Игорь Рисин, Олег Шахов

Теоретические аспекты программно-целевого управления развитием муниципальных образований

Регион: системы, экономика, управление

№ 1, 2008

В статье анализируются различные точки зрения на сущность, содержание программно-целевого управления и его наиболее существенные компоненты. Предлагается авторское видение его функций и структуры.

Теоретическим основам программно-целевого управления социально-экономическими системами посвящено значительное число научных трудов. Однако, заметна незавершенность концептуальных построений, проявляющаяся в отсутствии четкого представления о системе базовых атрибутов названного феномена. Как правило, трактовка последнего ограничивается фиксацией в качестве его главных признаков наличия цели и программы ее достижения.

В этом случае задача выявления сущности и особенностей программно-целевого управления вряд ли может быть решена, поскольку целевая функция присуща всякому управлению.

Анализ публикаций свидетельствует также о терминологическом разнобое, когда исследователи нередко используют понятия «программно-целевое управление», «программно-целевой метод управления», «программно-целевой принцип управления», «программно-целевой подход», как однопорядковые. На самом деле речь идет о явлениях, хотя и связанных друг с другом, но находящихся в определенной субординации.

На наш взгляд, необходим критический анализ имеющегося теоретического задела, в результате которого может быть уточнена и дополнена содержательная интерпретация программно-целевого управления.

Следует заметить, что в зарубежной, прежде всего, американской литературе встречается ряд терминов для обозначения программно-целевого управления: system management, weapon system management, project management.

Ф. Каст и Дж. Розенцвейг в этой связи отмечали, что, хотя существуют определенные различия между этими терминами, они относятся к одному общему явлению — интегрированному управлению конкретной программой на системной основе [36, с. 195].

В. С. Рапопорт и Л. В. Родионова рассматривают программно-целевое управление как организационную форму, использование которой необходимо для выполнения комплекса работ («программы») и предполагает вполне определенный тип структуры управления (в приведенной авторами статье — матричной). Они отмечают, что для управления программами вводятся должности соответствующих руководителей, которые в максимальной степени сосредоточивают на себе всю ответственность за достижение цели программы, координируют взаимодействие по программе как внутри организации, так и вне ее. Важен сделанный ими акцент на то, что если вначале программно-целевое управление рассматривалось как временное и динамичное структурное решение, то практика показала потребность в использовании специального организационного механизма, который нуждается в создании постоянных подразделений аппарата управления [21, с. 60].

Говоря о перспективах развития управленческих структур «на базе программ» авторы монографии «Теория управления системами» Р. Джонсон, Ф. Каст, Дж. Розенцвейг в свое время отмечали, что проектный или программный тип организации, создаваемой для выполнения определенных задач, будет основным типом организации будущего [34, с. 410–411].

Заметим, что императив, определяющий необходимость трансформации структуры управления при переходе к управлению программами был обоснован и осуществлен еще в советской практике 20-х годов. Е. В. Руднева обоснованно указывает на то, что характерной чертой управления разработкой и реализацией плана ГОЭЛРО явилась «концентрация ресурсов и централизация полномочий путем создания специального органа (комиссии ГОЭЛРО при ВСНХ), наделенного правами по координации других организаций, привлечению нужных специалистов, информации, научных материалов, обеспечению целевого финансирования работ по подготовке проекта плана» [23, с. 17].

Важно обратить внимание на то, что использование программно-целевых структур не является альтернативным вариантом традиционным их видам. В литературе обоснованно отмечается, что, например, матричная структура, может функционировать в рамках сложившейся линейно-функциональной структуры [2, с. 192].

Заметим, что выделение организационной структуры как неотъемлемого атрибута программно-целевого управления, не является обязательным для всех авторов. Так, например, А. Д. Самохин ограничивает такое управление только постановкой целей (главных задач) и определением путей к ним [24, с. 994].

Фрагментарность в трактовке системы программно-целевого управления присуща и другим исследователям. Она реализуется посредством характеристики одного из ее компонентов — методов. К ним, например, относят методы:

— оценки и выбора проблем, для решения которых будут разрабатываться программы;

— формирования и оптимизации программ;

— определения ресурсов и распределения их между элементами программ;

— организации системы управления программой и обеспечения организационного взаимодействия;

— координации и контроля по программам [29, с. 73–83].

Нетрудно заметить, что сами методы здесь не названы, определены лишь этапы и соответствующие им виды деятельности, значимые для осуществления названного управления.

Столь же неконкретными являются представления о методах программно-целевого управления и у других авторов. Так, Ю.Н. Казанский утверждает, что программно-целевой метод — это способ конкретной реализации целевой комплексной программы в определенной области ее применения [9, с. 9].

По мнению Б. А. Райзберга и А. Г. Лобко, в широком смысле слова программно-целевой метод есть способ решения крупных и сложных проблем посредством выработки и проведения системы программных мер, ориентированных на цели, достижение которых обеспечивает решение возникших проблем. При этом ими делается акцент на то, что этот метод должен быть использован, если проблема не устраняется в процессе естественного функционирования системы, а наоборот, обладает тенденцией к обострению. Вследствие этого необходимо принять специальные программные меры, сконцентрировать усилия, мобилизовать ресурсные возможности в интересах решения проблемы в течение определенного срока [19, с. 7].

