Пэтти Келли почему-то показалась ему знакомой. И просто удивительно, что Амос не смог тут же извлечь это воспоминание из персонального «облака».

«Что ж, институт когнитивных способностей предупреждал, что меня ждут перемены. Может, это одна из них…»

Они с Уайт сели в прокатное авто и поехали к «Харрис Титер», всю дорогу высматривая белую «Камри» с солнечными номерами, – но так и не увидели. Декер принялся колесить по парковке в поисках машины, а Уайт направилась искать женщину в «Харрис Титер».

Двадцать минут спустя оба, оставшись ни с чем, поехали обратно к дому Келли. Стив пытался дозвониться до жены несколько раз, но все было тщетно.

– Ей никто не звонил перед тем, как она ушла? – спросил Декер.

Келли проверил стационарный аппарат, но последние записанные голоса вчера вечером провозглашали о грандиозных финансовых возможностях золотых фьючерсов, если Келли перезвонят не откладывая.

– А ей на сотовый? – предположила Уайт.

– Не знаю. Я ж сказал, был во дворе, работал. Оттуда я ее телефон не услыхал бы. – Келли смотрел на них с беспокойством. – Я уверен, что она… то есть ведь с ней ничего не могло случиться, так?

Никто не ответил ему ни словом.

– Если она даст о себе знать, – произнес Декер, – будьте любезны, позвоните нам. – И вручил свою карточку.

– Тотчас же. Я уверен, она скоро вернется. Может, с минуты на минуту… – Едва договорив, он устремил взгляд вдаль, приоткрыв рот и с тревогой прищурившись.

* * *

– И что думаете? – поинтересовался Эндрюс, когда машина тронулась.

– Думаю, потенциальные свидетели ускользают у нас между пальцев. Поедем-ка туда, где этого случиться не может, – ответил Декер.

– Куда это? – не стала гадать Уайт.

– В дом Алана Дреймонта. Его там нет, зато может быть что-нибудь полезное для нас.

– Но он живет аж под Майами, – возразил Эндрюс. – Это больше четырех часов отсюда.

– А у вас сегодня есть другие дела? – парировал Декер.

– Что вы думаете о миссис Келли? – вклинилась Уайт.

– Она работала с судьей – вероятно, знает о ней что-нибудь такое, чего не знает больше никто. А сейчас, возможно, пропала.

– Муж наверняка увидел бы, если б кто-то ее похитил, – не согласилась Уайт.

– Телефонный звонок или эсэмэска, чтобы выманить ее, вполне смог бы сыграть ту же роль, – ответил Эндрюс.

– Правильно, – поддержал его Декер. – И если она не объявится добровольно, нам нужно будет вычислить, кто это мог быть. Мне бы запись ее звонков, и как можно скорее…

Эндрюс как раз взялся за телефон именно для этого и сказал, что заодно даст ориентировку на нее и ее машину.

По пути Амос закрыл глаза, чтобы дать всему, что они узнали – и не узнали, – улечься в сознании, будто слой тончайшей пыли. Однако перед мысленным взором с мучительной навязчивостью стояла лишь Мэри Ланкастер со стволом во рту. Он открыл глаза и уставился на затылок Уайт, сидевшей за рулем.

«Не время моему мозгу отправляться сейчас в какую-то прибабахнутую эмоциональную одиссею».

Амос смотрел, как Эндрюс говорит со своими людьми в ФБР, чтобы те добыли нужные документы для доступа к записи телефонных звонков Келли и разослали ориентировку.

Сколько же еще придется заниматься этим дерьмом, гадал Декер. Отчасти ему было наплевать, распутает ли он очередное дело. А такого с ним еще не бывало. Причиной ли тому самоубийство Мэри? Отчаянные мольбы Сэнди? Факт ли, что он не обнимал жену и не целовал Молли в щечку уже годы и годы?

Теперь его дочь уже была бы подростком, кончала бы школу. Готовилась к выпускному. Может, готовилась бы к колледжу. Готовилась к жизни. А вместо того лежит в гробу в соседних могилах с мамой. И не по своей вине.

«Эта ответственность останется на мне. На мне навсегда».

Эндрюс убрал телефон.

– Лады, мяч в игре. – Он обернулся к Декеру. – Вы меня слышали?

Амос устремил взгляд на солнце. Образ его мертвой дочки разметало во всей пламенеющей поверхности. Декеру представилось, как его мозг и несовершенная память пылают, точь-в-точь как солнце.

И, может быть, это было бы самое лучшее для него. Потому что в этот миг он просто не понимал, как ему вынести эту поездку.

Глава 22

Алан Дреймонт жил на квартире минутах в двадцати от дома Лансер. И не в элегантной высотке, а в трехэтажке, выглядевшей старой и потрепанной, на почтительном расстоянии от воды. И устроенной на манер мотеля, где все двери выходят на улицу.

– Эту развалюху, наверное, снесут через пару лет, – высказался Эндрюс. – Перезонируют и отгрохают домину этажей на пятнадцать; может, даже воду будет видно. Можно состояние сделать.

– Ага, а лет через двадцать пляж может быть здесь, – заметил Декер.

– Не смешно, – огрызнулся Эндрюс.

– И не должно быть.

– Изменения климата для нас тема болезненная. – Эндрюс поглядел на Уайт.

Та бросила взгляд в сторону воды.

– Меня она тоже волновала бы, учитывая, насколько близко это от вас всех. Но я живу в Балтиморе. У нас тоже есть проблемы. Наверное, как и у всех. Только за тридевять земель от гавани. И далеко за рамками моего диапазона цен.

– Роу сказала, у них семь офисов во Флориде? – спросил Декер.

– Ага. Вообще-то один есть и в Нейплсе.

– Так, если Дреймонт живет в двух часах пути, к чему же ему поручать охрану судьи Камминс? Почему не взять кого-нибудь из Нейплса?

– Хороший вопрос, – откликнулся Эндрюс.

– Если Дреймонт охранял судью по ночам, спал ли он в доме? – вставила Уайт.

– Если вообще спал, – проговорил Декер. – Наверное, был всю ночь на ногах, патрулировал, а потом давил койку где-нибудь, пока судья была на работе. Но, думается, расходы на это должна была покрывать «Гамма».

– Узнаю для полной уверенности, – заверил Эндрюс.

Они направились к квартире Дреймонта, оказавшейся на третьем этаже.

– Здесь есть проблемы с ордером на обыск? – спросил Декер.

– Есть, если он живет с кем-нибудь, – ответила Уайт. – Может, с собственным убийцей… Остается заморочка с Четвертой поправкой, потому что даже убийцы могут рассчитывать на законную неприкосновенность частной жизни. Вот так вот…

– Правильно, – кивнул Декер. – Так что давайте постучим в дверь и узнаем, делил ли он жилье с кем-то. Потому что согласие на обыск со стороны лица, имеющего законные полномочия, – самое лучшее исключение в требовании необходимости ордера.

Поднявшись на третий этаж и подойдя к квартире Дреймонта, он достал пистолет и сказал:

– Ладно, может быть, это наша возможность.

Дверь была приоткрыта.

Эндрюс и Уайт тоже достали оружие.

– Ваша епархия. – Декер поглядел на Эндрюса. – Как хотите разобраться с этим?

– Я первый, вы слева, Уайт справа. – Протиснувшись мимо Декера, Эндрюс крикнул: – Это ФБР, назовитесь. Сейчас же! – Ни звука. – ФБР, мы входим!

Пинком распахнув дверь, он боком вошел в прихожую. Декер был на левом фланге, Уайт на правом, по дуге водя перед собой пистолетами.

– Блин! – выдохнул Декер. – Кто-то нас обскакал.

В квартире все было перевернуто кверху дном.

Они провели беглый обыск, дабы убедиться, что там никого нет – мертвого, раненого или спрятавшегося.

– Узнайте в администрации, не видел ли тут кто-нибудь кого-нибудь или вчера вечером, или сегодня, а также когда в последний раз видели Дреймонта, – сказал Декер. – И вам придется вызвать криминалистов. А раз мы не знаем, живет ли он с кем-нибудь, получите ордер.

– Хорошо.

Площадь всего лишь с тысячу квадратных футов, прикинул Декер. Мебели немного, да и та дешевая и старая. Вполне может статься, шла в комплекте с квартирой. Никаких личных фотографий не видно, и вообще ничего отражающего личность того, кто здесь жил.

Эндрюс вернулся примерно через полчаса, закончив опрос администрации и прочего персонала.

– Никто ничего не видел и не слышал. Здесь на месте всего один администратор и один ремонтник. От администратора разило спиртным, а ремонтник возился со своим пикапом в заднем дворе, и ему вообще было не до того.

– Никакой службы уборки или чего-то в этом роде? – поинтересовался Декер.

– Не-а. Люди убираются у себя сами. Я сунулся в квартиры по обе стороны от Дреймонта. Ни ответа, ни привета. Прилепил к обеим дверям свои карточки с просьбой позвонить, если им что-нибудь известно о Дреймонте. Администратор сказал, что он платил вовремя и не создавал проблем. В гости никто не ходил, насколько ему известно, но я сомневаюсь, что он так уж бдителен. И, кроме Дреймонта, договора аренды больше ни у кого нет.

– При обыске на скорую руку я не нашла ничего, имеющего отношение к работе, – сообщила Уайт. – Ни домашнего офиса, ни ноутбука, ни папок, ни документов.

– А телефона на его теле в доме Камминс не было, – добавил Эндрюс. – Судьбу они не искушают. И если взяли его телефон, то выключили, потому что отследить мы его не можем. Равно как и телефон Лансер.

– Так возьмем номер сотового Пэтти Келли и попробуем отследить его, – предложила Уайт.

– Принято, – кивнул Эндрюс. – Я позабочусь об охране квартиры, пока ордер не подоспеет. Хоть по этому договору аренды больше никто не значится, не хочу рисковать, вдруг тут живет еще кто…

– Хорошая мысль, – одобрила Уайт.

Декер посмотрел через перила на парковку внизу. День навалил вагон и маленькую тележку вопросов, не дав по сути ни одного ответа. И правду сказать, с каждой минутой становится все сложнее.

«Придется выкладываться по полной. Но я не уверен, что потяну».

Глава 23

В их отеле имелся унылый бар на четыре места, и Декер сидел на одном из них, обхватив ладонями полупустую бутылку «Бада». Взгляд его был устремлен на телеэкран, где шел матч по хоккею. Его малость коробило смотреть на людей, гоняющих по льду, когда у отеля легонько покачиваются пальмы, а температура в одиннадцать вечера не меньше семидесяти[10].

Достав телефон, Амос положил его на стойку и посмотрел список звонков. Мэри Ланкастер позвонила ему в 2.58 утра. Жить ей оставалось около семи минут.

Образ женщины, вкладывающей ствол в рот, снова встал перед его истерзанным рассудком. А он просто стоял, не сказав ни одного треклятого слова, способного ее остановить.

Очнувшись в больнице после неожиданного удара на футбольном поле, поставившего крест на его спортивной карьере, а заодно и на прежней его личности, Декер и понятия не имел, что с ним случилось. Когда врачи рассказывали о том, как он дважды умирал, прежде чем его воскресили, они будто говорили о ком-то другом.

Черепно-мозговая травма, сказали они. Степень ущерба еще не известна, сказали ему. Они просто сделали всё, что могли, чтобы сохранить ему жизнь. Лишь много недель спустя Амос узнал, что случилось с ним в тот день на самом деле.

Потом последовало продолжительное пребывание в институте когнитивных способностей в Чикаго, где он познакомился с людьми, тоже страдавшими от травм мозга. И для всех них эти травмы вели к ошеломительным новым ментальным сверхспособностям.

«Сверхспособности… Ага, я не могу ничего забыть почти никогда. Вижу смерть ярко-голубой, а прочее дерьмо порой оранжевым, порой розовым или зеленым. Меня донимают скверные большие числа. Я так же неуклюж в обществе, как четырнадцатилетний мальчонка, весь в прыщах, перед первым танцем. Я теряю дар речи в ситуациях, с которыми справлялся без труда, вроде умения быть забавным, а не докучным, иметь фильтры, проявлять сочувствие, хоть и малость наловчился в этом. У меня то же тело, но не та же личность в этом теле. Однако это стоило мне семьи, и из-за этого я никогда не смогу простить… себя».

Амос прикрыл глаза, и его широкие плечи понурились, ощутив полное бремя всего, о чем он раздумывал.

– Хотите, составлю компанию?

Подняв голову, Декер увидел стоящую рядом Уайт. Она переоделась в джинсы, темно-красную блузку и черные балетки, из-за которых выглядела совсем низенькой.

– Это свободная страна.

Скользнув на соседнее сиденье, она бросила взгляд на его телефон. Экран уже потемнел.

– Ждете звонка?

– Нет. – Амос убрал телефон в карман.

Помахав бармену, Уайт заказала джин-тоник, указав в качестве принципиального ингредиента «Бомбей Сапфир».

– Немало мы сегодня отмахали… Фактически пересекли весь штат дважды.

– Вот только почти ничего не узнали, – заметил Амос.

– Рано судить. Надо же с чего-то начать. И вначале всегда уйма вопросов и невнятного дерьма.

– И в конце – смотря, как обернется.

Принесли коктейль, и Уайт отхлебнула.

– Я разузнала о вас, Декер. Вы ни разу не бросили дело, к которому вас приставило Бюро, нерешенным.

– Во время своего самого первого дела в качестве начинающего детектива у себя в Огайо я посадил не того человека. Уйму лет спустя он поведал мне об этом. И бросил мне вызов, предложив доказать, что прав был он, а не я.

– И вы доказали?

– Да. Но слишком поздно, чтобы ему помочь. Кто-то убил его в тот же день, когда он бросил мне вызов. Я нашел его труп.

– И что почувствовали?

Допив пиво, Амос махнул рукой, чтобы принесли еще одно, и повернулся к ней:

– А как я мог, по-твоему, себя чувствовать? В дерьме по уши. Я вычеркнул из его жизни целые годы, потому что облажался. Взялся за дело с предвзятым мнением – и так с ним и не расстался.

– Это вас чему-то научило?

– Ага, научило, но слишком поздно для него.

– Поздравляю, – она подняла бокал, – вы не идеальны.

– По-твоему, речь об этом?

– Речь о том, что мы стараемся делать свое дело как можно лучше по мере способностей. Когда я была новобранцем, однажды напортачила с цепочкой поставок. Потом теряла время, хватаясь за дурацкие зацепки. Дважды ушлые адвокаты защиты поджаривали меня на свидетельской скамье, потому что я недостаточно усердно готовилась. Тут не телевидение, Декер. Мы делаем ошибки. Мы люди. Нам не всегда все удается. Мы не всегда разгадываем дело за час, включая рекламу.

– Вы, может, и нет, – только и ответил он. Но настолько вяло, что Уайт не обиделась.

– Значит, Лансер и Келли у нас пропали, – сказала она. – Дреймонт и Камминс мертвы. У бывшего мужа алиби.

– Предоставленное его сыном и, возможно, деловыми партнерами по видео. Нам нужно подтверждение, что он реально был в этих «Зумах». Если все это сойдется, тогда да, он лично эти убийства совершить не мог. Но мог кого-то нанять, как уже говорил.

– А словацкие деньги во рту?

– Либо реальные и буквальные, либо намеренный отвод глаз.

«А может, и то, и другое», – вдруг пришло ему в голову.

– А мотив бывшего?

– Нужно поговорить с адвокатом Камминс Дунканом Троттером. Смотря куда пойдут ее деньги.

– Ее соседка считает, что Тайлеру, а не Барри Дэвидсону.

– И все равно они могут быть мотивом, поскольку Барри может управлять этими деньгами и прожечь какую-то часть, пока Тайлер не достигнет совершеннолетия.

– Похоже, он весьма недурно зарабатывает и сам по себе.

– Внешность обманчива. И даже если все достанется Тайлеру, могут иметься личные мотивы для убийства, пока что нам неизвестные. Они развелись, и как-то непохоже, чтобы так уж по-дружески.

– И правда.

– И у меня предчувствие, что «Гамма» будет чинить препоны всем нашим запросам.

– У меня ощущение, что «Гамма» будет чинить нам препоны во многих отношениях.

Декер кивнул, но промолчал. И смотрел на свежую бутылку пива, будто она содержала подсказку.

– Будем уповать, что найдем что-нибудь на компьютерах или в телефоне судьи то, что нам поможет.

– Ага, – без энтузиазма буркнул Амос.

– Алекс называла вас неустанным. – Уайт посмотрела на него: – Стоит вам взяться за дело, и ничто, даже сам Господь Бог, не может вас остановить.

– И?.. – Он искоса глянул на нее.

– И, не поймите меня превратно, сейчас вы как-то не похожи на этого человека.

Декер сделал долгий глоток из бутылки.

– Может, сейчас я и не он.

– Самоубийство Ланкастер?

Встав, он бросил на стойку деньги за выпивку и ушел.

Глава 24

Уайт проводила взглядом великана, тяжко топающего прочь. Многие люди, которых она уважает, описывали его как настырнейшего и неотступнейшего следователя во всем ФБР. Да, действующего на нервы, раздражающего и раздражительного, порой ранимого, пугающе доходящего до самой черты рамок законности. Но доводящего работу до конца. Он пройдет сквозь стены и по каждому стоящему на пути, кто бы это ни был и какой бы ранг в иерархии ни занимал.

Но хотя днем Декер более-менее соответствовал этому образу, сейчас он даже отдаленно его не напоминал. И он ведь ее новый напарник… Фредерика потягивала джин-тоник, но на самом деле не чувствовала вкуса.

«Блин, я в жопе или что?»

Достав телефон, она позвонила домой. Ответила мать, Серена. Уайт спросила ее о детях, уже спящих в этот час.

– Они в полном порядке, а вот ты, судя по голосу, отнюдь не в порядке, Фредерика.

Мать категорически не желала называть свою дочь Фредди.

– Это из-за дела. Проблемы.

– У тебя проблемы с каждым делом, особенно поначалу. Так что ж теперь-то тебе не то?

– Мой напарник не тот. – Она пустилась в объяснения о Декере, в том числе о его черепно-мозговой травме и личных утратах. – Он как-то не в себе. А если это расследование пойдет прахом, то и я вслед за ним. Я не хотела перевода. Даже не пойму, почему меня выбрали ему в напарницы.

– Не поймешь? Ой ли?

– Что именно ты хочешь сказать, мам? – Уайт наморщила лоб.

– Ты помнишь, что с тобой было, когда погиб Донте?

– Как я, черт возьми, могла такое забыть?

– Ну, очевидно, могла. Просто подумай об этом. И помолись. Я уверена, в конце концов ты поймешь.

– Как ты можешь сохранять столь позитивный настрой после всего дерьма, случившегося с нашей семьей?

– Думаешь, мы единственная семья, с которой такое случилось?

– Мы хлебнули горя с лихвой.

– Я знаю людей, потерявших всех детей из-за насилия.

– Расистский белый коп всадил пулю папе в голову, потому что папа дал ему отпор. И не провел за решеткой ни одного чертова дня, поскольку департамент считал, что это будет пагубно для морального духа, так что всё представили как несчастный случай… Ага, мы получили деньги, но это дела не меняет. Папу этим не вернешь.

– Все, что ты сказала, чистая правда, Фредерика. И ты будешь таскать это бремя до конца своих дней, как и я. Но если позволишь этому направлять твою жизнь и определять твою сущность, тогда твое существование на земле будет далеко не столько позитивным и продуктивным, как могло бы.

– Что-то я никак тебя не пойму, честное слово.

– Наверное, точь-в-точь как ты не поймешь своего нового напарника.

– Если он завалит это дело, моя траектория пойдет под откос прямо на глазах. Мои дети идут в колледж. Мне нужно продвигаться наверх.

– У меня есть деньги на колледж для твоих детей.

– Нет, это твои деньги. Это папины деньги. Я их не хочу.

– Хочешь из-за своего упрямства не дать собственным детям шанса на лучшее будущее?

– Они мои дети, и я им это обеспечу. Как вы с папой сделали для нас. У тебя не было богатой родни, чтобы помочь в беде. К тому же я иду не этим путем. Ты не так меня воспитывала.

– Просто помолись об этом, Фредерика, просто помолись.

Дав отбой, Уайт покачала головой. Она не молилась, и даже в церковь не заглядывала с тех самых пор, когда убили Донте. «И теперь не начну. Потому что где был Бог, когда убили папу? Где был Он, когда умер Донте? За тридевять земель от моей сраной жизни».

А мгновение спустя ощутила, как пульс и давление крови подскочили до небес.

«Блин!» Приступы паники начали донимать ее уже давненько. Никогда по работе. Всегда только из-за детей. А разговор с матерью снова вытащил все это на передний план. Сделав несколько глубоких вдохов, Уайт заставила себя успокоиться.

На работе она ни разу ни с кем на эту тему даже не заговаривала. Не хотела, чтобы кто-нибудь думал, будто она не способна совладать с собой, с давлением, откуда бы оно ни исходило. Подумывала, не обратиться ли за помощью, поговорить с психологом, но решила попытаться справиться своими силами.

Оставив недопитый коктейль на стойке, она отправилась в постель.

И спала Фредерика Уайт ничуть не лучше, чем Амос Декер.

Глава 25

Он никак не мог выбросить из головы проклятый образ Ланкастер, вкладывающей ствол в рот. Как пульс, который слышишь в барабанной перепонке. Он не уходит, и игнорировать его невозможно. Декер метался и вертелся в постели, пока наконец не сдался.

Он встал, оделся и вышел вон. Дошел до пляжа. Было два часа ночи. За личную безопасность Амос не боялся – мужик он здоровенный, да и ствол при нем. И вообще сейчас ему было на это насрать.

Дойдя до края песка, Декер вгляделся в океан, бьющийся, бурлящий и занятый чем-то своим, как всегда.

Небо с россыпью звезд и несколькими туманными клочьями облаков. В вышине проглядывал конверсионный след авиалайнера, пересекающего залив по пути куда-то.

Снова обратив взгляд к земле, Декер набрал полные легкие соленого воздуха – и зашагал по песку, шуршавшему и уплотнявшемуся под его массой, давая опору. Почему-то это было приятно. Разрозненные зерна сплачивались, образуя нечто прочное. А может, усталый, перевозбужденный мозг просто выдавал желаемое за действительное?

«Ага, такое вполне возможно».

Пройдясь у воды, Амос плюхнулся на задницу, подтянул колени к груди и охватил их руками.

Когда Молли было шесть, они с Кэсси однажды свозили ее в Диснейленд. Это был единственный раз, когда Декер посетил Флориду вне связи с футболом. Единственный раз, кроме нынешнего.

Они повеселились и исчерпали свой банковский счет. Но оно того стоило. Он вспомнил костюмированный завтрак в присутствии Микки-Мауса, Дональда Дака, Гуфи и их друзей. Поначалу перепугавшись, Молли спряталась за спину отца и лишь выглядывала одним глазком, когда ростовые куклы проходили мимо. Но мало-помалу набралась уверенности и покинула убежище. Пожала руку Дональду и сфотографировалась с Микки. У Кэсси слезы блестели в глазах, и даже Амос, которому все это было до лампочки, поднял дочь, чтобы она могла поцеловать долговязого Гуфи.

Несмотря на обдираловку, поездка выдалась дивная. Казалось, она была миллион лет назад… И в целом так оно и есть.

Подняв ракушку, Амос поглядел на нее. Серо-белая, потрескавшаяся, она казалась очень хрупкой в его громадной ладони.

«И что же ты собираешься делать, Декер? У тебя на руках трупы и масса того, что надо рассмотреть, по большей части полнейшая хрень. То и дело будет всплывать дерьмо, не имеющее ни малейшего смысла, но я должен этот смысл отыскать. Если смогу. А я не знаю, смогу ли. И даже хочу ли. А это два большие “если”».

Встав, он зашагал дальше.

Над волнами ему виделись образы людей, игравших в его жизни важную роль. В отличие от жены и дочери, все они живы.

Вот Мелвин Марс, ждавший казни в камере смертников, а теперь живущий замечательной жизнью с любимой женщиной. Вот Росс Богарт, ныне пенсионер, но с ним Декер распутал дюжину дел. А следом за ними – молодая женщина, раньше занимавшаяся журналистикой в Берлингтоне, Огайо, а теперь полноценный агент ФБР, сеющий добро, надирая задницы.

Достав телефон, Амос нажал на кнопку быстрого набора в надежде, что она ответит. Что Алекс Джеймисон и сделала после первого же гудка.

– А я-то все гадала, сколько тебе потребуется времени, чтобы позвонить, – с ходу заявила она.

– Извини, что звоню среди ночи.

– Я в машине, веду наблюдение в ночную смену и даже не представляю, с кем бы поговорила охотнее, чем с тобой. Ну, как дела с новой напарницей?

– Идут, но не очень.

– А ты ждал чего-то другого? Ты ведь Амос Декер, как ни крути.

Он поймал себя на том, что улыбнулся этому замечанию.

– Мне то и дело напоминают об этом каждый день. Вряд ли это так уж хорошо.

– Она отличный агент, Декер. Очень сообразительный. У нее больше опыта, чем у меня. И она натерпелась горя куда больше, чем я.

– Знаю. Она рассказала.

– Она могла рассказать тебе только часть, не все.

– Похоже, вы куда ближе, чем призналась эта Фредди.

– Многие женщины-агенты ФБР близки между собой – если и не на самом деле, то в душе. Нас не так уж много – во всяком случае, в пропорции к мужикам.

– Это таким образом ты мне внушаешь, что я должен дать ей шанс? – вяло промямлил Амос.

– Нет. Это таким образом я тебе говорю, что ты должен дать шанс себе. Фредди не пропадет, Декер, с тобой или без тебя. О ней я не тревожусь. А вот о тебе тревожусь.

– Из-за Мэри?

– Из-за множества вещей.

– Я… я получил письмо из института когнитивных способностей. После ежегодного тамошнего обследования.

– И что там сказано?

– Много всякого.

– Скверного?

– Да не такого уж хорошего.

– Это поддается решению?

– Они не знают, так что и я тоже.

– Мне жаль, Амос, – произнесла Алекс, и голос у нее вдруг сорвался от чувств.

Декер лишь пожал плечами.

– Это не так уж неожиданно. Надо же когда-то платить по счетам.

– Не имеет значения. Ты из плоти и крови. У тебя есть чувства. Побольше, чем у большинства.

– Штука в том, что это дело здесь… запутанное.

– А разве не с любым так?

– Я имел в виду, по-настоящему запутанное. И я не уверен… что оно мне по плечу.

Джеймисон хранила молчание так долго, что Декер подумал, что связь оборвалась.

– Должна признаться, это меня удивило. Ты всегда как-то справлялся.

– Я же не специально.

– Давай без экивоков. Плевать, насколько дело запутанное, – оно тебе по плечу, если ты сам захочешь.

– Вот в этом-то и загвоздка, – обронил Декер.

– Однажды ты сказал мне, что без работы у тебя нет ничего.

– Что плачевно уже само по себе, знаю.

– Я не говорила тебе этого тогда, не скажу и теперь. Ты же не безделушки мастеришь, чтобы заработать на хлеб. Ты восстанавливаешь справедливость в этом гребаном мире, в котором мы живем. Ты наделяешь мертвых голосами. Ты призываешь виновных к ответу.

– Я так думал. Теперь же мне кажется, что я преследую нечто недостижимое.

– Тебе никогда так не казалось. Я потеряла счет, сколько раз ты говорил мне, что важно лишь одно: когда кто-то сделал что-то плохое, нельзя позволять ему выйти сухим из воды. Все остальное не важно, говорил ты, если мы спустим это на тормозах. Потому что от этого зависит, в каком мире мы все будем жить. Я знаю, что ты помнишь это даже без своей идеальной памяти.

– Хватит так говорить, Алекс, потому что все это пшик: ни одна чертова вещь не идеальна.

– Что лишь делает тебя точно таким же, как все. Слушай, я не знаю, что там в этом письме из института, и ты не обязан мне это говорить. Но если худшее, тогда тебе надо решить, что ты хочешь делать. Ты единственный можешь ответить на этот вопрос.

– Ты… ты нужна мне, Алекс.

– Правда в том, что ты никогда не нуждался ни во мне, ни в ком бы то ни было, чтобы делать свое дело. Я порой была полезной помощницей, по сути стоявшей, благоговейно разинув рот перед тем, что ты способен делать снова и снова. И хотя сейчас же вернуться я не могу, я вернусь.

– Но как же этот мужик в Нью-Йорке? Я думал, это серьезно…

– Дело в том, что он оказался не таким, каким казался. И еще я поняла, что мегаполисы не по мне.

Она замолкла, и Декер слышал лишь ее спокойное, мерное дыхание, совсем не такое, как у него.

– Не знаю, справлюсь ли с этим, Алекс.

– Ты заведомо справишься, если хочешь. А если не хочешь, тоже не страшно. И я буду с тобой, чтобы поддержать. Но, насколько я тебя знаю, если ты бросишь дело сейчас, что бы ты ни чувствовал, проснувшись завтра утром, почувствуешь себя в десять раз хуже. Не могу сказать, что знаю о тебе все. На самом деле никто ни о ком не знает всего. Но я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было из живущих. И я знаю, что права. И ты знаешь.

Снова воцарилось долгое молчание.

– Спасибо, Алекс, – произнес Декер.

– Хочу, чтоб ты знал кое-что. Нечто важное. То, во что я верю всем сердцем, Амос.

– Что это?

– Ты нужен мне. Как и остальному миру.

Глава 26

Декер встал ровно в шесть утра, чувствуя себя освеженным, несмотря на нехватку сна. Поглядел из окна на занимающийся рассвет и задумался о разговоре с Джеймисон.

Было чудесно услышать ее голос. Но выслушивать ее слова было унизительно. Сам знал, что хватит распускать нюни. И если б он бросил это дело, единственное, в чем был хорош с поры футбола, тогда куда девать свою жизнь? Как заставлять себя каждый день вставать с постели? Не дать себе снова погрузиться в пучину прошлого?

Декер не был религиозен. Но, уже отходя ко сну, увидел дочь, и Молли пыталась заговорить с ним. Говоря что-то, что он не мог разобрать, как отчаянно ни пытался, потому что усталый рассудок обвел его вокруг пальца, заставив думать, что она действительно тут.

Штука в том, что Молли никогда не приходила к нему в видениях – во всяком случае, вот так. Быть может, она могла сказать, что он на перепутье…

«Наверное, так оно и есть».

Он знал, что сказала бы ему жена. «Ты не сдаешься, ты никогда не пасовал перед трудностями. Когда дерьмо хлещет лавиной, ты просто берешь метлу побольше и сметаешь все на своем пути».

А теперь, быть может, он знает, что пыталась сказать ему Молли. И Джеймисон.

Так что Амос принял душ, побрился, почистил зубы с особым усердием, переоделся во все чистое, заправил рубашку в брюки и причесал волосы. Потом надел свой единственный пиджак – вельветовый, с заплатками на локтях; пусть старый и немодный, но все-таки пиджак.

Ровно в семь тридцать он ждал в ресторане отеля, когда Уайт и Эндрюс явились с интервалом в минуту.

Оглядев Амоса с головы до ног, Уайт заметила его ухоженный вид и пиджак.

– Выглядите готовым идти в бой, Декер.

– Может, и так… – Он бросил взгляд на Эндрюса. – Возьмем чего-нибудь пожевать и кофе – и обсудим всё, что надо.

– Ориентировки ничего не дали, – сообщил за едой Эндрюс. – Телефон Келли, должно быть, выключен, потому что отследить его мы не можем. Но ордера на обыски домов Лансер и Дреймонта выдали. Фактически мы должны получить их уже сегодня утром.

– Хорошо, – одобрил Декер. – А журнал посещений охраны ворот?

– Мои люди этим заняты – и пока ничего заслуживающего дальнейшего рассмотрения. Судя по тому, что мне доложили до сих пор, там ничего особенного. Видно, что Дреймонт вошел в тот день в ворота около восьми вечера. Я получил подтверждение, что Дэвидсон говорил в «Зуме» с двумя клиентами в то время, которое он называет. И вы сказали, что Тайлер дал ему алиби на оставшуюся часть соответствующего отрезка времени. Нам придется взять у него официальное заявление.

– Правильно, но что, если, как я уже предполагал, Дэвидсон нанял кого-то ее убить?

– Могу проверить его финансы; может, у него проходили крупные платежи или он снимал кучу наличных… Наемные убийцы любят нал.

– Ладно, – согласился Декер. – А как насчет «Гаммы» или любой информации об угрозах, поступавших судье?

– Вчера поздно вечером я получил мейл от их юрисконсульта. Как вы и намекали, они говорят, что мы должны обращаться в суд, если хотим получить информацию.

Декер прошерстил «облако» памяти и обдумал каждый случай, когда они спрашивали кого-либо об угрозах в адрес судьи. Результат вышел в лучшем случае озадачивающий.

– Ладно, что еще?

– Я получил список дел судьи вчера вечером и прошелся по нему. Там вроде бы нет дел, заслуживающих рассмотрения, в том числе и дело РИКО.

– Я-то надеялась, там найдется что-нибудь связанное с повязкой на глаза и странной запиской, – призналась Уайт.

Допив кофе, Эндрюс посмотрел на них обоих.

– Есть конкретные предложения, где начнем сегодня?

– Почему бы вам с Уайт не захватить ордера и не отправиться осматривать жилье Лансер и Дреймонта?

При этих словах Уайт одарила его убийственным взглядом, встречаться с которым Декер не пожелал категорически.

– А вы что хотите делать? – полюбопытствовал Эндрюс.

– Вернусь в дом судьи.

– Зачем? – резко спросила Уайт.

– Оглядеть его еще раз. Мы можем встретиться позже. Ключи от прокатного авто? – Он протянул ладонь.

Швырнув ему ключи, Уайт ледяным тоном произнесла:

– Держите, Декер, и ни в чем себе не отказывайте.

Когда он ушел, Эндрюс и Уайт посидели в молчании. Наконец Эндрюс не выдержал:

– Произошло что-то, о чем мне следует знать?

Уайт посмотрела вслед удаляющемуся Декеру долгим взглядом, прежде чем повернуться к Эндрюсу:

– Если узнаете, непременно скажите и мне.

Глава 27

Декер знал, что повел себя с Уайт из рук вон дерьмово, но все равно должен был так поступить. Имелись основания. Он не знал, хороши ли они, но это были его основания.

А еще ему в голову пришла идея, и он просто решил ей последовать. В одиночку. Для него порой в одиночку лучше всего.

Доехав до закрытого поселка Камминс, Амос предъявил документы, чтобы въехать; на воротах дежурил тот же самый охранник.

– Что-нибудь из того, что я закинул, помогло? – поинтересовался он.

– Пока занимаемся. – С этими словами Декер нажал на газ и укатил.

Криминалисты трудились в доме до сих пор. Надев перчатки и бахилы, Амос направился прямиком в спальню. Трупы увезли, но Хелен Джейкобс по его просьбе сбросила ему по электронной почте снимки убитых на месте преступления.

Вчера ночью и сегодня с утра его личное «облако» бурлило. И когда Декер наложил один слайд памяти на другой, тут же выскочил ряд несоответствий. Потому-то он и приехал.

Открыл дверь спальни дальше по коридору от спальни судьи. Образцовый порядок – свое место для каждой вещи, и каждая вещь на своем месте. Понять, что это комната Тайлера Дэвидсона, можно было только благодаря двум футбольным мячам, водруженным на полку, и учебникам на письменном столе.

«Ничуть не похоже на мою комнату, когда я был подростком. Я как тогда был неряхой, так им и остался. Но Тайлер явно целеустремлен и организован – во всяком случае, пока находится у мамы».

Вернувшись в спальню судьи, Амос уселся в кресло и осмотрел помещение – не спеша, участок за участком. Затем извлек телефон и пролистал фотографии судьи Камминс, снимок за снимком, от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук, волос, лица и одежды. Пошел в ванную и провел тщательный обыск выдвижных ящиков, столиков, полок и шкафчиков. Повторил ту же процедуру в гардеробе.

Потом сел в то же кресло и просмотрел снимки убитого Алана Дреймонта. Пара пулевых отверстий в груди. Костюм. Все остальное.

Его мысль перебирала один кадр памяти за другим, отмечая и анализируя каждое расхождение.

«Ладно, наконец-то я чувствую, что все начинает сходиться».

Спустившись на первый этаж, Амос заглянул в посудомоечную машину и увидел то, что и ожидал. То же самое с мусорным ведром. Команда криминалистов все зарегистрировала, но еще никто не собрал эту информацию воедино. До сих пор. Ему стали очевидны вещи, которые явно следовало разглядеть раньше.

«Потому что до сих пор ты занимался этим делом спустя рукава, вот почему».

Дреймонт был знаком с Элис Лансер. Бывал у нее дома. В этом нет ничего такого – они вместе работали. Именно ее указали как лицо, осведомленное и о назначении Дреймонта к Камминс, и об угрозах. Но в его жилье устроили разгром. А Лансер пропала. Как и Пэтти Келли. Ни о какой связи между этими троими ему неизвестно, однако теперь он проникся уверенностью в ее существовании.

Опираясь на свой анализ памяти и на то, что обнаружил здесь, Декер позвонил Хелен Джейкобс и задал ей вопрос. Потом пустился в более подробные расспросы, ответа на которые у нее не было.

– Сейчас же займусь этим, – сказала она чуть ли не извиняющимся тоном.

Он уже просмотрел список содержимого мусорной корзины в ванной, составленного криминалистами, и определил, чего там нет, но, по его мнению, быть должно.

Заглянул в унитаз. «Угу, вероятно, смыт».

И если он прав на сей счет, дело принимает совершенно иной оборот.

Выйдя из дома, Декер увидел Дорис Клайн, вытаскивающую продукты из желтого кабриолета «Мерседес» старой модели.

– Помочь? – спросил он.

Обернувшись, она увидела его.

– Конечно, мне меньше ходить.

Амос взял два пакета, а она понесла один. Его пакеты позвякивали. Заглянув, Декер увидел бутылки водки, скотча и джина. Очевидно, даме по вкусу все эти напитки. Из ее пакета виднелись несколько коробок крекеров и клинышек сыра.

– Закатываете вечеринку? – полюбопытствовал он, идя следом за ней в дом.

– Ага, – она лукаво глянула, – вечеринку на одного, если только вы не заинтересуетесь.

– Увы, при исполнении. И потом, боюсь, это не сочетается с яичницей, которую я ел на завтрак.

Поставив пакеты на кухонный стол, Декер огляделся. Темная, не слишком чистая, устаревшая мебель и такая же унылая атмосфера.

Оглянувшись, он обнаружил, что Клайн наблюдает за ним.

– А чего ж вы ждали? – произнесла она. – Я же говорила, что адвокат у моего бывшего был лучше. Я получила дом, а он – бабло. Теперь колесит по миру, закатывая гулянки, пока я едва наскребаю на плату школьникам, чтобы газон покосили…

– Как-то несправедливо.

– Дура я была. Продолжала ему верить после того, как он мне изменил, и не раз. Сама виновата.

– По-моему, виноват он.

Отвернув колпачок бутылки с водкой, Дорис налила в стакан, плеснула туда тоника и размешала пальцем.

– Вы мне сразу понравились… Узнали, кто убил Джулию?

– Работаем над этим. Вы когда-нибудь видели Камминс и Дреймонта вместе?

– Дреймонт – это покойник?

– Да.

– Само собой. В смысле, он время от времени бывал тут ночами последние несколько недель.

– Бывал ночами? Значит, не каждую ночь.

– Ну, его машины не было там по ночам, вот я и думала, что и его нет.

Сев за стол, Декер посмотрел на нее.

– Я знаю, что она была вашей подругой, но мне надо спросить вас кое о чем.

Сев напротив, она отхлебнула из своего стакана, устремив на него понимающий взгляд.

– Вы хотите знать, занимались ли они сексом?

– Да. Но почему вы так решили?

– Он был молод и хорош собой, а она была еще молода, очаровательна, не замужем и одинока. Я бы запрыгнула к этому парню в койку, даже глазом не моргнув. Большинство здешних мужиков лысые и жирные. И, кроме игры в гольф, ничего не хотят. Так и всякую веру в американских мужчин растеряешь.

– А поконкретнее?

– Только вещи, которые может подметить лишь женщина, а мужчинам и невдомек. – Она жеманно глянула на него.

Декер выпрямился.

– Позвольте сообщить, что я подметил. Он был без галстука. Очевидно, все остальные в агентстве защиты «Гамма», носящие костюмы, носят и галстуки. В этот час он был в доме, а не снаружи. В посудомойке стояли два винных бокала, а в мусорном ведре лежала пустая бутылка от мерло. Когда судью убили, на ней была косметика, помада и духи. Я думаю, что она вообще не спала. Ногти на ногах и на руках были покрыты лаком того же цвета, что и в пузырьке на столике в ванной. В тот вечер она накрасила губы, чего не делают, если не ждут кого-то в гости. Помада вишнево-красная, исключительно яркого оттенка. Она же обнаружена на одном из бокалов.

– Валяйте дальше, агент Декер, – улыбнулась Клайн. – Вижу, вы набираете обороты.

– На полу ее гардероба валялись вещи, сплошь предметы белья, как будто она раздумывала, что надеть в этот вечер. В мусорной корзине валялись салфетки со следами помады того же цвета, что на губах судьи; вероятно, она то ли стирала излишек, то ли Дреймонт устранял следы поцелуев на лице. Простыни совсем сбились, а матрас сдвинулся с пружинного блока. Мы думали, это следы борьбы с убийцей. Но теперь я думаю, что это следы бурной близости двух человек.

– Ну, она хотя бы повеселилась, прежде чем покинуть этот мир, – с дрожащими губами задумчиво проронила Клайн. Затем вернула себе самообладание с помощью длинного глотка из стакана. – Должна сказать, вы очень наблюдательны. Со своей стороны я просто пару раз видела, как они переглядывались. А когда спросила о нем Джулию, она из кожи вон лезла, объясняя, насколько это все сугубо профессионально. Так что я подумала: «Уж больно активно протестует».

– Этого вы нам вчера не сказали.

– Вы не спрашивали.

– Мы задавали довольно общие вопросы.

Клайн взялась за стакан.

– Ну, теперь знаете.

– В журнале посещений на воротах отмечено, что в тот вечер Дреймонт прибыл около восьми. Это его обычное время?

– Около того. Вообще-то я не думаю, что он вообще бывал тут на прошлой неделе. Он был у нее в доме за два дня до убийства. Во всяком случае, я видела его машину.

– Вам известно, когда ваши другие соседи, Перлманы, возвращаются сегодня?

– Их рейс прибывает около одиннадцати. Вероятно, будут здесь в районе двенадцати тридцати.

– Вы сказали им о судье Камминс?

Клайн покачала головой.

– Я… мне не хватило духу. Майя и Джулия были очень близки. Такие вещи по телефону не сообщают. – Она допила свой коктейль. – Итак, что вы сделаете с этой информацией?

– Буду копать дальше, как всегда. Правда этого заслуживает.

Уходя, Декер подумал, что сказать это было очень даже приятно.

Глава 28

– Вы были правы, агент Декер, – заявила Хелен Джейкобс.

Они оба склонились над телом Джулии Камминс в морге. Цунами цвета электрик накатило на Декера и схлынуло, оставив его побледневшим и потрясенным. Эту реакцию он ненавидел чуть ли не больше всего на свете. Она заставляла его почувствовать себя слабаком, которому задача не по плечу. И он знал, что остальные, видя это, могут подумать то же самое.

«В жопу синестезию».

– У нее был секс перед смертью? – спросил он.

– Да. Я проверяла это, как уже сказала, когда мы виделись на месте преступления. Но на самом деле я искала следы насилия, раз она была убита. Прошлась по всему ее телу. Проверила, нет ли обычных синяков от подушечек пальцев на руках, ногах и шее, засосов, особенно на грудях, петехий в глазах и на нёбе, кровоподтеков на внутренней стороне губ и за ушами – все места, обычно страдающие при сексуальном насилии. Проверила ее вагину с помощью тампонов и катетер-баллона Фолея. Физическая структура этой части анатомии осложняет обнаружение нападения, так что я также воспользовалась для осмотра кольпоскопом и ультрафиолетом. Все результаты в отношении сексуального насилия практически отрицательные.

– А раз вы не нашли убедительных доказательств сексуального насилия, дальше в этом направлении не пошли?

– Совершенно верно. Раз не было насилия, не было и секса – во всяком случае, в моем сознании. – Вид у Джейкобс был смущенный. – Мне не следовало опираться на такое предположение. Наверное, я пребывала под влиянием ее насильственной смерти. Просто не бывает, чтобы секс по обоюдному согласию закончился подобным образом. Во всяком случае, в моей практике.

– Притом ее нашли одетой – в нижнем белье, но все-таки одетой. Насильники обычно не тратят времени на одевание жертв, разве что при каком-нибудь ритуальном убийстве.

– Пожалуй, и это тоже на меня повлияло. Притом на одежде не было разрывов и повреждений, не считая ножевых ударов. При сексуальном насилии нападающий всегда рвет некоторые вещи, особенно нижнее белье, чтобы продемонстрировать свою агрессию и доминирование. Но после вашей эсэмэски я копнула чуть глубже. Вокруг ее вагины были едва заметные следы, всего лишь небольшая отечность. Никаких повреждений тканей, кровоподтеков и прочего, наблюдающегося почти при каждом изнасиловании. А когда я вернулась и провела дополнительный осмотр, обнаружились незначительные следы вагинальной смазки.

– Значит, физический контакт был запланирован?

– Очевидно.

– Мужчина использовал презерватив?

– Должно быть. В вагине ни следа спермы. Я установила это однозначно.

– Я думаю, презерватив смыли в унитаз, но это вряд ли так уж важно. Она жила одна. И, по-моему, они оба после этого приняли душ. А затем судья оделась в то, в чем ее потом обнаружили. В корзине для белья в ванной найдены влажные полотенца и салфетки.

– Пожалуй, все сходится.

– Но вы все же можете проверить соответствие ДНК?

– Надеюсь, да – по прочим биологическим остаткам после секса, даже после душа. А еще их должно быть с лихвой на простынях, которые находятся здесь, и я могу обследовать полотенца и салфетки. С кем надо проверить соответствие?

Декер указал на труп Дреймонта, лежащий на соседнем столе.

– Вот с этим парнем.

Джейкобс подняла брови.

– Ладно, хоть я и упустила из виду секс по обоюдному согласию, но мне и в голову не приходило, что она будет спать с собственным телохранителем… Впрочем, думаю, бывает и такое.

– У вас есть личные вещи Дреймонта?

Подведя Амоса к закрытому шкафчику, Джейкобс открыла его. Внутри лежали пластиковые пакеты для улик, снабженные этикетками.

– Одежда, обувь, бумажник, прочие личные вещи.

Декер внимательно осмотрел каждую ведь. О костюме, часах и туфлях ему уже было известно. Открыл портмоне. Внутри лежали три кредитные карты, одна из них – платиновая «АмЭкс» на его имя.

– Спасибо.

– Ее сын приходил для опознания, – вдруг сообщила Джейкобс.

– Приходил Тайлер? – Декер уставился на нее. – Не его отец?

– Сказал, что отец не мог собраться с духом, чтобы прийти.

– Проклятье… И как прошло?

– Я укрыла ее до горла, чтобы он не увидел…

– Ага.

– Он плакал. Но вообще-то держался вполне прилично. Лучше, чем я, будь я на его месте.

– Жизнь порой такое дерьмо, – пробормотал Декер. – А как насчет отпечатков? Есть успехи?

– Не нашли никаких не поддающихся идентификации. Масса отпечатков Тайлера, но ни одного в спальне матери. И ни одного Барри Дэвидсона. – Взяв планшет, она прокрутила страницу вниз. – Нашли несколько штук соседки Дорис Клайн. Отпечатки службы горничных, которой пользовалась Камминс. Некоторые другие найденные относятся к обслуживающим компаниям, кондиционерщикам, водопроводчикам и тому подобным. Эндрюс проверил их, и у всех алиби.

– Но у Дорис Клайн его нет, правда? – Когда Джейкобс удивленно подняла на него взгляд, Декер продолжил: – Она живет одна. Она нашла тела. Она была дома в ту ночь.

– Д-да, пожалуй, правда… Но неужели вы считаете, что это могла сделать она? Когда я ее дактилоскопировала, она выглядела искренне расстроенной из-за смерти судьи.

– Я считаю, что любой может сделать что угодно, пока окончательно не доказано обратное.

Посмотрев на него странным взглядом, Джейкобс пожала плечами.

– Пока вы здесь – я нашла еще кое-что. – Она подвела Амоса к компьютеру и поставила его на столешницу. – Я исследовала кровь, обнаруженную на лестнице, и отпечаток ладони на стене лестницы, ведущей к спальне на втором этаже.

– Вы имеете в виду кровь, пролитую судьей, когда на нее напали внизу и когда она убегала на второй этаж, где и была убита?

– Ну, поначалу и я так думала. Но кровь на лестнице и на отпечатке ладони не ее. А Дреймонта.

Декер окинул взглядом оба трупа, разделенные по смерти парой футов – а может, и многими милями, судя по ходу следствия.

– Значит, на судью внизу не нападали?

– Ну, по меньшей мере, внизу она не истекала кровью.

– Значит, Дреймонт, вероятно, покидал дом, когда его застрелили. Судья спустилась на первый этаж, вероятно, услышав два выстрела. Нашла труп, испачкалась в его крови и, когда убегала на второй этаж, оставила за собой следы этой крови?

– Похоже на то, – подтвердила Джейкобс.

– Но если стрелок еще был там, почему ее не убили внизу?

– Может, пытались, но промахнулись.

– Других пулевых отверстий, кроме найденных в Дреймонте, там не было, – возразил Декер.

– Конечно, это правда. И ее зарезали, а не застрелили.

Амос качнулся назад, на пятки. «Ее зарезали, а не застрелили. Какого черта ты не разглядел это несоответствие раньше, хоть с суперпамятью, хоть без нее?»

– Какой калибр был у оружия, из которого застрелили Дреймонта? – осведомился он.

– Девять миллиметров. Обе пули остались в нем. Они в прекрасном состоянии для баллистической экспертизы, если мы найдем ствол. – Она показала пули, лежащие в очередном пластиковом пакете для вещдоков. – Выстрел произвели с расстояния свыше четырех футов. На теле ни пороховых ожогов, ни других следов.

– Что вполне логично. Это не дало Дреймонту шанса отобрать оружие. Что ж, а что вы можете поведать о ноже, послужившем для убийства судьи?

Джейкобс открыла на компьютере файл, показывающий ножевые ранения на теле убитой вкупе с мерной линейкой.

– По моей оценке, примерно шестидюймовый клинок с зазубренным лезвием.

– Четыре оборонительных ранения на предплечьях и два на ладонях?

– Совершенно верно. К сожалению, под ногтями никаких следов. Вероятно, она старалась отразить ножевые удары, а не схватиться за нападающего.

– Верно.

– И, как я уже докладывала, десять колотых ран в торсе, включая смертельную.

Услышав эти слова, Декер тряхнул головой.

– Что?

– Может, и ничего… Спасибо.

Покинув морг, он вышел навстречу жаре и сиянию солнца.

«Огнестрел, нож, бесстрастность против исступления… И чем я только думал, черт возьми?! Ну, ты ведь и не думал, так ведь?»

Нельзя застрелить кого-то, а после гнаться за свидетельницей и драться с ней, а после зарезать. Она бы верещала во всю глотку, хотя раз Клайн со своим СиПАП-аппаратом наглоталась снотворного, а Перлманы в отъезде, никто и не услышал бы. И все равно проще застрелить ее, как Дреймонта. Бах-бах – ни воплей, ни борьбы. Вовсе незачем приближаться к ней настолько, чтобы ударить много раз.

Значит, имеется одно убийство по личным мотивам и одно потенциально лишенное личных мотивов, произошедшие примерно в одно и то же время в одном и том же доме.

Несмотря на все причины, почему все могло пойти совершенно иным путем, теперь Декер думал лишь об одном.

«У нас не один убийца, а двое. И как бы неправдоподобно это ни звучало, не думаю, чтобы каждый из них знал о другом».

Глава 29

Около половины первого на опоясывающую дом подъездную дорогу въехал седан «Мерседес» и остановился перед домом. С заднего сиденья с водительской стороны выбрался мужчина в возрасте чуть за семьдесят, с аккуратно подстриженными седыми волосами, одетый в блейзер и темные слаксы, ростом шесть футов, худощавый. С задней пассажирской стороны вышла высокая, стройная женщина под шестьдесят с длинными серебристыми волосами, одетая в развевающуюся темно-синюю юбку и белую блузу с длинными рукавами.

Водитель, выбравшись, открыл багажник и достал два чемодана на колесиках. Дав ему чаевые, мужчина взял чемоданы.

Как только «мерс» отъехал, Декер направил на подъездную дорожку свое прокатное авто. Вышел и спросил:

– Мистер и миссис Перлман?

– Да, – обернулся к нему мистер Перлман. – А вы кто?

Декер предъявил документы.

– Амос Декер из ФБР.

– ФБР? – Миссис Перлман бросила на мужа пронзительный взгляд. – В чем дело, Тревор?

Тот воззрился на дом:

– Боже мой, что стряслось?! Нас обворовали?

Декер подступил ближе.

– Нет. Но преступление произошло по соседству.

Оба Перлмана огляделись.

– У кого из соседей? – осведомился муж.

– У Джулии Камминс. Можем мы зайти в дом и поговорить об этом?

– Мы только что вернулись из долгой поездки, – запротестовал Тревор, указывая на чемоданы.

– Много времени это не отнимет. Всего пара вопросов.

– Хорошо… – Тревор обреченно вздохнул.

Интерьер дома оказался просторным, с открытой планировкой, массой нейтральных цветов и избытком задних окон с видом на залив.

Декер заметил дорогую мебель, картины маслом на стенах и скульптуры на пьедесталах и подумал, что, в отличие от Дорис Клайн, у Перлманов деньги на содержание дома имеются.

На стене висели фотографии Перлманов на парусной яхте и еще одна с Тревором за штурвалом круизного катера в капитанской фуражке, лихо заломленной набекрень. Выглядели они счастливыми и беззаботными. Но посмотрев на них сейчас, Декер увидел полную противоположность фотографиям.

Поставив чемоданы в угол, Тревор повернулся к жене:

– Может, капельку кофе, Майя? – И поглядел на Декера: – Не хотите ли?

– Спасибо, да.

Когда кофе был сварен и сервирован, все уселись на веранде. Стоило Тревору нажать на кнопку, и стеклянная стена распахнулась.

– Славное местечко, – отметил Декер.

– Нам нравится, – отозвался Тревор. – Итак, вы упоминали преступление?

– Да, сожалею, что вынужден говорить вам это, но в доме судьи Камминс произошло двойное убийство. Убиты она и ее телохранитель.

Вскрикнув, Майя едва не пролила кофе. Тревор непонимающе уставился на Декера, словно тот не мог произнести только что прозвучавшие слова.

– Джулия… была… убита? – выговорил он наконец.

– Да. И ее телохранитель, Алан Дреймонт.

– О, мой бог! – принялась причитать Майя. Встала, запнулась и рухнула обратно на диван, зажмурившись.

– Майя! – воскликнул ее муж. – Майя! – Он принялся бережно хлопать ее по щекам и поглядел на Декера. – Воды, вон там холодильник!

Амос схватил бутылку холодной воды. Благодаря помощи мужа Майя пришла в себя и села. Выпила воды, и цвет отчасти вернулся к ее щекам.

– Я… мне нужно… прийти в себя.

– Конечно, – кивнул Декер.

Тревор помог ей выйти, а затем вернулся на веранду и сел.

– Моя жена и Джулия были очень… близки.

– Я так и понял. Сожалею.

– Вы… что произошло, черт возьми?

– Как я сказал, кто-то убил ее и ее телохранителя. Подозреваемых пока нет. Долго ли вы с женой были в отъезде?

– Последнюю неделю. Навещали детей Майи в Нью-Йорке. От предыдущего брака, – пояснил он.

– А когда вы в последний раз беседовали с судьей Камминс?

Тревор поставил чашку кофе на приставной столик.

– По-моему, виделся с ней за пару дней до отъезда. Мимоходом. Просто поздороваться. Майя могла видеться или говорить с ней перед отъездом. – Он поглядел на Декера с лицом, окаменевшим от напряжения. – Как… она была… убита?

– Об этом я распространяться не могу. Как я понимаю, это вы рекомендовали судье Камминс службу защиты «Гамма»?

– Д-да, м-мы, – надломленным голосом пролепетал Тревор.

– Почему?

Отхлебнув кофе, Перлман взял себя в руки.

– Майя была юристом. Адвокатом защиты. Ни один юрист не выигрывает каждое дело. Одно из проигранных ею касалось человека, обвинявшегося в изнасиловании жены и детей. Его отправили за решетку. Но около шести месяцев назад этот человек вышел. Очевидно, он не считал, что Майя поработала на совесть. Угрожал ей. Пару раз даже ходил у дома. Мы получили запретительный ордер, но он его нарушил. Так что мы наняли «Гамму».

– Алана Дреймонта?

– Я… я не знаю. Как он выглядит?

Декер вывел снимок на экран телефона.

– Вот.

Поглядев на него, Тревор покачал головой.

– Не знаю. Может, и он… Но их было несколько. Через какое-то время все они стали для нас на одно лицо.

– Это я могу понять. Долго вы были под защитой?

– По-моему, около месяца.

– А что стало с бывшим клиентом вашей жены?

– Напал на кого-то жившего в одном с ним реабилитационном центре и чуть его не убил. Сейчас сидит в тюрьме, ожидая следующего суда. Надеемся, что на сей раз его засадят надолго.

– Как по-вашему, ваша жена сейчас в состоянии поговорить со мной? Это избавило бы меня от необходимости возвращаться.

– Позвольте глянуть.

Он ушел, а Декер тем временем допил кофе, встал и прошелся по веранде.

Дома у Амоса не было с тех самых пор, как он покинул тот, где убили его семью. После этого Декер по сути жил в картонной коробке позади парковки «Уолмарта» дольше, чем хотел бы помнить. Никогда не думаешь о том, что с тобой будет, пока это не случится. А затем все твои мысли, по сути, сводятся к «мне никогда не выбраться из этого кошмара».

Он набрал сотню фунтов, питаясь всяким говном и совсем не упражняясь. Едва мог устоять на ногах от избыточного веса. И единственное, что спасло его от жизни, а то и смерти на улице, – это то, что однажды утром он проснулся, увидел картонный потолок своего «дома» и понял, как стыдились бы за него жена и дочь.

Его возвращение к жизни случилось не в одночасье. Оно заняло почти год. В течение этого времени Амос жил в местной «Резиденс Инн», используя ее обеденный зал в качестве офиса для своего новообразованного детективного бизнеса.

Когда к нему пришли первые несколько клиентов, он понял, что их отталкивает уже сам его вид. Здоровенный, неповоротливый, не слишком опрятный мужик с густой бородищей, без намека на коммуникабельность и заинтересованность. Спас его лишь тот факт, что Декер был чертовски хорош в своем деле. Мог распутать почти любое дело.

«Надеюсь, это распространяется и на нынешнее».

– Агент Декер? – раздался женский голос.

Обернувшись, он увидел Перлманов у входа на веранду. Тревор держал жену за руку. Она выглядела бледной, но владеющей собой.

– Прошу прощения за… случившееся раньше.

– Вам не за что извиняться. Я знаю, это было шоком. Я не отниму много времени. Всего несколько вопросов, если вы в состоянии отвечать.

Они сели напротив него.

– Когда вы в последний раз видели судью Камминс или говорили с ней?

– Поговорила с ней по телефону перед самым выездом в Нью-Йорк – значит, дней девять назад. Просто сообщила ей подробности нашей поездки на всякий пожарный случай. Мы обе всегда так делали.

– А последний раз, когда вы с ней действительно виделись?

– За пару дней до того. Выпили по бокалу неподалеку от суда.

– Она выглядела нормально, ее ничего не тревожило?

– Нет, она была в полном порядке.

– Вы выступали в этом суде?

– Да, но ни разу перед Джулией, конечно.

– Как я понял по словам вашего мужа, бывший клиент вам угрожал?

– Да, Джеральд Харви. Из-за таких-то типов, как он, об адвокатах защиты и идет дурная слава. Я знала, что он виновен, но имеет право на юридическое представительство. Добилась для него мягкого приговора, но он так не считал.

– И вы наняли агентство «Гамма»?

– Да.

– Откуда вы о них узнали?

– По-моему, от кого-то в суде. Плюс к тому, это хорошо известная фирма.

– Вы знали Алана Дреймонта? Ваш муж не помнит, был ли он в числе охранявших вас. – И Декер предъявил фото Дреймонта.

– Да, выглядит знакомым. Но, как вы упомянули, нас защищали несколько разных человек. Мужчин и женщин. Их имена я не помню. У них были документы и все прочее, и нам присылали безопасные электронные письма с их именами и фотографиями для подтверждения их личностей.

– Вы можете поднять эти письма?

– Уж конечно, вы можете получить эти сведения в «Гамме», – встрял Тревор.

– Казалось бы, не так ли? Но в данный момент у них какие-то кадровые проблемы.

– Могу посмотреть позже, – сказала Майя. – А сию минуту мне просто нужно лечь. Это чудовищный шок.

Она встала, и муж вместе с ней.

– Полагаю, пока на этом всё, – сказал он, проводил Декера до порога и плотно закрыл за ним дверь.

Амос наслаждался солнечным светом и теплом, слыша шум океана, а потом «чпок» мяча для гольфа где-то неподалеку. По дорожке, проложенной среди деревьев, проехали на велосипедах два человека лет шестидесяти, помахав другой чете, катившей в противоположном направлении на щеголеватом упакованном гольфкаре. Все они выглядели счастливыми и довольными.

Декер направился к своему автомобилю.

«Ни за что сюда не перееду».

Глава 30

Он уже собирался тронуться, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

– Декер.

– Пожалуйста, подождите, переключаю на мисс Роу.

Мгновение спустя знакомый голос произнес:

– Мистер Декер, это Казимира Роу. Не могли бы мы встретиться?

– Я за. Ведь в первый раз мы толком так и не закончили, а?

– Нет, не закончили.

– У вас в офисе?

– Нет, у меня дома. В Майами-Бич. Я переключу вас на ассистентку, она сообщит адрес.

– Когда?

– Как только сможете добраться.

– Вы хотите обсудить что-то конкретное?

– Просто приезжайте как можно скорее. Я вас переключаю.

Узнав адрес, Декер забил его в телефон и снова направился в Майами.

* * *

Высотка выглядела ультрасовременной, дорогой и сверхшикарной, подумал Декер, а значит, ему не по нутру. Он так и ждал, что Джастин Бибер или еще какая юная знаменитость, о которой он и понятия не имеет, выйдет в драных джинсах, сто́ящих больше, чем у Декера на счету в банке, и запрыгнет в «Ламборгини».

Его пропустили после того, как и охранник, и консьерж бесстрастно оглядели его помятую и откровенно затрапезную одежду и сильно обшарпанные туфли.

«А ведь это мои лучшие вещи».

Поднявшись на лифте наверх, он миновал двойной комплект белых дверей в конце широкого холла. Постучал, и дверь тотчас открыла молодая женщина в форме горничной.

«Иисусе, неужто их до сих пор заставляют напяливать этот прикид?»

Та попросила Декера снять туфли, что он сделал неохотно, потому что носки у него были не в лучшем виде, да и попахивали. Ноги у него всегда сильно потели. А высокая влажность все только усугубляет.

Горничная проводила его по коридору с ворсистым ковром, обставленному взмывающими ввысь белыми колоннами. Стеклянная стена была обращена к океану. Остальные стены увешаны произведениями искусства – весьма серьезными, судя по виду.

Служанка постучала в дверь в конце коридора, и женский голос пригласил Амоса войти.

Декер вошел в небольшую, уютную комнату с мягкой мебелью и газовым камином – вряд ли так уж загруженным работой в таком-то климате.

Роу, одетая в белую плиссированную юбку и темно-синий жакет поверх белой блузки и обутая в туфли без каблука, с волосами, стянутыми на затылке в пучок, поднялась из кресла. Пожала ему руку и спросила, не хочет ли он чего-нибудь.

– Информации, – ответил Амос, садясь напротив нее.

– Я навела о вас справки, мистер Декер. Надеюсь, вы не в претензии.

– Я бы удивился, если б вы этого не сделали, зная, чем вы занимаетесь.

Она улыбнулась. Улыбка приятная, подумал он, зубастая и более девичья, чем пристало деловой даме.

– Можно откровенно?

– Предпочтительно, потому что я всегда откровенен.

– Почти все, с кем я говорила, описывают вас как обладателя вечного двигателя – глубочайшего стремления добиться справедливости. А также как злостную занозу в заднице.

– Я бы описал себя в не столь деликатных выражениях.

Девичья улыбка померкла, и Роу снова ушла в профессиональную скорлупу.

– Элис Лансер не найдена.

– Совершенно верно. Вам известна женщина по имени Пэтти Келли?

– Не думаю, нет. А что?

