Егор Денисов

Cказ о Василисе

Четырнадцатилетний мальчик проснулся ночью, взял будильник с прикроватной тумбочки и взглянул на часы. Циферблат показывал 23:45. Подросток выспался что надо, поэтому маловероятно удастся уснуть ещё раз. Молодой организм тихонько заурчал, тем самым он дал знать: «Почто не спешишь покормить просящего?» Парень улыбнулся и похлопал живот рукой.

Фонари не горели, и никакого отблеска проезжающих мимо автомобилей не было. Поэтому, если бы кому-то пришла мысль заглянуть в приоткрытое окошко, он увидел бы внутри то же, что снаружи — совершенную темень. Улица в полном смысле слова пуста, никого нет: ни человека, ни бездомной животины. Помимо этого, сияния от луны оставляло желать лучшего, потому как ночное светило частенько закрывали плывущие по небу тучи. Звёзды отсутствовали. Тихо. Свежо.

— Дед, чего в столь поздний час на кухне сидишь? — поинтересовался подросток, застав Владимира Ивановича за столом с кружкой чая.

— Стар я и после сегодняшних работ по подготовке теплицы к посадке семян.

— Да и я выспался, а забыться сном вторично не выходит. Так что перекусить вкусненьким удачная идея, прежде чем пробовать уснуть, — признался ребёнок.

— Раз день в делах прошёл, не откажи-ка старому, поскольку обоим не спится, давай повечеряем, внучек, и побалакаем, пока бабки нашей нет. Потому что, когда ещё представится такая возможность. А то с нею, знаешь ли, не вышло бы допоздна лясы поточить. Следовательно, — мужчина заговорившись подмигнул и продолжил, — мы можем до утра засидеться, причём Анна не сможет нас с тобою поругать.

герман улыбнулся и припомнил, что ба впрямь была чем-то взволнована. Она, погруженная в себя, ходила, не видя ничего.

— Деда, а куда уехала бабушка?

— Так у её подруги городской чего-то случилось. Ну, Вика моя сердобольная собралась и поехала к ней. Когда вернётся, не сказалась. А мы с тобою одни остались на хозяйстве. Оно и хорошо, хоть денёк побудем без женского пригляда.

Согласно гугукнув, раз уж рот был занят поджаристой рыбкой, оставленной ба в холодильнике для мужчин, Дима плесканул чая в кружку и уселся за стол. Дед, о чём-то думавший, вдруг предложил:

— А хочешь, быличку поведаю?

— Естественно хочу, — незамедлительно последовало в ответ. Обстановка уюта и спокойствия располагала к интересной истории.

Хотя казалось, что свяжет два разных поколения, живущих своими интересами и представлениями об окружающем их мире, но ниточка, связь была.

Уж на что пошло, но деду и разговоры непростые удавалось преподносить необычным образом, без нудятины и сухих нравоучений, которые так бесят и раздражают нетерпеливых мол Герману нравилось с ним куда больше чем с ровесниками, потому как родственник всяко поведать мог. Не возникало ощущения, что все истории пересказаны и слушать нонче нечего. И так потихоньку-помаленьку дед переходил с одной на другую. Туточки были его и чужие воспоминания про то, как раньше жили. Но порой в его рассказы было трудно поверить, словно дед мастерски их выдумал, чтоб порадовать слушателей.

За свою жизнь, многочисленные рассказы слыхивал он от людей и пытался рассказать их таким манером, чтобы слушателю было интересно внимать. Хорошо у него получалось, многочисленные и разные люди заслушивались. И было отчего: герои его историй были живыми, настоящими, без фальши и лжи и вызывали глубокие и искренние чувства.

И теперича предстояло познакомиться с новой историей, но прежде чем он начал сказывать, Владимир Иванович слегка отступив, произнес:

— Надеюсь, слова, произнесённые мною, не будут напрасны и будут услышаны, а истинный их смысл дойдёт до твоего сердца.

— Деда…, — протянул внук, зная, что родственник подчас, по всей вероятности, увлёкшись, забывает о главном.

Откашлявшись, мужчина начал:

«В давние времена природа была другой. Представляя собой загадочное, таинственное и опасное место. Лес обступал кругом, огромные тёмные деревья нависали подобно исполинам. Мощные кроны скрывали лучи солнца. Они простирались порядком на значительные расстояния вперемешку с болотами и топями. Бор завораживал красотой и тайнами, которые он скрывал столетиями.

Со временем человек понял, что за этим благолепием таится большая опасность, поэтому умные и предусмотрительные миряне строили деревянные дома на сваях. Но оное помогало от подымающейся воды, что топила домишки, и от волков, что раньше бывали частыми гостями в деревеньке. Поднимешь лесенку, так и человек, задумавший что лихое, али зверь дикий и голодный, не доберутся до тебя.

Но были гости, от которых существовала острая нужда защищаться другими методами.

То было время, когда люди почитали, пращуров, природу, светлых Богов духов, что могут помощь человеку оказать, если правильно к ним обратиться.

То эпоха, когда за не знание, за неправильное соблюдения обычая, за дурость глупец расплачивался дорогою ценой, — сказав это, дед отхлебнул травяного чаю.

В ту пору в одной из деревень протекала спокойная и размеренная жизнь. Чужаки в ней исключительно единичные случаи бывали, если кто к родне из другого села приезжал или пришёл с просьбою своею к колдуну. А так местные люди ездили продавать излишки даров леса, а в холодные месяцы — шкуры. У кого-то собирался объёмистый мешок, полный драгоценной пушнины, мастерски выделанной надёжным дедовским способом. Поэтому иные жили неплохо. Лесная нечисть не беспокоила людей. Деревушку охранял Тёмный Знающий.

Был он одиноким бобылем и животину в виде кота или пса не имел. Не считал нужным переводить продукты на четвероногих троглодитов, от которых нет пользы. Взирал на мир чертознай с глухим равнодушием. Радостей не было в этом мире для него, как горестей и одиночества или того, что могло бы выбить его из жизненной колеи.

Настала пора душе колдуна отправляться к Сатане. А преемника то нету у него. И как отойти в мир иной, оставив деревню без защиты. Был Егор умудрённым опытом человеком, поскольку за свою жизнь по горло повидал, со многими разными людьми вёл беседы.

Хотя на вид Егор был порядочно крепкого телосложения, но он, почитай, прожил уже больше пятидесяти лет. Груз изжитого гнул к земле, колени в непогоду не давали покоя, а вырезанный из дерева посох, которым тёмный знающий когда-то разгонял бесов, ныне использовался вместо клюки. Слухи о нём простирались по всей Руси-матушке, переходя от одного человека к другому. Был колдун не богатым, но и не бедствовал. За советы, предметы или помощь плату несусветную не заламывал, на горе чужом не наживался. Помогал он людям в округе и тем, кто из дальних деревень ехал к нему. Всё делалось честь по чести, и благодарны были просящие: кто деньгой платил, кто еду приносил, иные же услугой расплачивались. Главное было слушаться и делать всё, как тебе сказано было, и в нужный момент, невзирая на страх, что мог и парализовать на какое-то время, ты был вынужден не сплоховать, и тогда всё потихоньку налаживалось. Так что было у него что поесть и чем стол накрыть. Брал предлагаемое исключительно если оно, собственно, нужно было ему.

Хотя Егор помогал и выполнял человеческие просьбы, люди сосуществовали с ним, а в остальное время сторонились его и избегали. Такое отношение ни в какой мере не задевало чертозная, хмыкнув, он продолжал заниматься своим делом.

«Они его весьма боятся, чтобы попытаться убить или навредить. Трусы, алчущие помощи от кого бы то ни было, им токмо требуется давать желаемое», — таковы были думы тёмного колдуна. И так было суждено случиться, что попала к Егору на воспитание девчушка малая с разноцветными глазами, что из мест далёких с матерью пришла в их деревеньку. Не обратил бы своего внимания на неё молодой чертознай, если бы голос внутри него не произнёс: «Не упусти её».

Тогда стал тёмный знающий присматриваться к ребёнку. Девчушка казалась обыкновенной, но он, воспользовавшись колдовским зрением, смог увидеть немалый потенциал, спящий в ней. Так колдун наблюдал за своей будущей ученицей, дожидаясь дня, когда она перейдёт под его опеку, и тогда он возьмётся за неё.

Мать той девочки вскоре померла, оставив Василису одну. Деревенские бабы сразу начали сокрушаться о дальнейшей жизни ребёнка, но дальше слов дело не сдвинулось с места. Кому нужна пришлая без роду и племени. У каждых своих забот да горестей полон дом, чтоб ещё силы и время тратить на приёмыша. А так они хоть «пожалели» её, как у людей принято.

Мать Василисы похоронили всей деревней. Прощаний не было. Мужики быстро управились со своим делом, забросав гроб землей. На тех похоронах был Егорий. Слушал он речи людские и понимал, что не нужна девчонка. Останется она одна и пропадёт от голода и тяжёлой деревенской жизни. А ему не грех воспользоваться данной ситуацией и передать знания. И как ладно жизнь обустроила.

Взглядом острым, от которого мороз по коже продирает, а душа от страха начинает метаться, прожог чертознай присутствующих. Положив руку на плечо ребёнка, он всем объявил, что сегодняшнего дня Василиса становится его внучкой. Люди поуспокоились, что не надо голову ломать над чужой бедой, и так своих забот хватает, и разошлись по домам. Спокойным лицом, которое оказалось гораздо моложе, чем девчушка ожидала, дед цепко осмотрел её и жестом показал, чтобы она следовала за ним.

С того дня у девочки появился названый дядя и учитель.

Василисе не пришлось ничего рассказывать чертознаю. Егор, посмотрев на ребёнка и применив колдовскую силу, всё увидел. История её родителей была похожа на все остальные. Молодая девушка, сбегая от нелёгкой судьбы в семье, выскакивает за молодого парня. Она счастлива, и ей кажется, что жизнь теперь будет другой, но после того, как она сообщает своему любимому, что беременна, он исчезает из её жизни. Оставшись одна с ребёнком в чреве, ничего не понимающая, растерянная и не верующая в случившееся, мать Василисы вынуждена жить как-то дальше.

Время пролетело, и девочке уже пять лет, но ни ей и ни её матери покоя нет в родной деревне. Женщина забирает дочь, и они уходят из родных краёв.

А там скитания. Голод, холод и другие жизненные обстоятельства и поступки людей.

Здоровье женщины подорвано, а болезни в ней прогрессируют, и сьедают изнутри.

В их деревне, Бог решил поставить точку в конце жизни Василисиной матери, оказав огромную услугу мудрецу.

Полетели денёчки. Потихоньку втянулась девчушка, стала хозяйство вести и обучаться у колдуна. У Егора с ней особых хлопот не было: ела, что дают, помогала, когда просили, соображала быстро. Про маму не вспоминала.

Гордость и радость переполняли мужчину. Не мог он предположить, что на старости лет такая удача ему подвернётся, — заиметь столь способную и талантливую ученицу и воспитанницу.

Она быстро осваивала новые знания и успешно применяла их. Заглянуть в будущее с помощью бесовской силы, увидеть скрытое занавесом тьмы от других людей. Умела облегчить боли, что возникали вследствие действий злых людей. Снимала сглаз, порчу.

Видя старания племянницы, чертознай иной раз клал шершавую ладонь на голову ребёнка и, чуть проведя по чёрным волосам морщинистой рукой, кратко и сдержанно хвалил девочку. Василиса не задумывалась над тем, к чему в будущем приведёт её дедова наука. Она попросту училась всему, чему он её обучал.

А речи сельчан о дедовом безумии Василиса игнорировала. Да и когда девки али парни дурные называли её сукой верной, высмеивая привязанность к тёмному колдуну, Василиса не обращала внимания на речи их, чем вызывала ещё большее желание обидчиков, задеть чужачку.

Но скупость в проявлении эмоций у девушки была как у её названного деда.

Учил он её над собой работать, чтобы она магией себе не навредила, а то несложно такого натворить, что хорошего исхода дел не предвидится. И напрасно мечтать о том, чтобы стало как раньше.

Старый чертознай, не в пример другим, владел знаниями в избытке, а чтобы юной ученице было легче в учёбе, в быличках и сказах он передавал житейскую мудрость и опыт разных людей, столкнувшихся с неизведанным. Здесь были истории не только о нечистой силе, но и о людях, заключивших договор с ними и сами наполовину ставшие жителями другой стороны. Некоторые из них могли жить достаточно долго, питаясь людскими желаниями, силами и целями.

Ещё он рассказывал о людях, что похожи своими целями и стремлениями на нечистых, они всегда голодны и умеют ждать и выжидать, когда цель будет готова, они примутся за её обрабатывание.

Если информация не усваивалась в юном уме с первого захода, то со второго уж наверняка. Он понимал, что время быстро минует, месяцы сложатся в года, а ученица сохранит всё, что он успеет рассказать и практиковать с нею. Поэтому приводил её в оставленные людьми дома или в заимки и рассказывал об особых правилах для таких ничейных и одновременно с этим общих местах.

К чертознаю разные люди с всякими просьбами приходили. Кто с фальшивой добротой, кто поласковее и предусмотрительным старался быть. Не гнал девушку из дому Егорий. Иной раз проситель пытался поделикатнее намекнуть, что нечего уши греть девке, когда старшие будут разговаривать, но тёмный знающий говорил: "Ты за помощью пришёл? Так окажем мы её тебе. А преемнице моей опыта набираться надо. Близко то время, когда она, выслушав просителей, решится взяться за работу. Она за место меня главной станет в деревеньке нашей. Коль мы не соответствуем вашим желаниям, ищите кого другого".

Кое-кто передумывал возмущаться. Причина этому, — нежелание начинать новый поиск другого колдуна или ведьмы, поскольку дело трудное, да и порой у самого просящего время поджимало. Так что всяко видела и слыхивала молоденькая девчушка. Порой просьбы человека похлещи друг дружке были. Бывало, дед Егор честно предупреждал: "Обратной дороги после нет. Готов(а) взять ответственность за будущее, что ты выбрал(а)?".

Кто-то со страхом давал согласие на всё, а кто-то самоуверенно заявлял, что:

— Ты, дед, главное сделай по совести, а остальное не твоя забота.

— Я-то сделаю, можешь не сомневаться, — отвечал Егор и приступал к работе.

А кое-когда он внутри себя ворчал: "Ишь ты какой выискался, по совести ему, а то мы, тёмные маги, и сами не знаем, что нам надо делать".

Бывали исключительные случаи, когда Егор давал время передумать.

— Для счастья своего ни единой души не пожалел бы? — спрашивал чертознай. — Да.

— Ты меня хорошо услышал и верно понял? — проговаривал колдун.

Просящий или просящая не замечали, как начинали плакать, но упрямо молчали.

— Ну и славно! — кивал Егор. — Иди ка ты вон, — тёмный знающий указывал на дверь.

Если человек пытался что-то произнести, дед прожигал того или ту своим тяжёлым и нехорошим взглядом.

— Ступай, пока я добр, а то и за дело не возьмусь, и вослед что неприятное колдону, понял меня?

Дверь со скрипом распахивалась сама собой, указывая гостю, что пора и честь знать. Поблагодарив за приём, поклонившись в пояс, нуждающийся человек отправлялся в обратную дорогу.

По обыкновению, да что говорить, частенько приходили молодые девки али женщины с обидами или просьбами, мужики пореже, если была крайняя необходимость. Девки чаще просили помочь, от плода нежелательного избавить.

Истории их до безобразия были одинаковы. Умоляли они пожалеть их, а то родители страх какие строгие. Мать, коли узнает, что брюхата, то за волосы вцепится, а коли тятя, то прочь выгонит и не вспомнит больше про меня. А куда мне податься, опозоренной и с дитём? Вот и решилась я… Господи, прости! Далее начинались всхлипы, шмыганье носом и слёзоразлив.

Егор морщился, не любил он, когда люди жалости к себе требовали. Сами наделают ошибок, а если не получается исправить их, то устраивают концерты, какие они несчастные и как Бог, жизнь, судьба, обстоятельства и люди к ним несправедливы и жестоки, а они такого по отношению к себе не заслужили.

Хочется выделить, что приворотами Егор не занимался. А если кто придет, отчитает жёстким и крутым образом, что девка али женщина, разозлённая вылетят из дому. И паче они не перешагивали порог жилища тёмного знающего. Ходили недовольные, а вслух сказать, что неприятное и оскорбительное, боялись, потому как дед мог и проучить.

На вопрос Василисы, отчего он не занимается такими просьбами, чертознай ответил:

— Так они и без меня друг дружку проклянут. И сами за всё ответят. И поколение их понесёт наказание. Ни к чему ввязываться вышеозначенное. А их просьбы до сего времени о сотворении заклинания на смерть. Они и без моего участия могут сделать. И поныне люди сами себя ненавистью слепят. Ничего видеть не хотят. От того спешат навредить.

Непосредственно с этим, дед припомнил ещё кое-что и ухмыльнулся.

— Не токмо женщины, но бывало, что и мужики приходили отвара попросить, чтоб сила мужская прибыла.

Тогда по-разному поступал Егор. Если дело пустячное, обматерит просящего и не ласково выведет из дому, а если что серьёзное — советом выручит. Ну а если полностью плохо; снадобье сделает и скажет, как его правильно применять. Но у некоторых бывают сильные покровители, что задуманное и сделанное оборачивают против самого человека.

— Помню, как у одной женщины шиш что получилось. Толи у той, кого она хотела проклясть, был Ангел-Хранитель сильный, либо своими добрыми делами она заслужила защиту от зла, но ответ женщине пришел страшный и сильный. За неё муж и ребёнок расплатились. Как-никак, от расплаты никуда не денешься. Не смогла она им помочь. Сердце у неё тогда оборвалось, а умереть она не смогла. Выжила, но не было в ней больше жизни и радости.

Ты, Василиса, не мучься совестью, себя не терзай не нужными мыслями. Раз человек к нам пришёл и обратился за помощью, он свой выбор сделал. Лично грех выбрал. Подтолкнули, его на то нечистые собственные размышления ли привели, или светлые силы отказали в помощи, не наше-то забота. А во всех ли случаях помогать всем нуждающимся, так тебе самой решать. Коль зло творить не хочешь, а добро при данных обстоятельствах не выходит, держи нейтралитет.

Рассчитывай, на себя. Нельзя ни на кого полагаться, поскольку в трудный момент твоей жизни те, кто был с тобой и в кого ты верила, исчезнут, благополучно забыв о тебе. Да не забывай, нельзя творить волшбу, будучи ослеплённой чувствами, потом обратно прилетит наказание или тяжёлый урок.

И за словами, что говоришь, следи. А то человек частенько разбрасывается: «иди к чёрту, чтоб тебя леший забрал, чтоб тебе пусто было, пропади пропадом» и прочее. Особливо этим грешат женщины, всё на эмоциях, потому и пожелания их искренние.

Припомни истории, обыкновенно мать проклинает сына или дочь, сказав в сердцах слово нехорошее, после которого ребёнка забирают нечистые. Немногие смогли вернутся с того миру. Удерживает проклятье материнское жертву в тех местах страшных, не даёт вернуться к людям и к жизни. И позднее раскаяние порой не помогает вернуть дитя.

Обречена душа мыкаться по белу свету. Без еды, без питья, без отдыха. Наверно, спасти их невозможно, но молитва за них понемногу облегчает их участь.

Помни, они всё слышат и могут прийти, пройдя сквозь тонкую ткань мира. Ты можешь поплатиться за речи свои, ещё люди пострадают. Накликанная нечисть съест всех, пока оставшиеся не покинут те места, чтобы спастись.

Бродит нечисть среди домов, когда люди спят. На участки залезает: кого убьёт и собой заберёт, кого растерзает, у кого-то кровь выпьет и тела дохлые разбросает по участочку. Покружит возле дома, когтями поскребёт, по дереву, на крышу взберётся, шум поднимет. После прихода потусторонней нечисти кое-кто из людей не могут спать ночами. Они, осмелившись, наблюдают из своих окон за монстром, что наведывается в их деревню. Но немногие из них решатся обсудить увиденное с другими, чаще молчат, хоть бы взглядами перекинулись бы, но нет. Знания остаётся целиком у них. И появится ещё одна пустующая и заброшенная деревня.

Хотя, даст Бог, нечисть обойдётся теми, кого ей предложили, а других и не тронет. У неё свои законы и порядки, нам, людям, не понятные и чуждые. Да за слова и поступки с нас строго спросят, можешь не сомневаться.

Так что захочешь, чего в сердцах сказать, али попусту словами покидаться, лучше промолчи, а то чего не доброго, болезни, проблемы, а то саму смерть накличешь и придётся во всём разбираться, раз первоначалу башка не варила.

Как-никак зло, выгода для себя заставляют человека обратиться к колдующим. Хоть избавление от болезни есть не желание справляться с предоставленной проблемой самому. А христиане веруют, что болезнь даётся уроком для чего-то. Если больной осознаёт, в чём был не прав, и старается исправиться, то и недуг идёт на спад. Всё делается во блага самого грешника, но такое тяжело людьми принимается.

Вначале всё неплохо было. Впитывала в себя знания Василиса, успехи делала. Вестимо доволен, чёртознай, что хороший выбор сделал.

Немалые способности имелись у девочки, и если её правильно взрастить, то многообещающая выйдет тёмная колдунья. Поэтому старался Егор передать своей ученице всё, что сумел нажить за столько лет. Хотя понимал, конечно, подобное всё-таки невозможно, но пока он жив и ещё справляется с оставшимися бесами. Но со временем и с возрастом любовь вмешалась.

Ранее Васька была ребенком, а ныне она девушка. Потекли дни, полные новых эмоций и чего-то неизведанного, светлого и тёплого. Чувства юной девушки не были слепой влюбленностью, когда воображение награждает избранника всякими добродетелями, коих в нём нет, и резким душевным порывом, оно не было.

Важно, что две души нашли друг друга и стремились стать единым целым. Ежедневно среди сельчан, они оба желали почаще пересекаться и украдкой поглядывать друг на дружку. Ни юная знающая, ни парень не сказали бы, когда пробежала первая искра, которая зажгла в сердцах чувства, но для обоих мир засиял ярче во сто крат.

Но что выгодно отличало Дмитрия от других парней, — он не услаждался с каждой девкой али с бабой замужней. И не обещал им любви и на руках носить. И не заканчивались истории отречением от использованной дурёхи и её решением: «А утоплюсь я в реченьке или к ведьме обращусь, чтоб позор помогла скрыть». Не хвастал удалью молодецкой, не было в нём спеси, не ругался, как прочие парни деревенские.

Но всё случилось, как должно было произойти. Полюбила Василиса Диму безотцовщину. Мал он был, когда отец его оставил их с матерью. Наталья на себе всё хозяйство тянула, да мальца восьми годочков. А во дворе, кроме нескольких кур и животины никакой нет. Жили с огорода, что Бог даст. Кое-как перебивались, прокармливались. Рос мальчишечка, как тростинка на ветру, того и смотри, не произошло бы чего с ним … Но нет, выстоял.

Бабы советовали хоть за кого пойти, единственно ей требовалось мужика к себе привести. Речи были неприятны, оставалось, молча выслушивать других женщин, но в жизни одной, да и с ребёнком тяжело, однако замуж она больше не вышла. Сомнения её гложи ли, как отчим её сыночка примет, а если неважно к нему отнесётся. Наверно, всё произойдёт, как сие порой бывает, новый муж станет бить её сыночка али никоим образом не замечать и вместо ласкового ребёнка вырастит холодное и несчастное существо.

Поэтому в дому и не появился новый хозяин. Да кто ж за бабу с ребёнком пойдёт? Разве что сумасшедший, какой али окончательно отчаявшийся. Не хотела женщина, чтобы её жалели.

Но надорвалась мать его, вскоре и померла. Остался парень один на белом свете. Да Боженька не оставил мальца. Под присмотром добрых людей и вырос Тимофей. Потихоньку справлялся с тем, что жизнь ему преподносила, а однажды понял он, что ищет глазами Василисушку.

Вопреки трудностям, что происходили в жизни обоих, молодые умудрялись встречаться в обговоренном месте. Выкаратает время девка и к парню своему сбегает. Что за нежные встречи были у них, казалось, что Васенька расцветает после оных. Сидит пара, обнявшись, на поваленном дереве под кроной дуба на пригорке. Внизу, с левой стороны, поле небольшое раскинуто. Перед глазами деревенька их небольшая.

Бывает, молча сидят, наслаждаясь близостью друг друга, а по временам разговоры текли ручейком, переливаясь с одной темы на другую, и скоро они всё больше узнавали о жизни друг друга. Во многом жизнь у них была похожая, но и отличая имелись: Тимофей был сиротой, как потерял мать, и был одарен вниманием и добротой односельчан, Василиса после смерти матери могла полагаться токмо на себя и наудачу. Если бы не её наставник, взявший её под свою опеку, она бы недолго прожила сиротой на свете, девушка прекрасно понимала, что для неё сделал тёмный знающий, поэтому в душе была благодарна Егору за кров и пищу, что он давал ей».

Вопреки здравому смыслу и добрым людским советам, выбрал парень из девчат Егорову племянницу. Она единственная по сердцу молодецкому пришлась. Не исключено, что из-за того, что была она необычной девушкой, да и было в ней нечто большее, чем внешняя притягательность. Честная, не притворялась лучше, чем есть. В глаза прямо глядела, без застенчивости, жеманства в ней не было, да не хихикала, глупо надеясь тем понравиться. Голос был обыкновенный, но Тимофей был готов слушать его без конца.

Да и оставаясь рядом с Василисою, парень хорошо себя чувствовал, словно вернулся во времена, когда матушка жива была. Ух, как женское племя языками затрепало. Всё, что угодно мели девушки про выбор парня, ссылаясь, что приворожён он ведьмою. А старшие женщины удивлялись: «И чем она приглянулась? И красивей её в деревне есть». Но молодые влюбленные не обращали никакого внимания на окружавшие их сплетни. Они не могли омрачить их счастья.

Поэтому люд посудачил о колдовке и парне ещё какое-то время у домашних печей и подле общего колодца, а затем отступил, и ни бабы, ни девки уже не говорили о них. Поверяла она любимому обо всём, что на сердце у неё было, но опускала моменты, о которых ему не следовало знать, чтобы он не волновался.

Не любо было искусство чёрное Тимофею. Пытался он уговорить Василису оставить занятия, доводы проводил:

— Пока не поздно и возможность не упущена, оставь науку дедову. Тревожусь я за тебя. А если случится, что не справишься с нечистою силою, задавит она тебя. Как мне тогда без тебя быть, любимая? И хотя я в тебя верю, я всё равно буду беспокоиться о тебе.

Дмитрий уткнулся в макушку девушки и сделал пару глубоких вдохов.

— Любимый. — Парень посмотрел на Василису. Она коснулась его лица и нежно погладила ладошкой его щёку. — Я не заставлю тебя страдать.

Тимофей взял ладошку любимой в свою руку, поцеловал, прижался лицом к ней и тихо произнес:

— Для нас лучше жить обычной жизнью. И воистину, не придётся за детей бояться и вечно ждать, какая же беда с ними приключиться. Мы окрестим их, они будут у Бога под присмотром.

— Чтобы с нами не происходило, неважно, что дед станет говорить, нету ходу назад — в прошлом останется чёрное искусство. Мы вместе будем молиться Богу, чтобы даровал прощение за знания тёмные. И тогда милость прибудет снами.

Ученица тёмного знающего мягко высвободила руку.

— Димочка, счастье моё, посмотри на меня, — парень послушался. Девушка глядела ему в глаза и четко проговорила каждое слово: — Я откажусь от силы и сообщу деду о своих намерениях жить обыкновенной жизнью ради нашего счастья. Не надо мне ничего, если тебя со мною нет. И если подумать, прав ты, любимый. Быть по сему. Наши дети будут жить обычной жизнью, не зная про ту сторону. Пускай они будут свободны и сами решат свою судьбу.