Особой позиции в трактовке программно-целевого управления придерживаются Б. А. Райзберг, Е. П. Голубков, Л. С. Пекарский. По их мнению, это понятие следует рассматривать в широком и узком смыслах. Программно-целевое управление в широком смысле они рассматривают как воздействие субъекта управления на объект управления, вырабатываемое на основе методологии системного анализа. Средства достижения целей управления (план, целевая комплексная программа, оргструктура и др.) определяются, исходя из этих целей и охвата всех стадий воспроизводственного процесса (жизненного цикла). В узком смысле сущность программно-целевого управления сводится ими только к разработке и реализации целевых комплексных программ различного типа [20].

При анализе «широкой» трактовки следует отметить попытку авторов дать состав основных атрибутов программно-целевого управления (план, программа, структура). В то же время ей присуща известная абстрактность, поскольку неясно кто выступает в качестве субъекта управления, каковы объект и специфика организационного воздействия.

«Узкая» версия фиксирует лишь внешний уровень проявления программно-целевого управления (разработка и реализация программ) и в силу этого не может претендовать на раскрытие его сущности.

Попытку выявления необходимого и достаточного состава компонентов программно-целевого управления предпринимают исследователи, обращаясь к американской практике формировании и функционирования системы «планирование-программирование-бюджетирование» (ППБ), апробированной в США еще в начале 60-х годов ХХ века.

Ю. В. Катасонов рассматривает ее, как механизм планирования, распределения ресурсов и контроля деятельности. Важен сделанный им вывод о том, что с принятием системы ППБ оценка ожидаемой и фактической эффективности деятельности правительственных ведомств США по критерию сравнения затрат и результатов была поставлена на систематическую основу [10, с. 146, 254]. Таким образом, к элементам программно-целевого управления он обоснованно добавляет контроль, используемый во вполне определенной форме.

Ряд авторов раскрывают природу программно-целевого управления посредством идентификации подхода, реализуемого при осуществлении такого управления. Одна из наиболее известных трактовок программно-целевого подхода принадлежит болгарским ученым Н. Стефанову, К. Симеонову, К. Костеву, С. Качаунову, по мнению которых, он базируется на использовании целевого, программного, системного и комплексного подходов [26, с. 174–192].

В послесловии к их книге С.Р. Микулинский и Х. Г. Попов связывают необходимость целевого подхода с усилением значения целевой стадии, программного — с появлением особых проблем межотраслевого и межрегионального плана, системного и комплексного — с обеспечением организационной полноты и целостности в условиях действия факторов разного уровня и природы (экономических, социальных, организационных и др.) [26, с. 146, 254].

Заметим, что идею целевого подхода в том виде, в котором она наиболее широко описывается в научной литературе, сформулировал известный теоретик П. Друкер в монографии «Практика управления», вышедшей в 1954 г. [32]. На практике эта идея была реализована в системе целевого управления («management by objectives»).

Идея синтеза подходов, реализуемых в программно-целевом управлении, разделяется и другими учеными. Так, по мнению С. А. Репина, такое управление связано с разработкой высококвалифицированных целевых программ (целевой и программный подходы) деятельности (системный подход) в единстве ее элементов (структурный подход) и функций (функциональный подход) по всем направлениям (комплексный подход) [22, с. 32].

На наш взгляд, широта охвата основы программно-целевого управления, предложенная автором, не является методологически корректной, поскольку нарушена субординация названных подходов. Полагаем, что единство элементов и функций системы управления обеспечивает системный подход. Структурный и функциональный подходы имеют отношение к решению других задач, например, обоснованию необходимого и достаточного состава элементов структуры управления, инвариантного и особенного (применительно к конкретному объекту) содержания его функций и др. Иными словами, они используются на другом уровне организации управления, нежели системный подход. Последний призван интегрировать не только структурные «блоки» и функции управления, но и обеспечивать целостность самой системы управления, в которой, структура и функции являются важными, но не единственными элементами.

Рассмотренные позиции свидетельствуют, во-первых, о неоднозначной трактовке природы и компонентной базы программно-целевого управления, во-вторых, о неразличении общих (присущих любым видам управления социально-экономическими системами), особенных характеристик данного вида управления и частных, отражающих своеобразие конкретного объекта управления, в-третьих, об отсутствии адекватных представлений о возможностях такого управления.

Полагаем, что раскрытие природы программно-целевого управления неразрывно связано с определением объективных предпосылок его появления.

На наш взгляд, к ним следует отнести, прежде всего, изменение условий функционирования объектов управления, превращение их в открытые системы, функционирование которых в определяющей мере детерминируется их внешней средой. Следовательно, не только внутренние, но и внешние факторы делают организационную систему подвижной. Необходимость учета характера и векторов влияния последних становится необходимым условием управления.