– Она личный секретарь судьи Камминс. И, похоже, тоже в бегах.

– Вы считаете, это связано с исчезновением Элис? – Судя по виду, она искренне испугалась.

– А вы как думаете?

– Я думаю, в данный момент исключить подобное нельзя.

– Вы нашли записи каких-либо угроз в адрес судьи? Или причин, почему Камминс понадобилась защита?

– Мои люди просматривают нашу документацию. Но любое разглашение должно быть санкционировано нашим юрисконсультом.

– А я-то надеялся на профессиональную любезность… В конце концов, я приехал сюда по вашему приглашению.

– Гм… Я бы выпила бокал вина, если составите мне компанию.

– Никогда не увлекался вином. А вот нет ли у вас пива?

Встав, Роу открыла стеклянную дверцу шкафчика, достала откупоренную бутылку красного вина, взяла из шкафчика сверху бокал и плеснула в него изрядную порцию.

– «Дос Эквис» устроит?

– Вполне.

Достав из холодильника бутылку пива, она налила его в стакан, который вручила Декеру. Затем села на свое место и пригубила вина.

– Мой отец был одним из тех, кто пристрастил меня к вину.

– В Чехословакии делают вино?

– Нет, в Калифорнии. Поначалу отец иммигрировал туда. Подростком трудился на винограднике, чтобы заработать на колледж. Потом отправился на восток, окончил колледж, поступил в Секретную службу, а потом ушел, чтобы построить то, что со временем стало службой защиты «Гамма».

– Похоже, он был сущим стихийным бедствием.

– Был… – Она устремила взгляд за окно. – И мне отчаянно его не хватает.

– Не сомневаюсь. Итак, вы хотели встретиться?

Роу снова посмотрела на Декера, но он не смог понять выражения ее лица.

– Как я понимаю, в горле Алана Дреймонта найдена пачка старых словацких денег.

Выпрямившись в кресле, Амос воззрился на нее, почти не скрывая, какой его обуревает гнев.

– И как вы это выяснили?

– Я понимаю, что вас это огорчает. Но у меня есть ресурсы повсюду, уж такова природа моего бизнеса.

– Ресурсы – одно, а добыча конфиденциальной информации о ведущемся уголовном следствии – совсем другое.

– Это правда? – спросила она.

– А что, если да? Что это вам говорит?

– Вам уже известно о связи моего отца с этой страной.

– Но даже если у него и были враги, ваш отец вне досягаемости для них. И, в любом случае, к чему вымещать это на Дреймонте?

– Что до вашего первого вопроса, «Гамма» и мой отец взаимозаменяемы. Может, он и ушел, но компания-то осталась.

– То есть вы хотите сказать, они хотят погубить компанию, построенную вашим отцом?

– Не исключено. Это определенно одна из возможностей.

– А по поводу моего второго вопроса?

– Я не знаю, почему они ополчились против Алана Дреймонта. Поначалу мне в голову пришли наиболее очевидные объяснения. Что истинной мишенью была судья, а он погиб, защищая ее. – Роу подняла глаза на Декера. – Может, так оно и есть?

– Все может быть.

– Но вы считаете это неправдоподобным?

– С деньгами в горле? Как-то я сомневаюсь, что у них случайно оказалась с собой устаревшая словацкая валюта, когда они явились в дом судьи, чтобы убить ее.

– Но это могло быть средством сбить вас со следа. Отвлечь внимание.

– Они должны были знать, что Дреймонт ее охраняет, и могли знать, на кого он работает. Насколько широко известно прошлое вашего отца – то, что он приехал из Чехословакии?

– Достаточно хорошо. У нас же часы в конторе. – Роу попыталась улыбнуться.

Декеру это представлялось пустой тратой времени, поскольку он уже знал, что в доме в ту ночь произошли два не связанных между собой убийства. Впрочем, он может и заблуждаться на этот счет.

– Значит, вы предполагаете, что кто-то хотел отыграться на «Гамме». Значит, убили Дреймонта, набили ему рот словацкими деньгами, а потом убили судью, чтобы убрать свидетеля?

– Такова одна из возможностей.

– Но почему на мушку взяли Дреймонта? Из всех агентов, имеющихся в вашем распоряжении? И к чему убивать его на задании? Ведь это означает, что может понадобиться убить и подзащитного?

Роу с задумчивым видом отпила вина.

– Когда вы так сформулировали, я поняла, что это выглядит неправдоподобно.

Декер глотнул пива.

– Каким бы образом я ни формулировал.

– Тогда что предполагаете вы? – Она поглядела на него.

– Так вот это ради чего?

– Что вы имеете в виду?

– Вы попросили меня о встрече, вбросили хреновую гипотезу, которую я раздолбал, а после поставили меня в положение, когда изложение моей гипотезы выставит меня умником. Но на самом деле вы хотели выяснить, как продвигается следствие.

Улыбнувшись с нарочитой скромностью, она отставила бокал.

– Не хотите ли пойти на работу в «Гамму»? Такие люди, как вы, нам нужны.

– Не рассчитывайте, что это сработает.

– Почему?

– Я не ношу галстуков. Разве что на похороны.

Она подалась вперед с более напряженным выражением лица.

– Я боюсь, что это окажет отрицательное влияние на «Гамму».

– Несмотря на свой чарующий характер, я и пиаром не занимаюсь.

– СМИ уже ухватились за факт, что один из наших оперативников убит.

– На самом деле мне нет дела до вашего бизнеса. Я только хочу поймать тех, кто убил двух человек.

– Это я могу понять, но мне надо думать о многих людях.

– Ладно, думайте о них, а я сосредоточусь на своей работе.

– Не очень-то вы настроены на сотрудничество.

– А разве я должен сотрудничать с лицом, добывшим сведения о деле, располагать которыми ему не полагается, и пытающимся обманом заставить меня проговориться еще больше, не сказав взамен ни единого чертова слова?

– Пожалуй, я это заслужила. – Роу опустила взгляд.

Отставив стакан, Декер встал.

– Мне надо возвращаться к работе.

– А вы не могли бы… прогуляться со мной по пляжу?

– А я похож на любителя пляжей?

– Всего на пару минут. Пожалуйста!

Глава 31

Уже второй раз за время этой поездки Декер ступил на песок.

Роу сняла туфли. Амос, возвышающийся над ней, как и над большинством людей, сунул носки в карман пиджака. С минуту они шагали в молчании, пока Роу не остановилась, устремив взгляд на воду.

– Это было где-то там.

– Вы так и не сказали, как умер ваш отец.

– Не сказала? Разве?

– Слушайте, это не мое дело.

– Я привела вас сюда не потому, что это не ваше дело.

Амос поглядел на горизонт.

– Ладно, слушаю.

– По-моему, он отправился порыбачить. Мой отец любил рыбачить в открытом море.

– Он был один?

– Не знаю.

– Как это не знаете?

– Ну, компании с ним не было – по крайней мере, насколько мне известно. Но это не значит, что он был один.

– Кто-нибудь пропал без вести, кроме него?

– Насколько мне известно, нет.

– Что ж, если с ним кто-то был, они же могли вернуться и сообщить о случившемся?

– Никто не вернулся. Катер пропал. Тела не нашли. Причину происшествия не установили.

– Вы хотите сказать, что не было никаких обломков или нефтяных пятен, показывающих, что катер затонул?

– В районе его предполагаемого местонахождения провели краткие поиски, но подводных поисков не проводили, потому что не нашли признаков, что катер затонул. А площадь громадная. И, в отличие от пилотов самолетов, обязанных подавать план полета, подавать план маршрута яхты никто не должен. Обычные рыболовные чартеры ходят в одни и те же места, но к моему отцу это, конечно, не относилось.

– Тогда кто же заявил о его исчезновении?

– Его друг, частенько ходивший с ним на рыбалку. Никто сразу не сообразил, что отец не вернулся. Заметили только на другой день. Он вышел в море в субботу, и никто не понял, что его катера нет на стапеле, до вечера воскресенья. Тогда, как я сказала, отправили поисковую партию туда, где он мог предположительно находиться. Ничего не нашли. Но его там могло и не быть вовсе. Воды там очень глубокие. За то время, пока его не было, катер мог затонуть, но, как я сказала, признаков этого не нашли.

– Тогда откуда вам известно, что он погиб?

– Потому что от него нет ни одной весточки уже три года. Будь отец жив, он бы со мной связался. Должно быть, он мертв. Отец не стал бы держать меня в неведении.

– Там есть пираты? – осведомился Декер.

– Контрабандисты. И он мог на что-нибудь такое напороться. Я провела расследование в этом направлении, но оно ни к чему не привело. – Она оглянулась на Декера: – Вот почему словацкие деньги, найденные на месте преступления, заставили меня… насторожиться.

– Потому что это может быть как-то связано с исчезновением вашего отца?

– И, по прошествии трех лет, может помочь объяснить, что с ним случилось. – Остановившись, она обернулась к нему: – Потому что я должна знать, мистер Декер.

– Вы владеете компанией, специализирующейся на расследовании как раз подобных случаев, мисс Роу.

– Прошу, зовите меня просто Казимирой. И да, я это знаю. Но изрядную часть нашей работы составляет защита. И хотя у нас есть следователи, я предпочла бы здесь пару незамыленных глаз чужака. Мои люди уже пробовали свои силы в этом последние три года. И всё попусту.

– У меня уже есть работа, – возразил Декер.

– В свете обнаружения денег у вас может не быть выбора. Мне кажется, убийства Дреймонта и судьи могут иметь некое отношение к исчезновению моего отца.

Амос опустил взгляд на свои белые пальцы ног, сморщенные от влаги.

– Любопытная теория.

– Которая может подтвердиться, а может, и нет. Но и сбрасывать ее со счетов вы тоже не можете. Во всяком случае, пока.

Подняв глаза, Декер встретил устремленный на него умоляющий взгляд.

– Да, вы правы. Не могу. Пока.

– Значит, займетесь?

– Я последую за уликами туда, куда они приведут. И если это будет в направлении случившегося с вашим отцом, наведаюсь и туда.

– Спасибо вам, мистер Декер. Спасибо.

Они зашагали обратно к апартаментам, сполоснув ноги, после чего Декер надел носки и туфли.

– Здесь все, что у меня есть по исчезновению отца. – Роу протянула папку.

Взяв ее, Декер поинтересовался:

– Ваш отец был ребенком, когда уехал из Чехословакии?

– Да, верно.

– Значит, личных врагов там у него остаться не могло. А как насчет остальной его семьи?

– Он редко говорил о них, кроме того, что они были простыми крестьянами.

– А вы знали дедушек и бабушек? У них имелись политические связи? Или богатство? Может, они служили в госбезопасности, и власти напряглись, когда они сбежали из страны – быть может, с пригоршней государственных секретов?

– Они умерли еще до моего рождения, так что я их в глаза не видела. Но видела фотографии. Они и правда были простыми крестьянами. Для социалистического руководства они ничего не значили.

Декер посмотрел на папку.

– Значит, при прочих равных, вашего отца, вероятно, заставили исчезнуть его враги в этой стране.

– А словацкие деньги?

– Это может означать уйму всякого, Казимира. Но что мне бы от вас пригодилось, так это досье Дреймонта и Лансер. Чем они занимались до прихода в «Гамму» и всякое такое… Думаете, сможете их предоставить, не гоняя нас в суд?

– Думаю, ухитрюсь как-нибудь.

– Пошлите их агенту Эндрюсу, чтобы он не чувствовал себя в стороне.

– Но вы должны знать кое-что еще. Мой отец был смертельно болен. Жить ему оставалось считаные месяцы. По-моему, потому-то он и хотел выйти в море. Может, в последний раз.

Декер бросил на нее многозначительный взгляд.

– Как по-вашему, это важно? – спросила она.

– По-моему, в деле важна любая деталь, пока окончательно не доказано обратное.

– Значит, вы дадите мне знать, что узнаете?

– Я дам вам знать, что смогу, но не сообщу никаких сведений, ставящих мое следствие под угрозу. Как кто-то уже поступил со словацкими деньгами. – Амос приподнял папку. – И чтобы было кристально ясно: несмотря на это, я не исключаю вас из числа подозреваемых.

Развернувшись, он покинул Казимиру Роу и ее шикарное поднебесное кондо в Майами-Бич.

Глава 32

– Значит, ничего? – спросил Декер.

Уайт подняла на него глаза, стоя вместе с ним перед опрятным маленьким бунгало Элис Лансер в получасе к северу от Майами. Он позвонил ей и приехал прямиком туда из поднебесного кондо Роу.

– Говоря официальным языком, ни хрена. Как и в квартире Дреймонта, что неудивительно, раз кто-то уже обыскал жилище. – Она бросила взгляд на соседний дом. – Но там что-то было. Соседка смотрела из окна и видела машину, подъехавшую к дому. Описала двух крупных мужчин, выбравшихся из машины и зашедших в дом.

– Когда?

– Сразу же после исчезновения Лансер.

– Значит, они ее умыкнули и приехали прямиком сюда? – уточнил Декер.

– Смахивает на то.

– Лансер она не видела?

– Нет, – ответила Уайт. – Вполне может статься, что ее накачали наркотиками и засунули в багажник.

– А соседка не вызывала полицию?

– Она и не догадывалась, что Лансер пропала. Но сказала, что собиралась позвонить в полицию. Потом один из тех типов отпер дверь, и они вошли внутрь как хозяева; вот она и подумала, что они ее друзья.

– Она запомнила номер?

Уайт покачала головой.

– Но дала нам описание автомобиля.

– Ну, хотя бы она оказалась полезнее других соседей, с которыми мы говорили… Значит, ее дом тоже уже обыскали?

– Не так, как дом Дреймонта, – сообщила Уайт. – Но что-то мне подсказывает, что обыск был. И здесь не будет ни ноутбука, ни стационарного компа.

– Соседка видела, как они что-нибудь выносят?

– Нет, она ушла на прогулку и не видела, когда они уехали.

– Ладно, значит, они по-прежнему опережают нас на пару шагов… Рано или поздно надо переломить ситуацию.

– А вы чем занимались, Декер?

В этот момент из дома вышел Эндрюс:

– Я введу тебя в курс, но позже.

Уайт оглянулась на Эндрюса:

– Ладно.

– Декер! – воскликнул тот. – Давненько не виделись!

– Ага. Как я понимаю, тут не разгуляешься.

Эндрюс подошел к ним.

– Кто не успел, тот опоздал. Но команда там еще в процессе. Еще могут найти что-нибудь полезное… А у вас как дела?

– Еще идут.

– Я думал, не вернуться ли мне в контору, написать текущий рапорт и узнать, как там у криминалистов… Вы двое не хотите после пересечься за ужином в Оушн-Вью?

– Ага, звучит недурно; мы вам звякнем, когда вернемся, – согласился Декер. – Нам тоже надо отрапортовать. Я поеду обратно с агентом Уайт.

Дав им добро, Эндрюс направился к своей машине.

Амос повел Уайт к арендному авто. Сев, они тронулись, но не успели отъехать и на тридцать футов, когда Уайт бухнула:

– Не терплю, когда меня кидает мой же напарник.

– Я могу…

– Заткнись, потому что я не закончила. На самом деле только начала. Я хороший агент, долго горбатилась и не заслуживаю такого говна от тебя или кого бы то ни было.

– Слушай, я…

– Я не закончила, – она ткнула пальцем ему в лицо, – так что заткнись на хер, Донни!

– Вот уж не думал, что ты фанатка «Большого Лебовски», – заметил Декер, имея в виду цитату из классического фильма.

– Если подосрешь мне так еще раз, я твою жопу так отполирую, что подумаешь, что Мухаммед Али вернулся из могилы, чтобы употребить тебя вместо груши. И я уже сказала, что у меня двойной черный пояс по карате, так что я могу отполировать тебе жопу. И мне насрать, насколько ты здоровенный.

– Я пытаюсь…

– Еще не закончила, Декер. – Она шлепнула его по предплечью. – И как только это дело закончится, чем бы оно ни обернулось, я сваливаю от тебя к чертям. И тогда можешь ступать и разыгрывать свои дурацкие штучки и пялить мозги кому другому, потому что я этого не потерплю. Я не собираюсь мириться с твоей хренью, и ты не угробишь мою карьеру. Ну, ты понял, что я тебе говорю, на хрен?

На несколько секунд зависло молчание.

– Декер, я задала вопрос.

– Я просто хотел убедиться, что ты закончила.

– Чертовски надеюсь, что так.

– Ты права. Я тебе подосрал, а не следовало. Моя вина, извини.

– Какого черта ты это сделал? – буркнула Уайт.

Декер ответил не сразу.

– Я плохо справляюсь с переменами. Ты не Алекс. Но даже с Алекс это долго было не сахар.

– Ага, она мне говорила. Но со временем ты к ней проникся. Ты дал ей шанс. Я-то чем отличаюсь?

– Ты не отличаешься. Может, я.

– В смысле?

– В смысле, не знаю. Зато знаю, что нам надо поработать над делом, а для этого нужны мы оба.

– И с чего бы мне давать тебе еще один шанс?

– В голову не приходит ни одной веской причины, – признался он.

– Хорошо, – кивнула Уайт. – Если б ты пытался пудрить мне мозги, я могла застрелить тебя.

Немного проехали в молчании.

– Ладно, что ты сегодня выяснил? – уступила она.

Амос поведал ей свое предположение, что Дреймонт и Камминс были любовниками.

– Медэксперт подтвердила, что в ту ночь у нее был секс по обоюдному согласию. И вещдоки в пользу того, что, вероятно, именно с Дреймонтом. ДНК на простынях даст подтверждение. Если это так, он, по-видимому, покидал дом, когда это случилось, а судья, вероятно, уже была наверху в постели. Услышала выстрелы и побежала вниз.

– Блин, с чего ты вдруг решил это проверить? – поразилась Уайт.

– Никто не смог подтвердить, что в адрес судьи поступали реальные угрозы. Прежде ей уже угрожали по-настоящему. И как же она тогда поступила? Уведомила Службу федеральных маршалов, и те приставили свою защиту. А чего не делают, так это не нанимают собственную защиту. Нужды не было. Значит, секс – другая правдоподобная причина для пребывания там Дреймонта. Дорис Клайн считала точно так же.

Уайт озадаченно тряхнула головой.

– Но к чему пускаться на такие ухищрения? Она разведена, Дреймонт не женат…

– Вот это мы и должны выяснить. Я также поговорил с Перлманами. Они только что вернулись из Нью-Йорка. Они не особо помогли. Предложили «Гамму» Камминс, потому что бывший подзащитный Майи Перлман угрожал ей. Во время убийств их там не было, так что они ничего не видели. Но Майя Перлман была искренне расстроена. Они с судьей были близки.

Затем он рассказал ей о встрече с Казимирой Роу.

– Вот зачем я был в Майами, а потом поехал к дому Лансер, чтобы встретиться с вами.

– Значит, она хочет, чтобы ты узнал, что случилось с ее отцом?

– Если придется, чтобы установить, что случилось с Камминс, узнаю.

– Ты правда считаешь, что связь есть?

– Если б не словацкие деньги в горле у Дреймонта, не считал бы.

– Она что-нибудь упоминала о Лансер или Дреймонте? Или о задокументированных угрозах?

– Я спросил ее, а она свалила ответственность на «своих людей» и «юрисконсульта». Но рассчитываю получить хоть какую-то услугу за услугу расследования исчезновения ее отца, что, хочется надеяться, отменит необходимость идти в суд для добычи сведений.

– Но, Декер, если они выставляли судье Камминс счет за пребывание там Дреймонта – а я полагаю, так и было, – она должна была хоть как-то обосновать, зачем ей защита. И как они добились, чтобы к охране приставили именно Дреймонта?

– Штука в том, что он вообще вряд ли был там от имени «Гаммы». Дорис Клайн сказала, что он был там не каждый вечер. И мы не нашли никого утверждавшего, что Дреймонт был там всю ночь. Полагаю, он приехал только ради секса с Камминс. Это вообще не проходило по линии «Гаммы».

– Но почему они сразу так не сказали, когда мы с ними встретились?

– Наверное, они рассчитывали, что Лансер окажет нам честь, а мы видели, что там было.

– Но разве Роу не знала бы, была судья клиентом или нет?

– Может, и нет, организация большая.

– Но ты сказал, что Перлманы рекомендовали «Гамму» Камминс; значит, должно быть, она искала какую-то защиту.

– Знаю. Как раз этот момент озадачивает. И она могла поговорить с кем-то в «Гамме» на предмет защиты. Однако я не думаю, что она была возложена на Дреймонта. А если и была, то он предоставлял судье не только ее. Но тот факт, что он был там не каждый вечер… И, очевидно, больше никто не приходил ему на смену… На мой взгляд, как-то не похоже на стандартный протокол защиты. Но мы можем подтвердить это через «Гамму» или изучив финансовую отчетность судьи. Если она их нанимала, то, стало быть, платила.

– Значит, Дреймонт мог быть не в том месте не в то время, даже несмотря на деньги, найденные у него в горле?

– Нет. По-моему, Дреймонта и судью убили два разных человека в два немножко разных момента времени.

Уайт едва не выскочила из сиденья.

– Что?!

Декер сообщил ей о полученном от медэксперта подтверждении, что кровь на стене и дорожке принадлежала Дреймонту, а не Камминс.

– Она спускается вниз, возможно, услышав стрельбу, а затем возвращается наверх. Почему не вызвать копов снизу? – гадал Декер.

– Но все же может быть, что тип, убивший Дреймонта, кинулся за ней, не дав поднять тревогу.

– Это два совершенно разных преступления, – Декер покачал головой. – Если у тебя в руке ствол и ты хочешь заставить свидетельницу замолчать, то не станешь выхватывать нож и убивать ее медленно, пока она вопит во все горло и борется за жизнь. А чтобы испачкаться в крови Дреймонта, судья должна была его коснуться. Как я уже сказал, она, вероятно, услышала стрельбу, спустилась в студию, увидела его лежащим, прикоснулась к ране, а может, и попыталась провести СЛР. Те, кто застрелил Дреймонта, не стали бы задерживаться, чтобы полюбоваться на это. А если собирались убить ее, отправились бы ее искать, а не дожидались бы внизу. Они же не знали, не вызовет ли она копов из своей комнаты.

– Логично. Но прорезанная повязка на глаза? И записка с юридической белибердой?

– Возможно, это относится исключительно к ней, что имело бы смысл, если б убийц было двое. Если б не деньги у Дреймонта в горле и совершенно разный состав преступления, я бы подумал, что он был убит при исполнении обязанностей по защите судьи, а потом они просто пошли и убили ее. Но всё разыгралось не так. Во всяком случае, по моему мнению.

– А почему было не подождать и просветить на этот счет и Эндрюса? – поинтересовалась Уайт.

– Потому что Роу знает о словацких деньгах в горле Дреймонта. Сказала, что это сведения из ее «источников». Я думаю, ее источником был Эндрюс.

– На мой вкус, он лебезил перед ней больше, чем следовало, но у нас нет доказательств, что это он ей сказал.

– Они будут.

– Откуда?

– Я его спрошу.

– А если это Эндрюс ей сказал?

– Тогда, – он посмотрел на нее, – можешь стать Мухаммедом Али и своим двойным черным поясом начистить задницу ему.

Глава 33

Они уже подъезжали к гостинице, когда зазвонил телефон Декера.

– Я не могу найти сына! – В голосе Барри Дэвидсона сквозили панические нотки. – Тайлер не пришел сегодня из школы домой. Я ему набирал и оставлял сообщения. Никто из его друзей не знает, где он.

– Ладно, только успокойтесь. Сейчас будем.

Пройдя через ворота, они на лифте поднялись наверх. Дэвидсон ждал их у двери. Оба учуяли, что от него разит спиртным, когда он торопливо впустил их в квартиру.

– Когда вы в последний раз видели его или говорили с ним? – спросила Уайт.

– Сегодня утром около восьми. Он шел в школу.

– Не думал, что он вернется к занятиям настолько быстро, – заметил Декер.

– Он… он сказал, что хочет отвлечься.

– Вы сказали, что говорили с его друзьями? – напомнила Уайт.

– Да, один из них сказал, что Тайлер рано ушел с уроков. А он не отвечает на звонки и эсэмэски. Обычно он с этим не тянет.

– Может, телефона при нем нет? – предположил Декер.

– Телефон всегда при нем, – возразил Дэвидсон.

– Копы пока не станут ничего предпринимать, если только не будет информации, что он в опасности или бедственном положении, – сообщила Уайт.

Дэвидсон рухнул в кресло и потянулся к стакану с виски, судя по виду.

– И пьянством делу не поможешь, – произнес Декер. – Вдруг вы понадобитесь Тайлеру…

Отдернув руку, Дэвидсон посмотрел на них с виноватым видом.

– Я… я боюсь, что он может… не знаю. Навредить себе.

– Он когда-нибудь говорил, что может сделать что-то подобное? – спросила Уайт с нотками тревоги.

– Нет, раньше он не лишался матери, – отозвался Дэвидсон.

– У него есть какое-нибудь привычное убежище, места, куда он любит ходить, чтобы подумать или побыть в одиночестве?

– Нет, определенных нет.

– Девушка? – предположила Уайт.

– Была, но месяц назад они расстались. Я звонил ей, но у нее вестей от Тайлера не было.

– Какое у него обычное расписание? – осведомился Декер.

– Встает около шести и идет на пробежку, обычно по пляжу с другими игроками. Потом пашет в качалке тут в здании. Кстати, мне пришлось заплатить за дополнительные блины, – с гордостью добавил Дэвидсон. – Их комплект оказался для него маловат. Потом идет в школу. Потом еще немного тренируется там. Потом идет домой. Обычно часов в шесть он уже здесь.

– Ладно, сейчас всего полвосьмого, – заметила Уайт.

– Но я названиваю ему с полудня. Хотел узнать, чем он занят и не хочет ли мне помочь… помочь выбрать музыку для похорон матери.

– Когда он покинул школу, по словам друга? – спросил Декер.

– Около двух. Но не сказал, куда идет.

– И ему позволили уйти? – поинтересовалась Уайт.

– Ему оставалось только позаниматься в читальном зале.

– Он с утра не говорил вам, что уйдет с уроков пораньше или что пойдет куда-нибудь?

– Нет, ничего такого.

– Он взял свою машину сегодня? – спросила Уайт.

– Да.

– Дайте нам адрес его школы, – потребовал Декер.

Записав адрес, Дэвидсон отдал ему листок.

– Пока мы здесь, не можете ли ответить на несколько вопросов о бывшей жене? – справился Амос.

– Что? – раздраженно бросил Дэвидсон.

– Ваша жена с кем-нибудь встречалась? Я хочу сказать, в романтическом смысле? – начал Декер.

От этого вопроса Дэвидсон будто сдулся.

– Не знаю. Я… я всегда надеялся, что мы можем воссоединиться, знаете…

Декер бросил взгляд на Уайт.

– Нет, не знаем. Не потрудитесь ли растолковать?

– У нас были проблемы. Похоже, Джулия считала их непреодолимыми.

– А вы нет? – вставила Уайт.

– Наверное, я безнадежный оптимист, – с угрюмой усмешкой проронил Дэвидсон.

– Но ваш оптимизм не сработал. Вас это мучило? – спросил Декер.

– Что вы имеете в виду?! – огрызнулся Дэвидсон.

– Вы хотели снова сойтись со своей бывшей женой. Она – нет. Теперь она мертва.

– Я ее не убивал. Я был здесь. Тайлер это подтвердил. И проводил «Зум»-совещания.

– До ковида я думал, что «Зум» – такая штука в камере, – сказал Декер. – Хотел бы я, чтобы так оно и оставалось…

– Почему вы еще не ищете моего сына? Найдите его, черт побери!

– Вы, часом, не планируете куда-нибудь уехать? – спросил Амос.

– А что?

– Не надо.

Глава 34

– Ты уж очень натянул ему цепь, – заметила Уайт, когда они забрались в машину и тронулись в путь. – К чему это?

– Я обычно натягиваю вещи, чтобы проверить, не лопнут ли они.

– А Дэвидсон? Ты правда думаешь, что у него кишка не тонка убить жену?

– У него был мотив, ревность, если он знал о своей бывшей и Дреймонте, но не возможность. Впрочем, это не имеет значения, если он нанял кого-то сделать дело за него.

– Если в ее дом пришел наемник, должна быть запись о проезде его машины через ворота.

– При таком количестве дыр в их стене наверняка есть обходные пути.

– Пожалуй. Но ты считаешь, что Дреймонта и Камминс убили два разных человека. Если Дэвидсон до сих пор ее любит, у него был мотив нанять кого-то и для убийства ее любовника.

– Да, был.

– Но ты не думаешь, что это сделал он?

– Я даже не уверен, что он поднимал руку на жену, а уж на Дреймонта и подавно. Но по-прежнему считаю, что это два разных человека. Факт остается фактом: если лицо, застрелившее Дреймонта, убило Камминс, значит, это лицо по-прежнему там находилось. Так зачем бежать на второй этаж с ножом? Стрелок выпустил в Дреймонта две девятимиллиметровые пули. Я не знаю ни одного пистолета, вмещающего всего два девятимиллиметровых патрона. Стрелку с лихвой хватало боеприпасов, чтобы убрать ее.

– Ты привел убедительные аргументы, Декер, воздаю тебе должное. Стрелок стреляет и уходит. Судья бросается вниз, и пока она пытается спасти Дреймонта, приходит второй человек с ножом и убивает ее.

– Или он мог воспользоваться ножом с ее кухни. Медэксперт описала шестидюймовый нож с серрейторной заточкой[11]. Под это описание подходят многие кухонные ножи. Надо попытаться определить, не пропали ли там какие-нибудь ножи.

– Значит, убийство Дреймонта было предумышленным, а Камминс – спонтанным?

– Возможно, – сказал Декер.

– Если так, речь идет о невероятном совпадении.

– А я не люблю даже заурядных совпадений, не говоря уж о невероятных.

– Вот уж не думала, что у тебя есть чувство юмора.

– Не путай юмор с отсутствием фильтров.

– Куда направляемся теперь?

– Найдем Тайлера.

– Хочешь сказать, догадываешься, где он?

– Не исключено.

* * *

Приехав к школе, они увидели, что ее талисманом служит монарх.

– Монархи, а? Всегда считала это курьезом в демократической стране, – заметила Уайт, когда они парковались на стоянке для посетителей.

– В последнее время я повидал в демократической стране немало курьезных вещей и не посмеялся ни над одной из них.

Они высадились. Когда Декер направился в глубь школьной территории, Уайт поинтересовалась:

– Куда мы идем?

– В мир Тайлера.

– Мир Тайлера? – переспросила она, шагая с ним рядом.

– Туда. – Амос указал на футбольный стадион, где кто-то включил прожекторы, освещающие поле.

Приблизившись, оба увидели Тайлера, в трусах и без майки, бегающего по полю, ловя мячи, которые бросал другой юноша.

Пройдя через ворота, они начали спускаться по ступеням трибуны к дорожке, опоясывающей ограждение поля.

– Отличная площадка, – одобрила Уайт. – В моей школе футбольное поле мало чем отличалось от парковки.

– Хорошая скорость, – отметил Декер, наблюдая, как Тайлер выполняет пробежки. – Отличные рывки.

– Тебе виднее.

– Эй, Тайлер! – крикнул он.

Парень оглянулся на них, поймал еще мяч, утер пот с лица полотенцем, висевшим на поясе, махнул другу рукой – дескать, мы закончили – и трусцой направился к ним. Его торс покрывала глянцевая пленка пота, каждая четко прорисованная мышца ярко блестела.

– Ага? – проговорил он, тяжело дыша. Наклонился, подхватил со скамейки бутылку фруктового пунша «Джи2» и припал к ней.

– Отец беспокоится о тебе. Пытался дозвониться. Ты не отвечал.

– Я оставил телефон у себя в машине. – Тайлер показал на темно-синий кабриолет «БМВ», припаркованный у ограды на другом конце поля. – Потерял счет времени. А чё такого?

– Для меня-то ничё такого, а вот для твоего старика – да.

Осушив бутылку, Тайлер принялся вытирать руки и ноги.

– У тебя отличные пробежки, – похвалил Декер.

– Ага, я вкалываю над этим.

– Но рывок влево у тебя быстрее, чем вправо. Это потому что у тебя доминирует правая нога.

Тайлер уставился на Декера, явно заинтересовавшись.

– В колледжах, особенно в тех, в которые ты метишь, нужен баланс. Иначе лайнбекер, сэйфти или блокирующий тебя корнер углядит эту слабину за пару игр – и будет бросаться к мячу каждый раз, когда ты делаешь рывок вправо. А дальше – перехват на всю катушку. Разница всего в миллисекунды, но при правильно подгаданном времени броска в точку, заданную квотербеком, он поспеет туда раньше тебя.

– Тренер колледжа, которого нанимала мама, говорил то же самое. Дал мне несколько комплексов, чтобы над этим поработать.

– Хорошо. Продолжай упражняться. Но если делаешь восемь заходов влево, вправо делай двенадцать. Делай гакк-приседания на левую ногу на пару повторов больше, чем на правую, чтобы нарастить мышечную массу. Делай упражнения на равновесие на левую ногу, чтобы добиться ее паритета с правой. Неплохо поделать взрывные упражнения на эту сторону заодно с повышением гибкости бедра. Это улучшит твое переключение и амплитуду движений. У многих парней те же проблемы. Полностью стереть различия, может, и не получится, зато можешь к этому приблизиться, и твой квотербек будет тебя обожать за это.

– Вы знаете, о чем говорите.

– Это было моей жизнью в течение долгого времени. – Декер оперся на ограду. – Как твой папа? По-прежнему под градусом?

– Под градусом, а может, и под кайфом. Эй, – вдруг напугался Тайлер, – я это не всерьез. Не хочу, чтобы папа…

– Мы не из УБН, – отмахнулся Декер. – Мы из ФБР. Но твоему отцу не следует употреблять колеса, потому что иной раз глотаешь таблетку, думая, что это окси, а на самом деле это фентанил, и не успеешь опомниться, как ты уже в гробу.

– Ага, пожалуй… Я уж позабочусь, чтобы он со всем этим завязал.

– Ты переживаешь за папу, правда? Хоть и злишься на него.

– Кроме них с мамой, у меня не было никого. А теперь только он. Так что я хочу, чтобы он взялся за ум и справился с этим.

– Славная тачка, – Декер бросил взгляд на «БМВ». – Тебе купили ее мама с папой?

– Папа. Маме эта идея пришлась не по душе. Но я ответственный человек. Я не пью. Не употребляю наркотиков. Хожу в школу, играю в футбол, не напрашиваюсь на неприятности и не лезу на рожон.

– Тогда ты на голову обскакал меня, когда я кончал школу.

– И вышли в профи, – заметил Тайлер.

– Я пахал до потери пульса, да и повезло малек. И карьера моя была недолгой.

– Сожалеете о чем-нибудь?

– Только о своей последней игре.

– Что случилось?

– Долгая история, не заслуживающая пересказа. Позвони папе, пока его инфаркт не хватил, ладно?

Тайлер смущенно потупился.

– Я оставил телефон в машине специально.

– Я так и знал. Ты хотел отгородиться от всего дерьма. Выйти сюда, побегать отрезки, не думая ни о чем, кроме как поймать мяч и донести его до цели.

Подняв голову, Тайлер улыбнулся.

– Я будто говорю со старшей версией себя.

– В каком-то смысле, Тайлер, так и есть.

Глава 35

– Куда теперь? – поинтересовалась Уайт, когда Декер свернул на автостраду и покатил на восток, к центру Оушн-Вью.

– К Дункану Троттеру, адвокату Камминс по недвижимости. Я договорился с ним о встрече сегодня вечером, чтобы пройтись по тем людям, кому ее смерть на руку.

– Да, сложа руки ты не сидел… Значит, думаешь, Троттер нам скажет?

– Во многих убийствах идти по следу денег – не такая уж плохая философия.

* * *

Троттеру уже перевалило за шестьдесят. Седые кудряшки, высокий морщинистый лоб, худощавое телосложение. Одет не в костюм, а в темно-синюю рубашку поло и серые слаксы. Вместо туфель обут во вьетнамки. Его юридическую империю составляли несколько комнат в одноэтажном здании в паре кварталов от главной улицы городка.

Они сидели напротив него в загроможденном кабинете. Открыв дверь, Троттер сказал, что у секретарши рабочий день давным-давно закончился. На вопрос о последней воле и завещании Джулии Камминс он принялся стучать по клавишам компьютера и вгляделся в экран.

– Случившееся с Джулией ужасно, ужасно… Какой кошмар! – Его тонкий, надтреснутый голос разносился едва ли на фут. Декеру даже пришлось пригнуться, чтобы его расслышать. Понятно, почему этот адвокат не занимается судебной практикой – с таким-то голоском…

– Да, это трагедия, – согласилась Уайт. – И нам нужно выяснить, кто это совершил. Потому-то мы и здесь.

– Да-да, конечно. Я знаю, для Барри это сильный удар. – Подняв на лоб очки без оправы, Троттер многозначительно посмотрел на них. – Он так и не смог забыть Джулию, знаете ли. До сих пор в нее влюблен.

– Значит, развод – ее идея? – уточнила Уайт.

– О, несомненно! Я не выношу сор из избы, вы же понимаете; это в нашем кругу общеизвестно.

– Значит, вы вращаетесь в одном кругу с ними? – спросил Декер.

– Да. Вот так и обзаводятся клиентами. Икс рекомендует вас Игреку, а Игрек рекомендует вас Зету.

– Вы знаете Тайлера?

– Чудесный юноша. Изумительный спортсмен. Обожал свою мать.

– А отца?

Троттер опустил очки на место.

– Скажем просто: в этом отношении Тайлер выступает в роли отца, а Барри – ребенка. Опять же, никакого сора из избы. В самом деле, мне было даже невдомек, почему Джулия вообще за него вышла.

– Любовь заставляет творить безумства, – произнес Декер.

– Значит, в этом и заключалась причина развода? Барри так и не повзрослел? – осведомилась Уайт. – Многие женщины не хотят воспитывать детей всю свою жизнь.

– Полагаю, это одна из весьма веских причин. А когда Барри стукнуло сорок пять, у него наступил ранний кризис среднего возраста. Покупал дорогие автомобили, одевался так, будто до сих пор студент, хотел вместе с Джулией тусить с куда более юной публикой…

– Нам сказали, что и у судьи недавно наступил собственный кризис среднего возраста, – заметил Декер. – Модные прикиды, частые выходы на люди, танцы, клубы…

– Э-э… да, я тоже заметил. Юбки стали чуть короче, а каблуки – длиннее. Это не мое дело, и я никоим образом не осуждаю ее выбор, – поспешно добавил он.

– Барри когда-нибудь ей изменял? – справился Декер. – Как мы понимаем, сейчас он встречается с очень молодыми дамами.

– Нет, я действительно считаю, что он любил Джулию больше всех на свете, – заверил Троттер. – Но Джулия в конце концов устала от его «новых ладов», а потом у них возникла проблема с налогами, едва не закончившаяся для Барри сроком. Очевидно, это и стало для Джулии последней каплей. Вскоре после того она подала на развод.

– Вы занимались его улаживанием? – поинтересовалась Уайт.

– Я? Нет-нет. Я не занимаюсь бракоразводными делами. У меня кишка тонка.

– Вы нашли то, что нам нужно? – настоятельным тоном спросил Декер, нарочито глядя на компьютер адвоката.

– Да-да, нашел. Что ж, Джулия была очень богатой женщиной…

– Насколько богатой?

– Не считая ее дома, состояние Джулии составляет свыше двадцати миллионов долларов; все это в ликвидных активах, акциях, облигациях. Один доход с портфеля составляет свыше миллиона в год.

– И кто его получит? – спросил Декер.

– Имеются благотворительные завещательные распоряжения и несколько небольших даров разным людям, но основная часть состояния помещается в траст на имя Тайлера Дэвидсона.

– В траст… И кто же доверительный управляющий?

– Барри Дэвидсон. Он же душеприказчик. После развода Джулия поговаривала об изменении этого пункта, но руки так и не дошли.

– Каковы условия траста? – осведомилась Уайт.

– Довольно стандартные. Основная сумма будет выплачена тремя траншами. Когда Тайлеру исполнится двадцать пять, двадцать восемь и тридцать один год. До этого времени он может обращаться к доверительному управляющему за средствами на образование, для начала бизнеса, покупки жилья и тому подобного. Довольно стандартные. О, и дом тоже достается Тайлеру, если только Барри не решит его продать. Если решит, вырученные средства поступят в траст.

– Значит, Тайлер богат?

– Ну, несомненно будет, когда средства будут выплачены – даже после соответствующих налогов.

– А что с этого будет иметь доверительный управляющий?

– Разумную компенсацию. И контроль над средствами траста, пока они не будут выплачены.

– Забавно, что Камминс оставила бывшего мужа доверительным управляющим, – заметил Декер.

– Да, но я же говорю, она собиралась это изменить.

– Она на самом деле это вам сказала?

– Да. Просто не успела.

– Это как-то не похоже на женщину, портрет которой у меня складывается. Она выглядит эффективной, организованной, не откладывающей дел в долгий ящик.

Троттер откинулся на спинку кресла.

– А знаете, в этом вы совершенно правы.

– Но она действительно заговаривала с вами о смене доверительного управляющего и душеприказчика? – настаивала Уайт.

– Да, несколько раз. И один раз я ей напоминал.

– И что она ответила?

– Что момент неподходящий.

– Что она имела в виду? – заинтересовался Декер.

– Вообще-то не знаю. Может, считала, что Тайлер расстроится, если она даст его отцу от ворот поворот как доверительному управляющему… Но в последний раз мы говорили об этом шесть недель назад.

– Res ipsa loquitor, – произнес Декер.

– Простите?

– Фраза. Имеющая отношение к смерти Камминс. Она когда-либо употребляла эту фразу при вас?

– Нет, ни разу. Сам я не употреблял ее с окончания юрфака. Говорите, она как-то фигурирует в ее смерти? Как странно…

– И становится страннее с каждой секундой, – проворчал Декер.

Глава 36

– Я не сливал эту информацию ни Роу, ни вообще кому бы то ни было! – возмущенно бросил Эндрюс.

Они сидели за уличным столиком итальянского ресторана, где Декер и Уайт по предварительной договоренности встретились с агентом ФБР для позднего ужина.

– Что ж, она знает, – произнес Декер.

– Значит, узнала от кого-то еще. И вы уверены, что не вы об этом упомянули?

– Я ни хрена ни о чем не упоминаю, – отрезал Декер.

Явственно раздосадованный Эндрюс откинулся на спинку стула и отхлебнул из бокала белого вина.

– Просмотр журнала посещений что-нибудь дал? – поинтересовалась Уайт успокоительным тоном.

– Пока ничего. И если Барри нанял убийцу, вряд ли тот пошел через ворота. Я запросил ордер на его финансовую отчетность, как уже говорил. Довольно скоро она будет у нас. – Он отставил бокал. – Ну, сведения о прошлом Дреймонта и Лансер из «Гаммы» мы все-таки получили. Прежде чем перейти в «Гамму», Дреймонт работал в полиции Капитолия в округе Колумбия.

– Любопытный перевод – перебраться сюда и стать частником, – прокомментировал Декер. – Дреймонт был слишком молод для двойного куша, – добавил он, имея в виду практику госслужащих заработать полную пенсию, а потом найти другую работу.

– Может, «Гамма» сделала ему предложение, перед которым он не смог устоять, – предположил Эндрюс.

– Если так, было бы славно знать, – отозвался Декер.

– Говорите, вы встречались с Казимирой? – спросил Эндрюс.

– Да. Она хочет, чтобы я установил, что случилось с ее отцом. Потому-то и согласилась выпустить эти досье на Лансер и Дреймонта, потому что я сказал ей, что возьмусь за это при определенных условиях.

– Но вы же заняты не этим делом, – удивился Эндрюс.

– Я буду им заниматься, только если оно связано с нашим. Я ей так и сказал.

– Но как такое может быть? Канак Роу, предположительно, умер три года назад.

– И кто-то забил валюту родной страны Роу Дреймонту в глотку… Это либо чертовское совпадение, либо оба события могут объединять общие элементы, хоть их и разделяют годы.

Эндрюс теребил салфетку.

– Пожалуй, это возможно.

– А что там с прошлым Элис Лансер? – встряла Уайт.

Эндрюс слегка откашлялся.

– Лансер проработала в «Гамме» шесть лет. Кстати, Дреймонт примерно столько же. До работы в «Гамме» она несколько лет была адвокатом, потом директором по связям с общественностью, а после лоббисткой в политической организации в округе Колумбия.

– Значит, в том же городе и практически на той же арене, что и Дреймонт.

– Да. Так что они могли быть знакомы еще тогда.

Отпив воды из стакана, Уайт сказала:

– Адвокат, потом директор по связям с общественностью, затем лоббистка политической группировки, а теперь работает в частной фирме безопасности? Странная карьерная траектория.

– Все зависит от личных целей, – растолковал Декер.

– А родня? – Она поглядела на Эндрюса. – Дреймонта и Лансер?

– Родня Дреймонта в Сиэтле. Родители еще живы, есть один брат. Их известили. Они приедут за телом.

– А Лансер? – не успокоилась Уайт.

– Мы узнали, что Элис Лансер сирота. Ее приемные родители погибли в авиакатастрофе свыше десятилетия назад. Ни братьев, ни сестер. И мы попросту не можем выяснить, кто ее биологические родители.

Когда Эндрюс это сказал, в голове Декера будто что-то щелкнуло. «А вот это уже интересно».

– Значит, тут тупик, – резюмировала Уайт.

– Похоже. И никаких следов Лансер и Пэтти Келли. Они будто исчезли с лица земли.

– Забавно, что это всегда происходит, когда кто-то не хочет говорить с копами, – вклинился Декер.

– Что будете делать дальше? – спросил Эндрюс.

– От Дункана Троттера мы узнали, что в результате смерти судьи Камминс ее бывший становится доверительным управляющим состояния в двадцать миллионов долларов с лишком.

Эндрюс чуть не пролил вино.

– Блин! Я знал, что он в шоколаде, но чтобы настолько?!

Телефон Декера завибрировал, и он прочел поступившее сообщение.

– Это от медэксперта. У меня были кое-какие подозрения, и теперь выяснилось, что я был прав.

– Что за подозрения? – полюбопытствовал Эндрюс.

– Что Алан Дреймонт не охранял судью, а спал с ней.

– Что?! – опешил Эндрюс.

Декер вкратце объяснил, что они нашли на месте преступления и что подтвердила медэксперт. А затем изложил Эндрюсу свое предположение, что было двое разных убийц.

Тот задумчиво кивнул.

– Должен признаться, различные методы убийства меня беспокоили. Обычно или одно, или другое. Но Тревор Перлман сказал, что «Гамму» судье рекомендовал он. А она сказала остальным, в том числе и сыну, что находится под защитой.

– Дорис Клайн сообщила мне, что Дреймонт приезжал не каждый вечер. И больше никто на охрану не заступал. Курьезный способ охранять кого-то.

– Но зачем тогда вообще обращаться в «Гамму», если не было никаких угроз? – вставила вопрос Уайт.

– Толком не знаю. Но, похоже, так произошло. С телохранителями не спят. И не бывает, чтобы телохранитель не являлся тебя охранять.

– Значит, на самом деле она никого не боялась? – уточнила Уайт.

– О, думаю, кого-то она боялась, – произнес Декер, глянув на нее. – И этот кто-то ее убил.

Глава 37

После ужина Амос сидел в своем номере, таращась в стену.

О деле в настоящий момент он не думал. Он думал о письме, полученном из института когнитивных способностей в Чикаго.

Дорогой мистер Декер!

Последнее сканирование вашего мозга показало различные аномалии, требующие дальнейшего тестирования и мониторинга. По предварительным данным, наблюдается наличие новых лезий[12], и представляется, что ранее незатронутые участки вашего головного мозга подвергаются риску преобразования таким образом…

Здесь Декер перестал думать о том, что говорится в письме.

«Лезии. Ранее незатронутые. Аномалии. Преобразования таким образом…»

Ни единого просвета.

Да плюс факт, что четверо из тех, с кем вместе или против кого Декер играл в колледже, а затем в НФЛ, скончались прежде времени за последние три года. Один – от БАС, или болезни Лу Герига[13], другой – от сердечного приступа, а третий – от инсульта из-за диабета II типа. А четвертый покончил с собой, пожертвовав свой мозг Центру хронической травматической энцефалопатии Бостонского университета для дальнейшего изучения, был ли он болен. И был.

«Реалистически – сколько у меня в запасе времени? Разумеется, в профи я играл недолго. Но играл в футбол немало, а удар, который я тогда схлопотал, наверное, причинил мне такой же ущерб, как пять лет в НФЛ».

Амос окинул взглядом тесные пределы комнатушки. «И вот так я хочу провести остаток отмеренного срока?»

Но притом он понимал, что не может сию же минуту принять никаких судьбоносных решений. Так что улегся в постель и подумал о деле. Оно повергает в недоумение, как и все дела. Но это дело отличается тем, что чем глубже в него погружаешься, тем большее недоумение оно вызывает. Даже то, что кажется уже разгаданным, а именно что Камминс и Дреймонт состояли в интимных отношениях, и что речь идет о двух не связанных между собой убийствах, совершенных в одном и том же доме и разнесенных лишь на считаные минуты, становится все более непостижимым по мере того, как углубляешься.

Иностранная валюта во рту Дреймонта вроде бы имеет отношение к Канаку Роу или хотя бы к семейству Роу. Казимира считает, что она напрямую связана с исчезновением ее отца и, по-видимому, его кончиной три года назад, но доказательствами, что это так, Декер не располагает. Если у Роу были враги в стране, ныне ставшей Словакией, не вернулись ли убийцы или убийца Алана Дреймонта туда? Если так, призвать их к ответу вряд ли светит.

Опять же, убийство Джулии Камминс. В отличие от Дреймонта, тут дело личное. Множество ножевых ударов свидетельствуют об исступлении, подпитываемом ненавистью.

Не стоял ли за убийством женщины Барри Дэвидсон, бывший муж, по всем отзывам – в том числе, вероятно, и собственным – до сих пор влюбленный в Камминс? Проблема в том, что его алиби почти нерушимо. А если Дэвидсон нанял убийцу, разве сподобился бы исполнитель на такое неистовое нападение на женщину? При близком контакте остается ДНК и прочие криминалистические маркеры. Бессмыслица какая-то.

Но если Дэвидсон из подозреваемых исключается, тогда кто? Виделась ли Камминс еще с кем-то? Сомнительно, чтобы Алан Дреймонт был единственным романтическим интересом Камминс с поры ее развода уже не один год назад. Молодая, привлекательная, федеральный судья, богатая… Очень недурной улов для кого-то.

Надо сделать еще заход и на Дорис Клайн, и на Майю Перлман, поспрашивать, не знают ли они о каких-нибудь других романтических встречах. Или о том, кого покойница отвергла или бросила.

Декер посмотрел на часы. Уже поздно, но Клайн может быть еще на ногах. Не исключено, что и Майя Перлман, несмотря на свои разъезды и сокрушительные новости о смерти подруги. Во всяком случае, попытаться стоит.

Уайт Амос решил не дергать – та упоминала, что собирается нынче вечером помочь детям с домашним заданием, связавшись с ними по «Зуму».

Покинув отель, он поехал в закрытый поселок. Пришлось предъявить охране документы перед видеокамерой, и его впустили.

Доехав до дома Камминс, Декер припарковался на дорожке. Полицейские окончательно удалились, но официально место преступления еще не открыли. Надо полагать, рано или поздно Дэвидсон, как душеприказчик и доверительный управляющий имуществом жены, должен будет прийти и решить, что делать с этим предметом недвижимости и его движимым содержимым. Вряд ли Тайлер захочет оставить себе дом, где так жестоко убили его мать.

Огни в домах и Клайн, и Перлманов горели. Декер решил сперва попытать судьбу у Клайн. Постучал в дверь, но ответа не дождался. Заглянул через боковые створки, но никакого движения не заметил. Ее машина стоит на дорожке.

«Неужто валяется пьяная?»

Не видя причины вламываться в дом силой, Декер направился к дому Перлманов и постучал. Прошла добрая минута, прежде чем женский голос осведомился:

– Кто там?

– Амос Декер, ФБР. Уделите мне минутку?

– Уже очень поздно.

– Много времени это не отнимет, а мы прилагаем все усилия, чтобы выяснить, кто убил вашу подругу. Тут чем быстрее, тем лучше.

Пожалуй, тут капелька чувства вины может открыть море возможностей.

– Ох, хорошо…

Открывшая дверь Майя Перлман, одетая в серые слаксы, голубую блузку и сандалии, жестом пригласила его войти и закрыла дверь. Они сели в гостиной со стенами такого же цвета, как ее слаксы.

– Ваш муж здесь?

– Спит. Поездка отняла у нас немало сил, а он порядком старше меня. Второй брак, – добавила она в качестве объяснения, хоть Декер о нем и не просил. – Так что же вам надо?

– Вы не знаете, встречалась ли судья Камминс с кем-нибудь?

– Встречалась с кем-нибудь в смысле свиданий?

– Да.

Откинувшись на спинку кресла, Майя испустила долгий вздох.

– После развода Джулия как бы спряталась в свою скорлупу. Последние годы у них с Барри не ладилось – сплошные ссоры да споры. Она пыталась наладить отношения, искренне пыталась, но Барри переживал что-то вроде кризиса среднего возраста, вообразив, что ему снова двадцать. Едва Джулия вступила на пост, как всплыл крупный вопрос с налогами, потому что Барри совершил нечто, если и не уголовное, то на грани. И тогда Джулия не выдержала.

– Да, я слышал все это от других. А после того, как она малость вышла из своей скорлупы?

– Я знаю, что она пользовалась одним из этих приложений для онлайн-знакомств. Несколько раз ходила на свидания оттуда. Ни одно не заладилось – во всяком случае, насколько мне известно.

– Я уверен, что она привлекала интерес и здесь.

– Казалось бы. Но изрядное большинство пожилых мужчин любят быть в центре внимания и предпочитают быть денежными мешками. И то, что она судья, только усугубляло дело. А еще они любят вести себя по-царски. Что же до тех, на кого это не распространяется, так у них было своих проблем невпроворот.

– Пытались ее соблазнить, чтобы запустить руку в ее кубышку?

– Именно.

– Тогда, может, какой-нибудь случайный знакомый, который ей понравился? Или тот, с кем она столкнулась, перерос в источник проблем?

Перлман взволнованно подалась вперед.

– Вы имеете в виду, проблем достаточно крупных, чтобы убить ее?

– В этом преступлении есть признаки страсти, ярости. С таким обычно не сталкиваешься, когда кто-то просто пытается кого-то ограбить. И подделать такое трудно, потому что… ну, как поступить с Камминс подобным образом? Для этого надо просто-таки чертовски разозлиться.

Содрогнувшись, Перлман снова утонула в подушках кресла.

– Джулия говорила мне об одном прошлом знакомом. Я имею в виду прошлое до ее переезда сюда.

– О ком?

– О ком-то из Нью-Йорка. Этот человек перебрался сюда, когда Джулия была еще замужем. Когда она развелась, некоторое время они были вместе. Ненадолго, но…

– Но что?

– Ну, Джулия расстраивалась, когда речь заходила об этом. Говорила, он оказался очень своевластным.

– Вы знаете, как его зовут?

– В том-то и дело, что не знаю. Она почему-то не говорила об этом, как ни странно. Рассказывала лишь в общих чертах. А потом все закончилось, и я больше об этом не спрашивала.

– Знаете, кто может его знать?

– Дорис может. Они с Джулией были очень близки. Ближе, чем мы с Джулией, – во всяком случае, в последнее время. По-моему, потому что я замужем, а они обе в разводе.

– Ладно. Следующий вопрос: вы знакомы с секретарем судьи Пэтти Келли?

– Только шапочно. Я ни разу не выступала перед Джулией, по очевидным причинам. А что?

– Просто надо было спросить.

– Не верится, что все это случилось… – Она тряхнула головой. – Будто кошмар, от которого невозможно проснуться.

– Итак, Алан Дреймонт. Помните, чтобы он вас охранял?

– Полагаю, да, охранял.

– Мне требуется нечто более определенное, чем это. Вы смогли найти эти электронные письма из «Гаммы» с перечнем сотрудников службы безопасности?

– Да, могу переслать их вам.

Декер назвал ей свой электронный адрес.

– Спасибо. Это позволит установить, охранял вас Дреймонт или нет.

– Что-нибудь еще?

– Не сию минуту. Вы двое еще побудете в городе?

– Планировали. Но после убийства по соседству…

– Что ж, если решите куда-нибудь отправиться, не дадите ли прежде знать мне?

– Зачем? Погодите минуточку, мы, часом, не подозреваемые, а?

– Мы навели справки в авиакомпаниях. Они подтвердили, что вы вылетели в Нью-Йорк и вернулись после убийств.

– Мы навещали моих взрослых детей от первого брака. Оба живут там. Они определенно могут подтвердить, что мы провели в Нью-Йорке всю неделю.

– Ладно. Но мне может понадобиться задать вам еще несколько вопросов.

– Ну, для такого ведь у нас есть это? – Она приподняла телефон. – С его помощью вы можете связаться со мной практически в любом уголке земли. – И встала. – Доброй ночи, агент Декер.

Глава 38

– Миссис Клайн! – Декер снова стучался к ней в дверь. – Дорис!

Отступив на шаг, он окинул взглядом фасад. Ее машина на дорожке. Подергал ручку двери, но та была заперта.

Амос зашел сзади и открыл калитку. В лоджии, где сидела Клайн, когда увидела, что дверь Камминс открыта, не было ни души. Открыв дверь на веранду, Декер оцепенел.

На поверхности бассейна что-то плавало. Или кто-то.

«Блин!»

Он ступил на веранду, чтобы рассмотреть получше. Вроде бы Дорис Клайн, но толком не скажешь… Женщина лежала в воде ничком.

Декер ринулся вперед, опустился на колени и схватил ее за запястье.

Взвившись из воды, она верещала как ошпаренная, пока не увидела, кто это.

Отпустив ее руку, ошеломленный Декер плюхнулся рядом с бассейном на пятую точку. Клайн ушла под воду, но через мгновение снова всплыла, фыркая и выплевывая воду.

Увидев его сидящим, Клайн воскликнула:

– Черт возьми, что на вас нашло?!

– Я думал, вы мертвы.

– Я медитировала. Я медитирую в воде.

– Ничком, в такой час ночи?

– Мой дом – мои правила. И об этом рассказал мне мозгоправ, с которым я одно время встречалась. Это типа флоатинга. Ну, бак мне не по карману, так что ограничиваюсь собственным бассейном. Лежу на спине, потом переворачиваюсь и задерживаю дыхание. Надеюсь, что это улучшит функционирование моих легких. И вам повезло, потому что обычно я делаю это голой.

– Бросайте курить. Это улучшит функционирование ваших легких по-настоящему.

– Бросала столько раз, что сбилась со счета.

Она вскарабкалась по ступенькам бассейна, оказавшись в цельном купальнике с короткой юбочкой. Вытерлась банным полотенцем, разложенным на одном из кресел, завернулась в него и присела к столу. Перед ней был стакан с жидкостью, которая могла быть джином или водкой.

Дорис взяла со стола пачку сигарет и закурила, воспользовавшись своей зажигалкой «Зиппо». Выпустив дым, приподняла стакан:

– Хотите? В такой час вы вряд ли при исполнении.

– Пиво у вас есть?

– В холодильнике вон там.

Прихватив бутылочку «Короны» из маленького холодильника, установленного в летней кухне, Амос сковырнул крышку и сел напротив Клайн.

– Ну, – произнесла она, – не потрудитесь ли объяснить, что вы тут делаете и с какой стати решили, что довести меня до инфаркта – хорошая мысль?

– Прошу прощения на сей счет. Я уже приходил и стучал, но вы не откликнулись.

– Последний час я была на веранде. Люблю приходить сюда в такое время. Так темно, так тихо и мирно…

– Я беседовал с миссис Перлман. Кое-каких ответов у нее не было, и я подумал, что они могут быть у вас.

Клайн выпустила струю дыма.

– Лады, валяйте.

Декер спросил о мужчине, упомянутом Перлман, приехавшем сюда с севера.

– Она сказала, что они какое-то время встречались, а когда все кончилось, Джулия была… встревожена? Вам об этом что-нибудь известно?

– Она мне о нем говорила, – Клайн кивнула. – Его зовут Деннис Лэнгли. Они вместе учились в юридическом вузе. Он перебрался сюда, пока она еще была замужем. Увивался за ней повсюду, как влюбленный щенок. После развода он наконец-то сделал свой ход. Они встречались. Развлекались. Может, занимались сексом. На эту тему Джулия не делилась. А потом как отрезало.

– Что случилось?

– Джулия не хотела продолжать отношения. Считала, что он слишком властный.

– Так и Майя Перлман сказала, хотя не знала его имени. Как по-вашему, почему она не сказала Майе?

– Ручаюсь, Майя тоже знает Лэнгли, раз оба они юристы. А может, Джулия не хотела, чтобы говорили, что она встречается с этим типом… Джулия просила меня не распространяться, я и не распространялась. До сих пор.

– Где находится Лэнгли?

– Ведет юридическую практику здесь в городе.

– Какого рода?

– Уголовную. Насколько я слышала, он хорош. Думаете, он мог убить Джулию?

– Это был бы не первый раз, когда отвергнутый мужик делает что-то вроде этого, не так ли?

– Черт, и какого черта мужикам неймется?

– Мы слишком привыкли добиваться своего. И избыток тестостерона. И нехватка мозгов.

Клайн подняла стакан:

– Голосую за последнее.

– Что вы можете рассказать мне о Лэнгли?

– Он ровесник Джулии, высокий, хорош собой, компанейский, обаятельный.

– Похоже, недурной улов.

– Ага, но, насколько я слышала, Тед Банди[14] как раз таким и был.

– Когда вы видели его здесь в последний раз?

– Я ни разу его тут не видела. Но знаю, кто он, и видела его в городе. Они расстались месяцев шесть назад.

– Это она с ним рассталась? Так сказала Камминс?

– Да. Кажется глупым говорить о расставании, когда тебе за сорок – пятьдесят. Как и завести «парня» в моем возрасте. Но я ведь и не завожу, а?

– Вы хотите завести парня?

– Смотря, в какое время суток меня спросить. Или сколько порций я приняла.

Декер улыбнулся. Клайн улыбнулась в ответ.

– Я знаю, мы плохо знаем друг друга, но я быстро считываю людей, и не догадывалась, что вы способны улыбаться.

– Порой я сам себе удивляюсь.

– Не вижу обручального кольца. Вы в разводе? Или старый холостяк?

Улыбка Декера померкла.

– Ни то, ни другое. Некоторое время назад я утратил жену.

– Ой, мне очень жаль… И я прогнала вашу улыбку. Вечно я несу глупости и попадаю впросак…

– Это не глупость. – Амос равнодушно развел руками. – Вопрос вполне законный.

– Несомненно, вы очень по ней скучаете.

– Да.

– У вас есть дети? Вы заботитесь друг о друге? Это может помочь. Знаю по личному опыту.

– Была дочь. Но ее я тоже утратил.

– О боже! Несчастный случай? С обеими?

– Не случай. Кто-то… убил их.

Декер сам не знал, зачем говорит ей это, но почему-то чувствовал, что это правильно. Или так надо. Или типа того.

– Господи, мне так жаль… – Потянувшись вперед, Клайн взяла его за руку. – Но позвольте мне сказать вот что. Какое-то время вы были все вместе. И за это вы всегда сможете держаться. Я… я говорила, что мои дети выросли и разлетелись жить своей жизнью. Это не совсем точно. Трое из них. Но старшую я потеряла из-за рака, когда ей было всего шесть лет. Я проплакала, наверное, следующие десять лет. А потом перестала плакать.

– Почему?

– Потому что воспоминания о ней живой и здоровой возобладали над воспоминаниями о больной и умирающей. Порой срываюсь… – Она приподняла стакан. – Вроде как с этим. Но по большей части все идет путем.

– И вы не чувствуете вину за…

– …за то, что еще жива? Конечно, чувствую. Но тут уж надо или переболеть этим, или покончить с собой. Последнее я бы не рекомендовала. – Она пристально вгляделась в Амоса: – В смысле, в самом деле не стала бы.

– Вы говорите словно с высоты личного опыта.

– Я говорю с такой высоты опыта, что аж дух захватывает. А если хотите почувствовать настоящую вину, попытайтесь отнять собственную жизнь. Это все равно что плюнуть на их могилы.

– Почему это? – Декер вперился в нее взглядом.

– Потому что пытаешься отнять у себя то, что у них отняли без их согласия.

– Ни разу не слышал, чтобы это формулировали подобным образом.

– Я тоже ни разу об этом не задумывалась, пока это не ранило меня в самое сердце.

Глава 39

Вернувшись в свой номер, Декер сел на кровать и открыл папку, переданную ему Казимирой Роу, с досье ее отца.

Имелось там и фото Канака Роу. В момент съемки ему было лет шестьдесят. Его лицо было будто изваяно из мрамора со стальными оттенками. Внушительный, возможно, несокрушимый. Приехал в страну с пустыми руками и выстроил впечатляющий бизнес. Для этого надо быть крепким и выносливым, а то и беспощадным.