После того разговора Василиса заявила деду, что не хочет она становится колдовкую, а хочет в мире и в покое жить с любимым. Ох, и неприятный разговор получился у них тогда. Во всякое время и безразличный, в ситуациях спокойный и уравновешенный дед был выведен из себя Василисою. Стукнув «тростью» об пол, Егор сказал:

— А парня твоего я не приму!

— Дядюшка!

И не уговаривай. Ишь чего удумала — учёбу бросать. — Бесы, находящиеся в коробе, завозились. — А ну притихли, окаянные! Вас ещё не хватало! — прикрикнул мужчина на них.

— Как решила, так и поступлю! — прокричала Васька, выбегая из дому.

Тёмный знающий, тяжело опустился на лавку. И почему судьба решила девчонку у него отобрать. Так всё ладно шло, а враз, вишь, чувства вмешались. Тьфу ты! Глупость какая! Чертознай злился и не понимал внучку.

Прошло пару дней, и вроде поутихли страсти, но Василиса обижалась на деда, от того наука черная медленно шла. Не нравилось таковое отношение к учёбе Егору, но молчал старик, понимал, что лишнее слово навредит шаткому миру. Молчала и девушка, единственно сердце горечью обливалось, а в голове стучал неизменный вопрос: почему дед не хочет понять, что она счастлива с тем, кого выбрала?

И однажды учудила Василиса, объявила Егору, что Дима ей предложение сделал, и она приняла его, поженятся они со дня на день.

Промолчал чертознай, тока лицом черен стал, да взглядом ледяным обжег…

Да только кто ж знал, что горюшко придёт внезапно к молодым, недолго счастье их продлилось, не довелось совместную жизнь прожить.

На восьмой день нашли Диму в конюшне, — болтался парень на балке с петлей на шее. Сняли тело его мужики.

Обнимает Василиса любимого, по волосам гладит, лицо поцелуями покрывает, роняя обжигающие слезинки на тело остывшее. Кто говорил, что самостоятельно удушился парень, грех великий взяв на душу.

А иные тихо свои предположения высказывали за спиной у отроковицы, что не воскреснет его душа для Бога, не предвидится ему вечной жизни.

— Хороший был парень, а вот придётся не по-человечески его хоронить, — со вздохом произнёс кто-то из мужиков.

— Эх, и почто закончил жизнь раньше того сроку, что наверху тебе отмерили? — никому, собственно, не обращаясь, произнёс пожилой мужик.

— Православные, кто ж знал, что беда такая к двум молодым заявится и разлучит их, — жалостливо запричитала молодуха. — Душу у девки вынет.

— Не голоси, чай не у тебя кто-то из близких помер, — грубо прервали бабу.

Всем было о чём поговорить. Да только чувствуя на себе взгляд чертозная, замолкали. А Василиса словно не видела и не слышала никого. Смотря в лицо любимого, она чувствовала, что из её жизни уходит что-то хорошее и светлое, и больше она не сможет испытать этих чувств.

— Счастье моё, мне так больно и тяжело без тебя. Если ты слышишь, родной, забери меня с собой, — ласково прошептала девушка, целуя на веки сомкнувшиеся уста. — Пожалуйста. Не оставляй меня одну!

— Что ты удумала, Васька? — прикрикнул на ученицу чертознай, который стоял неподалеку. — Не на то нам сила дана, чтобы раньше положенного срока мы себя смерти предлагали. Коль хочешь вернуть его, должна ты силу перенять от главного, что над бесами находится.

Токмо успеть ты должна за сорок дней, иначе уже не сможешь его душу вызволить оттуда. А твоё горе без толку и даром ненужно. Хоть слезами изойди, — сурово произнёс дед. — Жизни не исправишь.

— Вот же чёрствый сухарь, не утешил в горе, не понял, как у молодицы от потери любимого душа болит, — высказалась всё та же молодуха, но ей рот заткнули и увели.

Хоть и смерть пришла к человеку, но что помешает тёмному колдуну магию применить к тем, кто, по его мнению, влез куда не надо. Дураков, окромя той дуры, не было. Лучше потом в кругу семьи произошедшее обсудить, чем в открытую нарываться на неприятности.

Скорёхонько с мертвецом управились, не стали затягивать. Земля была рыхлая, и вскоре дело было сделано. Его-то за оградою церковною и схоронили, значиться. Сквозь сизые тучи просвечивал луч, освещая могилу Тимофея и небольшое пространство, где стояла Василиса. Первые капли неуверенно упали на землю. Затем ещё пару. И ещё. Колдовка прикрыла глаза. В оный день небо поддерживало её вместе с нею, оплакивая любимого. Димочка был вынужден спать с другими грешниками, поскольку поп отказал в захоронении на погосте с другими, это задело ученицу тёмного знающего. Но не стала она ругаться с ним, но и не приняла сделанного. Памятуя о том, о чём говорил дед, решила она душу парня своего из пекла вытащить, да воскресить любимого. Но для этого предстояло ей снять печати с книги, что у деда имелась».

Время, чтобы горевать, у неё не было. Прав дядя, действовать надо, а не придаваться слабостям и чувствам, что мешают человеку.

— Что за книга? — полюбопытствовал подросток.

— В сказках и преданиях, берущих своё начало из древней старины, у каждого, кто занимается тёмным искусством, есть магическая вещь, обладающая определённой силой. Но она опасна. Правда, со смертью человека она исчезает.

— Куда?

— По всей видимости, возвращается в пекло к своему истинному хозяину. А со временем, когда на земле появляется душа сильная и со способностями, владыка ада с целью перетянуть такую душу на свою сторону, подбрасывает ей перво-наперво что-то из предметов, что понемногу ломая волю человеческую, склонит человека на греховные поступки.

Рассказчик сделал маленькую передышку с намерением продолжить:

«Такими тёмными вещами заполнен мир. И с ними связанно предостаточно трагических и поучительных историй. Надобно уметь их различать в ряду прочих. И желательно понимать, какую опасность они несут. Впрочем, эти знания не всех останавливают от использования. Они приносят известность, власть, видимость всемогущества, но отнимают значительно ценное: семью, детей, друзей… А порой дела обстоят куда хуже, потому как человек лишается души, покоя и возможности быть прощёным. Но выбор сделан. Поворачивать назад поздно. Да и не отпустят силы тёмные без причины.

И знающие люди, пользующиеся такими предметами понемногу, когда в этом была нужда и было целесообразно, и соблюдающие строго-настрого обычаи, и правила, не могли не понести наказания и расплаты за их применение. На них навлекались хвори и несчастья, обрушивалась вся физическая и духовная грязь.

Радовался Егор Васькиному решению, да не показывал этого. Но надлежало во что бы то ни стало решить вопрос с девчонкой своевременно. И так всё затянулось на непозволительное время. Он не с терпением ожидал дня, когда уж передаст ей бесов помощников. Тёмный колдун шёл по выбранному им пути жестко, без каких-либо компромиссов. Отсекая десятки тысяч ветвей, тянущихся в будущее, выбирая одну дорогу. Так он поступил и с ученицей своей.

На следующий день он заявил, что пора уж Василисе колдовкую стать. Когда на землю опустилась вечерняя прохлада, а на чёрно-синем небосклоне стали возникать по одной холодные звёздочки, вышли из дома Егор и Василиса и отправились на перекресток дорог. Безмолвствовала деревня, погружённая в неестественную тишину, и кругом не раздавались звуки, так характерные ночи. Будто живые существа чувствовали, что в эту пору должно случится что-то.

Но прежде навестила девица могилку Димы. Не сдержала девка слёз, когда могилку его увидела.

— Нет у тебя оградушки, чтоб придержаться. Забрал ты счастье прошлых дней с собою. Тоскую я по теплу твоему и участию.

Опустилась на колени перед могилкой, зарылась пальцами в теплую землю и не смогла сдержать крик, который рвался из груди с того дня, как держала в объятиях тело его холодное:

— Не верю! Не мог ты грех оный сотворить! — потом тихо, на выдохе произнесла: — Ты тока дождись, милый. Я верну тебя к жизни, и мы заживём счастливо. А пока — прощай. Ждёт меня уже дед-то.

Вернулась она к опекуну с заплаканными глазами, но с решимостью в них.

— Мне тебя часами ждать? — проворчал колдун. — Почитай каких-то ещё пару минут и уже полночь. Пора и обережный круг чертить.

Звёзды, россыпью разбросанные по тёмному небосклону, светили холодным светом. Достала Василиса из сумки свечи наговорённые и принялась на земле круг чертить. После, когда всё было сделано и проверено, встали в него дед и внучка.

— Хоть и скоро, да не споро. Ты, Васька, запомни: твоя медлительность приведёт тебя к вечной постели, — ворчал дед. — Теперича, заговор читай, который мы учили, — произносит Егор, устремляя взгляд за оберег.

Дочитала девушка заговор до конца, исчезло дыхание ночного ветра, прекратилось шуршание травы и веток с листьями. Неуютно сделалось и тревожно на душе у девушки. будто что-то плохое грядет. Но отступать поздно. Она обещала любимому, что вернет его.

Из тьмы неожиданно появился пес. Размером со взрослого быка. Черная шкура объята сгустком чадящего огня, лапы заканчиваются копытами, а с рычащей пасти слюна зеленая капает да землю вокруг прожигает. Будь кто послабее Василисы, наверное, помер от страха перед демоном. Но не напрасно дед во всякое время девчонку держал при себе. Насмотрелась она на чертей и бесов всяких. Сердце хоть и сжалось на мгновение, но одумалось и вновь забилось ровно.

— А теперича, Вася, держись, — предупредил дед. — Вот и купец пожаловал.

— Что просить будешь? — сразу перешёл к делу демон.

— Умение чёрное. Знания о потустороннем мире и острый глаз на вещи, — выпалила Василиса на одном дыхании.

— Исполню я твоё желание. И в подарок получай трёх бесов помощников.

Хотела Василиса отказаться, да Егор её по затылку стукнул и вперед неё произнёс:

— Благодарствуем за доброту.

Захохотал демон, разбрызгивая слюной, однако взгляд свой, тяжелый и пристальный, не сводил с людей.

— Прощайте, — неожиданно произнес он. — В пекле ещё свидимся.

И пропал пес, в темноте растворился, будто и не было его. Василиса ощупала себя, прислушалась к своим ощущениям:

— Ничегошеньки не чувствую, — непонимающе произнесла девушка.

— Не сомневайся, передали тебе всё, о чём просила, — успокаивающе похлопал её дед по плечу и напомнил: — однако и ты вынуждена отправиться в путь, чтобы печати с книги снять. И сражаясь со всякой нечистой силой опыта обязана набраться. И вот что, Василиса, не забывай своих помощников работой нагружать. Свободный бес предпримет попытку убить тебя.

— Дед, а какую работу мне им давать?

— Коль не хочешь зла людям делать, пущай пустой работёнкой занимаются, чтоб при деле были и не вредили хозяину. Но помни, если начнёшь использовать их для спасения душ людских, не понравится им такое. Выйдут из подчинения и задавят тебя саму. Так что будь осторожна.

Замолчал дед, переводя дыхание, а внук ждал продолжения. Егор Владимирович произнёс, словно отвечая на не озвученный вопрос:

— Когда люди заделываются тёмными чародейниками, их душенька уже пропала. Два пути у нее: в ад, либо бродить по земле веки вечные, и покоя не предвидится. Так неприкаянной скитаться, покуда не отмолят, или делами какими добрыми склонишь Светлого Судью простить и дать отдыха от мытарств.

Но хватит об отвлечённом. Завершим пролог.

«Вернулись они после посвящения в чертознайки домой. Егорий приготовил ароматного чаю и подал воспитаннице. Она выпила его и почувствовала, как усталость навалилась, а глаза предательски стали закрываться.

— Отдохни, Васенька. Завтра у тебя день тяжёлый предстоит, — проговорил он и отвёл девушку на скамью.

Юная чертознайка забылась, поскольку чайный отвар подействовал. А на утро следующего дня девушка встала с лавки, умылась, перекусила едой, приготовленной дедом, выслушала наставления, а в напутствие он сказал:

— С Богом. И скорее возвращайся.

Василиса кивнула и шагнула за порог. За ней закрылась дверь.

Так начался отсчёт времени до снятия всех печатей на чёрной книге.

Глава 2 продолжение сказа.

Веками обживали наши пращуры эту землю, но приходит зло и селиться рядом с живыми, а со временем всё больше захватывает мест. Иные же, осмелев и не принимая во внимание здешние законы, помимо ночи, стали вести охоту на человека сумеречными днями.

Появились невиданные существа, порой прекраснейшие на вид создания с черной, как изнанка тени, душой. Они уже не приходят с той стороны, поэтому сними затруднительно бороться. Ввиду этого знания предков не могли их остановить, тогда как они были не похожи на предыдущих: смешавшие свою кровь с людской, прижившиеся, размножившиеся, ставшие новым видом и имеющие человеческие слабости.

Для нас-то, обычных обывателей, эти иные сродни страшной и жуткой сказке, а Василиса видела их и знала, как они влияют на нас. Уж на что пошло, но и слабая сущность, прицепившись к человеку, могла диктовать ему свою волю, подменять его мысли.

Жизнь наполнена мелкими, ужасно кровожадными и голодными бесами. Те, рыча, визжа и воя, готовы кусать и царапать, желая крови и плоти.

Как представишь некоторых, поёжишься, содрогнёшься. А позже образы самых «красивых» ещё являться перед взором будут, стараясь свести тебя с ума и забрать.

А деревенским знахарям приходится обрабатывать многочисленные и кровоточившие укусы с ранами, оставленные злобными порождениями тьмы, целебными травяными сборами.

Погонь эта в избытке зло сотворит, слабые люди получают нервный срыв после встречи с потусторонним.

И мало кому удаётся оправиться позже. Они возвращаются и сводят с ума. А Василиса же спасала люд от них, хотя обстоятельства бывали ох как непростые. Прежде желательно понять, к какой категории относится демон, сущность или дух. Те делятся на тех, кого создала сама тьма, и зародившихся из зла и негатива.

Последние мелкие духи и сущности могут быть подселены колдунами и темными практикующими к людям. Питаются своим хозяином и вредят его окружению.

Питаются своим хозяином и вредят его окружению.

В образовавшейся тишине неожиданно щелкнула кнопка выключения чайника. Герман вздрогнул и посмотрел на деда, который заваривал чай в большой кружке.

— Интересно, как она со всеми ими справлялась?

Бог знает, где и в каких обстоятельствах она обращалась к ним и к пращурам за поддержкой. А бывало, нуждалась в помощи тёмных сил, — пожал плечами старик.

— Дед, расскажи мне дальше про Василису.

— Чего рассказывать-то? Поди, авторы, написавшие фэнтези, уже всё и без меня сделали.

— Дед, нечестно. Сначала поманил обещанием, историей до утра, а нынче отказываешься от своих слов.

— Не то чтобы я отрекался от них. Однако подчас нежелательно всё рассказывать. Порой лучше знать дозированную правду.

Ненадолго повисла тишина в кухоньке. Егор Владимирович отпил из кружки, собрался и продолжил.

«У Василисы была нелёгкая жизнь. Спокойные и мирные дни были на перечёт, не говоря уже о вечерах и ночах, когда не надобно было ни с кем сражаться. Тогда она посвящала их магическим практикам и собиранию трав. Порой требовалось выполнить определённые условия, чтобы собрать оные, как-никак то или иное растение приобретает силу либо за полночь, либо ранним утром.

Или брала Василиса черную книгу: толстая старинная рукопись, кой какие листы были в рисунках и поясняющих подписях к ним. Чернила и карандашные заметки, тексты, написанные кровью, не обесцветились за множество эпох, невзирая на то, через сколько рук прошёл тёмный гримуар.

В остальное время девушка раненько вставала и отправлялась в путь.

Шла девка-то по земельке нашей широкой, в проклятых и в оставленных деревнях побывала…»

Парень непонимающе посмотрел на деда.

— Проклятые поселения хоть и выглядят как заброшенные, но с приходом темноты усопшие владельцы своих домишек выходят на охоту за тёплым человеческим мясом. И отходить от своей деревни далеко они не могут. Главное — продержатся до наступления рассвета, а дальше мертвяки наравне с низшей нечистью убираются по своим укрытиям, чтобы дождаться воцарения сумерек.

И не забывай, прежде чем войти в дом одичалый или злополучной деревушки, поклонись да поспрашивай разрешения, уж дадут знак, будь уверен. Если повезёт, сможешь договориться с ХОЗЯИНОМ ДОМА (с домовым) о защите. После уважь Батюшку либо Матушку и иди, куда надобно.

А что до оставленных деревень, помимо нечисти, уходом из родных краёв послужило неуважение и не соблюдение человеком определённых традиций и правил. Мне вспомнилась одна история, где люди навлекли на себя гнев лесного хозяина.

Была одна деревенька, состоявшая из тридцати шести домиков. Попервоначалу всё выглядело хорошо, но чувствовалось, что что-то неладное творится в ней. Было видно по посевам, пострадавшим от неизвестного недоброжелателя. Зелень была чахлой и больной, трава быстро сохла и чернела, а деревья садовые кривились и ломались, будто под силой неведанной.

Говорили, что леший объединился с духами поля и начал мстить людям за неуважение к себе. Кого стволом придавит, кто из леса не вернется, либо прибежит с глазами, полными ужаса, и головой седой. По ночам спать невозможно стало, однако дети малые в неведенье своем мирно посапывали в кроватках, а взрослые вздрагивали от шума любого, да в окна боялись глядеть.

Ни православная, ни христианская душа не видели нечисти снаружи, но скрипы и стоны, шарканье да завывание, что никакая живая сущность не издаст, пугали до того, что женщины бледнели, а мужики хватались за вилы настолько крепко, что пальцы белели. Но самое страшное было, когда над полем разносилась песня чудная, которая усыпляла сознание людское. После на утро кто-то заболевал или умирал.

Немногие могут выдержать такое. Вот и деревенские покидали скромный скарб в телеги, да всей деревней и ушли с места обжитого. Добился леший своего, отомстил за неуважение к себе.

Помолчал немножечко дед, наливая очередную кружку чая. Посмотрел на задумавшегося внука и про себя усмехнулся, что смог парня загрузить мыслями, по малой мере верными.

— Бывала Василиса, заходила в гуляющие деревни. Что, глазенки расширил? Есть и такие, но найти их нельзя ни на одной карте, и войти, и выйти из них и думать нечего, пока они сами не позволят. Поговаривают, что жители таких селений исчезают бесследно, будто и не было отроду никого, но знающие уверяют, что нечисть к этому руку приложила. И вот как-то забралась юная тёмная в такое сельцо.

«Зябко стало и неуютно на душе, оттого и проснулась девушка. Резко распахнула глаза и увидела серую пелену тумана. Окутал он её и местность так плотно, что дальше вытянутой руки не видно. Обычный человек заблудился бы в подобной хмари, запросто забрел бы в болото или на зверя лютого какого, что любят водиться в таких местах.

— Неспроста туман взялся из неоткуда, — задумчиво произнесла чертознайка.

Слышала она от дяди про схожий туманище и чем таковой грозит. Если из него не выбраться, поглотит тело и душу. Чертознайка быстро прочитала заклинание, чтобы огородить себя от влияния бесовской мглы, и пошла… Она и сама не знала, куда идет; под ногами было что-то твердое, упругое, иной раз топкое, порой что-то царапалось, удерживало, цеплялось за подол платья, но Василиса упорно шла вперед… по-видимому, вперед. Туманность — весьма хитрая субстанция, особенно если он наслан темными силами; ты думаешь, что идешь прямо и вот-вот выйдешь из мглы, однако ходишь кругами. Час за часом, день за днем, пока не упадешь от усталости или безысходности и тогда он пожрет тебя. Если ты прежде видел день или ночь, то попрощайся сними навсегда, сумеречная серость окружающая тебя постепенно сведёт с ума.

Василиса не ведала, сколько прошла верст: думается, сотню, но, по-видимому, не сдвинулась с места. Ног, как, впрочем, и дороги, она не лицезрела. Усталость порой накатывала, но припасенные в сумке травы и кое какие заклинания от времени до времени поддерживали ее. Девушка находилась в неведенье, день или ночь за туманом, знать не знала, когда он закончится, пока её сил и умений не хватило, чтобы развеять эту мглу.

Деревянная стена выскочила так неожиданно, что чертознайка ударилась об неё.

— Пришли, — потерла она ушибленную ногу и начала осторожно ощупывать преграду, продвигаясь вдоль оной.

Стена быстро кончилась, туман толику отступил, и Василиса различила небольшое количество домов: покосившихся, темных от плесени, с чёрными проёмами окон. Он стелился по земле, и сторожки словно парили в воздухе. Увиденное больше напоминало страшный сон, девушка разное видела у Егора, но и у неё пробежал холодок по рукам.

— Зачем меня привели сюда? — вопрос потонул в тишине, но ответа и не ждали. Следовало что-то сказать, чтобы отогнать от себя неприятное ощущение ползущего страха.

Чертознайка отыскала единственный дом, показавшимся ей не таким разрушенным, в нем она и решила отдохнуть. Едва девушка вошла, как жилище затряслось, будто земля под ним колыхалась, и на Василису набросилось страшное ощущение: она пленница. Кроме того, колдовка почувствовала, было в этом доме что-то… или кто-то.

— Кто здесь? — и словно в ответ набросилось на нее что-то, завертело по комнате, бросило на пол.

— Помоги мне! Помоги!.. Убей меня!

Мужчина с обезумевшим лицом тряс ее и кричал в лицо. Потом схватил за шею и начал душить.

— Помоги мне! Я больше так не могу!

Страх набросился на девушку. Воздух покинул легкие. Сердце сжалось и яростно застучало, будто пытаясь покинуть насиженное место. И токмо в голове родились слова заклинания:

— … Изыди, — прохрипела она последнее слово, и дикого мужика отбросило к стене. Впечатало, и он растворился.

Сколько она лежала на холодном влажном полу, Василиса не знала. Чуть горло перестало саднить, поднялась, осторожно озираясь по сторонам, ожидая очередного нападения

— Бог не обидел, предостаточно я душ не упокоенных видела, но чтобы они вили себя подобным образом…, — шокировано произнесла девушка. — Выходи, — позвала знающая, но, не получив ответа, пригрозила: — А не то сама вытащу.

Он вышел из стены, еле видимый в тусклом свете тумана. Ныне он не был диким, наоборот, казался спокойным и аж смущенным, будто напроказничал и виниться перед родителями. Мужчине на вид было лет сорок, среднего роста, с взъерошенными на голове волосами, небольшой бородой, в длинной рубахе, из-под которой торчали простые штаны.

Василиса сразу поняла, что не упокоенная душа перед ней. Они частенько встречаются в таких местах, не могут их покинуть, пока не определят его душу в светлый мир или темный. Раз как-то видела девушка, как дядя проводит обряд освобождения души, и тогда ей казалось сие сложным занятием, неподвластным для неё. Но это было тогда, а в эту пору…

— Кто ты? — негромко спросила она.

Не сразу, — ответил призрак, кривился, будто боролся с собой внутри.

— Коил — наконец выпалил он и неожиданно изогнулся.

Василиса слышала, как хрустнул позвоночник. Мужик жалобно застонал и начал рвать на себе одежду. А потом тело, отрывая куски, словно пытаясь добраться до костей.

— Нет! Нет! Не надо! — схватившись за голову и упав на пол, закричал мужчина.

Дикий взгляд уставился на девушку. Кривые призрачные пальцы как-то умудрились процарапать доски пола.

— Помоги мне, — прохрипел Коил.

— Я…

— Помоги! Убей меня! — мужчина бросился на чертознайку, но та была готова.

Заклинание вновь отбросило призрака, не дав тому добраться до неё. Она ринулась к дверному проему, пытаясь покинуть дом, но возле выхода остановилась, почувствовав, что он не отпустит её, пока она не найдёт способ спасти запертую душу. Сзади послышалось жалобное завывание страдающего. Проклятый стоял на коленях и раскачивался, ухватившись за голову. Сквозь невнятное бормотание и стоны Василисе удалось различить немногое, но и этого оказалось предостаточно.

— Говори, — приказала она.

— Не могу, — простонал мужик.

— За что ты его убил? — прокричала девушка. — Говори!

— Не знаю! — прорычал Коил, обжигая безумным взглядом. — Не знаю! Нет… Нет… Не…

Очередное заклинание заставило призрака ненадолго исчезнуть. Так продолжалось вновь и вновь: Василиса пыталась добиться от мучившегося правды, а он то стонал, то бросался на нее диким зверем, но постепенно стало понятно, почему не упокоена эта душа.

Любил Коил выпить, но змей зеленый агрессией его наполнял, а на ком её срывать, если не на жене да сыне. А мальчишка намедни приставал к нему, сказку просил рассказать, да плакал почем зря. Надоел так своим нытьем, что ударил Коил его по щекам… потом вновь… и всё повторялось в который раз. Шейка-то у пятилетнего не выдержала и первого удара, но злые глаза отца не видели, как обмякло тельце хрупкое, пока не услышал истошный крик супруги.

Но и тогда не сразу понял пьяный, что натворил… но поздно уже было. Не выдержала супруга горя такого, ушла однажды из погубленной семьи, из сельчан ни старшее поколение, ни младшие, ни дети ничегошеньки не знают, что с ней сталось. А вот Коил с той поры мучиться стал, душу свою изводил, что ни сутки о содеянном вспоминал, криком страшным по ночам себя будил.

Слаб человек: недолго так прожил мужик, травок ядовитых нарвал да съел, чтобы больше не терзаться. Однако тело померло, но душонка без упокоя осталась, к дому этому привязана и проживает оный день проклятый столько, что рвется на части она.

Грех страшный лежал на Коил вестимо, что по заслугам муки переносит, но жалко стало Василисе его, потому и решила помочь. Да и чувствовала, что не отпустит её дом, пока не поспособствует душе обрести покой. Стала она обряд проводить, но когда дошла едва до конца, остановилась. Чтобы закончить, требовалось сжечь личную вещь, которая принадлежала хозяевам дома. Но вот беда, — вокруг была трухлявая мебель и пол, соответствующий окружающей обстановке.

— Должно же что-то быть, — задумчиво произнесла девушка. — Покажи, — попросила призрака, но дух не откликнулся и не появился.

Пришлось мудрецу обшарить весь пол и стены в поисках тайника какого но тщетно. Так прошло пару часов, и Василиса понимала, что не закончив заклинания, она, по видимому, останется в этом доме навсегда. Потому вновь обратилась к не упокоенной душе:

— Ты же за столько времени хочешь уйти отсюда. Подскажи, куда спрятал дорогие твоему сердцу вещи, иначе я застряну вместе с тобой.

Он появился не сразу, дерганый, с диким огнем в глазах. Было видно, что он борется с собой, пытается удержаться, чтобы не бросится на девушку. Мужик подошел к поддувальной камере и ткнул в неё пальцем, после растворился.

Покопавшись маленько, Василиса нашла превратившийся в тряпье женский платок, а в нем детский поясок. Чертознайка вновь прочитала заклинание и с помощью магии сожгла вещи со словами:

— Отпускаю душу на суд праведный. Остаётся грех на земле. Не быть ей, мучимой им, не прошлым своим. Она за столько времени настрадалась. Пусть заслужит помилование.

Тёмная знающая почувствовала, что всё правильно сделала. Душа, запертая в сторожке, наконец-то смогла покинуть её, чтоб предстать перед высшими светлыми силами.

За спиной у девушки остались тёмные ельники, березняки, смешанные леса и подлески. А под ногами ни тропиночки, ни дороженьки, всё трава густая, высокая. И пошли места болотистые. Испытывала Василиса минуты тревожные, когда не знаешь, откуда ждать опасности. Бывало, духи и нечисть могли мимо пролететь и не тронуть путницы. Случалось, неожиданно нападали. Благодаря науке дедовой молодая колдовка могла достойно оборониться от них.