Принципиально важной характеристикой объекта становится его адаптивность. В результате управление призвано обеспечивать адекватную реакцию организационной системы на изменения внешней среды посредством корректировки целей функционирования, средств их достижения, удовлетворения требований относительно ограничений, накладываемых на потребление ресурсов. Функция адаптации, пишут известные американские исследователи Д. Кац и Р. Кан, так же, как и функция поддержания устойчивости, направлена на выживание организации, хотя функция поддержания ориентирована внутрь, а функция адаптации — вовне, они схожи в отношении базовой тенденции. Обе способствуют сохранению постоянства и определенности в условиях жизни организации [37, с. 91].

Системы управления должны иметь два механизма, — делают в этой связи вывод Ф. Каст и Дж. Розенцвейг. — Один из них, по их мнению, будет обеспечивать пропорциональность между подсистемами и общее соответствие системы окружающей среде. Другой механизм должен быть самоприспосабливающимся, создавать динамичную реакцию системы на изменения окружающей среды, постоянное соответствие внутренних свойств внешним требованиям[35, с. 126–127].

Закономерным становится переход от традиционного типа планирования деятельности организационной системы к стратегическому. И. Ансофф обоснованно связывает его появление с необходимостью ориентации организации не на существующие условия, а на те, которым еще только предстоит сложиться. Отсюда — постановка перед планированием задач предвидения возможных изменений внешней среды и определения стратегической позиции организации, позволяющей обеспечить ее будущую жизнеспособность. Важен сделанный И. Ансоффом акцент на принципиальном отличии стратегического планирования от долгосрочного [3, с. 15, 16, 304]. В системе долгосрочного планирования предполагается, что будущее может быть предсказано путем экстраполяции исторически сложившихся тенденций роста.

Другой исследователь — Д. Стейнер трактует стратегическое планирование организации, как процесс обоснования ее «главных целей, а также политики и стратегии, которые определяют порядок приобретения, использования и распределения ресурсов для достижения установленных целей». Обратим внимание и на другой принципиальный вывод Д. Стейнера об активной позиции организации при определении направления своего развития [42, с. 34–35].

В системе стратегического планирования отсутствует предположение о том, что будущее непременно должно быть лучшее прошлого и не считается, что будущее можно изучить методом экстраполяции. Поскольку будущее предсказать практически невозможно и экстраполяция не работает, необходимыми инструментами стратегического планирования оказываются сценарный и ситуационный методы, опросы экспертов, пригодные для решения неструктурированных и слабо структурированных проблем.

К первым относят проблемы, которые выражены главным образом в качественных признаках и характеристиках и не поддаются количественному описанию и числовым оценкам.

Так, по мнению Г. Саймона и А. Ньюэла такого рода проблемы содержат лишь описание важнейших ресурсов, признаков и характеристик, количественные зависимости между которыми неизвестны [41, с. 4].

Ко вторым — проблемы, которые содержат как качественные, так и количественные элементы. Причем неопределенные, не поддающиеся количественному анализу зависимости, признаки и характеристики имеют тенденцию доминировать в этих «смешанных» проблемах. К ним относится большинство наиболее сложных задач экономического, политического, технического характера.

К слабо структурированным проблемам С. Оптнер относит:

— те, которые намечены для решения в будущем;

— те, которые сталкиваются с широким диапазоном альтернатив;

— те, которые зависят от текущей неполноты технологических достижений;

— те, которые требуют больших вложений капитала и содержат элементы риска;

— те, для которых не полностью определены требования стоимости или времени;

— те, которые внутренне сложны вследствие комбинирования ресурсов, необходимых для их решения [16, с. 52].Наряду с отмеченными характеристиками проблем, стоящих перед программно-целевым управлением, могут быть названы и другие. Обратим внимание на изменение их масштабов. Они возрастает до такой степени, что решения по ним, как отмечают известные американские исследователи Д. С. Мандель и Дж. Стейнбрунер, становятся сложными и дорогостоящими [38, с. 760].

В этой связи, закономерно, что деятельность субъектов управления в любой сфере (предпринимательской, некоммерческой, государственной), связанной с решением такого рода проблем, рассматривается как в той или иной степени экономическая. Это означает, указывает Ю. В. Катасонов, что «…эффективность всякой деятельности наряду с другими критериями оценивается по экономическому критерию, под которым в общем виде понимается соотношение затраченных ресурсов и полученных результатов [10, с. 153].

Необходимым становится определение всего набора альтернативных вариантов и «сравнение альтернативных курсов действий с точки зрения их затрат и эффективности при достижении определенной цели. Важно обратить внимание на то, что планирование финансовых ресурсов осуществляется исходя из конкретных результатов, ожидаемых при реализации определенных целей. Исследователи обоснованно акцентируют внимание на бюджетировании, ориентированном на результат, как необходимом компоненте современного государственного управления [4, с. 130–139]. Подход к разработке программ на основе показателей «конечной продукции» и оценки полной стоимости их реализации позволяет, по мнению исследователей, обеспечить взаимосвязь стратегического планирования, разработки программ и бюджета и тем самым повысить сбалансированность различных элементов в деятельности организации: целей, средств их достижения и наличия ресурсов [10, с. 163–164].