Декер ознакомился с тем, как тот тянул лямку в Секретной службе на охране многих президентов. А затем, вместо того чтобы оттрубить полный срок, заручившись полной пенсией, Роу подал в отставку, перебрался в Майами и затеял бизнес по защите, со временем ставший «Гаммой».

Из досье Амос узнал, что бизнес стремительно рос, и «Гамма» обзавелась длинным списком впечатляющих клиентов. А Казимира вывела его на еще более высокий уровень.

Затем Декер перешел к дню исчезновения Роу. Тот покинул свой стапель в Ки-Уэст якобы для обычного дневного круиза. В трюме катера имелись каюты для сна и маленькая кухонька. Казимира сказала, что обычно отец выходил в море рано утром и возвращался в Ки-Уэст задолго до заката. Но в тот день так и не вернулся.

Непонятно, с какой стати смертельно больному, предположительно ослабленному человеку в одиночку отправляться на глубоководную рыбалку. Декер ни разу не рыбачил в открытом море, но видел по телевизору, как люди занимаются этим. Требуется адская сила и выносливость, чтобы одолеть крупную рыбу и вытащить ее на палубу. И сделать это в одиночку нелегко даже молодому и здоровому человеку.

Но, может быть, как предположила его дочь, он просто хотел выйти в море в последний раз…

Декер не совсем понимал, почему Казимира позволила отцу так поступить, но во вложенной в папку записке она объясняла, что о планах отца узнала лишь на следующий день, когда тот не вернулся к причалу. Как она упоминала при встрече, очевидно, единственным, кто знал о его планах, был старый приятель Канака по рыбалке, в тот день там отсутствовавший и потому не ведавший, что его друг не вернулся.

Информации о том, каким именно смертельным недугом страдал Канак, не было, но Декер не считал, что это так уж важно. Человеку объявили смертный приговор, а причина несущественна.

Он на секундочку представил, как Роу снаряжает судно и выходит в открытый океан, зная, что в запасе осталась всего пара месяцев. «Не дойду ли и я до этой точки раньше, чем хотел? И о чем буду думать, когда отведенные мне дни будут сочтены?»

Декер считал, что будет думать о жене и дочери. О возможности увидеться с ними снова, если жизнь после смерти и вправду существует.

Но, похоже, Казимира была очень близка с отцом, так что Амосу представлялось маловероятным, чтобы тот бросил ее на произвол судьбы. Значит, вернуться из этого плавания ему помешал кто-то другой…

Закрыв папку, Декер устроился на кровати поудобнее и взял телефон. Настучал номер, указанный в досье – Дэниела Гарсии, друга Канака Роу, того самого, которому он сообщил о выходе в море. Они подружились не на деловой почве, а из-за любви к рыбной ловле. Час был уже поздний, так что на ответ Декер особо не рассчитывал.

– Алло!

– Мистер Гарсия?

– Да?

Декер объяснил, кто он и зачем звонит.

– Да, Казя сказала, что вы можете позвонить. Чем могу помочь?

– Вы можете рассказать мне, что знаете о курсе Канака Роу в тот день.

– Кабы я знал, что он не вернется, ни за что его не отпустил бы.

– Это я понимаю. Вам известно, чем он болел?

– Рак поджелудочной железы. Скверное дерьмо. Его почти всегда отлавливают, когда уже слишком поздно. После диагноза четвертой стадии жить остается около года. У Канака оставалось месяца три. Он сидел на всякого рода лекарствах и обезболивающих.

– А он был в состоянии управлять судном в одиночку?

– По ходу, та пакость, на которой он сидел, позволяла ему функционировать. Ага, его мучили боли, но с виду и не скажешь, что он умирает. Взять хотя бы ведущего «Рискуй!»[15] Алекса Требека. Работал почти до самого конца. Крепкий мужик. То же и с Канаком.

– Но вы в самом деле считаете, что он вышел на глубоководную рыбалку? В смысле, это ведь нелегко даже для здорового и сильного.

– Слушайте, если б я и правда думал, что он отправится на катере рыбачить, я бы отправился с ним. Это работка как минимум для двоих… Нет, он просто хотел вывести «Казю» в море еще разок.

Из досье Декер знал, что Канак Роу назвал суденышко уменьшительным именем дочери.

– Понимаю.

– «Казя» была замечательным судном. Тридцативосьмифутовый «Скаут» шириной двенадцать футов. Строенные моторы «Ямаха». С чудесной кабиной, в то время как у большинства рыбацких лодок для морской рыбалки просто кокпит на носу. Спальное место, плита с конфорками, плоскоэкранный телевизор, душ, раковина и туалет, даже кондиционер. А с тремя движками эта детка прямо летала. Я с ним много раз ходил.

– А тогда, когда он не вернулся?

– В тот день мне пришлось уехать из города. Вернулся только назавтра. Пошел в гавань. «Казя» в двух стапелях от моего корыта. Увидел, что стапель пуст, тогда и забил тревогу.

– Удивительно, что никто не сделал этого раньше.

– Из этой гавани уходят и приходят все время. И там нет круглосуточной охраны, отслеживающей, кто приходит, кто уходит. Но я позвонил Казе. Она тут же запрыгнула в «вертушку» и прилетела. Всю дорогу пыталась связаться с отцом, но не могла. Я пошел в его дом в Ки-Уэст, но там не было ни души. Его внедорожник стоял в гараже. Должно быть, доехал до гавани на такси или «Убере».

– Он часто так поступал? – осведомился Декер.

– Порой, когда был не в настроении рулить.

– Так, значит, дочь говорила с ним не каждый день?

– Обычно говорила. Но тогда она только-только вернулась из командировки. На самом деле только что вошла в свою квартиру в Майами, когда я позвонил.

– Она сказала, что там бывают контрабандисты, – заметил Декер.

– Бывают, но они своим ремеслом при свете дня не занимаются. И с какой стати им приставать к другому судну? Только на неприятности напрашиваться.

– Он мог увидеть что-нибудь такое, что не должен был.

– Возможно, – проронил Гарсия с тоном сомнения. – Но тогда что случилось с «Казей»? Спрятать судно водоизмещением пятнадцать тысяч фунтов трудновато. И никаких следов, что она затонула, взорвалась или была затоплена, не нашли. А добиться, чтобы ничего не всплыло, нелегко. Масляные пятна, обломки… Всё не соберешь.

«И человеческий труп», – подумал Декер.

– Когда вы говорили с Канаком в последний раз?

– За два дня до его выхода в море. Он говорил со мной о ходке. Тогда-то я и понял, что рыбачить Канак не собирается. Он был не настолько глуп. То бишь действительно кто-то должен быть у руля, пока удишь здоровяков. Можно использовать различное снаряжение, ряд удилищ и лесок со всех сторон. И разные наживки, включая поверхностные, грузила и воздушные змеи, по ветру, против ветра, подкормку, сетки… Да мало ли чего.

– И насколько далеко вы уходите?

– Ну, на марлина, парусника и желтопера обычно не меньше пятнадцати миль – во всяком случае, по моему опыту. Вот почему рыбалку называют глубоководной. Мы отходим миль на двадцать – двадцать пять. Волнение там довольно сильное, да и погода может испортиться, но моряком Канак был матерым. Мы вместе прошли не через один шторм. Черт, один раз нас чуть не унесло на Кубу. Вот это было приключение! Но в тот день, когда Канак ушел в море, на небе было ни облачка.

– Но его физическое состояние не внушало вам тревогу?

– Правду говоря, я и не думал, что он отойдет дальше, чем мили на три-четыре. Просто еще раз повидать океан вблизи.

– А что же тогда с ним стряслось, по-вашему?

– Будь я проклят, если знаю. Он как будто ушел на катере прямиком в небеса.

Глава 40

На следующее утро, встретившись с Уайт для завтрака на скорую руку, Декер поведал ей о своих поздних встречах с Клайн и Перлман и о звонке Дэнни Гарсии.

– Удивительно, что Клайн словом не упомянула о Лэнгли, когда мы говорили с ней в первый раз.

– В ее защиту можно сказать, что мы даже не спрашивали.

– Значит, надо поговорить с этим типом.

– Надо. Я добыл его адрес.

– Хочешь привлечь к этому Эндрюса?

– А у нас есть выбор?

– Он тебе напрочь не нравится, да?

– Он не в моем вкусе.

– А я в твоем вкусе?

Декер испустил недовольный вздох.

– Не натягивай мою цепь. Я толком не спал.

– Этот Лэнгли может оказаться интересным.

– Может. А может, и лохом. Я дам тебе адрес. Звони Эндрюсу и договорись с ним о встрече на месте.

* * *

Фирма Денниса Лэнгли обосновалась в элегантном кирпичном таунхаусе. Помещения были обставлены дорогой мебелью, демонстрировавшей рафинированный вкус. К Лэнгли Декера и Уайт сопроводила высокая очаровательная молодая женщина по имени Роуз, назвавшая себя «личным ассистентом мистера Лэнгли, помощником адвоката, офис-менеджером и бухгалтером в одном флаконе». Она также сообщила – в ответ на вопрос Декера, – что Лэнгли работает с двумя молодыми партнерами.

Лэнгли оказался, как и описывала Клайн, высоким, красивым, подтянутым и одетым не без изысканности. В его темных волосах виднелись седые пряди, отнюдь не старившие его, а придававшие вид элегантной солидности. Сердечно поприветствовав вошедших, он пригласил их присесть в кресла его просторного кабинета. Декер заметил, с каким обожанием посмотрела Роуз на своего босса, неспешно покидая комнату в старании вилять бедрами ровно в меру и проводя ладонью по своим длинным волосам – вероятно, на случай если босс смотрит.

Сердитый Эндрюс рядом с Декером сидел как на иголках. Амос не сводил глаз с Лэнгли, а Уайт, положив ладони на колени, оглядела всю комнату, обставленную ничуть не менее шикарно, чем все остальные помещения. Одну из стен занимали фотографии, сертификаты и полки, уставленные наградами – по-видимому, местных коллегий адвокатов.

– А я-то уж гадал, когда вы до меня доберетесь! – провозгласил Лэнгли. Его голос – низкий баритон – являл собой полную противоположность дрожащему фальцету Дункана Троттера.

– Вы могли и сами вызваться, – отозвался Декер.

– В моем ДНК этого нет, – улыбнулся Лэнгли. – Но вот я здесь в вашем распоряжении для ответов на вопросы.

– Похоже, смерть судьи Камминс вас не очень-то расстроила, – с подозрением заметил Эндрюс.

– Мы расстались уже давненько. На самом деле я кое с кем встречаюсь… Но не поймите меня превратно, Джулия была замечательным человеком, и я очень надеюсь на то, что вы поймаете того, кто это совершил.

«Сказал, как человек, знающий, что он возможный подозреваемый», – подумал Декер, а вслух произнес:

– Давайте обойдемся без лишних отступлений. Где вы были от полуночи до двух часов в ночь, когда она была убита?

– Ну, в это время я был в постели, как и большинство людей.

– Может ли кто-нибудь засвидетельствовать это? – спросила Уайт.

– Моя девушка Глория. Я был с ней у нее в постели.

– Ее фамилия? – Уайт открыла блокнот.

– Глория Чейз.

– И где она проживает?

– Здесь, в Оушн-Вью. Минутах в десяти от моей конторы.

– Нам нужно поговорить с мисс Чейз, чтобы подтвердить ваше алиби.

– А вы просто спросите.

– Насколько часто вы бывали у Камминс дома, когда встречались? – поинтересовалась Уайт.

– Я ни разу не был у нее дома.

– Вы встречались с женщиной и ни разу не были у нее дома?! – опешила Уайт.

– Она ни разу меня не приглашала. Я, конечно, хотел, но она предпочитала ходить ко мне.

– Состояли ли вы в сексуальных отношениях? – осведомилась Уайт.

– Это вопрос весьма личный.

– Как и убийство.

Лэнгли со вздохом откинулся на спинку кресла.

– У меня дома – не раз. А один раз в отеле.

– В отеле? – переспросил Декер.

– Мы выбрались в Майами. На выходные. – Помолчав, он добавил: – Очевидно, развод ее раскрепостил.

– Как это? – не поняла Уайт.

– На юрфаке она была довольно застенчивой, этакой тихоней. Даже не пила. Я тогда пытался ухаживать за ней, но это ни к чему не привело. А тут, столько лет спустя, совсем другое дело. После развода она стала… ну, знаете, типа… одичала. Делала, что хотела и как хотела.

– Ага, – подхватила Уайт, – у мужчин это, по-моему, называется «пальцы веером».

– Верно. – Лэнгли развязно усмехнулся.

– Как мы понимаем, судья порвала с вами напрочь, – осадила его Уайт.

– С моей точки зрения, это было взаимно. Мы недурно провели время, а потом это время закончилось.

– Она назвала вас властным, – указала Уайт.

– Я предпочитаю считать себя энергичным и решительным, но Джулия и сама не кисейная барышня. Если она не хотела что-то делать, я нипочем не мог ее убедить. Взять хотя бы факт, что мы занимались сексом там, где она предпочитала. По-моему, это говорит о многом. Я чертовски уверен, что не подавлял ее.

– У вас есть огнестрельное оружие? – вступил в беседу Эндрюс.

– Да. У меня есть разрешение на его скрытое ношение.

– Можете предоставить его нам?

– Для чего? Баллистической экспертизы?

Эндрюс не ответил.

– Конечно же, я могу достать его для вас. Из него не стреляли уже несколько месяцев. Я лишь время от времени выбираюсь с ним в тир.

– Вам нужен пистолет? – поинтересовалась Уайт.

– Ну, Вторая поправка гласит, что я могу им владеть независимо от того, нужен он мне или нет. Законодательство Флориды весьма либерально в отношении права на оружие. А я адвокат по уголовным делам. Моя клиентура бывает весьма крутой. А если им не по вкусу моя работа на них? И если у них есть родственники и друзья, желающие передать мне послание? Вот я и купил ствол.

– Вы когда-либо выступали перед судьей Камминс? – спросила Уайт.

– Да бросьте! Джулия ни за что не допустила бы этого. Мы были однокашниками по юрфаку даже до того, как начали встречаться. Она бы взяла самоотвод.

– Итак, у вас есть огнестрел и вы порвали с судьей, которая кому-то назвала вас властным, – резюмировал Эндрюс. – И она делала запрос на получение защиты, потому что получала угрозы.

– А еще у меня есть алиби. И я никогда не угрожал Джулии. Я бы ни за что не причинил ей вреда. И, говорю же, я продолжаю жить дальше. – Он устремил на Эндрюса пристальный взгляд. – Брось, Дуг. То, что я то и дело обставляю Бюро в суде, еще не повод являться сюда и разыгрывать из себя обиженного.

– Я не знал, что вы знакомы. – Декер бросил на Эндрюса пронзительный взгляд.

– Я президент местной ассоциации адвокатов по уголовным делам, – хмыкнул Лэнгли. – Я выступал против федералов уже невесть сколько раз. Мой послужной список говорит сам за себя.

– Соглашусь, что ты отмазал больше виновных, чем наоборот, – процедил Эндрюс, скрипнув зубами.

– Мы можем обсуждать вопрос виновности вечно. А мне ведь платят не за то, чтобы я проигрывал, Дуг, так ведь?

– Можно получить контактную информацию вашей новой подружки? – перебил Декер.

– Роуз предоставит. И можете отправить кого-нибудь ко мне домой за пистолетом. Я держу его в оружейном сейфе. Я их там встречу.

– Итак, удалось ли вам в последнее время добиться оправдания виновных клиентов? – сделала выпад Уайт.

– Каждый день открывается новая возможность, – уклонился он.

– Поймать негодяев – во всяком случае, для нас, – отрезала Уайт. – Вот я и гадаю, не сидим ли мы в присутствии одного из них.

– Можете терять время, копая под меня, если хотите. Помешать вам я не могу.

– Кристально чистенький, да? – поддела она.

– А такие разве существуют?

– Значит, мы что-то найдем?

– Все возможно. Держу пари, я смогу найти что-нибудь на каждого из вас. Ну и что?

– Это угроза? – встрял Эндрюс.

Лэнгли посмотрел на него рыбьим взглядом.

– В лучшем случае гипотетически. – Он перевел взгляд на Декера. – Как я понимаю, вместе с Джулией убит еще кто-то.

– Где вы это слышали?

– Буквально повсюду.

– Человек, работавший на службу защиты «Гамма». Вы ее знаете?

– Это компания Казимиры Роу.

– Вы с ней знакомы?

– Встречались. На каких-то конференциях и тому подобное. Не в меру умна и целеустремленна.

– Вы знали ее отца?

– Нет. Значит, Джулии требовалась защита? От чего?

– Она была судьей, а значит, и мишенью, – ответил Декер. – В точности как адвокаты защиты.

Эта реплика вызвала у Лэнгли улыбку.

– Я способен за себя постоять.

– Она не упоминала вам о необходимости защиты? – подключилась Уайт.

– Нет, но разбежались мы уже давненько… Кем был убитый охранник?

– А вы этого не слышали «буквально повсюду»? – Декер приподнял брови.

– Наверное, нет.

– Алан Дреймонт.

– Не слыхал о таком. – Лэнгли тряхнул головой.

– Вы сказали, разрыв был обоюдным, – напомнила Уайт. – Вы в этом уверены?

– Джулия была красивой женщиной при деньгах. Мне и в голову не приходило, что она собирается заводить семью снова. Может, отчасти поэтому.

– Вы сделали предложение, и она его отвергла? – уточнила Уайт.

– Правду говоря, я мог бы сделать ей предложение.

– Но?..

– Но в ответ услышал бы отказ.

– Может, вы не ее тип, – предположила Уайт.

– Не думаю, что дело в этом. – Лэнгли поглядел на нее: – Думаю, она боялась.

– Чего? – спросил Декер. – Еще одного неудачного брака?

– Нет. Я думаю, она просто боялась… чего-то. Или кого-то.

Глава 41

Позже в тот день Декер сидел в своем номере, читая последний отчет судебно-медицинского эксперта. На простынях, полотенцах и салфетках в самом деле оказалась ДНК Алана Дреймонта. А это означает, что у них с судьей была интимная близость. И после вечернего секса оба погибли.

Эндрюс получил подтверждение, что Барри Дэвидсон вел телеконференции «Зум» тогда, когда сказал. И если Тайлер не врет, предоставленное им алиби отца однозначно свидетельствует, что убить бывшую жену Дэвидсон не мог. В тех жестких временных рамках, с которыми приходится работать, он просто не успел бы обернуться. И даже если докинуть к времени смерти понемногу с обоих концов, метнуться в дом Камминс и обратно было бы крайне затруднительно. А Барри Дэвидсон не произвел на Декера впечатления способного убить жену, а потом спокойно затеять разговор по «Зуму» с клиентами. Но, даже несмотря на необычное исступленное убийство, вариант с наемным убийцей не исключается. Эндрюс сказал, что информация о финансовой отчетности Дэвидсона скоро будет у него.

Декер посмотрел на телефон. Майя Перлман прислала ему электронные письма со сведениями из «Гаммы». Алан Дреймонт был одним из охранников, прикомандированных к ней, в числе прочих. Однако Элис Лансер в списке не было.

И тут, будто подтверждая его гипотезу, Роу прислала электронное письмо, сообщавшее, что Джулия Камминс не подряжала «Гамму» на защиту и даже не делала запроса о подобных услугах. Однако судья назвала охране имя Дреймонта как имеющего допуск, так что он мог приезжать и уезжать в любое время. Вполне логично, если они встречались.

Декер сбросил Эндрюсу текстовое сообщение об электронном письме Роу. Эндрюс прислал ответную эсэмэску, что ни «Мерседес» Дэвидсона, ни «БМВ» Тайлера в ночь убийства к воротам не подъезжали.

«Что ж, вполне логично, если Барри кого-то нанял для этого».

Амос позвонил Уайт в номер и ввел ее в курс.

– Она даже не нанимала «Гамму»? Как же тогда она подцепила Дреймонта? – удивилась напарница.

– Поехали-ка обратно в дом Камминс. Надо кое-что проверить.

* * *

Охрана их пропустила, и они поехали к дому судьи.

У Декера имелся ключ от замка, установленного полицией на переднюю дверь.

– Что ты хочешь посмотреть еще раз? – поинтересовалась Уайт, когда они вошли.

– Всё. – Он прислонился к стене передней. – Теперь нам известно, что Дреймонт официально судью не охранял. Он был здесь, что называется, за свой счет.

– Тогда почему же в фирме устроили нам обструкцию при встрече? Они же могли так нам сразу и сказать.

– Роу могла и не знать, что Камминс их не нанимала. А если знала, то, надо полагать, недоумевала, какого черта Дреймонт делал у Камминс дома. Наверное, не хотела склоняться в ту или другую сторону, пока не посмотрит, как обернется дело, потому что это могло бы негативно повлиять на ее компанию.

– Лады, пожалуй, это не лишено смысла… Она дамочка продувная.

– В электронном письме Роу сообщает: в его личном деле отмечено, что Дреймонт брал отгулы, но исполнял задания в дневное время в Форт-Майерсе.

– Значит, он предположительно мог оставаться у Камминс на всю ночь, когда они были вместе? В ту ночь он был там допоздна.

– Возможно. Роу не упоминала, что Дреймонт подавал счет на оплату гостиничного номера или каких-либо сходных деловых расходов. В «Гамме», вероятно, имеются официальные каналы для подобного. А если б ему требовалось жилье, они могли бы просто взять для задания в Форт-Майерсе кого-нибудь из офиса в Нейплсе.

– Но Тревор Перлман сказал, что судья спрашивала его о «Гамме». Он решил, что это из-за ее потребности в охране.

– Это верно. И Тайлеру за обедом она сказала, что находится под охраной. Он сказал об этом отцу. Барри эсэмэской спросил судью об этом, но она ему даже не ответила.

– Значит, она всем врала?

– Может, не хотела, чтобы Барри узнал о новом дружке, так что выдумала байку о необходимости защиты, и сказала Тайлеру, прекрасно зная, что тот перескажет все отцу.

– Ну, о ее встречах с Деннисом Лэнгли, похоже, знал чуть ли не каждый.

– А вот это не факт. Майя Перлман знала только, что кто-то был, но имени его не знала. Дорис Клайн – вероятно, ее ближайшая подруга – имя знала, но Джулия взяла с нее слово сохранить это в тайне. И он ни разу не приходил к ней домой – во всяком случае, по его словам. И если ему верить, в близость они вступали только дома у Лэнгли, а один раз отправились ради этого в Майами.

– Но кому какое дело, вступает она в близость с Дреймонтом или Лэнгли?

– Ну, хотя бы ее бывшему мужу. И, что бы он там ни говорил, Лэнгли могло задеть, что ему дали от ворот поворот и заменили Дреймонтом. И нам надо проверить его алиби с новой подружкой, хотя у нее может иметься мотив выгораживать его.

– Его пистолет изъяли и провели баллистическую экспертизу. Никакого соответствия с оружием, убившим Дреймонта.

– Знаю. Эндрюс прислал мне сообщение. Но, может статься, у Лэнгли не один ствол. И если Дреймонта убил он, то ни за что не отдал бы тот ствол. Орудие преступления может лежать на дне океана.

– Лэнгли сказал, что она боялась чего-то или кого-то, Декер.

– Это если он говорит правду. Если судья в самом деле боялась, почему же она не наняла защиту? А этого она не сделала. Но, как я уже сказал, я думаю, что она действительно боялась кого-то.

– Но ты считаешь, что убийца Дреймонта судью не убивал. Значит, по меньшей мере, согласно твоей теории, убийства не связаны между собой.

– Не связаны на одном уровне, но могут быть связаны на другом.

– Проклятье, Декер, ты очень все усложняешь.

– Если это сложно, значит, я все правильно разложил. Пойдем-ка сперва в спальню.

Они поднялись по лестнице и огляделись.

Прислонившись к стене, Декер закрыл глаза. Что-то чертовски выматывало ему душу. А затем, когда он наложил один за другим слои бесед с третьими сторонами вкупе с выявленными фактами, перед ним встало ошеломительное несоответствие.

«Спасибо тебе, сверхспособность».

Он открыл глаза.

– Мы отправились в «Гамму» после убийства Дреймонта. Хотели знать, почему Дреймонт там был. Мы предположили, что он охранял судью, правильно?

– Правильно, – подтвердила Уайт.

– Там нам сказали, что не могут ничего сказать без одобрения юрисконсульта. Но мы на них надавили.

– Ага, и что?

– Вот они и привлекли Элис Лансер, чтобы та поговорила с нами на эту тему.

– Но она тут же брякнулась в обморок, а потом ее вытащили из больницы двое липовых копов.

Декер кивнул.

– Но теперь мы знаем, что судья никогда не подряжала «Гамму» и даже не наводила справок об их найме. Так почему же они привлекли Лансер поговорить с нами о том, чего не было? Что могла поведать нам Лансер?

– Я… она… – растерялась Уайт. – Проклятье, бессмыслица какая-то.

– Женщина, которая ее привела, сказала, что Лансер сможет предоставить нам информацию о Дреймонте. Она ничего не говорила о том, что Дреймонт был откомандирован на охрану судьи.

– Я вообще этого разговора не помню, – призналась Уайт.

– Но я помню. Так что нам надо справиться в «Гамме», почему из всей тамошней публики для разговора с нами выбрали именно Лансер. – Достав телефон, он настучал номер.

– Кому звонишь?

– Казимире Роу, – ответил Декер.

– Она ничего тебе не скажет. Эта дамочка заслоняется адвокатами.

– По-моему, на этот раз она может мне сказать… Казимира? Да, это Декер. Слушайте, я прошелся по досье вашего отца, поговорил с Дэнни Гарсией, и у меня есть кое-какие соображения и ниточки, которые я собираюсь проследить. Но по моему делу мне нужен ответ на вопрос.

И спросил о Лансер.

– Верно, ага. Ладно… Это так? Она сама? Хорошо, ага, спасибо. Я буду на связи насчет вашего отца. Еще раз спасибо.

Дав отбой, он уставился в пол.

– Ну?! – не утерпела Уайт. – Что она сказала?

Декер поднял на нее глаза.

– «Гамма» не выбирала Лансер для разговора с нами. Казимира сказала, что это Лансер подошла к коллеге, которую Казимира отправила с поручением, и сказала ей, что может помочь в этом вопросе.

– То есть, по сути, она добровольно вызвалась встретиться с нами?

– Ага, но она же не встретилась с нами, да? Разыграла спектакль с обмороком, не сказав и слова, а теперь исчезла.

Уайт задумалась.

– Значит, она могла видеть, как мы входим, догадалась, о чем мы будем спрашивать, и ухватилась за возможность?

– Но к чему вызываться, а потом исчезать? Почему просто не уйти в тень? Мы бы и не догадались о ее причастности, раз «Гамма» не опекала судью.

– А Роу сказала, почему Лансер вызвалась? – поинтересовалась Уайт.

– Она толком не знает, но сказала, что Лансер и Дреймонт в «Гамме» тесно сотрудничали. Он работал в поле, а она была контролером. Но Лансер могла просто помалкивать. У нас не было повода ее допрашивать.

– Однако если она хотела улизнуть, то могла отколоть подобный фортель.

– Но почему не подождать чуточку, а затем просто объявить, что переезжаешь, переходишь на новую работу или уходишь в отставку, чтобы писать пейзажи где-нибудь в Тоскане? – недоумевал Декер. – К чему такая спешка?

– Потому что после случившегося с Дреймонтом боялась, что то же самое произойдет и с ней, – ответила Уайт. – Она вынуждена была действовать молниеносно – и ухватилась за возможность, нарисовавшуюся с нашим приходом.

Декер поглядел на нее с уважением.

– Фредди, по-моему, ты можешь быть в этом права. Отличная работа.

Она улыбнулась.

– Что?

– Ты в первый раз назвал меня Фредди. Мне нравится, как это прозвучало.

Декер оглядел спальню.

– Я думаю, Дреймонт поймал пулю в студии, и его убийца тут же ретировался. Потом входит второе лицо, видит Камминс на коленях рядом с Дреймонтом, гонится за ней на второй этаж и убивает.

– Значит, второй убийца был там и тоже ухватился за возможность? – спросила Уайт.

– Он мог видеть, как Дреймонт упал, и тогда устремиться за своей реальной мишенью – судьей.

– Или она. Могла Элис Лансер убить Дреймонта? Может, между ними что-то было, только мы об этом не знаем. Они могли быть не просто сослуживцами. Помнишь, соседка Лансер узнала Дреймонта как частого гостя в ее доме. Думала, они встречаются.

– И после этого Лансер оставляет Камминс в живых, чтобы та могла донести на нее?

– Твоя теория о двух убийцах менее правдоподобна, чем если б Лансер убила их обоих, – заметила Уайт. – Она пускает пистолет в ход против Дреймонта, потому что он крупный, сильный мужик, а она не хотела идти на риск, что он одолеет ее. Потом она ждет, пока Камминс спустится – может, чтобы посмотреть, что там за стрельба. Как только она спускается, Лансер атакует Камминс с ножом, гонится за ней до самого второго этажа и уже там убивает. Если Лансер и Дреймонт были любовниками, они могли повздорить, и Лансер обезумела от ревности, узнав о Камминс. Такое бывает. Это могло бы объяснить неистовое нападение на Камминс.

– А еще Лансер вгоняет Дреймонту в глотку старые словацкие деньги, – подсказал Декер.

– Она работала в «Гамме», ей ли не знать об этой взаимосвязи. Это лишь отвлекающий маневр. То же самое с повязкой на глаза и хренью насчет res ipsa.

– Что ж, если удастся отыскать Лансер, это может многое прояснить.

– Будем надеяться.

– А теперь давай проверим студию.

Они вместе прошли на первый этаж, в комнату, где обнаружили труп Дреймонта.

И остановились так внезапно, что столкнулись.

Синева цвета электрик захлестнула Декера со всех сторон.

Они только что нашли Элис Лансер. Однако ни черта она им не скажет.

Глава 42

Декер и Уайт проводили взглядом накрытые останки Элис Лансер, покидавшие дом Камминс на каталке.

Переговорив с медэкспертом Хелен Джейкобс, Эндрюс подошел к ним.

– Ее застрелили. Две пули в грудь. Точь-в-точь как Дреймонта.

– Давно она мертва? – спросил Декер. – На мой взгляд, окоченение явно миновало.

– По прикидкам Джейкобс, вскоре после того, как ее увезли из больницы.

Амос устремил взгляд в пространство, очевидно, переваривая это.

– Но как ее труп протащили в дом? – задался вопросом Эндрюс. – И к чему испытывать судьбу?

– Символично, – ответил Декер. – Дреймонт и Лансер, две горошины в стручке… Так что следующий вопрос очевиден.

– Я спрашивал у Джейкобс. – Эндрюс понимающе кивнул. – Она уже проверила. В горле Лансер найдены свернутые трубочкой деньги.

– Вот говно! – воскликнула Уайт и посмотрела на Декера. – Ну, очевидно, Лансер не убивала Дреймонта и судью Камминс, как я думала. Это вписывается в твою теорию, что было двое отдельных убийц.

– Но есть ли еще какие-нибудь основания для этого, кроме ствола против ножа и профессионального убийства против неистового нападения, Декер? – поинтересовался Эндрюс.

– Ага, судье в глотку никто словацких денег не совал, – отметил Декер. – А если убийцы были разные, лицо, зарезавшее Камминс, не могло ведать о деньгах в глотке. У трупа они как-то в глаза не бросаются.

Эндрюс кивнул, соглашаясь.

– Верно. Значит, у нас три жмурика и ни одного подозреваемого. Но что у Дреймонта и Лансер общего, не считая совместной работы в «Гамме» и визитов Дреймонта к ней домой?

– Как минимум еще одно. Надо только это найти. И у нее на лице были синяки.

– Ага, я тоже заметил.

– Откуда следует, что ее били, прежде чем прикончить, – заключила Уайт.

– Им была нужна информация, – добавил Декер. – Любопытно, удалось ли им ее получить…

– Что могла знать Лансер такого, что им требовалось? – произнес Эндрюс. – Что-то о «Гамме»? Эй, я помню, что считал это натяжкой, но не считаете ли вы, что это действительно связано с исчезновением Канака Роу?

– Возможно, – согласился Декер. – Но к чему выжидать три года?

– Может быть, что-то только-только всплыло на свет, – предположила Уайт. – И им пришлось действовать по обстоятельствам.

Амос сверкнул на нее глазами, но промолчал.

Дорис Клайн и Перлманы во дворе Клайн наблюдали за действиями полиции.

Тревор Перлман направился к ним. Он был бледен и взъерошен, совсем не похож на себя самого при первой встрече.

– Я знаю, что вы не можете нам почти ничего сообщать, но покойник – не Барри или Тайлер, а? – выговорил он.

– Нет, – ответил Эндрюс. – У вас есть какие-то основания для подобных предположений?

– Раз Джулия мертва, я просто подумал, что здесь, скорее всего, мог быть кто-то из них.

– Вы не видели ничего подозрительного сегодня или вчера ночью? – подключился Декер.

– Нет. Я рано лег в постель и почти весь день отсутствовал. Вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть все это. Должны ли мы… я хочу сказать, не считаете ли вы, что мы в опасности? Моя жена напугана до потери пульса. И Дорис тоже.

– Я позабочусь, чтобы местные копы совершали патрулирование, пока мы не раскроем это дело, – заверил Эндрюс.

– Спасибо. – Перлман направился обратно к жене, и оба ушли к себе домой.

Декер махнул рукой Клайн, и она подошла.

– Боже мой! Еще труп… Что за чертовщина тут творится?

– Вы видели что-нибудь? – спросил Эндрюс.

– Когда?

– Вчера ночью, сегодня в любое время.

– Кто убит?

– Женщина, но не местная. Ее убили в другом месте и перевезли в дом судьи, – сообщила Уайт.

– Ну, я не видела никого с трупом на руках, если вас это интересует. Я видела, как вы с Декером недавно вошли через переднюю дверь. Но больше ничего.

– Никаких автомобилей перед домом, никаких незнакомых прохожих? – уточнил Амос.

– Нет, ничего похожего. Вообще-то было очень даже тихо и спокойно.

– Что ж, держите глаза и уши нараспашку.

– Тревор упомянул, что вы собираетесь прислать сюда полицию?

– Да, – подтвердил Эндрюс.

– Ну, слава богу! Моя жизнь и без того летит слишком быстро. И мне совсем ни к чему, чтобы еще кто-то ее поторопил.

Она быстрой походкой направилась к дому и заперлась.

Эндрюс тряхнул головой.

– Не могу ставить страх им в вину.

– Да уж, – отозвалась Уайт, а Декер просто смотрел куда-то в небо.

– О чем думаете, Декер? – поинтересовался Эндрюс, заметив это.

– Да вот гадаю, скоро ли мы найдем Пэтти Келли или ее труп.

И зашагал прочь.

– Куда вы? – окликнул Эндрюс.

– Обратно в отель, – бросил Амос через плечо. – Но завтра утром снова еду в «Гамму». Не стесняйтесь, приходите тоже.

– А почему в «Гамму»? – встрепенулась Уайт.

Остановившись, Декер обернулся.

– Лансер и Дреймонта убили совершенно одинаковым способом и поместили в одно и то же место. Значит, должна была иметься непосредственная связь между ними. И нам необходимо выяснить, какая именно. Теперь нам известно, что Дреймонт бывал дома у Лансер. Может, у них были какие-то отношения. Но они вместе работали, это само в руки плывет.

– Но раньше «Гамма» ничего не сказала, – возразил Эндрюс.

– Во второй раз это не вариант, – отрезал Декер.

Глава 43

Конференц-зал был тот же, но единственным представителем «Гаммы» на сей раз была Казимира Роу. Она снова была одета во все черное, как будто была в трауре. И сжимала в одной руке салфетку.

– Элис быстро шла в гору. В чем-то напоминала мне меня.

Декер, Уайт и Эндрюс сидели через стол от нее.

– Не верится, что она убита, а потом брошена там, где был Алан Дреймонт. – Она поглядела на Декера: – А она… были деньги?

Он промолчал, но его взгляда, по-видимому, было достаточно.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Роу.

– Можете начать с того, что расскажете нам о рабочих взаимоотношениях Дреймонта и Лансер. Мы уже знаем, что Дреймонт порой наведывался к ней домой.

– Я… об этом я не знала.

– В «Гамме» действует «политика небратания»? – осведомилась Уайт.

– Да, на самом деле действует.

– Тогда, вероятно, они держали свои отношения в секрете.

– Интересно, что еще они держали в секрете? – проронил Декер.

– Что вы хотите сказать? – поинтересовалась Роу.

– Судья Камминс не нанимала вашу фирму. Тем не менее Лансер добровольно явилась сюда, чтобы поведать нам… что же именно?

– О, понимаю, что вы имеете в виду. Если Дреймонт был там не ради охраны судьи, тогда что могла знать об этом Элис?

– Если только они не брали работу на стороне, но, полагаю, им это запрещалось, – заметила Уайт.

– Да, запрещалось. Наши агенты являются сотрудниками с полной занятостью. Никакой внештатной деятельности. Это был бы сущий кошмар конфликтующих интересов.

– Так я и думал, – сказал Декер. – Но, прежде чем сказать нам хоть слово, она падает в обморок, ее увозят в больницу, а там двое липовых сотрудников в штатском увозят ее. Поначалу я думал, что она это спланировала. Но теперь считаю, что эти липовые копы не были ее друзьями.

– Вы… вы считаете, что они ее убили?

– Если да, то таким образом, чтобы это привело прямиком к вашей двери.

– Что же Дреймонт там делал, если не охранял судью? – полюбопытствовала Роу.

– То, что он там делал, было делом сугубо личным, – произнес Декер.

Мгновение Роу выглядела озадаченной, но потом вытаращила глаза.

– Вы имеете в виду?..

– Да, имею.

– Но тогда почему убили судью? Потому что она была свидетелем?

– Давайте не будем отвлекаться от Дреймонта и Лансер. Как я понимаю, здесь они работали вместе?

– Да, Элис была непосредственным начальником Дреймонта. Она контролировала его работу, была своего рода его куратором. Он был не единственным. Под ее началом было дюжины две полевых агентов.

– Но жизни лишился только он один.

– Да.

– Нам нужно видеть его рабочий график за последние месяца два-три. И весь обмен сообщениями между ним и Лансер.

Она открыла было рот, но заколебалась, потупив взор.

– Боюсь, это будет не…

– Ладно, – оборвал ее Декер, – тогда мы обратимся с этим в СМИ. Пустим слух, что сотрудники «Гаммы» гибнут направо и налево, и нынешние и будущие клиенты начнут обходить фирму за милю. Быть может, таким образом общественность поможет нам найти ответы на вопросы, которые вы давать отказываетесь.

– Это угроза? – Роу нахмурилась.

– Нет, это вариант.

– Ядерный?

– Скорее, штурмовое оружие. Когда я дойду до ядерного, это ни с чем не спутаешь.

– А я-то думала, у нас наладились конструктивные рабочие отношения.

– Отношениями они называются, когда обоюдны. Итак, что же это будет? Вы поднимете свою документацию и поможете нам выяснить, кто убивает ваших людей, – или мы делимся подробностями со СМИ, которые, вероятно, утопят ваш бизнес.

Роу посмотрела на Эндрюса.

– Дуг, а его действия вообще законны и одобряются ли ФБР?

Эндрюс не отвел взгляда, глядя Роу глаза в глаза.

– Вообще-то не знаю, но полностью поддерживаю.

Декер подался к ней.

– Есть еще одна пропавшая женщина. Как я полагаю, она может умереть в любую минуту. Может, вас и устраивает тянуть канитель, но меня нет. И я не думаю, что это устроило бы и вашего батюшку.

– Не приплетайте сюда моего отца. – В лицо Роу бросилась краска. – Вы его даже не знали.

– Я знаю о нем все, что требуется. Он служил в Секретной службе. Он присягнул принять пулю, чтобы сохранить жизнь президенту. Думаете, он позволил бы бумажной волоките встать на пути спасения человеческой жизни?

Скомкав салфетку, Роу спрятала ее в карман и встала.

– Я предоставлю вам документацию.

– Спасибо, – проговорил Декер.

– Должно быть, вы очень хороший шахматист, – заметила она.

– Быть может, и был бы, если б когда-нибудь играл. Похоже, просто не могу выкроить время.

Она удалилась.

Откинувшись на спинку стула, Эндрюс испустил долгий вздох.

– Господи, не могу поверить, что только что сказал такое… Но черт меня возьми, это было приятно.

– Вам надо перевестись в округ Колумбия, Дуг, – отозвалась Уайт. – Насколько я слышала, с Декером такое происходит что ни день.

– И как это вам до сих пор не дали под зад коленкой, Декер? – полюбопытствовал Эндрюс.

– Знают, что мне насрать, – проронил Амос. – Это как бронежилет.

– И какого черта мне это ни разу даже в голову не приходило? – пробормотал изумленный Эндрюс.

Глава 44

– Лады, – сказал Декер, допивая пиво и дочитывая последний документ.

Они обосновались в маленьком конференц-зале офиса Эндрюса. По столу была разложена документация, предоставленная Роу. Уайт смаковала последний кусочек холодной пиццы, глядя в окно, за которым солнце закатилось много часов назад.

– Тут немного, – заметил Эндрюс. – Они вместе вели дела. Множество дел. Они разработали план защиты Перлман и двоих других в тех же краях. Вот уж не думал, что в этой общине так много народу нуждается в защите…

– У этих людей, во всяком случае у большинства из них, есть деньги. А другие люди всегда пытаются эти деньги отобрать. – Откинувшись на спинку кресла, Декер потер глаза. – Надо узнать о Дреймонте и Лансер до их прихода в «Гамму».

– Считаете, они могли быть знакомы и до «Гаммы»? – заинтересовался Эндрюс. – Они оба были в округе Колумбия в одно и то же время.

– Если да, нам нужно это выяснить.

Дверь приоткрылась, и в нее просунула голову молодая женщина.

– Дуг, мы наконец-то раздобыли записи камер наблюдения из больницы, что ты просил.

– А я и забыл… Чего так долго?

– Это же больница. Наверное, у них другие приоритеты… – Она внесла ноутбук и поставила перед ними. – Просто нажмите на воспроизведение.

– Только изнутри больницы? – уточнил Декер. – Или записи с парковки тоже есть?

– К сожалению, камеры расположены так, что нет ни одной четкой картинки того, как они покидают здание. А записи, как они садятся в машину, вообще нету. – И женщина ушла, закрыв за собой дверь.

Все сгрудились вокруг ноутбука, и Эндрюс нажал на кнопку воспроизведения. Прошло несколько минут, прежде чем они увидели, как два человека входят в приемный покой через вход, предназначенный для команд «скорой помощи». Козырнув жетонами, они подошли к Лансер, лежавшей на каталке. Один из них заговорил с ней. Она с потрясенным видом медленно поднялась, слезла с каталки, и эти двое увели ее.

– Вид такой, словно ее арестовали, – сказала Уайт.

– Может, она действительно потеряла сознание, – отметил Декер.

– Мы можем предъявить это широкой публике и другим силам правопорядка и агентствам, чтобы были начеку, – сказал Эндрюс и опустил взгляд на звякнувший телефон. – Проклятье!

– Что там? – поинтересовалась Уайт.

– Мы только что получили инфу по мобильнику Келли, прежде чем он отключился. Она получила эсэмэску с неопознанного телефона – вероятно, одноразового – незадолго до того, как якобы пошла в магазин.

– Что там говорится? – спросила Уайт.

В ответ Эндрюс показал телефон. На экране было сообщение из одного-единственного слова.

Декер бросил взгляд на метку времени.

– Значит, за считаные минуты до того, как Лансер вошла в конференц-зал, Келли получила сообщение, что ей надо бежать?

– Угу, – буркнул Эндрюс.

– И этот текст пришел от Лансер? – предположила Уайт.

Амос встал.

– Ты куда? – Уайт подняла на него глаза.

– Мы идем повидаться с мужем Пэтти Келли.

Глава 45

Свет горел по всему дому, и Стив Келли открыл, как только постучали. Вид у него был затравленный и рассеянный.

– Я… я думал, это полицейские с весточкой о Пэтти.

– Можно войти? – спросил Декер.

Он отступил в сторону, впуская их в дом.

– В-вы ведь пришли не затем, чтобы сказать, что она…

– Нет-нет, – успокоил его Амос. – Мы делаем все возможное, чтобы найти ее. Живой.

Как только все уселись, Декер начал разговор:

– Ваша жена незадолго до своего бегства получила предупреждение от кого-то.

– Не понимаю, – проговорил Келли. – Предупреждение о чем? И от кого?

– Наверняка нам не известно. По времени почти совпадает с исчезновением другой особы по имени Элис Лансер. Вы ее знали?

– Нет, не знаю. Ни разу о такой не слышал.

– А ваша жена?

– Ни разу не упоминала ее при мне. Кто она?

– Лицо, представляющее интерес, – только и сказал Декер. – А как насчет мужчины по имени Алан Дреймонт?

Келли покачал головой.

– Покажите ему фото обоих. – Амос повернулся к Эндрюсу.

Эндрюс выполнил это, и Келли указал на Дреймонта.

– Ну, вот этого юношу я однажды видел.

– Где? – насторожилась Уайт.

– Он шел по улице и остановился поговорить с Пэтти. Я был в доме, читал газету и видел их. А когда спросил, кто это был, она сказала, что просто спрашивал дорогу.

– Вы в это поверили? – осведомился Декер.

– Конечно, поверил! – оскорбился Келли.

Оглядевшись по сторонам, Декер заметил фотографии на полке. Подошел и взял их.

– Это ваша жена в прошлом?

– Да. Ей было тридцать восемь. Я знаю, потому что они сделаны во время медового месяца в Мексике. Я женился во второй раз, а Пэтти в первый.

– Детей нет? – продолжал расспросы Декер.

– У меня двое от первого брака. Пэтти детей не хотела, и меня это устраивало.

– Вам что-нибудь известно о ее предыдущей жизни? – подключилась Уайт.

– Она родом с Западного побережья. В какой-то момент перебралась во Флориду. Какое-то время прослужила помощником юриста, а потом получила работу в суде. Родни у нее считайте что нет. Во всяком случае, она ни разу ни о ком не упоминала.

Взяв одну из фотографий, Декер поднес ее на рассмотрение Уайт и Эндрюсу.

Оба разинули рты, и Келли пришел в недоумение.

– Разве ее фото имеет такую важность?

Эндрюс поднес телефон с фото Элис Лансер на экране к фотографии Келли. Теперь и Келли разинул рот. На фотографиях обе женщины выглядели почти как двойняшки.

– Боже мой, что за чертовщина?!

– Мы проверяем Лансер, – сообщил Декер. – Нам известно, что ее удочерили, а ее приемные родители погибли в авиакатастрофе. Но, думается, мы догадываемся, кто был ее биологической матерью. Ваша жена. Надо проверить по ДНК.

Это и было воспоминание, донимавшее Декера раньше. Вот почему Пэтти Келли показалась ему знакомой, когда он увидел ее фото впервые. Потому что она очень походила на свою дочь Элис, несмотря на возраст. А теперь, при сопоставлении фотографий женщин примерно одного возраста, становилось ясно, что они, вероятно, состоят в родстве.

– Что за чертовщина?! – воскликнул Келли.

– Ваша жена, Элис Лансер и Алан Дреймонт – человек, по ее словам, спрашивавший дорогу, – очевидно, вместе замешаны в чем-то, – пояснил Декер. – Лансер и Дреймонт мертвы. Они убиты в разное время, но совершенно одинаковым способом и на одном и том же месте. Однако прежде чем все это произошло, Лансер или кто-то от ее лица послал вашей жене текстовое сообщение, велев ей бежать. Что она и сделала.

И пока Декер говорил, Келли будто все уменьшался и уменьшался, пока не начало казаться, что диван вот-вот поглотит его.

– М-мертвы?

– Если б ваша жена хотела что-то где-то спрятать, куда бы она пошла? – спросила Уайт.

Келли с безнадежно потерянным видом поджал губы.

– Я… я не знаю. То бишь даже не помышлял, что ей есть что скрывать от меня.

– Ладно, давайте я переформулирую вопрос, – уступила Уайт. – Куда бы она скрылась от проблем? Чтобы поразмыслить о жизни? Остыть?

– У нас есть маленький пляжный коттедж в Ки-Ларго. Достался мне в наследство от родителей. Я зову его коттеджем, но на самом деле это просто рыбацкая лачуга. Если его отремонтировать, то можно даже немного заработать на нем, но у меня руки так и не дошли. Я не был там уже пару лет, но Пэтти его любит. Говорила, могла бы укрыться там от всех и вся. И любит кино. Знаете, то, с Богартом и Бэколл?

– Ага, и кровожадным гангстером в исполнении Эдварда Робинсона[16], – уточнил Декер. – Нам немедленно нужен адрес.

Глава 46

Хотя шел уже двенадцатый час, в путь они тронулись без промедления.

– Не следует ли поднять на это дело местных копов? – поинтересовался Эндрюс по пути.

– Нет, – Декер мотнул головой. – Не хочу, чтобы они спугнули Келли, а то сделает какую-нибудь глупость или забьется в нору поглубже… Давайте просто доберемся туда как можно скорее.

Эндрюс вывел машину на автостраду I-75, уносившую их через Флориду с запада на восток. Потом по Флорида-Тёрнпайк на юг до трассы 1.

– Ладно, мы в пяти минутах от места, – сообщил Эндрюс.

Декер посмотрел на часы. Поездка отняла чуть больше трех часов.

– Остановите, чуть не доезжая, – попросил он пару минут спустя.

Они свернули на узкую дорогу вдоль пляжа. Было тихо и спокойно; луна пряталась за тучами, погрузив всё в мрачную тьму.

– Должно быть, вон тот, в конце, – негромко сказал Эндрюс, остановив машину.

Стив Келли не преувеличивал. Здешние дома действительно были чуть ли не рыбацкими лачугами; некоторые держались на честном слове, другие выглядели чуть получше. Начался прилив, и шум прибоя мало-помалу нарастал.

Выбравшись из машины, они тихонько зашагали к дому, держась в стороне от улицы.

– Спереди ее машина, – вполголоса проговорила Уайт.

И действительно, на белой «Камри» висели «солнечные» номера.

Декер зашел спереди, а Уайт и Эндрюс обошли сзади. Двор был усеян пальмовыми листьями, мусором и гниющими рыбьими головами. В лачугах по обе стороны царила темень, и машин перед ними не было. Похоже, занята была только хижина Келли.

«А может, нет?»

Бочком подобравшись к передней двери, Декер заглянул в маленькое окошко слева от двери. Вытащив пистолет из кобуры и поместив палец рядом со спусковым крючком, встал сбоку от двери и постучал.

– Это ФБР, миссис Келли; откройте дверь!

Внутри раздался шорох.

– У меня… у меня пистолет, – произнес дрожащий женский голос.

– У нас тоже, – откликнулся Декер. – Я подсуну свое удостоверение под дверь. Посмотрите. Нам надо поговорить.

Он сделал, как обещал, и через минутку дверь распахнулась, открыв взору женщину, выглядевшую версией Элис Лансер, постаревшей на несколько десятков лет. Одета она была в джинсы и голубой свитер, но босиком. В правой руке держала пистолет, а в левой – удостоверение Декера.

Она вернула документ, а он попросил ее убрать оружие, что она и сделала, положив пистолет на боковой столик. И обернулась, когда через заднюю дверь вошли Уайт и Эндрюс.

– Миссис Келли, нам надо задать вам массу вопросов, – заявил Эндрюс.

Сжав губы, она кивнула.

– Пожалуйста. Давайте сядем.

Подвела их к дивану с истертой обивкой и двум скрипучим стульям, расставленным вокруг маленького обшарпанного кофейного столика. В доме пахло затхлостью, как будто тот долго простоял запертым.

Они сели, и Келли зажала свои длинные костлявые пальцы между коленями.

Внимательно оглядев ее, Декер осведомился:

– Прежде всего, вы биологическая мать Элис Лансер?

– Да. Я отдала ее на удочерение сразу же после рождения. У меня не было работы, не на что было содержать ребенка. Но все равно это далось мне тяжелей всего на свете.

– Но все же вы воссоединились, – вставила Уайт.

– Да. Не знаю, как Элис это удалось, но она меня нашла.

– Поэтому она перебралась сюда, чтобы быть поближе к вам? – поинтересовался Эндрюс.

– Так она говорила. До того Элис жила и работала в округе Колумбия. Теперь же она всего в паре часов езды.

– Должно быть, ее появление вас удивило, – заметил Декер.

– Скорее, ошарашило. Но стоило мне открыть дверь и увидеть ее, как я поняла, что она моя дочь.

– Да, я тоже заметил сходство.

– Они нашли Элис? Она в порядке?

Эндрюс и Уайт неуютно переглянулись, но Декер продолжал смотреть на Келли в упор.

– Она прислала вам сообщение, веля бежать?

Келли потупилась, глядя на собственные колени.

– Да-да, прислала.

– Нам нужно все об этом знать.

– Боюсь, я знаю не так уж много.

– Тогда изложите нам все, что знаете.

– Элис работает в службе защиты «Гамма»…

– Мы знаем. Он была куратором Алана Дреймонта, убитого в доме судьи Камминс.

Глаза Келли наполнились слезами.

– Не могу поверить, что судья Камминс мертва… Просто не могу. Она была чудеснейшим человеком.

– Вам известно, почему ей требовалась охрана?

– Нет, неизвестно.

– Она получала какие-нибудь угрозы?

– Насколько я знаю, нет. – Лицо ее покраснело, голос стал тише.

– Но она не нуждалась в охране, да? – напирал Декер. – Тогда зачем «Гамма» была у нее в доме?

Келли подняла на него взгляд. Амос, ни слова не говоря, просто смотрел на нее. Наконец он сказал:

– Если хотите избежать неприятностей, правда – лучший путь. Если решите пойти скользкой дорожкой, до беды недалеко. И имейте в виду, Дреймонт убит.

– Но я думала, он был убит, защищая судью Камминс?

Декер решил довести разговор по кругу обратно к началу.

– Тогда почему же дочь велела вам бежать? Бежать от чего? И почему?

Женщина прикрыла глаза, и слезы заструились из-под опущенных век.

– Элис и Алан… что-то проведали.

– Что? – поторопил ее Декер.

– Не знаю, она мне не сказала. Но что-то важное. И… и они собирались этим воспользоваться, чтобы…

– Чтобы что? Подзаработать?

Открыв глаза, Келли посмотрела на него.

– Я ей говорила, что не надо. Но она и слушать не хотела. Я… надеюсь, что она жива и здорова. Алан мне никогда не нравился. Уж больно был… скользкий.

– Тогда почему она велела вам бежать, если вы ничего не знаете? – спросил Эндрюс.

– Замешанные в это люди могут подумать, что она мне что-то рассказала. Они могли узнать о связи между нами. Вот почему Элис меня предупредила.

– Мужа вы оставили, – заметил Декер. – Они могли подумать, что и ему что-то известно. Его могли убить.

– Я не подумала, – она испуганно уставилась на него. – Я была так напугана… Он… ему ничего не сделали, да?

– Пока нет, но он очень тревожится о вас. Вы его бросили, даже словом не обмолвившись. Не отвечали ни на звонки, ни на сообщения.

Она шумно вздохнула.

– Я не знала, что делать. Когда пришла эта эсэмэска… Я пыталась дозвониться до Элис, но она не отвечала. Я пыталась бог знает сколько раз позвонить ей, прежде чем отключила телефон. – Она снова подняла взгляд на Декера. – Она… она…

– Вы должны пойти с нами, миссис Келли, – произнес Декер. – Мы можем вас защитить. Но нам требуется полное сотрудничество с вашей стороны.

– Я рассказала все, что знаю.

– Не думаю. И по меньшей мере есть вещи, которые вы можете помнить лучше. – Он подставил ладонь ей под локоть. – Пойдемте. Мы отвезем вас обратно.

– А моя машина?

– О ней позаботятся. У вас есть сумка?

– Вон там, – она указала на небольшую спортивную сумку в углу.

Подхватив сумку, Уайт посмотрела на часы:

– Поехали. Поездка долгая. Дома будем к завтраку.

Они вышли на улицу – Эндрюс впереди, а Декер рядом с Келли. Уайт закрыла за ними дверь, и все сошли на песок переднего двора.

Первый выстрел свалил Эндрюса. Второй сделал дыру прямо во лбу Пэтти Келли.

Декер и Уайт распластались по песку, держа пистолеты на изготовку и высматривая мишень. Услышав, как завелся двигатель автомобиля, они подскочили и бросились вперед. Оба принялись стрелять в задние фонари, но промахнулись.

Побежали обратно к раненым. Эндрюс дышал, но жизнь Келли подошла к концу.

Уайт вызвала помощь, а Декер тем временем старался остановить кровотечение из плеча потерявшего сознание Эндрюса.

Когда подъехала «скорая» вместе с полицией, Декер помог положить Эндрюса на каталку, и парамедики поспешили в ближайшую больницу. Уайт уехала в «скорой» вместе с раненым агентом.

Декер оглянулся на Келли, лежавшую мертвой на песке перед рыбацкой хижиной мужа, ставшего теперь вдовцом. Выглядела она безмятежно, хотя жизнь ее оборвалась отнюдь не самым мирным образом.

Синева накрыла его, будто гигантская волна на пляже. Он и сам удивлялся, что еще не привык к этому. Однако это по-прежнему отбивало ему дух, оставляя по себе дурноту и головокружение. Но, может статься, смерть стоит такого воздействия, особенно того рода, с которым Декеру приходилось обычно сталкиваться…

Он отвел взгляд от трупа и закрыл глаза. Келли мертва, Эндрюс ранен, и все это несправедливо. Ни на йоту.

Открыв глаза, Амос позволил цвету электрик раствориться в воздухе вместе с тошнотой и вернулся к работе.

Глава 47

Эндрюс поправится, но на это уйдет время. Его прооперировали и отвезли в больницу в Оушн-Вью. Так что теперь местных возглавила команда гостей, состоящая из Декера и Уайт.

Труп Пэтти Келли доставили в Форт-Майерс, и теперь Хелен Джейкобс проводила вскрытие. Стива Келли проинформировали об убийстве жены. О том, кто его совершил, не было ни намека. Рассмотреть машину не удалось ни Декеру, ни Уайт. Номерного знака сзади не было.

Сидя в номере отеля за поздним завтраком после того, как поговорил с копами Ки-Ларго и вместе с Уайт приехал обратно, Декер думал о том, что Пэтти Келли даже не знала убитую дочь.

«Теперь-то какая разница…»

Когда он уже допивал последнюю чашку кофе, в дверь постучалась Уайт, и Декер впустил ее. С волосами, еще не просохшими после душа и во всем свежем, она выглядела готовой ко всему. Сев, окинула Декера внимательным взглядом.

– Кто-то следовал за нами вчера ночью, – начала она. – А может, сам выяснил, где находится Келли.

– Нет, в этом случае они бы нас обскакали. Они определенно следовали за нами от дома Стива Келли.

– Я не заметила никакой слежки.

– Потому что они знали свое дело. – Его вдруг осенило. – Проверь нашу машину на жучки.

– Думаешь?

– Это многое объяснило бы.

Позвонив, Уайт отложила телефон.

– Келли сумела сообщить нам кое-что перед смертью.

– Открылись сведения, вероятно, деликатного характера. Дреймонт и Лансер прибегли к шантажу, чтобы немного заработать.

– Но что же случилось?

– Их поймали за руку.

– Те, кого они пытались шантажировать, люди серьезные.

– Беспомощных и обездоленных не шантажируют.

– Пожалуй. – Уайт кивнула. – Ты правда думаешь, что Келли не знала, что да кто?

– Теперь нам этого не узнать, так ведь?

– Значит, тогда мы вернулись на первое поле. И у нас агентом меньше. Хочешь, выясню, не могут ли нам подкинуть еще кого-нибудь? Из Форт-Майерса, а то из Майами или Тампы?

– Нет, – категорически отрезал Декер. – Только ты и я.

– Мне считать это вотумом доверия?

– Это вотум того, что я не хочу привлекать кого бы то ни было еще без крайней необходимости. Вводить их в курс слишком долго, а времени у нас в обрез.

– Ранен агент ФБР. С такими вещами не шутят. Я удивлена, что сюда до сих пор не нагрянула армия агентов, обшаривающих каждый кустик, невзирая на наше мнение.

– Армия обычно затаптывает все в грязь. И дело не в числе агентов, а в том, чем они заняты в поле.

– Тебе правда не нравится работать с людьми, да?

Декер встал.

– Ты готова?

– К чему?

– К очередному заходу в «Гамму».

– Ты правда думаешь, что они что-то скрывают?

– Да. И они могут даже не знать об этом.

* * *

– Мисс Роу сегодня нет, – сообщила администраторша в приемной «Гаммы».

– Где она? – спросил Декер.

– Я не уполномочена предоставлять такую информацию.

– Что ж, я позвоню Казимире и попрошу ее велеть вам предоставить ее.

– Вы знакомы с мисс Роу?

– Она мне как сестра, – заявил Декер.

Та посмотрела на него с сомнением.

– Тогда лучше позвоните своей сестре.

Уйдя в угол, Декер сделал звонок. Его сразу перекинуло на автоответчик. Оставив сообщение, он снова подошел к администратору.

– Ладно, нам надо поговорить с любым из тех, кто имел дело с Элис Лансер или Аланом Дреймонтом.

– Мне надо узнать.

– Отлично. Мы побудем здесь, пока вы это сделаете.

Женщина с недовольным видом сняла трубку и сделала ряд звонков. И наконец положила трубку на рычаг.

– Подойдут с минуты на минуту.

– А вы знали его или ее? – поинтересовалась Уайт.

– Разве что здоровались.

– А теперь оба мертвы. С полными ртами денег страны, из которой эмигрировал ваш основатель Канак Роу, – изрек Декер. – Обалденное совпадение.

– Мне ничего об этом не известно, но на совпадение это не похоже.

– Непохоже, правда? – подхватил Декер. – Чем и объясняется наш приход.

– Не знаю, что вам сказать.

– Еще одна женщина умерла вчера ночью. В связи с этим делом. А еще стреляли в агента ФБР.

– Весьма сожалею, но тут вам никто не сможет помочь.

Поглядев на Декера, Уайт отчетливо увидела, как его негодование нарастает прямо на глазах.

– Что ж, спасибо, что так и не помогли нам. – Она потянула Декера за рукав, увлекая его прочь из помещения. А на улице сказала: – Лады, я понимаю, как тебе хочется спустить на них всех собак. Со мной то же самое. Но нельзя. Они натравят своих адвокатов на наши задницы так, что мало не покажется, а потом настучат в округ Колумбия, и нас могут снять с этой параши, а это взбесит тебя еще больше, я знаю.

Угрюмый Декер будто пропустил ее слова мимо ушей, но наконец испустил тяжкий вздох и проговорил:

– Ты права. Глупо было так себя вести. Теперь надо проявить ум.

– То есть?

– Реальный шанс выиграть футбольный матч приходит до того, как ты выйдешь на поле. Смотришь фильмы, планы игры, изучаешь противника и его тенденции. Узнаешь его, быть может, лучше, чем он знает себя сам. Это дает тебе преимущество в долю секунды, но на самом деле большего тебе и не требуется.

– Значит, мы собираемся?..

– Подробно разузнать, кем именно были Элис Лансер и Алан Дреймонт и что они из себя представляли. Потому что я не думаю, что промышлять шантажом им было впервой.

Глава 48

– «Кингстон групп», – сообщила Уайт, когда они уселись в тесном кабинетике Эндрюса в резидентуре Форт-Майерса. – Вот где Лансер была директором по связям с общественностью, а впоследствии лоббисткой. Это уважаемое предприятие с Кей-стрит[17], в бизнесе уже давно. Она проработала там пять лет. Хороший послужной список, никаких жалоб. До этого Лансер была корпоративным юристом в фирме высшего дивизиона в округе Колумбия. Я поговорила кое с кем из фирмы. Утверждают, что за время ее пребывания на посту не было ничего необычного.

Декер просматривал какие-то страницы на ноутбуке.

– Связи с Дреймонтом?

– Люди, с которыми я беседовала, ни о чем таком не знают. Но они могли встречаться, тусоваться вместе с друзьями; связь вовсе не обязательно должна быть по профессиональной линии. Она порядком старше него, но так что с того?

– А жили они далеко друг от друга?

– Относительно близко, но не в одном районе.

– По работе не пересекались? – расспрашивал Декер.

– Ну, лоббистская фирма много работала на Капитолийском холме. А Дреймонт работал в службе безопасности Капитолийского комплекса. Вполне возможно, что их профессиональные дорожки пересекались. Типа, она лоббирует кого-то, пока Дреймонт на посту, и она кладет на него глаз. Они могли встречаться. Подобное случается частенько.

Декер задумался над ее словами. «Она кладет на него глаз».

– Но никакого связующего звена между ними?

– Нет. Может, держали всё в строжайшем секрете.