Всё, что дядя говорили ей, не забывалось, а если и случалось забыть что-то, то в нужный момент жизни, когда сие было воистину надо, всё всплывало в памяти.

Однажды повстречала Василиса настоящую, не истратившую в пустое время ведьму. Она была одной из самых старых женщин, которых девушка видела или встречала. Кожа у неё бледная и до невероятности тонкая, как рисовая бумага, плотно обтягивающая тело. Но глаза были ясными и молодыми, тёмно-карими, пронизывающими.

Ведьмы посмотрели друг на друга. Ни та, ни другая не показала слабости перед другой. Старшая оценила силу и волю юной знающей, чуть приподняла уголки губ в улыбке.

— Отчего тебе так не повезло, девочка? Находиться под наблюдением света и тьмы. Большие страдания с печалями ты испытаешь, и трудный выбор предстоит в жизни твоей… Справишься ли?

Промолчала в ответ девушка, единственно кивнула в знак признательности и опытности ведьмы. Так и разошлись.

И, как я раньше упоминал. Бог и судьба не обидели чертознайку, Василиса предостаточно видела.

Расскажу я тебе об одном случаи. Не одна Василиса в таких местах была, и прочие чародеи, знающие, а то и юродивые, зрели и слышали о подобном. О нехороших территориях, на которых ничего строить нельзя. Причём Благословение батюшек не помогает.

Кажись, по первому впечатлению удачное место люди подобрали. А после, взяв у батюшки благословение, принимались за строительство. Так местными жителями было решено построить церковь нового прихода. Место предварительно освятили.

Но когда, собственно, приступили к строительству, началась чертовщина. Всё, что люди успевали возвести на этой земле за день, по ночам кто-то ломал. Сторожа, оставленные на ночь караулить стройку, утверждали потом, что воочию видели нечистую силу, которая, якобы приходя сюда, всё уничтожала и проклинала людишек.

Засим, без всякого сомнения, всем, что и говорить, стало доходчиво видно, что место для храма неподходящее.

И люди перестали строить. Оставили всё как есть. А для себя решили избегать этого места и лишний раз не провоцировать судьбу на удачу.

— А почему так всё, дед, произошло? Нечисть не должна приходить туда, где действует молитва.

— Думаю, всё на уровне тонкого мира. В данной области происходят какие-то энергетические изменения. В таком случаи наши действия или задумки влияют на судьбы или пускай на одного человека из того мира.

И тем божествам, что покровительствуют той вселенной. Наше вмешательство вызывает враждебность.

Поэтому в нашем мире строить какие-либо объекты не дают.

А во-вторых. Любая церковь, пока она строится, она до сего времени не «намоленное место».

— Получается, что те боги, да и любая наша нечисть, получив позволение и одобрение самого Дьявола, вправе снести незаконную застройку?

— Да.

Хотел было дед и дальше продолжить рассказывать, но организм в нужник запросился. Пока родственника не было, Дима в холодильнике и помидорчик, и лучок стрельчатый, и сметанку домашнюю откопал. Когда Егор Владимирович возвернулся, внук уплетал сие добро. Дядя уселся на место и продолжил:

— В разное время дня, да в местах разных находила Василиса капища. Какие-то были заброшены; боги и предки взирали на окружающий их мир с тёмного, рассохшегося, потрескавшегося дерева. Кто-то из них наполовину был поглощён землёй; их лики потемнели и казались суровыми и страшными. Они вызывали внутренний холод, заполняющий собой всё пространство. В таких местах бывает как-то по-особенному тихо и кроме того, в солнечный день холодно. И если ночь застигнет тебя в подобном месте, то не грех её переждать возле костра, но… ничего страшного не случиться. На утро темная знающая благодарила за спокойно проведенную ночь и уходила отсюда.

Но порой Василиса набредала на темные места. Пускай с давних времён не приносили жертву старым богам, но стоило солнцу уйти за горизонт, как земля, впитавшая в себя зло и грехи, выплескивала кровь убиенных, стоны и крики умерших наполняли округу. Слабый человек тронулся бы психикой и, не выдержав, покончил бы жизнь самоубийством. И новая кровь проливалась на нехорошем месте. Земля, подобно живому чудовищу, поглощала тело обречённого, насыщая себя и набираясь сил до следующей ночи. А впоследствии и новая жертва притянется. Капище ломает волю и делает из неё безвольную и послушную игрушку, что пребывая в подчинении, на днях приведёт сюда новую еду.

Такие места тёмная знающая огораживала молитвами, заговорами от мира внешнего, чтобы люди не попадались на зов тёмных сил, а не то они могли быть съедены или становились проводниками для духов в мир живых.

Дед сделал паузу и продолжил.

— Потому как мы рассказываем о жизни, то и об изнасилование поговорим Герман удивился. Взрослые, по сути, не разговаривают с детьми на такие темы. Пускай он и подросток, всё же … Егор Владимирович словно понял чувства внука, сказав:

— Ты уже весьма взрослый, чтобы понимать, какие люди на свете есть. И лучше я тебе расскажу, что в жизни бывает, чем ты проявишь интерес и залезешь в интернет в поиске ответа. А то вы, молодые, завязнете в порно, и вас потом не оттянешь от гаджетов.

— Должно быть, ты прав…, но.

Видя сомнения внука, дед наигранно произнёс: — Если ты не определился со своими чувствами, тогда я не буду дальше рассказывать?

— Рассказывай, дед, а после уж я буду и разбираться.

— Приходилось Василисе тела убитых и осквернённых девушек и женщин хоронить. И во многом зрелище данное нелицеприятное. Кого-то голым приходилось хоронить. Кто-то местами был прикрыт истлевшими лохмотьями. У кого-то тело было покрыто страшными ранами и шрамами. Кто-то сразу умирал, а кто-то подолгу мучился в руках насильников.

Были среди них и свободные, и замужние. Девственницы, познавшие своего любимого, и те, кого силком попользовали. Но были и те, кто после изнасилования отошёл и попробовал с другими. И им понравилось, и они стали этим заниматься, когда им захочется.

Были и дерзкие, и решительные, и тихие. Имеющие обыкновенный простой облик, и те, кто внешне или чертой характера был на особинку. Те, что сопротивлялись, и те, кто сдался. Были среди них и те, что в барском доме служили, и вольные крестьянки. А бывали молоденькие девчушки, ранее отметившие взросление отроду пятнадцать и шестнадцать лет.

Они плакали, рассказывая свою историю. Кто-то о страхе рассказывал во время действия и после, когда ужас наступал с осознанием: «Как она дальше будет с этими воспоминаниями жить?» Были те, кто не хотел делиться произошедшим, у некоторых из них слезы тихонько катились по щекам. Они просили, если оное выполнимо для девушки, отправить их в другой мир, поскольку они устали, находится на земле.

И с первыми, и со вторыми было проще. Василисе стоило провести несложный обряд и в конце прочитать небольшое количество молитв, и душа отправлялась на суд высших сил. Но были и те, кто о мести просил. Тяжело им было с произошедшим смириться. Они были готовы на любую сделку пойти, чтобы осуществить свою месть.

Тьма окутывала собой такие души. От них начинал исходить удушливый запах. Лица призраков искажались злобою. Обида в них засела сильная на судьбу свою, на тех, кто не дал им пожить и счастья своего приобрести. В такие моменты они сами превращались в чудовищ, подобно тем, кто сделал их такими.

Жаль искренне, такие души не оттого, что с ними содеяли, а что, ослеплённые чувством мести, они сами лишают себя шанса на спасение и прощение. Попыталась Василиса как-то донести сие до одной из просительниц, та глазами, полными злобы, сверкнула и свистяще прошипела: «Ты девка, через ту боль и унижение не проходила, тебе не понять всех эмоций, что я тогда испытала».

Тогда чертознайка вновь попыталась объяснить, что одним убийством девушка не обойдётся. Убьёт она тех людей, что с ней такое сотворили, но месть будет препятствовать успокоению жертвы. Вкусив кровь, души частенько теряют себя полностью, становясь на сторону тьмы. Тогда они начинают убивать ни в чём не виноватых людей, затем, что они становятся для них живой ходячей едой. И остановится они не могут.

— Люди заслужили, чтобы их убивали те, кто раньше был из их рода? Они сами создали таких, как мы.

— Тогда и я не могу поступить иначе. Мне придётся вас убивать.

Кто-то, не сумев себя сдержать, охваченный тьмой, нападал на мудреца. Она или кто-то другой, уже не имело значение, хотелось отомстить и причинить большую боль, чем ту, что умершая душа испытала перед своей кончиной. Василиса справлялась с ними сама, но был и момент, когда она отдала поглощённую полностью тьмой душу на съедение своим бесам.

Они быстро расправились с ней. Страшный вой, взметнувшийся в равнодушные небеса. Попытка защитить себя. Но безрезультатно. И части души делят между собой помощники Василисы. Та душа уже не вернулась бы в прежнее состояние, но и нечестью полностью она стать не успела.

Но те, кто ещё мог себя контролировать, рассуждали здраво.

— В эту пору у тебя нет причин для убийства? Я ещё ничегошеньки не совершила.

— Нету, — спокойно соглашалась тёмная знающая. — Но как ты его предоставишь, так и я не буду тебя жалеть.

— А ты не считаешь неправильным находится на стороне тех, кто выдаёт себя за людей? Всё-таки они столько зла делают ближним своим. Посмотри на нас. Мы бы не стали такими, если бы не их поступок. Сотворив зло малое, сломав наши жизни, они привели колесо зла и справедливости в действие.

Ты верно говорила, что кто-то из нас не мог себя контролировать, но те, кто могут, служат мировому балансу и силам, что имеют свои планы на каждого живущего. Тем паче, зачем отказывать себе в удовольствии, убивая кого-то кроме того, мир делается чуточку лучше.

— Значит, по-вашему, из-за малого зла должно судить всех остальных сие они равным образом в чём-то грешны, и это неизбежно.

— Да.

— Но и ваш суд имеет предостаточно минусов, и он, кроме того, не справедлив. Да, среди людей уже нет тех, кто готов жертвовать жизнью ради спасения других, но они стараются меньше грешить и делать то добро, на которое они горазды. И сие не надо отрицать, как акцентировать внимание на сделанном зле.

— Но почему мы, не сделавшие зла людям, должны были пройти через кошмар и боль?!

— У меня нет ответа на твой вопрос.

Василиса понимала: «начни она объяснять о неизбежности, и эти речи ранят и выведут из себя собеседницу, поэтому правильнее сказать что-то нейтральное». За беседой сумерки незаметно сгустились, стало холоднее.

— Каждой из нас надлежит пойти своей дорогой, так что, если силам будет угодно, мы встретимся когда-нибудь ещё.

— Как знать, тёмная, — проговорила собеседница и растворилась.

— По сути, есть то, против чего мы не можем идти и …, — Василиса не закончила фразу, промолчав. Она выдохнула и, развернувшись, отправилась дальше в путь.

— К сожаленью, многочисленные истории не заканчиваются хорошо, а порой имеют и драматический, трагический и болезненный финал, — проговорил Дима.

— Что есть, — выдохнул Егор Владимирович, явно вспомнив что-то из своего прошлого. — Одним везёт больше, а кому-то наоборот.

— Дед, а разве этим несчастным нельзя как-то помочь?

— Когда слабые души охвачены тьмой, они уже не принадлежат себе. Ими управляет голод и отрицательные эмоции, что разрушают их. Ведьмам, колдунам остаётся уничтожить их. Но есть и другой сложный путь.

Те, кто обидел при жизни того человека, должны просить у него прощения. Да, хорошенько так просить. Затем надоть молиться Богу, чтобы он простил за совершённый грех по отношению к этому человеку. Так в раскаяние и молитве обидчики должны прожить оставшуюся жизнь. Иначе душа не простит, не уйдёт, и будит сводить с белого света. И остальные люди могут стать её жертвою.

И пока я не запамятовал, была и третья категория, с которой было трудновато. Потому как касалось душ, что просили передать своим близким послания. Тёмная знающая честно выполняла их просьбу. Но быть тем, кто в любую минуту доставит другим печальную весть …

С подозрением семья смотрела на чужачку, что приходила к их дому. Кто-то и слушать её не желал. Приходилось девушке по-разному выходить из положения, чтобы семья умершей захотела послушать, что хочет она им передать. Всякое было. Матери, потерявшие единственного выстраданного и долгожданного ребёнка, разом старели. Не понимая причину обрушившегося на них горя. Кто-то вслух задавался вопросами: «За что Бог эдак наказываешь» Но ответа не было.

Кто-то молча углублялся в своё горе, не желая никого к себе подпускать. Иные становились ни живыми, ни мертвыми. Слёзы бесконечным потоком текли по лицу, они закрывали рот рукой, чтобы не заплакать в голос.

В одном доме, возле старой печки, что порой нещадно дымила, негромко плакала, уткнув лицо в старый застиранный передник, бабушка. Женщина не хотела верить в услышанное. Разве такое могло произойти с её внученькой? Эта незнакомая девица морочит ей голову жестокими словами. Сердца у неё нет!

— А Марьяшка жива! Да! Жива!

Василиса, чтобы утешить женщину, говорила, что её внучка на небесах. Горести и несчастья остались на земле, и от этого ей так хорошо, что она улыбается. Но женщине от этого не легче. Прогнала она вестницу, что чёрное известие принесла.

Матери и бабушки остались со своим горем, и им требовалось как-то справиться с тяжёлой, гнетущей душу ситуацией. Кто-то, воя, слал проклятья на голову нелюдей, что по неизвестной причине топчут мать сыру землю. Когда-нибудь высшее правосудие вынесет приговор грешникам, но прошлого и сделанного не вернуть.

Правосудие во всякое время приходит поздно, женщинам остаётся оплакивать своих дорогих кровиночек.

Замолк Егор Владимирович. Подросток не торопил. Если дед решит, он продолжит, но, думается, сие всё. Рассказанное им, вызывало сочувствие, и в который раз ты понимаешь, что не всем дадено понимание и принятие того, что уготовило для нас провидение.

Но, припомнив, дед продолжил рассказывать далее, но данные истории были самостоятельные.

Разрозненные приключения чертознайки.

Глава 3. Встреча и упокоение

Утро вступало в свои права. Восход уже окрашивал небо в розоватые с желтыми всполохами тона. Стояла звенящая тишина. Лес был ещё темным, не тронутым рассветом. Из раздумий девушку вывел один из помощников бесов:

— Хозяйка, ждёт тебя работенка, — проговорив это, он полетел вперед, указывая дорогу.

Вышла чертознайка на полянку. Ничего особенного в ней не было. Растёт на ней можжевельник разных цветов, да деревья с кустами друг дружку подменяют.

Но не это привлекло знающую, а огромный тощий клокастый пёс, что лежал рядом с холодным телом девушки в разодранной одежде. Чертознайка приблизилась к животному и присела на корточки. Пёс был настолько слаб, что не мог и на лапы приподняться. Он смотрел на колдовку без всякой враждебности, но внимательными и умными глазами. Девушка погладила пса и ласково произнесла:

— Позволь мне помочь твоей хозяйке.

Верный страж внимательно посмотрел в глаза человеку. Не сразу пёс решился дружелюбно махнуть хвостом, давая разрешение. Василиса прочитала призывающие заклинание. Предстала перед ней двадцатилетняя, небольшого росточка девушка: тёмные волосы выбиты из косы, карие глаза смотрят на колдовку.

— Как зовут тебя?

— Аннушка, — представилась та.

— Расскажи мне, чего ты хочешь?

— Уйти, но меня на земле держит любовь и привязанность Бурьяна, — и девушка положила ладошку на голову верного пса.

«Хотела Вика простого женского счастья со своим Иванушкой. Но он что-то не спешил делать предложения и знакомить её с родителями, как подобает традициям. Девушка была в недоумение. Она тиха, неконфликтна, да и хозяйка хорошая. О чём ещё парню мечтать? Но со стороны любимого никаких сдвижек в перёд не было: ухаживал, целовал и сие минимум. Видя таковою картину, внук старосты Семён начал к ней приставать и прямым текстом заявлять, что хочет он с ней семью большую заделать. А она то родного ребёночка от Ванечки хочет, а не от кого бы то ни было. При этом губы девушки сами растягивались в улыбке. Она представляла то сыночка, то доченьку.

Словно видела, как прижимает к себе свёрток, а маленькие крохотные ручки тянутся к ней.

Но, видно, человек хочет, а Господь по-своему делает. Надоело парню, что девка от него бегает или игнорит. В тот злополучный день он подкараулил, когда она была одна, и, ухватив, поволок на сеновал. Девушка вырывалась. На её вскрик прибежала одна из девушек, что неподалёку находилась, и бросилась на парня, царапая того. Ругаясь и поминая чёрта, Семён отпустил свою жертву.

— Ты ещё попомнишь меня, — зло произнес парень и ушёл.

— Спасибо, Нин, — обратилась Вика к спасительнице.

— Ты отныне будь настороже, Семён тебя не оставит в покое, пока своего не получит, — проговорила та.

Последующие дни, девушка была внимательна, и Семён к ней ни лез при других, но её стал избегать Иван. Когда девушки и парни собирались на гулянья или вместе провести время, Иван не глядел, старался не замечать её.

Сперва девушка убеждала себя, что всё дурное ей не более чем мерещится, но чем дальше, тем хуже становилось.

На одних из гуляний, когда прочие были в парах или проводили время в компании, она почувствовала себя лишней на этом празднестве. В горле сдавило, и она поспешила домой, где, спрятавшись в комнате, как маленькая девочка, расплакалась.

Она пыталась подойти к Ивану, поговорить, но он любо успевал исчезнуть, либо, когда девушке всё же удалось его поймать, всем своим видом показывал, что разговаривать с ней он не намерен и видеть её не счастлив. Смотрит мрачным взглядом на неё, и напряжение непонятное чувствуется.

Проводя время с девушками своего возраста, Аннушка поинтересовалась у Ольги, главной собирательницы всяческих слухов, не знает ли она причину, отчего Иван так охладел к ней. Та ей и рассказала всё, что знала. Со зла или по людской глупости, любители почесать языками донесли до Ивана о неверности Викушка Мать парня взяла сынка в обороты и, убедив того, что такая девка в их семье не нужна, принялась искать тому невесту.

— Это что же они удумали? Это …, — но Викушка не сумела подобрать нужного слова.

— Да знаем мы, что ты своему парню верна, но, как жизнь показала, он и не нуждался в твоей верности, — откликнулась Агатка, девушка, усыпанная веснушками.

Раньше с любимым у неё словно было второе дыхание, и всё было в радость, но надлежало принять действительность и дальше жить, но люди разве дадут. Если на речи лживые не обращаешь внимания, то когда мужики стали пытаться отловить девушку и время с ней провести приятно, у Аннушки что-то надорвалось внутри.

Когда мать увидела своего ребёнка плачущего и в одежде комканой, то принялась чихвостить бессовестных людей. Долго бушевала женщина, пока не взяла себя в руки и не сказала дочери:

— Уходить тебе надо. В этой деревне с тобой беда приключится.

Побледнела девушка.

— Мам, за что они так со мной?

— Человеческую душу тяжело понять, а зло, совершаемое ими — и подавно.

Собрала мать Аннушку и, дождавшись, когда народу меньше будет на улице, перекрестя, рассказала, как той кратчайшим путём до деревеньки соседней добраться.

— Ступай, милая, да будет над тобой благословенье Божье.

Но покинуть свою деревню незамеченной ей так не удалось. Внук старосты последовал за ней.

Шла она по лесу и думала, как она заживёт новой жизнью на новом месте. Как будет хозяйство одна поднимать. Когда она отошла от деревни, достаточно, Семён решил показать себя.

Убежать не вышло. Повалил он её на землю. Пыталась она сопротивляться, в руку парню зубами вцепилась. Он её отдёрнул, а затем так ударил по лицу, что голова откинулась назад и затылок ударился о землю. В глазах потемнело, а в голове стоял ужасный шум.

— Надругался Семён надо мной. А после сделанного пару раз пнул в память о том дне, когда с сеновалом не вышло. Когда он уходил, я могла видеть замутнённым взором токмо его спину. Но приподняться, а тем паче встать не могла. Так я умерла».

— А как пёс с тобой оказался?

— Видно, сердцем почувствовал произошедшее со мной несчастье и умудрился сбежать из дому. Сколько я не просила верного друга вернуться в деревню к родителям, он ни в какую не желал покидать меня. Отведи его домой. Меня он не слушает.

Хотела Василиса исполнить просьбу по уговору Бурьяна, но, взглянув в глаза животному, всё поняла.

— Не оставит тебя он. Либо ты дожидаешься смерти его, и вы вместе уходите. Либо я даю ему безболезненно умереть, и его душа, присоединившись к тебе, проводит на ту сторону.

Призрак девушки обняло ласковым теплом.

— Бурьянушка, хранитель мой, — Аннушка обняла морду верного пса.

Животина, преодолевая слабость, радостно пару раз вильнула грязным и тощим хвостом. Василиса, покопавшись в суме, нашла нужный отвар.

— Бурьян, отправляйся к хозяйке, помоги ей добраться до места, которое ей суждено.

Пёс смотрел на девушку понимающим взглядом. Василиса, собравшись с духом, влила в пасть отвар. Животное сглотнуло. Знатка уложила голову пса на землю и прикрыла ему глаза. Тело Бурьяна чуть приподнялось от вздоха, и он ушёл из мира живых.

Подняв глаза, Василиса увидела рядом собой душу собаки. Четвероногий друг вильнул ей радостно хвостом и, развернувшись, потрусил к хозяйке.

— Спасибо, знатка, — проговорила Вика и две фигуры пошли навстречу зарождающемуся и теплому свету.

Минуло сколько-то времечка, и Василиса вышла к деревне, в которой раньше жила Аннушка. Деревенские жители рассматривали чужачку, но не подходили к ней. Чертознайка уверенно шла к отшибу деревни, где у самого ручья стоял дом матери Викушки.

Она постучалась в дверь. Не сразу, но ей открыли. Перед Василисой стояла старенькая женщина, временем самую малость согнутая к земле.

— Тебе что-то надобно от меня? — усталым голосом спросила она.

— Я хотела передать, что нашла тело вашей дочери в лесу. В тот день, как вы с ней простились, она успела не далеко уйти. Семён, внук старосты, прокрался за ней и убил её. Про изнасилование Василиса предусмотрительно промолчала. Всё, что сказала эта незнакомая девушка, оглушило Настасью. В глазах собралась влага, и всё виделось мутным. Женщина пошатнулась. Василиса, приобняв мать Вики за плечи, завела ту в дом и усадила на лавку.

— Если я попрошу кого-нибудь мне помочь, то я покажу место, где находится тело Аннушки, и мы беспременно его принесём в деревню, где вы уже придадите её тело земле.

— Не пожалел тебя, проклятущий, — не слыша Василисы, произнесла женщина. И, ни к кому не обращаясь, заговорила: — За что Бог с нами жестоко обошёлся? Разве мы что неугодное сделали? Если я что не так сделала, я отвечу перед ним, но дочу её ЗА ЧТО! Пускай наказал бы МЕНЯ! А кровиночку не тронул бы.

Крупные слёзы побежали из глаз матери Аннушки, она их уже не сдерживала.

— Поверьте моим словам, вскоре тот, кто сделал это с вашей дочерью, получит по заслугам.

Настасья смогла взять себя в руки и пошла к соседям просить Игната помочь. Узнав, в чём просьба состоит, мужик было начал отказывать, аргументируя тем, что кому Настасья верит — девке незнакомой. Чертознайка посмотрела в глаза мужчины. В мире внешнем прошли секунды, а их разговор состоялся быстро и в голове Игната.

— Если не хочешь, чтобы я рассказала другим о твоих грехах, помоги принести тело Аннушки в деревню и будь на её похоронах, тогда простят тебе те мысли и желания, гнусные по отношению к девице.

— Кто ты?

— Повнимательнее посмотри в мои глаза.

Мужик вгляделся в разноцветные глаза девушки. Они казались обыкновенными, пока откуда ни возьмись в них не взялась тьма. Она заполнила собой всё и посмотрела в самую душу Игната, обнажая всё самое худшее, что он когда-либо думал и делал. И сие было невозможно от неё скрыть. И самое жуткое, что произошло дальше — Тьма приняла форму обнажённой девушки с развивающимися длинными волосами и мгновенно переместилась к мужчине. Первородный холод укутал его. Она, видя, что он обмочил штаны, мило улыбнулась. Игнат сглотнул. Улыбка на лице не имеющих глаз, но имеющие очертания носа, — ужасающее зрелище.

— Так ты выполнишь просьбу?

— Да, — сглатывая слюни, сумел выдохнуть мужчина.

Так сосед Настасьи дал своё согласие и отправился вслед за Василисой. Обернулись они скоро. Сосед доставил тело Настасье. Мать, убитая горем, сидела на лавке, смотря на кое-где истлевшее тело кровиночки. Мужик вышел на улицу, где его дожидалась тёмная знающая.

— Ты можешь попытаться людям рассказать всё, что было, но лучше, если ты промолчишь.

Напутствовав такими словами Игната, Василиса прошла в дом к Настасье. Следовало сделать успокоительные отвары и уложить женщину спать. Наутро предстояло разобраться с делом.

На следующий день, пока женщины были заняты приведения тела в порядок и чтением молитв над ним, кто-то из мужиков вызвался доставить батюшку. Знакомые Антона решили расспросить его, кто такая это пришлая, как они так скоро обернулись и прочее. Игнат предусмотрительно молчал, а на расспросы отмахивался ручищей.

— Что это краля обещала за болтливый язык отбить тебе хозяйство? — насмешливым тоном поинтересовался кто-то из мужиков и загоготал, а его подержали остальные.

— Если бы, — подумал Антон.

Эта девушка пугала. И если бы от другой получилось бы избавится и оставить на съедение лесной нечисти с животными, то эта знала его мысли. Василисе не имело смысла применять силу на простом человеке, ей стоило попросить бесов-помощников припугнуть недалёкого мужика.

Возникновение беса перед собой и добрый совет не делать никаких глупостей, что могут привести к его, Игната, смерти, был услышан и принят к сведенью, что чуточку расстроило беса. А он-то рассчитывал на тупость этого человека. Жаль, видно вещество, называемое мозгом, работает. А если бы мужик попытался что-нибудь сделать молодой девушке, бес помощник защитил бы хозяйку и случайно бы убил бы не счастливчика.

Тёмная знающая не стала дожидаться приезда батюшки. Она помогала женщинам, а когда освободилась, принялась за готовку отвара для Настасьи. Проработала она до сумерек. Чертознайка напоила женщину горьким настоем и уложила отдыхать. Одну из женщин по имени Агафья, она попросила присмотреть за Настасьей, оставила ей отвар, рассказала, как должна его принимать мать Вику и, попрощавшись, покинула дом.

Сердобольные женщины пытались уговорить девушку остаться до утра, а с утречка и в путь отправится, но Василиса вежливо отказала и, со всеми попрощавшись, сделала шаг в ночь.

— Не знаю, кто эта девушка, но помогай ей Бог, — проговорила крупная женщина лет пятидесяти семи, крестясь.

— Ты права, — отозвалась Агафья.

— Ой, бабоньки, забывчивые мы, — протянула Евфросиния, — мы переночевать предложили, а собрать в дороженьку нехитрую снедь не удосужились.

— Раз нам не изменить произошедшего, давайте ка усерднее помолимся Богу за эту девушку, — проговорила Павла и, повернувшись к божнице, стала читать молитву и креститься.

За ней последовали Агафья и Евфросинья. Настроение помощников Василисы ухудшилось, а молодой из них изрыгнул страшные ругательства.