Таким образом, на этапах планирования и контроля результатов, полученных при решении проблем, обязательным становится применение методов экономического анализа. Исследователи выделяют среди них два основных: «стоимость-эффективность», «стоимость-выгода».

Общее определение первого метода формулируется следующим образом: это аналитический метод оценки широких экономических последствий осуществления альтернативных мероприятий; его цель помочь в выявлении наиболее предпочтительного курса действий. Основной сферой его применения является экономическая оценка дорогостоящих программ для выполнения широкомасштабных задач.

Ч. Хитч отмечает, что в наибольшей степени этот метод приспособлен для решения проблем, связанных:

— с выбором предпочтительного варианта системы, предназначенной для выполнения определенной задачи;

— с определением задачи, для выполнения которой наиболее приспособлена та или иная система;

— с отысканием оптимального варианта проектирования и создания системы [28, с. 61].

Л.И. Евенко фиксирует два основных условия, при которых применяется названный метод:

— требования на ресурсы для создания системы в основном могут быть сформулированы в денежном выражении;

— в противоположность этому эффективность функционирования системы не может быть выражена в денежном выражении и требует для своего адекватного отображения использования одного или нескольких натуральных (абсолютных или относительных) количественных показателей [12, с. 118].

Основная концепция, положенная в основу второго метода («стоимость-выгода») заключается в распространении экономического критерия максимума прибыли, который используется в бизнесе, на мероприятия правительственных ведомств, где не делается прибыли. Задача анализа «стоимость-выгода» состоит в том, чтобы на основе прямых и косвенных методов как можно более полно оценить не только экономические, но и социальные, политические и другие последствия правительственных мероприятий и в конечном счете привести эти оценки к денежному измерению. Специфической стадией анализа «стоимость-выгода» является денежная оценка общественных выгод в результате осуществления программ. Считается, что любые мероприятия социально-экономического характера содержат двоякого рода выгоды: экономические, которые, в конечном счете выражаются в росте национального дохода и в увеличении производительности труда; неэкономические — способствующие, например, повышению уровня образования и укреплению здоровья людей, улучшению городских условий в результате озеленения или очистки воздуха, росту национальной безопасности и т. п.

Экономические результаты общественных мероприятий могут быть прямо оценены в денежной оценке, в то время как неэкономические последствия требуют косвенной оценки.

Другая характеристика проблем, решаемых программно-целевым управлением, — их комплексный характер. Его объективной основой является теснота взаимодействия и взаимообусловленность факторов разной природы (экономических, социальных, организационных и др.), детерминирующих процессы и отношения, нуждающиеся в совершенствовании, развитии.

Отечественные исследователи, занимающиеся анализом и совершенствованием организации управления экономикой, однозначно связывают потребность в программно-целевом управления с межотраслевым характером многих народнохозяйственных проблем. А. Г. Гранберг отмечает, что программно-целевой подход позволяет реализовать потребность в осуществлении интеграционных процессов в экономике, обусловленную, с одной стороны, сложностью комплексных проблем экономического развития, требующих для своего решения эффективных межотраслевого, межведомственного, межрегионального взаимодействия, и, с другой — высокой степенью отраслевой и территориальной дифференциации уровня развития отдельных элементов экономической системы [7, с. 24].

Отмеченное обстоятельство означает, во-первых, что важным компонентом методологической основы планирования становится комплексный анализ, во-вторых, поскольку возможности использования потенциала факторов дифференцированы по субъектам, ключевым моментом организации управления становится интеграция их действий, предполагающая, в том числе, использование определенных структурных форм [6, с. 141].

Понятно, что если участником разработки и реализации таких программ становится государство, то необходимым условием оказывается координация деятельности разных правительственных органов, в той или иной степени влияющих на процессы достижения поставленных целей. Точно также необходимой оказывается и координация государственных органов разного уровня (центрмезо-уровень), участвующих в разработке и реализации программ.

Для программно-целевого управления характерно также то, что оно призвано обеспечить реализацию одновременно двух типов интеграции.

Во-первых, пространственной, когда, например, применительно к государственному управлению экономикой, требуется объединить усилия субъектов, принадлежащих к различным ведомствам, отраслям, комплексам, территориям.

Во-вторых, временной, когда требуется добиться четкой последовательности и единства различных этапов (стадий) общего процесса движения к конечной цели, предусмотренной программой.

Таким образом, анализ особенностей программно-целевого управления позволяет зафиксировать в качестве его существенных характеристик:

— ориентация на решение проблем, имеющих комплексный характер, проявляющийся в многофакторной детерминации управляемых процессов и в полученных результатах;

— актуализация задачи организационного обеспечения гомеостазиса организационной системы, т. е. поддержания ее динамичного равновесия с внешней средой;

— наличие стратегического компонента;

— планирование ресурсов, осуществляемое исходя из конкретных результатов, ожидаемых при реализации определенных целей;

— концентрация ресурсов на решении ключевых вопросов социально-экономического развития систем, обеспечивающем их продуктивную адаптацию к условиям внешней среды и развитие;

— организационное обеспечение одновременно двух типов интеграции участников: пространственной и временной;

— обязательность экономической оценки эффектов управления.