– В браке кто-нибудь из них состоял? – поинтересовался он.

– Никаких записей на сей счет. Думаешь, если б кто-то был в браке, у них имелись бы основания держать свою связь под спудом?

– Да. Ладно, давай подойдем логически, шаг за шагом. Без причины не убивают, особенно в этой ситуации. Ну, с Камминс у нас имеется ряд мотивов, отдельно и независимо от Дреймонта и Лансер. Но вот с последней парочкой дело другое. Или они причинили убийце вред, или располагали информацией, представлявшей опасность для убийцы или их нанимателя. – Он вопросительно поглядел на Уайт.

– Ладно, согласна. Но не могли ли их убийства быть символическим актом против Канака Роу и «Гаммы»? Не забывай о деньгах у них в горле.

Декер покачал головой.

– Я бы мог так думать, если б Дреймонт и Лансер не были связаны между собой. Но они связаны. Выбор их обоих на роль символических козлов отпущения за Канака Роу или службу защиты «Гамма» выходит за рамки вероятного. И Пэтти Келли дала понять, что они что-то затеяли, чтобы поживиться.

– Ты думал, они прибегли к шантажу и попались на горячем. Потому-то их, наверное, и убили.

– Но это также как-то связано с Канаком Роу и его родной страной. Отсюда и словацкие деньги у них в горле.

– Но, Декер, Роу прибыл в эту страну много десятилетий назад – фактически задолго до рождения Дреймонта и Лансер.

– Не играет роли. Если связь есть, она объяснит все аспекты дела.

– Ну, прямо сейчас я этого не вижу. – Она тряхнула головой. – И предпочитаю при ведении дел держать разум открытым. Если идти только по одному следу, на это можно угрохать уйму времени, а потом окажется, что это был не тот след.

– Или сэкономить время, если окажется, что это тот самый, – возразил Декер. – Какие там вести об Эндрюсе?

– Очнулся, испытывает сильную боль. Но ему повезло. Пройди пуля на пару дюймов правее, он бы уже не очнулся.

– А баллистика пуль, извлеченной у него и убившей Келли?

– Не соответствуют извлеченным из Дреймонта и Лансер. Вероятно, винтовочные, потому что выстрелы безусловно произведены с большого расстояния.

– Я уже говорил, нам нужно побольше разузнать о Дреймонте и Лансер в период их пребывания в округе Колумбия.

– Слетаем для проверки? Не знаю, много ли мы сумеем выяснить по делу, кроме того, что я уже выяснила по телефону.

– Ты можешь слетать туда и выяснить. А я останусь здесь, чтобы проверить пару зацепок.

Она сразу скисла.

– Снова пытаешься сбыть меня с рук? Я думала, мы это перетерли.

– Мы можем разделять и властвовать. – Он помолчал с неловким видом. – И…

– И что? – воинственно поинтересовалась она, напрашиваясь на драку.

– И, я думал, ты сможешь повидать детей.

Уайт вгляделась в него, мигом растратив весь свой яд.

– Ладно, это единственный ответ, спасший твою задницу. Так, и что же я должна выяснить?

– Я уже говорил: я не думаю, что это первая попытка Дреймонта и Лансер заняться шантажом. И, может статься, тут они просто подхватились с того места, на котором прервались в округе Колумбия.

– Тогда они аховые шантажисты, потому что Дреймонт водил старый автомобиль и жил в убогой квартирке. И у Лансер домик довольно скромный.

– А еще у Дреймонта были часы «Картье» и костюм от «Армани». И те, и другие чистой воды. А еще личная платиновая карта «АмЭкс».

– Блин, – буркнула Уайт. – Если вдуматься, теперь я понимаю, что вещи в доме Лансер были сплошь дизайнерские, как и ее сумочки. Я-то думала, подделки… А мотив людей, которые их убили?

– Нечто более важное, чем деньги.

– А именно?

– Вот это мы и должны выяснить.

Глава 49

Назавтра утром Декер высадил Уайт в аэропорту.

– Передавай привет родным. Может, однажды я с ними познакомлюсь.

– Может. – Она ожгла его взглядом. – Если ты не испортишь партнерские отношения со своей стороны.

Затем Декер поехал в больницу, куда перевезли агента Эндрюса. Тот сидел в постели с несчастным, сломленным видом.

Сев рядом, Амос окинул агента взглядом с головы до ног.

– В настроении поговорить? Или нуждаетесь в отдыхе?

– Во мне тонна обезболивающих, но я еще в ясном сознании, и мне скучно. Так что ваш визит очень кстати.

– Добро.

– Келли мертва? – осведомился Эндрюс.

Декер кивнул.

– Пожалуй, мне повезло, что я жив.

– Всем нам.

– А где ваша подручная?

– Она мне не подручная. Она моя напарница. Отправилась в округ Колумбия.

Эндрюса это шокировало.

– Вы, часом, не отказываетесь от дела?

– Нет; наоборот, расширяем. Вы были знакомы с Канаком Роу?

– Я же сказал, что да.

– Расскажите подробнее, – попросил Декер.

– Что вы хотите знать?

– Что угодно, учитывая, что я не знаю о нем ровным счетом ничего.

– Импозантный был мужчина. Все его уважали. Больше, чем его дочь, – присовокупил он – чуточку раздраженно, на взгляд Декера.

– Похоже, вам она не по нутру, – заметил он вслух.

Эндрюс погладил раненое плечо.

– Может, и так.

– Почему?

– Без особых причин, – избегая встречаться с ним взглядом, произнес Эндрюс.

– Что ж, позвольте привести вам одну. Вы пытались поступить в «Гамму», но вам отказали. Может, гибкости маловато?

– Черт, вы-то откуда знаете?! – выдохнул Эндрюс.

– Я и не знал – не наверняка, до этого момента. Но был какой-то диссонанс в вашем отношении к «Гамме» и Казимире Роу. Уж чересчур вы рассыпались о фирме мелким бисером и много знаете о ней. А еще, похоже, вы ценитель прекрасного в жизни, но ничего дурного в этом нет.

Эндрюс лег на подушки и прикрыл глаза.

– Пожалуй, мне стоило взять самоотвод от расследования, как вы и предлагали.

– Все мы люди.

– Что еще вы хотите знать о Канаке Роу?

– Успешный, уважаемый… Что-нибудь еще?

– Вам правда нужны наблюдения негибкого агента, ни на что не сгодившегося в частном секторе?

– Мне нужны наблюдения многоопытного агента ФБР, едва не расставшегося с жизнью при исполнении долга.

– Спасибо, что сказали это. – Эндрюс открыл глаза.

– Это правда. Реверансы не по моей части.

Эндрюс тяжко вздохнул.

– Я скажу вам о Канаке Роу такое, чего, по-моему, не говорил больше никому.

– Что именно?

– Однажды я ходил с ним на глубоководную рыбалку… гм… чуть больше четырех лет назад.

– Не знал, что вы увлекаетесь рыбной ловлей.

– Тогда я подумывал переметнуться в частный сектор. У меня как раз подходила полная двадцатипятилетняя выслуга лет в Бюро, пенсия обеспечена, а в «Гамме» даже молокососы получают вдвое больше, чем платит Бюро. Я надеялся, что, если познакомлюсь с Роу получше, это может повысить мои шансы. К несчастью, он умер прежде, чем я был готов подать заявление. А при режиме Казимиры я не подошел. – Он глянул на Декера искоса. – Вы правы, меня сочли «мыслящим стереотипами и слишком бюрократичным». Вас бы она наняла в мгновение ока.

– Продолжайте.

– Мы хорошо провели день на катере. С нами пошел его приятель Дэнни Гарсия. Попивали пивко, поймали пару марлинов и чуть не вытащили офигенного тунца. Уже шли обратно, и мне было хорошо, – и тут он мне сказал.

– Что сказал?

– Что у него только что диагностировали рак поджелудочной последней стадии. – Эндрюс пытливо поглядел на Декера. – Вы как-то не удивлены…

– Гарсия мне сказал.

– Точно. В общем, он был в созерцательном настроении. Наверное, любой был бы так настроен, глядя смерти в лицо. Сказал, что у него год-полтора, если повезет.

– Что еще он сказал?

– Просто к сведению: он никогда по-настоящему не раскрывался и не говорил ничего определенного. – Эндрюс посмотрел на Амоса: – Но, по-моему, он хотел загладить какую-то вину, Декер. Какие-то прошлые дела. Этакое предсмертное раскаяние и покаяние, наверное. Так бывает.

– Да, бывает… Что-нибудь конкретное?

– Нет. Будь что-то конкретное, я бы сказал раньше. Откровенно говоря, не вижу, какое значение в этом деле может играть что-либо связанное с Канаком.

– Раскаяние. Недавнее или что-то далеко в прошлом?

– Не знаю. Упомянул дочь. Как гордится ею. Но было в этом что-то, что-то еще… Вот только не могу нащупать, что именно.

– Попытайтесь. Лучшая догадка.

На мгновение лицо Эндрюса исказилось от боли. Протянув руку к пульту управления, он нажал на кнопку.

– Благодарение Господу за морфин!

– Ага.

– Мне кажется, он не был уверен, что его дочь годится на роль лидера, ведущего фирму в будущее.

– Почему бы? Она выглядит очень компетентной. Высокопрофессиональной и умной. И замотивированной.

– Быть может, чересчур замотивированной, – подсказал Эндрюс.

– В смысле?

– В смысле, может выйти за рамки. Слишком далеко. На самом деле, за черту.

– Вы говорите то, что я думаю?

– Если вы думаете, что я предполагаю, будто она может иметь какое-то отношение к исчезновению ее отца, тогда, быть может, именно это я и говорю.

Глава 50

Приземлившись в округе Колумбия, Уайт тотчас поехала на такси в Вашингтонское отделение, или Вашингтонский оперативный отдел, как его называют в Бюро. Встретившись там с Джоном Талботтом, быстро ввела его в курс дела, заодно сообщив, зачем вернулась в округ Колумбия.

– Вас устраивает работа над этим с одним Декером? – поинтересовался он.

– Да, сэр. Вполне устраивает.

Ей совершенно не понравилось, как он на нее смотрел.

– Он хороший агент, – заявила Уайт по собственному почину.

– Хоть и малость неортодоксальный.

– По-моему, у нас с Декером всё под контролем. И местная полиция задействована. Порой у семи нянек, сами знаете…

– Дело ваше, агент Уайт.

Почему-то – почему именно, она объяснить не могла – все это вроде бы порадовало Талботта.

Договорившись о ряде встреч с нужными людьми, Уайт позвонила матери по пути на первую встречу.

– Как там дети?

– Скучают по мамочке, конечно, но всё в порядке. В школе и, будем надеяться, усердно учатся. А у тебя как дела?

– Вообще-то я в округе Колумбия. Вечером нагряну повидать тебя и детей.

– Это замечательно! А как у тебя дела с новым напарником? – спросила мать.

– Знакомство выдалось нелицеприятное, и все как-то устаканилось.

– А дело?

– Продвигается. Потихоньку.

– Что ж, тогда отпускаю тебя к нему, ласточка.

* * *

Первой Уайт предстояла беседа с Фелисией Кэмпбелл, сменившей Элис Лансер на посту директора по связям с общественностью в «Кингстон групп», лоббистской фирме, расквартированной на Кей-стрит. Выглядело заведение оживленным и процветающим. Кэмпбелл было за тридцать, и она бурлила энергией.

– Ужасная новость об Элис, – сказала женщина, сидя вместе с Уайт в своем просторном кабинете, полном традиционных бизнес-наград и фотографий хозяйки кабинета в обществе, вероятно, политиков и других клиентов.

– А как вы узнали о ее смерти? – спросила Уайт.

– Видела в новостях. И кто-то пропостил это в соцсетях компании.

– Что можете сказать мне о ней?

– Мы пересеклись всего где-то на год. И она помогла мне освоить азы, хотя сама к тому времени была сложившейся лоббисткой. Недавно меня тут повысили из директора по связям с общественностью до лоббиста, а это прямая дорога в партнеры.

– Поздравляю. А Лансер?

– Замечательно справлялась со своей работой. Элис всем нравилась. Шла вверх семимильными шагами.

– Так почему же ушла?

– Знаете, я и сама не раз задавалась этим вопросом. Но хорошего ответа так и не нашла.

– А ее саму не спрашивали?

– Она ушла как-то внезапно. – Фелисия помолчала. – Я… я думала… – И настороженно глянула на Уайт.

– Вы думали, возникла какая-то проблема?

– Вообще-то нет… то есть я ни разу ничего такого не слыхала.

– А тут может найтись кто-нибудь, слыхавший… что-то?

– Возможно, мистер Дрейк сумеет вам помочь.

– И кто такой мистер Дрейк?

– Джером Дрейк – один из партнеров-учредителей. Они с Элис работали в тесном сотрудничестве.

– Жду не дождусь, когда поговорю с ним.

* * *

Джером Дрейк оказался субъектом с протокольной физиономией и негромким голосом, задержавшим взгляд на Уайт на пару секунд, прежде чем устремить его за окно своего углового кабинета. Контраст между ним и энергичной Кэмпбелл просто поражал.

– Итак, нужно все, что вы можете рассказать мне об Элис Лансер, – начала Уайт.

– Я не уверен, что могу рассказать вам что бы то ни было.

– Похоже, где-то в промежутке таится выбор.

– Послушайте, скажите мне, что хотите знать, и тогда я смогу сделать этот выбор.

– Почему Элис Лансер ушла отсюда? Вроде бы у нее все шло лучше некуда.

– В одних отношениях Элис была сложной, в других весьма простой.

– Вам придется развить эту мысль.

– Элис любила успех. Любила в жизни все самое лучшее.

– Это в простом смысле или в сложном? – полюбопытствовала Уайт.

– Как можете догадаться, это была простая часть.

– А сложная?

– Как она добывала самое лучшее в жизни.

– Как я понимаю, в вашей фирме она хорошо зарабатывала. А потом вдруг ушла и поступила в частное охранное предприятие в Майами. Надо думать, смена пути стоила ей зарплаты.

– Она получала неплохое вознаграждение, скажу я вам. Даже в роли директора по связям с общественностью зарабатывала шестизначные числа. И куда больше как лоббист.

– Но этого было недостаточно?

– Очевидно, нет.

– И где же начались сложности?

Заерзав, Дрейк избегал встречаться с ней взглядом.

– Она мертва, мистер Дрейк, и подать иск не сможет. Мне просто нужна правда.

Он сел прямее.

– Через фирму проходит уйма конфиденциальной информации. Частью нашей деятельности является сбор компромата. Вообще-то на оппонентов, но и в отношении собственных клиентов мы его тоже осуществляем. Идея в том, что, если знать, в чем заключается грязь, можно держать ее под контролем и вывернуть по-своему. Впоследствии можно намеренно и стратегически организовать частичную утечку с разрешения клиента. Часть выдается напрямую, чтобы донести точку зрения.

– А часть? – подсказала Уайт.

– Не должна выйти на свет никогда.

– И Лансер использовала ее к собственной выгоде?

– Полагаю, что да. Как минимум в двух случаях.

– Не можете рассказать мне об этих случаях побольше?

– Могу лишь сказать, что двое клиентов, о которых идет речь, бросили фирму, как горячую картофелину, и больше об этом словом не обмолвились.

– И вы подозреваете… что?

– Подозреваю, что Элис Лансер воспользовалась конфиденциальной информацией, чтобы шантажировать этих клиентов. От нее они откупились, но с фирмой, как легко понять, порвали всяческие отношения.

– Почему же они вместо того не обратились в полицию?

– Политика – дело скверное, агент Уайт. Грязь и слизь летят во все стороны. Порой прилипают, порой нет.

– Но есть же определенные пределы?

– Да, есть. А Лансер, я думаю, эти пределы преступила. Обратиться в органы с тем, что может отправить их самих за решетку или погубить их карьеры, клиенты не могли.

– Но зачем клиентам вообще предоставлять вам, священнику, даже адвокату или еще кому-нибудь конфиденциальную информацию подобного рода?

– А кто говорит, что они дали ее Элис?

Теперь Уайт выпрямилась в кресле.

– Хотите сказать, она взяла да сама раскопала?

– Она и те, с кем она работала.

– У вас есть имена?

Дрейк покачал головой.

– А почему ее не вытурили отсюда, раз вы это знали?

– Мы пришли к обоюдовыгодному расставанию.

– И, очевидно, не предупредили новую фирму о ее прегрешениях.

– Я же сказал, мы пришли к соглашению.

Уайт смотрела на него, а он смотрел на свои руки.

– Неужто то, что у нее было на вас, настолько скверное? – спросила она.

– Боюсь, я вынужден завершить эту встречу, агент Уайт.

Глава 51

Дальше след привел Уайт на Капитолийский холм, где она встретилась с представителем полиции.

Эд Нэш – лысый, подтянутый, с прямой спиной – выглядел очень деловитым, и тут же подтвердил это впечатление.

– Я помню Алана Дреймонта, – сообщил он. – Говорите, его убили?

– В доме федерального судьи.

– Почему он охранял судью? Я думал, это дело федеральных маршалов.

– Всё обстоит сложнее, – Уайт тщательно подбирала слова. – Что, если я скажу вам – конечно, гипотетически, – что Дреймонт находился там по другой причине, не связанной с охраной судьи?

Нэш с отвращением скривился.

– Дайте угадаю. Дреймонт ее трахал?

– С чего вы так решили?

– Не хочу лезть в конфиденциальные дела, – он подался вперед, – но позвольте сказать вам чисто гипотетически. Что бы вы сказали, если б я сообщил вам, что во время его службы здесь некоторые конгрессвумен и сотрудницы их штата тоже прибегали к охране Дреймонта?

– А как именно это работало?

– Жить в округе Колумбия недешево. Немало законодателей решили практически поселиться в своих офисах, хотя это и пытались запретить, но когда политики следовали правилам? Так что у них есть уютные приватные места для встреч в неурочное время. Многие из них делят апартаменты и таунхаусы поблизости. Но их почти никогда нет в городе, так что эти места также могут пустовать, да еще сколько.

– Что Дреймонт с этого имел?

– Помимо очевидного, хотите сказать?

– Ага, помимо этого.

– Он держал ушки на макушке. Кое-что слышал, и может, использовал к своей выгоде.

– Типа интрижек с замужними законодателями?

– Я знаю, что он стильно одевался, и деньги у него никогда не переводились. Слушайте, у нас нет доказательств этого, иначе топор опустился бы, это я вам говорю, – поспешно добавил он. – Но здесь избавиться от кого-то на основе слухов нельзя. Он хорошо заметал следы.

– Надо думать, дамы поумнели или предупредили других.

– По-моему, именно так и было. Потому что, когда мы наконец набрали достаточно жалоб и попросили Дреймонта уйти по собственному, он даже не трепыхался.

– Но анкету вы ему не подпортили?

– Чего нет, того нет, – признал Нэш. – Не стоило свеч. И потом, в полиции такая нехватка кадров, что он без проблем получил бы другую работу, даже если б мы дали ему пинка.

– Он не вернулся в копы. Отправился во Флориду и нанялся в Службу защиты «Гамма».

– В контору Канака Роу? – заинтересовался Нэш.

– Ага, именно. Вы его знали?

– Я был двадцатиоднолетним салагой в подразделении полицейских Секретной службы в мундирах, когда он был там агентом. Это еще до того, как я перевелся сюда. Конечно, я знаю, какого успеха он добился в частном секторе. Слышал его речи на некоторых конференциях, и время от времени он выбирался на традиционные встречи сотрудников Секретной службы. Он разве не умер или типа того?

– Или типа того. Вы знали даму по имени Элис Лансер?

Нэш на минутку задумался.

– Нет, не припомню… Кто она?

– Работала в «Гамме» с Дреймонтом.

– Он и ее приходовал?

– Толком не знаем. Но какое-то время она работала на Капитолийском холме лоббисткой и, поговаривают, тоже держала ушки на макушке – и наваривалась на этом, как Дреймонт. – Достав телефон, Уайт нашла фото и показала экран. – Это Лансер. Конечно, она была моложе, когда вы ее видели.

– Ага, узнаю, – подтвердил Нэш. – По имени ее никогда не знал, видел ее в Капитолии время от времени. Красивая женщина.

«Уже нет», – подумала Уайт.

– Она работала в лоббистской фирме «Кингстон групп» на Кей-стрит.

– Кровопийцы… Значит, они с Дреймонтом были парочкой, а?

– Возможно, куда больше. Вы когда-либо видели ее и Дреймонта вместе?

– Нет, но вряд ли и мог. Я много лет в основном сидел за столом.

– А у Дреймонта были приятели в подразделении, с которыми он мог зависать? Они могут знать.

– По-моему, знаю подходящего. – Нэш достал телефон.

– Вы как-то прямо рветесь мне помочь, – улыбнулась Уайт. – Я не в претензии, но это необычно.

Нэш набирал номер.

– Я не любил Алана Дреймонта. Поймите меня правильно, я не радуюсь его смерти, но если могу помочь вам прояснить это дело, то помогу.

* * *

Пять минут спустя в кабинет вошел мужчина лет тридцати с небольшим в мундире офицера полиции Капитолийского холма.

– Агент Уайт, это офицер Стэн Дэниелс.

Они обменялись рукопожатием, и Уайт, показав фото Лансер, спросила о ней и Дреймонте.

– О, верняк, это Элис! Ага, у нее с Аланом что-то было. В смысле, по-моему, было.

– Почему такая неопределенность? – поинтересовалась Уайт.

– Он сказал мне, что они спят вместе, но Алан спал с каждой встречной юбкой. Так что я не решаюсь назвать их парочкой. Когда я заходил к Алану, она порой там торчала.

– Как они познакомились?

– Точно не знаю. Знаю, что она частенько бывала на Холме, как и Алан, конечно. Она была та еще красотка и одевалась вроде как сексуально, а Алан, ну, я же сказал…

– Ага, была бы юбка… Вы когда-нибудь слышали, чтобы они говорили о чем-то странном?

– В каком смысле? – растерялся Дэниелс.

– Вещи, больше напоминавшие бизнес, а не только сексуальные взаимоотношения?

– Забавно, что вы это сказали… Они явно любили посплетничать. Знали все, что творится в округе Колумбия, скажу я вам. В смысле политики и прочего.

– Что-нибудь еще?

– Однажды я зашел к нему домой. Дверь была открыта, и я просто вошел. Так не было ни души. Ноутбук Алана стоял на столе открытый. Я просто глянул одним глазком… Там была таблица с именами и, ну, не знаю, информацией на каждого.

– Какого рода информацией?

– Даже не скажу. Как раз тогда я услышал, что кто-то идет. Вернулся к двери и сделал вид, что открываю ее, как будто только что вошел. Из соседней комнаты появилась Элис. Увидела меня и тотчас бросилась закрывать ноутбук.

– И что, по-вашему, это означало?

– Что они что-то затевали, только не знаю, что именно.

– Полагаю, выяснить это – ваша работа. – Нэш поглядел на Уайт: – И я ни капельки вам не завидую.

Глава 52

Глория Чейз жила в элитном районе Оушн-Вью, всего в нескольких минутах езды от своего дружка Денниса Лэнгли. А еще в двадцати одной минуте от дома Камминс. В свои тридцать пять или шесть она выглядела сногсшибательно со своими длинными светло-русыми волосами и проницательными голубыми глазами. На ней была короткая белая юбка, контрастно подчеркивавшая ее длинные загорелые ноги. Жилище ее выглядело дорогим – как и сама женщина, на взгляд Декера.

Благодаря документам ему позволили пересечь порог, и они сели друг напротив друга в заполненном светом пространстве небольшой кухоньки.

– Вы тоже адвокат? – полюбопытствовал Декер.

– Нет, у меня свой бизнес. Платформа интернет-услуг по помощи стартапам во Флориде. Дела идут в гору. Я печатаю деньги.

– Примите поздравления! «Астон Мартин» выглядит как новый.

– Он и есть новый. Как я понимаю, вы хотите поговорить о Деннисе.

– Совершенно верно.

– Уверена, он вам сказал, что ночь, когда убили Джулию Камминс, он провел со мной.

– Да.

– Деннис и мухи не обидит.

– Пострадали не мухи. Убита его бывшая подружка.

Глория заерзала, закинув ногу на ногу и скрестив руки. Классическая оборонительная поза при допросе. Декер ожидал увидеть ее рано или поздно, но не настолько рано.

– Когда он пришел к вам домой в тот вечер?

– А-а… около восьми.

– И когда ушел?

– Утром. Ему надо было в суд.

– В ту ночь он никуда не отлучался?

– В туалет.

– Но из дому не выходил?

Глория явно подрастеряла уверенности, зато набралась наглости.

– Сбегал в магазин прикупить джину.

– И долго отсутствовал?

– Минут пятнадцать – двадцать от силы.

– В котором часу?

– Около полуночи.

– Двадцать минут, вы уверены? – напирал Декер.

– Да. Это круглосуточный магазин по правой стороне сразу перед поворотом в мой район. «Рикардос».

– Он когда-либо применял к вам силу? Грубость?

– Ни разу. А если б попробовал, вылетел бы в две секунды. Я такого не потерплю.

– Некоторым мужчинам плевать, любят это женщины или нет.

– Деннис не такой. Он очень милый и ласковый.

– Ласковый человек с пистолетом.

– У него есть полное право защищаться.

– Он когда-либо упоминал при вас Джулию Камминс?

– Пару раз. И однажды я с ней встретилась.

Декер оцепенел.

– Правда? И когда же?

– Мы с Деннисом встречались где-то с месяц. Были в ресторане – маленьком французском бистро в Нейплсе под названием «Кафе “Миди́”». Она была там.

– Одна? – осведомился Декер.

– Нет, с каким-то пацаном.

– Пацаном?

– Это я говорю «пацан», но он был здоровенный. С виду спортсмен.

– Это ее сын Тайлер. – Декер продемонстрировал ей фото на своем телефоне.

– Ага, он самый.

– Еще кто-нибудь с ней был?

– Да, пожилая женщина. Тощая, как швабра, со скверным перманентом, от нее разило винищем.

– Дорис Клайн?

– Не знаю. Она не представилась. Но лыка не вязала.

– И что же произошло?

– Деннис подвел меня к их столику поздороваться. Откровенно говоря, по ходу Деннис это сделал, чтобы типа продемонстрировать меня этой Камминс.

– Как она отреагировала?

– Была любезна. Мы немного поболтали, и всё. И ушли.

– Какое впечатление произвела на вас судья? – поинтересовался Декер.

– Показалась очень собранной. Понимаю, почему Денниса влекло к ней. Вот подружка у нее совсем другого сорта. С ходу и не подумаешь, что они могли сойтись.

– Они соседи. С Тайлером вы говорили?

– Нет, но он пожирал меня глазами. – Она улыбнулась с наигранной скромностью: – Он явно полнокровный американский мужик.

– Еще что-нибудь можете мне сообщить?

– Только то, что уверена: Деннис не имеет со случившимся ничего общего. Мне доводилось встречаться с парнями, склонными к насилию, грубости и доминированию, агент Декер. Они пытались это скрывать, но через некоторое время начинали источать недвусмысленные флюиды. С Деннисом ничего подобного.

– Некоторые скрывают это лучше других.

– По-моему, вы задираете лапу не на то дерево.

– Я задираю лапу на уйму деревьев. Пока не найду то самое.

– Как я понимаю, в ее доме нашли еще и мертвого мужчину…

– Это правда.

– Они встречались? – поинтересовалась Чейз.

– Не уверен.

– Как это вы не уверены? Неужто никто не знал?

– Тут всё сложнее, – отрезал Декер.

– Наверное, с убийствами сложности – обычное дело…

– Вообще-то сам акт убийства довольно прост. А сложно все остальное.

Глава 53

– Привет, Тайлер! Папа дома? – спросил Декер.

Тайлер только что открыл, когда Амос постучался в дверь кондо. На нем были шорты цвета хаки и рубашка навыпуск с короткими рукавами.

– Собирается. Мы идем ужинать.

– Не против, если я зайду и подожду?

– Наверное, нет.

Он провел Декера в смежную комнату, и оба сели. Над заливом собиралась гроза. Картина в рамке широких окон служила приемлемой метафорой тому, что творилось у Амоса в голове.

– Как идет следствие? – спросил Тайлер. – Нашли что-нибудь?

– Подбираемся. Помнишь мужика и женщину, подходивших к вам в ресторане в Нейплсе под названием «Кафе “Миди́”»? – Увидев замешательство Тайлера, он добавил: – По-моему, с вами была Дорис Клайн, а женщина была высокой блондинкой, притом красивой. Ты типа окинул ее взглядом – если сохранять дипломатический тон.

– А-а, ага! – Тайлер ухмыльнулся. – Она. Блин, в смысле, ого. Она была, типа, ого. И чуть не вылезала из платья. Жаль, у меня фотки нет.

– Ага. А мужика знаешь?

– Нет. Но судя по его разговору с мамой, он адвокат. Во всяком случае, разговор у них был такой.

– Вообще-то он встречался с твоей мамой.

– Правда? – удивился Тайлер. – Тогда хорошо, что папа тогда еще не подошел.

– Погоди минуточку, твой папа там был?

– По-моему, только-только входил, когда тот мужик с дамой собирались отвалить.

– А почему твой отец ужинал с тобой и твоей матерью?

– У меня был день рождения.

– Твой папа слышал какие-нибудь слова этого мужчины?

– Не знаю. Черт, да я от женщины глаз оторвать не мог, если хотите знать правду. Но он подошел к столику сразу, как только они ушли. Так что папа был поблизости. А что? Какая разница?

– Может, и никакой.

– Тайлер! – послышался голос.

– Я здесь, пап!

Несколько секунд спустя в комнату вошел Барри Дэвидсон, поправляя манжеты классической белой рубашки. На нем были темно-серые слаксы и коричневые мокасины с кисточками.

– Что вы тут делаете? – спросил он при виде Декера.

– Всего парочка вопросов, мистер Дэвидсон.

– Мы с Тайлером идем ужинать. И когда вы, черт возьми, отдадите останки Джулии? Мы должны… мы должны отслужить службы. – Он с тревогой посмотрел на сына. – Она… она хотела, чтобы ее кремировали.

– Уже скоро, – ответил Декер.

Смешав себе коктейль на стойке у стены, Дэвидсон рухнул в кресло. Тайлер молча наблюдал за ним с нескрываемым отвращением.

– Какие вопросы? – спросил Дэвидсон.

– Я собираюсь сообщить вам кое-что в обмен на информацию.

– Что именно?

– Мужчина, убитый в доме вашей бывшей жены, не охранял ее. Он с ней спал.

– Что?! – взвился Тайлер. – Спал с мамой?

Декер не сводил глаз с Дэвидсона.

– Вижу, вы не удивлены, мистер Дэвидсон.

– Джулия могла делать, что ей вздумается. Не мое дело.

– Вы знали об их… отношениях?

– Нет, но я же сказал: она могла делать, что вздумается.

– Но, очевидно, хотела держать это в тайне.

– Что вы имеете в виду конкретно?

– Что она прибегла к уловке насчет угроз, чтобы объяснить его присутствие.

– Она действительно получала угрозы, – встрял Тайлер. – Она мне сказала. Правда, пап?

– Она сказала вам это, мистер Дэвидсон?

– Я уже ответил на этот вопрос. Она так и не ответила, когда я эсэмэснул ей об этом.

– Я просто хотел дать вам возможность исправить свой ответ, если требуется.

– У меня нет причины менять то, что я уже сказал вам, – ледяным тоном бросил тот. – Проверьте записи моих телефонных разговоров. Я послал одну эсэмэску. И не звонил ей несколько недель.

– Я также слышал, что вы любили бывшую жену по-прежнему. И сказали мне, что надеялись воссоединиться с ней.

– Па? – встрепенулся Тайлер. – Это правда?

Дэвидсон не решился поднять глаза на сына.

– Чего уж, я вам так сказал, но в самой глубине души знал, что все кончено. Продолжил жить своей жизнью. Со времени развода прошел не один год. – Он встал. – Ну, если на этом всё, нам с Тайлером пора выходить, или бронирование столика сгорит.

– Вы водите «Мерседес S600»?

– Да.

– Камеры в гараже есть?

– Да. И если вы посмотрите записи, увидите, что мой «Мерседес» гаража не покидал. А машину Тайлера я тем более не беру. И нет никаких записей о том, что я миновал ворота Джулии.

– Вы проверяли? – Декер устремил на него пронзительный взгляд.

– Мне следовало сказать, что я знаю, что никакой записи о моем входе в ворота нет, потому что я не покидал кондо, как уже было сказано.

– Я все это говорил вам, агент Декер, – не утерпел Тайлер. – Папа был здесь. Я его слышал. Я бы знал, если б он уходил.

– Вы правда думаете, – с жаром бросил Дэвидсон, – что я мог искромсать собственную жену, а потом вернуться сюда и преспокойненько провести переговоры?! Можете узнать у моих бизнес-клиентов. Я не был залит сраной кровью, когда вел «Зум»-конференцию!

– Папа! – воскликнул Тайлер. – Успокойся. Ты не убивал ее, так?

Выслушав все это, Декер осведомился:

– Кто вам сказал, что ее искромсали?

Дэвидсон с тревогой поглядел на сына.

– Вы… вы сказали, что ее убили ножом. Вы мне это сказали, – добавил он.

– О, я прекрасно помню, что сказал. Но я не говорил «искромсали». На самом деле я не сказал, сколько ранений ей нанесли. Может, только одно.

Дэвидсон нервно облизнул губы.

– А мужчина? Его тоже зарезали?

Декер встал.

– Полагаю, вам двоим лучше поспешить на ужин.

Глава 54

Декер уже вел машину в сторону отеля, и тут зажужжал его телефон. Когда он ответил, Уайт сказала:

– Хорошо, что ты еще жив. Я не хотела бы проморгать нового напарника настолько быстро.

– Нашла что-нибудь полезное? – поинтересовался Декер.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы просветить его о том, что она узнала о Дреймонте и Лансер.

– Значит, они давние партнеры по шантажу?

– И обоих вынудили смотать удочки, – отозвалась она.

– Флорида годилась для Лансер, потому что там была ее мать. А вот почему «Гамма»?

– Им просто требовались грязные секретики, и они взяли высокий старт.

– А работа в следственной фирме – превосходная платформа для добычи этих секретов, – согласился Декер. – Значит, они познакомились на Капитолийском холме, но как именно, нам неизвестно?

– Она была лоббисткой, а он – охранником.

– И оба подрабатывали на стороне.

– Может, поначалу они занимались этим по отдельности, и это их свело.

– Может, – согласился Декер.

– А что выяснил ты?

Амос рассказал о встречах с Глорией Чейз, Барри и Тайлером Дэвидсонами.

– Значит, Лэнгли и Глория Чейз действительно наткнулись на судью Камминс в этом ресторане?

– Ага. И Барри Дэвидсон мог это видеть и подслушать.

– Думаешь, он знал, что они встречаются?

– Городок-то невелик. Тайлера это удивило, но его папашу как-то нет. И, несмотря на то что он сказал нам о желании воссоединиться с Камминс, он же сказал, что стал жить дальше, но явно врал. И еще одно… – И Декер сообщил, что Дэвидсон употребил слово «искромсать».

– Этого он никак знать не мог, – заметила Уайт. – Эту подробность мы утаили.

– Он клянется, что просто предположил это, когда я сказал, что ее убили ножом.

– Ты купился на это?

– Не больше, чем на то, что он зажил своей жизнью.

– Значит, думаешь, что это он убил ее каким-то образом?

– Не знаю. Мог ли он поспеть туда вовремя, чтобы убить ее и вернуться к своему следующему «Зуму»? Пожалуй, такое возможно. Но Тайлер непреклонен в том, что его отец в тот вечер не покидал кондо.

– У медэксперта нет ни малейших сомнений во времени смертей. Даже без алиби Тайлера совершить убийства Барри было бы крайне трудно. И сразу после такого еще и провести конференцию «Зум»?..

– Ага, он как раз на это и упирал. – Амос помолчал. – Как детишки?

– Сейчас еду в Балтимор повидаться. Планирую вылететь обратно завтра утром, если ты не хочешь, чтобы я разузнала здесь еще что-нибудь.

– Пожалуй, нет. Ты хорошо поработала. Теперь мы знаем, что там они промышляли шантажом на широкую ногу, как, наверное, и здесь.

– Никаких вестей об убийце Келли?

– Ни слова. Милях в пяти оттуда нашли брошенную машину. Никаких номеров, протерта дочиста, на чертовой тачке ни единого отпечатка. Тех, кто это сделал, давно и след простыл.

– Если только они не ошиваются поблизости, чтобы пострелять в нас.

– Не исключено, – согласился Декер.

– Так что побереги себя. Алекс сказала мне еще и о том, что собственная безопасность тебе чуть ли не до лампочки, когда ты на деле.

– Ага, я пытаюсь работать над этим.

– Как Эндрюс?

– Заходил его повидать. Он сказал мне, что пытался устроиться на работу в «Гамму», но ему дали от ворот поворот.

– Блин, шутишь?! И он еще работает над делом?

– По-моему его терзают угрызения совести на этот счет. Но с этой раной он все равно вне игры. Сказал, что ходил рыбачить с Канаком Роу четыре года назад и тот сообщил ему о своей смертельной болезни. Еще рассказал, что Роу вроде бы хотел загладить вину за какие-то свои проступки, только не сообщил Эндрюсу, в чем они заключались. А еще он думает, что Роу не был уверен, что дочь достойна вести «Гамму» в будущее – типа, порой слишком срезает углы. И дал понять еще кое-что.

– Что?

– Что дочь может иметь отношение к исчезновению отца.

– Что?! И ты поверил?

– Нет, но и не усомнился. Передавай привет своим и возвращайся. Ты мне нужна.

Уайт дала отбой. И широко улыбнулась его последней реплике.

Глава 55

Спустя полтора часа маеты в плотном транспортном потоке Уайт прибыла в Балтимор. Уже шел одиннадцатый час, она устала, но притом и радовалась. Подъехав к своему дому строчечной застройки, припарковалась перед ним. Она позвонила заранее, и Келвин с Джеки уже ждали ее на пороге.

После объятий, поцелуев и еще объятий она повела детей наверх.

Келвин растет прямо на глазах. Ростом и статью пошел в отца, неохотно отметила она.

– Вот погоди, что покажу, мам!

Сбегав к себе в комнату, он через несколько секунд появился с поясом боевых искусств.

– Я получил зеленый пояс в тхэквондо. И учитель сказал, что скоро я буду готов к синему.

– Просто замечательно, Кэл! – одобрила Уайт.

– А через пару лет получу черный, и тогда останется только взять двойной, как у тебя в карате.

Встав в оборонительную стойку, он улыбнулся ей.

Улыбнувшись в ответ, Уайт тоже встала в позу, а смотревшая во все глаза Джеки зааплодировала.

– Ладно, покажи, на что способен, – сказала Уайт.

Сын нанес несколько ударов ногами и руками, а она попятилась, делая вид, что не может их парировать, но улыбаясь от радости, что техника у него такая гладкая и точная.

– Может, получишь черный пояс куда раньше, чем думаешь, – сказала Уайт, хотя голос у нее чуточку охрип, а глаза увлажнились. «Он получил зеленый пояс в мое отсутствие. Принять его пришлось моей матери. Потому что меня там не было».

Она пошла их укладывать, и дети рассказали, как жили без нее. Тараторили о школе, друзьях, специальных проектах, спорте, и, «может, заведем кошку, потому что Джеки очень-очень хочется, но Келвин сомневается, потому что у него может быть аллергия…»

Поговорили о возможности всей семьей перебраться в округ Колумбия. Детей эта перспектива встревожила, потому что они не хотели расставаться с друзьями. Но Уайт сказала, что это еще не скоро. Ей просто придется добираться на работу со знакомыми сотрудниками ФБР, находящимися в аналогичном положении.

После этого она рассказала детям пару забавных историй и выключила свет. Посидела с ними, пока они не уснули, потом поцеловала их и удалилась. Но на пороге остановилась и, обернувшись, посмотрела на два величайших своих творения.

«Вообще-то их должно быть три».

Ощутила, как перехватило горло, а под ложечкой что-то трепыхнулось. Пульс участился.

«Блин!»

Оперлась ладонью о косяк для равновесия, чувствуя нарастающую тревогу. Подступала очередная паническая атака, но Фредди боролась с ней, делая глубокие вдохи, думая о хорошем, заставляя зачастившее сердце замедлить свою адскую гонку. Чувствовала стыд, чувствовала слабость. Это повергло ее в гнев, только усугубивший ситуацию.

Быстро пройдя в ванную, Уайт умылась, ощущая, как успокаивается желудок, а за ним и нервы. Как и некоторые другие работающие матери, она одержима страхом причинить детям необратимый вред, слишком долго пребывая вдали от них. Пропускает важные моменты в их жизни. И речь для нее идет не о чем-то крупном; ей бы только быть рядом поутру, чтобы приготовить им завтрак, что она и планировала сделать, прежде чем ехать в аэропорт. Но сколько еще подобных случаев она упустила?

«Слишком много».

И поспешные ночные догонялки тут не помогут. Но что ж еще остается делать? Бросить работу? Попроситься на сидячую работу с девяти до пяти, не требующую разъездов? В Бюро так не делается. Если только она хочет продолжать продвигаться наверх. И ведь хочет. А иначе какой смысл?

Ощутив, что атака подступает снова, Уайт села на крышку унитаза и занималась медитативным дыханием, думая, как проводит время с детьми, пока не взяла себя в руки.

На первом этаже мать ждала ее с чаем и тарелкой грэмовских крекеров, которые Фредди любила с самого детства.

Серена Вашингтон была выше и фигуристее дочери, но чертами обе были схожи; проворные глаза матери подмечали буквально всё, как и глаза Уайт.

– Ты не заболела, Фредерика? Выглядишь малость не от мира сего…

– Я в порядке, просто немного устала. – Она отвернулась, чтобы мать не увидела ее покрасневшие глаза и тревожный взгляд.

– Ты сделала то, ради чего вернулась? – спросила Серена.

– В достаточной степени. Завтра снова во Флориду. – Она огляделась. – Жаль, нет ничего покрепче чаю…

– Ну, в этом я тебе помогу.

Встав, мать вышла и вскоре вернулась с бутылкой скотча и двумя стопками. Наполнив обе, одну поставила перед дочерью.

– У моих внучков все замечательно. Но они по тебе скучают.

– Я знаю. Если б не требовалось оплачивать счета, я проводила бы с ними больше времени.

– Они бы от этого на стенку полезли. Дистанция смягчает сердца. А близость – кайфоломка.

– Это у вас с папой так было заведено?

– Да, только мне приходилось ему то и дело напоминать. Твой отец не любил дистанцироваться от детей.

– Ты ведь тоже работала.

– Но в твоей школе. Это дело другое. Я вас навидалась. – И добавила с лукавой улыбкой: – К добру оно или к худу.

– Я лишь хочу, чтобы мои дети выросли хорошими людьми, которые позаботятся о своей мамочке, когда та состарится. Или будут хотя бы время от времени навещать меня в доме престарелых.

Эта беспечная реплика заставила Серену отвести взгляд, и Уайт прикусила губу.

– Извини, мамуля, ляпнула не подумав.

– Если ты за свою карьеру в бейсболе дотянешь до тридцати процентов, есть шанс попасть в Зал славы. А если дойдешь до сорока как родитель, это будет означать полный провал.

– То, что папу убили подобным образом, поломало жизнь Рэндаллу и Фрэнку, – сказала Уайт. – Они были маленькие и прошли через ад. Полгорода нас ненавидело и считало, что расистского гада, убившего папу, попросту оговорили. И все это обрушилось на Рэндалла и Фрэнка. Я уже оканчивала школу, когда это случилось. Дениз и Тедди уже учились в колледже. Ты внезапно стала матерью-одиночкой с пятью детьми. И двоих из них что ни день раздирало на части то, над чем ни они, ни ты были не властны. Что ж ты могла с этим поделать?

– Я не ищу себе оправданий, Фредерика, и тебе нечего их для меня искать.

Обе пригубили свой скотч, медленно прокатившийся по пищеводу плавным теплом. Ощутив вновь вздымающуюся тревогу, Уайт сделала еще глоток.

«Медленно и плавно, девочка. Ты справишься. Ты должна справиться».

Протянув руку, мать взяла ее за запястье. Взгляды двух женщин встретились, и этот взгляд сказал Уайт, что мать понимает, что творится с дочерью.

– Я страшусь, что напортачу с ними, знаешь, – на выдохе произнесла Уайт.

– Мелюзга будет в порядке.

– Они не мелюзга, мама. Они на полпути к взрослой жизни. Уйма всякого может пойти вкривь и вкось. А я не могу рассчитывать, что ты всегда будешь под рукой у меня или у них.

– Келвин и Джеки – моя плоть и кровь. Неужели же я не пойду ради них на что угодно?

Уайт отвела взгляд и прикрыла глаза. «А если я дам маху с собственными детьми? Если они пойдут по скользкой дорожке, которую избрали мои младшие братья? И даже если только один, я вытяну на пятьдесят процентов, провалив важнейшую работу в жизни».

– Ты не напортачишь с ними, Фредерика. Ты себе не позволишь, а я уж черта с два позволю тебе.

Открыв глаза, Уайт увидела, что мать смотрит на нее уверенным взглядом завуча, которым была раньше.

– Обещаешь?

– Ласточка, мне незачем обещать, так ведь? Я ведь здесь. Дойдет тот, кто шагает, а не тот, кто болтает.

Кивнув, Уайт пожала руку матери, прежде чем отпустить ее.

– А как там дела с этим твоим Декером? – спросила Серена.

– Вообще-то лучше. Просил передать тебе привет.

– Ты же говорила, он тоже потерял ребенка?

Взгляд Уайт пропутешествовал от остатка скотча на полпальца до больших, зорких глаз матери.

– Да, потерял.

– Значит, вы понимаете друг друга.

– Что ты хочешь сказать? – Уайт наморщила лоб.

– Понимание через подобную потерю, Фредерика. Настоящими людьми становятся не от хорошей жизни, а от плохой, ужасной. У вас обоих сердца разбиты и в некоторых отношениях никогда не исцелятся. Я знаю, у меня самой сердце разбито. Но это еще и связь между двумя людьми; вас объединяет нечто могущественное. Вы можете воспользоваться этим, чтобы обратить ужасающее событие в нечто позитивное. Для вас обоих.

– Мы всего лишь коллеги по работе, мама. – Уайт скептически глянула на мать. – Мы вместе делаем дело. Не больше и не меньше. Мы не станем закадычными друзьями. Слишком уж мы разные, несмотря на сходные потери. И я даже не знаю, по душе ли он мне. Так что не делай что-то из ничего. И не вели мне пойти помолиться об этом. У меня на это нет ни времени, ни настроения. Если ты не в курсе, у меня и так забот полон рот.

– Что ж, раз это все, что ты хочешь в этом видеть… – В голосе матери прозвучало разочарование.

– По-моему, это все, что я могу в этом видеть. Ты не знаешь его так, как я. А я вообще Декера не знаю по-настоящему.

– По-моему, ты знаешь его лучше, чем думаешь. По крайней мере, в самых важных отношениях.

– А тебе-то разве не безразлично?

– Мне не безразлично, потому что мне не безразлична ты.

Глава 56

Декер как раз собирался отойти ко сну, когда зазвонил его телефон. Ответил он не сразу, зная, что стоит ему только взять трубку, как что-нибудь непременно случится.

– Алло?

– Мне нужно вас видеть, – заявила Казимира Роу.

– Когда?

– Сейчас.

– Почему?

– Это важно.

– Я не поеду в Майами сегодня вечером.

– Вам и не требуется. Я в вестибюле вашего отеля.

Декер встал, оделся, и не прошло и двух-трех минут, как он уже был внизу.

Роу, одетая в джинсы, туфли на низком каблуке и белую блузку, нервно расхаживала вдоль стойки регистрации. Ее длинные темные волосы были собраны в пучок.

– Что за срочность? И откуда вы знаете, где я остановился?

– Я руковожу следственной фирмой. Может, сядем в мою машину?

Она повела его на улицу, к черному внедорожнику «Порше». Забралась в него, а Декер втиснулся на пассажирское сиденье и повернулся к ней.

– Итак, в чем дело?

– Я услышала, что случилось с Дугом Эндрюсом.

– Он поправится. Значит, вы также слышали, что случилось с Пэтти Келли, секретарем судьи?

– Да.

Амос не стал говорить, что Келли была биологической матерью Лансер, подозревая, что Роу это и так уже известно.

– Послушайте, я была не вполне откровенна с вами, – призналась она.

– Дьявол, уж мне-то не рассказывайте! А то еще схлопочу инфаркт с перепугу.

– Пожалуй, я это заслужила.

– Да, заслужили.

Она боязливо поглядела на Декера.

– Несмотря на положительный отзыв об Элис Лансер, у меня имелись сомнения на ее счет.

– Например?

– Например, в ее честности.

– Что ж, это не пустяк. Расскажите мне о своих сомнениях.

– Одна из клиенток предъявила жалобу. Несколько месяцев назад.

– Природа жалобы?

– Что пропал некий предмет, в то время когда «Гамма» охраняла ее.

– Лансер в поле не работала.

– Не Элис. Это был Дреймонт, но курировала его непосредственно Элис.

– Какой предмет?

– Ожерелье. Ценное.

– А почему клиентка заподозрила Дреймонта?

– Утверждала, что, когда ожерелье пропало, кроме нее, в доме был только он.

– Что вы предприняли?

– Я вызвала Элис на ковер. Она ручалась за Дреймонта, сказала, что обвинения ложные. Что та женщина – человек ненадежный и, наверное, ищет способ отвертеться от оплаты наших услуг.

– Почему ей потребовалась охрана?

– Ее муж работал за границей, и ему угрожали. Он гендиректор филиала крупной американской компании. Угрозы распространялись на его семью. Нас наняла компания.

– Значит, эта пара даже не платила по счетам?

– Нет, но Элис могла и не знать о финансовой стороне дела.

– И это заставило вас заподозрить ее во лжи?

– Да. А ожерелье позже всплыло во время облавы на перекупщиков краденого.

– Так, может, Дреймонт был невиновен…

– Нет, не думаю. Перекупщики находились даже не во Флориде. Ожерелье им продали. Они пользуются репутацией центрального перевалочного пункта краденого имущества.

– Есть твердые доказательства, связывающие Лансер или Дреймонта с украденными драгоценностями?

– Нет.

– Не пойму, чего вы хотите от меня.

– Я сама не знаю. – Она глянула на Декера. – Вы нашли что-либо, заставляющее вас полагать, что они были непорядочны?

– И с чего бы я чую, как вы снова забрасываете удочку? Если так, я возвращаюсь в постель.

– Это не так, клянусь. Это может иметь очень серьезные последствия для моего бизнеса. Если наша репутация подмочена…

– Значит, фирма для вас главное в жизни?

– Это фирма моего отца. А он был для меня главным в жизни.

– На основании того, что мы откопали, я могу лишь поведать, что честность никогда не стояла на первом месте ни для Лансер, ни для Дреймонта. – Он поглядел на Роу. – Вам стало лучше или хуже? В смысле, они ведь работали на вас, как ни крути.

– Да уж, ощущение так себе… – Она помолчала. – Вы узнали что-нибудь о случившемся с моим отцом?

– Я наводил справки, как и обещал. Но мне надо работать над другим делом.

– Я понимаю. Просто надеялась, что…

– Почему мне кажется, что вас грызет еще что-то?

– С чего вы взяли?

– А с того, что вы не погнали бы сюда ночью, чтобы сказать мне то, что вы только что сказали. Все это можно было сказать по телефону или написать по мылу. Значит, есть что-то еще. Потому что вид у вас такой, будто вас вот-вот стошнит.

Ее пальцы тревожно выплясывали на рулевой баранке. Потом она завела двигатель и накинула ремень.

– Пристегивайтесь, съездим кое-куда.

– Куда?

– Покажу вам ответ на ваш вопрос.

Глава 57

Уже пробило полночь, когда они остановились на парковке грошового мотельчика в окрестностях Нейплса. Декер поглядел на Роу, но ее взгляд был устремлен строго вперед.

– Ладно, – сказал он.

Она повернулась, чтобы поглядеть на него.

– Я знаю, что Алан Дреймонт не был хорошим человеком.

– Вы знали его лично?

Роу молча кивнула.

– Потому что он вас шантажировал?

Она снова кивнула.

– Как? – спросил Декер.

– Вы из ФБР.

– Значит, что-то противозаконное с вашей стороны?

Она сидела, будто аршин проглотила.

– Нет, но и не… то, чем я горжусь.

– Лансер тоже была причастна?

– А вы как думаете?

– Похоже, они отлично сработались, так что ставлю на «да». Две скверных горошины в стручке. – Декер поглядел на мотель. – И какую же цену вы им платили за хранение вашего секрета?

– Платежи осуществлялись… несколькими способами.

– Один из них – приехать сюда и делать с Дреймонтом то, чего вам не хотелось? В постели?

Роу сглотнула – вероятно, подавляя всхлип. Если б Декер не глядел на нее пристальным взором, он прозевал бы чуть заметный кивок.

– Как Дреймонт узнал?

– Точно не знаю. Может, проследил за мной…

– Проследил за вами до того места, где вы делали то, чем не гордитесь?

Испустив долгий вздох, Роу обернулась к нему:

– Я отправилась в дом богатого, политически влиятельного и состоящего в браке лица в Майами. Позже Дреймонт показал мне фотографии и записи… меня и лица, занятых… некими действиями. Не представляю, как ему это удалось. Я была просто в шоке, когда он мне их показал.

– А вы знали, что у Дреймонта и Лансер налаженный вымогательский бизнес в дополнение к тому, что у них было на вас? И смотрели на это сквозь пальцы, потому что вас они тоже загнали в угол?

Из-под ее опущенных век показались слезинки.

– Приму это как «да», – произнес Амос. – А какой была другая форма платежа? Вы их не разоблачали?

– Да.

– И не очень-то давили, когда ожерелье пропало, да? Вы сказали, что вызвали Лансер на ковер, но на самом деле не делали этого, да?

– Нет, не делала. Но была огорчена. Это мой бизнес. С шантажом они хотя бы могли держать свои личности в тайне от своих жертв.

– Но от вас они их в тайне не держали. Дреймонт хотел затащить вас в постель, и они хотели, чтобы вы прикрывали их вымогательское предприятие.

– Когда вы формулируете дело подобным образом, моя виновность кажется ошеломительной.

– Вы осознаёте, что вымогательство – преступление, держащееся на готовности давать, правильно?

– Я улаживала дела о вымогательстве от имени клиентов, так что да, я это осознаю. – Она помолчала, утирая глаза. – Просто и вообразить не могла, что такое может случиться и со мной.

Откинувшись на спинку своего сиденья, Декер протяжно вздохнул.

– Ну? – Роу поглядела на него. – Вам есть что сказать?

– Ага. Теперь платежи прекратились. И у вас был явный мотив для убийства и Дреймонта, и Лансер.

Она прислонилась головой к стеклу.

– Пожалуй, в этом вы правы.

– Но если вы их убили, к чему приезжать сюда и сознаваться мне во всем? Если б вы помалкивали, никто мог бы и не узнать. Вы были бы чисты и свободны.

– Но не здесь, – Роу коснулась виска.

– Так почему вы мне сказали?

– Пожалуй, потому, что, если хочу дождаться вашей помощи, не должна умалчивать от вас правду.

– Вы хотите сказать, «больше не должна»? Ведь до сих пор вы справлялись с этим на ура.

– А что бы вы сделали, если б я вам сказала?

– Если вы тревожились, что я разоблачу ваш секрет, перестаньте. Я не сделаю этого, если только не придется, чтобы распутать дело. Опускать людей просто ради понта меня не прикалывает. Ну, в эпизоде шантажа я мог бы прижать вас как соучастника, но я тут для раскрытия серии убийств, а не затем, чтобы увязнуть в этом говнище.

– Пожалуй, на лучшее и надеяться грех.

– Вы любите это лицо, состоящее в браке?

– Думала, что да. Но потом обнаружила, что была в шаге от проблемного брака.

– Сожалею.

– Если б отец знал… это убило бы его. Он был очень религиозен. Прелюбодеяние – смертный грех.

– Я не говорю, что вы поступали правильно. Но вам надо жить своей жизнью, а не той, которой хотел для вас отец.

– Как-то… трудновато знакомиться с мужчинами, когда ты…

– …очень успешная женщина? Ага, я с этим сталкивался. Впрочем, не ваша вина. Проблема в мужиках. Но мы не все такие – просто, чтоб вы знали.

– Но недостатки бьют прямиком по женщинам вроде меня.

– Надо думать. Но в мире знакомств я не вполне компетентен.

– Зато в поимке убийц – вполне. А раз Дреймонт и Лансер шантажировали людей, у их мишеней было с лихвой мотивов для их убийства.

– Да, разумеется. Вы можете поделиться информацией на сей счет?

– Не исключено. При определенных условиях.

– А именно?

– А именно, чтобы вы приложили больше усилий к выяснению, что случилось с моим отцом.

– Лады. По рукам.

– Вот уж не думала, что вы уступите настолько легко.

– Я не уступил ни на йоту.

– Не поняла… – Роу совсем растерялась.

– Я считаю, что случившееся с вашим отцом связано с моим делом. Так что если я распутаю одно, распутаю и другое.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Расчетная единица шантажа – деньги. Лансер и Дреймонт были заняты этим бизнесом. Проблема в том, что они напоролись на жертву, которая дала сдачи, да притом крепко. И затолкала им эти расчетные единицы прямо в глотку. Но не какие попало старые деньги, а валюту родины вашего отца. Так что, полагаю, тот, на кого у Лансер и Дреймонта что-то имелось, напрямую связан с Канаком Роу.

Глава 58

Позже на следующее утро Декер дожидался Уайт в аэропорту с чашкой кофе для нее.

– Вот это сервис! – восхитилась напарница, принимая напиток.

– Надо ввести тебя в курс дела, – сказал Амос, шагая вместе с ней от терминала к машине.

Он сообщил Уайт о своей беседе с Казимирой Роу и о том, как ее шантажировали Лансер и Дреймонт.

– Черт! – не удержалась она. – Эта особа умолчала по полной программе!

– Вероятно, думала, что попала между молотом и наковальней. И до сих пор не может примириться с исчезновением отца.

– Значит, нам известно, в чем были замешаны Дреймонт и Лансер. У многих людей был мотив для убийства обоих.

– А как же судья Камминс? – спросил Декер.

– Знаю, по-твоему, это были два разных убийцы, но я никогда до конца не соглашалась в этом с тобой. Куда логичнее, если он был только один.

– «Куда логичнее» не всегда тождественно истине.

– Значит, мы снова вернулись в начало? – спросила она.

– Думаешь, дела обладают такой замечательной линейностью?

– Нет, но было бы славно добиться хоть какого-то прогресса. Их убийц могли шантажировать. Это главная мотивация. Нам надо просто выяснить, кто это, и убийца у нас в руках.

Декер будто и не слышал.

– Я сказала…

– Я слышал, что ты сказала. Согласен, что мотивом был шантаж. По меньшей мере в убийствах Лансер и Дреймонта.

– Но не Камминс?

– Мог быть мотив посущественней шантажа.

– Какой же?

– Я дам тебе знать, когда до него додумаюсь. А алиби Лэнгли, по-моему, слишком шаткое.

– Как это? Разве ему хватило бы времени совершить убийства и поспеть обратно к ней домой?

– Нет, если Глория Чейз говорит правду.

– А у тебя есть основания полагать, что нет?

– Мы можем их найти, – заявил Декер.

– Куда мы теперь?

– Проверим кое-какие денежки.

* * *

Всемирно известный инвестиционный дом был крупным, выдающимся и безупречным – во всяком случае, так утверждали маркетинговые материалы. Его филиал в Оушн-Вью расположился в гранитном здании с мраморными полами, деревянной облицовкой стен, вычурной меблировкой и прочими изысками. Шагать к цели Декеру и Уайт пришлось сквозь строй взирающих на них сверху вниз живописных полотен.

– Комиссионные клиентов на стенах. Это зрелище всегда греет мне сердце, – произнес Декер.

– Капитализм во всей своей красе.

Персональным финансовым менеджером Джулии Камминс был Стюарт Джонс. Проводив их в свой просторный угловой кабинет, он предложил им чай, кофе и воду, но они от всего отказались.

У Джонса, явно уже отметившего пятидесятилетний юбилей, волосы были уложены столь тщательно, что Декеру показалось, будто среди седеющих прядей до сих пор поблескивает гель. Костюм вполне традиционный. Туфли выглядели дорогими и, несомненно, такими и были. Галстук – просто произведение искусства. А зубы слишком безупречны, чтобы быть настоящими.

– Случившееся с Джулией просто ужасно, – проговорил он, плюхнувшись в свое кожаное кресло. – Просто ужасно.

– Да, именно так. И мы пытаемся установить, кто это сделал, – отозвался Декер.

– И я желаю вам удачи и помощь свыше, – от всей души сказал Джонс.

– По телефону я вас предупреждал о том, что нам требуется, – сказал Амос.

– Да-да. – Подавшись вперед, Джонс кашлянул в кулак. – Надеюсь, вы понимаете, что конфиденциальность клиента – наш наивысший приоритет…

– Надеюсь, вы понимаете, что найти убийцу вашего клиента – наш наивысший приоритет, – отрезал Декер. – Так что, полагаю, мой туз бьет вашего короля.

Джонс заметно скривился и уставился на свой стол с обтянутой кожей столешницей. На нем не было ни клочка бумаги. Декер сильно подозревал, что это, как и весь кабинет, в основном ради показухи. У него сложилось впечатление, что работу, которую люди вроде Джонса приписывают себе, выполняет шеренга компьютеров с загруженными в них проприетарными алгоритмами. «Но если честно, откуда мне знать? У меня-то нет никаких денег для инвестирования…»

– Как я понял из нашего телефонного разговора, вы считаете, что Джулия была мишенью какого-то вымогательства?

– Она была богата. Люди неразборчивы в средствах. Это превращает ее в мишень.

– Значит, вам нужно знать, производила ли она какие-либо крупные или нерегулярные изъятия средств или платежи?

– Да.

Джонс повернулся к компьютеру на столе и принялся печатать.

– Я встречался с ней ежеквартально, чтобы пройтись по ее счетам. Она была превосходнейшим инвестором и клиентом. Ее собственные активы росли как на дрожжах. Это было так захватывающе!

– Ага, у меня прямо мурашки по коже, как вас слышу, – прокомментировала Уайт, вызвав у Декера редкую улыбку.

– Для по-настоящему крупных переводов, – продолжал Джонс, – она должна переключиться на линию, где все идет под запись, и подтвердить сделку. Это исключает ошибки и гарантирует, что клиент действительно хочет произвести перевод.

– А заодно прикрывает вас, – добавил Декер. – Никакой ответственности.

– Да, это правда.

– Значит, вы знали бы, если б она делала большие переводы, – продолжал Амос.

– Да, но она могла сделать это и через свой текущий счет. Его я не отслеживаю столь регулярно. И в конце концов, это ее деньги… – Пролистав несколько экранов, он покачал головой. – Не вижу ничего необычного. А я отмотал целых шесть месяцев.

– Ладно, – кивнул Декер. – Не было ли каких-либо денежных переводов или чеков, выписанных на Элис Лансер, Алана Дреймонта или службу защиты «Гамма»?

Джонс впечатал поисковый запрос и несколько секунд подождал.

– Нет, на эти имена ничего.

– А снятие крупных сумм наличными?

– Нет. Программа их выделила бы. Значит, непохоже, чтобы ее шантажировали, – резюмировал Джонс.

– Ну, шантаж не всегда требует уплаты денежных средств, – заметила Уайт.

– Правда, да… – Джонс вдруг встревожился. – Боже мой, это правда. О, надеюсь, Джулия… Я хочу сказать…

– Спасибо за вашу помощь, – подвел черту Декер.

На улице Уайт сказала:

– Что ж, это был тупик.

– Нет, это галочка в графе.

– Но раз ее не шантажировали, как же Камминс и Дреймонт сконтачились?

– Я думал, на этот вопрос уже ответила ты. Мы просто зашли сюда, чтобы исключить вероятность шантажа.

– Уже ответила я? – удивилась Уайт.

– По-моему, Камминс положила глаз на Дреймонта. Ты использовала это выражение, чтобы объяснить, как Лансер и Дреймонт сошлись на Капитолийском холме.

– Да, верно. Молод и хорош собой, такое бывает… Но у Камминс?

– «Гамма» обеспечивала в ее районе охрану других клиентов, в том числе и для Перлманов прямо по соседству. Они рекомендовали «Гамму» Камминс, когда она поинтересовалась услугами охраны. И мы получили подтверждение, что Дреймонт входил в один из прикомандированных к ней нарядов. Может. Камминс просто увидела его и увлеклась им. А судя по тому, что я слышал о Дреймонте, он мог быть очень харизматичным и без колебаний запрыгнул бы в постель к такой богатой и очаровательной женщине, как Камминс.

– Ладно, но тогда к чему все эти разговоры о необходимости защиты из-за угроз? Я знаю, что мы это уже проходили, но это по-прежнему выглядит как-то сумбурно.