ерез три дня доставили Батюшку. Всё сделали, как полагается. А через семь дней на разные голоса по деревне пронеслось: «Внука старосты кто-то убил». Пока люди обсуждали между собой эту новость, одна сухонькая и сгорбленная старушка в тёплой кофте и в юбке, опирающаяся на трость, подумала: «С лихвой злодейств за душой у Семёна. Учинял он их и не думал, что когда-нибудь ему придётся держать за них ответ». Жить надо по Божеским правилам. Эх. Что уж …

— А что, собственно, Семён? В нашей деревеньке столько людей творящих грехов, что Бог на всё с грустью смотрит.

— Люди, что же вы творите? Почто души бессмертные губите?

— Но ничего, ничего. Творец знает, для чего всё сие происходит.

— Нам, детям его, хочется, чтобы судьба к нам добрее была. Счастья принесла, да раны душевные залатала побыстрее. Зачем тогда по сути жить, если мучится приходиться.

А покудова те самые люди, вдоволь наговорившись, разошлись по своим дворам. Надо бы до темноты успеть дела завершить.

Встреча и упокоение призрака

Чертознайка побывала в одной деревушке, что была не велика, но и не мала, а по меркам тех, кто в ней жил, людей было предостаточно, чтобы жить своим хозяйством и соседям не мешать.

Но прежде колдовка пробыла в пути, почитай, четверо суток, а пейзаж всё не менялся — лес нескончаемой стеной окружал. Но как-то раз почувствовала как-то Василиса энергию смерти. Остановилась она и постаралась разобраться, откуда та доносится. Энергия тёмным сгустком распространялась неподалёку.

«Хоть знать пошлите, что я правильно сориентировалась», — мысленно попросила Знающая у Сил, а какие откликнуться — неважно было. Ничего не произошло.

— И как я должна буду миссию выполнить, если вы мне отказываете в малом помочь? — поинтересовалась девушка.

Неожиданно неподалёку раздался плач. Прислушавшись, было понятно, — плачет ребёнок. Подобным образом, искренне и самозабвенно, полностью погрузившись в свою беду, могут плакать дети.

— Спасибо, стало легче, — и Василиса направилась в сторону плача.

Прошла она чуть меньше ста шагов и предстала перед Чертознайкой молоденькое деревце, что одними веточками к земле гнутся. А неподалёку от него сидит девчура, в том, в чём мать на свет принесла, и плачет.

— Милая, прекрати слёзы лить и расскажи, что за горе у тебя. Чай, я смогла бы помочь.

Перестало дитя слёзы лить, шмыгнуло раз-другой. И развернулась к тёмной знающей. «Что привидения, что живые, а слёзы никого краше не делают», — подумала Василиса.

— Надо рассказать моей бабушке, где покоится моё тело.

— А деревня твоя где находится?

— До неё два полных дня, и на третий ты на неё выйдешь. Бабушку мою Людмилой зовут.

— А тебя как звать? Как-никак я имени твоего не знаю, — проговорила Василиса.

— Благослава, — представилась девочка.

— Рассказывай, что с тобою случилось?

И девочка рассказала.

«Отчим убил её по пьяни, в агрессивном состоянии. Он и раньше бил её, но на сей раз она не выдержала боли и сдалась. Когда же до её матери дошло, что сделал её новый мужик, её охватил страх и не желание связываться с законом. Поэтому мозг принялся лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации. И он быстро был найден, — лес.

Сделав своё дело, они отправились домой, пока они шли, начался дождь, что развёз грязь. Через пару дней сердобольные жители деревни схватились ребёнка. Спрашивать родителей оказалось бесполезно: пьяные они токмо и говорили, что была она дома, а потом куда-то ушла.

Ребёнка пытались найти. Сельчан, взяв собой кобелей, отправились в лес. Но сколько они ни звали, сколько собаки не прочёсывали окрестности, всё оказалось четным.

Она привязана к месту, где её схоронили, и никуда неспособна уйти. Она устала и просит передать, что любит бабушку».

— Я всё передам твоей бабушке.

— Спасибо.

— Рано благодаришь. Я ещё ровным счетом ничего сделала.

Так Василиса рассталась с духом и отправилась в её деревню. За два дня пути чертознайке запруда и встретилась. Вышла она к деревне уже под вечер, на третий день, когда солнце садилось за облака, кто уже дома находился, кто возвращался с дальних полей.

— Чего-то я тебя не помню, ты чьих будешь? — поинтересовался худой мужичонка, подойдя к тёмной знающей.

— Не местная я. Ваша деревня на моём пути оказалась. Мне бы переночевать где.

Мужичонка прожёг взглядом девку. По первому взгляду, вроде не опасна, но сума больно старая на ней висит. А на кожаном ремешке, что стан девичий обвивает, книга ещё двумя ремешками поддерживается.

— Переночевать ты, девка, можешь у Дарьяны. Я самолично тебя к ней отведу, — проговорил мужчина.

Не доходя до конца деревни чуть-чуть, каких-то пару домов, они остановились у жилья, возле которого росли две молоденьких берёзки. Мужичонка уверенно прошёл к дому и постучал в дверь.

— Дарьяна, пусти на постой девку, не нашенскую.

Дверцы открыла невысокого роста пышная женщина с накинутым платком поверх сорочки. Она молча смотрела на пришедших.

— Не смотри на меня таким грозным взглядом, я-то знаю, что душа у тебя добрая.

— И умеешь ты слова нужные найти, Буеслав, — отозвалась женщина.

Чертознайка отметила про себя, взор карих глаз, малость выцветших от возраста, был чистым, беззлобным и сосредоточенным. В нём не было никакого отрицательного чувства.

Хозяйка дома обратилась к поздней гостье:

— Ты можешь зайти в дом, — и она отступила, пропуская ту.

Расспрашивать девушку хозяйка дома не стала. Она выделила место на резной лавке у окна. Сходила в сенцы и принесла оттуда тулуп и подала его гостьюшке. Знающая, свернув его, подложила себе под голову. Женщина пошла спать в свой закуток. Знакомства и расспросы остались на следующий день.

Василиса уснула быстро и сколько проспала — неизвестно. А на утро следующего дня, когда ночная тьма сменилась утренней синью, зарево стало заниматься. Все в доме уже проснулись, и взрослые, и ребятишки принялись за свои каждодневные дела.

— Хозяйка, вы простите меня, но мне бы с Людмилой встретиться, — проговорила Василиса.

— Тебе зачем? И с которой? Наша деревенька хоть и небольшая, но двенадцать Людмил наберётся. Тебе какая из них нужна?

— Мне нужна та, что приходится бабушкой тринадцатилетней Благославы.

Хозяйка дома ахнула, а ребятишки, что не убежали на улицу по своим делам, вмиг навострили слух. Дарьяна опомнилась.

— Петр, — обратилась она к старшему сыну, — ты пирожков для себя и младших возьми, и дуйте-ка отседова.

Старший послушался матери и толчками принялся выпроваживать младших, поскольку те не желали уходить. Зачем, когда взрослые явно о чём-то интересном разговаривать будут.

— Брысь! — прикрикнула женщина на ребятню, и те, боясь получить помелом по заднему месту, дунули вон.

Женщина присела на стул.

— Не сможешь ты с ней встретиться. Померла она.

— Расскажите мне, от чего? Болела али что другое заставило женщину раньше времени Кондратью отправиться?

— Не знаешь ты, девочка, что несчастье случилось у неё. Убили Благославушку.

— Кто убил?

И хозяйка дома рассказала всё незнакомой девушке. Свободно, без всяких оглядок. Подчас родные и близкие люди могут творить такое, что нормальному здравому человеку и в голову не придет.

— И что ужасно спрашиваешь их, а они ответ дать не могут. Или он таковой, что в ужас приходишь. И взгляд у них …, — хозяйка дома замолчала и попыталась подобрать нужные слова, но у неё не вышло, поэтому она продолжила: — Наряду с этим они от души улыбаются, — Дарьяну передёрнуло от одних воспоминаний. — Мать её с хахалем так упились, что решили от девчонки избавиться.

И как Бог создаёт таких чудовищ? И пускай мы с давних пор не наивные люди, знающие, что справедливости по-хорошему нет никакой, но всё же хочется верить, что как Бог создал таких монстров, что не побоялись души невинной жизни лишить, так Он с них спросит, до единого поступка.

Нам остаётся верить и надеяться. Иначе зачем тогда всё, что происходит с людьми. Ой, чего-то я изрядно отошла от рассказа, — спохватилась хозяйка дома. — О самой Благославе ничего плохого не скажу. Но тяжёлая ей жизнь досталась. И не было в ней ничего хорошего. Изменений к лучшему не было, всё оставалось прежним. Не повезло девчонке с родительницей. Была она круглой сиротой при матери.

Настоящий отец девочки бросил их, когда той пятнадцать месяцев было. Через некоторое время Крижана стала прикладываться помаленьку к бутылке. Людмила, бабка её, делала всё возможное для девочки, пока в силах была. Мать же, когда трезва была, всё искала своего счастья в мужиках. Так что росла девчонка без материнской любви, наблюдая, как в их доме то появляются, то исчезают разные мужики.

В доме ужас творился. Часто пьющая и неадекватная мать и шумные компании мужиков. Ругань. Да наподдать могли ей для своего личного увеселения. Ела она плохо, потому что в их доме окромя закуски с выпивкой ничего не было. Если вообще ей удавалось поесть. Одежда была старой и поношенной, а новую ей никто не покупал.

Кто-то, может и жалел девочку, но в остальном всё стояло на месте. Ни у кого и мысли не возникало взять бедное дитя к себе. И так у всех своих детей и забот хватает. Да и, может быть, многие женщины боялись, что девочка как-то плохо повлияет на их собственных детей. Так что никто ничем не помог девочке. Ни одна из женщин не проявила к этому дитя материнской ласки. Не знала та, что такое, когда тебя родной или дочкой называют. Бабка, конечно, заботилась о ней, но нежностей не проявляла. Видно, не хотела тем самым ту привязывать. Так что Благославушка не знала, что такое, когда тебя поглаживают по голове.

Благославушке и так доставалось от очередного сожителя матери. Бил он её. Девочка потерпит и к бабке сбежит. Та её накормит, напоит, как может, утешит. Но нужно как-то дальше жить. Бывало, что очередной мужик, али сама Крижана явится и, устроив скандал, поволочёт дочь домой. А что Людмила может супротив двоих алкашей. Только слёзы вытирать, да за девочку молится к Богу. Будь она моложе и здоровее, ещё бы поборолась за внучку, а так уступила место годам. Сделали они её слабой. Трудно ей жилось. Не хотела, чтобы внученька видела её такой. Да и слечь она могла в любую минуту. И пришлось бы девчонке её на себе тащить, а этого Людмила позволить себе не могла.

А вот как вышло: ни внучка, ни бабка, ни прожили до конца свои жизни. Раньше их Кондрат прибрал. Как весть до Людмилы о пропаже внучки дошла, так прижалась к стенке, чтобы не упасть. В памяти всплыли все последние их разговоры. О том, как внученька упрашивала её оставить у себя и ни за что мамке не отдавать. При этих воспоминаниях у неё потекли слезы по щекам. Сердце сильно застучало.

Женщины отвели Людмилу до кровати. Кто-то за своей успокоительной настойкой побежал. Видно же, не в себе баба. Людмила то перед собой смотрела, то начинала говорить, что произошедшее её вина. Напоили её успокоительной настоичкой и уложили спать. Утром следующего дня, после сильного шока и чувства вины отнялись ноги у Людмилы.

— Нельзя так убиваться. Не хорошо это, — проговорила Нюра.

— У меня кроме внученьки никого не было. Значит, мне теперь особо и терять нечего.

— Опомнись, Людмила! — поддержали Нюру и другие бабы. Но она только попросила всех оставить её в покое и отвернулась к стене. Так бабы её и оставили.

Те, кто иногда забегал к ней, чтобы проведать, говорили: "Людмила либо лежит и в пустоту смотрит, либо плачет и бормочет, что её это вина и нужно было ей Благославушку к себе забрать. И просит у Господа прощение за грех".

Так дни проходили. Бывало ночью так разойдётся в плаче, что после из горла сухой кашель идёт не переставая. А потом страшный хрип вырывается из неё. И так до тех пор, пока сознание от болей и мук не потеряет. Те, кто находился рядом в такую минуту, крестился, говоря: "упаси Господь через подобное пройти". Приносимую еду Людмила не ела. Не хотела она дальше жить, поэтому и на поправку не шла. Так в скором времени организм истощился. И померла она ночью. Похоронили её как полагается.

Поблагодарив хозяйку за рассказ, тёмная знающая поинтересовалась, есть ли в соседней деревне, что с ними соседствует церковь? Оказалось, что нет. Нужно в другую деревеньку отправляться. Знающая поинтересовалась, кто сейчас сможет отвезти её до деревни с церковью? Дарьяна подумала и….

— По-моему, Влад собирался ехать с товаром в ту деревню, — так женщина пошла договариваться односельчанином, чтобы тот отвёз девушку в эту же деревню.

Прежде чем Василиса добралась до деревни с церковью, повозка, на которой она ехала, остановилась перед перекрёстком дорог с потемневшей, покосившейся шильдой. На ней с трудом можно было прочесть полустертые буквы на указателе.

— Девка, каким путём поедим? Длинным или тебе побыстрее надо добраться? — поинтересовался извозчик.

— Поезжайте по безопасному пути, — откликнулась Василиса.

Оказавшись в деревне, Чертознайка первым делом расспросила людей, где находится церковь. Ей добрые люди и рассказали. Прибыла Василиса в неё. Служба та давно закончена, мало кого осталось, но всё же то тут, то там люди передвигаются, кто уходит, кто входит. А батюшки нет. Спросила знающая, где же он? Ей и ответили, что поди, отец дома у себя отдыхает. Поподробнее расспросила Василиса, где находится его дом и как к нему пройти.

День обещал быть жарким. Ни единого облачка не виднелось на ярком небе. После того, как отец вернулся со службы, он переделал кой-какие домашние дела и только недавно сел за стол, дабы откушать, что Бог послал. Как на дворе залаяла собака.

— Принесла кого нелёгкая, — подумал мужчина и нехотя встал из-за стола.

Выйдя за дверь, он увидел худую девку. Одёжа на ней была покрыта пылью дорог, а обувь, хоть и держалась, была изрядно истоптана хождением. Разноцветные глаза внимательно смотрели на него.

— Коль пришла, проходи в дом, — с этими словами отец Анисим пропустил Василису в избу.

Сидя за столом, Чертознайка всё рассказала ему. Что она колдавка и может видеть и общаться с душами. Она проходит деревни и посёлки и, видя неуспокоенные души, старается им помочь. Где просто нужно помолиться, а где захоронить труп. Она разбирается в случившемся. Души обозленные старается успокоить и отправить на тот свет. Если не получается, и душа ушла во власть тьмы, она её уничтожает. Так она предотвращает беду. И в своём путешествии она наткнулась на место, где была захоронена Благослава. Поговорив с призраком, она узнала её историю. И пообещала ей помочь.

Выслушал батюшка и проговорил:

— Бесы не только их души пожрали, но и на ребёнка перекинулись. Подвернулся им удобный случай всех сгубить, — качнув головой своим мыслям, проговорил мужчина. — Что ж, — крестясь, произнёс он, — все, что нужно, я сделаю. И за неё помолюсь, и за твою пропащую душу. А сейчас откушай со мной, а после и соберёмся в дорогу.

Возвернулась Василиса с батюшкой в деревню, когда солнце клонилось к закату, а тени — предвестники тьмы, начали всё сильнее расползаться. Влас повёл того к старосте, а чертознайка к Дарьяне пошла, просится на постой.

День для женщины пролетел незаметно. Всё, что она задумала на сегодня сделать, было сделано и даже больше. Домашние, давно поужинав, разбрелись по своим местам спать. Только хозяйка дома не ложилась, вечеряла. Сердцем чувствовала, что кто-то явится к ней в поздний час. И была права.

В тишине раздался стук. Кто-то стучал в дверь. Дарьяна встала и пошла открывать. Это была черноволосая девица, что к ней привёл Буеслав. Впустила её женщина. Что оставалось с ужина подогрела и предложила. А после еды, и расспросила. Василиса и сказала, что завтра нужно двоих мужиков найти и, вооружив лопатами, она поведёт их в лес тело Благославы откапывать.

— Помогай вам Бог в деле в этом, — проговорила Дарьяна и перекрестилась, глядя в угол красный, где небольшого размера икона висела.

На следующее утро Василиса попросила мрачного на вид мужика Архипа помочь ей. Выслушав просьбу девушки, тот молча пошёл в сарай и вскоре уже стоял возле неё с лопатой в руках. Пошли было оба из деревни, но к ним предстал Судислав. Всё началось с шуток. А Василиса и предложила шутнику помочь им в Божьем деле по выкапыванию невинно убиенной Благославы. Посерьёзнел мужик и молча скрылся за своим забором. Чертознайка и Архип дальше пошли. Но у выхода из деревни догнал их Судислав с инструментом в руках. И как ни бывало пристроился к ним.

Добрались до того места, где Благославушка была, когда солнце понемногу стало клониться к горизонту. Но прежде чем вступить на то место, Василиса попросила мужиков немного подождать до тех пор, пока она их не позовёт. Переглянулись мужики, но, ничего не сказав, только кивнули. Василиса подошла к деревцу и прочитала заговор-призыв.

— Ты рассказала бабушке о моей смерти? — Это было первое, о чём спросил появившийся дух.

— Прости. Твоя бабушка умерла после того, как тебя убили. Всё, что мы можем, это перезахоронить твои останки и отпеть.

Приглушённо вздохнув, Благославушка спросила:

— А смогу ли я повидаться с нею?

— Не знаю? Всё дальнейшее уже не от меня зависит.

— Спасибо и на том, что ты для меня сделала.

Так останки Благославы были выкопаны. Судислав, увидев, что от девчушки осталось, смачно выругался на родителей девочки. Обратно все возвращались медленно. Судислав же был чрезвычайно аккуратен со своей ношей. Смотрела чертознайка на мужика.

— Что, приглянулся, — пошутил тот.

— Повезёт тебе с женою, — только и откликнулась девушка, и больше ничего не сказала.

Вернулись они в деревню и отнесли тело в дом, в котором раньше бабушка девочки жила. Несмотря на темень, время давно уж за полночь перевалило, а на небе даже тусклого и жиденького месяца не наблюдалось. Местные мужики довольно скорёхонько определились, куда нужно идти. Осторожно, Судислав уложил свою ношу на стол. Вздохнул.

— Не сможет бабка её с родимой попрощаться. Не проводит в последний путь. Не скажет добрых слов. Не похоронит по-людски.

Знающая поблагодарила Архипа и Судислава, и каждый из них направился к себе домой. А Василиса снова пошла на постой к Дарьяне.

На следующий день женщины собрались, чтобы делами заняться. Кто дом будет мыть, кто останки купать да в чистое одевать. Вошли они в дом, как увидали-то, что от Благославы осталось, кто глаза вытаращил, кто в ужасе ладонью рот закрыл. Нашлись среди них и те, что покрепче. Принялись эти женщины за свои дела, а за ними и другие подтянулись.

Когда всё было сделано, пригласили батюшку прочитать молитвы. Пока отец Анисим читал, все смиренно и молча слушали его. Когда всё было завершено и церковник попросил покойную уложить во гроб и, закрыв его, отнести на погост, тут женское племя прорвало на поговорить, пока мужики были заняты делом.

Кто-то из женщин сокрушался над судьбой Благославушки.

— И как земля может носить подобных её матери?

— Нам на вопрос этот никто не ответит, — сказала одна из женщин, а другая ей и возразила:

— Знать, Богу такие люди для чего-то надобны, а нам грешным тяжело постичь и принять правду-истину, ибо не каждому она и по нутру придётся.

— А вспомните, что случилось то с этими. Отчим девочки пропал куда-то, а мать с ума сошла и померла.

— Значит, всё же Бог покарал их? — спросила Всемила.

— А-то, — отозвалась одна из бабок.

— А если вспомнить все те ужасные дни, в которых жила Благославушка, то и не удивительно, что с ней произошло такое.

— Бедный ребёнок. Мало того, что мать пьющая и гулящая досталась, так вспомните, никто из ребятишек с ней не играл, сторонились её.

Кто-то из женщин хотел было что-то высказать по этому замечанию, да, опомнившись вовремя, губу закусила. Каждая из них вспомнила свою причину, почему она запрещала своим деткам общаться с девочкой из неблагополучной семьи. Невольный вздох вырвался из груди. Все видели, как плохо живётся Благославе, но вместо того, чтобы помочь, все только и делали, что в семьях обсуждали обстановку в её семье.

«Эх, не повезло ей в этой жизни родиться», — подумал Степан, один из носильщиков гроба.

Так самым отъявленным сплетницам была дана пища для разговору. Но они остались за спиной.

Дневная жара сменилась вечерней прохладой. Василиса покидала деревеньку, а её провожала старая женщина. «За внученьку спасибо», — услышала Василиса в сознание. Обернувшись, она увидела бабушку. По лицу той стекали слёзы. Улыбнувшись девушке, та стёрла влагу и, приложив руку к сердцу, исчезла.

Глава 4.История о несчастной Благославе.

Местные жители, кто ещё помнил историю о несчастной Благославе, рассказывал эту быль своим детям и следующему поколению, когда те начинали больно норов свой показывать, а наиболее любопытных провожали на кладбище, где находилась могилка девочки.

— Благодари Бога, что у тебя такие родители, что терпят твои выходки и не красивые поступки, — говорит какая-нибудь бабушка внуку или внучке, или обоим, когда те совсем не хотят слушаться тяти и мамки. — А то Боженька вас заберёт от нас и отдаст таким родителям, которые были у этой бедной девочки и пропадете вы. Кто несчастную судьбу будет нести до конца, кто сам по стопам родителей алкашей и несчастливцев пойдёт, а кто смертушкой будет забран. И никто не навестит могилучку и не помолится за вашу душеньку к Богу. А со временем и крест потемнеет и будет склоняться, чтобы упасть на землицу.

И ребенок в красках представив избитую, голодную и унижаемую девочку, утихомиривался на какое-то время. А тут бабушка или дедушка за-ради воспитательной цели, и чтобы закрепить эффект, подпоют:

— Вам что, плохо живётся? Сыты, напоены, одеты, подарки иногда от родителей получаете. Никто из взрослых на вас словесные помои не выливает, в отличие от вас, когда вы огрызаетесь и хамите уставшим родным. Проблемы жизненные и семейные за вас опять же мамка с папкой решают. А вы живётё в свое удовольствие. Легко вам.

Старшие детки не пробиваемые и предпочитают игнорировать слова, но младшие, не окрепшие и пока ещё совестливые, старались быть хорошими. Взрослый, что начинал сие разговор, удовлетворялся произведённым эффектом. Зачем рассказывать ребёнку о каких-то чудовищах, что приходят за нехорошими детьми, когда наилучший пример, — рассказать и показать плохую семью, где с детьми плохо обращаются взрослые.

И ведь таких семей не мало. И даже люди знающие, что в ней происходит, никто не подойдет и не попытается помочь. Или хоть просто поинтересоваться у избитого ребёнка, смотрящего на мир взрослым взглядом, какого его самочувствие. Ведь сделай они первый шаг к такому дитё, то их собственная душа и совесть будут напоминать о нём. Зачем брать на себя лишнюю заботу о ком-то?

Изгнание сущности

Лето. Хорошо хоть к вечеру жара спадает, и деревенская молодежь, собираясь на сходку на берегу реки или во поле, могла насладиться прохладой. Иной раз ты мог познакомиться с разными историями. Взрослые ребята описывали необычные события произошедшие с ними или с их знакомыми. Всё, что когда-то было благополучно забыто, сызнова переживалось рассказчиками.

Пять дней назад, когда взрослые пацаны потравили байки, позже, не обращая внимания на ребятню, молодые люди принялись тихо переговариваться за жизнь. Шестнадцатилетняя Оксана решила отвлечь подростков и малых, рассказав о произошедшей трагедии. Девушка начала.

«Случилась эта история в наших краях. В те времена, по поверью, люди, которые бывали в лесу и в его пределах, частенько пропадали и не возвращались. Поэтому родители деревенских ребят запрещали детям приближаться к нему. Люд начал поговаривать, что нечисть губит души Божьи. Но мне старший брат говорил: Бог знает что, короче, ерунда. Попросту, лихие люди убили дочь лесника и его самого. Мужики нашли того, избитого и задушенного. Не старый был, жить бы, а вот поди ж ты, судьба печальствельная прописана Богом была. Едва ли кто-то из ныне живущих знает, где место упокоения отца с дочерью находится. Полёживают они в землице, а жизнь то продолжается. Но хорошо ли им? Иль спокойно? Нам об этом проблематично выяснить»

Одна из слушательниц обратилась к рассказчице:

— Ты, Оксан, конечно, знаешь поболее об этой истории, поделись с нами, пожалуйста.

Поворошила палкой уголёчки, оставшиеся после сухих веток, девушка и продолжила.

— Сказывали древние старухи: сгинула Наталья в болоте. Её туда нечистые обманом завели да погубили. И багром в болоте искал Николай тело жены, но всё было четно. Такого горя, что лишает тебя части души и делает ко всему равнодушным и безжизненным, мужчина, впервые столкнувшись с этим, тяжело его переживал. Спрашивал Бога: "За что её так рано прибрал?" Однако счастье дается столько, сколь его нам отмеряли, и не крупицы больше.

Сожалел лесничий, что не похоронит душеньку свою, не поцелует губ её на прощанье, не полюбуется в последний раз её лицом. Не коснётся малой родинки на шейке её. Со временем, понятное дело, внутри семье накапливается негатив и недовольство тем, что происходит. Они разрушают совместную жизнь. Но Николай с Настасьей жили меж собою в ладу. Одному всевышнему и ведомо, как любил и уважал он сердечную.

Приходит время, и чувства теряют былую мощь и силу, превращаясь в спокойное принятие происходящего. Но у них нежность сохранилась. От начала и до конца, как в молодости. Что при жизни и после. Она навсегда останется его единственной, и никакая другая не займёт рядом с ним место и новой матери у доченьки не объявится.

Предложили мужики односельчане на другой жениться и продолжить жить дальше: "Что ни говори, а уход, пускай и любимого человека, не вынуждает ставить точку в жизни". Нечего было сказать таким людям, токмо взглядом прожёг их Николай. Те поспешили ретироваться, ссылаясь на занятость в хозяйстве. Чуть страшный грех над собою не совершил мужчина, но вытащила его из этого страшного состояния единственная малая. Заглядывая в лицо отца, видя в потухших глазах плескавшуюся боль, дочура погладила мужчину ладошкой по щека. Николай невольно вздрогнул.

Тятя, я знаю, что тебе плохо без маменьки. Она ко мне приходила во сне и просила передать, чтобы ты так не убивался по ней. Говорила, что когда придёт время, то мы встретимся в хорошем месте. Настенька говорила мягки голосом, сжимая руку отца и ожидая от него реакции. Мужчина молчал. Вскинув голову, он позволил обжигающей влаге стекать по заросшему лицу. Маленькие пальчики крепче сжали ладонь отца. Девочка старалась передать свою поддержку папе, чтобы он не был одинок и знал, что она его поддержит. Постепенно жизньНиколая и Настеньки наладилась. Поняв, что ничего исправить уже нельзя, успокоился лесничий, постаравшись принять предначертанное судьбою.

Но недолго прожил Николай со своей дочерью. Однажды лихие люди наткнулись на избушку лесника, когда Настасья одна была дома. Надругаться над пигалицей, что толком и девкою ещё не стала, было им не интересно, поэтому девчушка быстро умерла.

Маринка, одна из старших девочек, тихо охнула. Оксанка продолжила.