Основной инструмент программно-целевого управления — программы. Поэтому содержательная характеристика такого управления предполагает выявление базовых характеристик названного инструмента. Программа в самом общем смысле слова означает совокупность намеченных, подлежащих последовательному выполнению действий, операций, процедур, связанных общностью решаемой проблемы.

Роль программы как базового элемента управления, по мнению исследователей, определяется реализацией основного методологического принципа, согласно которому программные цели надлежит воплощать в систему мероприятий, путей и способов их реализации, обеспеченных, в свою очередь, требуемыми для этого средствами, ресурсами. Логическая схема формирования программ, выражается формулой: «цели программы — пути достижения программных целей — средства, необходимые для практической реализации путей» [19, с. 9].

Для программ характерна высокая степень интеграции видов деятельности и исполнителей, которая проявляется в следующем:

а) временное организационное единство участников до реализации программы;

б) полная интеграция видов деятельности и организаций на всех этапах — от построения программы до окончательной ее реализации;

в) строгая субординация целей с ясно выраженным служебным характером всех промежуточных целей;

г) моноцелевой характер программы — выполнение единой конкретной цели, при этом в значительной степени, почти полностью, игнорируются локальные цели, связанные с отдельными исполнителями и представляющие для них интерес;

д) наличие единого общего сценария для выполнения программы, высокая степень концентрации мероприятий, альтернативные возможности и др.;

е) самостоятельное финансирование;

ж) наличие специального органа по управлению программой со всеми правами, полномочиями, несущего полную ответственность за ее осуществление.

Н. Н. Моисеев считает, что план является дальнейшим развитием программы. Последняя же есть некоторый целенаправленный, но относительно общий, недетализированный набор действий [13, с. 27].

Существуют и другие точки зрения. Так, по мнению А. Г. Аганбегяна, программа «представляет собой более детальный плановый документ, она отличается от плана тем, что указывает не только в каком объеме производить, но и каким образом осуществлять производство» [1, с. 126].

Б. А. Райзберг и А. Г. Лобко выделяют следующие свойства целевых программ:

— программность, характеризуемая наличием плана проведения комплекса взаимосвязанных, согласованных действий;

— целеориентированность, выражаемая направленностью программных мер на достижение цели;

— комплексность в виде сочетания разнообразных мер, обеспечивающих решение программной проблемы;

— ресурсообеспеченность, отражающая подкрепление программных действий ресурсами в необходимом количестве, концентрацией ресурсов в рамках программы;

— результативность (эффективность), проявляющаяся в том, что успешное решение программной проблемы не может быть достигнуто другими, непрограммными способами, без проведения программных мер и сосредоточения ресурсов [19, с. 29–30].

В содержании программно-целевого управления наряду с общими характеристиками присутствуют и особенные, отражающие специфику его объектов. Исследователями сделан ряд попыток выявления последних.

Одна из наиболее развернутых версий, связанных с предметом нашей работы, основывается на реализации уровневого подхода к определению состава проблем, решение которых предполагает применение программно-целевого управления.

Так, для программной проработки на общегосударственном уровне управления определены проблемы, оказывающие глобальное влияние на динамику развития экономики страны и связанные с реализацией регионального разреза государственной промышленной политики. В их числе:

— освоение пионерных районов промышленного развития;

— вовлечение в хозяйственный оборот крупных минерально-сырьевых и топливно-энергетических ресурсов;

— изменение специализации экономики регионов или отдельных зон в ходе структурной перестройки;

— формирование «полюсов» (зон, технополисов, крупных объектов и т. д.) экономического роста, имеющих принципиальное значение для создания эффективной структуры экономики страны (как отраслевой, так и территориальной);

— осуществление необходимой санации предприятий, продукция которых направляется на удовлетворение общегосударственных нужд;

— создание и развитие объектов зональной, межзональной и магистральной инфраструктуры;

— осуществление регионального разреза государственной научно-технической политики: создание и развитие объектов науки и научного обслуживания в регионах, обеспечивающих реализацию стратегических направлений исследований и крупных комплексных научно-исследовательских межрегиональных программ;

— реализация государственной социальной политики, имеющей наиболее выраженный территориальный характер, в первую очередь, в части смягчения региональных диспропорций в уровне жизни, оказания помощи населению депрессивных регионов;

— реализация государственной экологической политики в части проблем общегосударственного, межрегионального значения, а также наиболее сложных и требующих привлечения значительных ресурсов экологических проблем регионального характера (катастроф техногенного характера и т. д.).

На уровне регионов такое управление связывается исследователями с решением таких проблем, как:

— создание новых, развитие и поддержка существующих прогрессивных производств — «точек роста», объектов производственной и социальной инфраструктуры, позволяющих реализовать конкурентные преимущества региона;

— создание благоприятных общеэкономических условий функционирования и развития предприятий в регионе на основе: 1) развития законодательной и нормативной базы, направленной на создание «режима наибольшего благоприятствования», в первую очередь, для региональных производителей, работающих в приоритетных для развития региона сферах экономики и отраслях производства, включая среднее и малое предпринимательство; 2) создания благоприятного инвестиционного климата в регионе;

— развитие рыночной инфраструктуры общерегионального и зонального (внутрирегионального) значения;

— участие в межрегиональных программах по совместному созданию производственных и инфраструктурных объектов, решению экологических проблем.