– Она искренне не желала, чтобы кто-либо знал, что она встречается или спит с другими мужчинами. Погляди на меры предосторожности, которые она принимала с Деннисом Лэнгли. Они заехали аж в Майами, чтобы заняться сексом в отеле. Ни разу не пригласила его домой. Но единственный способ, каким она могла привести Дреймонта в свой дом – это сделать вид, что он ее охраняет. Для нее это, вероятно, было дополнительным плюсом, чтобы запасть на Дреймонта. Прикрытие было встроено прямо в его работу.

– Декер, она должна была по-настоящему бояться кого-то, чтобы так из кожи вон лезть.

– Ну, как оказалось, она была права, что боялась, разве нет?

– Ты все еще считаешь, что это был ее муж, да?

– Он – наиболее очевидный вариант. Но лично он сделать этого не мог. «Зум»-конференции и алиби, предоставленное Тайлером, на его стороне. Однако он мог кого-нибудь нанять. Вот только мы подняли его финансовую отчетность, а она не показывает вообще никаких странных платежей. Я думал, может, криптовалютой, но даже не представляю, как она работает. Но он употребил термин «искромсать»…

– Может, у него есть друг, который убил его жену бесплатно? Это объяснило бы отсутствие платежа.

– Не думаю, что хоть у кого-нибудь есть настолько хорошие друзья, – заметил Декер.

Глава 59

Амос повел машину в поселок судьи. Миновав охраняемые ворота, они остановились перед домом Камминс.

– Пройдемся по месту преступления еще раз? – спросила Уайт. – А то не хочется найти очередной труп.

– Нет, эта поездка для прощупывания соседей.

Подведя ее к двери Перлманов, он постучал. Открывший дверь Тревор Перлман был одет в бежевые шорты для гольфа и белую рубашку поло.

– Никаких новостей о случившемся с Джулией? – поинтересовался он.

– Еще работаем над этим.

– А где другой агент?

– В больнице.

– Несчастный случай?

– Ничего случайного. У вас найдется время для пары вопросов?

– Вообще-то нет. Как раз собираюсь играть в гольф пара на пару.

– А жена ваша здесь?

– Да, но так ли уж это необходимо? Мы сказали вам всё, что знаем.

– Забавно, как люди вспоминают новые подробности, если продолжать расспрашивать, – произнес Декер.

– Майя, тут ФБР! – обернувшись, крикнул Перлман. – Мне пора уходить! – И бесцеремонно бросил Декеру: – Пожалуйста, не расстраивайте ее.

Они вошли в дом в тот момент, когда Майя Перлман в белых слаксах, блузке в горошек и бандане под цвет переступила порог прихожей. Вид пришедших ее явно не обрадовал.

– Мне пора идти, золотко, – сказал Тревор Перлман, – я и так уже опаздываю к первому удару.

Она бессловесно кивнула, а он припустил к гаражу. Не прошло и нескольких секунд, как Декер увидел его спину в уносящемся щегольском бордовом гольф-каре.

– Сюда, – пригласила Майя. Провела их на веранду, и все трое сели у бассейна. Было уже восемьдесят градусов[18] и солнечно.

– И такая погода все время? – полюбопытствовал Декер.

– По большей части. В июле – августе в Южной Флориде бывает совсем невыносимо, но для того и существуют кондиционеры… Ну, чем я могу помочь?

– Алан Дреймонт состоял в сексуальных отношениях с Джулией Камминс.

– Должно быть, вы шутите… – Она разинула рот.

– Мы располагаем убедительными доказательствами этого. А ваша соседка Дорис Клайн уже подозревала, что это так.

– Дорис никогда не упоминала об этом.

– Вероятно, из деликатности, – вставила Уайт.

– Вот мы и гадали, не заходила ли к вам Камминс, пока Дреймонт вас охранял, и не вступала ли с ними в контакт? – осведомился Декер.

Откинувшись на спинку кресла, Перлман задумалась над этим.

– Джулия заходила выпить и поужинать несколько раз, пока мы были под охраной. Мы говорили о том, почему нам потребовались охранники. Она искренне посочувствовала, посетовав, что мне приходится проходить через такое. Возможно, Дреймонт был тогда на дежурстве. Если так, она могла видеть его и даже говорить с ним. Он патрулировал периметр, проверял двери и окна, мог немного посидеть в машине. А иногда заходил в дом проверить обстановку или воспользоваться туалетом.

– А потом она в какой-то момент спросила вас об охране для себя. Когда это было?

– Ой, точно не помню… Может, за коктейлем?

– Муж был с вами?

– Не думаю. Нет, точно, мы с Джулией были тет-а-тет. Вышли, чтобы пропустить по бокалу.

– И она сказала, что получает угрозы? – спросила Уайт.

– Не уверена, что она выразилась настолько прямолинейно.

– Или она просто хотела знать, какая компания оказывает эти услуги?

– Спросила у меня название. И я ей сказала. Вот, теперь вспомнила. После того как мы выпили, мы с ней и Тревором сели и обговорили это более детально.

– А она конкретно спрашивала о Дреймонте или любом другом конкретном лице?

– Не думаю. Но Тревор показал ей фото сотрудников, которые нас охраняли.

– И Дреймонт был одним из них? – Достав свой телефон, Декер показал ей фото Дреймонта.

– Да, полагаю, он был одним из тех, кого мы показали Джулии.

– И Камминс нацелилась на этого субъекта?

Перлман чуточку смутилась.

– Ладно, да, теперь я помню. Она сказала… что он… просто писаный красавец.

Уайт и Декер переглянулись.

– Было бы славно знать это, когда мы беседовали с вами в прошлый раз, – сказал он.

– Я только что вспомнила. И потом, я не догадывалась, что они спали вместе, так что не придавала этому человеку особой важности. А вы действительно уверены, что у них был секс?

– Да, – заявила Уайт. – Почему вам это кажется столь маловероятным? Он был молод и красив. Да и сама судья сказала, что он писаный красавец.

– Я просто думала, что Джулия на голову выше этого. То есть, чтобы спать с любым, кто переступил порог твоего дома?.. Мне дела нет до того, как он красив. Вдобавок он ее охранял. Это совершенно непрофессионально, а Джулия была профессионалом до мозга костей.

– Но он ее не охранял, – возразил Декер. – Она вовсе не нанимала «Гамму». Имя Дреймонта ей требовалось лишь потому, что ее к нему влекло.

– Боже правый! – воскликнула Перлман. – Джулия могла получить, кого захочет, а она польстилась на телохранителя?

Уайт одарила женщину испепеляющим взором, но промолчала.

– Деннис Лэнгли – человек, с которым Камминс встречалась с полгода назад, – продолжал Декер. – Вы знали, что она встречается с кем-то, но не знали его имени. Он-то дотягивает до вашего уровня?

Она выпрямилась на сиденье с ошеломленным видом.

– В самом деле? Деннис?.. Ни разу не видела его у нее дома. А Джулия мне и словом не обмолвилась.

– Вы его знаете?

– Конечно! Он очень хорошо известен в коллегии адвокатов по уголовным делам, активным членом которой я была. Сообщество юристов невелико, все знают друг друга наперечет… – Она вдруг задумалась. – Я иногда недоумевала, почему он ни разу не выступал перед ней.

– Что вы можете сказать нам о нем?

– Он хороший адвокат.

– И?..

– И о нем ходят слухи, что он имеет подход к женщинам и что у него их был целый выводок.

– Одну мы недавно встретили. Глорию Чейз.

– Не знаю такой. Но, полагаю, шикарная и при деньгах.

– Так и есть, – подтвердил Декер. – Но почему вы так сказали?

– Потому что это в стиле Денниса. Его фишки – внешность и богатство. Уверена, потому-то он и ухватился за Джулию.

– Его называют властным, – заметил Декер.

– Пожалуй, что так. Я видела его в суде. Он хорош, но за глянцевым фасадом таится нечто неприглядное. И был один инцидент…

– Какой инцидент? – вскинулся Декер.

– Не хочу выносить сор из избы.

– А мы хотим распутать серию убийств, миссис Перлман, – надавила Уайт.

Положив ладони на колени, та напустила на себя безмятежный вид.

– Это случилось около года назад. Дело, связанное с проституткой. Обвинения так и не были предъявлены, и дело спустили на тормозах. По-моему, от нее откупились.

– А поконкретнее нельзя? – настаивала Уайт.

– Ее избили.

– Лэнгли?

– Разумеется, он это отрицал, но примерно во время инцидента его видели с этой женщиной. И первоначально она утверждала, что на нее напал он.

– Но потом… пошла на попятную? – досказала Уайт.

– Да. Я думаю, что деньги перешли с рук на руки. Но никто ничего не мог доказать. А женщина покинула город.

Уайт поглядела на Декера.

– Ладно, а с какой стати Камминс встречаться с субъектом, пользующимся подобной репутацией? Она должна была знать.

– Может, ей нравился привкус опасности…

– А еще Лэнгли и Камминс вместе посещали юридический факультет Нью-Йоркского университета. Он сказал нам, что судья сильно переменилась с тех пор. Сказал, что она стала куда сумасброднее. Как по-вашему, похоже это на вашу подругу?

– Ну, я не думала, что она станет спать с телохранителем, так что, может статься, знала ее не так хорошо, как думала. Но… после развода она, как говорилось в старину, пустилась во все тяжкие.

– Что ж, очевидно, кому-то это пришлось не по душе, – подвела черту Уайт.

Глава 60

Потом они попытали судьбу в доме Дорис Клайн, однако та на стук не отозвалась.

– Машина в гараже, – сообщил Декер, заглянув в окно. – Но там есть свободное место, где мог стоять гольфкар.

– Может, у нее тоже первый удар на поле для гольфа, – высказалась Уайт. – Похоже, в их штате это очень модно.

Они забрались в машину, но зажигания Декер не включил. И поглядел на Уайт.

– Ну, чем бы ты занялась дальше?

– Вернулась бы в суд и поговорила с клерками судьи, в первую голову с Сарой Ангстрем.

– Хочешь сказать, судья могла распахнуть душу перед ней?

– Женщины распахивают душу друг перед дружкой, Декер, куда чаще, чем мужчины. Мужики любят держать всё в секрете, пока их не прорвет… Кстати, мама просила передать тебе привет. По-моему, ты ей нравишься.

– Но она меня даже в глаза не видела.

– Быть может, как раз поэтому, – усмехнулась Уайт.

Трогая машину с места, Декер тоже ухмыльнулся.

* * *

Сара Ангстрем встретила их в своем кабинетике. Одета она была мрачно, и настроение ее было под стать наряду.

– Не уверена, что могу поведать вам что-либо полезное.

– Что угодно из того, что могла поведать вам судья о своей личной жизни, – пояснила Уайт. – Даже если это кажется банальным. Это может быть важно.

– Вообще-то мне не по себе разглашать подобную информацию.

– Сара, – убедительно проговорила Уайт, – кто-то убил вашего босса, причем жестоко. Ничего из сказанного вами дальше нас не пойдет, да и судье уже все равно. Мы лишь хотим найти того, кто отнял ее жизнь. Уверена, вы тоже этого хотите.

Ангстрем несколько секунд переводила напряженный взгляд между ними, прежде чем кивнуть и привалиться к спинке кресла.

– Я знала о Деннисе Лэнгли. Судья Камминс сказала мне и Дэну Сайксу – полагаю, чтобы мы знали о наличии потенциального конфликта. Вообще-то он мне не нравится. Насмотрелась на него в суде. Он вечно просто-таки зациклен на себе. Так и выпячивается.

– Значит, вы удивились, что судья с ним видится? – спросил Декер.

Этот вопрос заставил Ангстрем буквально уйти в себя.

– Пожалуйста, Сара, скажите же нам хоть что-нибудь, – взмолилась Уайт.

– Когда я пришла сюда, судья была разведена уже пару лет. Она была красива, умна и весьма зажиточна. Я знала о ее фамильных деньгах. А потом попала к ней в дом и увидела, какой он замечательный и что вещи у нее сплошь дизайнерские. И отпуск она проводила на юге Франции и в Италии, бывала даже в Японии и Австралии… Просто изумительная жизнь.

– Расскажите нам о ее жизни в последнее время, – попросил Декер.

– Когда я только-только пришла сюда, настоящих отношений у нее ни с кем не было – в смысле, серьезных. Но потом ни с того ни с сего она начала встречаться с вереницей мужчин, в том числе и Лэнгли. Как будто у нее в голове щелкнул выключатель.

– Ее возраст подбирался к пятидесяти. Может, она просто хотела дать себе волю и насладиться жизнью, – заметил Декер. – Кризис среднего возраста распространяется не только на мужчин.

– Может, так оно и было. До этого она казалась застегнутой на все пуговицы. А потом стала одеваться… ну, как молоденькая, пожалуй. Новая крутая прическа с изысканным мелированием. Села на диету, сбросила вес, хоть ей особо и не требовалось. По-моему, что-то сделала с лицом. Носила дорогущие вещи, ничего не скажешь. Но…

– Может, не совсем по возрасту? – подсказала Уайт.

– Это не мое дело, – твердо заявила Ангстрем. – Она могла одеваться, как ей вздумается. Но дело в какой-то ее внутренней перемене, пожалуй. Вот что мне бросалось в глаза.

– Какие-нибудь другие ухажеры, бросавшиеся в глаза? – поинтересовался Декер.

– Вообще-то нет. Однако меня удивило, что она встречалась с Лэнгли.

– Она когда-нибудь о нем говорила?

– Вообще-то только однажды, когда он заявился к ней в гости в кабинет, и я видела, как они обменялись поцелуями. Должно быть, судья видела выражение моего лица. После его ухода она рассмеялась и сказала, чтобы я не тревожилась – мол, она знает, что делает. И что это для нее просто забава. Она ни за что не выйдет за него замуж, как бы он этого ни хотел.

– Она так сказала? – переспросил Декер. – Что он хочет на ней жениться?

– Да. У меня прямо камень с души упал. В смысле, у меня от него мурашки по коже бегали. Когда я только-только пришла, ходили какие-то слухи о нем и проститутке…

– Да, мы об этом слышали. Судья когда-либо упоминала это при вас?

– Нет.

– Лэнгли сказал нам, что судья ни разу не пригласила его домой, – сообщил Декер. – Когда они были… близки, это было у него дома, а один раз они ездили в отель в Майами.

– Странно. – Ангстрем аж побледнела. – Зачем ей это? Она ж не была замужем или еще что… Могла делать, что хотела и где хотела.

– В его интерпретации, это потому, что она чего-то боялась.

– А вы уверены, что она боялась не его? – спросила Ангстрем.

– Она когда-либо признавалась вам, что боится Лэнгли?

– Нет. Но когда она с ним порвала, сказала, что самое время, а то он становится чересчур назойливым, чересчур… ну, не знаю… одержимым. И ей пришлось «перерезать пуповину» – это ее выражение.

Бросив взгляд на Декера, Уайт сообщила Ангстрем:

– Подружка Лэнгли дала ему алиби на время убийства судьи.

– Вы имеете в виду Глорию Чейз?

– Откуда вам известно ее имя?

– Оттуда, что Лэнгли обожает всем распространяться, что встречается с ней. Очевидно, она просто изумительная бизнес-леди. А еще шикарная. Так что он носится с ней, как с каким-то трофеем. – Она помолчала. – Забавно.

– Что именно? – заинтересовалась Уайт.

– Моя подруга работает в канцелярии округа. Сказала, что видела там Лэнгли и Чейз.

– Когда? – спросил Декер.

– Вчера.

– Что они делали в канцелярии? – подхватила Уайт.

– Подруга говорит, получали разрешение на брак.

Глава 61

– Садись за руль, мне надо погуглить кое-что, – выйдя из суда, сказал Декер.

Уже в машине Уайт заявила:

– Дай угадаю: флоридское законодательство о свидетельствовании против супруга?

Декер лишь резко кивнул. В дороге он пролистал несколько экранов и сообщил:

– Хорошо, свидетельского иммунитета во Флориде нет, зато есть иммунитет на общение супругов. Так что если они поженятся, Лэнгли может не дать жене осуществить конфиденциальный обмен сведениями, если только не найдется пара исключений, а уж этого умный уголовный адвокат наверняка ни за что не допустит.

– Но она уже предоставила ему алиби, Декер.

– А если она лгала? Если он велел ей так сказать, а потом этот разговор станет предметом иммунитета и ее нельзя будет спросить, не велел ли он ей солгать?

– Но как мы вообще можем выдвинуть обвинения мужику, если его женщина говорит, что он был с ней в ту ночь?

– Нам надо с ней поговорить, пока узелок не завязался.

– Ты правда думаешь, что он может быть убийцей?

– Он производит впечатление властного склизкого отморозка, но я навидался таких, и на деле большинство из них боятся собственной тени. Впрочем, довольно одного исключения из правил, чтобы произошло убийство. И имей в виду, что, если я прав и убийц было двое, прищучив Лэнгли, мы решим лишь половину уравнения.

– Опять же, меня гипотеза двух убийц не убеждает. Хоть я и не могу представить, чтобы тип вроде Лэнгли запихивал иностранные деньги людям в глотку, следил за нами до Ки-Ларго, снял Келли и выстрелил в агента ФБР. Но, может статься, он социопат.

– Давай поговорим с соседями Глории Чейз. И соседями Лэнгли. Они могли видеть его в тот вечер.

– Убийство произошло среди ночи. Они могли ничего не видеть, потому что были в постели.

– Мы ни за что не узнаем это, пока не спросим.

* * *

В фешенебельном районе Лэнгли их ждал провал. Жильцы по обе стороны от него во время убийств даже не были в городе. Сосед через улицу ничего не видел и не мог даже сказать, была ли машина Лэнгли в ту ночь на месте, потому что у него двухместный гараж.

– Можно пробить дорожные камеры, – предложила Уайт. – Через платные турникеты ему проезжать не требовалось, так что они нам ничего не дадут. Можно отследить маршрут от его дома до дома Чейз и посмотреть, не было ли в ту ночь поблизости того, что что-нибудь видел.

– Он водит темно-синий «Бентли», так что хотя бы автомобиль приметный.

– А ты откуда знаешь?

– Он был припаркован перед его конторой, когда мы приходили к нему побеседовать, – пояснил Декер.

– Но откуда ты знаешь, что это его тачка?

– Номерной знак гласил LAW1. Не надо быть гением… А если на «Бентли» ездит его ассистент или один из партнеров, можно предположить, что это относится и к нему.

Уайт расстроилась.

– Что? – спросил Декер, заметив это.

– Я должна была заметить «Бентли» и номер.

– У меня преимущество: я помню все, что вижу или слышу, или почти все.

– Недурно располагать таким оружием.

– Ага. Но вот способ заполучить его – просто убийственный.

По пути в район Чейз они остановились у «Рикардос», куда Лэнгли, по словам Чейз, сбегал за джином в ночь убийства, о чем Декер и сообщил Уайт. Проверка чеков показала, что кредитной картой Лэнгли воспользовались в пять минут первого, чтобы купить бутылку джина. Кассир в ту ночь не работал, так что не смог опознать Лэнгли по фотографии, которую предъявил ему Декер. Амос отправил фото кассиру, дежурившему в ту ночь, вкупе с текстовой просьбой удостоверить личность.

Далее они поговорили с тремя соседями Чейз. Одна из них помнила, что «Бентли» там был, но не могла присягнуть, что именно в ту ночь. Двое других ни Чейз, ни Лэнгли в ту ночь не видели – во всяком случае, как им кажется. «Астон Мартин» никто не видел, но у Чейз есть гараж, где машина и могла стоять.

– Тупик, – констатировала Уайт, когда она возвращались к машине.

– Но это хотя бы окончательно не ставит крест на возможности, что убийцей был Лэнгли.

– Ну, если мы не сможем поколебать версию Чейз, типа как ставит.

– Мы можем поднять записи дорожных камер, как ты предлагала.

– Если он пользовался «Бентли». Он мог взять другой автомобиль, такси или воспользоваться каршерингом.

– Или воспользоваться машиной Чейз. Надо проверить со всех сторон.

– Ты начинаешь думать, что этот тип годится на роль убийцы Камминс, а?

– Не знаю, Фредди. – Он поглядел на нее. – Потому-то мы и выплясываем.

– Но если так, Чейз должна быть замешана.

– Ты так думаешь, да?

– А ты нет?

– Я не уверен, что эта особа пошла бы на такой риск ради кого бы то ни было. Такое впечатление, что у нее сильный инстинкт самосохранения.

– Но если она его любит? Любовь может довести до помешательства. Сотворить такое, что раньше и в голову не пришло бы.

Декер подумал о Мэри Ланкастер, отнявшей собственную жизнь потому, что она ненадолго забыла свою дочку.

– Да, может.

Глава 62

Позже они поужинали в отеле, и уже совсем стемнело, когда Декер направил машину обратно к дому Камминс. Припарковавшись перед ним, они вышли. В доме Дорис Клайн по-прежнему не было ни проблеска света, а ее автомобиля и след простыл.

– Хочешь поговорить с Тревором Перлманом? – спросила Уайт.

– Не знаю, что он может нам открыть такого, что не могла сказать его жена. Пройдемся-ка по дому Камминс еще разок. Может, что-нибудь всплывет…

Он отпер переднюю дверь полицейским ключом, и оба вошли.

Тотчас же вскинув ладонь в воздух, Декер огляделся.

Уайт тоже расслышала. В доме кто-то был.

Оба достали оружие. Амос указал на лестницу наверх, откуда доносился шум.

Они медленно двинулись на второй этаж, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы прислушаться. Добравшись до площадки второго этажа, Декер осторожно выглянул из-за угла.

– В спальне Камминс свет, – шепнул он Уайт.

Та кивнула.

Когда они двинулись по коридору, шум стал слышен отчетливее. Декер в замешательстве поглядел на Уайт. Звук был такой, словно кто-то всхлипывает.

Они добрались до двери в комнату; Декер встал справа, Уайт слева. Дверь была чуть приоткрыта.

Подняв три пальца, Декер согнул их один за другим. И как только убрал последний, пинком распахнул дверь, и оба ринулись внутрь, дугообразно поведя оружием перед собой.

И остановились, нацелив стволы на человека, сидевшего на кровати.

Всхлипывания исходили от Барри Дэвидсона.

Пистолеты они не опустили, потому что Дэвидсон тоже держал ствол в одной руке. И бутылку скотча – в другой.

Он ошарашенно уставился на них:

– Какого х-хера вы тут д-делаете?

– Мистер Дэвидсон, – проговорил Декер, – нам нужно, чтобы вы положили пистолет сию же секунду.

Дэвидсон воззрился на оружие с таким видом, будто понятия не имел, как оно очутилось у него в руке.

– Эт-то м-мой ствол. К-купил и з-заплатил.

– Не сомневаюсь, но оружие и алкоголь несовместимы, – отрезала Уайт.

– Эт-то м-мой с-ствол.

– Положите его, – произнес Декер.

– Х-хлебнул-т-то всего г-глоточек.

– По-моему, далеко не один. Но давайте поговорим об этом. После того как вы положите пистолет.

– Это м-мой д-дом. Мог б-бы быть, если б… если б-бы я х-хотел.

– Давайте поговорим об этом внизу. Когда вы положите пистолет.

Вместо этого Дэвидсон поднял пистолет к виску.

– Не стоит этого делать, Барри, – предупредил Декер, и воображаемые последние мгновения жизни Мэри Ланкастер снова вспыхнули у него в голове.

– Д-джулии больше нет. Н-нет. Я лишился в-всего. Н-ну и к-какая разн-ница? Вот в-вы м-мне скажите…

Его палец подбирался к спусковому крючку.

– У вас есть Тайлер, – увещевал Декер, – у вас остался сын. Вы хотите оставить его круглым сиротой? Разве это по-отцовски? Бросить подростка собирать осколки?

Дэвидсон поднял глаза на Декера – наверное, впервые увидев его.

– Т-тайлер заслуживает л-лучшего, чем я.

– Но, кроме вас, у него никого не осталось. Так что отдайте мне пистолет, и поговорим.

Дэвидсон не сдвинул пистолет, но палец со спускового крючка убрал. И упрямо замотал головой.

– В-вы думаете, эт-то я ее уб-бил.

– Мы такого не говорили.

– Знаю, что думаете! – взвыл Дэвидсон. – Н-не врите мне.

– Мы просто делаем свое дело, изучая множество вещей и людей.

– К-кто ж тогда? А?.. Вы врете. Больше никто. Больше никто. – Он понурил голову.

– Есть Деннис Лэнгли. Вы ведь знали о нем, правда?

Дэвидсон снова поднял взгляд.

– Л-лэнгли?

– Вы ведь с ним встречались, правда? Во французском бистро. Вы собрались там на день рождения Тайлера.

Дэвидсон медленно кивнул.

– А он тут при чем?

– Он встречался с Джулией.

– Он г-говённый г-гольфист, – усмехнулся Дэвидсон. – В-видел, как он иг-грает. Размах-хивает к-клюшкой, как сраным т-топором.

– Не сомневаюсь. Давайте теперь спустимся, и вы введем вас в курс расследования.

– Пап!

Обернувшись, они увидели насквозь взмокшего Тайлера.

– Т-тайлер?

– Па, зачем тебе эта пушка?

– М-моя п-пушка.

Тайлер ступил вперед:

– Брось, пап. Пошли домой. Где ключи? Я тебя довезу. Пошли. Поздно уже.

Забрав у отца пистолет, он помог ему подняться на ноги.

– Пошли.

Бросившись вперед, Уайт прибрала пистолет к рукам.

Пока они спускали Дэвидсона по лестнице чуть ли не волоком, Декер спросил:

– Как ты узнал, что он здесь, Тайлер?

– Ехал на велике и увидел его машину, припаркованную на обочине футах в пятистах от ворот. Решил, что он здесь. Ему просто пришлось идти через поле для гольфа, чтобы не светиться на воротах.

– А почему бы ему просто не проехать в ворота?

– По-моему, его электронный пропуск истек или типа того, – буркнул Тайлер, не глядя на Декера.

– Истек?

– Или типа того. Слушайте, я толком не знаю.

Они вдвоем дотащили Дэвидсона до прокатной машины и погрузили его на сиденье, а Уайт села за руль.

– Довезем вас до его машины, а дальше забирай его ты, – сказал Декер. – Где твой велик?

– Он складной, так что я положил его в папин багажник. Он не запер машину.

– Можем поехать следом, если тебе нужна помощь, чтобы отвести его в кондо.

– Справлюсь. Мне уже не впервой тащить папу в дом, – со смущенным видом пояснил Тайлер.

Когда он уехал в «Мерседесе» с отцом, лежащим на заднем сиденье, Декер обернулся к Уайт:

– Нужно отдать ствол на экспертизу.

– Не думаешь же ты…

– Не знаю. Потому-то и нужна экспертиза. И еще кое-что.

– Что?

– Тайлер сказал, что отец припарковал машину на обочине и проник в поселок через поле для гольфа, чтобы обойти ворота.

– Откуда следует, что он мог сделать то же самое в ночь убийства. Но его машина в ту ночь гараж не покидала, да притом у него есть алиби.

– Машину он мог одолжить или арендовать. И может быть, Тайлер не так уверен по поводу времени в ту ночь, как утверждает.

– Думаешь, прикрывает отца?

– Кроме отца, у него никого не осталось.

– Но хотя бы одно мы знаем наверняка.

– И что же? – полюбопытствовал Декер.

– Дэвидсон явно врал, когда сказал, что у него с бывшей женой покончено раз и навсегда.

Глава 63

Не в состоянии уснуть, Уайт покинула номер, добрела до вестибюля отеля и вышла через задний ход. Сев у бассейна, выудила из кармана жакета одну-единственную сигарету. Она покуривала в старших классах и колледже, но, забеременев в первый раз, поклялась завязать. Однако когда начались приступы паники, Уайт время от времени позволяла себе оттянуться, зная, что приступы начались сразу после смерти Донте отнюдь не по совпадению.

Когда это произошло, Уайт прилетела первым же рейсом и поехала прямо в морг, чтобы увидеть свое дитя лежащим без признаков жизни на столе прозектора. Вскрытие еще не проводили, задержав его, чтобы Уайт смогла увидеть ребенка до предписанной процедуры, за что она испытывала благодарность. И это было единственное, за что Фредерика могла испытывать благодарность.

Казалось, ей потребовалась целая вечность, чтобы открыть глаза и поглядеть на его маленькое тельце под простыней, натянутой до груди. В глубине души она уповала, что, если не откроет глаз и не увидит его, он может остаться жив.

И все же было необходимо признать реальность кончины сына. И когда ей пришлось поглядеть на него…

Уайт внезапно запаниковала, ощутив, как сердце забилось часто-часто. Жуть пожирала ее нутро, легкие раздувались, сделав дыхание порывистым и хаотичным.

Трясущейся рукой она щелкнула зажигалкой «Зиппо», чтобы прикурить. И в мимолетной вспышке пламени увидела Донте – не тело мальчика на столе, а ребенка, которого родила и растила, пока бессмысленное насилие не отняло его у матери.

Взяв дыхание под контроль, она замедлила его, понемногу выпуская сигаретный дым, лениво поплывший над бассейном и растворившийся в ночи.

«Как Донте».

– Вот уж не думал, что ты куришь тайком от всех…

Резко обернувшись, она увидела Декера, стоящего чуть правее, на границе колышущегося мрака.

– Изредка позволяю себе штучку, – ответила Уайт.

Кивнув, Амос подошел поближе и устремил взгляд на недвижную воду бассейна.

– Не спится?

– Очевидно, как и тебе.

– Я всегда плохо сплю. Очевидно, это просто не мое, – добавил он.

– Я послала тебе файл инцидента с Лэнгли и проституткой.

– Я его прочитал и просмотрел фотки. Ей повезло остаться в живых. А потом она отозвала жалобу и покинула город. Оставив Лэнгли на свободе с чистой совестью.

– Мужики вроде него никогда не испытывают угрызений совести. – Уайт сделала еще затяжку. – А ствол Барри Дэвидсона – девятимиллиметровый «ЗИГ». Того же калибра, что пули в Дреймонте и Лансер. Если баллистика подтвердит, что их убили из этого ствола, плакала твоя гипотеза о двух убийцах.

– Возможно, – не стал спорить Декер.

– Не вижу никаких вариантов.

– А еще нам нужно повидать Глорию Чейз и Денниса Лэнгли по отдельности.

– Считаешь, сможешь заставить ее настучать на него?

– Кто знает… – Декер развел руками. – И мы не сможем этого сделать, если Лэнгли не убивал Камминс.

– Как я это вижу, у нас двое основных подозреваемых в убийстве Камминс: Барри Дэвидсон и Деннис Лэнгли. Но весьма вероятно, что все три совершил Дэвидсон, а Лэнгли невиновен. Согласен?

– С этой теорией есть проблемы, – возразил Декер. – И самая большая в том, что Камминс зарезали, а не застрелили.

– Знаю. Но если Дэвидсон застрелил Дреймонта, есть шанс, что он поднял на перо бывшую жену.

– А словацкие деньги во рту? – упорствовал Декер.

Докурив, Уайт аккуратно затушила окурок и швырнула его в урну.

– Может, преднамеренный отвлекающий маневр.

– А двое мужчин, забравшие Лансер из больницы? Они что, помощники Дэвидсона или Лэнгли? И где они держали Лансер все это время? И зачем избивать ее? Что ей было известно такого, что могло бы им повредить? А если Дреймонта убили только потому, что он там был, когда то ли Дэвидсон, то ли Лэнгли явился, чтобы убить Камминс, к чему вообще убивать Лансер?

– Декер, я думала, ты считаешь, что это один из этих двоих, – с досадой бросила Уайт.

– Я ни разу такого не говорил. Они подозреваемые, это точно. И могли убить Камминс, но не Дреймонта и не Лансер. И не Келли. У них просто не было причин.

– Но ты считаешь, что Дэвидсон или Лэнгли могли убить Камминс? – спросила Уайт.

– Это несомненно возможно. У них имелся и мотив, и средства, а может, и возможность, если их алиби погорят. Так что мы должны тщательно это рассмотреть. Тем более что теперь мы знаем, что Дэвидсону известно, как обойти охраняемые ворота.

– Ладно, но если ствол Дэвидсона окажется орудием убийства Дреймонта и Лансер? Что тогда?

– Тогда, наверное, я рассматривал это дело совершенно неправильно, – сдался Декер.

Глава 64

Звонок поступил, когда Декер и Уайт на следующее утро завтракали в отеле. Выслушав, Амос положил телефон.

– Ну? – не утерпела Уайт.

– Это из канцелярии федерального прокурора. На основании результатов баллистической экспертизы прокурор обратился в федеральный магистрат и получил ордер на арест Барри Дэвидсона по обвинению в убийстве. Судебное преследование возглавляют федеральные власти из-за связи с Камминс. Они считают, что Дэвидсон убил всех троих.

– Значит, данные экспертизы по Дреймонту и Лансер совпадают. Откуда следует, что ты действительно рассматривал это дело совершенно неправильно.

Декер допил кофе.

– Брать Дэвидсона будут федеральные маршалы. Я хочу с ним потолковать. Надеюсь, он трезвый.

– А что с Тайлером?

– В полном говне. Если его отца осудят, он отправится в колледж с тяжеленным ярмом на шее.

– Если вообще туда пойдет.

– Быть может, для него же лучше убраться отсюда подальше.

* * *

Позже в тот же день Декер и Уайт договорились о допросе Дэвидсона в федеральном арестном доме в Форт-Майерсе, где его зарегистрировали и поместили в камеру предварительного задержания. Встреча с ним состоялась в тесной комнате без окон. Он был одет в тюремный комбинезон, в кандалах на запястьях и лодыжках.

Дэвидсон, трезвый как стеклышко, пребывал в полнейшей растерянности. И, как ни странно, не требовал адвоката – во всяком случае, пока. Декер справился об этом у маршалов, а потом и у самого Дэвидсона.

Сев за стол напротив арестованного, Амос поневоле ощутил к нему жалость. Он либо невиновен, либо самый горемычный убийца из всех, каких Декер только видел. А уж он насмотрелся на всяких.

– Мне… мне сказали, из моего пистолета убили двух человек, – начал он.

– Данные экспертизы сходятся, да, – подтвердил Декер. – Потому-то вас и арестовали.

– Я их не убивал. Я их даже не знал.

– Ну, один из них был в доме вашей бывшей жены. Его убили практически одновременно с ней, – заметила Уайт.

– И я не убивал Джулию! – вскинулся Дэвидсон.

– Как вы очутились у нее в доме вчера вечером? – спросил Декер.

– У нас есть ключ, на случай если Тайлеру потребуется войти. Я вошел через заднюю дверь, потому что на передней был странный замок.

– Полицейский, – пояснила Уайт. – Значит, через ту же дверь, которую убийца оставил открытой.

– Я никого не убивал!

– Ладно, но зачем вы туда явились? – осведомился Декер.

– С пистолетом, – добавила Уайт.

Дэвидсон спрятал лицо в ладонях.

– Я был пьян. Был… не в своем уме. Наверное, я просто… скучал по ней.

– Зачем вы взяли пистолет? – выспрашивал Декер. – Зачем он вам понадобился?

Пожав плечами, Дэвидсон промолчал.

– Вы приставили дуло к виску. Я боялся, что вы нажмете на спуск, и вам конец.

Дэвидсон снова промолчал, потирая скованные запястья.

– Ваше желание покончить с собой могут счесть свидетельством угрызений совести, – сказала Уайт.

Дэвидсон тряхнул головой, но продолжал молчать.

– Тайлер упомянул, что электронный пропуск вашей машины истек, – снова вступил Декер.

– Что? – Дэвидсон поднял глаза. – Нет, ничего подобного. Он возобновляется автоматически.

– Тогда не проще ли было въехать прямо в ворота?

Вопрос явно озадачил и встревожил Дэвидсона.

– Я… я не помню.

– Тайлер признался, что вы и раньше ходили пешком от парковки поля для гольфа, чтобы миновать ворота. Зачем это вам, Барри? Вы ведь не просто так напрашивались на все эти хлопоты.

Теперь на лице Дэвидсона застыло настороженное выражение.

– Я не помню.

– Вы взяли в обычай наведываться к ней домой, чтобы проверять, что да как? – напирал Декер.

– Имеете в виду шпионить, так ведь? – взвился Дэвидсон. – Думаете, я ее преследовал?

– Я думаю, вы до сих пор не оправились от развода. Моя напарница полагает так же.

Дэвидсон бросил на Уайт вопросительный взгляд, но не обмолвился ни словом.

– Когда вы, не считая вчерашнего вечера, в последний раз видели или пускали свой пистолет в ход? – вступила Уайт.

– Не помню толком. Давно уже.

– Где вы его держали?

– Когда Тайлер был моложе, у меня был оружейный сейф. Но позже ствол просто лежал в ящике стола.

– Итак, когда вы видели его в последний раз? Недели, месяцы, годы? – не отставала Уайт.

– Наверное, с полгода. Я купил его, когда мы с Джулией поженились и жили в другом доме. Там нас обворовали.

– Кто-то мог побывать у вас дома в последнее время, чтобы взять, а после вернуть его? – подключился Декер.

– Нет, только я и Тайлер.

– У кого-нибудь есть ключи от вашей квартиры? – спросила Уайт.

– У Тайлера, конечно. И у Джулии были. На всякий пожарный.

Декер бросил взгляд на Уайт.

– В доме Камминс ничего подобного не нашли, так?

– Насколько я знаю, нет, но они, наверное, ключей и не искали… Я не стрелял в этих людей! – рявкнул Дэвидсон. – Я согласен на этот ваш полиграф, если хотите.

– Но вы ведь понимаете, почему вас арестовали, так ведь? – произнес Декер.

Он устремил на них полный отчаяния взор.

– У меня треклятое алиби!

– Но некоторые алиби лучше других. А может, у Тайлера были причины предоставить его вам, – заметил Декер.

– Он не стал бы врать! Он сказал, что я там был, потому что я там был!

– Ладно, – уступил Декер. – Только без нервов.

– Как мне, к чертям, быть тут без нервов?! А Тайлер был в школе, когда меня арестовали. По-моему, он даже не знает, где я.

– Мы введем его в курс, – заверил Декер.

– Наверное, мне нужен адвокат.

– Да, нужен. Вы уже сделали официальное заявление?

– Нет.

– И не делайте, пока не поговорите с защитником, – предупредил Декер. – А он, вероятно, порекомендует вам воздержаться. Обвинение вам предъявят завтра. Вы сделаете свое заявление, и будет установлен залог.

– Я заявлю о невиновности.

– Ладно, – согласился Декер.

– Мне нужно будет оставаться в тюрьме?

– Это зависит от того, чего потребует сторона обвинения, и от решения судьи, – ответила Уайт. – Но, учитывая, что речь идет о многочисленных убийствах, не удивляйтесь, если вас водворят под стражу вплоть до дня суда.

– Но Тайлер?!

– Сможет позаботиться о себе, – указал Декер. – Однако заведите адвоката, ладно? Хорошего.

Дэвидсон издал смешок с горестным видом.

– Интересно, а Деннис Лэнгли свободен? Я слыхал, он ас.

– Но у него может быть конфликт интересов, – возразил Декер.

– Почему? Потому что они с Джулией встречались?

Вслух Амос не сказал ни слова, а про себя подумал: «Нет, потому что он тоже может быть подозреваемым».

Глава 65

Примерно в полпятого в тот же день Декер и Уайт стояли у края футбольного поля, глядя, как Тайлер делает пробежки и ловит мячи, которые ему бросал какой-то мужчина – по виду, тренер.

– Странно заниматься этим сейчас, – высказалась Уайт.

– На самом деле это вполне разумно. Это его зона комфорта.

– Думаешь, ему известно об отце?

– Да. Потому-то он и здесь.

Пока они там стояли, к ним подошел юноша ростом около шести футов двух дюймов и весом фунтов двести тридцать, с мускулистыми ногами, талией и плечами, в снаряжении «Андер армор», буквально истекающий потом.

– Народ, ждете разговора с Тайлером? – спросил он.

– Ага, – отозвался Декер. – Мы из ФБР. А ты кто?

– Дрю Джеймс. Мы с Тайлером в одной команде. Я левый тэкл.

– Значит, слепой зоны, если только ваш квотербек не левша.

– Нет. Я и есть тэкл слепой зоны. Только что закончил в качалке.

– Без остановок, да? – поинтересовался Декер.

– Без, если хочешь играть в колледже. – Парень посмотрел в поле, где Тайлер бежал что есть сил. – Тайлеру светит шанс мама не горюй, десятка первого дивизиона. Я мелковат для колледжа первого дивизиона, а на другой позиции играть не могу. А подрасти еще конституция не позволяет. Так что целю на пристойную стипендию второго дивизиона.

– В твоей интерпретации это выглядит каким-то бизнесом, – заметила Уайт.

– Я только хочу получить диплом по бизнесу, – ответил Джеймс. – Пробиться в профи мне без мазы. Пришлось бы подрасти еще на три дюйма, набрать сотню фунтов и быть куда мускулистее, чем я.

– Тайлер тоже не считает, что дотянет до НФЛ, – сообщил Декер.

Опершись на ограду, Джеймс смотрел, как Тайлер выполняет пробежки.

– По-моему, у него есть шанс. Или был.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Декер.

– Тайлер сверхсосредоточен на дисциплине, ни разу такого не видал. Большую роль тут сыграла его мать. Она по-настоящему в него верила. А теперь… Он-то здесь, но, сдается мне, просто, чтобы спалить какое-то говно, засевшее у него в башке. Обычно пашет в качалке два часа пять дней в неделю. А в последнее время вообще туда не заходит. И не бегает с нами с самого утра ее смерти. А еще мы все сёрфили пару раз в неделю. Но он на доску не вставал уж больше месяца.

– Как по-твоему, почему это? – осведомилась Уайт.

– По-моему, переживает за папашу.

– Почему?

– Слушайте, – Джеймс поглядел на них, – я не хочу, чтобы у кого-нибудь были неприятности.

– Просто скажи нам, что знаешь, – подбодрила Уайт. – Все останется между нами.

Джеймс оглянулся на поле, опираясь локтями на ограду.

– Его отец так и не смог забыть мать. Тайлер говорил, что его папаша украдкой пробирался туда, только чтоб на нее поглядеть.

– Это правда? – переспросила Уайт, стрельнув глазами на Декера.

– А еще он встречался со всеми этими молоденькими девицами, но Тайлер сказал, что его папаша вообще-то ими не интересовался. Тайлер думает, что он пытался заставить мать ревновать. По вечерам напивался и плакал из-за развода. По-моему, Тайлера это вымотало не по-детски. Реально не по-детски. Ему приходилось сидеть с папашей и все это выслушивать. Ему же всего семнадцать; где ему знать, как разбираться с подобной фигней…

Декер внимательно вгляделся в него.

– Безусловно, ему приходится нелегко.

– Да и родителем ребенок быть не должен, – подхватила Уайт.

– Ты хоть раз бывал в кондо Тайлера? – поинтересовался у него Декер.

– Само собой, раз сто. – Он осклабился. – Девицы, с которыми встречается его папаша? Я не против с ними замутить.

– Его отец занимается там своим бизнесом.

– Ага, это он еще даже до ковида. У него клиенты по всему шарику, а он не может ездить, чтобы видеться с ними, вот и занимается этим онлайн. Я иногда слышал, как он отрабатывает то, что скажет клиентам. Тайлер сказал, его папаша записывает это, проигрывает, а потом доводит до ума, что ли. Чтобы все было в ажуре, прежде чем проделать это по-настоящему. Сказал мне, что этим и отличаются победители от лохов. – Поглядел на поле. – Типа того, чем сейчас занят Тайлер. Так что, по ходу, может, и папаша научил его чему толковому… Повторенье – мать ученья.

– Верно, – поддержал Декер.

– Ага. Ну, счастливо вам. Пойду месить себе протеиновый шейк. – И Джеймс зашагал прочь.

Бросив взгляд в их сторону, Тайлер заметил, что за ним наблюдают – Уайт с нетерпением, а Декер с интересом. Но продолжал выполнять пробежки еще полчаса. Покончив с этим, трусцой подбежал к ним, утерся полотенцем и выхлебал бутылку воды.

– Ты заметно продвинулся в решении проблемы с доминирующей ногой, – похвалил Декер. – Твои рывки стали более сбалансированными, резкими и чистыми.

Тяжело дыша, Тайлер вперил в них гневный взор:

– Вы арестовали папу! Это тупизм!

– Улики говорят об обратном.

– Насрать на улики! Папа не выходил из кондо.

– Зато, похоже, его пистолет все-таки выходил, – заметила Уайт.

– Говорю же, я слышал его почти всю ночь.

– Расскажи мне о пистолете, – произнес Декер.

– Он у него испокон веков. Сомневаюсь, что он вообще из него стрелял.

– Когда ты видел его в последний раз?

– Да уж сколько лет назад… Он держал его под замком, когда я был ребенком.

– Твой папа сказал, что в кондо давненько никто не наведывался.

– Какая разница?

– А такая, что если твой папа не пускал этот пистолет в ход, чтобы убить двух человек, значит, кто-то взял его, а потом вернул на место. Из него выпустили четыре пули, Тайлер. Эти четыре пули убили двух человек.

– Считаете, так оно и было? Кто-то пытается его подставить?

– Возможно. Правду говоря, как я это вижу, для твоего отца это единственный способ выпутаться.

Тайлер потупил взор в траву.

– Я не могу его потерять.

– Понимаю.

– Можно с ним повидаться?

– Это можно устроить.

– Что мне ему сказать?

– Что любишь его. Что всегда будешь рядом, чтобы его поддержать.

Кивнув, Тайлер утер лицо полотенцем и побрел с поля.

– Парнишка на грани, – отметила Уайт.

– Будем надеяться, что сумеем оттащить его.

– Разве это твое дело, Декер?

– Может, и должно быть моим.

– А раньше ты дал Барри Дэвидсону хороший юридический совет… По-моему, это тоже не твое дело. Так почему же?

– Справедливого отношения заслуживает каждый. А во всем этом деле что-то не так. В смысле, человек, убивший кого-то из пушки, редко отдает орудие убийства копам с такой легкостью. Если б он убил кого-то из нее, тут рядышком громадный водоем, куда его можно было кинуть.

– Значит, кто-то действительно может его подставлять? Кто же? – спросила Уайт.

– Кому будет выгодно, если это его утопит?

– Тайлер и так получает деньги матери, так что он не в счет. Может, Дэвидсона подставил Лэнгли…

– Мотив? – осведомился Декер.

– Просто, чтобы подосрать Дэвидсону. По-моему, оба любят Камминс до сих пор.

– Если так, ему пришлось бы убить и Камминс.

– Уйма мужчин убивают женщин, которых якобы любят, – сказала Уайт.

– Тогда давай поговорим с Глорией Чейз и поглядим, так ли уж сильно она любит Лэнгли.

– Очевидно, достаточно, чтобы выйти за него замуж, – поставила точку Уайт.

Глава 66

Чейз была в своем офисе, расположенном в центре города. Интерьер был обставлен в минималистском стиле, но крайне недешево. Внутри циркулировали энергия преисполненной энтузиазма молодежи, потоки захватывающих изображений и массивов данных, струящихся по большим компьютерным мониторам. Декер чувствовал себя как на съемочной площадке ультрамодернового кино, где пьют ароматизированную газировку, ходят в шикарных шмотках и водят экзотические авто, а значит, сам он от своей тарелки дальше некуда.

Владелица встретила их в своем просторном, наполненном светом кабинете, уставленном высокотехнологичными наворотами и дорогой мебелью. Вид у нее был в равной мере безучастный и скучающий.

– Я слышала, ее бывший муж арестован, – сказала она.

– Новости разлетаются быстро, – откликнулась Уайт.

– Пулей.

Акцент показал им, что слово выбрано не случайно.

– Так раз он убил свою жену и ее охранника, зачем же вы здесь? – спросила Чейз.

– Из-за некоей «презумпции невиновности», – ответил Декер. – Но сперва, как я понимаю, вам причитаются поздравления.

Чейз с улыбкой подняла руку. На пальце миниатюрной хрустальной горой высился четырехкаратный бриллиант.

– Чудесно, – похвалила Уайт. – Даже если дело не сладится, камень непременно оставьте себе.

– О, сладится. Мы очень любим друг друга. – Она поглядела на Уайт. – Он встал на колено и все прочее. Очень романтично.

– Ему ведь под пятьдесят, верно? Большой возрастной разрыв, – заметила Уайт.

Чейз на миг нахмурилась, но тут же улыбнулась.

– Но на вид ему ближе к сорока. И он хочет детей, как и я.

– Планируется большая свадьба? – поинтересовалась Уайт.

Вопрос несколько обескуражил Чейз.

– Нет. Гм… мы поженимся на следующей неделе без всякой помпы, только он и я. И улетим на медовый месяц в Вегас.

– Вегас… Любопытный выбор. Вы любите азартные игры?

– Нет, но там грандиозные рестораны и представления.

– И как только вы произнесете свои клятвы, все, что он мог сказать вам о Джулии Камминс или чем-либо связанном с ее смертью, станет конфиденциальным, – сказал Декер.

– О чем это вы? – Чейз резко глянула на него.

– Во Флориде действует иммунитет на супружеское общение. Так что Лэнгли сможет сослаться на него, чтобы не позволить вам говорить с полицией или кем бы то ни было еще о сведениях, которые он мог сообщить вам о Джулии Камминс или о чем-либо еще, что может оказаться инкриминирующим. Он может сказать вам, что убил ее, но как только вы поженитесь, закон закроет вам рот на замок.

– Он ее не убивал. Он был со мной!

– Значит, тут не о чем беспокоиться. Я просто гадал, не этот ли закон подтолкнул к женитьбе на скорую руку вместо светской феерии. Впрочем, может, вам ее и не хотелось. – Он оглядел претенциозное помещение. – В смысле, вы не кажетесь особой, любящей устраивать шумиху.

– Слушайте, не стану отрицать, что я строила планы устроить нечто сказочное, но Деннис мне все растолковал. То есть к чему раскошеливаться на то, что, по сути, будет грандиозной вечеринкой для всех, кроме нас? Лучше мы побалуем себя одних, а не три сотни гостей.

– Звучит вполне разумно, – произнесла Уайт. – Разве не этого хочет каждая женщина, правда?

Чейз молча насупилась, но наконец сказала:

– Ну, эта женщина хочет. – И повернулась к Декеру: – И потом, разве не Барри Дэвидсон убил бывшую жену?

– Его обвинили в убийстве, но не в этом убийстве, – уточнила Уайт.

– Что?! – оторопела Чейз.

– Вам известно, что ваш жених хотел жениться на Джулии Камминс? – продолжил Декер.

– Бред. Кто вам это сказал?

– Кое-кто, близкий к ней, сказал, что судья порвала отношения как раз потому, что Лэнгли хотел завязать узелок, а она нет.

– Не верю.

– А о проститутке вы знаете? – встряла Уайт.

– О ком?

– Ваш жених обвинялся в нападении на проститутку с избиением ее до полусмерти. Но обвинения были сняты.

– Потому что они были ложными! Та баба пыталась шантажировать Денниса. Теперь помню, он мне об этом говорил.

– Значит, признаёт, что был с проституткой? – уточнил Декер.

– Нет… он… он… это по глупости. Он был пьян.

– Значит, избил ее в пьяном угаре? А то я видел ее фото, сделанные в ту ночь… Она пролежала в больнице несколько дней. – Декер достал телефон. – У меня есть снимки, если хотите взглянуть.

– Не хочу!

– Двадцать минут, до магазина и обратно, вы уверены?

– Да! Ну, если у вас всё, у меня совещание.

Декер встал.

– Желаю вам счастливого брака.

– Ага, кто бы сомневался, – буркнула она с кислым видом.

* * *

– Ну, что скажешь? – поинтересовалась Уайт, как только они вышли.

– Она либо говорит правду, либо, что более вероятно, правду, в которую отчаянно хочет верить, потому что вложила в этого мужика очень много и не хочет, чтобы сделка пошла лесом.

– А скоропалительная женитьба?

– Может, Лэнгли просто жмот, когда речь заходит о подобных вещах. И я не стал бы сбрасывать со счетов возможность, что этот тип женится на ней по другой причине. Однако нам надо переключиться и зайти с другого угла, или поплатится за это Барри Дэвидсон.

– Но какой у Дэвидсона мог быть мотив убивать Дреймонта и Лансер?

– Дреймонта – очевидно, потому что он был там, когда погибла Камминс.

– А Лансер? – не угомонилась Уайт.

– Что, если она и Дреймонт каким-то образом шантажировали Дэвидсона?

– Как?

– Может, они узнали, что он шпионил за Камминс. – предположил Декер. – И собирались его разоблачить, если он не заплатит. Так что нам надо пересмотреть его финансы еще раз – вдруг обнаружатся платежи необычным сторонам, которые могут быть связаны с Дреймонтом или Лансер…

– Может быть.

– Ага, может. Но, на мой взгляд, навряд ли. Я по-прежнему считаю, что было двое убийц, никак не связанных между собой.

– Ну и странно же ты работаешь над делом. – Она вздыбила брови.

– Ты пока что едва копнула самую поверхность.

Глава 67

– Выглядишь усталой, – позже сказал Декер напарнице, ужиная с ней в ресторане неподалеку от отеля.

– Только что закончила «Зум»-конференцию, помогая Келвину с математикой. Ненавижу математику, я в ней не секу. Она меня выматывает.

– А он сечет?

– Получше меня. И что-то я не припомню, чтобы мы решали подобные задачки, когда я была его возраста.

– А твоя дочь?

– С Джеки пока легко. У меня в запасе еще пара лет, прежде чем я не смогу помочь ей с домашним заданием.

Декер от нечего делать пристроил вилку поверх ложки.

– У моей дочери ладилось с числами. Она видела, как они выстраиваются у нее в голове. Так что арифметика давалась ей легко.

– Класс, – тихонько проронила Уайт, внимательно глядя на него.

– Это досталось ей от мамы, не от меня. Кэсси работала медсестрой. Тоже разбиралась в числах и все такое.

– А в чем был хорош ты?

– Хочешь сказать, до того, как стал таким?

– Ага.

– Вообще-то не помню. Может, только в футболе…

– Я думала, у тебя была безупречная память.

– Да, что еще может быть безупречным… Ясное дело, что не человек.

Они принялись за еду, обсуждая дело.

– Мне кажется, что мы так и не сдвинулись с мертвой точки, – с досадой бросила Уайт. – У нас целый клубок ниточек, и все ведут в разные стороны; один тип арестован, другой мог это совершить. И у обоих ниточки складываются одна к одной, но не до конца.

– Тогда, может быть, мы рассматриваем не тех подозреваемых, – заявил Декер, после чего забросил в рот палочку картошки фри и принялся жевать. Потом поднял бокал пива и отпил.

– Откуда следует, что надо найти новых подозреваемых. А если ты считаешь, что смерть этих людей связана и с исчезновением Канака Роу, нам нужен совершенно новый набор фактов. А заодно, наверное, параллельная вселенная, чтобы там поселиться.

Он отставил пиво.

– Знаешь, что вызывает у меня недоумение?

– Нет, Декер, но я сижу, затаив дыхание, и жду не дождусь, когда услышу.

– Как мог Канак Роу, покинув Секретную службу без своей федеральной пенсии, ухитриться раскрутить в Майами предприятие безопасности, разросшееся до «Гаммы»?

– Усердный труд, упорство, везение? – предложила она на выбор. – Не в этом ли заключается Американская Мечта?

– Масса людей пытаются этого добиться, но все же большинству не удается выпестовать из своей мечты мультимиллиардный бизнес.

– И что же ты хочешь сказать?

– Просто гадаю, не помогли ли ему.

– Помогли? Каким образом?

– Да любым.

– Ты имеешь в виду, из дней его Секретной службы? – догадалась Уайт.

– Да.

– Ну, охраняя президентов, он наверняка встречал массу воротил. Они могли поддержать его в частном секторе.

– Я думаю о чем-то ином, помимо легальных средств, – возразил Декер.

– С чего это вдруг твои мысли переключились в этом направлении?

– Я думал об этом с той самой поры, как узнал, что тот смертельно больным вышел в море и больше его не видели.

– Какая связь между его болезнью и прогулкой на катере? – не поняла Уайт.

– Я просто подумал, что было бы неплохо изучить его прошлое. Как мы поступили с Дреймонтом и Лансер. Это явно нам поспособствовало, поскольку мы узнали, что они были знакомы в округе Колумбия и занимались шантажом на широкую ногу.

– Как ты предлагаешь это сделать?

– Можем начать с разговора с его дочерью, – предложил Декер.

– Хочешь позвонить ей или отправиться завтра повидаться?

– Спать еще рановато. Почему бы не прокатиться туда? Сперва я позвоню.

– Поездка долгая, – возразила Уайт.

– Собери вещи. Можем переночевать в Майами.

– Ладно, но может быть, ей известно не так уж и много…

– Она производит впечатление дочери, знающей о своем старике практически все. Может, больше, чем хотела бы, – добавил Декер.

– Если ты заблуждаешься, то мы попусту тратим время на то, что не имеет к четырем убийствам ни малейшего отношения. Джон Талботт в округе Колумбия будет недоволен.

– Вот как ты оцениваешь качество своей работы? – Декер глянул на нее. – Тем, насколько довольно начальство?

– Не обязательно. Но так я подсчитываю баллы на карьерной лестнице. И, очевидно, в отличие от тебя, мне нужна и моя работа, и моя лестница для продвижения вверх.

– Предлагаю тебе сделку, Фредди. Мы едем в Майами и говорим с Роу. Если ничего не всплывет, вернемся сюда и будем держаться в колее, чтобы папочка Талботт нами гордился.

– И нечего мне покровительствовать!

– Хочешь услышать кое-что?

– Не знаю… хочу ли?

– У тебя грандиозное чутье. Ты хорошо считываешь людей. Ты знаешь, что надо искать. Ты знаешь, когда взять подозреваемого за руку, а когда грохнуть дубинкой.

– Но?..

– Кто сказал, что есть «но»?

– Да просто скажи, Декер.

– Это дерьмо, что творится у меня в голове, порой приносит мне прозрение, но еще и делает меня занозой в заднице для коллег. Мне не надо обеспечивать семью, и если ФБР захочет меня вытурить, так тому и быть. Насрать на них, двину куда-нибудь еще.

– А я тут каким боком?

– Не знаю. Зато я тут оказываюсь не тем боком, чтобы осуждать тебя или твои карьерные предпочтения. Я не бывал в твоей шкуре. Правду сказать, она на меня даже не налезет.

– Почему это мне кажется, что ты пытаешься сильно кружным амос-декеровским путем сделать мне комплимент?

Он встал.

– Позвоню Роу. Когда будешь готова?

– Тогда же, когда и ты. И во всех смыслах, какие только придут тебе в голову.

Глава 68

– Ого! Это поневоле заставит задуматься, не переметнуться ли когда-нибудь в частный сектор, – воскликнула Уайт, оглядываясь с широкого опоясывающего дом балкона роскошных апартаментов Роу в высотке Майами-Бич. Роу пошла сварить им кофе. Их поздний визит ничуть ее не смутил.

– Для меня это малость через край, – признался Декер.

– Ну, я бы хотела иметь возможно попробовать хоть раз в жизни.

Амос обратил взор на Атлантический океан, где Канак Роу исчез с лица земли. Но сами по себе люди и крупные суда не исчезают, что-то должно их вынудить…

Казимира Роу вышла на балкон, неся поднос с полными кофейными кружками, кувшином сливок, подсластителями и ложками. Женщины подлили себе сливок, а Декер предпочел черный кофе. Они уселись вокруг горящей уличной газовой жаровни, чувствуя освежающую прохладу воздуха и бодрящее дыхание бриза.

Роу была одета по-домашнему, в джинсы и свитер с лодочными туфлями без носков. Волосы ее были собраны и заколоты, а на носу красовались очки без оправы.

– Спасибо, что согласились встретиться с нами почти без предупреждения и так поздно, – начал Декер.

– Нет проблем. Сплю я не так уж много. Я слышала об аресте бывшего мужа судьи. Думаете, обвинение удержится?

– Его пистолет был орудием убийства Лансер и Дреймонта, – сообщила Уайт.

– А вы что думаете? – Роу поглядела на Декера.

– У него был мотив, средства, а может, и возможность.

– Но?..

Амос бросил взгляд на Уайт.

– В моих словах не всегда скрыто «но».

– Не сомневаюсь. Но зачем вы здесь, если считаете, что уже взяли убийцу?

– Может, обсудить дело вашего отца?

– Но вы сказали, что займетесь им, только если будете считать, что оно связано с этими убийствами.

– Может, и считаю.

– Значит, «но» есть, – заметила Уайт.

Декер подался вперед.

– Что вы можете сказать нам о том, как ваш отец финансировал свою фирму?

– Что вы хотите знать?

– Практически всё. Он поступил в Службу сразу после колледжа. Оттрубил шестнадцать лет. Продержись он двадцать пять, уволился бы с полной выслугой лет. А уйти и затеять свое дело было большой жертвой. Он мог бы отслужить полный срок, заручиться пенсией, а уж потом затевать собственную компанию. Большинство народу поступают именно так.

– Но не мой отец.

– Он когда-нибудь рассказывал, почему покинул Службу?

– Вообще-то нет. Но я уволилась всего через пять лет.

– Отдать делу пять лет жизни или шестнадцать – разница огромная, – заметил Декер.

– А «Гамма» была уже сложившейся и успешной, – подхватила Уайт и оглядела шикарное жилище. – Вам было куда уйти. Вы были вскормлены, чтобы возглавить империю.

– По-моему, нет ничего зазорного в том, что мой отец был прирожденным предпринимателем. Большинство иммигрантов создают бизнесы.

– Да, создают. Но многие из них берутся за это сразу же. Так что я не уверен, что он был таким уж прирожденным предпринимателем.

– Что именно вы подразумеваете? – ощетинилась Роу.

– Я не подразумеваю ничего, – отозвался Декер. – Просто пытаюсь полностью понять мотивы вашего отца.

– Тогда я не знаю, что вам сказать.

– Поддерживал ли он связь с кем-нибудь из тех, с кем вместе служил?

Откинувшись на спинку кресла, она задумалась.

– Был один агент, с которым он крепко дружил. С ходу имени не вспомню, но могу посмотреть.

– А можете прямо сейчас?

– Вы очень нетерпеливы.

– Предпочитаю называть это «хорошо мотивирован на выполнение своей работы».

– Позвольте взять свой телефон; наверное, он где-то там.

Встав, Роу покинула их.

– Ладно. – Уайт повернулась к Декеру: – И к чему ты все это ведешь?

– У нас есть одна надежная зацепка, Фредди, – вполголоса произнес Амос. – Словацкие деньги во рту у двух покойников. Это не вяжется ни с Барри Дэвидсоном, ни с Деннисом Лэнгли. Но может быть связано с Канаком Роу и службой защиты «Гамма». А двое покойников работали на Роу. Так что если эти деньги не оставили в силу какого-то колоссального совпадения – что не лезет ни в какие ворота, – это символ, а каждый символ имеет значение.

– Значит, что все они – Лансер, и Дреймонт, да и, полагаю, Пэтти Келли тоже – умерли из-за Канака Роу и того, что он сделал, когда еще был в Секретной службе бог знает сколько лет назад? Для меня это не лезет ни в какие ворота. И к чему столько ждать, прежде чем перейти к действию?

– Потому-то мы и должны это выяснить. А может, они перешли к действию еще три года назад…

– Ты имеешь в виду, когда исчез Канак?

В этот момент вернулась Роу, глядя на экран телефона.

– Итак, его зовут Артур Дайкс. Они с моим папой долго были закадычными друзьями. Не один год бок о бок тянули лямку в рядах Секретной службы. Он наверняка сможет поведать вам такое, чего я могу и не знать.

– Можете предупредить его, что мы с ним свяжемся?

– Да. Но не могу поверить, что это имеет хоть какое-то отношение к прошлому отца.

– Потому-то мы и проверяем. Чтобы либо исключить это, либо нет.

– У вашего отца были враги? – спросила Уайт.

Роу уставилась на нее в упор.

– В этой жизни враги есть у каждого.

Глава 69

Они переночевали в Майами, а утром позвонили Артуру Дайксу, давно ушедшему в отставку и жившему в Пунта-Горда к северу от Форт-Майерса. Договорившись с ним о встрече, покинули Майами и поехали прямиком на встречу с агентом-отставником.

Жил Дайкс («Где ж еще?» – подумал Декер) в общине гольфистов. Поднявшись на лифте в его кондо, они встретили сердечный прием.

Хотя Дайксу было уже под восемьдесят, он при своем среднем росте поддерживал подтянутую, спортивную фигуру и щеголял копной седых волос. В доме его не было ни безделушек, ни беспорядка, порой присущих жилищам пожилых. Приглашая их войти, Дайкс сообщил, что он вдовец, а четверо его детей разлетелись по всей стране.

Когда они расселись в лоджии за чаем со льдом, Дайкс поведал о годах, проведенных с Канаком Роу в Секретной службе.

– Канак был мотивирован, собран, хотел сделать карьеру, – сообщил он.