— Переночевав в лесном домике, убивцы рано поутру отправились дальше. И перехлестнулись пути Михаила и нелюдей. Убили его те.

— Да за что они так с ним? — спросила Дарья.

— А нужна ли причина человеку, чтобы зло содеять. Он такая тварь, что делает всё за-ради сиюминутного хотения, — бросил Николай, паренёк лет четырнадцати.

Гордеев предположил, что Бог намеренно допустил зло, случившееся с девочкой и ее отцом.

— Оксан, а были найдены эти ужасные люди и наказаны? — поинтересовалась Годислава.

— Не знаю. Должно быть, они так и остались безнаказанными: про то нам ни при каких условиях не узнать. Брат говорил, что о доме лесника по деревне ходила масса самых разных легенд, они были необходимы для запугивания детей, чтобы те не создавали проблем старшим своим непослушанием.

Всё же рассказанное действовало — распугали. Так что расположенный дом с рассохшимся полом в лесу обдувается всеми ветрами и омывается дождями. Окружён он зарослями высокой травой. А взрослые и довольны. Отпуская своих драгоценных чад на улицу, они то и дело напоминают: «Не вздумайте залезть в оный дом». На что ребятня честно отвечала: «Дался он нам». И убегала играть в иные потайные места. А дом так и простоит пару лет, обрастая всё новыми выдумками и фактами.

Половина девочек после истории сидели молча и с мокрыми глазами. Мальчиков не впечатлило услышанное. Всё ж байки и былички, рассказанные старшими, были намного интереснее, а сея — обыденная жизненная история.

— Грустно, — произнесла Добрынка.

— Грустно, — согласилась Оксана. — Но сие жизнь, и ни какое отрицание этого не изменит. И младшим пора уж по домам.

— Оксана, а как добраться до дома лесника? — поинтересовалась Катя.

— Единицы могут на него натолкнуться. Сила его тёмная скрывает от людей, что ли, и не исключено, что всё связано с удачей, которая не всех собой благословляет.

Мальчишки стали смеяться и подначивать друг дружку, кто из них смелый и готов найти вышеозначенный дом и, оставшись в нём на ночь, на следующий день рассказать другим об своих ощущениях в нём.

— Недаром люди поговаривают, что нецелесообразно соваться в такие места. Ещё навлечёшь на себя какую нибудь нечисть, — ни кому, собственно, не обращаясь, негромко произнёс Даня. Его поддержал друг Дамир.

— Я согласен с умными людьми. А если кому неймётся, то всё же надлежит поостеречься. Таким людям явно недостаёт жизненных проблем, раз им так и хочется привлечь их.

— Хорошо посидели, но по домам и правда уж пора, — заметил Боеслав, приметив весёлую и шумную активность со стороны старших.

Младшие, хотя ещё спать не хотели, не будь дураками, потихоньку засобирались до дому. Время давно перевалило за полночь. Тишина. Едва луна освещает село, то и дело, прячась за тучи. Жильцы дома, кроме Катюшы, спали. Её так разволновала история, что она сразу не могла погрузиться в сон. Всё о Настеньки думала. Из глаз слёзки полились. Я бы стала тебе верной подругою, но тебя нет. Всхлип. И кулачки трут глаза. Неожиданно Катюша вспомнила слова давно почившей бабани: «Если чего-то желать и стремится к этому, то несмотря ни на что, всё исполнится». Бабушка наверно знала, что говорит, и девочка зажмурилась, и принялась твердить мысленно: «Хочу встретиться, и подружится с Настьей».

И твердила она сие, вплоть до того, когда сознание уснуло, давая телу отдохнуть. Тогда душа находится на пограничье, а любое сильное чувство способно притянуть к себе кого бы то ни было, находись он неподалёку. В месте, что не было адом, но и не раем, в промежуточном пространстве, погружённом вечную тьму. Блуждала фигурка тринадцатилетней девочки. Раздавшийся голос, заставил тех, кто находится в темноте, замереть и прислушаться к нему. И ещё раз, подобно тихому и еле уловимому шелесту, он то затихал, то начинал звучать. Подобно лучику тёплого света, он звал Настю по имени. Сердце, которое навсегда перестало биться в прошлом, дало о себе знать жжением в груди. Казалось, она надолго сюда попала. За годы нахождения во тьме душе не избежать потери себя. Какие-то вспышки воспоминаний о былом, когда она была человеком, не давали произойти страшному. Удар о грудную клетку изнутри. Пауза. Словно оно что-то решает. И громкие звуки сердцебиения заполнили собой тьму. Настенька почувствовала, что оживает. Ей так захотелось согреться. Голос звал её. Девочка потянулась к нему. Она двигалась не быстро, но уверенно ориентируясь во тьме, ни капли, не колеблясь с выбором направления. Девочка дошла до выхода из тьмы раньше, чем предполагала. Дочь лесничего почувствовала облегчение. Оставалось сделать шаг за невидимый порог, через секунду её бы не было, но неизвестный схватил ребёнка и развернул к себе. Настасья испугаться не успела, вдобавок понять, что происходит, когда чёрная субстанция стала проникать в неё через ноздри. Через считанные минуты всё завершилось. Девочка была одеревеневшей, ледяной холод поселился внутри. Настя, или уже некто поселившийся в ней, повернувшись спиной к вечной тюрьме, узником которого он был, улыбнувшись, сделал последний шаг, уходя оттуда навсегда. Кто-то невидимый заменил картинку, сменив одно изображение другим.

После того вечера Катя первые дни ходила в лес, пытаясь найти дом, где случилось то несчастье, но, увы. Мало-помалу наступило огорчение. Неужели в этой жизни ей отродясь не натолкнуться на избушку лесника! Но её услышали, решив, что пора уж исполнить желание человеческого дитя, нечего обманывать надежду. Катюша шла по лесу, заходя всё глубже в него. Из-за плотности крон деревьев, солнечный свет плохо проникал, создавая ощущение полусумрака. Шелест травы и хруст маленьких веток под ногами, давно остался позади. Не было слышно перекликание птиц. Полнейшая тишина, ничем и никем не нарушаемая. Катя уже еле передвигала ножки. Она устала, и уже была готова опуститься на землю и, свернувшись калачиком, отдохнуть, когда ноженьки сами привели её к старой, давно построенной сторожке, покрытой мхом крышей и разбитым окном.

Внезапно погода испортилась. С неба полил дождик. Девочка решила переждать непогоду в избе. Внутри небольшой комнаты, по углам паутина, стены потемнели, и кое-где дерево пошло трещинами. Ближе к одной из стен стояла старая, пружинистая и скрипучая кровать, без каких-либо постельных принадлежностей, на которую девочка взобралась. Скоро она задремала под усиливающийся дождь. Неизвестно, сколько времени прошло, но в лесу стемнело. А проснулась Катерина потому, что кто-то её будил. После сна и чуток резкого пробуждения, Катерина не сразу сориентировалась в ситуации. Перед ней была светловолосая, голубоглазая девочка, в простеньком платьице и пухлой нижней губкой, возле которой был еле заметный, затянувшийся шрамик.

— Кто ты? — спрашивает Катя.

— Настя, — улыбается в ответ девочка.

— Настя! — Лёгкое замешательство, что продлилось долю секунды, и вот Катерина уже с радостным чувством обнимает новую знакомую. — Я верила, бабаня не стала бы мне врать!

— Спасибо, что призвала, — произносит Настасья, а внутри глаз колыхнулась тьма.

— Объясни, я не понимаю, — попросила Катерина.

Дочь лесника облокачивается на стену. Поджав ноги, обнимает их и прислушивается к монотонному шуму падающих капель, устремляет взгляд видимою ею в прошлое.

— Я находилась в бесконечной тьме. Бродила в ней, не зная, когда выйду из неё. — Молчание, продлившееся в достаточной степени, чтобы Катюша почувствовала себя неудобно.

— Насть, расскажи о себе, — попросила Катюша.

Сущность, выполняла просьбу, рассказав, чуть было не всё. О времени, когда матушка была жива. О её смерти и как тяти, было плохо. Про то, как они жили вдвоем, после. О своей смерти она не хотела рассказывать. Катя взяла в свои руки, Настины и искренне пообещала:

— Я буду с тобой дружить, мы заполним время совместными воспоминаниями, и тебе больше не придётся грустить и печалиться.

— Родителям и другим не рассказывай обо мне, иначе я исчезну. И ты останешься одна. Но разве мы хотим этого? — и «Настя» мило улыбнулась Катерине.

— Хорошо, — в ответ кивнула та.

Тёмный дух был доволен. Две девочки разместились на одной кровати. Держась за руки, Катерина быстро засыпает под бой капель по крыше. Сущности, что находилась в девчонке, не было необходимости во сне. Он всю ночь и до рассвета пролежал, всматриваясь в темноту комнаты. Дождь давно прекратился. Сущность дотронулась до шеи человеческого ребёнка, оставляя на её коже свою метку с запахом.

На следующий день, когда небо уже озарилось первыми утренними лучами, девочки стояли на улице и прощались.

— Проводи меня, пожалуйста, — попросила Катюша.

Настя головой помотала.

— Нельзя мне показываться деревенским; не примут, они меня, испугаются, а вдобавок, глядишь, захотят дом мой поджечь, чтоб убиралась из этих мест.

Не хотела Катенька такого для Настёны, поэтому и сказала:

— Я сама найду дорогу назад, а ты жди нашей следующей встречи.

Девочка мило улыбнулась на такие слова. Катюша сердечно распрощалась с подругой и направилась домой. На сей раз Катюша забрела недалеко. Лес был проходимый. Потому что пушистые пихты и стройные ели, что тянут высоко к небу, игольчатые верхушки и нежные лиственницы, — всё осталось позади. На деле же девочка находилась недалеко от деревни, походи она ещё пару часиков, то наверняка бы вышла на знакомое место, а затем … Но её нашли сельчане. Группа, состоящая из пяти мужиков, так неожиданно предстала перед ребёнком, что та споткнулась и чуть не упала.

Мужики, было, кинулись расспрашивать девочку, но та от такого напору, напугалась и сжалась.

— Оставьте ребёнка в покое! — заступился за Катюшу Захар. — Мы её тока пугаем. Захочет, сама всё расскажет, а силой и настырностью мы хуже сделаем.

Так мужчины молча отвели Катюшу домой. Взволнованная женщина и ругаться не стала, обнимая дочуру. Хотя, сколько она успела представить мысленно, пока Катерины дома не было, об этом исключительно Бог ведает.

— Спасибо, что горюшка не случилась, — благодарила женщина высшие силы.

Уже сидя дома в тепле, поевшая за кружкой горячего чая, Катюша рассказывала, что заблудилась, найти дорогу назад не смогла. Она всё шла и шла, потом начался небольшой дождик. Последнее, что она помнила, как от усталости потеряла сознание.

— Ты жива и дома, остальное не важно, — говорила мать, радуясь хорошему аппетиту дочери и кладя ей вторую порцию.

Катя приходила в ту избу, чтобы встретиться с Настенькой. Девочки играли. А порой Катя укладывала голову на коленки Насте и, прикрыв глаза, слушала истории. Из всех особо увлекательными и жуткими были те, о которых повествовались небылицы об мёртвых деревнях. Никакой живой души, полнейшее отсутствие. Зато нечистых, обманувших путников предостаточно. Бывало, девочка в них не верила, но после впечатлений хватало на тря дня, а то и больше.

Время бежало быстро, так дни пролетали. Давеча мать заметила, что у дочери появилась какая-то вялость. Она намеревалась поговорить, но, как это в жизни бывает, важные дела навалились, не досуг стало что-то узнавать. А если у женщины появлялась свободная минутка, она, несмотря ни на что, желала порасспрашивать Катюшу, но что-то происходило. Словно некто не желал разговора.

Совсем недавно снова хотела было попытаться поговорить с Катюшей, да что-то в очередной раз помешало. Пришлось отложить. Может быть, эти обсуждения ни к спеху… Еще будет немало возможностей.

Но…

Ещё через сколько-то дней Деяна заметила, что Катя пытается себя согреть. Когда она дотронулась до дочери, то ужаснулась, ребёнок был необыкновенно до жути холодным. Мать пыталась согреть Катю, но всё было четно. Было принято решение обратится к местной травнице за помощью.

До того, как женщина успела постучать в дверь, та распахнулась, и к ним вышла седоволосая хозяйка дома. Едва глянув на ребёнка, её лицо нахмурилось. Попытка озвучить причину прихода провалилась, поскольку бабка Нюра опередила её, сказав:

— Не могу я Катерине помочь. Сильная нечисть к ней привязалась.

— Как Катеньку спасти от неё?

— Молись. И чем искренней ты будешь просить за дитя своё, тем быстрее ты получишь помощь от светлых сил. Предпочтительно, если ты присмотришь за ней и никуда не отпустишь одну. Нечисть, что к ребёнку пристала, вытягивает жизненную энергию из неё. Еще пару недель и пришлось бы тебе проститься с родимой, провожая ту в последний путь. И чувствовала бы ты тяжесть на душе.

Холод охватил Деяну и снизу пополз вверх.

— Единственное, я могу чуть ослабить связь между девочкой и тем существом, что ею питается.

Баба Нюра приготовила мазь. Ею она нарисовала кресты на висках и на груди ребёнка, шепча защитные заговоры от неведомой сущности. Стало легче. И вдобавок знахарка дала целебного чаю для восстановления сил.

День и ночь мать не спала. Одна молитва за другой ко всем святым были обращены за дочку. Пока мать молилась за своего ребенка, девочка тяжело спала. Порой ей снилось что-то страшное, но как бы Катя не старалась проснутся у неё ничегошеньки не выходило, кошмар не позволял. Порой она что-то бессознательно выкрикивала, а мама, не прекращая молится, протирала дочь водой и отварами, переданными знахаркой. Впоследствии, девочке понемножечку становилось лучше, пока на пятый день Катюше не приснился странный сон. Будто на кроватке в ногах сидит её знакомая. Смотрит она печально на Катерину и говорит: «Не я с тобой дружу. Не я». Собиралась было девочка спросить подружку, что она этим хочет сказать, да не смогла этого сделать, а та исчезла.

А в следующую ночь тёмный дух пришёл к девочке. Её разбудил осторожный стук в оконце. Откинув одеяло, Катюша села в кроватке. В доме было темным-темно и тихо. За окном маячил смутный силуэт.

— Настя?; шепотом воскликнула дитя, скорее угадав, чем разглядев подружку.

Девочка спрыгнула на пол и подлетела оконцу.

— Пусти, Катя, — прошелестело из-за окна.

Ребёнок хотел было открыть створки окошка, как кресты, нарисованные на теле знахаркой, болью отозвались. Голова закружилась, в глазах потемнело. Она упала на пол, не успев пустить Настю в комнату. А наутро родители нашли дочку без чувств: головёнка горела огнём, руки и ноги были ватными, мысли путались. Мама, уложив дочь обратно в постель, укутала её в одеяло и пошла заваривать горьковатый чай, отданный травницей.

Впоследствии нечисть пыталась дозваться до девочки. Но кресты и куколки с мешочками сухой травы, сготовленные знахаркой травницей опосля того случая, не давали тёмному духу возыметь контроль над ребёнком. Кате постепенно с каждым днём становилось чуточку лучше, но ненамного. Она по-прежнему лежала, закутавшись в одеяло, и дремала. Просыпаясь, когда мама подходила к кровати, чтобы измерить температуру и дать лекарство. Тогда она выныривала из небытия ненадолго и, прежде чем погрузиться обратно, думала: «Скорей бы поправиться! Настеньки, небось, одиноко без меня. Надеюсь, она не думает, что я предала нашу дружбу».

Одновременно с этим нечистый был лишён возможности питаться жизненной силой девочки. Выйдя из себя, он мог убивать попадающихся ему на глаза животных. Так и жили до прихода молодой чертознайки.

Василиса давно была в пути. Воздух, аромат сосен и елей умиротворял, казалось, что лес забирал всю усталость, накопленную за время путешествия. «Видно предстоит мне дело не легкое». И права была девушка.

В полдень вышла она к небольшой деревушке. Глядит, рядом с кустом бузины находилась пожилая женщина, похожая на старуху. И сразу чувство возникло, что её ждут, дожидаются. Стоило Василисе приблизиться…

— Я рада, что ты наконец-то пришла в нашу деревню, девочка. Беда приключилась с нами. Одна ты можешь нам помочь.

— Ведите меня к нуждающейся, — не уточняя детали проговорила Василиса.

Баба Нюра отвела Василису к небольшой избе на две комнаты. Дверь в избёнку прямо с улицы вела без сеней, с крылечком в пять ступеней, одна из них натужно скрипнула под ногой чертознайки. Знахарка постучалась.

Открыла им женщина в ситцевом переднике. На вид ей было лет пятьдесят пять, но горе, произошедшее в её жизни, отобрало большую часть молодости, поэтому она выглядела намного старше, с отпечатком усталости на лице.

— Деяна, я провела тебе ту, что сможет Катерине помочь.

Женщина с неверием прожгла взглядом фигуру чертознайки.

— Поверь моим словам. Она наша последняя надежда.

Деяна отступила, пропуская незваных гостей в дом. Она провела явившуюся без приглашения гостью в уютную светлую комнатку с кроватью, на которой лежала исхудавшая бледная девчушка. Знающая подошла, уселась на край кровати и ласково попросила рассказать ей, что привело ребёнка до такого состояния.

Катюша тихим от слабости голосом поинтересовалась:

— Кто она?

— Я помогу тебе пойти на поправку. Но сначала расскажи мне свою историю, чтобы я могла понять, чем могу поспособствовать выздоровлению.

Девочка скосила глаза в ту сторону, где стояла её мама. Василиса попросила женщину выйти. Мать неохотно выполнила просьбу незнакомки. За ней вышла и баба Нюра, готовая удержать Деяну от вмешательства в процесс лечения. Катя всё рассказала Василисе. Ей почему-то хотелось верить, той.

— Ты позволишь спросить? — поинтересовалась колдовка. Ребёнок слабо кивнул. — Почему ты решила побеспокоить дух умершей девочки?

— Когда я услышала историю Насти, мне так стало её жаль. И мне захотелось с ней подружится.

Чертознайка не знала, как объяснить ребёнку, что та рисковала собой и людьми, что её окружают. А сие недопустимо. Вместо этого она попросила:

— Больше так не делай. Твой поступок не на шутку огорчил маму. Ты же не хочешь, чтобы ей стало ещё хуже?

— Нет, — тихо отозвалась Катюша.

— Молодец. И когда ты захочешь вытворить что-то подобное, вспомни о том дне, как своим поступком ты заставила близкого человека печалиться от нехорошего поведения. И я надеюсь, после ты вмиг передумаешь совершать плохое, тем самым избежав принеприятнейшие последствия.

— Я больше никогда так не буду, — поспешила заверить девочка.

— Жизнь покажет, — отозвалась Василиса. — Ведь давать обещания так просто, но сможешь ли ты выполнить их? По счастью на этот раз всё обошлось, поглядим добавило ли это разуму, после всего произошедшего с тобой.

Катюша хотела было вновь начать уверять, что ничего подобного она не вытворит, да вовремя себя остановила. Чертознайка по-доброму улыбнулась и отправилась готовить отвар, который помог бы девочке почувствовать себя лучше и погрузил бы в оздоровительный сон.

Она протёрла им ребёнка, приговаривая: «Омой дитя Божье Катерину с ног до головы, сними тяжесть, навеянную нечистою силою. Кровинку Господню от боли освободи. Подари освобождение и очищение от влияния тёмных. Что говорено сбудется. Слово моё крепко. Аминь!»

Катюша быстро погрузилась в сон, а чертознайка обратилась за советом к чёрной книге. Был он энергозатратным, да и приносить людей в жертву тёмным, чтобы потом из их кожи создать колдовской сосуд, а кроме того после искать подходящего высшего демона, приводить ему жертвоприношение, а затем просить благословить ёмкость собственнолично, чтоб удержать другую сущность в нём, — значит исчерпать себя всю и лишится жизни, так не вызволив душу любимого из геенны огненной.

Второй вариант больше подходил Василисе. Надлежало найти человека и забрать у него силу, но лучше было если бы он её отдал по доброй воле. Определённо, она бы запросто осушила бы другого, что куда как меньший грех, но она не хотела этого делать.

Она вышла на улицу, чтобы попросить помощи ту, что встретила её у подхода в деревню.

— Вижу по глазам, речь пойдёт о серьёзном. Идём в мою избу.

Баба Нюра повела Василису к себе. Выслушав молодую чертознайку Знахарка согласилась отдать силы.

— Я всё равно пользуюсь знаниями, что мне бабка передала, а остальные способности не ну жны мне были, поэтому спали они во мне. Чем сильнее они, тогда в большинстве ситуаций происходит захват и подчинение себе. Поэтому я буду тебе благодарна, если ты меня от них избавишь, и они пригодятся тебе, чтобы доброе дело сделать.

На том и порешили. Нашла знахарка в сундуке зеркальце маленькое, старое настолько, что уже и не отражает ничего. Да вот оправа у него не из абы какого материала, а из серебра.

— Вещица ценная. Прапрабабушка им пользовалась для своих нужд.

Василиса кивнула. Лучшего предмета и не найти. Стала чертознайка обряд проводить. А в середине понадобилось кровью травницей знаки нужные нарисовать. Когда дело было законченно, знахарка плохо выглядела, но всё же у неё хватило сил тихо проговорить,

— Теперича мне бы отлежатся, поправить здоровье.

Василиса помогла той до постели добраться и уложила ту. Затем она пошла хозяйничать по дому. Требовалось ей узнать, какие травки есть у знахарки. Найдя нужные, принялась готовить мешочек с травами. Когда всё было законченно, чертознайка принялась читать заговор и крестить мешочек.

«Усталость пройдёт и в прошлом затеряется. Не найдёт оно дороги назад. Ангел-хранитель на страже находится. Бессилия в помине не оставит и следа. Божья матерь, за дитём своим присмотри, освободи тело его от изнемогания, разбитости, от упадка сил. Станет дитя крепко спать, от проблем отдыхать, энергий наполняться. Быть телу здравым. На то любовь твоя ко всем детям земным, Божья Матерь. Пусть как речено, то и свершится. Аминь».

Катюша быстро погрузилась в сон, а чертознайка обратилась за советом к чёрной книге. Был он энергозатратным, да и приносить людей в жертву тёмным, чтобы потом из их кожи создать колдовской сосуд, а кроме того после искать подходящего высшего демона, приводить ему жертвоприношение, а затем просить благословить ёмкость собственнолично, чтоб удержать другую сущность в нём, — значит исчерпать себя всю и лишится жизни, так не вызволив душу любимого из геенны огненной.

Второй вариант больше подходил Василисе. Надлежало найти человека и забрать у него силу, но лучше было если бы он её отдал по доброй воле. Определённо, она бы запросто осушила бы другого, что куда как меньший грех, но она не хотела этого делать.

Она вышла на улицу, чтобы попросить помощи ту, что встретила её у подхода в деревню.

— Вижу по глазам, речь пойдёт о серьёзном. Идём в мою избу.

Баба Нюра повела Василису к себе. Выслушав молодую чертознайку Знахарка согласилась отдать силы.

— Я всё равно пользуюсь знаниями, что мне бабка передала, а остальные способности не нужны мне были, поэтому спали они во мне. Чем сильнее они, тогда в большинстве ситуаций происходит захват и подчинение себе. Поэтому я буду тебе благодарна, если ты меня от них избавишь, и они пригодятся тебе, чтобы доброе дело сделать.

На том и порешили. Нашла знахарка в сундуке зеркальце маленькое, старое настолько, что уже и не отражает ничего. Да вот оправа у него не из абы какого материала, а из серебра.

— Вещица ценная. Прапрабабушка им пользовалась для своих нужд.

Василиса кивнула. Лучшего предмета и не найти. Стала чертознайка обряд проводить. А в середине понадобилось кровью травницей знаки нужные нарисовать. Когда дело было законченно, знахарка плохо выглядела, но всё же у неё хватило сил тихо проговорить,

— Теперича мне бы отлежатся, поправить здоровье.

Василиса помогла той до постели добраться и уложила ту. Затем она пошла хозяйничать по дому. Требовалось ей узнать, какие травки есть у знахарки. Найдя нужные, принялась готовить мешочек с травами. Когда всё было законченно, чертознайка принялась читать заговор и крестить мешочек.

«Усталость пройдёт и в прошлом затеряется. Не найдёт оно дороги назад. Ангел-хранитель на страже находится. Бессилия в помине не оставит и следа. Божья матерь, за дитём своим присмотри, освободи тело его от изнемогания, разбитости, от упадка сил. Станет дитя крепко спать, от проблем отдыхать, энергий наполняться. Быть телу здравым. На то любовь твоя ко всем детям земным, Божья Матерь. Пусть как речено, то и свершится. Аминь».

Она положила мешочек под подушку травницы. После уселась за стол и, взяв чёрную книгу в руки, спросила: «Как победить сущность, что привязалась к ребёнку?» Чёрная книга раскрылась. Страницы кем-то невидимым быстро зашелестели, ища нужное заклинание. Наконец-то листы встали, а позже опали, оставив нужную стоять.

Колдовка взяла её и принялась читать. По окончании она поинтересовалась: «Осуществимо изгнать из ребёнка тварь молитвами?» Книга захлопнулась, но уже через шесть секунд открылась на пустых страницах. Затем проступил ответ: «Молитвы ослабят, но не изгонят сущность навсегда».

— Поняла, — тихо произнесла Василиса.

Книга зашелестела страницами в обратную сторону.

— Ритуал мы проведем завтра, а ныне надлежит отдохнуть и подготовится.

А на утро тьма уже успела посветлеть на небосклоне, а солнышко подняться чуть-чуть. Совсем скоро тёмных красок не останется на небе, и через них проступит потрясающая голубизна.

Василиса с травницей уже были у Деяны. Чертознайка просит бабу Нюру увести мать девочки и не впускать ту в дом, пока проводится ритуал. Женщина разворачивает Деяну и они выходят на улицу.

— Баб Нюр, а не совершаем ли мы ошибку, доверившись незнакомке?

— В тебе страх говорит, а он плохой советчик. Эта девочка, без всякого сомнения, спасёт Катюшу. Верь.

После слов знахарки на душе женщины стало легче, словно с неё часть груза сняли, что её тяготил.

А тем часом в доме…

— Катюша, доверься мне.

Пару минут девочка затаённым страхом в глазах смотрела на чертознайку. Минуты уходили вечность. Но наконец-то ребёнок, решившись, кивает головой, давая разрешение. Василиса принимается чертить круг. Кате и любопытно, и страшно спрашивать, поэтому она молча за всем наблюдает.

— Катюш, встань в круг, — попросила Василиса.

Девочка молча повиновалась. Колдовка принялась чертить знаки пламени, вне защитного круга. Когда последний символ был закончен, Василиса встала с пола. Убрав заговорённый уголь, она обратилась к девочке:

— Слушай мой голос, и ничегошеньки не бойся.

Чертознайка запела. Слова не были понятны Катюше, но сама мелодия, нежная и одновременно с тем сильная, ласкала и успокаивала. Внутри зарождалось непонятное томление. Всё превращалось в неясный шёпот. Сознание погружало ребёнка в его реальный мир, что был готов защитить свою маленькую владелицу от опасностей внешнего мира.

Катюша оцепенела. Она стояла в обережном круге, а её взгляд был затуманен. Василиса прочитала заклинание, активируя защиту. Из символов, начертанных вне круга, взметнулись язычки пламени. Ещё заклинание, а после…

— Освободи ребенка от себя, иначе ты пожалеешь.

— Не думал, что столь молодая человечишка сможет заставить меня показаться.

Чёрный дым тоненькой струйкой отделился от ребёнка и, приняв форму человека с вытянутыми конечностями, материализовался за спиной девочки. Лица у него не было, но голос раздавался.