На уровне муниципалитетов использование программно-целевого управления связывается с решением следующих основных проблем:

— ликвидации диспропорций в развитии производств и инфраструктуры, реализующих локальные воспроизводственные циклы (предприятия сырьевой базы и соответственно пищевой и других перерабатывающих отраслей, объекты местной производственной и социальной инфраструктуры и т. д.);

— содействия развитию малого предпринимательства;

— комплексного совершенствования местной законодательной и нормативной базы в целях стимулирования предпринимательской деятельности населения в направлениях, приоритетных для данной территории, и создания благоприятных условий в интересах привлечения инвестиций для активного развития производственных и инфраструктурных объектов;

— участия в развитии объектов рыночной инфраструктуры местного значения;

— социальной ориентации — поддержки и развития социально значимых объектов: больниц, школ, детских учреждений и т. д.;

— содействия занятости населения, включая вопросы переподготовки кадров, преодоления структурной безработицы и др.

Оценивая предложенный вариант селекции проблем, следует обратить внимание на присущие ему недостатки.

Во-первых, нечеткость в привязке проблем к уровню управления, на котором они должны решаться. Так, например, вряд ли санация предприятий, производящих продукцию для удовлетворения общегосударственных нужд, будет проблемой для общегосударственного уровня. В лучшем случае — структуры этого уровня могут только соучаствовать в антикризисном управлении ограниченного перечня таких предприятий, поскольку основная их часть относится к частному и смешанному секторам экономики.

Точно также сомнительно, что изменение специализации регионов в условиях существенного повышения их самостоятельности и ответственности за состояние и социально-экономическую динамику территории, оказывается в компетенции только федерального уровня управления.

Неясно также, каким образом местные органы власти способны содействовать развитию малого предпринимательства, занятости населения, обеспечивать поддержку и развитие социально значимых объектов без использования ресурсной базы, организационных и иных возможностей региональных властей.

Во-вторых, явно фрагментарен состав предложенных проблем. Так, для общегосударственного уровня значима реализация не только промышленной, социальной, экологической политики, но и других ее видов — структурной, инвестиционной, поддержки бизнеса и др.

Для регионального уровня в современных условиях актуализированы проблемы формирования и развития кластеров, реализующих конкурентные преимущества конкретной территории, международного инвестиционного сотрудничества, освоения мирового рынка товаров, технологий, научных и образовательных услуг и др.

Для муниципального — проблемы снятия устойчиво воспроизводимого дисбаланса между расходными обязательствами органов местного самоуправления и доходными возможностями местных бюджетов, повышения инвестиционной привлекательности территории, реформирования жилищно-коммунального хозяйства и др.

В-третьих, абсолютизирован принцип использования для решения проблемы в первую очередь, ресурсов того уровня, на котором она возникла. В лучшем случае это было бы справедливо при возникновении проблемы, обусловленной внутренними потребностями и факторами.

Однако в современных условиях существенно влияние внешней среды, адекватная реакция на изменения которой, объективно требует использования ресурсов иного уровня. Экономическая практика свидетельствует именно об этом.

Так, происходящая ныне жесткая централизация бюджетных доходов, приводящая к снижению финансовой устойчивости регионов, заметно увеличивает роль федеральных органов власти в ее обеспечении посредством разнообразных форм финансовой поддержки.

Оппонируя принципу привязки финансовой обеспеченности программ преимущественно к уровню, на котором они реализуются, отметим следующее.

Подавляющее большинство местных бюджетов содержится за счет финансовой помощи из бюджетов субъектов Федерации. Поэтому ни о какой самостоятельности органов местного самоуправления в решении вопросов местного значения не может быть и речи.

С принятием Бюджетного кодекса РФ многие органы государственной власти возобновили практику пересмотра нормативов отчислений в местный бюджет по регулирующим налогам. В этих условиях органы местного самоуправления лишены возможности планировать свою политику по решению вопросов местного значения даже в краткосрочной перспективе.

При отсутствии достаточных собственных доходов у подавляющего числа местных бюджетов, расходы обеспечиваются за счет предоставляемой государством бюджетной и финансовой помощи. В Бюджетном кодексе отсутствуют нормы, раскрывающие содержание принципа равенства местных бюджетов перед государственным бюджетом.

Низкая обеспеченность местных бюджетов собственными доходами, ежегодный пересмотр нормативов отчислений по регулирующим налогам в пользу федерального бюджета и бюджетов субъектов Федерации, завышенное прогнозирование поступлений в местные бюджеты отчислений от федеральных и региональных налогов, искусственное занижение прогнозируемых расходов местных бюджетов с целью уменьшения нормативов отчислений по регулирующим налогам привели к тому, что бюджетная обеспеченность даже крупных городов, обладающих мощным экономическим потенциалом, составляет 50–60 %[14, с. 9–11].