– Но не сделал, – отметил Декер. – Ушел за девять лет до полной выслуги. Вам известно, что заставило его передумать?

Дайкс смутился:

– Можно отслужить двадцать лет и подать в отставку в возрасте пятидесяти лет, но Канак был далеко не так стар. Ему и сорока не стукнуло, когда он ушел со службы. Понять его было трудновато. То бишь он был мне прекрасным другом много лет подряд, но социальное происхождение у нас совершенно разное. Канак покинул родину, когда был еще ребенком, но успел навидаться такого дерьма, что чокнуться можно, позвольте вам сказать. И я знаю, что это на нем сказалось. Несмотря на всю нашу с ним дружбу, в личности Канака была сторона, которую не видел никто, и я в том числе.

– Было в его карьере в Секретной службе что-нибудь необычное? – поинтересовался Декер.

– Мы поступили на службу одновременно. Обучение прошли вместе. Отбывали дежурства, разрабатывали меры обеспечения безопасности нескольких президентов, включая Рейгана. Все шло гладко. А потом – бац! – и он отвалил.

– Значит, он ни разу не говорил с вами о своей внезапной смене работы? – спросила Уайт.

– Не в таких выражениях, но Канак стал… другим.

– Когда и как? – вдруг напружинился Декер. – Пожалуйста, как можно точнее.

– Я немало об этом думал, особенно после того как узнал, что вы ищете со мной встречи. И, действительно, могу указать вполне конкретный момент.

– Давайте же, – поторопил Декер.

– Мы тогда охраняли Рейгана. Это было месяцев через восемь после покушения на него Хинкли. Разумеется, Служба сменила свои протоколы, чтобы такое ни в коем случае не повторилось. Так или иначе, мы корпели именно над этим планом защиты месяца три. И не верьте тому, что показывают в кино и по телевидению, ничего гламурного в этом нет. Это просто изнурительный труд. Адски изматывающий девяносто девять процентов времени. А оставшийся процент… Ты окажешься в жопе, если оплошаешь хоть капельку.

– Не сомневаюсь, – откликнулась Уайт.

– Мы были в Майами ради выступления Рейгана с речью. Ничего особенного, просто очередной сбор средств. Когда она закончилась, мы сменились с дежурства, когда президент вернулся в свой отель и лег в постель. Некоторые из нас пошли съесть поздний ужин и выпить. А Канак – нет. Остался в отеле. На следующее утро он… он стал другим.

– В чем? – уточнил Декер.

– Обычно он первым спускался на брифинг, но тут мне пришлось подняться за ним. Он был по-прежнему в той же одежде, что и вечером, будто и не ложился. Поначалу я подумал, что у него похмелье, потому что он казался малость не того, но Канак заверил меня, что не брал в рот ни капли. Я не увидел никаких бутылок, да и никакого запаха спиртного ни в его дыхании, ни от одежды. А он был практически непьющим, так что я ему поверил. Спросил, что не так, но он не обмолвился ни словом. Он… он просто выглядел ошарашенным, пожалуй.

– Продолжайте, – подбодрила его Уайт.

– В тот день он взял себя в руки и выполнил свою работу. Но дальше все пошло вкривь и вкось.

– Как это? – не понял Декер.

– Ему звонили в контору, но он об этих звонках не сказал ни слова. Ни кто звонил, ни зачем. Уходил пораньше, чтобы с кем-то встретиться, но не говорил с кем. Это сказалось на работе, и пару раз Канак попал на карандаш. Я бы подумал, что у него интрижка, но он тогда еще был холост.

– Быть может, он встречался с лицом, состоявшим в браке, – предположила Уайт.

– Может, но Канак прям, как стрела, так что я такого и вообразить не мог. Несколько раз приглашал его на ужин в компании со мной и моей женой, знаете, чтобы как-то его разговорить. Но он так и не открылся.

– Канак сказал хоть что-нибудь, чтобы как-то объяснить случившееся? – спросил Декер.

Дайкс задумался.

– Однажды мы с ним сидели у меня в квартире, просто трепались. Вдруг он поглядел на меня и сказал: «Арти, я жалею об одном. Я чертовски жалею, что в тот вечер в Майами не пошел с вами».

Декер и Уайт переглянулись.

– Вы спросили почему? – спросил Амос.

– Конечно, спросил, но он закрылся, как устрица. Я не смог вытянуть из него больше ни слова на эту тему. А уж я пытался, можете мне поверить. Говорил с другими агентами, находившимися в ту ночь в отеле, но они не могли сообщить мне ничего полезного. Они просто завалились на боковую и проснулись на следующее утро. Что бы там ни стряслось, похоже, стряслось это только с Канаком.

– Вы кому-нибудь об этом рассказывали? – поинтересовалась Уайт.

– Только жене.

– Пусть лучше пока так и остается, – произнесла она. – Пока мы не разберемся.

Дайкс бросил на нее встревоженный взгляд.

– Ага, ладно.

– Можете рассказать нам еще что-нибудь?

– Только то, что месяцев шесть спустя он уволился из Секретной службы и перебрался во Флориду, чтобы начать свое дело. Потом женился, а позже у него родилась дочь. Он прислал мне сообщение.

– Смена профессии, женитьба, ребенок… Многовато всего на короткий период, – заметил Декер.

– Ага, немало.

– Вас это удивило? – справилась Уайт.

– Правильней сказать, ошеломило. И меня, и всех остальных. То бишь он махнул рукой на большую пенсию, медицинское обслуживание и все остальное. Но, как оказалось, принял правильное решение. То бишь мужик разбогател.

– Вы виделись с ним после увольнения из Службы?

– Да. Канак приезжал на встречи, дни рождения, вечеринки по поводу выхода на пенсию… К тому времени он уже стал большой шишкой. Однажды прикатил в «Роллс-Ройсе» с водителем и все такое. Я только рот разинул. – Дайкс хмыкнул. – На одно мероприятие привез дочь. Черт, ей было, наверное, всего лет десять – двенадцать, но невооруженным глазом было видно, что он уже готовит из нее наследницу. Она явно благоговела перед ним. Слыхал, она тоже прошла через Секретную службу, намного позже после моей отставки. А теперь правит бал в «Гамме».

– Вы слыхали, что случилось с Канаком? – спросил Декер.

– Ага, слыхал… С ума сойти. То бишь к тому времени мы уже потеряли контакт. Последний раз я видел его лет десять тому назад. Энн – моя жена – еще была жива. Мы выглядели счастливыми и довольными.

– Он что-нибудь упоминал, когда вы виделись в последний раз?

– Нет, сплошь пустячная фигня из разряда «как оно, твое ничего». К тому времени Канак стал совершенно другим мужиком и у нас не осталось ничего общего, кроме лет на службе, а это было уже давным-давно. Узнав, что он пропал без вести на катере, я подумал: «Что за черт?» Он как будто хотел исчезнуть. То есть ведь никаких обломков или чего другого не нашли. А надо думать, если судно затонуло, должны были найти хоть что-нибудь.

– Надо думать, – поддержал его Декер. – Вы видели Казимиру когда-либо еще?

Дайкс кивнул.

– Когда приехал на его заупокойную службу. Настоящие похороны, разумеется, устроить не могли. Она произнесла речь. Очень трогательную. Я плакал как дитя. Она любила отца, это уж наверняка.

– У вас есть какие-нибудь догадки на предмет случившегося в Майами в ту ночь?

– Все, что я могу сказать, – Дайкс поглядел на Амоса, – это то, что случившееся было чертовски радикальным. Потому что оно радикально переменило жизнь Канака Роу.

Декер бросил взгляд на Уайт, прежде чем спросить:

– А какой отель в Майами?

– «Фонтенбло», – с мечтательным видом поведал Дайкс. – Рейгану он нравился, потому что послужил для съемки уймы кино и телепередач. Там выступали Джерри Ли Льюис и Синатра. Там останавливались Люсиль Болл, Боб Хоуп и Джуди Гарланд. Там отсняли часть бондовского кино «Голдфингер». Рейган им просто-таки упивался. Вы же знаете, прежде чем стать президентом, он был актером…

– Ага, слыхал. А еще кто-нибудь видный в тот момент в отеле проживал? – осведомился Декер.

Дайкс покачал головой.

– То есть после президента все остальные в иерархии намного ниже.

– Жена с ним была в той поездке? – спросила Уайт.

– Нет, миссис Рейган осталась в округе Колумбия. Поездка была всего на сутки. На следующее утро мы уже вылетели домой. Сплошная рутина.

– Если вам придет в голову еще что-нибудь, позвоните нам. – Амос протянул ему карточку.

Взяв карточку, Дайкс поднял на него глаза.

– А как дела тут, агент Декер?

– Хотел бы я знать. Но мы выясним.

Шагая к машине, Уайт сказала:

– Дай угадать. Обратно в Майами и в «Фонтенбло»?

– А куда ж еще?

Глава 70

Отель, ныне известный как «Фонтенбло Майами-Бич», подвергся двухлетней реконструкции, обошедшейся в миллиард долларов, и вновь открылся в 2008 году. Здесь находится стейк-ресторан Майкла Мина, целый ряд баров, а также рестораны итальянской и кантонской кухни. Обширный вестибюль выглядит очень шикарно.

– Удивлен, что Служба может позволить себе подобные тарифы на свои суточные, – заметила Уайт, шагая к столу консьержа.

– Тогда здесь, несомненно, было дешевле. А что президент хочет, то президент получит.

– Да уж… Найдешь меня в местном «Марриотте», спасибо тебе большое. Обед тут, наверное, обойдется в целую мою зарплату.

Они козырнули документами перед консьержем, и тот, сообщив то, что они хотели знать, позвонил по телефону и направил в небольшой кабинет сбоку от вестибюля. Там им навстречу поднялась молодая женщина лет двадцати с небольшим, Памела Лоуренс, обладавшая энергичными манерами и быстрыми голубыми глазами.

– ФБР, а? Такое не каждый день увидишь.

– Надеюсь, – отозвалась Уайт.

Они уселись напротив нее, и Декер сказал:

– Нас интересует история отеля.

– Он очень исторический! – с энтузиазмом провозгласила Лоуренс. – Входит в Единый государственный реестр. А в две тысячи двенадцатом году Флоридское отделение Американского института архитектуры удостоило отель первого места в своем списке флоридской архитектуры.

– Мои поздравления, – произнес Декер. – Нас интересует другая часть его истории.

– Ладно, какая?

– В восемьдесят первом году президент Рейган выступал здесь с речью…

– Рейган? – Она тупо уставилась на него. – Я и не знала. Но это было почти за двадцать лет до моего рождения.

– У вас есть документация, которая может отражать это событие? Я хочу сказать, приезд президента в ваше заведение – дело немалое.

– У нас тут множество великих имен. Когда отель снова открывался в восьмом году, тут давали представление Ашер и Мэрайя Кэри.

– Ух ты! – возгласила Уайт. – Ничего себе огневая мощь!

– Правда? – Лоуренс разулыбалась. – То есть мне тогда было всего восемь, я не особо слежу за их музыкой, но уверена, что это был крутяк.

– Теперь вы заставили меня почувствовать себя совсем старухой, – поддела ее Уайт.

– Но президент, вот что настоящий крутяк, – подстрекательски вставил Декер. – Так как, у вас есть архив или что-то вроде него, чтобы мы могли взглянуть?

– Вообще-то есть, но собрать его помогала я, так что знаю, что там нет ничего об этой речи президента Рейгана. Сожалею. Пожалуй, надо заняться этим и разобраться.

– Полагаю, сейчас тут нет никого из работавших в то время?

Перейдя к компьютеру, Лоуренс проверила.

– Сотрудник, прослуживший у нас дольше всех, работает с две тысячи десятого года. – Она подняла глаза. – Текучка кадров в гостиничном бизнесе высокая, даже в заведениях подобного уровня.

– Уверен, замашки и поведение гостей тут ни при чем, – изрек Декер.

– Разве клиент не всегда прав? – радостно откликнулась Лоуренс.

– Задайте себе тот же вопрос через два года.

И они ушли. Уайт села за руль, а Декер уткнулся в телефон.

– Что ж, «Гугл» не помог, так что, наверное, надо браться за дело по-старомодному.

– В смысле?

– Местная газета. Рейган в городе с речью… Это может быть в их новостном морге.

– Вот теперь-то ты выказал, насколько ты стар.

– И еще кое-что.

– Что?

– Артур Дайкс сказал, что Рейган выступал ради сбора средств.

– Верно, и что же? Политики занимаются этим что ни день.

– Еще Дайкс сказал, что это было через восемь месяцев после покушения Джона Хинкли на Рейгана. Ну, в Рейгана стреляли в марте, так что восемь месяцев спустя будет ноябрь восемьдесят первого.

– Что было еще до того, как родилась я!

– Суть в том, что с какой стати Рейгану заниматься сбором средств, не пробыв на посту и года? Я знаю, как пробиваются в политику в наши дни, но тогда не требовался миллиард баксов, чтобы бороться за пост президента.

– Пожалуй, это действительно странно.

– Однако он мог собирать средства для кого-то еще.

Глава 71

Они сидели на парковке, пока Декер входил в цифровой архив «Майами геральд». Чтобы получить доступ к поиску, пришлось активировать бесплатную подписку. Потом Амос ввел имя Рейгана и год и нажал на кнопку поиска.

Выскочила статья о речи Рейгана. Декер прочел, что ее встретили тепло, но ему на это было наплевать. Зато отнюдь не наплевать на то, что средства собирали в пользу Мейсона Таннера, претендовавшего на место уходящего в отставку сенатора США от Флориды.

Декер посмотрел на фото рукопожатия Рейгана и Таннера. Таннер был высоким, за сорок, с густыми темными волосами и непринужденной улыбкой. Однако вид его Декеру не понравился – уж больно напускной и слащавый. Впрочем, опять же, на большинство политиков Декеру наплевать, так что дело может быть просто в его личных предубеждениях.

Он повернул телефон так, чтобы Уайт увидела картинку.

– Мейсон Таннер. Кандидат в Сенат США.

– Сбор средств для него?

– Ага. Хотя согласно статье, деньги ему были не так уж и нужны. Здесь сказано, что его дед был большой шишкой в «Стандарт ойл», и он унаследовал тонну бабла. А его жена была одной из наследниц состояния Э.Ф. Хаттона.

– Миленькая удача с рождения, если подвернется.

Декер что-то погуглил в телефоне.

– Тут сказано, что он выиграл на следующий год с довольно большим отрывом. – Посмотрел другую статью. – Прослужил три срока, а сейчас в отставке и живет в Нью-Йорке.

– То, что случилось с Канаком Роу в восемьдесят первом, может не иметь ни к речи, ни к Таннеру ни малейшего отношения.

– Наверняка мы не узнаем, пока не исключим эту возможность.

– Так мы отправимся повидаться с Таннером, чтобы попытаться выудить у него ответы?

– Не думаю, что от этого будет много проку.

– Почему?

– Согласно статье, ему уже под девяносто, живет он в Нью-Йорке и у него запущенный Альцгеймер.

Уайт испустила долгий вздох.

– Шикарно. Ни намека на кирпичную стену за каждым углом… – Она поглядела на Декера. – Я думала, ты распутываешь дела быстро.

– Этим делом мы занимаемся всего пару дней, – Декер стрельнул в нее взглядом.

– …сказал Супермен.

– Раньше ты называла меня хиляком.

– Тогда я тебя не знала.

Написав какое-то длинное электронное письмо, Амос его отправил.

– И кому? – поинтересовалась Уайт.

– Алекс.

– Уже пытаешься найти мне замену?

– Она в Нью-Йорке. Я попросил ее проверить, не держал ли Таннер там канцелярию и нет ли у него родных, с которыми можно поговорить.

– Хорошая мысль.

– Чтобы мужик поменял всю свою жизнь из-за чего-то случившегося однажды ночью, это должно быть нечто воистину чудовищное. В смысле, к тому времени Канак был закаленным агентом. А случившееся потрясло его до глубины души.

– Если так, то да.

– Да, – повторил Декер задумчиво.

– Но?..

Амос не ответил. Сказать ему было нечего.

Глава 72

Сидя в своей машине, Алекс Джеймисон окинула взглядом четырехэтажный особняк, расположенный в нью-йоркском Верхнем Ист-Сайде – жилище престарелого, но безумно богатого Мейсона Таннера.

В своем электронном письме Декер кратко изложил ей положение дел, и Джеймисон понимала, что пришла сюда на собственный страх и риск. Официально она к этому делу отношения не имеет, а Таннер, бывший сенатор США, – гражданин весьма незаурядный. И все же, стоило Декеру попросить, как интуиция подсказала, что ей надо сделать как можно больше. К тому же она, как и он, решила, что случившееся в Майами в ту ночь должно иметь какое-то отношение или к самому Таннеру, или кому-то с ним связанному. Самым меньшим будет, если она сумеет помочь исключить такую возможность – это поможет Декеру.

Проблема в том, что она не может просто постучать в дверь и попросить разговора с Таннером, нуждающимся в круглосуточном уходе, как она выяснила. Притом совершенно неизвестно, есть ли рядом с ним кто-либо из тех, кто был с ним во времена его пребывания на посту сенатора.

А потом ей в голову пришла идея, и Алекс позвонила человеку, с которым встречалась до сегодняшнего дня. Она уже начала подумывать порвать отношения, потому что приоритеты у них очень уж разные. Ей вообще было нелегко объяснить самой себе, с какого перепугу она начала с ним встречаться, и решила, что просто позволила богатству его семейства и престижности его положения в финансовом мире захлестнуть ее с головой. Зато он принадлежит к тому же миру, в котором обитают всяческие таннеры, так что попытаться стоит.

– Привет, Кевин!

– Алекс, рад наконец-то тебя слышать! Ты избегала моих звонков.

– Просто работа такая, Кевин. Быть агентом ФБР значит быть не властной над собственным графиком.

– Ну, я же говорил тебе, что ты можешь просто бросить ее. Я о тебе позабочусь.

– Чего мне по большому счету не хочется. Мне пришлось потратить немало сил, чтобы оказаться на этом месте.

– Я понимаю, что заботиться о тебе неполиткорректно. Но факт в том, что я могу. И хочу.

Алекс решила прервать его яканье.

– На самом деле я звоню попросить об одолжении.

– Только скажи.

– Ты знаком с Мейсоном Таннером?

– Бывшим сенатором США? Мои дед с бабкой были, когда еще были живы, а родители знакомы и сейчас. Я слыхал, у него маразм или типа того.

– Мне просто хотелось бы знать, знаком ли ты с кем-нибудь, кто был с ним в начале восьмидесятых.

– Откуда такой интерес? Он, случаем, не попал под следствие, а?

– Мне просто нужно поговорить с кем-нибудь, кто мог знать его в то время. С мистером Таннером ничего не случится.

– Придется спросить у родителей.

– Можешь узнать поскорее?

– А ты поклянешься, что это не бросит тень на Таннера?

– Уверена, он не сделал ничего такого, чтобы накликать беду, годится? – ответила Алекс, ловко перепасовав вопрос ему.

– Ну, родители всегда отзывались о нем весьма высоко.

– Жду твоего звонка. Но только как можно скорее.

– Позвоню им сейчас же. Когда мы сможем снова встретиться? Я думал, не слетать ли на семейном джете на Сен-Барт… У нас там резиденция. Повеселимся.

– Я сейчас не в отпуске, Кевин, извини.

– Гляди, вот и еще одна причина мне взять на себя заботу о тебе.

Он дал отбой, и Алекс медленно отложила телефон.

«Идти в содержанки? Ага, всю жизнь мечтала!»

Она не могла отрицать, что летать туда-сюда на частной «птичке», ходить в шикарные рестораны и ездить из одного сказочного семейного имения в другое было бы приятно. Но не могла представить себя занимающейся этим до конца жизни. После всего, ради чего она трудилась, это будет просто-таки бегство от жизни. И остается лишь догадываться, насколько это придется не по нутру Декеру.

Алекс устроилась на сиденье поудобнее. Начал накрапывать легкий дождик. Она подумала о Декере, занимающемся во Флориде тем, что удается ему лучше всех, кого она хоть раз встречала.

«Хоть я и люблю этого мужика, и восхищаюсь тем, на что он способен, представить, что работаю с ним еще двадцать лет, тоже не могу. Это слишком изматывает. И хотя непредсказуемость нравится мне до некоторой степени, сносить ее что ни день невыносимо».

Как раз поэтому она и добивалась перевода в Нью-Йорк. Не совсем затем, чтобы отделаться от Декера, а ради передышки хоть ненадолго.

Час спустя ее телефон зазвонил.

– Ладно, – сообщил Кевин, – я поговорил с матерью. Миссис Таннер умерла три года назад, но есть дочь Дейдра. Ей за пятьдесят. Может, она сумеет тебе помочь. У меня есть ее контактная информация. Сейчас эсэмэсну.

– Спасибо, Кевин. Я перед тобой в долгу.

– Ловлю тебя на слове, – отреагировал он. И более серьезным тоном добавил: – Я правда с радостью провел бы с тобой время, Алекс. И прости, что раньше сказал, чтобы ты бросила работу. Это я сдуру. И тебе не требуется ничья забота. Ты сама чудесно справляешься.

– С какой это стати такая внезапная перемена настроения? – с подозрением поинтересовалась Джеймисон.

– Поговорил с матерью. И, слушая ее, поневоле задумался о том, насколько зашорена и поверхностна моя семья.

– Твоя семья много жертвует на благотворительность.

– Мы жертвуем достаточно, чтобы не отставать от себе подобных и увековечивать свое имя на зданиях.

– Но все-таки делаете это, хотя не обязаны.

– Пожалуй.

Подобные речи для него в диковинку, заметила Алекс, задумавшись, к чему это ведет.

– Я провожу время, делая деньги, потому что этому меня учили посвящать жизнь. Факт в том, что у моей семьи достаточно денег. Ты показала мне иной срез жизни, Алекс. Тот, который мне надо было видеть. Но для тебя я просто очередной тип, родившийся в рубашке, при этом воображающий, будто все заработал своим умом. Я понятия не имел о реальной жизни большинства. Не то чтобы я не мог узнать это сам, да и должен бы. Но я благодарен, что ты показала мне эту сторону жизни. Это… это заставило меня задуматься. Заставило думать о том, что важно. И важно то, что… мне хорошо с тобой. Потому что… ты просто потрясающий человек. И заставляешь меня хотеть стать лучше.

Это застало ее врасплох.

– Это… это очень приятно от тебя слышать, Кевин.

– Как думаешь, мы можем когда-нибудь встретиться?

Она заколебалась.

– Да. Я позвоню. И спасибо за одолжение.

– Ладно, Алекс, надеюсь, это поможет.

– Я тоже.

Он дал отбой, а Джеймисон все сидела, снова мучимая сомнениями.

Глава 73

– Спасибо за информацию, Алекс, – сказал Декер. – Искренне благодарен.

– Нет проблем. Надеюсь, это поможет.

– Значит, с этим типом ты видишься? И не думаешь, что срастется? Не значит ли это, что рано или поздно ты снова навостришь лыжи в округ Колумбия?

– Гм, Амос, не уверена… Я дам тебе знать. Но держи меня в курсе своего дела.

– Само собой, конечно.

Дав отбой, он уставился на телефон.

«Это ее жизнь, Декер, не твоя».

Посмотрел контактную информацию, которую она переправила. Дейдра Феллоуз. Разведена, за пятьдесят. Значит, в 1981-м была подростком. Интересно, а не было ли ее в ту ночь в Майами? К счастью для него, теперь Феллоуз живет во Флориде, на острове Санибел, не так уж далеко от Форт-Майерса.

Позвонив Уайт, он ввел ее в курс.

– Значит, завтра утром на Санибел? – уточнила она.

– Ага. Позвоню ей заранее. Хочется надеяться, она согласится с нами встретиться.

– А если нет?

– Это мост, который надо будет преодолеть, если придется.

* * *

Назавтра утром они тронулись в путь.

– Так она сказала, что поговорит с нами? – полюбопытствовала Уайт, выводя машину с парковки отеля.

– Я оставил сообщение. Она не перезвонила.

– Ладно, так зачем мы едем туда?

– Чтобы пересечь мост.

На самом деле пришлось пересечь три отдельных моста, чтобы доехать до Санибел с материка, хотя все три вместе называются Санибельским шоссе.

Подъехав к дому, они уперлись в большие ворота, преграждающие путь. Между домом Феллоуз и соседским виднелась вода. Рядом с воротами висел ящик интеркома. Опустив стекло, Уайт нажала на кнопку.

– Да? – послышался голос.

– Это ФБР. Агенты Уайт и Декер приехали к мисс Феллоуз. – Она оглянулась на Декера, прежде чем снова повернуться к интеркому. – Вчера вечером мы оставили ей сообщение.

– Мисс Феллоуз не может с вами поговорить.

– А когда сможет?

– Вы должны позвонить и назначить встречу.

– Мы позвонили. Никто не перезвонил.

– Спасибо.

– Алло! Алло! – Уайт оглянулась на Декера.

– Подними стекло, – сказал он.

Она послушалась.

– Ладно, – сказал Амос, – я уверен, что кто-то наблюдает за нами. Давай уедем. Дальше по этой улице поверни направо, и подождем на парковке химчистки, которую мы проезжали. Сюда и отсюда только одна дорога.

– Ладно, но чего ждать?

– Из гаража вон там выезжал черный кабриолет «Мерседес», но остановился и сдал назад. Ты этого не заметила, потому что говорила по интеркому. Думаю, это и была мисс Феллоуз. Если мы уедем, она может отправиться дальше своей дорогой. А мы за ней.

– А если это не она?

– Тогда это тот, кто ее знает, и мы можем через него убедить Феллоуз встретиться с нами. Иначе нам понадобятся ордер или повестка, а улик для их получения у нас недостаточно.

Уайт сделала, как просил Декер, и они остановились на парковке химчистки.

Полчаса спустя мимо проехал черный кабриолет «Мерседес» с поднятым верхом. За рулем сидела стильно одетая дама лет пятидесяти.

– Я посмотрел ее в инете вчера вечером, – поведал Декер. – Это она. Трогай.

Уайт влилась в дорожное движение, держась в трех машинах позади «мерса». Ехали за ней минут десять, пока Феллоуз не въехала на парковку спа-салона, выбралась из машины и направилась к двери.

– Хочешь накрыть ее сейчас? – спросила Уайт.

– Нет, пусть дама насладится спа-процедурами. Может, это благотворно скажется на ее настроении, и она ответит на наши вопросы.

– Декер, от тебя я таких тонкостей не ожидала, – удивленно воззрилась на него Уайт.

– Ага. Собственно, я и сам в шоке.

Уайт припарковала авто, и они настроились на ожидание.

– Как дела у Алекс? – поинтересовалась Уайт.

– Похоже, отлично, – ответил он, про себя добавив: «Хоть и в раздрае».

– Мило с ее стороны подкинуть нам эту ниточку.

– Да, мило.

– Наверное, она сделала бы для тебя что угодно, а?

– И куда именно ты клонишь? – Он поглядел на нее.

– Просто наблюдение.

– М-м-м…

– Что ты рассчитываешь услышать от Феллоуз?

– Всё.

– Серьезно?

– Почему бы не ставить себе высокие цели?

– Вечно кончая разочарованием?

– В жизни есть вещи куда похуже разочарования.

Уайт хотела было парировать, но вместо того произнесла:

– Пожалуй, в этом ты прав.

Полтора часа спустя Феллоуз вышла из спа с сияющей кожей, аквамариновым маникюром и педикюром и глянцевыми волосами.

– Интересно, сколько все это стоит, – пробормотала Уайт.

Декер распахнул дверцу.

– Да какая разница? Давай-ка выложимся по полной.

Глава 74

При виде их документов большие глаза Феллоуз стали еще больше.

– Это вы оставили сообщение вчера вечером?.. Слушайте, что вы ко мне привязались? Поговорите с моими бухгалтерами. Они всем заправляют. Я только трачу деньги. Я даже не представляю, откуда они берутся. И не имею о налогах ни малейшего понятия.

– Не понимаю, о чем вы, – отозвалась Уайт. – Мы расследуем серию убийств.

Феллоуз чуть не выпала из машины.

– Убийств?! Какого черта вам вздумалось говорить со мной об убийствах?

– Может, мы можем отправиться в какое-нибудь очень приватное местечко, чтобы поговорить? – предложил Декер. – Скажем, к вам домой?

Они последовали за ней до дома, въехав в открытые ворота сразу же за ней.

– Ух ты! – сказала Уайт, подъезжая к фасаду трехэтажного особняка, возведенного у самой воды. – Так вот как живет вторая половина…

– Не половина, – поправил Декер. – Скорее горстка.

Войдя в дом вместе с Феллоуз, они миновали женщину в одежде горничной.

– Джейн, кофе к бассейну, – распорядилась Феллоуз.

– Хорошо, мэм.

Оглядевшись по сторонам, Декер заметил большую полку, уставленную фотографиями, и прошел вдоль нее, скользя взглядом по снимкам.

– Ваш отец? – Он указал на большое фото группы людей.

Она пересекла комнату, остановившись рядом с ним.

– Да. На самом деле это его дом, и все вещи до сих пор на своих местах. – Она вгляделась в снимок отца. – Он выглядел политиком до мозга костей, не так ли?

– А внешность обманчива? – осведомился Декер.

– Вы когда-нибудь видели фильм «Кандидат» с Робертом Редфордом?

– Да.

– Что ж, благослови его Господь, таким был и мой отец. Он был восхитителен. Обожал проводить кампании, любил пожимать руки людям, любил быть в свете софитов, но понятия не имел о том, что влечет за собой эта работа, и не хотел в нее вкладываться. Ни разу не ухитрился написать и подать хоть один законопроект за все годы на Капитолийском холме. Я не выношу сор из избы, это общеизвестный факт.

– И все же его переизбирали снова и снова, – заметил Декер.

– Похоже, это в порядке вещей, не так ли?.. Ладно, давайте перейдем к делу?

Они вышли следом за Феллоуз на заднюю веранду, перед которой раскинулся переливной панорамный бассейн в окружении шикарной растительности, мебели и скульптур. А сразу за ним виднелась обширная пристань. На причале стояло судно – достаточно крупное, чтобы считаться яхтой.

– Итак, у вас проблемы с налогами? – спросила Уайт, озираясь, пока все рассаживались за столом.

– Проблемы с налогами есть у каждого с моим уровнем доходов. Я же сказала, этим занимаются мои бухгалтеры.

– А ваш муж?

– Я в разводе. Вот почему у меня налоговые проблемы. Мой отец унаследовал кучу денег. У него были прекрасные финансовые советники, обратившие это наследство в еще большую кучу денег. Он учредил для меня трастовые фонды, еще когда я была малышкой. Я едва научилась ходить, когда уже стала мультимиллионером. Мой бывший муженек из кожи вон лез, чтобы меня разорить. Но благодаря брачному контракту разорился он, а я просто разруливаю кое-какие проблемы. И буду богата до самой смерти. Ну, так что вас ко мне привело?

Декер дал ей краткое описание дела, прежде чем перейти к ночи 1981 года в Майами, ни разу не упомянув о Канаке Роу.

– Вы были там вместе с отцом? – спросил он под конец.

– К чему вы клоните? – резко осведомилась она. – У моего отца Альцгеймер.

– Мы знаем. А клоним мы вот куда: если вы были там вместе с отцом, то не могли бы вспомнить ли что-то необычное, случившееся в вечер выступления?

– Ладно, да, я там была. Отец родом из Нью-Йорка, но мы переехали во Флориду, когда я была еще маленькая. Моим родителям понравился климат, да и налоги намного ниже, чем в Нью-Йорке. В то время мы жили в Уэст-Палм. Я поехала в Майами с отцом, хотела познакомиться с президентом. Мне было всего пятнадцать.

– Так что по поводу чего-либо необычного?

– В чем необычного?

– Что угодно, отклоняющееся от повседневного.

– Ничего не приходит в голову. Президент произнес речь, за ним последовал мой отец со своими репликами. Потом фотосессия для журналистов и рукопожатия с крупными жертвователями. Я познакомилась с Рейганом. Он был весьма обаятелен. И выглядел вполне крепким, учитывая, что недавно его чуть не убили. Потом президент ушел. Никто не мог уйти раньше него – такова стандартная процедура, знаете ли.

– А потом что?

– А потом я вернулась в отель с одним из помощников отца. И пошла спать.

– А ваш отец?

– Уверена, что он вернулся позже. Ему еще надо было пожать руки кое-кому…

– Но вы его в тот вечер не видели?

Служанка принесла кофе и удалилась.

Феллоуз отхлебнула из своей чашки.

– По-моему, после возвращения в отель я его не видела. Я хочу сказать, я же не была маленькой девочкой, которой надо подоткнуть одеяльце. – Помолчав, она добавила: – А почему вам кажется, что в тот вечер случилось что-то необычное?

На последних словах взор ее потупился, а рука слегка задрожала, заметил Декер.

– В ту ночь агент Секретной службы видел нечто такое, что, скажем так, радикально переменило его жизнь, – пояснила Уайт. – С той поры его стало не узнать.

– Агент Секретной службы? – с испуганным видом переспросила Феллоуз. – То есть из свиты Рейгана?

– Да.

– Не хотите же вы сказать, что президент…

– Нет, конечно, нет, – заверил Декер. – Рейган был в постели задолго до этого, в окружении команды охраны. А упомянутый агент сменился с дежурства. Некоторые из его коллег отправились поужинать и выпить, а он не пошел. Остался в отеле.

Феллоуз задумалась.

– И именно тогда, по-вашему, он увидел нечто необычное?

– Да. – Декер внимательно вглядывался в нее. – Но раз вы не покидали номера и ничего не видели, пожалуй, вы не сможете помочь нам…

– А это означает, – подхватила Уайт, – что виновные в расследуемых нами недавних убийствах, пожалуй, останутся на свободе.

– Значит, теперь вы пытаетесь вызывать у меня чувство вины, чтобы разговорить? – Феллоуз строго взглянула на нее.

– Мы пытаемся докопаться до истины, – ответил Декер.

Еще раз отхлебнув кофе, женщина поглядела на свежий маникюр.

– В ту ночь я была очень возбуждена после знакомства с президентом и всего прочего. – Она подняла глаза, пытаясь понять, как они отреагировали на это. – И уснуть мне было нелегко.

Декер заерзал всей своей массой на крохотном сиденье, предугадывая, что она пытается сделать.

– И когда не смогли уснуть, что вы сделали?

– Я могла бы выйти в коридор и… погулять немного, подышать свежим воздухом.

– И, наверное, увидели… что-то? – встряла Уайт.

– Как выглядел этот агент Секретной службы? – вдруг спросила Феллоуз.

Достав из кармана телефон, Декер вызвал файл и показал ей фото куда более молодого Канака Роу с веб-сайта его компании.

Поглядев на него, она кивнула.

– Да, похож на человека, которого я видела в ту ночь. Во всяком случае, мне так кажется. В конце концов, это случилась много лет назад, – с легким намеком на вызов добавила она. – Память не безупречна, знаете ли.

– Да, я знаю, – сказал Декер, заставив Уайт бросить на него удивленный взгляд. – Что он делал?

Феллоуз внезапно оцепенела, прикрыв глаза, и затрясла головой.

– Мне правда не хочется переживать это заново. Ни к чему ворошить прошлое. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Понимаю, это нелегко, мисс Феллоуз. – Уайт подалась вперед. – Искренне вас понимаю. Но некоторых людей могут несправедливо счесть виновными в убийстве, и их ждет тюрьма, а то и что похуже, если мы не докопаемся до самого дна. А то, что вы скажете, останется строго между нами. Нам просто нужна информация, вот и всё.

Достав из кармана салфетку, Феллоуз промокнула глаза. И через несколько секунд проронила:

– Я… я услышала разговор на повышенных тонах, доносившийся из номера.

– Вы слышали, о чем шла речь? – спросил Декер.

Она тряхнула головой.

– Но дверь была чуть приоткрыта. Я… заглянула в щелку.

– Что вы увидели в комнате?

– Этого агента и другого мужчину… и женщину. Молодую женщину.

– Что они делали?

– Он… – Она отвела взгляд и утерла глаза салфеткой. – Я правда забыла это. А теперь приходите вы и бередите всё снова… Теперь это уже не имеет ни малейшего значения.

– Это имеет значение, – возразил Декер. – Громадное значение для некоторых. Фактически достаточное, чтобы убить. И я не думаю, что вы хоть когда-либо это забывали. Вы просто не хотели думать об этом больше никогда. Потому что рисовавшаяся вам картина было чересчур пугающей.

Она содрогнулась.

– Неужели действительно есть невиновные, которые отправятся в тюрьму столько времени спустя?

– Срок давности на убийства не распространяется, – напомнила Уайт.

– О боже! Не могу поверить, что все это всплыло, чтобы ужалить меня в зад… – Она несколько секунд смотрела на залив, прежде чем снова повернуться к ним и негромко произнести: – Они… заворачивали ее в… простыни.

– Она была мертва? – спросила Уайт.

– Я не… не знаю, но, думаю, да. Она не шевелилась. И выглядела… обмякшей.

– Кто был второй?

– По… по-моему, он работал на…

– Входил в избирательный штаб вашего отца? – подсказала Уайт.

– Да, но имени его я не знала. Черт, да я даже не уверена, что он работал на отца. У него был просто такой вид.

– Они вас не видели? – поинтересовалась Уайт.

– Нет. Я очень тихонько заглянула в узкую щелочку.

– Значит, они заворачивали тело? – с напором произнес Декер.

Закрыв глаза, Феллоуз уронила голову на грудь.

– Они… они сунули ее в чемодан. Я… я убежала, пока… они меня не видели.

– Значит, вам неизвестно, что они с ним сделали?

– Нет.

– Вы узнали женщину?

Феллоуз тряхнула головой.

– Можете ее описать? – попросила Уайт, доставая блокнот и что-то там черкая. – Понимаю, это было уже давно…

Феллоуз негромко, не поднимая глаз промолвила:

– Чернокожая, лет за двадцать, длинные черные волосы, стройная, довольно красивая даже после… смерти. И она… была голая.

– Вы увидели все это через щелочку? – скептически поинтересовалась Уайт.

– Ну, может, приоткрыла чуть больше…

– Почему они вообще оставили дверь открытой, если прятали мертвую голую женщину в чемодан? – спросила Уайт.

– Это была не дверь в номер отеля. Это был двухкомнатный люкс. Это… это была дверь в спальню.

– Но тогда как вы попали в номер? – продолжала расспросы Уайт.

Декер остановил ее поднятой ладонью.

– Просто продолжайте рассказ, – сказал он Феллоуз. – Вы видели какие-нибудь раны? Следы травм или кровь?

– Нет, ничего подобного. А на белых простынях, думаю, заметила бы. Она просто… не дышала и не шевелилась.

– Почему вы не предупредили кого-нибудь в отеле? – Декер подался вперед. – Или не вызвали полицию?

– Я… я не знаю. Я ведь была еще ребенком, в самом-то деле. Испугалась. Растерялась. Я… я просто хотела убежать и забыть, что видела. И не вспоминала все эти годы. Пока не явились вы…

– По-моему, это не всё, – заявил Декер. – Далеко не всё.

– Что вы имеете в виду, черт возьми?! – с испуганным видом воскликнула Феллоуз.

– Это был номер вашего отца, не так ли? Вот как вы туда попали, верно? У вас был ключ от номера.

Не выдержав, женщина разрыдалась.

Глава 75

– Итак, нам надо найти лицо, пропавшее без вести и, вероятно, убитое более сорока лет назад, никаких проблем, – резюмировала Уайт, когда они уже ехали обратно в Оушн-Вью.

– Нам есть на что опереться, – заметил Декер.

– Феллоуз также сказала, что отца в номере не было, и он не имел к мертвой женщине никакого отношения.

– А что ж еще она должна была сказать? А он мог к тому времени уже удалиться, чтобы Роу и второй мужик прибрались.

– Как по-твоему, что случилось в тот вечер?

Декер пожал плечами.

– Труп молодой чернокожей в постели пожилого, могущественного, богатого и женатого белого мужчины, баллотирующегося в Сенат? Карьере кранты. То ли дело пошло не так и он убил ее, или у нее был какой-нибудь приступ и она скончалась в его постели. Он вызвал доверенного помощника, чтобы принять меры, а Канак Роу как-то оказался в это впутан. По-моему, тот факт, что Роу не поднял тревогу, заставляет меня поверить, что женщина не была убита, а просто умерла от естественных причин. В противном случае, думаю, Роу забил бы в набат.

– И все равно, даже если это не убийство, зачем заметать следы? Зачем Роу пошел на такой риск?

– Рассматриваемый субъект только что провел мероприятие с президентом, которого охранял Роу. Если бы правда вышла на свет, это не пошло бы на пользу никому. А Роу, вероятно, не хотел втянуть босса в то, к чему тот касательства не имел и о чем знать не знал. Подобные новости толкают всех на поспешные выводы.

– Значит, он помог замести следы? В обмен на что?

– Быть может, на сумму, достаточную, чтобы создать собственную компанию.

– Значит, Канак был не так прям, как стрела. Увидел возможность – и ухватился за нее…

– Многие так делают, – откликнулся Декер.

– Ладно, как будем искать покойницу?

– Уместнее спросить, как найти второго субъекта, находившегося в номере, – возразил Декер.

– Феллоуз думает, что он работал в избирательном штабе отца, но не уверена.

– Отследить его может быть полегче, чем покойницу.

– Как?

– Мы можем проверить штат избирательного штаба Таннера. Он прослужил сенатором почти двадцать лет. Бюро наверняка сможет добыть для нас кое-какие имена.

– Ладно, займусь. А женщина? Уверена, ее друзья и родные хотят какой-то определенности.

– Я тоже в этом уверен, – негромко проронил Декер. – Уж я-то хотел бы.

Уайт бросила на него взгляд, но от комментариев воздержалась.

– Тогда надо начинать копать. Заявления о пропавших без вести в ноябре восемьдесят первого. У нас есть описание внешности. Висяк может пылиться в каком-нибудь полицейском архиве.

– Если дело вообще открыли.

– Блин, кто же мог подумать, что это дело в конце концов утащит нас в такое далекое прошлое? И что кто-то может убивать людей из-за него в настоящем…

– А может, не такого уж и далекого прошлого, – заметил Декер.

– Ты это о чем?

– О Канаке Роу.

– Роу помалкивал все это время. К чему им беспокоиться… – Она вдруг осеклась, словно до нее что-то дошло.

– Верно, – подтвердил Декер, глядя на нее. – Казимира сказала, что ее отец был очень религиозен. Он умирал с нечистой совестью и хотел снять грех с души.

– И проговорился кому-то, кто не хотел, чтобы он так поступил.

– И в результате он исчез вместе с катером.

– Поделишься этой гипотезой с Казимирой? – поинтересовалась Уайт. – Она может быть подозреваемой. Эндрюс явно ей не доверяет.

– Мнение Эндрюса необъективно, потому что его не взяли в «Гамму».

– Дети порой убивают родителей, если родители представляют для них угрозу. А если Канак собирался поведать миру, что его, а теперь и ее империя построена на убийстве и шантаже?

– Если она его убила, с какой стати просить меня установить, что с ним случилось? Это бессмысленно.

– И правда… Ну, так что будем делать?

– Продолжим копать. Ничего другого мы сделать не можем.

– В этом деле мы в конечном итоге можем докопаться до самого Китая.

– И если моя первоначальная гипотеза верна, это лишь половина уравнения. Так что пока ты займешься запросами о помощниках Таннера и пропавшей женщине, а я продолжу заниматься убийцей Джулии Камминс.

– И как же ты собираешься это сделать?

– Снова потолкую с Барри Дэвидсоном.

– Но ты же не думаешь, что это сделал он.

– Но он может догадываться кто. А потом я собираюсь снова поговорить с Деннисом Лэнгли.

– Этот говнюк ничего не скажет.

– К этому моменту невеста уже наверняка с ним поговорила. А может, и поделилась подозрениями по поводу момента, который он подгадал для предложения руки и сердца. Это могло встряхнуть его достаточно, чтобы он проговорился.

– И почему мне кажется, что мы вернулись на первое поле игровой доски?

– Быть может, потому что мы туда вернулись. Только сейчас, возможно, угодили в гущу другой игры.

Глава 76

После слушаний о залоге Барри Дэвидсона оставили под стражей. Тот заявил, что невиновен, сообщил он Декеру, сидя в тюремной камере напротив него. Дэвидсон нанял адвоката, но с Амосом согласился поговорить без присутствия поверенного.

– Мой адвокат пользуется звездной репутацией несносного сукина сына, – сказал Дэвидсон.

– Несомненно, у вас был выбор, раз их тут без счета. А мы поговорили с Тайлером.

– Он приходил на свидание. Он возмущен, что я тут сижу. Упорно твердит об алиби. А судье было до лампочки.

– Алиби для судов, а не для слушаний о залоге.

– А еще судья сказал, что я должен здесь сидеть до самого суда. А мне надо заниматься бизнесом.

– Дам совет, Барри. Сейчас вам надо думать об этом деле. Не о своем бизнесе. И даже пока не о Тайлере. Потому что если дело пойдет лесом, вы лишитесь и того, и другого до самого конца своих дней.

– Блин, думаете, я не знаю?

– Судя по вашему настрою – нет.

– Что вам здесь нужно, кроме того, чтобы выносить мне мозг, Декер?

– Это ведь я велел вам взять адвоката и воздержаться от заявлений.

– Я сказал своему об этом, и он удивился. Пытался впарить мне, что вы хотели меня обдурить, но я не врубаюсь как.

– Выложу карты на стол. Я не убежден, что вы убили свою жену, но масса улик свидетельствует об обратном. А присяжным и прокурорам может быть до лампочки, что я думаю. Их волнует лишь то, о чем говорят улики, ясно?

Дэвидсон выпрямился с более собранным видом.

– Ага, это я уяснил. Само собой.

– Что ж, алиби у вас не железобетонное, потому что отчасти предоставлено вашим сыном. Из вашего пистолета убили двух человек. У вас есть мотив. У вас были средства, а обвинение будет доказывать, что у вас была и возможность. Тайлера будут поджаривать на медленном огне из-за каждой секунды алиби, и может быть, ему не удастся выйти в конце целым и невредимым.

– Неужели ему действительно придется проходить через все это?

– Да, если только вы не планируете изменить заявление, признав себя виновным.

– Я же сказал, что не брал пушку в руки уже много лет.

– Но вы же держали его в спальне бывшей жены – значит, он усеян вашими отпечатками вдоль и поперек. А еще вы мне сказали, что в ваш кондо никто не входил и никто не мог его взять. Но вы же сказали, что у Джулии был ключ от вашего кондо.

– Правда, был.

– Значит, любой, имевший доступ в ее дом, мог заполучить ключ, прийти к вам в дом, взять пистолет, воспользоваться им для убийства двух человек, а потом вернуть его. В здании вашего кондо или в лифтах есть камеры?

– Нет. В гараже есть, но больше нигде. По-моему, люди не любят, когда за ними постоянно следят. Лично я не люблю.

– Я заметил, что у вас нет системы безопасности.

– Здание очень даже безопасно и входит в закрытый поселок. Гости обязаны отмечаться у охраны, а у жильцов в машинах электронная метка, запускающая ворота. А в неурочное время без ключ-карты в здание не войдешь.

– И у Джулии такая тоже была?

– Конечно. Но кто мог взять ключ и карту, проникнуть ко мне в дом и украсть пушку?

– Любой, кто был в доме вашей бывшей жены.

– Джулия была очень общительна. А когда мы поженились, у нас на ужинах и общественных мероприятиях перебывала масса народу.

– Фактически они могли сделать копию ключа и клон ключ-карты в любой момент, – размышлял Декер вслух.

– Кто мог ненавидеть меня настолько сильно? – задался вопросом Дэвидсон.

– Не уверен, что речь идет о ненависти, скорее об удобстве, – ответил Декер. – Из вас вышел весьма привлекательный козел отпущения. Вы явно до сих пор любили ее. Это достаточный мотив. Она лгала о причине пребывания Алана Дреймонта в ее доме. А Денниса Лэнгли даже через порог не пускала. Почему это, Барри? Правду!

– Я сказал вам все, что знаю.

– Нет, не сказали. По-моему, вы не хотите говорить, потому что вам стыдно. Так что вы должны себя спросить: хотите опозориться или до конца жизни сидеть за решеткой? На суде это, вероятно, все равно всплывет, так что вполне можете выложить это сейчас.

Этот прямой разговор потряс Дэвидсона. Испустив вздох, он произнес:

– Она… поймала меня на том, что я наблюдал за ее домом.

– Значит, она знала, что вы за ней следите? Чувствовала угрозу?

– Я бы ни за что и пальцем ее не тронул, Декер. Клянусь.

– Но, вероятно, как раз поэтому она так и поступила. И у нее был секс с Дреймонтом, но тут имелось дополнительное преимущество в том, что он был опытным телохранителем. Может, она чувствовала себя в безопасности.

– Но ему-то это боком вышло, а? – откликнулся Дэвидсон.

– Продолжайте высказываться в том же духе, Барри, и вас приговорят, это ясно как дважды два.

Переменившись в лице, Дэвидсон потупился.

– Я совсем не то хотел сказать.

– Когда она застала вас в тот раз, вы сказали что-нибудь такое, что могло заставить ее испугаться за собственную безопасность?

– Я… я, наверное, я был чуточку пьян. И мог ляпнуть… что-нибудь.

– Значит, ответ на мой вопрос положительный. Знаете, чем дольше я тут сижу, тем больше склоняюсь к мысли, что вы в самом деле могли ее убить.

Насупившись, Дэвидсон поднял глаза.

– Тогда проваливайте отсюда к черту, Декер! И вообще, мне не следовало говорить с вами без адвоката.

– Вы по-прежнему остаетесь душеприказчиком и доверительным управляющим состояния бывшей жены?

– Да, – ответил он уже спокойнее. – Но, в свете всего вышесказанного, я бы поговорил с Дунканом Троттером о передаче этих обязанностей кому-либо еще – скажем, банку.

– Почему?

– Потому что так на самом деле хотела бы Джулия. И если меня приговорят, я не смогу исполнять эти обязанности в отношении состояния. А оно немалое и нуждается в профессиональном управлении.

– Значит, вы знали, насколько богата ваша жена?

– Она не делала из этого секрета.

Кивнув, Декер встал.

– Хорошо.

– Что вы будете делать теперь?

– Пойду потолкую с Деннисом Лэнгли.

– Вы правда думаете, что он мог убить Джулию?

– А вы как думаете?

– Не думаю, что этот типчик настолько небезразличен к кому бы то ни было, чтобы пойти на убийство. Насколько я слышал, он слишком поглощен самим собой.

– Возможно, в этом вы правы. Кстати, он женится.

– В самом деле? На ком же?

– На Глории Чейз.

– А, верно; слыхал, что они крутят между собой.

– Что вам о ней известно?

– Влетела в наши края вихрем лет пять назад и взяла их штурмом. Вообще-то напомнила мне Джулию в молодости. Сильная, независимая, из тех, кто пленных не берет. Да сверх того красивая и с головой. Лэнгли повезло.

– Быть может, больше, чем ей.

– Что вы хотите сказать?

– Время покажет, – проронил Декер.

Глава 77

– Опять вернулись? – спросил Деннис Лэнгли, когда его ассистентка Роуз сопроводила Декера в его кабинет и покинула их. Выглядит она совсем не так, как прежде, подумал Амос: плечи упали, лучезарная улыбка, сиявшая на ее губах во время их первого визита, угасла. И она уже не дефилировала, покачивая бедрами, как раньше. Причина совершенно яснее ясного.

«Лэнгли сказал ей о женитьбе».

– Наверное, как угрызения совести, – произнес Декер, усаживаясь напротив хозяина кабинета.

– Только покороче. Я человек занятой.

– Если будете открыты к сотрудничеству, мы наверняка покончим с этим довольно быстро.

– С чем мы закончим довольно быстро? Мое алиби надежно установлено, так что и обсуждать больше нечего.

– Вы сказали, что ни разу не бывали у судьи в доме?

– Совершенно верно.

– Значит, у вас не было доступа к ключу от квартиры ее бывшего мужа?

– Конечно, нет. Я даже не знал, что он у нее был.

– Она ни разу о нем не упоминала?

– Нет. Да и откуда мне было знать, как он выглядит и где лежит? – Он склонил голову к плечу. – А что за важность?

– Как я понимаю, на следующей неделе вы женитесь и сразу вслед за тем летите в Неваду. К чему такая спешка?

– Не представляю, каким боком это вас касается.

– Почему бы вам просто не представить – и ответить на мой вопрос?

– Почему бы вам просто не представить, что мы закончили, и не убраться отсюда? Знаете, Декер, у вас нет козырей на руках, ни единого. Так что хватит изображать, будто они у вас есть. Если не отвяжетесь и будете дергать меня и мою невесту, я подам против вас иск о злонамеренном преследовании и добьюсь приговора. И что тогда с вами будет?

– Не знаю, – невозмутимо отозвался Декер. – Что?

– Ладно, мы закончили. Очевидно, вам просто нечем себя занять. А мне есть.

– Почему вы сюда переехали?

– Опять же, это не ваша забота.

Декер посмотрел на его воротничок.

– Вы собираетесь потом повидаться с Глорией?

– Да, а что?

– Хочу дать совет. Поменяйте рубашку.

– Зачем?

– У вас помада на воротнике. Любопытно, что она того же оттенка красного, что и на губах у вашей ассистентки Роуз.

Достав из ящика стола зеркальце, Лэнгли проверил воротник и попытался стереть помаду салфеткой.

– Она поздравляла меня с предстоящей свадьбой и немного увлеклась.

– В самом деле? Я-то думал, она поцеловала вас до того, как вы сообщили ей о помолвке…

– Думайте, как вам угодно.

– Как именно вы заставили проститутку снять обвинение против вас?

Лэнгли встал.

– Вы сейчас на волосок от иска о защите чести и достоинства.

– Не думаю.

– О, так теперь вы еще и юрист?

– Нет, все сказанное мной – правда. Она была проституткой, а вы обвинялись в нападении на нее, а затем она сняла обвинения и уехала из города. Надеюсь, она еще жива.

– Прощайте, Декер.

Амос вышел из кабинета и закрыл дверь. Остановился перед столом Роуз. Она, комкая салфетку, не смотрела на него. Декер присел напротив нее.

– Как я понимаю, вы слышали о планах женитьбы?

Кивнув, она высморкалась.

– А вы с ним?..

– Во всяком случае, я надеялась. То есть я знала, что он с ней встречается, но у меня и в мыслях не было… – Она подняла на него полные слез глаза. – Он говорил, что любит меня.

– Мне искренне жаль, – сказал Декер, когда она снова высморкалась. – Это было нехорошо с его стороны. – Он огляделся. – Довольно дорогие офисные площади, и стоят кучу денег… А еще мужик водит «Бентли». В смысле, я знаю, что адвокаты зарабатывают недурно, но нет ли тут чего-нибудь еще?

– Не думаю, что могу говорить с вами о чем бы то ни было, касающемся этой фирмы. – Она настороженно глянула на него.

– Ничего страшного. Я не хочу заставлять вас делать то, что вам неприятно. Видя, насколько он лоялен по отношению к вам.

Декер услышал, что она буркнула что-то под нос, звучавшее примерно как «в жопу». Бросила взгляд на свой компьютер – и уже через несколько секунд стучала по клавишам.

– Вдобавок к тому, что я ассистент мистера Лэнгли и помощник адвоката, я еще и веду бухгалтерию фирмы. А теперь мне надо отойти переговорить кое с кем кое о чем. Скоро вернусь. Если хотите, можете пока тут просто поболтаться.

Она ушла, а Декер тотчас же уселся за ее стол. Страницы, которые он листал, были сугубо финансовыми. Сделав скриншоты всех до единой, он вышел.

Озлобленная Роуз только что подкинула ему лакомый кусочек. Лэнгли следовало бы получше заботиться о своих сотрудниках.

Проходя мимо «Бентли», Декер с улыбкой похлопал его по капоту.

Теперь он понял Денниса Лэнгли в полной мере – впрочем, не так уж это было и трудно.

Вот только совершал ли тот еще и убийство Джулии Камминс?

Глава 78

Сделав дюжину звонков, Уайт так осталась практически с пустыми руками.

Почти все бывшие старшие штатные сотрудники Таннера в Сенате либо уже умерли, либо давно отошли от дел. Она получила ряд имен и несколько онлайн-фотографий этих людей из дней их молодости. Решила, что можно показать их Дейдре Феллоуз – вдруг узнает человека, помогавшего в спальне Канаку Роу спеленать покойницу и запихнуть ее в чемодан.

Но если тот человек был молодым помощником, секретарем или одним из самых младших штатных сотрудников, отследить этого человека сейчас будет крайне трудно. Как-то не случалось, чтобы исчерпывающие списки подобных сотрудников держали в каком-нибудь аккуратном и опрятном архиве. После ухода Таннера в отставку многие из них, вероятно, перешли на работу к другим членам Конгресса или ушли из политической сферы напрочь. Если этот человек был личным помощником Таннера, а не занимался его политической кампанией, его еще удастся опознать, хотя она пока не представляла, каким образом. Миссис Таннер мертва. От мистера Таннера проку не жди. Дейдра была ребенком и в ту ночь его не узнала. Канак Роу знал, но он, вероятно, тоже покойник. И все это произошло еще до рождения Казимиры Роу.

Связавшись с департаментом полиции округа Майами-Дейд, Уайт поговорила с кем-то из его отдела нераскрытых преступлений. Не сообщая, о каком конкретно деле идет речь, дала описание интересующей женщины, дату и место. Офицер пообещал связаться с ней, но предупредил, что перед ней длинная очередь, а без имени поиски будут небыстрыми и нелегкими. А на самом деле, добавил он, практически неосуществимыми.

Имелась также база данных нераскрытых преступлений, которую вела независимая организация, охватывающая сорок шесть штатов и пятьдесят округов Флориды, но, опять же, без имени поиски Уайт на основе имеющейся у нее информации не дали ничего.

«Блин». Она потерла глаза, гадая, как продвигаются дела у Декера.

Ей пришли электронные письма в ответ на некоторые запросы по другим линиям расследования. Дорожные камеры в рассматриваемое время ничего не дали ни по «Бентли» Лэнгли, ни по «Астон Мартину» Чейз. Барри Дэвидсон подозрительных платежей не проводил. Ответ из винного магазина пока не поступал, так что ей пришлось позвонить самой, и ей сказали, что ночной кассир вспомнил, что видел Лэнгли в ту ночь в то самое время, когда тот говорил.

«Три страйка – и мы в ауте».

Форварднув все это Декеру, Уайт позвонила матери, чтобы узнать, как там дети. Покупать им личные телефоны она пока воздержалась, хоть и понимала, что долго так продолжаться не может, особенно со старшим. «Оглянуться не успеешь, а они уже в колледже, а там и свадьбы, и живут собственной жизнью далеко-далеко от матери… А ты упиваешься жалостью к самой себе, Фредди, и выглядит это, безусловно, не фонтан».

– Привет, ласточка, – сказала мать. – Как дела в солнечной Флориде? В солнечном Балтиморе сейчас около сорока[19].

– Медленно. Даже не знаю, когда вернусь.

– Я вот хотела тебя спросить, а что там делает местное отделение ФБР? Почему для этого вызвали вас с Декером?

– Я и сама задаюсь тем же вопросом с первого же дня. Да и агент, с которым мы здесь работали, тоже был не особо в восторге.

Она не сказала матери, что агента Эндрюса ранили, да и в нее саму тоже стреляли. И возносила безмолвные молитвы, чтобы мать не увидела этого где-нибудь в новостях.

– Ну, может статься, это потому, что Бюро считает вас с Декером первоклассными агентами и посылает вас только на самые трудные дела…

– Ага, – саркастически обронила Уайт. – Я такая первоклассная, что уже два повышения обскакали меня стороной. Впрочем, это может быть благодаря моему чарующему нраву.

– И факту, что ты не терпишь дерьма ни от кого, особенно от агентов-мужиков, пытающихся держать тебя на таком месте, какое по нраву им. Но ты славно даешь сдачи, ласточка.

Они еще какое-то время поболтали о том, как идут дела у детей, и Уайт сказала матери, что выберется повидаться при первой же возможности.

Закончив разговор, она уселась поудобнее, опять гадая, почему сюда прислали их, когда агентов ФБР хоть отбавляй по всей Южной Флориде, да вдобавок у Бюро есть крупные местные отделения и в Тампе, и в Майами.

«Не из-за меня, это наверняка. Значит, дело в Декере? В смысле, я знаю, что он мужик будь здоров, но в этом ли причина?»

У начальства об этом спрашивать как-то не с руки. «Эй, сэр, а чего это вы спровадили сюда наши жалкие задницы, когда у вас в Солнечном штате личного состава как грязи?»

Уайт решила позвонить Джиму Полларду, своему другу из штаб-квартиры, держащему нос по ветру и знающему все сплетни Бюро.

– Приветики, Фредди, как делишки? – зычно поинтересовался Поллард.

Голос у него под стать сложению. Он крупный мужичище, компанейский, пользующийся репутацией хорошего агента, но одержимый тайным желанием играть на сцене – и удовлетворяет его, участвуя в местных постановках. Все в нем крупнее натуральной величины. А еще он обожает внутренний драматизм Бюро, недостатка в котором не знает.

– Я во Флориде с делом.

– Знаю, Фредди. С единственным и неповторимым Амосом Декером, никак не меньше.

– Так ты знал об этом?

– Дьявол, да об этом известно всем и каждому! Прими мои соболезнования, что влипла с ним в роли нового напарника. Слыхал, прежняя дала от него стрекача аж в Нью-Йорк.

– Вообще-то Алекс Джеймисон чрезвычайно высокого мнения о нем, – возразила Уайт, сама удивившись тому, как разозлило ее это замечание.

– Я слышал другое.

– А в каком это смысле всем и каждому известно, что мы здесь?

– Хочешь сказать, что не слыхала?

– Не слыхала чего?

– Росс Богарт защищал Декера. Теперь, когда он ушел в отставку, Бюро подустало от этого типа. Ясень пень, кое-каких успехов он добился, но поговаривают, что работать с Декером хуже горькой редьки.

– Он малость своеобразен, зато у него блестящие мозги и куда более бережный подход к людям, чем мне представлялось.

– Ух ты, не ожидал услышать подобное от тебя!

– Я просто говорю то, что вижу, – холодно отозвалась Уайт. – И что ты имеешь в виду, говоря, что от него подустали?

– От него хотят избавиться, вот что. Сарафанное радио из кабинетов начальства донесло, что его просто хотят слить. Он грубит, не подчиняется приказам, не ходит в Бюро по струнке и никуда не вписывается.

– Он добивается результатов, Джим. Я посмотрела его послужной список. У него стопроцентная раскрываемость. Назови мне хоть одного другого агента, имеющего такие же показатели. Он вытащил невиновного из камеры смертников. А однажды спас жизнь президенту США и награжден за это медалью.

– Начальству на это накласть. Им нужны люди, которые ходят строем и пляшут под дудочку Бюро. А он даже костюм не носит. Я видел его несколько раз в Вашингтонском оперативном отделе, когда там был. Он выглядит как бомж.

– Официально он не агент ФБР. Он консультант.

– А значит, турнуть его еще проще. Диву даюсь, что он продержался настолько долго…

Уайт пришлось проглотить отповедь, вертевшуюся на языке, и подавить вздымающийся гнев.

– Но это не объясняет, почему на это дело назначили нас. Последний раз, когда я смотрела, во Флориде агентов было хоть отбавляй.

– Федеральный судья и частный телохранитель, верно?

– Верно. Как ты узнал подробности?

– Слухом земля полнится. Дело выглядело очень сложным, требующим тонкого подхода.

Уайт его ликующий тон не понравился.

– Куда ты клонишь, Джим?

– По-моему, власти предержащие послали туда Декера сесть в лужу. Чтобы сразу следом его и похерить.

– К чему так водить человека за нос? Не проще ли сразу его уволить?

– Он нажил тут врагов, Фредди. Пришло время расплаты. Они хотят ткнуть его в грязь лицом.

– А я тут при нем… Так что же будет со мной, если мы не распутаем это дело?

– Не знаю.

– Я тоже нажила врагов, но главным образом из-за некоторых агентов-мужиков, желающих от меня отделаться.

– Слушай, Фредди, что тебе надо, так это постараться держаться от радиоактивных осадков как можно дальше, чтобы ты вышла из передряги целой и невредимой.

– Что за пургу ты несешь? Что значит «держаться как можно дальше»? Не делать свое дело? Саботировать расследование?

– Конечно, нет. Я просто говорю, что тебе незачем идти на дно вместе с кораблем.

– А как же Декер?

– А что? Только не говори, что этот тип тебе нравится!

– Я знаю его не так уж долго, но…

– Ну, – перебил он, – будем надеяться, тебе не придется знать его слишком долго. Держись… Надо бежать, слышу приближение босса. Пока!

Уайт медленно отложила телефон.

Глава 79

– Тебя что-то гложет? – спросил Декер, глядя на Уайт в ресторане отеля через стол.

– А почему ты спрашиваешь?

– Ты какая-то отстраненная.