— Тёмная, я выполнил просьбу этого ребёнка. Она хотела увидеться с умершей и подружится с ней, я дал ей такую возможность. Воздержитесь от вмешательства в мои дела.

— Хозяйка, а он-то прав. По нашим законам он всё сделал честно, и отнимать его добычу неправильно, — подал голос толстый бес помощник.

— А ещё по вашим законам и принципам, те, у кого больше власти и авторитета, решают, что им делать с другими.

— Так и есть. Ты не сможешь победить его самостоятельно, а мы не станем тебе помогать.

Василиса не ответила, поскольку первоначально и не рассчитывала на помощь своих бесов.

— Колдовка, ты считаешь меня злом, а я хотел освободиться из заключения. Вначале, когда души туда попадают, они пытаются выбраться. Но проходит время, и приходит понимание, что их попытки четны. Единственные эмоции, которые остаются — страх и осознание того, пусть ты будешь беспрерывно пытаться выбраться, нет и шанса, что у тебя получится. Дальше приходит безразличие.

С той душой мы находились во тьме. Она заплутала и не смогла выйти, подобно предшественникам до неё. Считанные разы кто-нибудь находит в ней выход. В меньшей степени было тех, кто мог найти путь к тому, кого хотел из неё вытащить в свой мир. Тем паче, мало вероятности, что оное удастся.

Тебе, не побывавшей в том пространстве, не понять чувств, заключённых в ней сущностей. Без какой-либо физической боли и страданий одиночество во тьме медленно, но верно убивает тех, кто находится в нём уже давненько, ломая суть. Завтра или будущего не наступит для нас. Многочисленные души сдавших, забывают себя и исчезают. Ясно, как божий день, не умирают, а исчезают. Смерть даёт надежду начать движение вперёд, а значит, попасть на перерождение и вновь начать жить.

Но, как я сказал, в этом пространстве и тьме нет смерти и рождения. Абсолютная тьма и тишина вечно с нами. А мы заложники. Обречённые… В мире яви солнце возвращается на небо. Наступает рассвет, прогоняющий тьму за границу небес.

Нечистый хотел сказать ещё что-то, но одёрнул себя. И так он разоткровенничался перед человеческой ведьмой.

— Ещё чуток, и я бы поглотил эти две души, укрепившись вашем мире. Попросту мне не хватило времени.

— Вижу, Бог не дал по-хорошему всё разрешить, — проговорила Василиса, и глаза её вспыхнули нешуточным тёмным ведьмовским огнём.

— Попробуй меня удивить, юная тёмная, — усмехнувшись, проговорила Сущность.

Строки одного из древних молитв, стали произносится Василисою. Чем дальше она читала, тем больше не верила услышанному потусторонняя тварь. «Человеческая девушка не сможет призвать его. Считанным счастливчикам удавалось сделать сие. И в случаи неудачи плата была ВЫСОКОЙ. Тело не выдерживало и уничтожалось, а затем и за душу принимались».

Сущность почувствовало неладное, возникло желание исчезнуть… Но поздно. За спиной чертознайки материализовалась частица самой матери тьмы, а в ней находился автор рукописей. От него к человеческой девушке шёл тонюсенький сосуд, переливающий в неё ничтожную крупинку силы.

Нет тех слов, чтобы передать ужаса, что испытала низшая тварь со встречей с одним из могущественных.

— Твоя ошибка, что встал на пути моей подопечной, — проговорил высший.

После этих слов низшая сущность испытала отчаяние. Она стала деревенеть, а потом была боль, заполнившая собой всё. Сущность упала на пол, заскребла когтями по дереву. До того её выворачивало, что она завыла.

У него не было никаких шансов против человечишки. Будь он живым существом, давно бы потерял сознание или без колебания лишил себя жизни, чтобы прекратить муки. Но он не мог сделать ни того ни другого, ему не предоставили бы и шанса что-то предпринять.

Могущественная сила сжала сущность, деформируя её в шарик. Василиса закончила дочитывать заклинание, и протянула колдовской сосуд. Тварь стала затягиваться. Понимая всю безысходность ситуации, тёмная субстанция из последних сил рвался вперёд.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Он и так находился во тьме долгие часы, сложившиеся в вечность. Ещё раз оказаться в чём-то подобном!?

Василиса повторно прочитала последние строки тёмного обращения, и сущность резко всосалась в сосуд. Быстрым движением зеркальце было замотано в чёрную ткань. Новый охраняющий шепоток и лоскут словно расплавляется и обволакивает собой небольшого размера предмет. Отныне в руках чертознайки была чёрная вещица, которую она спрятала в старую суму.

Сын тьмы ушёл, оставив чертознайку доделывать дела. Василиса была практически полностью опустошена, но найдя в себе остаточек сил, с помощью заклинания уложила тело девочки на кровать. После упала на пол. Шум крови в голове. Тело словно в огне пребывает. Сознание выключается.

В бессознательном состоянии душа Василисы находилась в преисподние. Кромешная тьма и голос:

— Ты хорошо держишься после того, как на время позаимствовала у меня силу. — Чертознайка почтительно склонилась в благодарственном поклоне. — Но больше не обращайся ко мне, чтобы спасать чьи-то жизни. Иначе я накажу тебя.

Василиса молчала. Всё вокруг затряслось.

— Девочка, ты меня поняла?

— Да.

— Ступай и обдумай всё хорошенько.

Из-под земли, где стояла Василиса, возник вихрь. Девушка находилась в самом его эпицентре. Бешенная круговерть и она теряет сознание. Вследствие того, что автор гримуара имел на девочку планы, она не была наказана.

Тем часом в реальности, травница успокаивала мать девочки.

— Ты можешь быть спокойна за своё дитя. Василиса спасла её.

Неверие с нотками надеждой было отраженно во всей фигуре женщины.

— Ты можешь увидеться с Катенькой.

Мать влетела в избу. Её доченька лежала в кровати. Обойдя девушку, лежащую на полу, Деяна подошла к дочери, чтобы проверить, жива ли та. Девочка спала спокойным сном. От сердца отлегло. Посмотрев в сторону пришлой, перекрестилась, произнеся:

— За доченьку мою спасибо. И прибудет с тобой милость и доброта Господа.

Меж тем баба Нюра тихо проговорила:

— Всё по замыслу твоему, Господи, и свершается. Настоящее чудо свершила девочка спасся жизнь. А то, что для этого ей пришлось обратиться к тёмным силам, так видимо причины на то у ТЕБЯ есть. На что я стара, а понять этого не могу, трудно для меня, Господи, но смиренно принимаю твоё решение.

Проснулась Василиса рано поутру, сидя за столом и лежа головой на нём. Сизая дымка устилала землю. Звезды гасли одна за другой. На небе показалась розовая полоска. Она непрерывно становилась ярче. Девушка выпрямилась и окинула взглядом накрытый стол.

— Покушай, милая, а опосля уж я тебя в баньку отведу, — проговорила хозяйка дома, ставя тарелку с порезанными овощами.

— Благодарю, — произнесла Василиса, притягивая тарелку со щами, а овощи оставляя на попозже. принимаясь за щи.

Когда вновь предстоит поесть, она не знала. Пару дней маковой росинки во рту не было, а туточки целое пиршество для голодного желудка. После хорошего завтрака, чертознайка попыталась встать, да токмо сил в ней пока ещё не было. Василиса чуть с полом не познакомилась, хорошо, что хозяйка её поймать успела и удержала от дальнейшего падения.

Деяне пришлось перекинуть руку Василисы себе через шею и, придерживая ту, отвести в предбанник, поскольку знающая, лишившись всех сил, аж стоять не могла без чьей-либо поддержки.

Женщина раздела Василису и отвела в баню, где уложила на лавку. Ух, она её водами разной температуры окатывала. Венечками по ней прохаживала. А когда та решила, что пора уж им уходить, Василиса попросила у Деяны ведро с водой. Та подала. Знающая зашептала над ней: «Мать водица, омой меня с ног до головы, унеси усталость. Сними с меня груз чёрный и тяжёлый. Дай телу очистится и освободиться». И так три раза, вливая энергию в каждое слово. После нашёптывания слов Василиса попросила Деяну вылить на неё воду.

А после баньки мать Кати отвела Василису к бабе Нюре. Та приняла гостью. Уложила в постель и принялась готовить восстанавливающие отвары. Знающей было приятно, что её ни о чём не расспрашивают и не засыпают вопросами.

Девушка, прикрыв глаза, задремала. А травница, повернувшись в угол кухни, где на полке стояла икона Божьей матери, зашептала молитвы, просьбы к ней.

После проведения обряда тёмная знающая пробыла у травницы четыре дня, восстанавливая здоровье и копя силы для дальнейшего путешествия. А пока она смогла поспать на лавке с подушкой, а не на земле в лесу, где огромна вероятность в любую минуту быть съеденной нечистью. Да и для Катюшы страшное осталось позади.

За эти дни девочка отсыпалась, ела, принимала заботу от матери. Силы стали восстанавливаться, уже и щеки порозовели.

Не входя в дальнейшие подробности, скажем: и знающей, и ребёнку становилось лучше. Катя с улыбкой приветствовала мать. У той поселилось чувство облегчения.

Но и хорошему выходит срок, а Василисе пора уж отправляться в путь. Наступил день расставания.

Ранним утром Баба Нюра накормила чертознайку перед дорогою, дала кой-каких травок в запас и перекрестила её, от чего бесы помощники ослабли и проявили беспокойство, сверкнув злыми глазами на травницу, а младший, не удержавшись, выматерил женщину.

Попрощалась Василиса и с Катюшей. Уходя, она лично повесила на шею девочки ладанку с Дягилем.

— Ночью али когда почувствуешь не ладное, обратись к Рафаэлю, — настаивала чертознайка. — Дядя ангел, от колдуна, от ведьмы, от беса и чародейства меня укрой. Щитом моим от них стань. Беды от меня отведи, не найти им меня. Под защитой я твоей. Ты за меня стой и к святым за меня проси. Аминь.

Ребёнок кивнул в знак того, что всё понял, и на прощание обнял свою избавительницу.

— Помни, что вы с Настей долгонько не увидитесь. Она дождётся тебя. Поэтому проживи свою жизнь до конца. Не спеши до срока свою земную жизнь оборвать, чтобы с Кондратием раньше встретиться.

Уходила из той деревни Василиса, а ей махала ручкой девчушка. После произошедшего, Настьсья не приснилась, Катюше. Поэтому трудно сказать, была ли спасена её душа, после изгнания демона, или же будучи поглощенной им, она окончательно сгинула.

Катюша, терзаемая беспокойством и любопытством, обратилась с вопросами к бабе Нюре, поскольку как матери было не до приставучей дочери, настолько забот целыми днями невпроворот.

— Баб Нюр, а уместно ли предположить, что Настеньке хорошо, где она находится?

Женщина не знала правды, поэтому выбрала солгать во благо.

— Коли не снится, да не жалуется, значит, хорошо ей.

Услышанное успокоило. Ребёнок вмиг перестал себя терзать вопросами и переключился на другое. Мамка просила с огородом помочь. Надо за овощами с зеленью да за цветочками присмотреть, когда полить, когда травку лишнюю вырвать, подкормку полезную растениям дать. Сначала требуется всё успеть, а потом не возбраняется бежать по своим делам.

А если Деяна вспомнит день, когда чуть не лишилась дочери, она начинает молиться и благодарить Господа, а незнакомку добром поминает.

А был случай, когда Василиса не вмешалась, когда за ведьмой черти пришли.

Возвращался с покоса по ночи мужик, по слабо освещенной светом луны дороге. Лошадка идёт себе тихонечко, не торопясь, чего уж родимую загонять. Благодать ночная кругом: бархат неба над головой, звёздочки, что шапки от гвоздичек, насекомые в травке стрекочут, о чём-то своём разговаривают. И будто нет ничего на свете, кроме тебя и этого мига чудного.

Поэтому было неожиданностью, когда на дороге фигура появилась.

— Добрый человек, а не подвезёшь ли до деревни? — раздался девичий голос.

Насторожился мужик, приостановил лошадь и смотрит на девку. По первому взгляду девка как девка, ничего такого у неё нет. Отпустило слегка, да и лошадь себя спокойно ведёт.

В это время Василиса объясняла мужику, что в их краях она впервые по этому помощи просит. Её бы довезти до деревни, она переночует у кого-нибудь, а завтра и уйдёт.

— Если уж на то пошло, — говорит мужик: — подвезу тебя. Садись в телегу.

Чертознайка залезла, устроилась поудобнее, и они тронулись дальше. Мужик и начни расспрашивать, кто его спутница, да откуда? Василиса назвала деревню.

— А чем ты занимаешься? Как на жизнь зарабатываешь? — не унимается вопросами мужик.

— Колдовка я. Людям с их просьбами помогаю, а они мне отдают, что не жалко. Тем и живу.

«Ещё одна ведьма. И почему мне так не везёт?» — подумал хозяин лошади. Так заехали они на окраину деревни, где мужик намекнул попутчице, чтобы она слезла с телеги-то и дальше сама как-нибудь справлялась со своими проблемами.

— А у кого я переночевать-то могу? — поинтересовалась Василиса.

Мужик честно и ответил, что едва ли кто в столь поздний час ей кров и даст. Но если допустить подобное, узнай хозяева, что гостья их ведьма, они её вытолкают на улицу. Поэтому ей надлежит идти в дом Агафье. Она сама ведьма, поэтому авось она и впустит к себе гостью. На том и распрощались. Прежде чем уехать, мужик показал дом ведьмы и тронул лошадку. Василиса подошла к двери и постучалась.

— Кого ещё черти притащили в такое позднее время? — раздалось из-за двери хриплым и злым голосом.

— Знающая я. Меня мужик из вашей деревни подвёз и показал на ваш дом. Позвольте, я переночую, а завтра я уйду.

Неспешные шаги, звук отодвигаемой щеколды, и дверь распахивается. На Василису смотрела злыми глазами бабка, кой возраст тяжело было назвать с первого разу. Обе молчали, пока хозяйка дома не открыла рта и не сказала:

— Вижу. Одна ты из нас. Ну, проходи, раз пришла, — и отступила, пропуская гостью.

— Благодарствую, — отозвалась девушка, входя.

А дальше были быстрые приготовления ко сну. Стоило голове девушки коснуться подушки, набитой соломой, как она вскоре провалилась во тьму без сновидений.

Проснулась Василиса в середине ночи от предчувствия опасности. Девушка села на лавке, всё существо было напряжено и кричало об опасности, в тишине громыхнул гром, собаки во дворах заполошно залаяли. Кто-то постучал в дверь. Хозяйка дома и молодая колдовка молчали. Вторично громыхнуло, и под рокот небесный дверь с грохотом упала внутрь избы. Две фигуры в чёрных плащах с крытыми лицами, вошли.

— Какая удача, две ведьмы! — произнёс один из незнакомцев.

Другой же остановил первого, схватив того, выше локтя.

— Нас посылали за Агафьей, её то мы и заберём. Она подолгу от нас скрывалась, но наконец-то мы её нашли.

Хозяйка дома, превратившись в мышь, попыталась сбежать, да, потерпела неудачу. Стоявший справа неизвестный и обладатель весёлого голоса с ловкостью поймал животинку и сдавил её в руке. Василиса вспоминала мощное атакующее заклинание, но другой незнакомец произнёс:

— Мы не за тобой посланы. Так что в твоих же интересах не развязывать с нами драки.

Молния за окном осветила фигуры незнакомцев. На полу высветились тени, натренированных чертей. Напарник первого, что держал в захвате жертву и предупредил Василису, скинул капюшон. На неё смотрел чёрт в возрасте, голова была покрыта пепельной сединой, а через левый глаз к кадыку был прочерчен глубокий шрам. Глаза залиты тьмой, а вместо зрачков у нечистого было подрагивающее адово пламя.

Василиса отступила. Ей было не справится с такими посланниками.

— Не глупая девочка; не кричит, молчит, не пытается сопротивляться предрешённому, — отозвался первый, что держал в кулаке покалеченную мышь, — скучно, и вышел на улицу.

Второй накинул капюшон на себя и, скрывая харю, вышел вслед за первым. Василиса провалилась в сон после того, как убедилась, что черти ушли. К рассвету она покинула деревеньку. Ей надо идти дальше.

Чуть позже горстка любопытных жителей деревни, собравшись вместе, отправились к дому ведьмы. Дверь, валяющаяся на земле, заставила понервничать. Они ввалились внутрь. Агафьи дома не было. Токмо доски были в одном месте продавлены, словно кто-то тяжёлый стоял с кем-то ещё.

— Видно, этой ночью за ведьмою приходили. Недаром собаки до хрипоты лаяли, — срывая голоса, высказалась Наталья, а у самой в глазах ещё страх стоял после прошедшей ночи.

— И поделом хрычовке злющей. Гореть ей в адовом огне за дела её злые, — сплюнув наземь, отозвалась бабка Захариха.

Любопытные стали разбредаться. Начался новый день, пора было приступать к ежедневным заботам.

Глава 5. Отдых в часовенке и праздник нечистой силы

За своими размышлениями Тёмная Знающая не заметила, как прошло пару часов и наступил вечер. Стало мрачно. Вокруг стояла тишина, иной раз прерываемая хлопаньем крыльев взлетающих с деревьев птиц.

Василиса продолжала двигаться вперёд, по чутью. Под ноги сама собой бросилась тропка, и девушка решила пойти по ней. Скоро вышла она на лужок, на котором стояла почерневшая от пожара, но спасённая Богом небольшая часовенка. Местами она была заросшая мхом. Василиса зашла внутрь. Старые брёвна натужно заскрипели, а кое где девушка увидела, что пару досок были вздувшимися. Обычного человека такая атмосфера бы напрягла, но не тёмную знающую, с ведьмовским зрением. Чертознайка наложила защитное заклинание от нечисти и улеглась под грязным и заросшим окном. Долго засыпать не пришлось, Василису почти сразу обнял крепкий сон. Следующие несколько часов она спала, пока не проснулась от тревожного состояния.

Встав, посмотрела в окно. Сквозь внешнюю грязь девушка видела, как на поляне из-под земли пробилось пламя и сразу взметнулось верх, словно в неистовом желании причинить небесам боль и порадоваться сделанному. По тёмному небу, кто на метле, кто на своём фамильяре, а кто и в руках своего беса, прибывали ведьмы. Одетые и голые девицы, женщины пожилые и вовсе старые. Со смехом молодые спрыгивали вниз, а когда до земли оставалось чуток, они активировали заклинание, смягчающие приземление. Кое-где женщины собрались в небольшую группку и запели что-то томно тягучее. Их голоса распространялись по округе. Из огня принялись выходить черти и прочие жуткие твари. Они присоединялись к ведьмам. Кто-то танцевал вокруг пламени, а кто и любовью принялся заниматься, других не стесняясь.

Хотела было Василиса отвести глаза, но словно какая-то другая часть неё хотела присоединиться и раствориться среди празднующих. Свобода и магия царили в танцах женщин и нечистой силы.

Холод коснулся Василисы, и чей-то женский голос произнёс:

— Тебе туда нельзя. Если ты уступишь тёмному зову, свою человеческую суть потеряешь и о цели своей забудешь.

Вздрогнула Василиса.

— Нельзя мне забывать о своём желании, — проговорила чертознайка.

В это время одна из ведьм почувствовала в церквушке дух человеческий. Вместе со своим кавалером она подошла к зеву, в котором раньше находилась дверь, но ступить вовнутрь не смогла. Магия не пустила.

Девушка сосредоточилась и увидела потоки силы. По-видимому, это была сильная тёмная ведьма, но почему она не присоединяется к остальным?

— Сестра, почему ты не празднуешь со всеми остальными?

Василиса ответила:

— Я здесь ненадолго. Мне бы ночь отдохнуть, а поутру я отправлюсь дальше в путь.

— Может, ты выпьешь алкоголь с кровью и на время забудешь о том, что не даёт тебе покоя? — Поблагодарила Василиса и отказала. — Сестра, позволь нам помочь тебе.

— Я устала и хочу отдохнуть.

— Может быть, мы с моим другом поможем тебе расслабиться и приятно провести время, до восхода солнца?

Тут черт, стоявший рядом с ведьмою, принял облик Тимофея. Загорелись глаза Василисы, внутренней магической силой руки стало жечь. Как они посмели использовать облик её любимого?! Всегда спокойная и сдержанная девушка была зла. «Сожгу! Обоих сожгу!», — билось в голове у неё.

Из этого ужасного состояния её вывел уже знакомый голос.

— Не делай глупостей, девочка. Помолись, чтобы эту ночь продержатся. Позднее, ты оставишь это место позади и пойдёшь по своей дороге дальше.

Обернулась колдовка и посмотрела в лицо той, с кем она разговаривала. У женщины были серые глаза, а вся её фигура была подобна мягкой и тёплой булочке. Послушавшись совета, чертознайка отошла к противоположной стене и, усевшись на пол, принялась читать обращение к Богам.

— Сестра, ты неправильный выбор сделала.

Бес развернул свою спутницу и, взяв ту за руку, повёл к веселящимся.

— Рагдара, она свой выбор сделала, не лезь к ней. Я не намерен сегодня выступать против светлых.

— Я не понимаю её, — тихо отозвалась ведьма.

— Не грузи себя ненужным, отдайся веселью и удовольствию, — сказав это, бес припал поцелуем к прелестным губкам, а правой рукой залез под юбку.

Жар охватил ведьмочку, она прильнула к своему партнёру, позволяя его пальцам проникнуть в свое лоно. Все мысли были выветрены, из тёмно-русой головки.

Тёмная знающая обращалась к светлым силам, одно обращение за другим лилось в ночи. Время шло. Невесть в какой момент усталость взяла своё, сознание померкло, и девушка провалилась во тьму. Призрак Пелагеи, давным-давно погибшей в этом месте положил руку на голову Василисы.

— Бедное дитя, — проговорила она, поглаживая девушку. — Мать Богородица, дай ей ночь продержатся до рассвета. Пожалей заблудшую душу, не дай ей погибнуть.

Так просила добрая женщина. И услышала её Мать Небесная. Покровом своим накрыла часовенку. Исчезли звуки мира и голоса бесов и ведьм. Тишина и покой наступили.

— Благодарю, Матерь небесная заступница, — крестясь, возблагодарила Пелагея. — Спи спокойно, Василисушка, сил набирайся, они тебе понадобятся.

Проснулась Василиса, когда небеса светлели, а тьма быстренько растворялась и исчезала. Подошла она к окну и посмотрела в него. Не было никакого костра на поляне, в свой черед и золы от него. И трава не была примята ни ногами с копытами, ни телами, что на земле оргией занимались. Словно привиделось всё. И была жуткая реальность, до рассветного времени.

Глава 6. Завершение истории чертознайки

Про Василису допустимо сказать: «И жизнь эта единственная, её не перепишешь, как с черновика начисто».

— В чём причина этого, дед?

— Василиса сделала предостаточно хорошего, несмотря, что дар был от сатаны. Она смогла сохранить отзывчивость, пускай обстоятельства были трудны. — Дед умолк. А затем… — Пора уж и заканчивать историю о знатке.

«Долгонько бродила Василиса по свету белому. Шла мимо полей бескрайних, по деревням большим и малым. Исходила множество лесов, побывала в тёмных чащах, ходила по натоптанным тропинкам, повидала разные озёра и речушки. От некоторых из них остались одни болотины.

Видала то, что раньше мостами было, оставшиеся сваи торчали из воды чёрными, обломанными калеками уродцами, от болотины смердило гнилью. Видела красивые, а ещё тихие места. Однако не было у неё времени любоваться всей этой красотой.

Но за время путешествия были и печально отталкивающие картины, в их число входили оставленные деревни. Дома, которые ранее являлись примером уюта, пребывали в плачевном состоянии. Дворы, что некогда были образцовыми, заросшими. Ни единой живности. Как бы то ни было, когда-то давным-давно в данной области была жизнь. Но люди покинули эти места, а здания со временем осиротели и потеряли надежду, что когда-нибудь в них возвратится жизнь. По помещению будут разноситься вкусные запахи еды, и жильцы будут смеяться и горевать, плакать и радоваться, проживать отмеренный им срок. А когда наступал вечер, всё представляло собой жуткое зрелище.

Какой угодно звук, раздававшийся в этих пустых местах, усиливал чувство страха и тревоги. И, естественно, ни о каком дальнейшем пребывании не могло идти и речи, но не для Василисы, которая оставалась на ночлег в таких местах, а поутру отправлялась дальше. Благо, на обратном пути ни живой, ни мёртвый на неё не нападали и не пытались убить, учитывая благоприятные возможности для нечисти, сие выглядело странно.

Когда девушка путешествовала, чтобы снять печати, были глупцы, что нападали на одинокую девушку, считая её незадачливой путницей, желая поглумиться над невинной жертвой. Тёмная знающая, уничтожая нечисть и наказывая разбойников, очищала от них леса.

Чертознайка не могла себе позволить продолжительный отдых. По пути попадались мёртвые деревни, что чёрными глазницами смотрят на мир. Крыши провалены. Заросшее всё. У некоторых жилищ обветшалые окошка.

Бывало, девушке удавалось найти дом, который подходил, чтобы как-то ночь переждать. Большим везением было, если печь в нём была пригодна для того, чтобы погреться.

Останавливаясь в лесу или в селе, она перекусывала, что Бог послал, а старики, желающие побеседовать, рассказывали пришедшей девушке, что было раньше неподалёку от их деревни и что стало по прошествии столько-то лет.

Были немногие, кто ещё помнил дорогу к тем деревням, причина была в том, что по молодости они туда с мальчишками бегали, но страшные происшествия, что вскоре происходили, напрочь отбивало желание и далее бывать в этих прибежищах. И самым безобидным было залезть в чужой дом, спрятавшись в нём от остальных. Ребята для порядка поищут и, махнув рукой, уйдут домой. А после того несчастного ни родители, ни остальные взрослые не могли найти. И признаем, иные личности в лес глубоко не заходили, боялись, но думается, они не проявляли интереса и старания раз уж, своя жизнь и здоровье куда ценней чужого несчастья. А кто-то из старших, кто не оставлял попыток, встречался с исчезнувшим, но встреча эта не сулила человеку ничем хорошим.

День потихоньку клонился к вечеру, а девушка всё шла и шла по лесу. Но стемнело вскоре. Ночевать в лесу ночью опасно, иные тёмные разгуливать начинают, их время наступает. И если не брать во внимание круг обережный, знание того, что за ним находится всякая нечисть, желающая до тебя добраться, душу не греет.

С такими мыслями девушка вышла к оставленным пару лет тому назад домишкам. Покорёженные временем, сиротливо выглядывали они из густой травы и кустарника. Для ночлега она выбрала дом покрепче, из тех, что уцелели. Сие всё лучше, чем устраиваться на холодной земле и на открытом пространстве.

Василиса зашла в избушку, закрыла за собой покосившуюся дверь, сделала охраняющие жилье пасы и расположилась у окна на скамье. Она помнила слова деда Егора: «Набрёл на дом в лесу, знай, что не человеческое то уже жильё, иные хозяева. Не факт, что тебе рады-то будут. И чтоб несчастья избежать, не поленись испросить разрешения в нём остаться».

— Хозяин домовой, коли ты остался в этом дому, не серчай на пришедшую. Позволь переночевать. Завтра я уйду отсюда, позволь единственную ночь переночевать

— Ладно, — отозвалось из тьмы. — Ты, девка, будь на стороже. Суда порой бесы с иными монстрами заглядывают.

— Спасибо, хозяин, что остаться разрешил. А с другими мы как-нибудь разберёмся.

— Представь себе, внучек, временное убежище, стоящее посреди леса под тёмным беззвёздным небом. Такое крошеное и хлипкое, окружённое высокими соснами и елями. И никакого жилья вокруг, на десяток километров.

— Прям картина из сельского ужастика.