Несмотря на постоянно совершенствуемый механизм финансовой помощи регионам, острота противоречий между центром и субъектами Федерации, как и последних с органами местного самоуправления, по вопросам межбюджетного взаимодействия не снижается. Бюджетное выравнивание через Фонд финансовой поддержки регионов (ФФПР) федерального бюджета, как отмечается исследователями, не решает в достаточной мере проблему сглаживания различий в уровне социально-экономического развития регионов и муниципальных образований.

Ориентация ФФПР на текущие расходы (выплата заработной платы работникам бюджетной сферы и т. п.) ведет к тому, что в относительном выигрыше оказываются территории с более высоким уровнем обеспеченности социальными объектами.

Сложившаяся к настоящему времени система межбюджетных отношений не отвечает принципам бюджетного федерализма и стратегии развития страны на долгосрочную перспективу. До сих пор не реализован один из основных принципов бюджетного федерализма — формирование бюджетов, достаточных для эффективной реализации закрепленных за ними расходных полномочий.

Иными словами, наблюдается разница между конституционно-правовым статусом местного самоуправления, который провозглашает его самостоятельным, независимым, автономным уровнем власти, не входящим в систему государственной власти, и реальным положением местного самоуправления, которое, особенно в социально-экономическом плане, является придатком общей государственной вертикали и находится на дотации вышестоящих органов власти.

Причем эта тенденция не ослабляется, а от года к году только возрастает. Сегодня дефицит консолидированного бюджета, в процессе исполнения, практически весь сосредотачивается на местном уровне.

Заметен еще один недостаток предложенной характеристики особенного в содержании программно-целевого управления, осуществляемого публичными органами. На наш взгляд, искомое не может быть сведено только к составу решаемых проблем.

Важны и другие характеристики, связанные с особенностями субъекта и объекта управления. Применительно к программно-целевому управлению развитием муниципальных образований их перечень может быть представлен следующим образом.

1. Специфика программно-целевого управления развитием муниципального образования состоит в том, что субъект, идентифицирующий проблемы, определяющий пути их решения, осуществляющий выбор инструментария достижения целей и несущий ответственность за полученные результаты, интегрирован в местное сообщество. Внешние субъекты, относящиеся к вышестоящим уровням, оказываются только партнерами, участвующими в выработке решений и их частичном финансировании (позволяющем компенсировать недостаток средств, находящихся в распоряжении местных властей).

2. Программно-целевое управление непосредственно ориентировано на реальные потребности населения конкретного муниципального образования. Поэтому учет основных интересов его жителей становится императивом разработки целевой функции управления.

3. Такое управление обладает более четко выраженной направленностью на решение социальных проблем (демографических, охраны окружающей среды, обеспечения устойчивого функционирования и развития организаций социальной инфраструктуры, улучшение функционирование жилищно-коммунального хозяйства и др.).

4. К основным эффектам программно-целевого управления развитием муниципальных образований следует отнести:

— экономический — связан с расширением ресурсной базы развития местных сообществ (на основе субсидиарного финансирования со стороны государства, действия мультипликатора привлечения частных инвестиций), повышением эффективности ее использования и достижением на этой основе развития потенциала территории и роста качества жизни населения;

— социальный — проявляется в консолидации населения местных сообществ на основе учета и балансирования интересов разных его групп, выработки и реализации общих целей;

— организационный — отражает процессы формирования и развития отношений и механизмов общественно-частного партнерства, ориентированного на решение ключевых задач местного развития;

— политический — связан с укреплением института местного самоуправления как основы гражданского общества.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аганбегян А.Г. и др. Опыт программно-целевого управления предприятиями / Под ред. Аганбегяна А.Г., Речина В.Д. — М.: Экономика, 1989. — С 126.

2. Американские буржуазные теории управления. — М.: Изд-во «Мысль», 1978. — С.192.

3. Ансофф И. Стратегическое управление. — М., 1989. — 304 с.

4. Афанасьев М.П. Бюджетирование, ориентированное на результат (новые тенденции) / М.П.Афанасьев // Вопросы экономики. — 2004. — № 9. — С. 130–139.

5. Библиотека местного самоуправления. Целевые программы развития регионов: Рекомендации по совершенствованию разработки, финансирования и реализации / Под ред. Любовного В.Я. — М., 2000. — С.17.

6. Галушка И. Управление экономикой / И. Галушка. — М.: Политиздат, 1985. — С. 141.

7. Гранберг А.Г. Стратегия территориального социально-экономического развития России /А.Г. Гранберг // Вопросы экономики. -2001. — № 9. — С. 24.

8. Евенко Л.И. Системный анализ — сущность и основы методологии/ Л.И. Евенко // США: современные методы управления. — М.: Изд-во «Наука», 1971. — С. 117–141.

9. Казанский Ю.Н. Опыт организации и управления строительными фирмами США / Ю.Н. Казанский. — М.: Стройиздат, 1985. — С. 9.