Пожав плечами, Уайт отпила воды из стакана.

– Это из-за дела. Выматывает.

Амос не сводил с нее глаз еще некоторое время, а после отвел взгляд.

– Ага.

– Значит, ты установил, что Деннис Лэнгли банкрот?

– Ему следовало лишить ассистентку доступа к финансовой документации до того, как сообщать ей, что он женится на Чейз.

– Как ты собираешься поступить с этими сведениями?

– Сведениями, располагать которыми я не должен.

– Слушай, не то чтобы я питаю особую любовь к этой женщине, но к Лэнгли у меня ее еще меньше. И он напал на ту проститутку, и это сошло ему с рук. И я не хочу, чтобы любая женщина или любая другая особа точно так же пострадала от его рук.

– Тогда ты с радостью узнаешь, что я распечатал то, что фотографировал, поместил это в конверт и просунул через щель в ее кабинет. А еще присовокупил записку без подписи, рекомендующую Чейз позаботиться о подписании брачного контракта, если она решит выскочить замуж на скорую руку. И подчеркнул факт, что счет за ее обручальное кольцо уже на примете у коллекторов. Очевидно, Лэнгли купил его месяц назад, а после кинул продавца. И «Бентли» пойдет по его горячим следам.

– Вот это да! Вот бы получить сиденье в первом ряду…

– Кто знает, может, и получим.

– Ну, хотя бы у тебя какой-то позитив. По помощнику Таннера и покойной я застряла. И переслала тебе результаты остальных запросов. Горсть пустышек.

– Насчет Таннера неудивительно, ведь это было больше сорока лет назад. Без чуда здесь не обойтись.

Уайт устремила на него напряженный взгляд. Декер мигом сообразил, что к чему.

– Если ты не скажешь мне того, что хочешь сказать, то, по-моему, можешь взорваться от сдерживаемого давления, – сказал он.

Вздохнув, Уайт откинулась на спинку сиденья.

– Наверное, мне сперва нужно курнуть.

– А можешь просто сказать и поберечь легкие.

– Декер, ты нажил в Бюро врагов?

– Одеваюсь не по уставу, – он пожал плечами. – Работать со мной не сахар. Ты могла заметить.

– Да, но только самую малость. – Уайт блекло улыбнулась.

– А почему ты спрашиваешь?

– Тут уйма агентов. Вовсе не требовалось, чтобы для расследования приезжали именно мы. Эндрюса даже не предупредили о нашем приезде, тем самым лишив его возможности возразить.

– Догадываешься, почему мы здесь? – Амос проницательно поглядел на нее.

– Ты и вправду хорош, Декер. В смысле, по-настоящему хорош, хоть и неортодоксален. И это может навлечь на тебя погибель.

– То есть?

– То есть с помощью этого дела Бюро хочет вытащить занозу из своей задницы.

Допив свое пиво, Амос поставил бокал на стол.

– Значит, если я его провалю, меня спишут в утиль?

– Я не говорю, что это справедливо или правильно…

– Как ты добыла эту информацию?

– От словоохотливого друга из Бюро. Я начала задумываться, почему Эндрюс был огорошен нашим назначением на это дело – обычно Бюро так не поступает, – так что позвонила ходячей газете. Он меня просветил. От тебя хотят отделаться и решили, что это хороший способ. А еще это объясняет странное поведение Талботта, когда я ему докладывала. Он будто обрадовался, что Эндрюс больше не путается под ногами и что нам не требуется подкрепление.

– Чтобы вина пала на нас и ни на кого больше?

– Ты должен рассердиться. Я бы рассердилась, – заметила Уайт.

– Сколько ни сердись, это ничего не изменит.

– А что изменит?

– Думается, что, если мы с тобой решим эту задачу, вышвырнуть меня на обочину не удастся.

– Да, наверняка.

– Но если не решим, ты не должна быть сопутствующим ущербом, Фредди. Значит, ты можешь покинуть судно и податься куда-нибудь еще.

– Меня назначили на это дело, Декер. Я не могу просто уйти.

– Вали все на меня. Дескать, с ним невозможно работать. Идет против всего, что символизирует собой Бюро, это хотя бы правда. Так ты не пойдешь на дно вместе со мной.

– Мой словоохотливый друг предложил нечто сходное. Но, видишь ли, ты не единственный, кто не по нраву начальству, Декер. Как ты думаешь, ради чего мою задницу без предупреждения выдернули из Балтимора, чтобы отправить сюда с тобой?

– Значит, Бюро планирует вымести за порог меня и тебя? – Амос склонил голову к плечу.

– Мой словоохотливый друг либо не знал этого, либо не раскрывал мне этого по очевидным причинам. Если имеет место последнее, мне нужно завести новых друзей. И в любом случае он просто лопался от счастья, что с тебя собьют спесь. И вряд ли будет лить слезу, если турнут и меня.

– Ты не заслужила такого дерьма. Ты хороший агент, Фредди.

– Очевидно, этого мало. Я женщина, да сверх того черная. И пока те, кто ни хрена не знает о том, как устроен мир, считают эту комбинацию просто-таки золотым билетом в будущее, те, кто на передовой, знают, что это не так. Тебе улыбаются и аплодируют, и СМИ на это ведутся, но когда аплодисменты утихают и публика отвлекается на что-то другое, никто не видит, как тебе в спину вонзают нож раз за разом, день за днем. Что именно и происходит сию секунду.

– Так чего ж ты цепляешься за это так долго?

– Потому что вбухала в карьеру уйму времени и сил, и будь я проклята, если позволю своре засранцев отнять все это у меня лишь потому, что им кажется, что они на это способны. Надеюсь, ты разделяешь мои чувства.

– Да. – Амос устроился в кабинке поудобнее. – И к чему же мы пришли?

– Как я понимаю, единственный способ – распутать это дело. Вместе.

– Черт, а я-то собирался сделать это за просто так… Но утереть нос «пиджакам» – это дополнительный бонус.

– Ты и вправду начинаешь западать мне в душу, Декер, – рассмеялась Уайт.

– Тогда поберегись, Фредди, потому что если уж западу, так весу во мне ой как немало.

Глава 80

После ужина Декер, сняв туфли и носки, прогуливался по пляжу.

«Я ведь могу привыкнуть к песку, то-то будет насмешка!»

В этом деле очень много движущихся частей, и даже его превосходная память с трудом отслеживает время и синхронизирует разные события надлежащим образом. И он решил разложить их по разным полочкам.

Убийство Джулии Камминс. Если его теория верна, убийца Камминс не убивал ни Дреймонта, ни Лансер, ни биологическую мать Лансер – Пэтти Келли.

Десять колотых ранений, символ неслепого правосудия, юридическая фраза – все это разит крайне личным убийством. У нее имелась половая связь с Аланом Дреймонтом, которую она пыталась скрыть под предлогом необходимости в персональной охране. Но реальных угроз не было – во всяком случае, известных следствию, – и «Гамму» она для охраны не нанимала.

Поначалу казалось логичным, что убийца только один. Кто бы ни зарезал Камминс, он должен был заодно убить и Дреймонта. Мотивом можно было счесть ревность, потому что у этих двоих в тот вечер был секс.

Но оба преступления настолько несхожи, что дальше некуда. Нож против ствола. Исступление и личная заинтересованность против методичности и, вероятно, прагматизма. Опять же, деньги, забитые в глотку сперва Дреймонту, а потом и Лансер. Судье в рот никаких денег не совали, что подкрепляет теорию о том, что Дреймонт погиб первым, а потом судья услышала выстрел и спустилась поглядеть. Нашла тело Дреймонта, но его убийца уже скрылся. Зато тип, в конце концов убивший судью, только-только подоспел на место преступления. Этот тип гнался за судьей до ее спальни на втором этаже, где и произошла резня, за которой последовала повязка на глаза и записка…

Остановившись, Декер поглядел на воду. Тьму нарушало лишь мерцание огней кораблей далеко в заливе.

«Прямо как это дело. Почти полный мрак с отдельными слабыми проблесками света. Но хватит ли этого?»

Его не удивило, что Бюро пытается от него избавиться. После ухода Росса Богарта на пенсию у Декера сложилось впечатление некоего сдвига в отношении к нему, и отнюдь не в его пользу. Когда Джеймисон отправилась в Нью-Йорк, на его стороне никого не осталось, а вести офисные политические баталии ему как-то неинтересно.

«Я могу быть занудой. Я не люблю играть по чужим правилам. Единственной целью должно быть распутывание дел, а словоблудие не интересует меня ни на йоту».

Амос считал, что они с Фредерикой Уайт пребывают в полнейшем согласии по поводу всего этого, но не питал ни малейшего желания увидеть, как эта женщина идет на дно вместе с ним. «У нее семья. Бюро – ее карьера, и она вкалывала ради нее до посинения».

Декер был так поглощен этими раздумьями, что не заметил, как во тьме возникли два человека – и оказались совсем рядом. Оба были одеты в спортивные костюмы и теннисные туфли. Они уставились на Декера, а тот уставился на них.

– Чем могу помочь, парни? – осведомился он.

Один вытащил нож, другой достал пистолет. Декер оставил оружие у себя в номере.

«Вот же облом…»

Он уже хотел было броситься на мужика со стволом, когда заметил смутное движение справа от себя. Нога ударила по пистолету, и тот полетел в воду. Другая нога ударила мужика в живот, и он с мучительным стоном рухнул на колени. А после бокового удара в челюсть повалился на песок.

Парень с ножом сделал выпад, дав Декеру время схватить его за руку и выворачивать ее до тех пор, пока тот, взвыв от боли, не выронил нож. Амос замахнулся кулаком, чтобы вырубить противника, когда тому в челюсть прилетел хлесткий удар ноги. Раздался глухой стук, его голова резко дернулась в сторону, и он рухнул на песок, вопя от боли и держась за лицо.

Потом ладонь схватила Декера за руку.

– Ну же! – крикнула Уайт. – Бежим!

Они пронеслись обратно по пляжу и вбежали через ворота в зону бассейна отеля.

Вытащив телефон, Уайт позвонила в службу «911» и сообщила о случившемся. Дав отбой, посмотрела на Декера.

– Ты не шутила насчет двойного черного пояса, – пропыхтел он. – Это было изумительно.

– Я вообще не шучу, – таким же задыхающимся голосом ответила Уайт. – И тебе повезло, что я вышла подышать и заметила двух парней, направившихся к тебе.

– Мне повезло.

– Ладно. Во-первых, тебе надо быть внимательнее.

– Ага, это я понимаю.

– Во-вторых, я была бы более чем в ярости, если б ты дал себя грохнуть.

– Принято к сведению. Но это происшествие имеет и положительную сторону.

– Как это?

– Мы заставили кого-то занервничать, откуда следует, что мы подбираемся к правде.

Глава 81

На следующее утро Декер спустился в вестибюль отеля, чтобы встретиться с Уайт. Когда он уже направлялся через вестибюль в ресторан, к нему подошла Глория Чейз.

Одета она была весьма сдержанно – во всяком случае, для себя. Край подола был лишь чуточку выше колена, платье облегало фигуру не слишком туго, а каблуки едва дотягивали до двух дюймов.

В руке у нее был конверт.

– Это от вас? – спросила она напрямую.

– Даже не представляю, о чем вы.

– Приму это как «да». Есть минутка поболтать?

Она подвела его к зоне отдыха, где можно было поговорить вдали от чужих ушей.

Они сели, и Чейз с подавленным видом закинула длинную ногу на ногу.

– Стоит только подумать, что знаешь кого-то достаточно хорошо, чтобы пойти с ним к алтарю…

– Неприятности в раю?

– Неужто нужно играть в эту игру? – вскинулась она.

– Вы с ним поговорили?

– И даже сверх того. Я сказала ему, что не выйду за него замуж никогда. А еще вернула его вшивое кольцо, пока коллекторы не явились за ним ко мне.

– Он жил не по средствам?

– Мои люди по-быстрому его проверили, что мне следовало сделать еще при первой встрече с ним. Он задолжал всем и каждому. Не то чтобы он был плохим адвокатом. Он зарабатывает хорошие деньги. Дело в том, что у него проблема с азартными играми, вот почему он на самом деле хотел отправиться на медовый месяц в Вегас. Чтобы играть на мои деньги.

– Сожалею.

– Ой ли?

Декер бросил взгляд на конверт.

– Как говорится, не зная броду…

– Верно. Вы могли позволить мне выйти за него замуж, и тогда плакали мои денежки…

– Меня не так волновали ваши денежки, как ваша безопасность.

– Вы в самом деле считаете его опасным?

– Та проститутка не сама на себя напала.

Чейз поджала губы:

– Я была круглой дурой?

– Труднее всего для человека признать, что его обвели вокруг пальца. Проще твердить королю, что он в новом платье, когда он в чем мать родила, вплоть до момента, когда все пойдет прахом и придется поплатиться за свое неблагоразумие. – Он подался вперед. – Но давайте пойдем дальше – вы настаиваете на своем алиби для него?

Она бездумно застегивала и расстегивала замок сумочки.

– Скажем просто, я не считала минуты его отсутствия. На самом деле я была в ду́ше и… наводила марафет.

– Значит, больше двадцати минут?

– По-моему, он выяснил, на какое время ему требуется алиби, а после «напомнил» мне, сколько отсутствовал. Вообще-то я не могу точно сказать, сколько времени он отсутствовал.

– Час или больше?

– Мне нужно какое-то время, чтобы привести себя в порядок. Так что да, явно не меньше часа.

– И вы будете придерживаться этих показаний, если дойдет до судебных слушаний?

– Можете на это рассчитывать.

Чейз встала, Декер следом. Она протянула руку, и он ее пожал.

– Спасибо вам, агент Декер.

– Спасибо вам за откровенность.

– Вообще-то обычно я в этом не сильна, но, наверное, и старую собаку можно научить новым фокусам.

– Пожалуй, – откликнулся Амос, думая о себе.

* * *

Когда Чейз уже уходила, к Декеру подошла Уайт:

– Копы не нарыли на ночных нападавших ничего. Они давно скрылись, не оставив никаких улик.

– Ничего удивительного.

– Чего она хотела? – Уайт поглядела вслед Чейз.

– Сказать мне, что не выходит за Лэнгли и что не представляет, сколько он отсутствовал в ночь убийства Камминс. Но не меньше часа. Так что это возвращает его прямиком в список подозреваемых в убийстве Камминс.

– А мотив? В смысле, он встречается с Чейз. Они планируют пожениться. Она упакована. Она – его палочка-выручалочка. Так зачем же убивать судью?

– Не обязательно из-за денег. Камминс его отвергла. Сомневаюсь, что субъект вроде Лэнгли мог принять это спокойно. Так что, располагая алиби, которое выглядело бы железобетонным, он, наверное, решил, что может убить Камминс и заявить, что не мог быть в двух местах одновременно, а Чейз его поддержит. А даже если и не поддержит, как только они поженятся, закон наложит на ее уста печать.

– Значит, теперь ты считаешь, что он способен на убийство?

– Ну, мы же знаем, что на насилие он способен, – заметил Декер.

– Ага. А еще он козел.

Глава 82

Они уже выходили из отеля, когда Уайт позвонили. Это оказался офицер из отдела нераскрытых преступлений Майами.

– Не ожидала снова услышать вас до конца своих дней, – сказала Уайт.

– Ага, сам себе удивляюсь. Но хоть у вас и не было ее имени, имелась конкретная дата. Я прошелся по нашей базе данных пропавших без вести на следующий день – и получил одно совпадение с вашим описанием внешности. Ее звали Ванда Монро, афроамериканка, двадцать три года. О пропаже заявила ее соседка по комнате. Согласно досье, Монро была проституткой, работавшей тогда стриптизершей, в том числе в «Фонтенбло».

– Можете прислать мне фото?

– Как только повешу трубку.

– Как я понимаю, ее так и не нашли?

– Не-а.

– Хорошо, большое спасибо!

Минуту спустя в ее почтовый ящик упало фото. Они поглядели на миловидную молодую женщину с длинными темными волосами и обаятельной улыбкой.

– Какая утрата, – выдавила из себя Уайт.

– Ага, согласен. Пошли это фото Дейдре Феллоуз – может, узнает в ней женщину из номера отца…

– Декер, это было больше сорока лет назад.

– Порой подобные воспоминания впечатываются в голову каленым железом.

– И у тебя все воспоминания такие? – заинтересовалась она.

– К добру оно или к худу, но да.

Она отправила письмо.

– И что теперь?

– По-моему, одну вещь мы не проверили.

– Какую же?

– Где убийцы взяли все эти старые словацкие деньги, чтобы вогнать их в глотку Дреймонту и Лансер.

– Я просто думала… – Уайт воззрилась на него.

– Ага, как и я, и это было ошибкой. Я посмотрел в онлайне; они продаются по большей части на «Итси» и «Ибэй».

– Я могу организовать проверку недавних покупок этой валюты. Не представляю, чтобы на нее был большой спрос.

Сделав звонок, Уайт заставила колесики завертеться.

– Велела уделить этому первостепенное внимание. Будем надеяться, для этого не требуется ордер или что там еще.

– Ага.

– Куда теперь?

– Давай снова поговорим с Дорис Клайн.

– Зачем?

– Она жила рядом с Джулией Камминс и, наверное, знала ее лучше всех. И уже замалчивала кое-что от нас. Может, у нее в запасниках найдется еще что-нибудь…

* * *

Клайн у себя на веранде читала книгу, попивая апельсиновый сок, хотя успевший узнать ее получше Декер сомневался, что в стакане только сок.

На ней были сорочка в оранжево-белую полоску и белые капри. Рядом со стаканом сока лежала пачка сигарет. А рядом с ней – пепельница с несколькими окурками.

– Давненько не виделись, – сказала Клайн, откладывая книгу. – Вы еще не распутали дело?

– Не совсем.

– А где еще один фэбээровец?

– В больнице.

– Что? Заболел?

– Нет, подстрелили.

Взявшая стакан Клайн чуть не пролила его содержимое.

– Боже мой, это не в связи с…

– Возможно, – перебил Декер.

– Ладно. – Она осторожно поставила стакан. – Как я понимаю, Барри арестован.

– Это правда. И обвинен в убийстве Алана Дреймонта и Элис Лансер, – сообщила Уайт. – Но не Джулии Камминс. По крайней мере, пока. А вы что об этом думаете?

– Если хотите знать правду, я думаю, что у Барри кишка тонка убить хоть кого.

– Как мы понимаем, он иногда следил за домом Камминс? – спросил Декер.

Клайн кивнула.

– И Джулия поймала его на горячем. Они поцапались. И он удрал, поджав хвост.

– И вам даже в голову не пришло упомянуть об этом раньше? – поинтересовалась Уайт.

– Я же сказала: не верю, что это сделал Барри.

– Убийство Алана Дреймонта и Элис Лансер совершено из его пистолета, – заявил Декер.

– Я даже не знала, что у него есть пистолет.

– Он сидел с ним в доме Камминс в ту ночь, когда его арестовали. Впечатление было такое, что он собирается из него застрелиться. К счастью, мы подоспели как раз вовремя, чтобы его остановить.

– Господи, Барри?! – Она потянулась за зажигалкой, выудила сигарету и закурила, выпустив струю дыма в сторону.

– Это вас удивляет? – осведомился Декер.

– Я всегда думала, что он слишком наслаждается жизнью, чтобы покончить с ней. Но если вдуматься, воображаешь, что знаешь людей, а потом оказывается, что ни черта ты не знаешь.

– Он явно не смирился с разводом, – заметила Уайт.

– Я просто надеялась на то, что время его излечит. Вы правда думаете, что он убил этих людей?

– Что я думаю, не имеет значения, если все улики указывают на него.

– Ну ладно, Джулия спала с тем мужиком, это я усекла. Но как же та другая девица… вы сказали, ее звали Элис?

– Элис Лансер. Она работала с Дреймонтом. Ее убили отдельно, но из пистолета Барри.

– С какой стати Барри ее убивать? Он был с ней знаком?

– Мы не обнаружили никаких свидетельств в пользу этого. Но она могла видеть его рядом в ту ночь. Может, она его шантажировала.

Тряхнув головой, Клайн затянулась сигаретой.

– А я-то думала, у меня славные друзья…

– Окончательно не доказано, что это сделал Барри, – признал Декер. – Его сын свидетельствует, что он находился в кондо, когда его жену убили. Но поскольку он сын Барри, присяжные ему не поверят.

– Ладно, но, по вашим словам, кто ж еще это мог быть, кроме Барри?

– Камминс была судьей. Судьи наживают врагов.

– Это правда.

– Но она не получала угроз. Просто воспользовалась этим, чтобы скрыть истинную причину визитов Дреймонта. Почему это казалось ей необходимым?

– Может, боялась, что кто-нибудь узнает, – предположила Клайн.

– При прочих равных это также может указывать на неотвязного бывшего мужа, – встряла Уайт.

Клайн поглядела на нее, выпустила последний клуб дыма и затушила сигарету.

– Пожалуй, это не лишено логики, но, опять же, ни за что бы не подумала, что Барри способен к насилию.

– Они когда-нибудь ссорились? – поставил вопрос Декер.

– А какая чета не ссорится? Но ничего плохого. Черт, взять хоть меня и моего бывшего. Мы орали на всю округу. Я ни разу не слыхала, чтобы Барри и Джулия доходили до подобного. Но Джулия всегда после этого бежала поговорить со мной. А Барри всегда шел на попятную, обычно потому что Джулия была права и располагала фактами в подтверждение своего мнения. Во всяком случае, так она говорила мне.

– А как Перлманы? Они кажутся весьма совместимыми.

– Ага, они отлично ладят. Как и большинство вторых браков. К этому времени успеваешь смекнуть, что к чему, – и даже если нет, у тебя уже ни энергии, ни легких, чтобы верещать как раньше.

– Тогда, наверное, надо подумать, не выйти мне ли замуж снова, – съязвила Уайт.

– Солнышко, – Клайн поглядела на нее, – я бы не советовала, если нет железной уверенности. А у какой женщины она есть на самом деле?

– И правда. Мы тут на днях встретили такую, которая считала, что выловила бутылку с прекрасным принцем, на деле оказавшуюся шкатулкой Пандоры.

– Она ухитрилась не открыть шкатулку? – полюбопытствовала Клайн.

Стрельнув глазами на Декера, Уайт улыбнулась.

– Да, не без помощи доброго самаритянина.

– Значит, Барри отправится за это в тюрьму?

– Не исключено, – подтвердил Декер. – Если только мы не найдем другое правдоподобное объяснение.

– Значит, Тайлер потеряет обоих родителей. Бедный ребенок… – Клайн покачала головой.

– Он верит в невиновность отца, хотя явно недоволен пьянством и образом жизни Барри.

– Кроме Барри, у него никого не осталось. Для парнишки перспектива пугающая.

– Да, пугающая, – согласился Декер, вставая, чтобы удалиться.

* * *

Позже, уже в отеле, Уайт постучалась в дверь номера Декера. Открыв, он увидел выражение триумфа у нее на лице.

– Мы засекли приобретение словацкой валюты! – провозгласила она.

– Ничего себе скорость…

– Порой везет и хорошим людям. А у Бюро есть команда, занимающаяся онлайн-покупками, которые впоследствии могут фигурировать в судебных разбирательствах. Очевидно, преступникам нравится добывать свое уголовное дерьмо на подобных платформах. И, как ты справедливо отметил, оборот этой валюты невелик. Ее приобрели на «Ибэе». Три недели назад.

– А имя узнали?

– А то.

– Кто?

– Казимира Роу.

Глава 83

Тотчас же связавшись с Роу, Декер попросил ее о встрече, не упомянув о выяснившемся только что.

Уайт показала Амосу документацию на покупку валюты.

– Я не помню, какие купюры извлекли изо рта у Дреймонта и Лансер. Но можно достать их из хранилища вещдоков.

– Незачем. Я их помню.

– Серьезно?! В смысле, до таких подробностей?

– Я вижу их в голове, Фредди, в том числе серийные номера.

– Ну, поглядеть на тебя, так сущий Человек дождя… Может, смотаться в Вегас надо нам?

Покинув отель, они сели в машину. По пути в Майами Декер прошелся по фотографиям денег из электронного письма.

– Ну?

– Те самые деньги.

– Блин, такого оборота я не предвидела…

– Это не обязательно означает то, что пришло тебе в голову.

– А как же иначе?

– Вот потому мы и едем в Майами. Расспросить ее.

– И ты думаешь, что она в самом деле расскажет правду?

– Сами увидим.

Вместо офиса ему сказали ехать к Роу домой. Они поднялись на лифте, и она сама открыла на стук.

– Не работаете сегодня? – поинтересовался Декер.

– Решила взять выходной.

Не так собрана, как обычно, отметил про себя Декер. Одета в линялые джинсы и футболку, босиком. Волосы не причесаны, а лицо, как правило накрашенное самым тщательным образом, свободно от всего, кроме собственной кожи.

Роу провела их в комнатку, обставленную как небольшая студия. Декер огляделся, задержав взгляд на том, что висело над дверью, а затем переместив его к двум предметам на тумбе. Посмотрел на Уайт, но не обмолвился ни словом.

Все сели, и Роу поглядела на них.

– Чем могу помочь?

– Вы фанатка «Ибэя»? – спросила Уайт.

– Простите?

– Это онлайн-рынок…

– Я знаю, что такое «Ибэй». Но почему вы думаете, что я его фанатка?

– Вы когда-либо им пользовались?

Она выпрямилась.

– Ну, наверное, за годы сделала несколько покупок.

– Какого рода покупок? – уточнил Декер.

– Слушайте, к чему вы ведете?

– Вы покупали что-нибудь недели три назад?

– О чем именно идет речь?

– Вы должны помнить, если покупали что-нибудь на «Ибэе» три недели назад, – заявил Декер.

– Почему бы вам не сказать, о чем речь? – растерялась она.

– Мы бы предпочли сперва услышать ваш ответ, – настаивал Декер.

– Ладно, я как-то не помню, чтобы покупала что-нибудь на «Ибэе» именно три недели назад. На самом деле я не думаю, чтобы покупала там что-нибудь со времен колледжа.

– Хорошо. – Декер поглядел на Уайт. Та подняла свой телефон.

– Мы получили подтверждение от «Ибэя», что вы приобрели словацкие деньги у одного из их продавцов три недели назад. А Декер подтвердил, что купленные банкноты – те же самые, которые обнаружены в горле у Дреймонта и Лансер.

Роу воззрилась на Уайт, как будто не могла постичь смысла сказанного.

– Зачем мне покупать старую словацкую валюту?

– Это деньги родины вашего отца, – пояснил Декер.

– Но моего отца нет уже три года. Где вы добыли эти сведения?

– На «Ибэе». – Уайт продемонстрировала экран телефона. – Тук указан счет кредитной карты, числящейся за вами и использованной для покупки, и почтовый ящик для доставки.

– У меня нет почтового ящика. А поскольку я ничего не покупала на «Ибэе» со времени колледжа, срок действия любой кредитной карты должен был давно истечь.

– Ладно, значит, кто-то мог взломать ваш счет кредитной карты и привязать его к фиктивной учетной записи на «Ибэе». Вы можете проверить свои выписки на предмет появления в них этой выплаты? – спросил Декер.

Встав, Роу принесла ноутбук. И через пару минут подняла взгляд от экрана.

– Да, тут есть платеж на «Ибэе», совпадающий с суммой, уплаченной за деньги. Но я их не приобретала.

– Так почему же вы не оспорили сумму?

– Я не проверяю все свои платежи по каждой позиции. Сверх определенных сумм банк контактирует со мной. Эта покупка даже близко к порогу не подошла. Менее пятидесяти долларов.

– Почтовый ящик находится в Нейплсе.

– Я же сказала, у меня нет почтового ящика. И даже если б имелся, зачем он мне в Нейплсе?

– Значит, кто-то похитил информацию о вашей кредитной карте, купил валюту, и ее доставили в почтовый ящик на ваше имя. К чему столько хлопот? – хотела знать Уайт.

– Очевидно, чтобы подставить меня за два убийства, – ответила Роу.

– Любопытно, поскольку мы уже произвели арест, и огнестрел, послуживший для убийств, был привязан к задержанному.

– Я вовсе не утверждаю, что понимаю.

– Если вы говорите правду, вид такой, будто кто-то пытается наказать вас, Казимира, – отметил Декер.

– Даже не представляю, что я сделала, чтобы навлечь на себя такую ненависть. – Она покачала головой.

– Не думаю, что это связано. Думаю, дело в вашем отце. И с чем-то, что он мог совершить.

– О чем это вы?

Декер уделил пару минут рассказу о случившемся в Майами в далеком 1981 году. Когда он закончил, Роу выглядела совершенно потрясенной этими откровениями.

– И… вы считаете, что мой отец…

– Не знаю, как он сам смотрел на содеянное, но он был в том номере и помогал спрятать мертвую проститутку в чемодан. Труп так и не нашли.

– А сенатор Таннер?

– Вероятно, был очень благодарен. Этим может объясняться то, что ваш отец смог покинуть Секретную службу и основать собственную охранную фирму. Также может быть, что, будучи сенатором и богатым бизнесменом с хорошими связями, Таннер ухитрился перенаправить к вашему отцу кое-какие деловые контакты.

– Чтобы тот держал рот на замке?

– Я что-то других причин не вижу, а вы? – отозвался Декер, пристально наблюдая за ней.

Роу словно была готова то ли закричать, то ли разрыдаться, вот только неясно, куда именно чаша весов склонится в конечном итоге.

К изумлению Декера, она воздержалась и от того, и от другого. Выпрямившись, сказала:

– Тогда почему это произошло теперь, столько лет спустя? По-видимому, мой отец секрета не нарушал.

– Вы сказали, что ваш отец был религиозен. Очевидно, и вас воспитал в том же духе.

– А что?

Амос указал на распятие над дверью в комнату и четки, лежащие на шкафчике-креденце рядом с Библией.

– Да. Он был благочестивым католиком. И меня так воспитал.

– А когда человек умирает, кто-нибудь вроде благочестивого католика, хранящего позорный секрет, что он может сделать?

Подойдя к шкафчику, Роу взяла четки и принялась их перебирать.

– Он может исповедаться в грехах, чтобы очистить душу в глазах Господа, чтобы обрести прощение и отправиться на Небеса.

– А если ваш отец пошел дальше и сказал о своем намерении другим, также причастным к этому секрету? Чтобы сделать секрет достоянием общественности, а не только сознаться священнику с глазу на глаз?

Подойдя, Роу села.

– Значит, вы считаете, что эти люди убили его, чтобы не дать сознаться в своей – и их – вине?

– Это определенно одна из правдоподобных гипотез.

Наконец не выдержав, Казимира Роу спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.

Глава 84

Когда они уже покинули кондо Роу, Уайт получила еще одно электронное письмо.

– Это от Дейдры Феллоуз. – Она пробежала глазами по письму. – Говорит, что считает, что на присланном мной фото Ванды Монро женщина, которую она видела в восемьдесят первом.

– Ладно, значит, она была проституткой и находилась в номере Мейсона Таннера, когда умерла. Мы только не знаем, как она умерла.

– Феллоуз не видела никакой крови. Но Монро могла быть задушена.

Сев в машину, они поехали прочь.

– А как насчет Роу? – поинтересовалась Уайт.

– Похоже, секрет отца ее огорошил.

– Удачная апелляция к католичеству.

– Предсмертное чувство вины может быть чудовищным, – заметил Декер.

– Ты правда думаешь, что Канака Роу убили люди, с которыми он столько лет назад скрыл появление мертвой проститутки в постели Таннера?

– Это определенно соответствует фактам, ставшим нам известными.

– А как с Таннером? Я знаю, что у него Альцгеймер, но что было три года назад?

– Нет, он недееспособен не меньше пяти.

– Значит, надо найти субъекта, находившегося в номере вместе с Канаком. Если он еще жив. Нужно получить описание у Феллоуз.

– А еще мы имеем, что убийцы Дреймонта и Лансер пытались впутать других. Барри Дэвидсона – пустив в ход его пистолет, и Казимиру Роу – купив словацкую валюту на ее кредитную карту.

– Ну, если они действительно хотели впутать кого-нибудь, им следовало выбрать кого-то одного и держаться за него.

– По-моему, я знаю одну причину, почему они так не сделали.

– Почему? – спросила Уайт.

– Дай мне подумать об этом еще чуточку. А пока посмотрим, не удастся ли нам найти этого человека.

* * *

– Сукин сын!

Декер и Уайт только-только вошли в вестибюль отеля, когда Деннис Лэнгли, взвившись из кресла, заступил им дорогу.

– Прошу прощения? – произнес Декер.

– Не хрена мне зубы заговаривать! – окрысился Лэнгли. – Я подам на вас иск за кражу, диффамацию и все прочее, что придет мне в голову. Ваша жирная жопа приземлится на нары.

– Что ж, тогда у нас есть шанс стать сокамерниками.

– В каком смысле?! – оторопел Лэнгли. – Я законов не нарушал.

– В самом деле? Значит, у вас не будет проблем с властями при проверке ваших деловых и финансовых операций? И, полагаю, полный отчет обо всех средствах, которые вы держите для клиентов, пойдет вам на пользу, потому что людям с игровой зависимостью обычно нет дела до того, где взять деньги, чтобы расплатиться с долгами. А расплатиться вам придется, потому что вегасские казино могут проявить себя с очень гнусной стороны, если этого не сделать. Я свяжусь с необходимыми органами для получения запроса на расследования движения ваших финансовых средств.

Рука Лэнгли сжалась в кулак.

Уайт встала между обоими мужчинами.

– И не думайте! Нападение на федерала обойдется вам минимум в пять лет за решеткой.

– Думаете, взяли меня за жабры, да? – рявкнул Лэнгли, переводя взгляд с Уайт на Декера.

– Я думаю, вам действительно не видать ни Глории Чейз, ни ее денежек, и вам нужно это на ком-то выместить, и это я. Но ваш приезд сюда избавил меня от поездки для встречи с вами. Когда ваши брачные игры с судьей Камминс не заладились, потому что она видела вас насквозь, не было ли это мотивом, достаточным для ее убийства?

– У меня алиби.

– Больше нет. Чейз отказалась от своих показаний.

Лэнгли нервно глянул на Уайт.

– Я не убивал Джулию.

– А я еще не встречал убийцу, открыто признающегося в убийстве кого бы то ни было, – не смутился Декер.

– Зачем мне ее убивать? У меня была Глория.

– Для некоторых речь идет не о деньгах, а об эго. Какое у вас эго? Достаточно сильное, чтобы справиться с подобным отказом? Или Чейз теперь придется нанять охрану для защиты от вас?

Лэнгли попятился на шаг.

– Какая ж ты жопа!

– Что ж, рыбак рыбака… И уж я определенно вижу вас насквозь. А если вы ее не убивали, почему тогда из кожи вон лезли, чтобы Глория обеспечила вам алиби на ту ночь? Конечно, в винный вы заходили, мы это проверили. Но где еще вы побывали?

Развернувшись, Лэнгли удалился гордой походкой.

Выпустив воздух из легких, Уайт произнесла:

– Ох, думала, опять придется пускать в ход карате… Впрочем, я с огромным наслаждением двинула бы пяткой в квадратную челюсть этого козла.

– Он мелкий хам. Двинь его в нос, и он убежит в слезах. На самом деле это не важно. А важно то, хватит ли у него пороху ударить женщину ножом десять раз подряд…

– А ты вспомни оставленную карточку с юридической дефиницией. Он адвокат. Сходится.

– Но повязка на глаза с дырками? Каким образом это вяжется с Лэнгли?

– Не знаю, – призналась Уайт.

– И я. Но это может быть потому, что он этого не делал.

– Тогда должен был быть еще кто-то, о ком мы еще не догадываемся, Декер.

– Может, мы и догадываемся о них.

Глава 85

Позже в тот же вечер Уайт постучала Декеру в дверь. Он впустил ее, и они сели друг напротив друга.

– Эндрюс сегодня вышел из больницы. Начинает курс реабилитации.

– Хорошо. Надеюсь, он поправится.

– А мне позвонили из округа Колумбия. Никто подходящий под описание, полученное мной от Дейдры Феллоуз, не работал ни в администрации сенатора Таннера, ни в его избирательном штабе.

– Во всяком случае, из тех, кого помнят.

– Верно. Но в итоге мы пришли туда же, куда и прежде, – никуда, – проронила Уайт.

– Если он не работал в штабе, что тогда делал в номере Таннера, зачищая бардак?

– Добрый самаритянин, просто проходивший мимо, не стал бы совать женщину в чемодан. Он бы позвонил в полицию. То же самое касается и работников отеля.

– Есть еще кое-что, о чем мы до сих пор не задумывались, – сказал Декер. – К чему Таннеру в самый вечер своего грандиозного сбора средств вместе с президентом, когда в отеле агенты Секретной службы на каждом шагу, приглашать к себе в номер проститутку? К чему испытывать судьбу? Он мог бы сделать это в другой вечер или в каком-нибудь своем убежище. Мужик был богат.

– Ты прав, бессмыслица какая-то…

Достав телефон, Декер набрал номер.

– Мисс Феллоуз, это Амос Декер. Спасибо, что откликнулись по поводу фото, но у меня есть к вам другой вопрос и новая информация. Пожалуйста, поймите меня правильно, потому что это может вас шокировать… Ладно, хорошо… Спасибо. Мы узнали, что женщина, которую вы видели в ту ночь в номере отца, была проституткой. Ее труп так и не нашли. Так вот, я понимаю, что вы тогда были всего лишь подростком, но не видели ли вы хоть раз, чтобы ваш отец этим занимался? Нанимал проститутку?

Некоторое время Декер слушал, прежде чем сказать:

– Что ж, спасибо за искренность. Мы дадим вам знать, что выясним. – Дав отбой, он поглядел на Уайт.

– Ну? – не утерпела она.

– Сказала, что в то время была не в курсе сексуальных поползновений отца. Но сказала, что став постарше, узнала, что в молодости он волочился за юбками, однако они с женой решили эти проблемы – во всяком случае, по словам Дейдры. И все эти годы оставались в браке.

– Так почему же Ванда Монро была в его постели?

– Не обязательно. Ее могли туда положить.

– Но ты только что сказал, что он волочился за юбками? – напомнила она.

– Даже если так, мы же только что обсуждали, посмел бы он уложить проститутку в свою постель в вечер грандиозного мероприятия с Рейганом, пока агенты Секретной службы и представители СМИ так и кишат вокруг? Это слишком рискованно.

– Значит, кто-то знал о его распутстве и подставил его.

– Таннер баллотировался в сенаторы США. Это подходящий пост, если кто-то собирался шантажировать его. – Достав телефон, он выполнил поиск. – Мейсон Таннер был членом сенатского комитета по разведке, в конечном итоге став его председателем на четыре года.

– Откуда следует, что он был причастен к нацбезопасности и разведке, – констатировала Уайт.

– Правильно. И вдруг он оказывается в Майами в постели с покойницей, вероятно, проституткой. Тут является этот субъект, чтобы обо всем позаботиться. А затем подворачивается Канак Роу, и они вместе избавляются от трупа.

– Значит, Таннера подставили, чтобы шантажировать, а Роу попался под руку, и его привлекли на помощь? Почему бы просто не убить Роу? Откуда у них была уверенность, что он не выхватит пистолет и не арестует всех поголовно? В смысле, я понимаю, что мы уже проходили это, но я бы поступила именно так. Именно так поступил бы ты.

– Секретная служба капельку отличается. Боссом Канака Роу был Рейган, самый могущественный человек в мире. Последствия, если бы правда всплыла, могли быть крайне скверными. Уж лучше похоронить ее, чем позволить перерасти в национальный скандал. А у Роу, вероятно, на принятие решения были считаные секунды. И имей в виду, он мог не знать, что Таннера подставили и планируют после шантажировать его этим. Ему могли только сказать, что женщина умерла естественной смертью и нужно лишь убрать ее оттуда, чтобы спасти репутацию Таннера и дать ему шанс победить на выборах. На теле не было ран, бросающихся в глаза, так что он мог поверить, будто у нее был сердечный приступ или, скажем, передоз. А ему могли предложить плату – или, может, Роу явился позже с требованием подобного рода. Поскольку десятилетия спустя он мог захотеть во всем сознаться, по-моему, он решил потребовать плату за молчание. У Таннера было достаточно денег, чтобы от него откупиться. Вот потому-то они и не убили Роу. Может, заставить бесследно исчезнуть проститутку тебе и по силам, но проделать то же самое с агентом Секретной службы вряд ли удастся. Неизбежно детальное расследование, а подобный риск был им не с руки. Вот от него и откупились.

– Боже, в грязи по уши… – Уайт покачала головой. – А Лансер и Дреймонт?

– Они уже не новички в деле шантажа. По-моему, они наткнулись на это дело, а может, на еще что-либо не менее инкриминирующее, и рассчитывали на крупный барыш.

– Значит, по-твоему, чистильщик из номера Таннера находится здесь? – спросила Уайт. – И они попытались его шантажировать?

– По-моему, да. Вот только этот тип решил ударить в ответ. Крепко. Убивает Дреймонта. Затем похищает Лансер из больницы и убивает, выудив у нее всю информацию, какую смог.

– Но к чему словацкие деньги?

– Те, кто за этим стоит, могли счесть, что много лет назад Канак Роу взял их деньги, чтобы построить свою империю, а после решил их сдать. Это их отнюдь не порадовало. Потому-то его и убили.

– Ладно. Но попытка припутать Казимиру?

Вместо ответа Декер спросил:

– Если она сядет за убийство, что станет со Службой защиты «Гамма»?

– Вероятно, вылетит в трубу. И ты по-прежнему считаешь, что убийство Джулии Камминс никак с этим не связано?

– Считаю.

– Проклятье, Декер, более запутанного дела в моей практике еще не было…

Амос не отозвался ни словом, подумав, что все обстоит совершенно наоборот.

«Быть может, в некоторых отношениях оно наконец-то начинает проясняться».

Его телефон зажужжал. Послушав, Декер пробормотал несколько слов в ответ и дал отбой.

– Это федеральный прокурор. Барри Дэвидсона выпустили.

– Что? Почему?

– Сосед снизу в ту ночь был на балконе. И вызвался дать показания под присягой, что слышал Барри в его кабинете – наверное, двери были открыты – где-то с половины двенадцатого до трех.

– Почему в такой поздний час и почему он не вызвался раньше?

– Покинул страну в то утро, когда трупы были обнаружены, вернулся только что и узнал об убийствах и аресте Дэвидсона. А в поздний час – потому что месяц провел в Азии и до сих пор остается в том часовом поясе. Но он клянется, что Барри был у себя в кабинете все это время.

– Значит, Тайлер и Барри говорили правду.

– Ага. Его пистолет остается вещдоком, но нажать на спусковой крючок он не мог. И федеральный прокурор придерживается того же мнения, что и я. Знай Барри, что его ствол послужил орудием убийства, он бы от него избавился.

– Значит, маятник качнулся обратно к Лэнгли?

– Да.

Глава 86

Лежа на кровати у себя в номере, Декер достал фотографию жены и дочери.

В последнее время он чувствовал потребность доставать ее из бумажника каждый вечер, прежде чем отойти ко сну. Он смотрел на эти лица, вглядывался в их глаза, рассматривал губы, изгибы шей. Конечно, он точно помнил, когда она была сделана. На самом деле сам и был фотографом. Это было на пикнике в местном парке. Редкий случай, когда выходной Амоса совпал с днем, когда Кэсси была свободна от дежурства в больнице, где работала медсестрой. Молли осталась дома, потому что у учителя был методический день. Она-то и предложила устроить пикник. Поначалу Декер был не в восторге от этой идеи – ему нужно было заняться кое-какой работой по дому, и общественные мероприятия, даже в кругу собственной семьи, были некстати. Но Молли настаивала, и они все вместе приготовили продукты для пикника. И день получился воистину великолепный. Солнце яркое и теплое, цветы во всей красе, свежий ветерок, лучшая в мире компания. Каждый глоток нехитрого обеда оказался самой замечательной едой из всех, которую Декер когда-либо пробовал.

Потому что это был последний раз.

Неделю спустя семьи у него не стало.

Он медленно убрал снимок в бумажник и закрыл глаза.

«Я бы предпочел быть в том парке с ними, чем распутывать тут очередное преступление».

Уайт оказалась замечательной напарницей, но тем не менее… Перемены, чересчур много треклятых перемен.

Опять же, письмо из института когнитивных способностей… Всякое случается. Всякое меняется.

«Я меняюсь. Необратимо».

Один.

Он уснул, а когда проснулся, был самый темный час ночи.

Встав, Амос подошел к окну и оглядел райский пейзаж Оушн-Вью, Флорида.

«Тот еще рай. Битком набитый трупами и шантажистами».

Он снова лег спать и проснулся около восьми утра.

Принимая душ, Декер думал о деле – не на широком макроуровне, а на стадии разборки по кирпичику, где, как он пришел к убеждению, и обнаруживаются настоящие ответы. Это, да еще мелкие неувязки, впоследствии оказывающиеся важными.

Первым делом – откровение о Барри Дэвидсоне. Тайлер сказал, что отец не покидал здания. А теперь и сосед добровольно это подтвердил. Результат: Дэвидсон – свободный человек. Тогда кто же убил Камминс?

Для разгадки убийств Дреймонта и Лансер надо установить, кого те шантажировали. А чтобы шантажировать кого-то, надо найти мрачный секрет. На Капитолийском холме они, предположительно, добивались этого подслушиванием под дверью, подглядыванием в замочную скважину, слежкой, фотографированием или записью прегрешений на магнитофон.

Декер задумался о словах Казимиры Роу. Дреймонт и Лансер шантажировали ее, узнав, что она встречается с женатым мужчиной. Но еще она сказала, что эта парочка шантажировала других клиентов, а однажды Дреймонт украл драгоценности…

Послав Роу электронное письмо, он получил ответ уже через пару минут. Джудит Килрой, с адресом в Уэст-Палм.

* * *

Снова преодолев штат Флорида из края в край, Декер и Уайт прибыли к жилищу Джудит Килрой – большому оштукатуренному дому с видом на океан с качающимися на ветру пальмами перед ним. Амос понимал, что мог бы просто позвонить этой женщине, но он всегда предпочитал видеть людей, с которыми говорит. А делать это через компьютер – совсем не то же самое, во всяком случае для него.

Килрой, переступившая шестидесятилетний рубеж, была одета непринужденно, однако драгоценности на ней были впору вечернему наряду. Она провела Декера и Уайт в комнату с очаровательным видом на Атлантику, который Декеру почему-то показался малость тошнотворным.

– Я уверена, что тот мужчина обворовал меня, ничуть не меньше, чем в собственном имени. Как смеют они утверждать, что я хотела отвертеться от платы по счету? Это ложилось на фирму моего мужа. К тому же мы богаты…

– А кто это утверждал? – поинтересовалась Уайт.

– Какая-то женщина. Забыла ее имя. Позвонила и вывалила на меня короб лжи. Еще ни разу в жизни меня так не оскорбляли. Когда это только-только случилось, муж думал подать в суд, но мы решили, что хлопот слишком много, а ожерелье было застраховано.

– Я понимаю. Но почему вы были так уверены, что его украл он?

– Я застала его в своей спальне. Там я держала драгоценности. Это ожерелье было там до того, как он вошел, а сразу после его ухода исчезло. Больше никого в доме за все это время не было. О, это сделал он, и к гадалке не ходи! – Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки.

Декер окинул взглядом обширное помещение. На одной стене висели фотографии Килрой и, надо полагать, ее мужа и детей за много лет.

– Стена течения лет, как я ее называю, – сообщила Килрой, заметив направление взгляда Декера. – Годы пролетают так быстро! Но когда дети маленькие, а сутки кажутся сорокавосьмичасовыми, этого не замечаешь. А каждый, у кого дети выросли, скажет, что они взрослеют в мгновение ока – не успеешь оглянуться, а они уже окончили колледж и зажили своей жизнью… А молодые родители слушают, но ни капельки этому не верят. – Она помолчала. – Пока это не случится с ними самими. Мне повезло, что я могла сидеть дома с детьми, пока мой муж карабкался вверх по корпоративной лестнице. Я не променяю этот опыт никогда и ни за что. Понимаю, что у множества людей такой возможности нет. И все равно я скучаю по тем дням, когда дети были дома.

Декер бросил взгляд на потрясенную Уайт, выглядевшую так, будто у нее живот схватило, и поспешно сказал:

– Можете рассказать нам об Алане Дреймонте еще что-нибудь?

– Обнаружив пропажу ожерелья, я поговорила с ним без обиняков, но он отрицал, что брал его. Держался очень самодовольно и снисходительно. Сказал, что я ошибаюсь, но он понимает, что я расстроена тем, что посеяла где-то такую ценную вещь. Можете вы в это поверить? Надменность!..

– Должно быть, это ранило, – предположил Декер.

– Да, действительно.

– Кто-нибудь связывался с вами после?

– Связывался со мной? В каком смысле?

– Мы считаем, что мужчина и женщина, с которыми вы говорили, принадлежали к шайке шантажистов. Вот я и думал, может, они пробовали провернуть нечто подобное и с вами… Скажем, чтобы вынудить вас отказаться от утверждения, что ожерелье похищено.

Килрой сжала губы.

– Чтобы шантажировать кого-то, надо найти, чем его шантажировать. А мы с мужем прожили безупречную жизнь. Для моего мужа скандальным событием было надеть коричневый ремень и черные туфли.

– Несомненно.

– Что-нибудь еще? – спросила она.

– Пожалуй, нет. – Декер встал и потянул еще не очухавшуюся Уайт за собой.

* * *

– Извини за это, – произнесла Уайт, уже сидя за рулем машины, уносившей их обратно в Оушн-Вью.

– Извинить за что?

Бросив взгляд на него, она испустила короткий смешок.

– Спасибо.

– Моя жена Кэсси много работала. Она была медсестрой. Ненавидела разлучаться с Молли, но на одну мою зарплату мы не свели бы концы с концами. А мой график был абсурднее некуда, так что она работала на полную ставку и тянула лямку еще и дома.

– По-моему, ты описываешь уйму браков, Декер.

– Ага, наверное.

– Она сожалела об этом? Твоя жена?

Декер посмотрел на нее.

– Иногда она ложилась в постель в слезах.

– И что ты ей говорил?

– Если хочешь знать правду, я никогда не знал толком, что ей сказать. Просто обнимал, пока она не переставала плакать.

– Может, как раз это ей и требовалось, – задумчиво вымолвила Уайт.

– Надеюсь, – отозвался Декер.

Глава 87

Позже в тот день, вернувшись из Уэст-Палм, Декер и Уайт сидели в своем прокатном авто перед домом Камминс.

– Мне начинает казаться, что мы расследуем это дело куда дольше, чем есть на самом деле, – заметила Уайт.

Декер пропустил это мимо ушей. Поглядел на дом Дорис Клайн, а затем на дом Перлманов.

– Пронести тело Лансер в дом незаметно было не так-то просто.

– Его могли просто привезти в багажнике, – сказала Уайт.

– И что потом? Заехать на дорожку и вытащить труп?

– Ну, очевидно, это сделали поздно ночью, когда вокруг не было ни души.

– Здешняя охрана регулярно выполняет обход. И как машина без специальной метки могла проехать в ворота после закрытия?

– Это да, правда. Но как-то не представляю, чтобы Клайн таскала труп туда-сюда. А Перлманы были в Нью-Йорке, когда Камминс убили. Мы это проверили.

– Помнишь типов на пляже? Тому, кто стоит за убийствами, было незачем тащиться сюда в ту ночь, если здесь были они.

– Следуя этой логике, они могли работать на Дэвидсона или Лэнгли.

– Правда.

– Думаешь, это те же типы, которые умыкнули Лансер из больницы? – спросила она.

– На пляже было темно, а видео из больниц не ахти, так что уверенности никакой. Но это определенно может иметь место. Габариты у них такие же, как у мужиков в ролике камер безопасности.

Декер потер глаза и тряхнул головой.

– Что такое?

– Моя безупречная память сейчас не так безупречна.

– В каком это смысле?

– Что-то тут есть, но как-то не стыкуется.

– Что значит не стыкуется?

– Два образа, которые должны стыковаться, но я не помню какие.

– Додумаешься, дай только время.

– И сколько времени в нашем распоряжении?

– В каком смысле?

– Прежде чем Бюро объявит расследование полным провалом и повлечет нас обоих обратно в округ Колумбия на профессиональную плаху?

Уайт осунулась на сиденье.

– Ну, я без шума не уйду.

– Ничего другого я от тебя и не ждал.

– А ты?

– Не знаю.

– Больше не хочешь этим заниматься?

– Не обязательно. Просто не знаю, подходит ли Бюро, чтобы я этим занимался. – Амос распахнул дверцу машины. – Пойдем-ка потолкуем с Перлманами. Может, что-нибудь всплывет.

Заглушив двигатель, она открыла дверцу.

– А почему с Перлманами, а не с Дорис Клайн?

– Перлманы рекомендовали «Гамму» Камминс. И Дреймонт был в их доме.

– Погоди минуточку – думаешь, он мог их шантажировать? Но если так, к чему им рекомендовать «Гамму» судье?

– Может, они это сделали до того, как их начали шантажировать.

Глава 88

Майя Перлман, одетая в голубую юбку и белую блузу и обутая в сандалии, встретила их у двери.

– Боюсь, мужа сейчас нет.

– Снова гольф? – поинтересовался Декер.

– Что-то вроде. – Она улыбнулась. – Наслаждается жизнью на пенсии.

Они сели в гостиной. Майя предложила им кофе или чай на выбор, но они отказались.

– Я знаю, что Барри арестовали. Но просто не могу поверить, что это сделал он. Я его хорошо знаю. Он не из тех, кто может ткнуть ножом кого бы то ни было, а уж тем паче свою жену.

– Свою бывшую жену, – поправил Декер. – А вам известно, что он следил за ее домом?

Вопрос смутил Перлман.

– Где вы это услыхали?

– От того, кто в курсе.

– Дорис?

– Не стану ни подтверждать, ни отрицать. Но Барри и сам это признал.

– Понятно. Но это не делает его убийцей.

– Как я понимаю, он вам нравится? – подключилась Уайт.

– У него есть свои недостатки, как и у каждого из нас. Но он всегда замечательно относился к Джулии. Был очень добр с ней, и он хороший отец для Тайлера. И вместе нам было очень весело.

– Была еще налоговая проблема.

– Об этом мне ничего не известно, – поспешно заявила она; пожалуй, чуточку чересчур поспешно, отметил про себя Декер.

– Что ж, вы будете рады узнать, что его освободили из-под стражи.

– Правда? – Она просияла. – Это замечательно! Что к этому привело?

– Подоспело еще одно его алиби. Он не мог быть в двух местах в одно и то же время.

– Уверена, Тайлер в восторге.

– Мы разузнали немного больше о мужчине, найденном мертвым в доме Камминс, – сообщил Декер.

– Да? И что же?

– Он был причастен к ряду случаев вымогательства. А еще его обвиняли в краже драгоценностей у женщины, которую он охранял.

– О боже мой, правда?

– Да. Чисто для ясности: у вас ничего не пропало?

– Что?.. Нет. То есть я в последнее время не проверяла свои драгоценности. Мы держим их в большом сейфе. Он никак не мог в него влезть.

– И никаких требований заплатить?

Она с оскорбленным видом выпрямилась.

– Нас нечем шантажировать, агент Декер.

– Иного я и не предполагал. Но это не обязательно должно быть что-то противозаконное. Просто, ну, нечто такое, что вам не хотелось бы предать огласке. К примеру, я бы не хотел, чтобы каждый мог видеть историю моих онлайн-поисков…

Теперь ее охватила нерешительность.

– Да, понимаю, что вы имеете в виду. Что ж, никаких требований заплатить от этого человека не поступало. В противном случае мы ни за что не рекомендовали бы эту фирму Джулии.

– Конечно. – Декер поверх ее плеча поглядел на стену с фотографиями, замеченную во время первого визита сюда. – Как я понимаю, вы любите ходить под парусом?

Перлман оглянулась на фото, запечатлевшее их с мужем на парусной яхте.

– Раньше ходили, довольно регулярно. У Тревора была парусная яхта и катер с каютой, но содержание их обходилось недешево, так что в конце концов мы их продали. А теперь, когда захочется, берем что-нибудь в аренду.

– Вы держали ее здесь?

– Нет, в Ки-Уэст. Ходили на ней на Кубу.

– Я думала, действовали ограничения, – заметила Уайт.

– Это когда в отношениях началась оттепель. Теперь стало труднее, требуется разрешение пересекать двенадцатимильный рубеж. Это красивая страна. Бывали там когда-нибудь?

Уайт покачала головой.

Пока Перлман говорила, Декер перебегал взглядом от фото к фото на стене, пока не дошел до самого конца. Поглядел на Перлман, смотревшую на него с любопытством.

– Мы знаем, что вы были адвокатом, а чем зарабатывал на жизнь ваш муж?

– Он уже ушел от дел, когда я за него вышла. Он был консультантом. Ездил по работе по всему миру. Говорит на нескольких языках.

– Консультантом по какой части?

– По привлечению капитала для компаний, занятых на развивающихся рынках. Очень преуспевал.

– Он был женат раньше?

– Нет. – Она улыбнулась. – Говорит, ждал, когда встретится подходящая женщина. Я уже совершила свою ошибку с первым браком. Тревора мне послал Бог.

– Он красивый мужчина. – Декер указал на один из снимков на стене.

Уайт обернулась поглядеть на фотографию молодого Перлмана в костюме и галстуке. Вообще-то Декер видел ее и раньше, но тогда она для него ничего не значила. А теперь стала значить практически все.

– Тогда ему было тридцать, – поведала Перлман. – Это у меня единственное его фото того периода. Он не любит смотреть назад, только вперед.

– Я его не виню. Когда вы ждете его обратно?

– Сегодня вечером. Вам надо с ним поговорить?

– Вероятно. Был бы благодарен, если б вы дали ему знать. Просто обычная рутина. Что ж, спасибо, что уделили время.

Выйдя за дверь, они сели в машину.

– Ладно, и что все это означает? – осведомилась Уайт.

– Та связь, о которой я говорил? Все только что срослось.

– Ты имеешь в виду то фото молодого Тревора Перлмана?

– Ага. Я его видел, когда бывал там прежде, но сравнить тогда было не с чем.

– В каком это смысле? Сравнить с чем?

– С фото Тревора Перлмана с сенатором Таннером в доме Дейдры Феллоуз.

Глава 89

– Мне нужно все, что у вас есть на Тревора Перлмана, и как можно скорее, – сказала Уайт по телефону, пока они сидели перед домом Перлманов.

Она дала собеседнику адрес Перлманов во Флориде, а также проинформировала о его связи с Мейсоном Таннером. Дав отбой, повернулась к Декеру.

– Ладно, что теперь?

– Я кинул письмо Дейдре Феллоуз. Она согласилась снова с нами встретиться.

* * *

Приехав на остров Санибел, агенты без проблем въехали в ворота особняка Феллоуз на океанском берегу.

Когда они вошли в сопровождении служанки, Феллоуз уже ждала их у панорамного бассейна, одетая в красочное платье муу-муу и широкополую шляпу.

По пути через комнату Декер снял фотографию с полки. Они сели, и Феллоуз устремила взгляд на фоторамку, повернутую так, что фото не было видно.

– Вы принесли мне что-то показать?

– Нет, это одна из фотографий из соседней комнаты.

– Это фотографии моего отца. Я же говорила, это его дом. Я живу здесь всего около полугода. Он был полностью обставлен. Наш общий с бывшим мужем дом выставлен на продажу.

Декер развернул снимок лицом к ней. Феллоуз поглядела на группу мужчин и женщин на фото.

– Вот мой отец. Женщина – моя мать, а человек рядом с ней был в то время начальником штаба отца. Он уже умер.

– А молодой человек в самом конце?

Феллоуз проследовала в указанном направлении, и челюсть у нее отвисла.

– Майами, восемьдесят первый? – спросил Декер. – Мужчина, заталкивавший женщину в чемодан?

Она безмолвно кивнула.

– Я так и думал.

– Боже мой, – вымолвила Дейдра с потрясенным видом. – Оно было здесь все это время… А я даже не смотрела на эти фото. Видите ли, меня ни на одном из них нет. Как его зовут?

– Тревор Перлман. Никаких воспоминаний?

– Нет, ни малейших.

– Сомневаюсь, что он был членом штаба вашего отца. И может быть, тогда он пользовался другим именем.

– Тогда почему он на фото?

– Политики много фотографируются.

– Да, но зачем отец сохранил именно эту? С моей матерью и его штабом есть еще много других.

– Не знаю. Но очень рад, что он сохранил как раз эту.

– Что это значит, агент Декер?

– Будем надеяться, это значит, что убийцу вот-вот схватят.

* * *

После долгой беседы с Феллоуз и ряда телефонных звонков Уайт они поехали обратно в Оушн-Вью, к себе в отель. И в номере Уайт быстро провели совещание.

– Ладно, дай мне разложить все по полочкам, – начала Уайт. – Тревор Перлман в восемьдесят первом году помогал ликвидировать бардак в Майами.

– Как мы уже говорили, он же мог и создать бардак.

– Ты имеешь в виду подставу?

– Консультант? Путешествовал по миру и говорит на нескольких языках? Ходит на Кубу на личной яхте?

– Что именно ты хочешь сказать?

– Я говорю, что готов поставить больше денег, чем у меня есть, на то, что катер Канака Роу находится на Кубе, куда Перлман доставил его, когда убил владельца и сбросил труп в океан.

– Ты хочешь… неужто Перлман работал на…

– …врагов нашей страны, да. Он подставляет Таннера, явного кандидата на выборный пост. Тот обязан своей политической карьерой Перлману и его кураторам. В обмен за то, что позаботились о покойнице в его постели, не раскрывая правду, он готов сделать все, что они попросят. Ты же слышала, как Дейдра описывала отца. У него была кишка тонка для настоящей законотворческой деятельности. Ему просто нравился сопутствующий блеск и гламур. Он пошел бы на все, лишь бы его не разоблачили.

– Типа слива информации нашим врагам?

– Да. И проводил голосования определенным образом, чтобы помочь тем, на кого работал Перлман.

– Но если тот его шантажировал, к чему Таннеру держать его фото у себя в доме? – недоумевала Уайт.

– Возможно, у Таннера не было причин считать, что Перлман причастен к шантажу. Он мог думать, что тот просто старался ему помочь, но об этом узнал кто-то другой. Подобным образом Перлман мог шантажировать и других политиков. Добывать компрометирующую грязь на политиков и использовать ее для продвижения своих планов – идея далеко не новая.

– А Роу каким-то образом видит происходящее, и Перлман вынужден привлечь его на помощь, возможно, прибегнув к байке, что просто пытается предотвратить скандал – дескать, у девки передоз или типа того. Не сомневаюсь, он нагородил с три короба, что, если правда выйдет на свет, президенту придется плохо. Вероятно, это сыграло для Роу решающую роль. Но десятилетия спустя тот узнаёт, что смертельно болен и, быть может, сдуру проговаривается Перлману, что ему надо излить душу, чего Перлман допустить не мог.

– А Дреймонт и Лансер? – спросила Уайт.

– Дреймонт был у них в доме. Держу пари, он разнюхивал и наткнулся на что-то инкриминирующее, поскольку весьма сомнительно, чтобы Перлман действительно ушел от дел. Бьюсь об заклад, он знал, что Камминс проявляет к Дреймонту сугубо сексуальный интерес и что у него будет возможность накрыть Дреймонта у нее в доме. Так что, обставив сцену подобным образом, он умыкает у Камминс ключ от кондо и ключ-карту от дома Барри, чтобы добыть пушку Барри. Они давние друзья, и Перлман, наверное, знал о ее существовании.

– Ладно, это логично.

– Затем люди Перлмана взламывают кредитную карту Казимиры и заказывают словацкую валюту. Позже они убивают Дреймонта, пока Перлманы в отъезде. Вероятно, они следили за Дреймонтом и узнали о его связи с Лансер, а через нее и с Пэтти Келли. Они похищают Лансер, прячут ее где-то и заставляют развязать язык. Она предупредила Келли, бросившуюся бежать без оглядки. Они убивают Лансер и заталкивают деньги ей в глотку. Вероятно, тело они без труда перевезли в автомобиле Перлмана, а затем перенесли в дом Камминс, когда горизонт был чист. Затем они отслеживают нашу машину, следуют за ней до убежища Келли в Ки-Ларго и ликвидируют ее – просто на случай если Лансер вдруг ей что-то рассказала. После убийства Лансер они прячут ствол обратно в ящик стола в кондо Барри, а сам он безмерно им помогает, достав его и взяв с собой в дом бывшей жены. Мы получаем ствол, тот оказывается орудием убийства, и Барри садится.

– Проклятье, Декер, все сходится… Но зачем одновременно убивать Камминс?

– Они с ней не ссорились. И были друзьями. И все равно Барри был идеальным козлом отпущения, потому что у него имелись все основания убить Дреймонта. Перлман просто думал, что судья найдет труп, позвонит в полицию, власти проведут следствие и всё свалят на бедолагу Барри. Затем копы отследят, откуда взялись словацкие деньги, подумают, что Казимира Роу тоже как-то причастна, и «Гамма» с треском накроется.