Василиса проваливалась всё глубже и глубже в мягкую покачивающуюся темноту, пока не заснула. Неизвестно сколько прошло времени, пока Василиса не села на скамье, уставившись в темноту светящимися глазами. Время, казалось, застыло, и только частый стук сердца отмерял его короткие промежутки. Она прислушивалась к тишине. За окном кто-то был и он внимательно изучал защиту, поставленную колдовкой. Потом возобновились шаги. Кто-то осторожно прошёлся вдоль стены, завернул за угол и пошёл вокруг избы. Главное было не поддаться страху перед неизведанным. Не дать этому случиться, сделавшись жертвой того, кто этой ночью пришёл к заброшенным домам.

А потом в дверь яростно ударили. И ещё. И ещё. Старые петли жалобно скрипели, не выдерживая столь мощного напора. Василиса принялась говорить защитное заклинание, чертя в воздухе символ. Жуткий недовольный рёв раздался по ту сторону двери. Тварь замерла, перестав ломиться. Потом принялась нарезать круги вокруг дома. Злость неизвестного существа была разлита по округе и ощущалась давлением. Это продолжалось, покуда ночь не истончилась, уступая место серым утренним сумеркам. Василиса, не сомкнувшая глаз, сидела на скамье, поддерживая и подпитывая заклинания своей силой.

Всё смолкло утром. Посидев малость, отдохнув и послушав воцарившуюся тишину, девушка решила выйти наружу. Перед глазами раскинулась сонная, давно заброшенная деревенька, утопающая в зарослях травы и тумане. Ничто вокруг не напоминало о том кошмаре, что творился ночью.

Василиса продолжила путь домой. В поселениях, разговаривая с людьми иной раз она и про деда своего всяко слышала. И добрые поступки совершал он. А кто говорил, что зла и грехов на нём поболее, чем у многих грешников по отдельности, что и Бог не берется разбираться в этом. А одна бабушка, глядя в лицо девушки, сказала:

— Обращаться к вам, знающим да колдунам и ведьмам, — дело неправильное. Хоть вы ведаете и во многих случаях можете помочь. Всё в руках Бога и Сына его. Они наши судьбы создают и им виднее, через что мы пройти должны. А сила ваша чаще дьяволом дарованная. И если вы больше добра творите, чем зла, то мучат вас бесы, что за вами наблюдают. Хуже собственно вашей душеньке.

Она убеждала себя, что людям не запретишь говорить столь ужасные вещи о других, а то они сами захлебнутся собственным ядом, а так они его выпрыскивают на окружающих. А что она могла сделать? Ничего. Исключительно молчать. Но от услышанного у Васеньки появлялись всё новые вопросы, что не давали ей покоя.

Возвратилась она домой, с ними. Уставшая, но с радостной лёгкостью в душе, что путешествие её концу подходит, возвращалась девушка домой.

Как же её долго не было в родимом доме, и по деду она соскучилась очень.

До деревни осталось пройти не ахти сколько. Лес, а потом по полю.

Девушка ускорила шаги. Давненько её не было в родной деревне. И хоть солнце светило ярко, переливаясь в синеве небес, на маленьком домике у леса словно чёрная тень легла.

Её встретила состарившаяся изба. Внутри было всё, как и раньше, только кое-где на вещи недавно улеглась пыль. Пусто, тихо, и помещение было выстужено. Не комфортно было в дедовском доме. Где дедушка?

Василису охватило беспокойство. Где он находится и что с ним? «Иди на росстань», — послышался шелестящий голос на грани слышимости. Не задаваясь никакими вопросами, не задумываясь, Василиса заспешила туда.

Пока девушка шла, погода решила испортиться: набежали серые тучи, скрыли солнышко, без подготовки хлынул холодный дождь.

Прежде чем Василиса прибыла на росстань, холодный ветер ударил в лицо, а в небесах загремело.

Наконец-то она увидела деда. Морщины на его лице ещё глубже залегли. Но за время, пока они не виделись, он был ещё крепок. Он ждал её. Тёмный лес, за его спиной грозно шумел. Воспитанница хотела было кинутся к наставнику и увести его в дом от дождя, но внутреннее чувство и жизненный опыт, полученный в путешествии, говорили не приближаться к наставнику.

Предчувствие чего-то недоброго повисло между ними.

Дед начал говорить.

— Ты давно должна была понять, что у владельца знаний судьба нисколько не похожа на остальные. Всё в этом мире имеет свою цену, и ты должна была полностью быть готова к этому.

— Дедушка, что ты хочешь мне этим сказать?

— А ты ещё не поняла. Я избавился от парня твоего.

В услышанное не хотелось верить, но сердце говорило, что дед Егор не врёт, и от этого было больнее. Внутри похолодело. Голос Василисы дрогнул, задавая единственный и важный вопрос:

— Почему?

Мужчина поморщился, вспомнив, как внучка, подобно привязанной скотине, к своему сбегала, но продолжил:

— Ты думала, что проживёшь долгую и счастливую жизнь, а на старости будешь внукам рассказывать о ней. Минует много лет, а эта семейная легенда будет передаваться из уст в уста, пока не превратится в сказку.

Я не мог позволить этому случится. Ты бы отказалась от сил и знаний. Не дала бы себе развиться и загубила бы саму себя. И ещё я видел, что ты дюже даровита и мою силу способна потянуть. Что дал бы тебе твой парень?

Ты вспомни женщин, что к нам приходили. «Помогите, помогите!» — дурно голосили они, смешивая слова с рыданиями. То их мужья бьют, то пьянствуют, а то изменяют. Красавицы одна к одной, лица опухшие, заплаканные, носами шмыгают. Здоровые бабы, а всё сопли разводят.

Поуспокоившись, начинают рассказывать. Истории у многих схожие.

На каком-то душераздирающем моменте они спотыкаются и начинают всхлипывать, ища жалости и сострадания к себе. Что они, кроме разочарования и тяжкой судьбы, получили? Ничего. Кроме головной боли и подорванного здоровья. А ты всем помоги, выручи да исправь сделанную ошибку. Наделают с горячей головы, а потом бегут к колдунам, травникам и знающим за разрешением ситуации.

Так что живи и радуйся. Не надо страдать, что нет рядом мужика. Жизнь у всех разная. И замужние женщины порой живут не счастливо с мужьями. За много лет они привыкают и воспринимают семейную жизнь как нечто, что они взяли на свои плечи и должны этот груз донести до конца. Мало кто счастлив в супружеской паре всю свою жизнь, кто-то свыкается со своей участью, а кто-то пытается трепыхаться.

Да, им приходится от себя отказываться ради других, и с утра до вечера их мучает единственная мысль: найти что-нибудь съестное, да что приготовить, и всё по кругу, который трудно разорвать, раз сама в него вошла.

Ты бы смогла выживать благодаря знаниям, полученным от меня, но в остальном жизнь твоя была бы размеренной и тяжёлой, сие предел мечтаний, — саркастически произнёс дед Егор. — Тьфу, дуры-бабы, и этим всё сказано. Да ты вспомни, как сельчане сторонились вас с матерью за вашу непохожесть на них. А как они чурались ребёнка, оставшегося одного после смерти единственного родного человека. Как всем им было всё равно, умрёт чужой ребёнок или останется жив.

Пока ты была маленькой, тебе пришлось бы столкнуться с тяжестью жизни, с голодом, холодом, смогла бы ты с ними справиться в одиночку, не имея друзей и тех, кто был бы к тебе добр.

Знающая понимала, что всё, что говорит дед, правдиво. Её бы приговорили на медленную смерть от жизненных обстоятельств. А потом равнодушно бы предали её мёртвое тело земле. Может быть, сказав напоследок: «Бог дал — Бог взял». А кто-нибудь сослался на то, что такая жизнь, многие живут и умирают.

Чертознай продолжал упирать на то, что только начинающая жить Василиса спустя время подкосила бы здоровье, и никто бы не спас её. Но она избежала этого благодаря ему. Дед Егор говорил, напоминая о Василисином прошлом.

— А как ты росла, вступая в девичью красу, сколь за спиной грязи словесной на тебя выливали девки нашенские. А как стали вы с Тимофеем сходится, многие возжелали, чтобы ты пропала или померла скорее, больно ваше будущее счастье раздражение в некоторых девицах вызывало.

А всё потому, что не такая ты, как все. И дело не только в способностях, что в тебе спали. Мысли у тебя свои были, народу чуждые.

Жила ты своей жизнью, непонятной для других. Люди сами придумывают, как в обществе надо жить и как конкретно, но ты не вписалась. Все на гулянья тебе не интересно, девушки на парней вешаются и соблазнить пытаются, ты этим не занимаешься. Твои ровесницы собираются посплетничать, тебя нет среди трещоток и пустышек. Поэтому и люд тебя к себе не подпускал, а твои ровесницы обходили тебя. И парни к тебе не сватали, хотя внешне в тебе изъянов нет. Понятное дело, меня боялись, да тебя чуждались, сложно им с такими, как ты.

Внученька, больно ты хороша, а не травили тебя из-за страха передо мной, а то постарались бы, чтобы ты закончила плохо, такие уж люди.

Сегодня они у тебя помощи просят в делах, а через какое-то время готовы предать суду. И будут вспоминать и обвинять в плохом, что ты им сделала, даже если это не так. Нападут, побьют, а то решат избавить мир от ведьмы сжиганием избы вместе с несчастной жертвой, которая, может быть, кроме добра и ничего и не делала сельчанам, но они решили ответить злом на добро.

Людишки всегда думают, если они избавятся от кого-то, то после заживут спокойно и хорошо, да вот только по-разному в жизни бывает. Кого Боги наказывают кого сама жизнь или иные силы, решившие заступится за жертву людской ненависти.

Чертознайке было всё равно, как к ней относятся другие, и на их попытке ей напакостить или навредить смотрела спокойно, но поступок деда выбил из неё воздух. Боль пришла вслед за осознанием того, что родной и уважаемый ею человек сделал. Ранее девушка не замечала, насколько дождь холодный и пробирающий. Тимофеюшка мог бы быть с нею, если бы не ужасный поступок деда.

— Дед, ты не Господь Бог, чтобы решать, кому жить, а кому нет, — уверенно произнесла чертознайка. Люди живут, любят, семьи строят, а ты всё уничтожил! — на последнем слове голос девушки сорвался, и прозвучало оно высоко и надрывно.

— За дни, что тебя не было дома, продолжая заниматься обычными делами, я о разном передумал, но в большей степени готовил себя к уходу. Сколько мне ещё осталось — неведомо. И попросил бы у родных прощения, да они до единого мертвы и спят в земле вечным сном. И слова им ныне напрасно говорить, потому как уже всё случилось и ничего нельзя изменить.

В этой жизни я всё сделал. Остальное несущественно.

— Дедушка, — с возникшим и давящим комом в груди произнесла девушка, — ты о моём счастье забыл. Ты не подумал о моих чувствах. Забыл. Счастья и радости внукам своим попросить да правнукам. Чтобы жизнь их была полегче да поспокойнее. Чтобы здоровы были младшие и старшие, да счастливы! Чтобы понимали, что есть в этой жизни счастье.

— Ты всё о своём. Твоё горе и не горе вовсе. Пострадаешь малость, а затем жизнь в привычное русло войдёт.

После сказанных слов небеса осветили ярко-жёлтые стрелы, и с малым опозданием громыхнуло. Василиса прежде ещё не видела деда Егора таким. На какую-то секунду ей показалось, что она видит перед собой чужого человека. Она и подумать не могла, что дедушка способен на убийство.

Голос прозвучал хрипло, как если бы Василиса изо всех сил кричала, а потом связки не восстановились.

— Я же верила тебе безоговорочно. А оказывается, я тебя совершенно и не знала.

Словно не слыша названой внучки, старый чертознай бесстрастно продолжил:

— Не буду врать и говорить, что корил себя за содеянное. Тогда я принял единственно правильное решение. Я не мог поступить иначе.

Василиса глядела на деда и понимала, что в душе хотела отнюдь иные слова услышать от него. Его честность погодя столько времени не облегчила тяжести лежащей на ней. Больно. А он этого не понимает, не пытается понять! Так что ему не понять, что испытывает она. И ему легче. И он судит по себе и думает: «Чего она так носится со своим горем?» Конечно, больно, остаётся пережить случившиеся.

Вспышки молнии прорезали небо, словно раскалывая его на небольшие части. И сопровождалось сие гулкими раскатами грома.

Люди попрятались от непогоды кто куда, кто работал на своем участке, спешно загоняли скотину в хлев, кто был на полях или огородах, побросав всё, включая не до конца прибранный урожай, спешно покидал их, торопясь скрыться от будущего света преставления. Грибники бежали из леса к деревне, напуганные столь резкой сменой погоды, и ещё охотники, матерясь про себя на небесное ненастье, покидали его. Животные, запертые у себя от тревоги и страха, устроили ужасающий гвалт; мычали встревожено коровы, а лошади и кони в стойлах ржали, а кто был более впечатлителен, вставал на дыбы и бил копытами о стенку здания или пару раз надавал дверце загона, в котором находился. Глупая птица, — гуси, утки, индюшки и куры, перекрикивая друг дружку, усиливали всеобщую панику.

— Ой не спроста погода на ровном месте испортилась, знать, что-то ужасное случится, — проговорила бабка Дарьяна.

— Господи, помилуй, помилуй нас, грешных, — спешно проговаривая про себя слова, заспешила закрыть окна тётка Лидия.

— Страх-то какой, — проговорил малой Митюха, но глаза его блестели внутренним блеском, а его самого переполнял некий непонятный для него самого восторг.

— Ишь ты, какая плотная пелена дождя, надеюсь, хоть урожай то не погибнет после такого потока воды, — проговорил дед, прижимаясь спиной к печке, чего-то косточки заныли, придётся бабку свою просить, чтоб мазь наложила.

— Ну! Хватит трепать. Я заберу книгу и поверну время вспять, и изменю прошлое, и тогда не я и ни ты не совершит ошибок, что привели нас к тому, что мы имеем.

— Я не отдам её тебе!

— Решила ослушаться старшего, видно, путешествие укрепило в тебе своеволие.

Старый чертознай, мысленно читая заклинание, складывал пальцы в нужные фигуры. Ученица не хотела верить в происходящее. Но действительность порой превосходит любые наши предположения о ней и о людях.

Наставник запускает в неё заклинанием. Девушка успевает увернуться от него. Но за первой атакой последовали следующие. Василиса уворачивалась или блокировала заклинания деда Егора.

— Думаешь, внучка, я по доброй воле стал тёмным колдуном? В роду моём никто никакой силой не обладал. Я стал первым, кто заполучил её, заключив сделку с Хозяином тёмным. Я в свой черёд, подобно тебе, прошёл через боль и потерял близкого мне человека. Я молил небеса вернуть мне его. Готов был на всё, да им ничего не требовалось. Зато на мои просьбы о помощи пришёл Он и предложил чёрную книгу знания и помимо этого, власть над людьми и над бесами. А силу я приобретал от жизненного опыта. Вначале между нами получился неплохой союз. В то время мне аж нравилось, — усмехаясь, проговорил дед Егор. — Согласившись на сделку, я получил не вечную, но долгую жизнь, предостаточную, чтобы воплотить собственные желания в явь.

Я мог разрушать, подчинять, поглощать. Я обладал силами низших бесов.

Но, учитывая силу, что у меня была, я не смог воскресить и вернуть друга к жизни. Тогда на свет появилась сущность, что заняла его место. Поэтому я уничтожил тварь, а душа Варная погибла. Она не в аду и не в вечном чистилище, из которого души не могут выбраться, её попросту НЕТ.

Это единственная чудовищная ошибка, о которой я до конца дней буду сожалеть. Если бы я не был ослеплён эмоциями и не загадал желание вернуть друга, то душа Варная всё ещё была бы жива.

Закончив, дед запустил во внучку заклинание, что прорвало защиту, выставленную ею. Василису отшвырнуло далеко. Свист воздуха, казалось, разорвет барабанные перепонки и из ушей пойдёт кровь, но девушка упала на землю. Казалось, весь воздух выбили из неё. Конечности болели.

Она прошла весь путь не для того, чтобы умереть от рук деда.

— Не думай, что сможешь вернуть своего парня, используя силу, дарованную тьмой. От случая к случаю не всем удаётся вернуть близких и любимых, по обыкновению приходят беспокойные покойники. И им плохо среди живых, и вызывающий страдает из-за того, что не смог в своё время расстаться и отпустить родного человека. Кому хорошо от этого!

Ты должна понимать, что в конечном счёте, когда-либо тебе придётся убить его, чтобы он не убивал людей и не мучился, влача жизнь монстра, за которым люди со временем устроят охоту.

Василиса промолчала. Правда деда — его правда, а она сможет вернуть Тимофея. А если всё провалится, она отправиться к нему, а после уж и разберётся по обстоятельствам, какие у неё есть возможности.

Чертознайка не имела права сдаться. Превозмогая боль, девушка встала.

Голова кружилась, образ перед глазами плыл, холод сковывал мышцы рук, а из носа пошли струйки крови.

— Пока ты колеблешься, ты нипочем меня не победишь и парня своего не спасёшь.

Знающая вздрогнула, и тогда боль исказила черты её лица.

— Васька, ты должна сделать выбор и следовать своему желанию, — проговорил дядя Егор, запуская воспитанницу новым заклинанием.

Девушка успела упасть на землю и перекатится, уходя от удара, но воздушная волна разрезала платье и оставила многочисленные глубокие полосы на нежной девичьей спине. Чертознайка стиснула зубы. Иной вздох, будь он мелким или поверхностным, давался ей ценой невероятной боли.

— Вставай! — прогремел старый чертознай.

Девушка не пожалела сил, чтобы встать и удержаться на ногах. Ни единая эмоция не отразилась на лице мужчины, хотя он был недоволен. И бой вновь продолжился. Он мог затянуться надолго, но не старому чертознаю и ни молодой колдунье этого не надо было.

Дед и внучка вынужденны были принять решение. И они оба сделали его, поэтому бой был не продолжительным и завершился в короткий промежуток времени.

Молодая чертознайка вынуждена была сражаться. Замёрзшими руками она чертила символы и подкрепляла их заклинаниями. Атаки этих двоих достигли друг друга одновременно. Одежда чертознайки была разорвана в клочья. Девушка была обнажена, а из ран по телу бежали струйки крови. В глазах картина происходящего чуток плыла в тумане, но и деду досталось.

Когда очелье было разорвано Василисиной магией, она увидела облик деда.

На правой стороне виска рос изогнутый рог. Левый глаз был заполнен тьмой. На шеи вздулись тёмно-бордовые и сеточка серо-синюшных вен, они были напряжены. Левая рука покрыта чернотой, а ладонь вытянута, а ногти превращены в когти. Мужчина поддерживал руку правой.

— Дедушка, — вымолвила колдовка.

— За зло, которое ты причиняешь другим людям, приходится платить. Увиденное тобой, — мизерная часть наказания.

Оба были серьёзно покалечены, и видно было, что, когда угодно чей-то нанесенный удар станет решающим для другого. И его сделала Василиса.

На быстрое мгновение уголки губ дядя Егора приподнялись в улыбке, когда заклинание ученицы нанесло по нему удар, сбивая и протаскивая по земле.

Когда Василиса подошла к наставнику, он находился куда в худшем положении по сравнению с ней. Лежал дяля Егор в разорванных лохмотьях, недавно бывшей одеждой на земле, в собственной крови.

Грудь тяжело вздымалась, лицо исказилось от боли, но выплюнув кровавую слизь к ногам, стоявшей перед ним Василисы, он всё же выкрикнул:

— Ну, чего ждёшь! Убей меня за причинённую тебе боль. Отомсти за парня своего. Реальность такова, что ты должна покончить со всем.

Василиса зашептала что-то быстро. Чертознай прикрыл глаза. Он не мог сфокусировать взгляд на воспитаннице, но надобно ли ему видеть лицо, полное боли и желания мести. Эти чувства делают человека жестче и вырезают себя в его душе и на теле.

Всё правильно. Он ответит за всё. А внучка его названая, снимет последнюю печать и силу обретёт, которая своё время не пожелала стать его. Токмо малой частью она с ним поделилась. Видать, не достоин он был того, чтобы заполучить всё. Он обо всём позаботился, пора уж и уйти, оставив всё на преемницу.

Когда последнее слово было произнесено, деда парализовало, а сознанье покинуло его.

— Дедушка, — дрожащим голосом проговорила Василиса, — всё-таки ты беспринципный. Всю мою жизнь выстроил на своих ожиданиях и желаниях.

Не было ненависти. Была горечь, опутавшая сердце чёрными сосудами и распространяющаяся по всему телу, принося мучения. Происходящее в её жизни сложилось в единую картину, — неприглядную, ужасную, но зато в правдивую.

После победы молодой чертознайки над наставником, покрывало из тёмных туч вдруг пошло по швам и стало расходиться под напором ветра. Вскоре купол небосвода был чист.

Победила племянница дядю. А дальше что? Она не согласится приносить его либо кого другого в жертву, чтобы снять последнюю печать. Требуется найти другой способ.

Задрожала земля настолько, что молодая чертознайка, не удержавшись на ногах, упала. Обвалилась часть росстани вниз. Пламя адово взметнулось вверх. И голос раздался:

— Убей дядю! Чтобы последнюю печать снять.

Инстинктивный страх охватил девушку. Подобной силы она не ощущала, пока путешествовала. Тело стало понемногу неметь. Мощь давила, стараясь вызвать дикую боль, в молодой колдовке. Раны, полученные в сражение с дедом, разболелись. Они жгли нещадно, вызвав потоотделение. Каждая солёная капля, что стекала по ране, вызывало желание подвыть и потерять сознание, чтобы не чувствовать никакой боли. Но она должна пройти свой путь до конца. Но сделает она всё по-своему, без чьего либо вмешательства.

— Нет!

— Убей! — прорычало повелительно.

Несчастья от книги этой проклятущей. Она столько жизней и душ забрала. Василиса встала, превозмогая боль, сковавшую грудь. Внутри саднило и ломило кости. Но чертознайка смогла приблизиться к краю пропасти. Жар опалил лицо, на мгновение дышать стало невозможно, и показалось, что ноги подведут хозяйку, и она упадёт в пламя вместе с чёрным артефактом.

Прикрыв глаза, прислушалась к себе, абстрагировавшись от чужого голоса, который продолжал приказывать в её сознание совершить убийство старого и уже не нужного чертозная.

Девушка приложила имеющиеся у неё силы, чтобы чужая воля не могла её захватить. Она не подчинится приказу. «Пускай же сгорит в адовом огне, — усмехнулась девушка невесело и мысленно добавила: — Прискорбно, но это всё, что я могу сделать». И колдовка бросила книгу вниз. Пламя незамедлительно с жадностью поглотило чёрный артефакт.

Нестерпимая боль охватила девушку. И на этот раз не стоило ожидать от судьбы милостыни или благополучного исхода. Стон разнёсся по округе, и девушка упала без чувств на землю. Ещё кусок росстани отделился и вместе с нею был поглощен преисподней.

— А что было в преисподние, мне неизвестно. На поверхности люди всяко говорили, а что правда, а что вымысел, — поди разбери. Кто-то утверждал впоследствии: оказавшись в нехорошем месте, грешники чувствуют невыносимый жар, что не могут дышать. Кто-то, наоборот, предполагал, что мертвецки холодно. И чувства парализуются в свой черёд, и надежда на спасение. Мороз покрывает души траурным, как погребальный саван мертвеца, кружевом. А кто-то из дедов рассказывал, что бродит грешник средь пустоты, в тумане. И не разобрать в нём тверди, по которой ты идёшь, словно по сгустку плывёшь.

Нет времени. Тьма сменяется пасмурным днём. Человек начинает потихоньку себя терять, пока не наступает время, когда он становится частью тумана. Остальные же сравнивали его с топью, со зловонными запахами да чудовищами с невероятными размерами. Бежать по болоту невозможно и быстро ходить, попытки увенчаются крахом.

Бродишь ты тут в течение длительного времени, складывающиеся в ряд лет. И можешь выйти из него в чёрный лес страхов. В нём утро всегда наступает серой хмарью. Пасмурное и мрачное, оно нагнетает тоску. Голые деревья, переплетающиеся между собой ветвями, выглядят пугающе. Волосы встают дыбком, глядя на пейзаж.

Горячий пот, что стекает после предыдущего круга мучений, в мгновение заледеневает.

В сущности, смертные не знают, что за гранью физического существования. И кто сказал, что ад — что-то одно. Для каждого он предстаёт в новом образе. Только одно могу определённо сказать: эта местность боли, кошмара и сего того, что человек боится и пытается избежать.

Ни одному живущему, право слово, лучше не оказываться в подобном обиталище.

Неимоверно тяжело было продвигаться вперёд, Василисе.

После сказанных слов они чуток посидели в тишине, оба думая о своём. Дима же …, «Не напрасно верующее старшее поколение этим местом стращает младых. Живые гибнут, чтоб воскрешать для последующих мук». Егор Палыч, оставив думы свои, сказал:

— Пора уж и на боковую. И так полночи пролетело незаметно за рассказом.

— Деда, ты мне скажи, что это за Господь этакий, раз на молодую девушку выпало столько горя, невзгод и трудностей?

— Не того человека ты спрашиваешь. Я могу сказать одно: когда-нибудь всё заканчивается. Как ночь проходит и наступает утро.

Мальчик помолчал, вспомнив заезженную фразу: «Он даёт каждому ровно столько, насколько человек способен потянуть».

— Спокойной ночи, дед, и спасибо за рассказ.

— Спокойной, внучек.

Оставшись один, Егор Владимирович перекрестился и произнёс: «Об одном тебя прошу, Господи, дай сил мне присмотреть за внучком и на добро наставить». И посмотрел на божничку, что висела над навесным шкафчиком, в котором находились кружки. На него смотрел Сын Божий. Взгляд его был мягок и тёплый.

Мужчина обратился к спасителю хрипловатым шёпотом, прося: «Заступник, не попусти, чтобы молодая неокрепшая душа в сети тёмные угодила и в них погибла. Не дай ей сгинуть в миру и средь равнодушия людского. Подсоби, Иисусе».

А покамест подросток лежал на кровати, подложив правую руку под голову, и думал: "И хоть дед был тёмным, знающим, и многие слышали о нём дурное от других, а всё ж люди приходили, хотя для кого-то путь был неблизким и трудным, но это их не останавливало, чтобы попросить у него помощи. Рассказывали тёмному колдуну, невыдуманные трагические истории. Иные были печальные, а иногда страшные. Дед каждого слушал, молча, а потом и решал, стоит ли браться за дело.

Думаю, в этом смысле мало что поменялось с той поры. Всем помоги и подай! Люди от начала до конца обеспокоены проблемами, которые почему-то за них должны решать посторонние люди или иные силы».

Перед глазами замелькали картины услышанных историй. Их было предостаточно, чтобы устать за ночь, поэтому глаза закрылись, и мальчик практически мгновенно уснул, но в сознание успело сформироваться: «Трудно и представить, каково же было юной чертознайке. Но она не сломилась, сколь горе не пробовало свои силы над ней, сложности в ее жизни она смогла преодолеть благодаря любви. Она заставляла её двигаться вперёд».

В живых осталась Василиса после битвы с демоном. Повидала она душу любимого. Он ей призраком явился. Свет его мягкий и тёплый окутывал. Улыбнулся ей. Оба молча любовались друг дружкою, пока парень не обратился голубком и не взметнулся в небо. Чертознайка превратилась в старуху за грехи свои и, смотря вослед удаляющейся птице, прошептала: "Вскоре я искуплю свои плохие поступки, и мы воссоединимся, Тимофеюшка. Дождись своей Васеньки".

В комнате тихонько тикал будильник. Вчерашний день завершился, и понемногу уступал новому. За окошком светлело. Тёмные цвета сходили с неба, окрашивая его в серый рассвет.