10. Катасонов Ю.В. Предпосылки и методологические основы системы «планирование-программирование-разработка бюджета (ППБ) / Ю.В. Катасонов // США: современные методы управления. — М.: Изд-во «Наука», 1971. — С. 146–154.

11. Квейд Э. Методы системного анализа / Э.Квейд // Новое в теории и практике управления производством в США. — М.: «Прогресс», 1971. — С. 98).

12. Ладенко И.С. Логика целевого управления / И.С. Ладенко, Г.Л. Тульчинский. — Новосибирск: Наука, 1988. — 208 с.

13. Моисеев Н.Н. Управленческо-программный подход / Моисеев Н.Н.// Экономика и организация производства. — 1974.— № 1. — С.27.

14. Мокрый В.С. Проблемы реформирования межбюджетных отношений как основа местного самоуправления / В.С. Мокрый // Финансы. — 2001. — № 1. — С. 9–11.

15. Новое в теории и практике управления производством в США. — М.: «Прогресс», 1971. — С. 99–138.

16. Оптнер С. Системный анализ для решения деловых и промышленных проблем (пер. с англ.) / С. Оптнер. — М.: «Советское радио», 1969. — С. 52.

17. Организация управления. Проблемы перестройки. — М.: «Экономика», 1987. — С.109.

18. Поспелов Г.С. Программно-целевое планирование и управление / Г.С. Поспелов, В.А. Ириков. — М.: Сов. радио, 1976. — 440с.

19. Райзберг Б.А. Программно-целевое планирование и управление / Б.А.Райзберг, А.Г.Лобко. — М.: Инфра-М, 2002. — С. 6–30.

20. Райзберг Б.А. Системный подход в перспективном планировании / Б.А. Райзберг, Е.П. Голубков, Л.С. Пекарский // М.: Экономика, 1975. — 269 с.

21. Рапопорт В.С. Объективные предпосылки и основные положения целевого управления / В.С. Рапопорт, Л.В. Родионова // США: организационные проблемы управления / Под общей редакцией Б.З. Мильнера. — М.: «Мысль», 1976. — С.60.

22. Репин С.А. Программно-целевой принцип в теории и практике управления областной образовательной системой: автореф. дис. … докт. экон. наук / С.А. Репин. — Челябинск, 1999. — 32 с.

23. Руднева Е.В. Целевые комплексные программы: организационно экономический механизм (отв. ред. Н.П. Федоренко) — М.: Наука. 1989. — С. 17.

24. Самохин А.Д. Методы программно-целевого подхода / А.Д. Самохин // Экономика и математические методы: Т.10, вып.5. — М., 1974. — С. 994.

25. Силуанов А. Финансовая помощь из федерального бюджета / А.Силуанов // Бюджет. — 2004. — № 3. — С.11.

26. Стефанов Н. / Программно-целевой подход в управлении. Теория и практика / Н. Стефанов, К. Симеонов, К. Костев, С. Качаунов. — М.: «Прогресс», 1975. — 198 с.

27. США: современные методы управления. — М.: Изд-во «Наука», 1971. — С. 142–248.

28. Хитч Ч. Руководство обороной / Ч. Хитч. — М.: «Советское радио», 1968. — С.61.

29. Цвылев Р.И. О целевых методах планирования и управления /Р.И. Цвылев // Вопросы экономики. — 1971. — № 7. — С. 73–83.

30. «Personnel», November-December, 1969. — P. 8.

31. Beer S. Cybernetics and Management. — New York, John Wiley and Sons Inc, 1964.

32. Drucker P. The Practice of Management. — New York, 1954 — 352 c.

33. Heuston M., Ogava C. Observation of the Theoretical Basis of the Cost-Effectiveness / Operations Research, v. 14, № 2, 1966. — P. 244.

34. Johnson R., Kast F., Rosenzveig J. The Theory and Management of Sistems. — N. Y., 1967. — P. 410–411.

35. Kast F.E. and Rosenzweig J. Organization and Management (a systems approach). — New York, 1970. — P.195.

36. Kast F.E. and Rosenzweig J. Organization and Management (a systems approach). — New York, 1970. — P. 126–127.

37. Katz D., Kahn R. The Social Psychology of Organization. — New York, 1966 — P. 91.

38. Mandel D., Steinbruner J. A Preliminary Evaluation of PPB / Economic Analysis and the Efficiency in Government. — Part 3, Washington 1970. — P. 760.

39. McKean R. Costs and Benefits from Different View-point / Planning-ProgrammingBudgetting: a Susterms Approach to Management. — Chicago, 1969 — P. 200–201.

40. Pfeffer Jeffrey and Salancik Gerald R. The External Control of Organizations / J. Pfeffer, G. R. Salancik — New York: Harper & Row. — 1978. — P.105.

41. Simon H., A. Newel l. Heuristic Problem Solving: the Next Advance in Operations Research / Operations Research, v. 6. — January 1958. — P. 4.

42. Steiner G.A. Top management Planning, Toronto, Collier Mac-Millan Canada, Ltd., 1969. — P. 34–35.

Content

Игорь Рисин, Олег Шахов
Теоретические аспекты программно-целевого управления развитием муниципальных образований