– А ты можешь это доказать?

– У нас есть факт, что Феллоуз опознала Перлмана, и то, что она видела в ту ночь в Майами. Этого должно быть достаточно, чтобы накрыть его.

– Будем надеяться, что это так. Пока он не накрыл нас.

Глава 90

В тот же вечер в девять часов Декер стучал в дверь дома Перлманов. С момента, когда они покинули поместье Дейдры Феллоуз, произошло очень много всякого. А в следующие несколько минут события могут пойти сразу по нескольким направлениям.

Тревор Перлман, одетый в бежевые слаксы и белую рубашку с отложным воротником, сам открыл дверь.

– Агент Декер! Жена сказала, что вы заходили. Прошу, входите. А где ваша напарница?

– Работает над другим делом.

– Понимаю.

Закрыв дверь, Перлман сопроводил Декера в небольшую меблированную комнатку, смежную с зоной гостиной.

– Что ж, давайте восполним нехватку членов группы, – сказал Перлман.

Открылась другая дверь, и в нее вошел мужчина. Один из тех самых, с пляжа. С пистолетом, нацеленным на Декера. Они обыскали его. Перлман взял оружие Амоса и положил на стол позади себя.

– А теперь это… – Достав металлоискатель, Перлман поводил им вокруг Декера. Тот даже не пискнул. – Я удивлен. Я думал, на вас наверняка будет «жучок»… Прошу садиться.

Амос сел.

– А где ваша жена?

– Ушла заняться кое-чем, как и ваша напарница.

Декер посмотрел на второго мужчину, лицо которого до сих пор демонстрировало последствия искусства карате Уайт.

– Спорим, вы не думали, что настолько миниатюрная особа может причинить столько боли.

– О ней мы планируем позаботиться позже, – отрезал тот.

– У нас есть свидетель случившегося в Майами, – сообщил Декер Перлману.

– О, должно быть вы не следили за новостями… На острове Санибел произошел ужасный несчастный случай. Погибла женщина, дочь очень видного бывшего сенатора. Очевидно, упала с балкона. Как это ни прискорбно. Мой второй коллега как раз там находился, когда это произошло, и кинул мне эсэмэску с печальной новостью. Дейдра Феллоуз – возможно, вы о такой слышали… Возможно, она видела что-то давным-давно и рассказала вам об этом? Это лишь мои домыслы.

Декер неспешно обдумал это.

– Как вы устроили, чтобы в постели Таннера оказалась покойница?

– Мы ее наняли, чтобы пришла. Подарок будущему сенатору. Из-за сбора средств голова у него шла кругом, и он был искренне признателен, даже не задумавшись о последствиях. Мы знали, что так и будет. У нас было на него толстенное досье. У него мозги были ниже пояса. Но ей без его ведома дали наркотик, который должен был скоро ее прикончить. И прикончил – прямо в постели. Таннер переполошился, как мы и рассчитывали. Я оказался там как по волшебству и позаботился обо всем. Сказал ему, что я из команды президента.

– А потом нагрянул Канак Роу…

– Это осложнило дело. Должно быть, услышал что-нибудь. Но я привык к осложнениям. Все сработало будь здоров. А смерть Дейдры Феллоуз лишает вас последних доказательств.

– Как вы шантажировали Таннера?

– Конечно, он знать не знал, что это я. Но номер был нашпигован видео- и звукозаписывающей аппаратурой. После его победы на выборах ему предоставили образчик улик, и выбор пришлось делать ему. Он сделал правильный выбор.

– Я не уверен, что наша страна считает так же. А ваш присутствующий здесь человек… Мы с напарницей можем опознать его, как одного из напавших на меня ночью на пляже.

– Я получил сообщение, информирующее меня, что человек, находившийся возле дома Феллоуз, когда она погибла, уже покинул страну. А второй джентльмен завтра к этому времени будет в другом конце света.

– Полагаю, Дреймонт и Лансер не догадывались, на кого напоролись, когда пытались шантажировать вас?

– Дилетантов вроде них я ем на завтрак. Я чуть не засмеялся, когда Дреймонт попытался пустить в ход против меня нечто подслушанное и найденный им листок бумаги. Я притворился беспомощной жертвой, съежившейся от страха и просто жаждущей заплатить ему. Но на самом деле я собирал сведения о нем и его приспешниках. И в подходящий момент оказал ему ответную любезность – порекомендовал «Гамму» Джулии. И хотя моя жена ни о чем не догадывалась, я без очков видел, чего Джулия хочет от мистера Дреймонта. Она даже подтвердила это, когда я спросил. – Он улыбнулся. – Это был наш с ней маленький секрет.

– Значит, вы похитили ключ и электронную карту из дома Камминс, чтобы добыть ствол у Барри. И заказали словацкие деньги на имя Казимиры. А потом устроили убийство Дреймонта, пока были в отъезде.

– Он уже собирался было уйти после небольшого полового акта с Джулией, когда подоспели мои люди. Им было строго-настрого приказано не причинять ей никакого вреда, несмотря ни на что. После мы обыскали его квартиру и изъяли электронные устройства и информацию, которой он располагал на меня. В доме Лансер проделали то же самое. О том, что они работают вместе, я узнал в ходе своих изысканий по Дреймонту.

– А Пэтти Келли?

– Мы видели эсэмэску, которую послала ей Лансер. Выбили информацию из Лансер, и стало ясно, что Келли – неприбранный конец, который надо обрезать. По нашим сведениям, ее муж ничего не знал. А факт, что она не взяла его с собой, это подтвердил.

Декер поглядел на второго боевика, прежде чем снова устремить взгляд на Перлмана.

– Когда мы сказали, что судью тоже убили, ваша жена была потрясена, а вы лишь озадачены. Потому что знали, что ваши люди убили только Дреймонта.

– Да, это поставило меня в тупик. Мои люди доложили, что ее и в глаза не видели. Убили Дреймонта внизу, загнали деньги ему в глотку и скрылись.

– Вы убили уйму народу, Перлман, или как там вас зовут по-настоящему.

Перлман сел напротив Декера.

– Что ж, вы никак не поймете, что количество трупов не имеет значения. Это война, мистер Декер. А в любой войне без жертв не обойтись. Штука в том, чтобы у другой стороны их было больше, чем у вас.

– Сколько людей погибло из-за секретов, которые вы шантажом вытягивали из Таннера?

– Очевидно, недостаточно, раз Советский Союз все же развалился.

– Мы вас пробили. Все безупречно, вплоть до самого детства. Слишком безупречно. Настолько безупречно, что просто должно быть сфабриковано.

– Хорошо, спасибо вам за это. Хотя формально я в отставке, я велю нашим людям внести нужные огрехи в будущие биографические легенды.

– Как вы убили Канака в Атлантике? Прятались на катере или догнали его на своем?

Перлман с утомленным видом покачал головой.

– Какая разница… И это после всего, что мы для него сделали! В Майами ему выпала невероятная возможность, в конце концов обогатившая его. А он хотел все предать – просто потому, что умирал и чувствовал потребность публично исповедоваться. Что ж, люди умирают что ни день. Как и он.

– Он хотел спасти свою душу в глазах Господа.

– Вот в чем опасность религии. – Перлман нацелил указующий перст на Декера. – Толкает на глупости. Поэтому я атеист. Как сказал Маркс, религия – опиум для народа.

– А что случится со мной? Моя напарница знает, что я пошел сюда и зачем. Если я не объявлюсь, дело для вас в мгновение ока обернется крайне скверно.

– У вас нет никаких доказательств. Я могу отпустить вас прямо сейчас, а вы можете идти и фонтанировать своими теориями сколько вздумается, твердя, что все мы сознались. И что это даст?

– Немного.

– Но я такой человек, что не люблю неприбранных концов. А вы любите прогуливаться по пляжу по ночам. Тут есть пляж. Вы прогуляетесь по песку. – Он достал из ящика комода шприц. – А потом ваше сердце странно забьется, словно захочет вырваться из груди, и вы не сможете дышать. Споткнетесь и упадете, вот и всё. Вы крупный мужчина и уже не молоды, так что ничего удивительного, если у такого человека случится сердечный приступ. А к моменту когда произведут аутопсию, обнаружить содержимое этого шприца в вашем организме будет больше невозможно. – Он снял колпачок с иглы. – Итак, отправляемся на вашу последнюю прогулку, мистер Декер?

Амос поглядел на обоих по очереди.

– Полагаю, убедить вас сдаться добровольно не удастся?

Перлман с улыбкой покачал головой.

– Наверное, подходящего случаю выражения в русском языке даже не найдется.

– Ага, так я и думал. – Декер встал. – Что ж, ладно, меня от этого дела уже тошнит. Приступим.

Дверь распахнулась от пинка, и в нее ворвалась команда людей в бронежилетах с автоматическим оружием на изготовку. Сообщник Перлмана тотчас же бросил пистолет, а Перлман – шприц, и оба попятились к стене.

– В чем дело?! – вскинулся Перлман. – Вы не имеете права здесь находиться! Это частное жилище. Этот человек вломился сюда, а мы просто защищались.

Один из штурмовой команды снял шлем, оказавшись Уайт. Она откинула волосы с глаз.

– Ты в порядке, Декер?

– В куда большем, чем минуту назад.

– Покиньте мой дом немедленно! – заорал Перлман. – У вас нет никаких доказательств!

Подойдя к столу, Декер поднял свой пистолет. Развернувшись, нацелил его Перлману в лоб и нажал на спусковой крючок.

Перлман с воплем рухнул на пол, закрыв лицо ладонями.

Но вместо пули из ствола полился звук, и все услышали разговор, происходивший в комнате до того, как в нее ворвалась Уайт со штурмовой командой.

– Диктофон, замаскированный под ствол? – изумленно проговорил Перлман.

– Попахивает деньками холодной войны, правда? – отозвался Декер. Опустив пистолет, он выключил диктофон, снова нажав на спусковой крючок. – И просто для вашего сведения: Дейдра Феллоуз жива и здорова. Как только она стала ключевым свидетелем, мы поместили ее под охрану.

– А мой человек, а новости? – огрызнулся Перлман.

– Ваш дружок арестован. Его поймали, когда он пробирался в дом, развязали ему язык, а после с помощью его телефона написали вам, что миссия выполнена и он покидает страну, как запланировано. А новостной репортаж Бюро организовало, чтобы вы подумали так, как хотелось нам.

Декер поглядел на Перлмана сверху вниз.

– А на удочку попали вы сами, дилетант.

Глава 91

– Он все требует звонка в свое чертово посольство, – доложила Уайт Декеру после того, как Перлмана и его людей арестовали и предъявили им обвинения.

– С тем же успехом он может звонить хоть самому Владимиру Путину.

Они сидели в полицейском участке, куда арестованных привезли для регистрации и предварительного задержания за убийства.

Связавшись с агентом Эндрюсом, Уайт ввела его в курс дела. И пока они там стояли, в участок ворвалась встревоженная Майя Перлман.

– Когда я вернулась, у нас дома был офицер полиции. Он привез меня сюда. Будет ли кто-нибудь любезен объяснить мне, в чем дело, черт возьми?!

– Ваш муж и двое его приспешников обвиняются в убийствах и покушениях на убийства, – сообщил Декер.

– В убийстве?! Это нелепость! Кого мог убить Тревор?

– Алана Дреймонта, Элис Лансер, Пэтти Келли и Канака Роу. Также они покушались на убийства женщины по имени Дейдра Феллоуз и меня.

– Вас? – Она разинула рот.

– У нас все записано на аудио, – добавила Уайт. – Ваш муж с давних пор своего рода советский шпион.

– Советский шпион?! – Перлман воззрилась на Уайт. – Должно быть, вы бредите!

– Вы утверждаете, что ни о чем даже не догадывались? – с вызовом осведомилась Уайт, глядя на нее в упор.

– Конечно, не догадывалась! Потому что все это неправда.

– Что ж, тогда, может быть, поинтересуетесь у своего муженька, почему он требует разговора с кем-то в русском посольстве? – предложил Декер.

– В русском посольстве?! – Перлман в ужасе поглядела на него.

– Ага. Если прислушаетесь, то услышите его.

– О боже мой, что происходит? – Она опустила взгляд в пол.

– Происходит многое, миссис Перлман, – ответила Уайт, – да только ничего хорошего. Ваш муж – негодяй, настоящий негодяй, шантажировавший американцев, чтобы они предавали родную страну.

Зажав рот ладонью, Перлман всхлипнула:

– Ничего этого нет. Не может быть.

– Ладно, я понимаю, что проглотить такой кусок непросто, – смягчилась Уайт. – Давайте принесу вам воды, пока вы не упали в обморок. Потом найдем комнату, где вы сможете хоть отчасти уединиться. Насколько я припоминаю, у вас есть дети от первого брака, верно?

Перлман безмолвно кивнула.

– Можете им позвонить. Они могут приехать и побыть с вами, ладно? Помочь вам пройти через это.

Перлман кивнула, глядя на нее с благодарностью.

– Д-да, спасибо.

Уайт увела ее, а затем вернулась к Декеру.

– Она либо актриса почище Виолы Дэвис, либо ничего не знала о старине Треворе.

– Вероятно, он ей не сказал. Незачем было. Вся эта шпионская херня насчет принципа минимальной необходимой осведомленности.

Она присела с ним рядом.

– Ты распутал это дело и прижал негодяев к ногтю.

– Мы, Фредди. Без тебя я ничего не распутал бы.

– Спасибо на добром слове, – тепло откликнулась она. – Но, судя по всему, Перлман судью не убивал. И Барри этого сделать не мог. Значит, возвращаемся к Деннису Лэнгли?

– Не знаю.

– А кто ж еще? У Лэнгли никакого алиби, а у Барри целых два – Тайлера и сосед.

Декер посмотрел на нее с загадочным выражением лица. «У Барри два алиби. Тайлер и… Но достаточно и алиби соседа. Тайлер и не требовался».

– Декер, мне знаком этот взгляд. У тебя что-то на уме, правда?

Он не ответил. Его вдруг резко замутило. «Что, если не Тайлер был алиби Барри? Что, если это Барри – алиби Тайлера?»

Глава 92

В два часа ночи Декер наконец-то опустил голову на подушку, только вот рассудок его отключиться не мог. Мысли неслись как никогда прежде; образы сменялись в калейдоскопе его мозга с пугающей быстротой. И тем не менее каждый образ он видел с огромной четкостью. Представление это оставалось почти бессвязным и бессмысленным – и все равно нервировало.

«Новые лезии, новые аномалии. Быть может, так выглядит мое будущее…»

«Но я не позволю этому возобладать надо мной».

Он сосредоточился, отодвинув поток сознания прочь, и приказал себе сконцентрироваться на деле. Четыре убийства разгаданы, но одно пока не поддалось.

Убийца Джулии Камминс еще на свободе. И нельзя уезжать отсюда, оставив дело неразгаданным. «И почему я ни разу не подумал, что это может быть Тайлер? Потому что он футболист, вкалывающий до потери пульса? Потому что он… напомнил мне… меня?»

Надо продолжить расследовать линию Лэнгли, но нутро подсказывало Декеру, что Камминс убил не этот человек. Лэнгли считал, что нашел новую титьку, к которой можно присосаться. К чему же ставить это под удар? Или люди Перлмана убили ее, а Перлману соврали? Если так, узнать правду, быть может, уже не суждено.

Но моменты, касающиеся потенциальной причастности Тайлера, теперь складывались один к одному, толкая Декера к заключениям, делать которые ему не хотелось. Мать, вечно требующая совершенства. Мать, донимающая своими правилами. Мать, вечно стоящая над душой единственного сына. А потом бросающая отца Тайлера, а может, и Тайлера заодно, и переживающая свой кризис среднего возраста, при этом сетуя на мужа, занимающегося тем же самым. Как могло это подействовать на сына?

Декер понимал, что Тайлер мог выскользнуть из кондо, пока Дэвидсон сидел в своем «Зуме». Мог добежать до дома матери; он так и сделал в ночь, когда они нашли там Дэвидсона. А застань он мать над трупом? Да одетую подобным образом? Что случилось бы? Схватил кухонный нож, погоня, а там и резня? Потом он мог прибежать обратно, забраться в постель, а никому и невдомек.

«Вот дерьмо…»

Повернувшись на бок, Декер уставился в стену. Его прежняя спальня была покрашена в такой же серый цвет. Он успокаивал, а Кэсси нравились успокаивающие вещи, особенно после напряженных дней в больнице. Декер припомнил время, когда Молли, встревоженная ночными страхами, которые ее иногда донимали, забиралась к ним в постель. Он никогда не мог толком понять, что тревожит дочь, но Кэсси обнимала ее, нашептывая успокоительные слова девочке на ушко. Мало-помалу Молли успокаивалась и засыпала между ними, обычно вцепившись пальчиками в громадную кисть отца.

«Чего бы я только не отдал за это теперь! Ощутить эти пальчики своими…»

Он хотел помочь Тайлеру пережить это, смириться со смертью матери. Теперь же Декеру стало очевидно, что Тайлер был юной версией его самого – быть может, сыном, которого у него никогда не было, упивающимся великолепием своей юношеской футбольной удали. Но притом Тайлер погряз в упованиях и неопределенностях, возникающих, когда тебя раз за разом швыряют во все более и более жесткие поединки, пока не придет день, когда ты вдруг поймешь, что больше не самый быстрый, сильный или спортивный. Что в элитном спектре ты в лучшем случае посредственность. Впервые Декер отведал эту горечь в университете Огайо. А затем был окончательно унижен, когда вступил в НФЛ. Эти упования едва не сломили его. Вопрос в том, сломили ли они Тайлера?

Парням вроде Дрю Джеймса, товарища Тайлера по команде, столкнуться с подобной дилеммой не грозит. Их остановят задолго до этих высот…

Декер сел в постели, потому что пластинки памяти перегруппировались и встали на свои места настолько идеально, что казалось, сам он к этому процессу не имел ни малейшего касательства. Словно его сознание было на автопилоте.

Джеймс сказал, что Тайлер не бегал с ними с того утра гибели матери. Но Камминс погибла не утром, а ночью. Так что если Джеймс действительно имел в виду, что Тайлер не бегал с ними начиная с утра, когда нашли труп его матери… через несколько часов после того, как Тайлер обычно бегал с другими игроками? Но Джеймс сказал и кое-что еще, куда более существенное. И внезапно Декер понял две вещи: сверхспособность не подвела его, что бы там ни талдычил институт когнитивных способностей.

И он только что разгадал убийство Джулии Камминс.

И все обстояло не настолько просто, как один убийца покойницы.

Глава 93

Утром Декер и Уайт подъехали к кондо Дэвидсонов. Поднялись на лифте, но на этаж ниже квартиры Дэвидсонов. Потратив там некоторое время на разговор с владельцем, агенты узнали всё необходимое.

Снова направляясь к лифту, чтобы подняться на четвертый этаж, Уайт поглядела на Декера.

– Значит, это пришло тебе в голову вчера ночью?

Он угрюмо кивнул.

– Не пойму я тебя. Ты выхватил победу прямо из пасти поражения, а ведешь себя так, словно преступник вышел сухим из воды…

– Наверное, смотря что считать победой, а что поражением.

* * *

Открывший им дверь Барри Дэвидсон нахмурился.

– Не уверен, что вообще должен вас впускать.

– Мы вас не арестовывали, – подчеркнула Уайт. – А теперь вы свободны и чисты, так что я рассчитывала на улыбки и хорошее настроение.

Он отступил в сторону, впуская их в дом, а затем сопроводил в гостиную.

– Хорошо быть дома, – признался Дэвидсон. – Я приготовил кофе, если хотите.

– Конечно, – подтвердила Уайт. Они направились на кухню, где Дэвидсон налил всем по чашке.

– А где Тайлер? – поинтересовался Декер.

– Уже ушел в школу, – сообщил Дэвидсон. – Но сегодня вечером мы отпразднуем. Прямо сердце радуется видеть его таким счастливым. Мне даже кажется, что для нас обоих все начинает складываться к лучшему.

– Вы не возражаете, если я осмотрюсь в комнате Тайлера? – спросил Декер.

– Зачем?

– Я видел его комнату в доме мамы. Интересно, тут все выглядит так же, как там, или нет?

– Милости прошу! – ухмыльнулся Дэвидсон. – Тут вы увидите, что Тайлеру позволительно быть подростком. А у мамы не очень-то… Дальше по коридору, третья дверь направо.

– Рядом с вашим кабинетом, понятно.

Покинув их, Декер направился в комнату Тайлера, по пути заглянув в открытую дверь кабинета Дэвидсона.

Как и намекал Дэвидсон, комната Тайлера выглядела типичным обиталищем подростка. Повсюду на стенах киношные, музыкальные и спортивные плакаты. По комнате неряшливо разбросаны груды грязной одежды, спортивного снаряжения, гантели, футбольный шлем и наплечники, книги и планшет, валяющийся на полу. Нашлась и приставка «Икс-бокс» с очками виртуальной реальности. А еще плакат с какой-то Кайей Гербер в бикини. И еще плакат с некоей Оливией Родриго. Декер не знал, кто эти красивые девушки, но практически не сомневался, что любой семнадцатилетний юноша узнает их с первого взгляда.

«И его отец прав: эта комната и комната в доме матери – прямо-таки земля и небо».

Взяв со стола юридический словарь Блэка, Амос пролистал страницы и нашел то, что и думал. Потом взял книгу по психическим расстройствам, взятую из местной библиотеки. Некоторые страницы были помечены листочками «Пост-ит». Декер прочитал их, положил книгу и устремил взгляд за окно на залив.

Обычно распутывание дела вызывает всплеск эйфории.

«Но не на сей раз».

Покинув комнату, он сунул голову в прачечную, где разговаривал с Тайлером в прошлый раз и юноша разрыдался из-за утраты матери. Открыл стиральную машину и заглянул внутрь.

Вчера сверхспособность его памяти вернулась в мгновение ока. Декер взял все, что видел и слышал в ходе этого расследования, и разложил рядом со всем остальным. Слой за слоем бесед, с виду невинных реплик, определенных наблюдений и разных других свидетельств выхватывались из его личного «облака» и анализировались один за другим. И из всего этого истина проступила с ошеломляющей четкостью.

«На самом деле все заключалось в мельчайших деталях. Тех самых, которые с виду не имели ни малейшего значения – вплоть до момента, когда стали единственным, что важно. Люди прекрасно лгут по-крупному. Но никому не дано лгать достаточно хорошо, чтобы уделять внимание крохотным нестыковкам».

Он снова присоединился к Уайт и Дэвидсону в кухне, где она наливала себе еще кофе, а Дэвидсон готовил яичницу и тост.

– Не знаю, как вы, а я голоден.

– Не отказывайте себе ни в чем, – сказал Амос.

Они ели, и Уайт смотрела, как Дэвидсон ест, а Декер уткнулся в свою чашку кофе.

– Итак, – подал голос Дэвидсон, – я слыхал, за всем этим стоял Тревор Перлман? Что за чертовщина? Он был добрым другом и восхищался Джулией.

– Он убил немало людей, включая мужчину и женщину, найденных в доме вашей бывшей жены, но Джулию не убивал, – сообщил Декер.

Дэвидсон медленно отложил вилку.

– Минуточку, как это может быть? Тот, кто их убил, убил и Джулию.

– У Декера есть теория, что было двое разных убийц, – пояснила Уайт.

Дэвидсон с недоумением воззрился на Декера.

– Двое убийц, убивших двух разных людей в одном месте и в одно время? Вы что, под кайфом?

– Именно так и случилось, – заявил Амос.

– Значит, это Деннис Лэнгли? Этот сукин сын?

– Доедайте, и поговорим.

То и дело бросая на них любопытные взгляды, Дэвидсон снова принялся за еду. Когда он закончил, Декер сказал:

– Следуйте за мной.

Глава 94

Повел их Декер не в комнату Тайлера, а в кабинет Дэвидсона. Закрыв за всеми дверь, пошарил в кармане и выудил телефон.

– Копы забыли отдать вам это. Помните, при аресте у вас изъяли телефон и компьютер?

– Ага, помню, – проворчал Дэвидсон. – И мне нужно, чтобы всё вернули. Я веду своей бизнес на этом компьютере. – Он протянул руку за телефоном, но Декер его не отдал. – Чё за дела? – Дэвидсон поглядел на Уайт. – Что за игру вы двое тут затеяли?

– Мы поговорили с вашим соседом снизу, – ответила она, – тем самым, который предоставил вам алиби, когда вернулся в город.

– Правильно. Лу Перри. Было бы лучше, если б он вообще не уезжал за рубеж. Тогда меня не арестовали бы.

Декер указал на застекленные двери, ведущие наружу.

– Он был на балконе, смотрел зарубежные новости на своем планшете.

– Я так и понял.

– Он сказал, что раньше днем сообщил вам, что собирается выйти покурить сигару и выпить скотча. Приглашал вас составить компанию и перекинуться в картишки. Перри недавно вернулся из Азии, и его биологические часы еще в том часовом поясе. И он знает, что обычно вы не ложитесь допоздна. Но у вас были переговоры.

– Опять правильно. И что?

– Значит, вы знали, что он будет там в эту ночь.

– Ладно. И что?

– Он сказал, что окликал вас примерно в десять тридцать. Услышал вас на улице.

– Я был на балконе, готовился к первому «Зуму» в полночь. Я отозвался.

– Перри также сказал, что слышал вас время от времени примерно с одиннадцати тридцати, пока не зашел в квартиру и лег в постель около трех. Он помнит, что видел время на своем планшете.

– Вот потому он и знал, что я не мог быть в доме у Джулии в то время, когда ее убили. Никто не может быть в двух местах одновременно.

– Да нет, типа может.

– Как?

– Друг Тайлера сказал, что вы записываете свои практические занятия.

– Это верно.

Декер поднял телефон.

– Вы записали свое «гонконгское практическое занятие» в тот вечер в голосовую заметку на своем телефоне.

– И что? Я часто так делаю.

– У нас никогда не было особых оснований рассматривать эту заметку, пока не всплыло алиби Лу Перри, и мне в голову пришло несколько вариантов. Мы воспроизвели запись для Перри. Он сказал, что почти дословно слышал это в ту ночь между часом и почти двумя.

– Конечно! Тогда я готовился ко второму «Зуму» с клиентом из Гонконга.

– Нет, между часом и двумя не готовились. – Декер снова показал телефон. – Голосовые заметки сопровождаются метками времени. Вы начали записывать свое гонконгское практическое занятие в десять пятьдесят, то есть вскоре после того, как Тайлер пошел спать, и закончили без пяти минут в полночь.

– Тогда как Перри мог услышать его в час, черт возьми?

В ответ Декер открыл французские двери, вышел на балкон и положил телефон на парапет балкона высотой по пояс.

– Вы положили его сюда, включили громкость на полную, нажали на воспроизведение и ушли. Это заставило Перри считать, что вы все время были здесь. Вы взяли электровелосипед Тайлера, стоящий в прихожей, и, скорее всего, снесли его по задней лестнице. На велике с мотором вы могли одолеть две мили за несколько минут. Вы отправились к дому Джулии. Убили ее. А после вернулись с большим запасом времени, чтобы помыться и провести свои следующие переговоры в два часа.

– Это безумие.

– Вы записывали видео сеансов «Зума», Барри. Мы их смотрели. Между первым и вторым вы переодели рубашку. Почему бы это?

– Я… я что-то пролил на рубашку.

– Геолокатор на вашем телефоне показывает, что в ту ночь он с места не сдвинулся.

– Потому что я не выходил отсюда в ту ночь. Слушайте, все это бред сивой кобылы. Хороший адвокат не оставит от него камня на камне. Вы считаете, что я убил жену, вернулся сюда и провел «Зум»?!

– Раньше вы употребляли слово «искромсал». Как же вы это узнали? Да просто это сделали вы.

– Вы рехнулись!

– Перри сказал нам, что он снова окликал вас около двадцати минут второго. Но вы ему не ответили.

– Очевидно, не слышал. Сосредоточился на подготовке к следующему «Зуму».

– Нет, ничего подобного. Вероятно, вы еще были в доме Джулии. Покончили с ней, подкинули свои улики и приехали обратно сюда. В этот час ночи ни в лифте, ни на лестнице никто не видел, как вы возвращаетесь с велосипедом и в окровавленной одежде. Вы помылись, переоделись, бросили кровавые вещи в стиральную машину и подготовились к следующему сеансу «Зума». Позже вы приняли душ, чтобы окончательно избавиться от грязи.

– Все это домыслы, не более.

– А res ipsa loquitor?

Дэвидсон просто смотрел на него.

– Тайлер подчеркнул эту формулировку в юридическом словаре у себя в спальне. Эта фраза была в записке, оставленной рядом с телом Джулии. Сегодня утром я поговорил с судмедэкспертом. Она сказала, что когда Тайлер пришел на опознание – потому что вы были так расстроены, что пребывали не в состоянии, – записка в пакете для улик лежала на видном месте и отчетливо просматривалась. Я думаю, Тайлер ее видел. И, полагаю, он слышал, как мать употребляла эту фразу прежде. С вами. И хотел знать, что она означает.

– Не впутывайте сюда моего сына! – предостерег Дэвидсон.

– Не уверен, что это возможно, Барри. Как я это вижу, вашу жену убили либо вы, либо Тайлер. Или вы сделали это, а он замел за вами следы. Укрывательство означает для него тюремный срок. Так что он может распроститься с мечтами о колледже.

– Бред сивой кобылы! – Дэвидсон бросился на Декера, но тот легко оттолкнул его. Барри отлетел к своему столу.

– Я вас засужу на хрен! – заорал он.

– А еще он смотрел информацию о биполярных расстройствах. Он думает, что вы им страдаете?

– Мой сын любит меня.

– Да, несомненно… Так вы собираетесь сказать нам правду и спасти его? Или потащите сына за собой?

– В каком это смысле он замел за мной следы? – мрачно поинтересовался Дэвидсон, медленно поднимаясь на ноги.

– Он выстирал вашу одежду в ту ночь. Должно быть, на ней еще оставались пятна даже после стирки. Потом намеренно пролил вашу выпивку, когда мы встречались с вами и с ним в самый первый раз. Он сделал это, чтобы снова загрузить вещи в машину. Вероятно, чтобы вымыть кровь из машины и сушилки и все такое. Хотя добиться этого полностью невозможно. Это мы проверим следующим делом. Как только кровь Джулии Камминс будет обнаружена в одном из ваших сливов, Барри, все кончено, для вас обоих. Так что же это будет? Вы один или оба?

– Вы сукин сын, – рыкнул Дэвидсон. – Урод!

Положив ладонь на рукоятку пистолета, Уайт сделала шаг вперед.

– Это не решение, Барри. Так от проблемы не избавишься.

– Да что вам от меня надо?! – взвыл Дэвидсон.

– Очень просто, – произнес Декер. – Правду.

Барри медленно осел на пол, сжимая голову ладонями.

Сев в кресло, Амос посмотрел на него сверху вниз.

– Должно быть, вы были ошеломлены, войдя в дом Джулии и увидев труп. А она, наверное, стояла над ним на коленях. Она состряпала враки о необходимости охраны и не пускала в свой дом других мужчин. Она боялась того, как вы можете отреагировать, не так ли? Что вы натворили такого, что она боялась вас, Барри? Только слежка или что-то еще?

Он выпрямился, опершись спиной о ножку стола, и утер глаза.

– Я наговорил какого-то говна… А она наделала делишек. Но она этого заслужила. Ушла от меня, когда я в ней нуждался. Тайлера развод опустошил, а ей было насрать. Вечно проедала мне плешь только потому, что я просто наслаждался жизнью. Мне хотелось ходить на вечеринки, веселиться и чувствовать себя молодым. Так нет, она и слышать об этом не желала. А что потом? Меня в отставку, а сама ударилась в загул. Наряжалась, как девчонка, и оттягивалась мало не покажется. Все то самое, что ненавидела во мне! Она лгунья. Просто сраная лгунья.

– А может, она была одинокой женщиной среднего возраста, просто желавшей пожить в свое удовольствие? – возразила Уайт. – Без вас, потому что устала за вами прибирать.

– Идите к черту! – рявкнул Дэвидсон.

– В ту ночь вы пришли сюда, намереваясь ее убить? – спросил Декер.

Дэвидсон покачал головой.

– Я вам не говорил, но в тот день я ей звонил с телефона Тайлера. На мой номер она не ответила бы. Когда Тайлер сказал, что мамочке нужна охрана, я правда встревожился. Вот тогда-то она мне и сказала, что все это херня. Что на самом деле трахается с тем мужиком. Так она и сказала – «трахаюсь с мужиком». По сути, сказала, чтобы я нажрался говна и сдох, и повесила трубку. Так что я решил прийти ночью и узнать, что происходит на самом деле.

– Вы видели людей, убивших Дреймонта? – спросил Декер.

– Нет. – Дэвидсон покачал головой. – Когда я подоспел, на дорожке стояла чужая машина. Задняя дверца была открыта. Я вошел – и нате вам! Сначала я подумал, что они занимаются этим прямо на полу. Она была едва одета. Потом увидел кровь и понял, что случилось что-то скверное. Собирался ей помочь. Вызвать копов. Но она, увидев меня, начала на меня орать, обвиняя меня в его убийстве. Потом наговорила обо мне целую кучу гадостей, и тогда до меня дошло, что она вообще никогда меня не любила по-настоящему. И тут у меня снесло крышу. Я схватил нож из ящика стола на кухне и… погнался за ней на второй этаж. И… сделал то, что сделал. Потом приладил ей повязку на глаза, написал слова на листочке и оставил у нее на груди.

– «Вещь говорит сама за себя»?

– Она то и дело употребляла это выражение в отношении меня. Всякий раз, как что-то шло не так, она винила меня. Та налоговая загвоздка? Просто недоразумение. Но нет, она это восприняла не так. Res ipsa сраный loquitor. Вечно тыкала мне этим в глаза. О, что-то пошло наперекосяк? Должно быть, Барри. Эта сраная штука говорит сама за себя.

– Вы прибегли к уловке с голосовой заметкой, чтобы организовать себе алиби. Вы в самом деле пришли не затем, чтобы ее убить? – справилась Уайт.

– Клянусь, что нет. В душе… в самом дальнем закоулке души я верил, что могу, ну, не знаю, поладить с ней в ту ночь… Может, снова сойтись…

Крайняя абсурдность этого замечания заставила Декера и Уайт переглянуться.

– В доме не было ваших отпечатков пальцев, Барри, – поведал Декер. – Отпечатков ног тоже. Отпечатков не было и на листочке, который вы оставили с юридической формулировкой. Никаких отпечатков на платке, которым вы завязали ей глаза. Вы унесли нож, которым убили ее, а вероятно, и ручку, которой написали записку. Для человека в трансе вы были чертовски осторожны.

– Я… я смотрю полицейские сериалы. Я воспользовался другим ее платком, чтобы не оставлять отпечатков. Взял его, нож и ручку с собой. А потом выбросил все это в океан.

– А следы ног? – поинтересовалась Уайт.

– Выходя, разгладил ковер и платком вытер отпечатки с паркета.

– Я думаю, вы пришли туда с намерением убить ее, Барри, – заявил Декер.

Дэвидсон поднял на него глаза.

– Она умоляла меня, знаете ли. Всегда такая уверенная в себе, такая правая в каждой мелочи, на четвереньках умоляла меня не делать этого, не делать ей больно. Но слишком поздно. А раз начав… я уже не мог остановиться. А потом просто смотрел, как она там лежит. – Прервавшись, он подавил всхлип. – И… и, может быть, я пришел туда, чтобы сделать ей больно. Но… когда все было кончено, я не мог поверить в то, что сделал. Как будто это сделал кто-то другой.

– Зачем вы завязали ей глаза? – спросила Уайт.

– Чтобы… я подумал, что копы решат, что ее убили за то, что она судья. Знаете, правосудие должно быть слепо, но на самом деле это не так… Я думал, что это собьет всех с толку, тем более что она всем говорила, будто нуждается в охране.

– Значит, опять же, вы мыслили настолько ясно в тот момент? – произнес Декер, бесстрастно глядя на того. – Пытались отвести подозрение от себя?

– Я… я не знаю, что думал. Я был напуган. Я же только что убил Джулию, ради всего святого!

– Возможно, вы и были напуганы постфактум, из-за того, что вы наделали. Но Джулия, должно быть, была в ужасе. Вы ударили ее ножом десять раз, Барри. Вы отняли мать у собственного сына, притом самым зверским способом из возможных.

Взяв себя в руки, Дэвидсон сказал:

– Но Тайлер не имеет к этому никакого отношения. Я скажу что угодно, подпишу что угодно, но только если моему сыну ничего не будет. Я погубил почти все, но перед ним еще целая жизнь, и он получит шанс ее прожить. Если вы не можете мне этого обещать, тогда я буду все отрицать и биться с вами в суде, как черт.

Уайт поглядела на Декера, а тот не сводил глаз с Дэвидсона.

– Думаю, мы можем вам это обещать, – негромко промолвил он. – Должно быть, вы были шокированы, узнав, что ваш ствол использовали для убийства Лансер и Дреймонта.

– «Шокирован» – слишком слабо сказано, – вяло промямлил тот.

– Вы пришли туда с пистолетом в ту ночь, чтобы покончить с собой? – спросил Декер.

– Я думал, что, если сделаю это там, где убил ее, это может… не знаю… как-то уравнять счет.

– Это так не работает, – отрезала Уайт.

– Вам надо говорить Тайлеру то, что я только что вам сказал? Я… я не думаю, что смогу с этим жить.

– Не уверен, что и он сможет, Барри, – ответил ему Декер. – Но, думаю, я знаю, как лучше взяться за это. Лучше для него, не для вас.

Глава 95

– Разве ты не должен быть на уроках? – крикнул Декер Тайлеру.

Он стоял, опершись на ограду футбольного поля, и смотрел, как парень в полнейшем одиночестве делает пробежки на пас.

– Методический день. Решил, что могу поупражняться.

Приблизившись к Декеру, Тайлер утерся полотенцем, достав его из сумки.

– Вам известно, что моего папу отпустили, правда?

– Ага, слыхал.

– Я же вам говорил. А вы не слушали. А теперь наш сосед сказал то же самое.

– Правильно. Можно у тебя кое-что спросить?

– Что?

– Ты правда хочешь, чтобы твоему отцу это сошло с рук?

Тайлер медленно опустил полотенце, выронив его на землю.

– Ч-что?

– Сможешь ли ты нормально жить, зная, что твой отец убил твою мать?

Губы Тайлера задрожали, и он отвел взгляд.

– Что вы такое городите?

– Он сознался, Тайлер. Он… он больше не мог жить с чувством вины. Так что он поступил правильно. Пришел и сознался. Попросил меня прийти сюда и сказать это тебе. И что сожалеет обо всем. Он не хотел этого. Просто сорвался.

– Он… мой папа сознался?

– Ага. Сейчас он под арестом.

По щекам Тайлера потекли слезы.

– Почему вы не могли оставить нас в покое?! – выкрикнул он.

– Моя работа не в том, чтобы оставлять подобное в покое. Моя работа – ловить людей, совершивших преступления. Он воспользовался твоим электровелосипедом, ты разве не знал?

Тайлер медленно кивнул.

– Я веду очень точный учет пробега, потому что это входит в мои тренировки. В то утро было лишних четыре мили.

– Верно, до дома твоей мамы и обратно. А res ipsa loquitor?

– Она вечно ему это твердила. Я никогда толком не знал, что это означает. А когда узнал, что это было на записке рядом с ее телом…

– Но ты еще раньше знал, что это сделал он, правда? Взять хотя бы стирку. Ты пролил выпивку отца намеренно, чтобы был повод загрузить в машину еще партию одежды при нас. Вещи, которые были на нем в ту ночь, лежали в машине, когда ты закинул туда вещи, на которые пролил напиток, разве нет?

Тайлер затряс головой, крепко зажмурившись.

– Он в ту ночь постирал свои вещи, хотя никогда этого не делал. Я слышал из своей комнаты, как работает машина. Но на них еще были пятна, когда я посмотрел рано утром. Я… я не знал, что это.

– Думаю, ты знал, что это, Тайлер. По-моему, ты видел пробег на велосипеде и пятна крови на одежде. А потом твой папа принимал душ в три часа ночи… Ты сказал, что это нормально, но я так не думаю. А еще я поговорил с Дрю Джеймсом. Он подтвердил, что ты не бегал с ними в то утро. До того как должен был узнать о смерти матери.

Глаза Тайлера блестели от слез.

– Я видел серию «C.S.I.: Место преступления», где проверяли пятна на кровь. И подумал, что если простираю несколько раз с отбеливателем…

– Избавиться от подобных улик труднее, чем ты думаешь.

Тайлер наконец-то посмотрел на Декера.

– Послушайте, я не хотел думать, что мой папа…

Тон Амоса смягчился.

– Знаю.

– Я… я надеялся, что все это у меня в голове. Что мне мерещатся всякие бредни. Я заставил себя поверить, что мама в порядке. Что я скоро ее увижу. Вплоть до момента, когда явилась полиция, чтобы сообщить нам о ее смерти.

– Понимаю, Тайлер.

– Нет, ни хера вы не понимаете. А теперь, благодаря вам, я потерял и маму, и папу. У меня не осталось никого. У меня не осталось ничего. Я совсем один! – крикнул парень.

Швырнув сумкой в Декера, он опрометью ринулся к своей машине. Заскочил в «БМВ», включил зажигание и с ревом унесся прочь.

А Декер просто стоял и смотрел ему вслед, прежде чем неспешно зашагать к своему автомобилю.

Глава 96

Выписавшись из отеля, они направлялись в аэропорт, еще вчера попрощавшись с агентом Эндрюсом, успешно шедшим на поправку в отделении реабилитации. Он предложил дать Декеру и Уайт бесплатные уроки гольфа, если они еще когда-нибудь нагрянут в его глухомань.

– А он расслабляет? – полюбопытствовала Уайт.

– Только если играешь хорошо, – ухмыльнулся Эндрюс. – Так что вообще-то нет.

По пути в аэропорт Уайт спросила:

– Так почему же Лэнгли из кожи вон лез, чтобы заручиться алиби на ту ночь, если не убивал Камминс?

– Глория Чейз мне звонила, – сообщил Декер. – Она наняла детектива заняться раскопками, потому что ее этот вопрос тоже ставил в тупик.

– И?..

– И оказалось, что у Лэнгли есть еще одна связь. Из винного он направился перепихнуться по-быстрому с замужней клиенткой, пока ее муж был в отъезде.

– Вот мразь!

– Сомневаюсь, что этот термин достаточно выразителен.

Покинув машину, они зашагали к терминалу. И обнаружили там дожидающегося их Тайлера Дэвидсона.

Он выглядел бледной тенью прежнего себя, но решительно подошел к ним и сказал:

– Я узнал от агента Эндрюса, что вы уезжаете. Я… я просто хотел повидаться с вами.

– Ладно, Тайлер. – Декер кивнул. – Как ты держишься?

Тот пожал плечами.

– У папы хороший адвокат. Они могут сослаться на невменяемость или что-то вроде того… Не знаю, что это даст. Он пойдет в тюрьму, я знаю.

– Сожалею, – сказала Уайт. – Не могу вообразить, насколько тяжело это для тебя.

Тайлер поглядел на Декера.

– Я просто хотел, чтобы вы знали: вообще-то мой папа неплохой человек. Когда я был ребенком, мои родители ладили. Нам было очень весело. Мы были замечательной семьей, правда были.

– Не сомневаюсь, Тайлер. Но порой жизнь хороша, порой плоха, а порой хороша и плоха в одно и то же время. В противном случае она не была бы настоящей. И никакой уверенности, что то или другое продлится вечно. Так что, хотя сейчас все выглядит хуже некуда, это не навсегда, Тайлер. Обещаю.

– Не знаю, можно ли этому верить.

Немного подумав, Декер произнес:

– Однажды в колледже я играл против одного парня. Лучшего «чистого» футболиста из всех, с кем мне приходилось сталкиваться. Он был раннинбеком Техасского универа, и каждый раз, когда мы играли с ними, этот парень разносил нас в пух и прах. Он был финалистом на приз Хайсмана еще на первом курсе и легко мог бы его получить на старшем.

– Что произошло? Он рано перешел в профи? Как его зовут? Если он был так хорош, я, наверное, о нем слыхал. Я слежу за подобными вещами.

– Он никогда не играл в футбол профессионально.

– Почему? Если он настолько хорош…

– Его подставили за убийство, и он провел двадцать лет за решеткой. И больше половины этого времени – в камере смертников.

– Ни хрена себе! – Тайлер разинул рот.

– В конце концов его невиновность была установлена, и парня освободили. Он получил большую выплату от правительства за то, что с ним сделали, а теперь женат и живет замечательной жизнью в Калифорнии.

– Он это заслужил.

– Но так и не осуществил свою мечту стать профи, быть может, одним из лучших на все времена… Но суть в том, Тайлер, что как бы плохо ни обернулось дело, все еще может пойти на лад.

– Н-ну… наверное, если у него дела пошли на лад, могут наладиться и у меня.

– И помни, ты получишь массу денег, – напомнила Уайт.

– На это мне плевать. Я даже не хочу их.

– Но твоя мама хотела, чтобы они у тебя были, – возразила агент. – И получишь ты их лишь через несколько лет, так что до той поры не принимай никаких решений. Ты можешь начать бизнес, про который рассказывал Декеру. А можешь отдать их на благие дела. Выбор за тобой.

Амос вручил Тайлеру одну из своих карточек.

– И дай мне знать, в каком колледже приземлишься. Я знаю о футболе больше, чем большинство людей. Я с радостью тебе помогу, чем смогу. И не только с футболом, а с чем угодно – скажем, если захочешь просто поболтать. Звони мне когда угодно и где угодно.

– Правда?

– Мы, крутые футболисты, должны держаться друг друга.

Тайлер сунул карточку в карман.

– Папа рассказал, что вы для него сделали. Как вы всё уладили для… меня. Чтобы никто не стал… полиция… оставила меня в покое.

– Ты же не сам на это напрашивался. Да и что ты сделал – или не сделал – при сложившихся обстоятельствах?.. Не знаю, смог бы я поступить как-то иначе, особенно в твоем возрасте. Так есть ли у меня право тебя судить?

– Спасибо за это, мистер Декер.

– Зови меня Амосом. Все мои друзья так меня зовут.

Реплика заставила Уайт удивленно воззриться на него.

Декер протянул руку, но Тайлер, минуя ее, обнял его. Вернее, стиснул изо всех сил, дрожа, как испуганное дитя. Как будто Декер был единственным, что связывало его с реальностью.

Амос закрыл глаза, мысленно обнимая дочь после приступа ночных страхов. Крепко прижимая ее, шепча ей на ушко успокаивающие слова. Заставляя ее ощутить себя в безопасности. И ощутил, как и сам начинает дрожать, а затем его глаза наполнились слезами, пока он изо всех сил прижимал к себе юного, напуганного подростка.

Когда Тайлер ушел, Декер просто стоял на месте, а Уайт ждала, избегая смотреть на него.

Наконец Амос подхватил свою сумку и побрел к рамке металлоискателя, утирая лицо. Уайт молча последовала за ним.

Глава 97

Сев в самолет, они полетели обратно в округ Колумбия. И перед самым приземлением Уайт получила электронное письмо.

– Ох ты ж…

– Что?

– Руководящий спецагент Талботт хочет видеть нас сразу по возвращении.

– М-да, это не к добру.

– Но мы же распутали дело, Декер! Что он может сделать?

– Он может сделать все, что захочет.

Приземлившись, они взяли такси до Вашингтонского оперативного отдела.

Талботт ждал в своем кабинете. Встав, он с улыбкой на лице протянул руку:

– Просто хотел поздравить вас с хорошо исполненным заданием.

Он пожал руку Декеру, но Уайт будто и не заметил. Она выдавила улыбку, а Декер просто стоял как каменная стена. Наконец он произнес:

– Вероятно, вы не заметили мою напарницу, стоящую прямо здесь. Если б не она, я лежал бы сейчас на столе в морге во Флориде.

Изменившись в лице, Талботт бросил взгляд на Уайт.

– Да, спасибо и вам, агент… э-э… Уайт. – И снова повернулся к Декеру: – Наши родственные спецслужбы очень нами довольны. Они подозревали сенатора Таннера уже давно, но не могли ничего доказать. Вы решили их проблему.

– Да, мы решили, – сказала Уайт, но Талботт не сводил глаз с Амоса.

– Мы подумали, что вам причитается повышение, Декер. Но поскольку вы на самом деле не являетесь специальным агентом, наши возможности несколько ограничены. Однако вы ценный актив Бюро, и мы найдем для вас местечко. Даю вам слово. Не в округе Колумбия, но я знаю, что вы родом со Среднего Запада; так что, может быть, в Канзасе или Небраске?

– У агента Уайт маленькие дети учатся в школе на Восточном побережье. Ей этот перевод не подходит.

Талботт зыркнул на Уайт, а затем снова на Декера.

– Я говорил о вас.

– Но вы только что сделали нас напарниками. Вы вытащили ее для этого из Балтимора.

– На самом деле агента Уайт тоже ждет повышение за проделанную ею образцовую работу.

Уайт удивилась, но обрадовалась:

– Повышение?

– Несомненно, и весьма заслуженное. Вы станете старшим агентом, возглавляющим дюжину других спецагентов ФБР. Это весьма впечатляющий карьерный рост.

– Боже мой, сэр, спасибо! И где это?

– В Бойсе, Айдахо, – ухмыльнулся Талботт. – Уверен, вы чудесно впишетесь.

– Айдахо?! – ошарашенно воскликнула Уайт.

– В Айдахо есть преступность, – изрек Талботт.

– А мои дети? Я не могу…

Во взгляде Талботта сверкнула сталь.

– Что ж… это ваш выбор. Но Бюро сокращает штат полевых агентов. Бюджетные проблемы и все такое. Всем приходится затянуть ремни. Так что либо Айдахо, либо…

– В Айдахо она не поедет, – твердо заявил Декер.

– Вообще-то это не ваша забота, – огрызнулся Талботт.

– Ну, учитывая, что мы напарники, очень даже моя забота.

– Декер! – оборвала его Уайт. – Всё в порядке. Я могу это утрясти…

– Нет, на самом деле ничего не в порядке. Так что мы просто никуда не поедем, останемся напарниками и будем делать свое дело.

– А это не вам решать! – рявкнул Талботт, сменив белые перчатки на ежовые. – Делайте, что приказано, или…

– Или вы возьмете меня за задницу, ради чего вся эта хрень и затеяна. Отлично. Валяйте. Вы же сказали, я не настоящий агент или кто там, откуда следует, что я не связан тем же дерьмом, что настоящие агенты.

– Что именно вы под этим подразумеваете?! – воскликнул Талботт.

– Я подразумеваю, что СМИ с радостью выслушают нашу историю.

– Какую историю?

– Историю двух героических агентов ФБР, распутавших серьезное преступление, а десятилетиями действовавшая шпионская ячейка рассыпалась в прах, потому что они не стали играть в ваши дурацкие подковерные игры, чтобы угодить прыщам на ровном месте, заправляющим этой шарашкой.

Попятившись, Уайт зажмурилась и беззвучно вознесла молитву.

– Что вы только что мне сказали?! – рыкнул Талботт.

– Быть может, ваши родственные спецслужбы, так благодарные за то, что сделали мы с агентом Уайт, примут нас на борт. В смысле, разве они не будут рады пнуть Бюро по яйцам? А у них хватает медийных персон, которые, несомненно, смогут разнести словцо о том, как ФБР поступает с людьми, делающими свое дело и обеспечивающими безопасность страны. А может, поскольку вы лишь тянете время до пенсии, когда сможете сидеть на заднице где-нибудь еще или играть в сраный гольф, вы не хотите разбираться с этим говном, потому что это в конечном итоге может подосрать вашей пенсии. Знаете, урезание бюджета и все такое, так что приготовьтесь затянуть свой пояс, если пойдете этим путем. Но у вас есть способ избежать всего этого, и вы в точности знаете, какой именно. Вам решать.

Двое мужчин смотрели друг на друга в упор, казалось, целую вечность. Наконец, пряча взгляд, Талботт глухим голосом пробурчал:

– До дальнейшего уведомления вы продолжаете исполнять свои обычные обязанности.

– Да, сэр, – без промедления отозвалась Уайт.

Потянув Декера за руку, она выволокла его из кабинета чуть ли не силком. И, шагая вместе с ним по коридору, сказала:

– Ты понимаешь, что практически шантажировал его?

– Должно быть, все это флоридское дерьмо пристало к моим подошвам.

Выйдя на улицу, Уайт снова заговорила первой:

– Слушай, нам нужно обсудить кучу всего, но мне правда нужно домой, повидать детей…

– Несомненно.

– Однако одну вещь я должна сказать.

– Какую? – насторожился Декер.

– Услышав, что ты сказал Сэнди Ланкастер, а потом увидев тебя с Тайлером… должно быть, ты был замечательным отцом, Декер.

Декера это потрясло, а у Уайт был вид человека, сообразившего, что она бежит вперед паровоза.

– Мои друзья зовут меня Амос, – наконец произнес Декер.

– Что ж, не хочешь ли наведаться в Балтимор, познакомиться с моими детьми, Амос? – улыбнулась Уайт. – Моя мама замечательно готовит, а я славлюсь тем, что не прочь раскупорить бутылочку недурного красного для подходящего гостя, да и пива у меня в достатке. А Келвин твердит, что хочет играть в футбол. Может, научишь его чему-нибудь…

– Да, с удовольствием. Но не сегодня. Тебе нужно побыть с ними самой.

Лицо Уайт омрачилось.

– Спасибо, что постоял там за меня.

– Если я хоть что-то и узнал о тебе, Фредерика Уайт, так это то, что ты не нуждаешься ни в каких заступниках. Ты и сама прекрасно справляешься.

Встав на цыпочки, она обняла его, чем повергла Декера в изумление. А затем он и сам поверг себя в изумление, стиснув ее в ответ.

– Увидимся завтра в конторе, напарник, – проговорила Уайт.

– Угу.

Проводив ее взглядом, Амос побрел в противоположном направлении.

Глава 98

Декер пробыл в квартире около часа, успев уговорить только две бутылки пива – еще две были на подходе, – когда послышался стук в дверь. Открыв, он увидел стоящую у порога Казимиру Роу.

– Во Флориде я разминулась с вами на пару минут, так что запрыгнула в корпоративный джет.

– Зачем?

– Можно войти?

Амос отступил, пропуская ее. На ней были джинсы, темно-зеленый свитер и кожаные туфли на низком каблуке. Распущенные волосы рассыпались по плечам, отчего она выглядела моложе, но показалась встревоженной – во всяком случае, Декеру.

– Как вы узнали, где я живу?

– Попросила Бюро о любезности… Надеюсь, вы не против.

– Ничуть. Хотите пива?

– Пожалуй, – поколебавшись некоторое время, сказала она.

Они уселись в тесной гостиной. Пока Роу озиралась в скромном помещении, Декер заметил:

– Знаю, это не совсем то, к чему вы привыкли, но если встать сбоку от вон того окна и отклониться влево, откроется неплохой вид на реку Анакостия.

Она отхлебнула пива.

– Все прекрасно. Я не всегда жила там, где сейчас.

– Итак, чем могу помочь?

– Во-первых, я хотела поблагодарить вас лично за выяснение того, что случилось с моим отцом.

– Сожалею, что не смог принести более приятные новости.

– Это определенность, несущая успокоение. Это куда больше, чем у меня было.

– Знаете, вы могли просто позвонить или отправить электронное письмо. Вы – генеральный директор, загруженный по уши…

– Во многих отношениях отец был самым важным человеком в моей жизни. Так что я хотела сделать это лицом к лицу.

– Это я могу понять.

– А еще я осознала, что человек, которого я вознесла на высочайший пьедестал, всю мою жизнь был просто человеком – со всеми изъянами и промахами, как и каждый из нас.

– У некоторых их больше, чем у других.

– А вдобавок к этому вы открыли мне о нем очень многое – куда больше, чем я знала прежде.

Декер бросил взгляд на мусорную корзину, где лежало порванное письмо из Института когнитивных способностей.

– Каждый из нас прячет свои секреты, Казимира, каждый из нас.

– Это однозначно относится ко мне, – сказала она, потупив взгляд. – Как вам известно.

– Это ничуть не делает вас ущербной личностью – вы становитесь только человечнее. Я ни разу в жизни не встречал безупречной личности, да и не хотел бы встретить.

– Я знаю. Теперь знаю. И тоже благодаря вам.

– По-моему, вы догадались бы сами, со мной или без меня.

– И, опять же, есть еще одна причина моего прилета.

– О… и какая же?

Подняв глаза, она улыбнулась.

– Вы не хотели бы работать в «Гамме»? Я знаю, что вы не кабинетный работник, но не захотите ли возглавить наше подразделение расследований на местах? По-моему, вы стали бы прекрасным пополнением семьи «Гаммы», и я сочла бы за честь работать бок о бок с вами.

– Это замечательное предложение, и я искренне благодарен за него.

Ее улыбка чуть померкла.

– Но?..

– Но у меня новая напарница, которая, наверное, переедет сюда из Балтимора, а у нее маленькие дети, и я не могу бросить ее на произвол судьбы.

– Очень мило с вашей стороны, агент Декер. Очень лояльно.

– Я не настоящий агент, Казимира. Так что просто Декер.

– Ладно, Декер. Думаю, агенту Уайт повезло заполучить вас в качестве напарника.

– Забавно; я-то думал, что мне повезло заполучить ее.

Достав визитную карточку, Роу подвинула ее через стол.

– Если когда-нибудь передумаете или просто захотите поговорить. А если когда-нибудь вернетесь во Флориду, пожалуйста, загляните ко мне.

– Должен признаться, я уже почти привык к этой ерундовине с песком.

Они обменялись рукопожатием, и Декер проводил ее. Вернувшись к столу, допил пиво, глядя на ее карточку. Перевел взгляд на мусорную корзину и достал порванное письмо из Института когнитивных способностей. Медленно, методично сложил кусочки вместе, как поступал в любом деле, над которым работал. Он до сих пор помнил, что там говорится, и все равно перечитал каждое слово дважды.

Вскрыл еще бутылку пива, сунул ее в бумажный пакет, надел куртку и вышел из квартиры. У реки есть скамейка, где он любит посидеть, просто глядя на текущую воду и изредка проплывающие суда.

Письмо из института предрекает ему грядущие крупные перемены, по меньшей мере в отношении функционирования его мозга. Это может быть хорошо, а может, и плохо, ему про то неведомо. Да и им, кстати, тоже, коли на то пошло.

«Моя сверхспособность послужила мне в этом деле на славу, хотя все встало по своим местам уже в самом конце. Лучше поздно, чем никогда».

А затем его мысли обратились к бывшей напарнице.

У Мэри Ланкастер память была не из лучших, но она обладала иными качествами хорошего детектива. На самом деле она читала людей так, как Декеру и не снилось. И ее чутье со временем так отточилось, что от ее дедукции порой глаза на лоб лезли. Огромное множество людей думали, что она лишь буксир, шлепающий рядом с океанским лайнером «Декер». Но факт в том, что Мэри Ланкастер была более чем вровень с ним и всеми прочими. И научила Амоса многому.

«И мне будет недоставать этой женщины каждую минуту каждого дня. Потому что она понимала меня лучше, чем кто бы то ни было другой в моей жизни. И была моим другом».

Глядя на воду, Декер начал гадать, как выглядят дети новой напарницы. Удались ли в мать. И подумал о Донте – ребенке, которого она потеряла. И правда ли сам он понравится матери Уайт, когда они познакомятся. И в самом ли деле она хорошо готовит. И каким может быть следующее дело, над которым им предстоит работать. И о том, что Фредди Уайт может стать для него таким же хорошим другом, каким была Мэри Ланкастер.

«А я для нее».

Просто обычные вещи, о которых люди думают что ни день.

Уж такая штука жизнь. Ее на самом деле надо проживать час за часом. А иначе на черта все это нужно?

Так что Амос просто сидел там со своим пивом и своими мыслями, наблюдая, как воды реки струятся мимо.

Благодарности

Мишель – путь продолжается, и я так счастлив, что ты позволила мне сопровождать тебя!

Майклу Пичу, Бену Севиру, Элизабет Кулганек, Джонатану Вэльюкасу, Мэттью Балласту, Бет де Гузман, Ане Марии Аллесси, Рене Корнблу, Карен Коштольник, Брайану Маклендону, Альберту Тангу, Энди Доддсу, Айви Ченг, Джозефу Бенинказе, Алексису Гилберу, Эндрю Дункану, Ханин Перес, Лорен Сум, Морган Мартинес, Бобу Кастильо, Кристен Лемайр, Брайане Кучта, Марку Стивену Лонгу, Мэри Мундака, Рэйчел Келли, Кирсиа Макнамуре, Лайзе Кан, Джону Колуччи, Меган Фитцпатрик, Ните Басу, Элисон Лазарус, Барри Бродхеду, Марте Буччи, Али Кутроне, Рэйлану Дэвису, Трейси Дауд, Мелани Фридман, Элизабет Блю Гесс, Линде Джеймисон, Джону Лири, Джону Лефлеру, Рэйчел Хейрстоун, Тишане Найт, Дженнифер Косек, Сюзанне Маркс, Дереку Михану, Кристоферу Мёрфи, Донне Ноппер, Робу Филпотту, Барбаре Слэвин, Карен Торрес, Ричу Туллису, Мэри Урбан, Трейси Уильямс, Джули Эрнандес, Лоре Шеперд, Марице Ламприс, Джеффу Шэю, Карле Стокальпер, Кайрону Фитцджеральду и всем сотрудникам Grand Central Publishing. Вы каждый день трудитесь в поте лица не только затем, чтобы просто публиковать и продвигать мои книги, но и ради многого другого. Вы делаете мир лучше, потому что книги делают людей информированнее и заинтересованнее.

Аарону и Арлин Прист, Люси Чайлдс, Лайзе Эрбах Ванс, Фрэнсис Жале-Миллер и Кристен Пини – за готовность не жалеть для меня ни сил, ни времени.

Митчу Хоффману – за то, что понимает Амоса Декера почти так же хорошо, как я.

Джереми Треватану, Люси Хейл, Трише Джексон, Стюарту Дуайеру, Лиэнн Уильямс, Алексу Сондерсу, Саре Ллойд, Клер Эванс, Элеоноре Бейли, Лоре Шерлок, Джонатану Акинсу, Кристин Джонс, Энди Жоанну, Шарлотте Уильямс, Ребекке Келлауэй, Шарлотте Кросс, Люси Грейнджер, Люси Джонс и Нилу Лэнгу из Pan Macmillan, неустанно раздвигающим границы печати и продвижения книг.

Правину Найду и замечательной команде «Пэн Макмиллан» в Австралии, сделавшим меня автором бестселлеров номер один.

Каспиану Деннису и Сэнди Вайолетт – жду не дождусь, когда снова увижусь с вами лично. Давненько не виделись.

Победительницам благотворительного аукциона – Джулии Камминс (Национальное общество рассеянного склероза) и Казимире Роу (Дом-музей Марка Твена); надеюсь, ваши персонажи вам понравились.

Артуру Дайксу; надеюсь, вам понравился ваш персонаж – и целая копна его волос. Спасибо за всю вашу грандиозную работу за многие годы.

А также Кристен Уайт и Мишель Батлер, не давшим мне сойти с ума!

Примечания

1

Ок. 160 см.

2

Т. е. в Филадельфии.

3

«Вещь говорит сама за себя» (лат.).

4

«Холлмарк» – кинокомпания и телевизионный канал, транслирующийся в США.

5

Т. е. ок. 3 джоулей.

6

Университет штата Огайо.

7

Четвертая поправка к Конституции США запрещает необоснованные обыски и задержания, а также требует, чтобы любые ордеры на обыск выдавались судом при наличии достаточных оснований, исключая случаи федерального законодательства.

8

Бернард Мейдофф (1938–2021) – американский мошенник и финансист, организовавший крупнейшую в истории финансовую пирамиду.

9

«Закон о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организациях» принят для борьбы с организованной преступностью и устанавливает более строгую самостоятельную ответственность за легализацию незаконно заработанных средств.

10

21 °C.

11

Серрейторная заточка – это заточка, при которой режущая кромка приобретает вид зубцов или становится волнистой.

12

Лезия – повреждение или расстройство в работе тканей организма.

13

Болезнь Лу Герига – боковой амиотрофический склероз, более известный в России как болезнь Шарко.

14

Серийный убийца, насильник, похититель, каннибал и некрофил.

15

«Рискуй!» (англ. «Jeopardy!») – телеигра, аналог «Своей игры».

16

Речь идет о фильме 1948 года «Ки-Ларго», снятом в стиле нуар, как и немалая часть фильмов с участием Хамфри Богарта.

17

Кей-стрит – улица в Вашингтоне, где расположены главные лоббистские компании; так же олицетворяет лоббистскую отрасль, как Уолл-стрит в Нью-Йорке – финансовую.

18

Ок. 27 °C.

19

Ок. 4 °C.

Content

Дэвид Болдаччи
Длинные тени

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Благодарности

Примечания