Глава 5.Продложение к первой концовке.

Время идёт. В живых осталось мало людей от прежнего населения, что помнили историю старого чертозная, взявшего к себе на воспитание пришлую девочку. Постепенно история стала забываться, да и новое поколение росло в неверии к рассказам старых сторожил. А в нашу эпоху и дни, в той самой деревне, где некогда жила Василиса, на месте избы Егоровой находиться небольшого размера пустырёк.

Власти пытались что-то строить на этом месте, да что-нибудь непременно случалось неладное или катастрофическое, и всё приостанавливалось. Кругом кипит жизнь, но над этим местом время будто остановилось и замёрзло. Только природная стихия властна над ним. Ветры, агрессивно дуя, мчатся далее. Дожди поливают местность, да только на самом пустырьке если и появляются клочья тёмной и жухлой травы, в скором времени и она исчезает. Здесь не бывает никаких диких животных, даже мышей с крысами и то нет. Все живые существа инстинктивно бояться этого места, а потому избегают его.

Про это место ходили разные нехорошие слухи. Поговаривали, что некогда жил в нём мужчина, занимающейся чёрной магией. Подробности люди не знали, но не раз слышали, так что местные предпочитали обходить пустырёк стороной.

После того, как Василиса, пройдя через испытания, исчезла в адовом огне, оставив жизнь наставнику, дядя Егор исчез из деревни. Дом его какое-то время был пуст. Люди поговорили между собой и решили сжечь избу колдуна. Те немногие, что остались посмотреть на горение избы чертозная, с содроганием вспоминают, что им казалось, будто они сжигают живое существо, прожившее столь изрядно времени и лет и уставшее от своего существования.

Взять хоть оставшихся в живых старожил, не могли те припомнить, кто жил в этом жилище до чертозная и сколько колдун живет на этом свете. Они помнили его уже старым, в одежде простой и добротной, из прошлых лет, кой их прабабки и прадеды носили. И вроде дом был не таким уж и большим, но пламя с низким рёвом взметнулось в небесную высь. Кров выдохнул и позволил пламени поставить точку в его жизни. Он прожил полную жизнь, и ему пора на покой.

Спустя несколько недель люди, погрязшие в собственных проблемах, фокусировались на поисках решения этих проблем, благополучно позабыв о колдуне, что жил с ними, и кому они бегали за разрешением оных. А людям, достигшим крайней степени отчаяния, придётся учиться как-то разрешать свои трудности самим или собираться в путь дорогу и идти на поиски того, кто согласится этим заняться.

А что до Василисиного деда и наставника, то … Идут год за годом, десятилетие за десятилетием, меняются поколения, а он, небось, жив. Мы в нашей жизни не узнаем, раскаивается ли он в том, какую судьбу уготовил для своей воспитанницы. Но будем верить и надеяться, что время, проведённое в мести, и чувства, что проросли в старом чертознае, теплом будут отзываться в нём. И когда-нибудь он зайдёт в церковь, опустится на колени перед образами, что-то забытое из далёкого прошлого, когда он был обычным человеком, а не тёмным колдуном, ляжет на сердце у Егора, и попросит он у святых за душу Васькину.

«Мне уж нет прощения, и свою душу загубил, и остальных в ад отправил. Потому что в молодости, да и потом, просящие были готовы на всё пойти, чтобы я сгубил человека, на которого они мне указывали.

Кто смерти для него просил, кто боли и мук. Решали, что станет лучшим наказанием для него. Захлёбывались во тьме своей, не соображая, что с ними в дальнейшем произойдёт. Озлобленные, но посмеивающихся внутренне, что нашли управу. Одолевало их предвкушение радости и мысли, что их возьмёт. С каким же трудом они дожидались дня расправы. Выполнял я их просьбы, и плату с них бесы брали большую. Кто душой расплачивался, кто счастьем, отмеренным светлыми силами, кто на несколько лет обрекал следующие поколения на несчастья и болезни, а кому-то пришлось детей своих во служение тёмным силам отдать. Редко, когда к нему обращались с просьбой отнять сыночка или доченьку у смерти. Делал Егор всё, что мог, но не все детки выживали, мёртвых он отдавал бесам на съедение. И биси сыты и заниматься делами не мешают. А любой результат знать, угоден кому-то из двоих, и не чертознаю что-либо изменять в чужой судьбе. Не раскаиваюсь я в этом. Спокойно спал и жил, зная о грехах своих. Не маялась и не страдала душа. Что было, не отрицаю. Единственно жалость берёт, что ни вернуть мне время и ни исправить того, с чего, собственно, всё взяло начало.

Хозяин чёрного гримуара при встрече рассказал, на что надо обратить внимание. Тогда пришло понимание, что назад уже дороги нет, а впереди ждёт контроль, да, наказание за неповиновение. От сделанного нельзя было отказаться. Не было страха, и за будущее я не беспокоился. Большую часть жизни мною было сделано зло, а остальное время я жил в своё удовольствие.

Мой уровень силы превосходил других. Они боялись моей силы, испытывали тревогу, когда я находился рядом с ними, но всё равно нуждались в помощи и шли ко мне. Потому что Бог не отвечал им и не выполнял того, чего у него просили. Вера в его доброту гасла, а обида и недовольства накапливались, беспокоя душу и разум.

Но что я о себе и о себе. Пускай же внучка освободится от мук бесов. Порядочно добра сделала девчонка, да и не убила она меня, а собою пожертвовала, чтобы точку поставить в страданиях. Пущай ей зачтётся всё хорошее, а плохое простится».

И горящие свечи с лампадами, внимали его словам. Опираясь на трость, встанет и, уставший, не спеша побредёт из церкви, мысленно усмехаясь: «Не подумал бы, что из-за внучки я смог перешагнуть себя и обратится к ним».

Была ли речь раскаянием или, вероятнее, чем-то другим, об этом не узнать. Имеется ли смысл обсуждать прошлое, неподлежащее возврату?

Глава 6. Прощание с дядей Егором.

Некогда в процветающей деревне, превратившейся в обезлюдевшее место, где тропинки от дома к дому давно заросли, а жильё потемнело, покосилось, а иные по самые окна в землю вросли. Где имелась канавка застоялой, покрытой тёмной ряской водой. В низеньком стареньком отталкивающем на вид домике умирал дед Егорий. Один оставшийся туточки. Ибо сельчане, кто умер, кого забрали родственники, давно уж покинули некогда обжитое место.

Давно не мытый пол и не выскобленные и щербатые стены, маленькое окошко столь грязное, что дневной свет никак не мог пробиться внутрь. Всё это наводило удручающее состояние. В помещение стоял затхлый запах и стылость. Человек, что вошёл бы в избу, поморщился и задышал бы ртом. А ещё в помещении было темно, удушливо, и была давящая атмосфера. От увиденного без промедлений хотелось развернуться да выйти на свежий воздух!

Древний чертознай уже и передвигаться не мог. Одолела его хвороба, да такая, что иссушила некогда крепкое тело, источила душу. Не мог он встать даже для того, чтобы раздобыть себе грязную ёмкость с мутною водою, что стояла на столе. Чтобы припасть к ней и начать жадно пить. А что уж говорить о приготовлении отвара.

Умирал тяжело. Тело налито свинцовой тяжестью. Бывало, по несколько дней не спал, ни отдыхал, ни покоя не знал. Тёмные синяки пролегли под глазами.

И так проходило время. Час за часом, неделя за неделей, месяц за месяцем. Бесы что раньше в подчинении колдуна были, рядом находились, наблюдали, радовались, что вскоре душа хозяина их станет. Последнее время старик и мог, что смотреть на грязное окно, за которым светало и небо украшало алой полоской рассвета, а за тем мир погружался в темноту, укрываясь сумерками. И даже если на небе зажигались одна за другой звёздочка, создавая причудливые узоры, мужчина уже не видел их.

В помещение было темно, и только глаза бесов светились в ожидании. Бывало, кто-нибудь из них присядет на кровать и начнёт рассказывать чертознаю о его прошлом, о том, что плохого он сделал окружающим. Засмеётся:

— Раньше мы тебя слушались, а вскоре ты будешь наш, «хозяин».

И хотя такое поведение было нормальным и предсказуемым, мужчину взяла досада:

«Черти проклятые помереть не дают. Всю жизнь мне служили, а теперича не могут дождаться. Мало им моей душеньки, так ишо и муки мои нужны», — думал чертознай, устало прикрывая глаза и не желая видеть довольной адской хари, что так и светилась радостным предвкушением.

Поскорее помирай! Подыхай! Раздавалось во тьме на разные голоса, и кто-то хрипло рассмеялся, сопровождая жутким скрежетом когтей по дереву. То кричало плачем от боли.

Частое шербушание бесов, хохот и какофония иных звуков, кого другова свела с ума, но дядя Егор привык и терпел это, у него не было того, что могло бы дать ему сил сопротивляться происходящему, оставалось принять последствия сделанного когда-то выбора.

Хорошо, что от поселения в себя бесов он отказался. А то прижившиеся нечистые, освоившись в нём, не тратя время в обрез, угнездились бы в душе и стали бы питаться им, по молодости какое-то время ему бы удавалось сними жить, но нынче они бы драли его на потеху своим собратьям.

Если бы он тогда не сжёг иконы, оставленные предыдущими хозяевами, не посмели бы они так близко к нему подходить, и глумится. Поспешил он, тогда избавится от них. Не мог он помолиться Господу, слишком много грехов на нём, и не чувствует он себя виноватым за содеянное. Чувствует свою правоту, крёстное знамя он годков так много не творил, как стал тёмным знающим. Отказавшись от себя, будучи простым человеком, больше он не мог зашептать: «Господи, помоги, заступись», — не верил он в его доброту и милость».

В этот день после продолжительных болей во всём теле, и жжения кожи, под наслоениями коросты, деду удалось забыться коротким сном. Через некоторое время он пришёл в себя от чьего присутствия и ощущения вливаемой в него энергии. Он открыл глаза и посмотрел на того, кто рядом с ним находился. Это была Васька.

Многое молодая чертознайка видела, но, чтобы её дед стал таким, впервые. Одни длинные жёлтые, а какие и потемневшие ногти, под которые забилась грязь, чего стоили. А лицо немного заострившимися чертами уподобилось припыленному погребальному савану. Некоторые покойники и то лучше, выглядят, чем живой чертознай. Мужчина и сам понимал, что в нынешнем состоянии он приглянутся никому не может, поэтому оставив зубоскальство, собрал имеющиеся в нём силы и превозмогая боль, так как говорить было трудно, хрипловато сиплым голосом невесело произнес:

— Посмотреть пришла, как за все мои грехи биси меня в преисподнюю заберут? — при этом, давно потухшие глаза смотрели устало.

Племянница сжала своей рукой дядеву. Ей хватило сил искренне отпустить и расстаться с тем, что было. Она не была подвержена эмоциям, а ощущала тепло в глубине сердца. И хотя дядя Егор причинил невероятную боль при жизни, и ни разу за всё время не попросил прощения за свои грехи, продолжая молча переносить терзания тела, она любила его, даже пройдя ад и жизнь, что были ей уготовананы им.

Да и дед к ней хорошо относился при жизни, и Василиса, спустя время, что они не виделись, проанализировав последнюю их встречу и битву, поняла, что и наставник её любил, как свою семью. Тогда в битве, когда она наносила последний ему удар, всё было им подстроено. Он мог опередить её, но он этого не сделал. Мог поглотить её силы, и когда она лишилась бы их, его последний удар, отправил бы её к хозяину магического артефакта, но этого не произошло. И дядя сознательно не выставил защиту, когда Василиса атаковала его. Он всё спланировал, и хотел, чтобы не он, а Она его убила.

Какое-то время девушка сидела молча, прежде чем нарушила молчание:

— Дедушка, я простила тебя. Спасибо, что заботился обо мне, когда другим я не нужна была. Я благодарна тебе, — и она сжала тёплой рукой, руку дедову.

Ничего не смог произнести древний чертознай, только глаза защипало жгучей влагой, да здоровенный комок встал в горле. Мы уже никогда не узнаем, что хотел Василисе сказать дядя Егор, но отошёл он легко и без мучений. И словно не было всех тех горьких и одиноких дней, что он прожил. И сезонов, что сменялись. И не было зияющей пустоты в душе. Закрылась последняя страница его жизненной повести.

Не дала внучка бесам приблизиться к нему. Как только они не шумели. Осознавать, что вон она, добыча, совсем рядом, а тронуть ты не можешь. Это раздразнивает. Нестерпимое желание скорее впиться в неё, пустить кровь и насладится её запахом вместе кусками, что находятся во рту.

Тёмная знающая в последний раз поцеловала деда в лоб, погладила его руку, что давно перестала двигаться и была холодна, как при трупном окоченении, и уложила её на постель. Вытерла ладошкой слезинку, катящуюся по щеке.

— Я буду просить за тебя, дедушка, — тихо произнесла девушка.

Услышав её последние слова, нечистые загомонили жуткими и надрывными голосами:

— Наш! Не отнимешь! Не отдадим!

Уходила она под взглядами, полными ненависти и самой глубокой злобы. А как Василиса ушла, за ней и бесы в ад отправились. А остывшее тело тёмного колдуна так и осталось лежать нетронутым в постели. Никому оно не было нужно. Так оно, небось, и сгнило в пустующей деревне, так как некому было его выносить из дому и хоронить. И не было добрых людей, что чин по чину помянули бы Егора добрым словом за добро, что он сделал.

Зачтётся ли ему-то немногое? Мы не знаем, но можем предполагать, а кто-то верить. Он хоть и тёмный, знающий, но разве такое отношение кому бы то ни было не грех? Пускай он отказался от души, и она покинула убиенного, а телу всё равно, где лежать. Не придать тело земле. Не уважить. Не по-людски это. А примет ли земля тёмного колдуна или нет, то не нами решать.

Солнышко пробилось сквозь хмарь, и его лучики добрались до хижины умершего, ласково пригревая старенькую крышу. А в это время в деревне, где когда-то жил дед с внучкой, старики да старухи рассказывали своим внукам, а кто и правнукам о тёмном чертознае, что когда-то жил здесь.

Глава 7. Вторая концовка.

Неважно, правдива история, быль, сказка или выдумка, важно лишь одно. Не будем осуждать никого. Не возьмёмся судить участников произошедшей истории. Примем всё как данность. Пусть покоятся с миром все, кто оставил о себе столь долгую память.

И всё же, даже если вначале чертознаем руководила одна единственная причина, по которой он взял к себе пришлую девочку на воспитание, то со временем, когда та росла и стала вступать в пору расцвета, он привязался к этому ребёнку, она стала его семьёй.

Чертознай искренне вкладывал в неё силы и тратил время. Своих детей по прошествии бесчисленного времени, он не смог завести, согласие служить тёмным силам, отняло у него возможность иметь семью и детей. А когда он пытался, новорождённые рождались уже мёртвыми, либо их душа отсутствовала, а тело было захвачено нечестью из ада, что, ощериваясь в улыбке, издевалась над Егором, и тому приходилось убивать сосуд с нечестью.

Как отцу, ему пришлось похоронить пятерых своих детей. Но он смог пережить самое трудное время, не сломавшись. А та, кого он любил и дарила ему приплоды их любви, не смогла более жить таковой жизнью. Гордо развернутые плечи опустились, высоко поднятая голова безучастно, устало взирала на жизнь. Красота померкла и исчезла. Его женщина превратилась в пустую оболочку. Её мечты, доселе придающие силы и связанные с детьми и магией чёрными бусинами раскололись и исчезли, словно их никогда не было. Не мог Егор паче находиться рядом с ней, продолжая причинять боль. Отпустил, исчезнув из её жизни, оставив несколько слов, написанных: «Полно ты страдала из-за меня, пора мне что-то сделать для тебя. Ты сильная и сможешь оправиться, начав жизнь, где меня нет. Я же останусь один до тех времён, пока бесы не заберут меня». Так чертознай путешествовал по миру, пока не решил осесть какой-нибудь деревушке, что приглянется ему.

А потом жизнь в колею вошла и покатилась день за днем.

Вперед не загадывал, жил сегодняшними заботами. День прошел — сыт и ладно. Всё это время он был один-одинёшенек, а подобранная девочка стала чистейшим глотком воздуха. И вроде изрядно прожил, а всамделишную жизнь испытал, пока заботился о девочке. Оттаивал понемногу, сердце постепенно оживало. А всё остальное — не жизнь, а маята, до её появления было.

Он выучил и сделал всё возможное, чтобы Вася в этой жизни не пропала, чтобы ни человек, ни бес, ни сущность и тому же сама жизнь не смогли бы ей навредить. И он хотел для неё счастья, пускай его поступки и были направлены на то, чтобы причинить ей боль в этой жизни, а голос самой внучки ничего не значил. И не имело значение, что она взрослая и сама должна решать, как ей жить.

Васька — его гордость, радость и преемница всей его силы и знаний. И нечего её отвлекать какой-то там любовью, что ей ни к чему. Он поступил правильно, устранив помехи на её пути и подтолкнув внучку на колдовской путь.

Ничто в мире не происходит случайно, без причины, такова жизнь, что меняет нас.

Ночь ныне тёмная выдалась: ни звёзд на небе, ни месяца, ни сестрицы луны, только серые и чёрные плотные облака, похожие на тучи, медленно передвигались по небу.

Родители, намаявшиеся за день, давно уж спали. Только Федосьи не спалось. Она лежала на кровати и читала книгу, недавно купленную предками. Спустя некоторое время четырнадцатилетняя девочка поняла, что засыпает. Положив голову на книгу и прикрыв глаза, девчушка вскоре отправилась в мир сна.

Федосья находилась в пещере. Почему в ней? Она не смогла бы этого объяснить. Просто знала это и всё.

Несмотря на тьму, что здесь царила, девочка чётко видела впереди две фигуры, что стояли друг против друга.

Это была девушка чуть старше двадцати. Она была ниже своего собеседника.

По-видимому, это был высокий мужчина, облачённый в плащ. Капюшон, надетый на голову, скрывал его лицо.

Хотя те были от неё далеко, и Федосья не умела читать по губам, она почему-то чётко слышала, о чём те разговаривали, хотя каменные стены не отразили их речи.

— Я вознагражу тебя достойной наградой, ты станешь моею женой. Я обучу тебя всему, что ты должна будешь знать. Ты станешь за прошедшие века, самой молодой и могущественной тёмной ведьмою, — приятным голосом говорил мужчина.

Василиса была поражена и возмущена услышанным. Хотя и сдержала эмоции, не дав им выплеснуться наружу и отразиться в лице, в голосе, в жестах. Гнев чуть было не ослепил её, на короткое мгновение. Но чертознайка не позволила ему погрузить себя в его воды.

Она коснулась груди мужчины. Молчание. Он внимательно смотрел на неё. Девушка посмотрела в его глаза, в них было понимание, у него было сердце, но оно никогда не любило, а возможно ли, чтобы оно научилось?

Этот мужчина — демон всегда был одинок, поэтому он и старался заполнить себя чужими чувствами и эмоциями. Он может брать и жить по своим потребностям и желаниям, которые находиться в нём. Но пустота никуда не денется и не уменьшится. Таков он.

Василиса обратилась к высшему, проговорив:

— Ты не можешь любить. Нет в тебе этого. — Она коснулась своей груди. И сердце теплом отозвалось. — Для меня всегда единственным будет Дима. И мы будем жить счастливо, любя друг друга, — внутри разлилась спокойная, тихая радость, а тёмная знающая продолжила, — ты так и останешься с многочисленными женщинами, дарящими тебе утеху. Но ты не будешь любить подчиняющимся тебе ведьм. Те, кто присоединится к тебе, ждёт печальный конец, даже если вначале все живут в своё удовольствие, получив обещанное. Ты всегда будешь собой, с ними. Имеющий власть, но не согретый чистой душой способной изменить такого как ты.

— Проклинаешь, — усмехаясь, произнёс автор чёрной книги.

— Говорю, как я это вижу. — После короткой паузы колдовка продолжила: — Без того, кого ты любишь, свет не мил. Тебе нечем дышать. Каждое мгновение жизни принадлежит только ему. Тебе хочется видеть его глаза, погружаться в них, слышать, как бьётся его сердце, дышать с ним одним воздухом и просыпаться по утрам от его поцелуев и ласк. Желание видеть его, отдаваться ему с трепетом и доверием, зная, что она единственная для него. Любовь подобна сокровищу, которое ты пронесёшь в жизни, в смерти и в следующих перерождениях.

— Чтобы ты не попросила — я могу дать тебе это. И как приятное напоследок время, проведённое со мной, оставит в твоей памяти приятное послевкусие, а твоё тело получит незабываемое наслаждение. Сперва, возможно, будет непривычно, но потом…

— Ты предлагаешь секс. Над партнёром только ты будешь иметь власть над его телом и душой. Сводить с ума и приручать, делая послушную игрушку.

— Пока нам обоим или мне одному хорошо, такая сделка удовлетворительна, и никто из нас не будет против неё, — хозяин книги на мгновение замолчал, а через некоторое время усмехнулся.

— Настанет время, и в твоей жизни появится светлая душа такая же одинокая и отвергнутая всеми. Если когда-нибудь ты сможешь заполнить пустоту в ней. Только тогда первые ростки изменения проявятся в тебе.

Оставлять их или уничтожать, решать тебе. Но если ты хочешь обрести благодарность, а в дальнейшем любовь этой души, тебе нужно будет постараться понемногу изменяться. Именно тогда ты почувствуешь, осознаешь, что её присутствие в твоей жизни делает тебя счастливым. Тебе захочется, чтобы это душа сама тебе доверилась и подарила себя. Не нужно её склонять в грехи и овладевать насильно, иначе отвратишь её от себя. Не нужно казаться тем, кем ты не являешься. Доброта, забота и светлые чувства будут настоящими, ради неё тебе захочется быть таким, чтобы удержать её возле себя.

Мгновения, что вы проведете в месте, станут вашим сокровищем. Ваши встречи, разговоры, взгляды, а затем и прикосновения. Её робость, осторожность и детская непосредственность в поступках. Здесь не будет понятия, кто над кем имеет власть: мужчина над женщиной или власть женщины над мужчиной. Наблюдая за её реакцией, ты осознаешь, что тебе приятно покровительствовать и заботится о столь хрупкой и ни на кого не похожей душе. Тогда ты для неё станешь необходимостью, в которой она будет нуждаться.

Настоящая, бесхитростная, очень искренняя душа. Ничего подобного раньше ты не чувствовал ни к одной из девушек, с которыми ты был. И даже если ты осознанно причинишь ей боль, она не сможет держать на тебя зла и обиду. Она примет это со смирением, веря, что в твоей душе есть место для света и добра. А творимое тобой зло есть всего лишь детский протест и желание доказать Отцу, что ты не только равен ему, но даже можешь больше заполучить душ, так как люди более предпочитают грешить.

Смех. Слова обычной чертознайки казались глупыми и безрассудными. Чтобы что-то светлое затеплилось в самом глубоком и тёмном месте его души? (…) Для него, для кого грань между добром и злом навсегда стёрлась в сознании, это невозможно. Он непоколебим, беспощаден, и навряд ли найдётся женщина, что сможет простить причиненное зло, приведшее к разрушению, а за тем и к её погибели.

Затем мужчина что-то ответил, но уже не было слышно, что именно он сказал собеседнице. А она:

— У тебя будет всего мгновение, чтобы принять решение и что-то сделать. И если ты её потеряешь из-за собственного выбора, тебе придётся долго ждать, пока её душа снова объявится в мире. И не забывай, что никакие замены не смогут погасить в тебе те чувства, что однажды зародились и укрепились между вами.

Сказав это, чертознайка посмотрела в глаза, коих жила тьма со всеми её чувствами и желаниями.

— И в последующих ваших встречах, ты не сделаешь её одной из своих любовниц. Она всегда будет для тебя нечто большим, чем ты привык одаривать своих женщин.

Больше ничего не сказав, чертознайка исчезла. Хозяин книги насмешливо улыбнулся, мысленно, проговорив: «Что ж, поглядим, сбудется ли твое пророчество, молодая знающая. А в прочем ему было без разницы. Как по его мнению, подобная душа не согласиться связать себя с ним, если бы всё было по словам Василисы…. Хотя как знать, если она будет нуждаться в ком-то, кто принял бы её….

Он объявился бы в её жизни, дал бы то, в чём так нуждается девушка, Бог опять-таки не вмешивался бы в происходящее, являясь сторонним и безучастным наблюдателем. Глаза блеснули будущим предвкушением.

При любых обстоятельствах, как бы там ни было, это время ещё не настало». Мужчина после исчезновения собеседницы постоял немного и исчез. Но тут же появился рядом с Агнией. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что девочка испугалась и отступила назад от незнакомца. Мужчина улыбнулся и протянул руку с книгой в руках. Чёрная кожа, а посередине круг, составленный из разных символов.

— Это вещь исполнит все твои желания, если ты её примешь и будешь по ней обучаться, — произнес незнакомец вкрадчиво и убедительно. В его голосе была забота и участие о ней.

Глаза ребёнка засверкали. Ручки потянулись было взять предложенное.

— Отойди от него! Он обманывает тебя! Ничего не стоит того, чтобы ты себя губила. А книга страдания тебе и твоим близким принесёт.

Девочка повернула голову, откуда слышался голос. Девушка с чёрной косой и разноцветными глазами смотрела на неё. Мужчина видел, что ребёнок колеблется и не может решиться. Пускай Василиса и вмешалась, но чему суждено произойти то и свершится.

— Когда решишься, я снова приду и принесу книгу, — после сказанного мужчина исчез.

— Живи своей жизнью и забудь про то, что слышала, — проговорила Василиса.

Всё поплыло, и наступила темнота, где сознание погрузилось в сон. Из темноты раздался ласковый голос демона: "Хорошенько подумай дитя, от чего ты отказываешься. От дара, от силы. Если ты примешь, что я предлагаю, уже никто не сможет причинить тебе боль. Ты сможешь себя защитить от обидчиков. Верно, что этот путь будет не самым простым, но раз ты здесь, это значит, что в тебе есть силы справиться с предложенными силами. Мои помощники помогут тебе избавиться от проблем, стоит только обратиться к ним за помощью".

Но ответа не было. Но хозяин книги знал, что этот ребёнок быстро сломается под теми испытаниями, что он ей предложит. Благо люди сами охотно пойдут по его указке совершать зло.

Каждый день, каждое мгновение она будет сталкиваться с худшими проявлениями человеческой натуры. И когда настанет время, он протянет руку помощи, и всё пойдёт по-старому и доброму сценарию.

Было приятно понимать, что люди, по сути, ну никак не изменились. Всё такие же доверчивые и их легко обмануть. Он улыбнулся. С такими молоденькими девчушками проще всего договариваться. Ибо очень редко кто отказывается от помощи, когда душа, не окрепшая встречается с жестокостью мира.

Она не оттолкнет его от себя, а он, как и подобает" хорошему человеку" поможет и обогреет настрадавшуюся душу. И будет рядом, мягко контролируя поступки этого дитя. И в скором времени она начнёт обучаться тёмным силам. И возможно Агния никогда не узнает, что-то жёсткое надругательство над ней было построено её покровителем, чтобы она наконец-то утвердилась в своём решение полностью посвятить себя изучению правилам, законам и искусству тьмы, не отвлекаясь на ненужные эмоции и внешние факторы.

А в реальности девочка спала глубоким сном, а за окном, прервав ночную тишину, начался моросящий дождик. Веками повелось, что хозяин чёрной книги ищет нового служителя для тёмных сил, никогда сему конец не придёт, покуда земля есть.

Человечество насмехается над сказками и верованиями седой эпохи, но, однако кое-что важное, что ни за какие блага недопустимо было забывать, оно утратило…Свою душу.

Конец.

Content

Егор Денисов
Cказ о Василисе